РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » girls just wanna have fun


girls just wanna have fun

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.yapx.ru/Do0e4.jpg https://i.yapx.ru/Do0fv.jpg https://i.yapx.ru/Do0gA.jpg

Winnifred Elgort, Letha Moore
27 ноября 2018, поздний вечер, особняк Фонтейнов, затем улицы Аркхема


Ночной побег, веселье, девичьи секреты, астральные монстры и разговоры о папочках

Отредактировано Letha Moore (11-04-2019 22:23:01)

+3

2

[indent] Иногда Уиннифред жалела, что комната её не на первом этаже. Это бы многое упростило. Конечно, ей и так не приходилось изобретать сложные планы как выбраться на улицу незамеченной, не приходилось ползать по карнизам или скатываться по крыше, что бы потом неловко приземлится на все четыре лапы и тут же переломать их. В жизни Уинни всё было намного проще и для того, что бы ночью уйти из дома ей требовалось просто преодолеть небольшой коридор, лестницу, гостиную, холл и вот она заветная дверь на улицу. Вот только бы ещё не скрипела дурацкая лестница и всё бы было проще простого. О том, как она будет возвращаться конечно же подумает завтра. Или даже после завтра. Отец конечно же разозлиться, что она опять пропала на на несколько дней, устроит многочасовую лекцию на тему неприемлемости подобного поведения, напомнит, что ей нужно больше времени тратить на себя и обучение, она уже взрослая девочка, он же может с ней заниматься и вообще это неприемлемо, неправильно и просто возмутительно, она же оборотень, человек, что превращается в зверя, а не зверь, что превращается в человека, нужно уметь себя контролировать и ставить человеческое сознание выше медвежьего разума. Конечно в его словах была доля здравого смысла и все эти лекции она уже прекрасно знала наизусть и все они проходили совершенно в молоко. Интересно, Ричард хоть сам понимал насколько попусту распыляется перед девчонкой, которую признал дочерью? Наверняка понимал, но поделать с собой ничего не мог, ему просто было нужно каждый раз снова и снова проговаривать ей это, точно так же как и ей снова и снова нужно было просто уходить. Оставалось только благодарить высшие силы, за то, что новообретенный родитель ни разу не додумался проследить за дочуркой, предпочитая списывать её частые вылазки на дурную привычку проводить в лесу ночи, а иногда и целые дни. Думать о том, что будет если вскроется правда Уинни не хотела. Хотя не исключала надежды на то, что если она просто честно всё расскажет, то никто её не съест и на цепь не посадит, всё обойдется очередными лекциями и... И она не знала чем ещё, но всё ещё предпочитала не рисковать, оставляя часть своей жизни исключительно своей, то ли из недоверия к новой "семье" то ли из страха опять потерять всё сразу.
[indent] Предательница- лестница, ехидно скрипит затертым деревом, будто бы насмехается над ней. Смех этот разлетается по дому и на секунды Уиннифред замирает прислушиваясь и молясь всем возможным богам, что бы никто не проснулся. Выжидает пол минуты и только убедившись, что тишина сковывающая особняк больше ничем не потревожена решается идти дальше. Входная дверь молчаливо ухает ей в след. На улице прохладно, но ей даже нравиться. Ночная сырость приятно оседает на коже свежестью и успокаивает разбередившиеся мысли. Всё будет хорошо, она конечно же всё делает правильно. Она хорошая девочка. Кроссовки промокают почти мгновенно, слишком заношенные, да и не по погоде легкие. Уиннифред плотнее кутается в куртку, что явно на пару размеров больше чем нужно и стремительно удаляется от дома всё дальше. Конечно же можно было бы воспользоваться медвежьими тропами и срезать дорогу через лес, но вопреки мнению отца в последнее время опрокидываться на четыре лапы ей хочется всё меньше. Тем более, когда погода такая хорошая и ничего ведь не случиться если она прогуляется лишние двадцать минут?
[indent] Особняк Фонтейнов находиться почти в лесу и обычно всю дорогу по редкому пролеску она чувствует себя в безопасности. Это её территория и её место, тут она знает каждое деревце и каждый изгиб дорожки. Но на этот раз что-то не так. Она ощущает это звериным нутром, что урчит и выкручивает желудок, что мурашками разбегается по загривку. Уиннифред чует на себе чужой взгляд. Она уже знает, что стоит ей выйти на более обжитую людьми территорию города и она сможет вывести преследователя на свет, а там уже и разберётся, что будет с ним делать. Просто припугнёт или же оставит булькать кровью в ближайшем темном переулке.

+3

3

Тщательное исследование угрюмого поместья Фонтейнов превращается в повседневную привычку, отвлекающее от новоприобретенной способности чувствовать чужие эмоции хобби, способом освоится среди мраморных плит и высоких потолков. Пока из-за крохотных зазоров спален пробирается теплый свет ночников, остальная часть дома погружена в успокаивающую темному. Лета далека от спокойствия и снам не доверяет, не тогда, когда они грозят окунуть ее в весь спектр чувств некроманта - от них и в дневное время кружится голова и слегка подташнивает, а ночью поток ощущений не поддается контрою совсем.

Прогулки в кладовую в поисках сладостей вызывают улыбку у домашней прислуги, они смотрят на Лету как на нового ребенка в семье - неряшливого и капризного, вызывающего умиление, когда она впадает в восторг от здешних запасов ириса и шоколадного печенья. Привычка таскать еду в библиотеку кочует из прошлого дома в новый, излюбленные места отмечены ею сухими крошками и небрежно оставленным пледом на жаккардовой спинке кресла.

Поскрипывание  лестницы разрезает мертвенную тишину готических владений Элайджи и отвлекает от очередной охоты за вкусностями в громадном холодильнике. Лета замирает, подозрительно оглядываясь, никто к ней не направляется, но она слышит частые шаги - очень девичья и легкая поступь, не принадлежащая прислуге или тому же Дику с его грузноватой манерой передвигаться. Любопытство берет верх, Лета направляется в прихожую, но успевает заметить только белесую дымку белых прядей, исчезающих за закрывающейся входной дверью. Каждый обитатель безмерного поместья является отдельной планетой - случайно связанные между собой чужеродные тела в одном пространстве, а что на уме каждого из них - настоящая головоломка. Лета не рвется ее разгадать, но странная, исчезнувшая девушка под покровом ночи вызывает интерес и, возможно, способна развеять полуночную скуку и сонливость. Ведьма успевает прихватить с собой клубничный леденец, лениво перекатывает его во рту, рыжие пряди прилипают к липкому сахару с патокой на губах, но она не обращает внимания - слишком занята поисками любого предмета верхней одежды, чтобы не следовать за Уиннифред в одной лишь шелковой рубашке. На глаза попадается долгое шерстяное пальто, заботливо приготовленное, тщательно отутюженное для какой-то ранней встречи; Лета без раздумий стаскивает его и набрасывает на себя, обувается в небрежно оставленные вансы одного из парнишек Фонтейнов и беззвучно запирает за собой дверь.

С помощью особого заклинания легко сделать себя практически незаметной для обычного человека, но дочь клыкастого телохранителя может быть кем угодно, только не примитивной смертной девчонкой; времени для обдумывания стратегии нет, так что Лета просто следует по лесной тропе в направлении города, надеясь, что выбрала правильный путь. Ветер колеблет влажный воздух, пропускает осенний холод под подол теплого пальто - оно все еще пропитано Элайджей, от сознания этого почему-то становится очень комфортно. Ведьма замечает перед собой темный силуэт и замедляет свой темп, не задумываясь о том, что предпринять дальше. Чадо ее любимого телохранителя темпераментом вполне может походить на папочку, а он к Лете теплых чувств не питает, но с другой стороны - вряд ли Уиннифред претендует на сердце мрачного некроманта и будет метать в его будущую жену завистливые желчные взгляды. Лета очень надеется, что не будет - достаточно уже драмы с ее отцом.

Мельтешить следом быстро надоедает, Уиннифред ускоряется и направляется к городским огням, в искусственном свете слабое заклинание Леты перестанет быть удачной маскировкой даже для случайных подвыпивших студентов на дороге. Леденец все еще растворяется у нее за щекой и сильно мешает, когда ведьма решает подбежать к Уиннифред, прекращая нелепую слежку.

- Элгорт, - громко зовет белобрысую. До чего же быстро та движется, - погоди. Возьми меня на вечеринку, мне не спится.

Наряд Уинни слабо ассоциируется с весельем и танцами, скорее с утренней пробежкой или походом в магазин за продуктами, но у каждого же свои предпочтения. В огромной мужском пальто свободного кроя, в старых потрепанных кедах и с леденцом во рту Лета и сама не является примером презентабельного внешнего вида.

- Куда ты так торопишься посреди ночи?

+3

4

[indent] Девчачий голос неприятно режет слух.
Черт.
[indent] Она ожидала чего-то совсем другого. Не чего-то конкретного, но точно не бледную словно призрак девчонку, что недавно поселилась в слишком огромном особняке Фонтейнов. Кто она, что забыла в этом, больше похожем на склеп, доме? Уиннифред никогда не забивала себе голову чужой жизнью и жизнью соседей. Все кому не посчастливилось поселиться под этой крышей так или иначе уважали чужое пространство, позволяя каждому вариться в пучине собственных страстей. Возможность и дальше путаться в цепких вампирских силках и никому не объясняться подкупала и постоянно толкала её идти дальше. Быть смелее. Забывать про осторожность. - Что ты будешь делать если тебя поймают? - Меня не поймают. Собственная глупость казалась уверенностью тогда, сейчас же это не более чем подростковая наивность. Поймать могут кого угодно, но не её. Ага, скажи это Лете, что с такой жадностью и требовательностью сейчас сверлит взглядом. Её же как-то так зовут?
- Я... - ей стоило придумать хотя бы какое-то подобие оправдания на случай если застукают, - я не тороплюсь, - ложь, если она придет слишком поздно Оуэн разозлиться, если вообще не придет, то просто больше не пустит её на порог. Наверно. Ей так кажется. - Мне просто надо, меня ждут.
[indent] Что говорить? Как себя вести? Можно ли просто послать эту девчонку? Или ей можно доверить хоть самую каплю полуправды? Уиннифред не знает о лете ровным счетом ничего. Вроде как невеста старшего Фонтейна или что-то типа того. Отец от неё вроде бы не в восторге. Вот только ни дела Элайя, ни дела Рика её особо не волновали. А вот они свои носы засунуть в её жизнь так и норовили, особенно Рик. Он точно будет "рад" узнать, что его ненаглядное дитятко сваливает по ночам в примерно неизвестном направлении.
Черт, она тратит драгоценное время в пустую.
- Тебе со мной нельзя. - Поворачивается всем корпусом, чуть подается вперед, жадно втягивает воздух носом. Лета маленькая, легкая, мягкая, хрупкая. Совсем не сложно представить, как ломаются её кости под тяжестью медвежьей туши. Нет, так нельзя. Так они точно узнают. Они не выпустят её из дома после такого. Или еще хуже - запрут в клетке. Убивать людей не самая лучшая идея, даже Он так говорит. Фонтейны точно будут не в восторге если кутенок их домашнего зверька притащит домой труп несостоявшейся невестки. Уинни переминается с ноги на ногу, совершенно не понимая, что делать. - Не говори им ничего. Пожалуйста.
[indent] Если в этом мире есть какая-та молитва или заклинание, что бы отделаться от заскучавшей преследовательницы, да так, что бы она потом не растрепала это всё своему ненаглядному, то Уинни точно не помешало бы её выучить. Сейчас же, она не могла даже похвастаться знанием банального "Отче наш". Не то что бы имела что-то против религии, просто знаете, медведи не особо верят в бога и всё такое.
Уиннифред отступает, один мягкий шаг назад, пол оборота... Лета же не побежит за ней следом? А если даже и побежит, то точно не поспеет за крепким взрослым зверем.
[indent] В темноте леса она слышит шум. Шелест листьев, будто бы шорох ветра, перекликивание ночных птиц. Всё как обычно и при этом абсолютно не правильно. Зверь чует запах чего-то, кого-то другого.
Уинни резко поворачивается на пятках и жадно втягивает воздух ища подсказки в запахах. Бесполезно. Сердце подкатывает к горлу. Дыхание становится глубже. Зверь просится наружу и хочет убежать.
- Кого ты за собой привела?! - Внезапно громко, смело. Почти рычащи.

+3

5

Черты узкого лица Уиннифред искажаются, глазки бегают, смотрят из стороны в сторону, где-то под светлой макушкой маленькие механизмы усиленно стараются сгенерировать быстрый ответ. Уинни смотрит странно, по-звериному, оценивает ведьму, пытаясь определить хищник она или жертва. Лета сгорает от интереса, она заинтригована таинственной сущностью белобрысых монстров, уютно приютившихся под крышей древней магической семьи. Мур задумчиво перекатывает леденец и приближается ближе к отчего-то настороженной, напряженной девушке, в то время как колючие мурашки устраивают джигу на позвоночнике, предупреждают о неизвестной опасности, исходящей от хрупкого неведомого существа напротив. Лета никогда не слушает предупреждений, воюет даже со своей интуицией и инстинктом самосохранения, особенно когда очень хочется о чем-то узнать. Или когда скучно. Особенно, когда скучно.

Уинни просит не рассказывать папочке, ведьма закатывает глаза, пока сквозь приоткрытые губы вырывается сдавленный смех. Серьезно?

- С чего бы мне им рассказывать? Ты уже взрослая девочка - делай, что хочешь.

Вблизи напряжение Элгорт чувствуется еще сильнее, она стоит полуоборотом со согнутыми в локтях руками, готова удрать в любую секунду. Да Дик по сравнению с ней душа компании. Но с другой стороны - Лета ничего о ней не знает. Совсем. Возможно девчонка еще ее удивит.

- Значит свидание, а не вечеринка. Ладно, - игриво толкает в плечо, почти сразу же об этом жалеет. Кто знает, как Уинни воспринимает безобидные жесты, - хотя бы намекни какой он. Откидываем вариант с парнем, который понравится твоему отцу и приведет тебя домой до полуночи. Или это и не парень вовсе...

Внезапно Уинни дергается, крутится на месте, обеспокоено вглядываясь в сизую темноту осененного леса. Лета замолкает, пораженная острыми, высокими нотками в голосе светловолосой чудачки, затем недовольно хмурится.

- О чем ты...

Ведьму прерывает истошный, грозящий взорвать барабанные перепонки, визг. Она застывает на месте, не понимая еще как реагировать, леденец бесполезно вываливается из открытого рта, а внутри, под ребрами, расплывается мерзкий, зловещий холод. Вероятно, Уинни учуяла все гораздо раньше.

Лета крепче укутывается в пальто, вытягивает наперед руки, приготовившись сотворить заклинание.

- Я не знаю что это, черт.

Визг повторяется ближе и абсурдное, нездоровое любопытство держит ведьму прикованной ко влажному асфальту. Сначала в глубине леса, прямо за изнывающими от беспокойного ветра ветками, виднеется бесформенный силуэт, затем во тьме сверкают ряды острых зубов и повторяется все тот же омерзительный рык. От него сводит челюсть и волоски стают дыбом, такая же реакция, как от тонкого лезвия, медленно скользящего по стеклу. Лета делает шаг назад, приходит наконец в чувство, пытаясь унять неприятную дрожь. Как же ее бесят все эти уродливые, неизвестные твари. По этой причине она редко блуждает Страной снов, кишащей невиданными существами;  довольствуется мыслю, что в реальном мире ночные кошмары будут оставаться всего лишь рассказами любителей астральных прогулок.

Но реальный мир дает сбой, огромная пасть шумно раскрывается, по мере того, как монстр приближается к ней, ведьма пятится назад, уткнувшись в Уинни, уставившись перепугано, напрочь забыв о чем говорила минутами ранее.

- Беги!

Лета же срывается на бег не сразу. Закусывает липкие губы, разводит руки в сторону, пытается быстро сконцентрироваться, рассекает воздух магической энергией, чтобы разрезать, ранить, убить - что угодно; затем устремляется вслед за Уинни, не тратит времени на то, чтобы посмотреть на неутешительный результат своих стараний. Тяжелое пальто повисает мертвым грузом, замедляет движения, и Лета сбрасывает его на бегу, чувствуя как в горле отчаянно колотится сердце.

+3

6

...делай, что хочешь.
[indent] Лета раздражающая, навязчивая, она лезет не в своё дело и делает вид, будто это совершенно нормально. Уиннифред хочет её оттолкнуть, но уже через мгновения совершенно не думает о наглой девчонке, что лисьим хвостом увязалась за ней от самого дома и теперь ворохом желтой листвы, что гонит ветер, мелькает тот тут то там, отдавая прелым теплом, переспелыми яблоками, трухлявой корой, сырой плесенью, вязким болотом, пеплом, пылью, плавленным воздухом... Это запах не Леты. Уиннифред щетинится и рычит куда-то в пустоту убого обнажая человеческие зубы, не обращая внимания на спазмы боли, что ломают ей пальцы, позволяя зверю высунуть наружу если не морду, то хотя бы когтистые лапы. Она не хочет нападать, но уже готова защищаться, невозможность побега скребётся холодным ощущением по горлу и сжимает запястья. Уинни будто бы вся сжимается за секунды до того, как липкое, гадкое предупреждение, что должно погнать перепуганных жертв на встречу собственной смерти и не позволить вырваться из когтистых лап обрушивается на них.
Ей бы хотя бы несоклько минут, даже не раздеваясь, скрючиться на земле в позе противоречащей всему человеческому естеству, вывернуть себя наружу и встать с земли уже такой большой и сильной. Но нескольких минут конечно же нет. Существо приближается к своей добыче, уже совершенно уверенное в легкой охоте, оно не скрывает своих намерений, скалит зубы, капает вязкой слюной на землю и будто бы топчется в нетерпении. Уиннифред жадно втягивает воздух, отчетливее оттискивая в памяти уродливые узоры запаха этого странного зверя. В том, что существо перед ними зверь она не сомневается ни на секунду, им не движет ни высокая цель, не мораль, ни нравственность, только голые инстинкты и желания которыми оно руководствуется. Элгорт могла это понять, но это же сковывало и оставляло на месте. Не в коем случае не желание помочь нахалке, что помешала её ночному побегу, а четкое понимание непредсказуемости чужого существа.
Уинни не знает чует ли это существо так же остро как она.
Уинни не уверена, что это даст им фору.
Уинни срывается с места одновременно с монстром и всё на что она рассчитывает это секундное замешательство хищника, что не может выбрать добычу полегче. Хотя выбор его видимо был не так уж и сложен. Безобидная девчонка или наглая ведьма, что уже отхлестала по морде зловонной магией? За её спиной клацают зубы, а волосы обдаёт слюной. Взгляд медведя уже прикован исключительно к хищнику, выкидывая Лету куда-то за уголки глаз и от этого воспоминает Уиннифред о ней когда девушка пятясь уже врезается в неё и воздух вокруг начинает плавиться от магии. Лицо оборотня едва слышно хрустит, меняя форму, ещё не совсем медведь, но уже точно не человек, это происходит уже на ходу и скорее мешает, сводит мышцы болью и давит горло скулящим писком. Нельзя. Быстрее. Дальше. Уиннифред уже это не контролирует, отдаваясь полностью на откуп инстинктов выживания, что ещё ни разу её не подводили. Не останавливаться. Где-то совсем рядом пробегает Лета. Уиннифред уже совершенно не думает, что эта дурная девчонка похоже хочет их просто погубить, иначе бы додумалась побежать в другую сторону. Но нет, чертова людская привычка держаться стаи. В любом случае из них двоих скорее всего выживет лишь одна - та что бегает быстрее. Ей хочется упасть, позволить мышцам беззвучно лопнуть, что бы через секунды сростись вновь, создавая уже кого-то другого. У них нет на это времени. Лес шелестит жухлой листвой, ехидно сохраняя каждый след недостаточно легких девчачьих шагов. Уинни сама не знает зачсем хватает Лету за руку и тащит куда-то в след за собой, по местам, знакомым скорее зверю, чем ей.

+2

7

Худые стопы тонут в кедах, которые изначально слишком велики, так как принадлежат парню габаритами побольше, а для пробежек в потемках ночного леса совершенно не годятся, болтаясь на ноге, измазанные вязкой массой из тины, болота и мертвых насекомых. У Леты быстро сбивается дыхание, легкие горят от движения, а острое чувство дежавю давит на грудь пульсирующей паникой. Она уже бежала от монстров среди непроглядной гущи толстых веток. Она уже знакома с тем, как слезятся глаза от бьющего в лицо ветра и бессилия. Она помнит ощущение еще теплой крови на бледной коже и то, как неестественно и устрашающе смотрят мертвые глаза. Она помнит, но пытается стереть из памяти, как непримечательную, ненужную мысль, промотать и удалить, как непонравившейся отрывок слишком жестокого кино.   

Лета отключается от происходящего на долгую минуту, завороженная разворачивающимся на ее глазах ночным кошмаром наяву, чувствует только как вдавливаются об влажную землю ноги, топча ее быстро, без устали, без возможности остановиться, вздохнуть и подумать; чувствует слишком теплую ладонь в своей и, как крепко, до алых пятен, девичьи пальцы вдавливаются в тонкую кожу возле запястья; слышит настигающее громкое дыхание, смешанное с нечеловеческим визгом, рыком, устрашающим воплем разъярённого хищника; в голове ярким впечатлением мелькают острые ряды зубов, длинное несуразное тело, мерзкое, скользкое туловище и вытекающая слюна.

Возможно, в этот раз Лета действительно умрет.

Мысль, как холодный душ, возвращает ее в реальность, приветствуя ворохом мурашек, растекающимся по спине холодным покалыванием, предупреждающим, побуждающим к действиям. Лета часто моргает, вертит головой, пытаясь определить куда так уверенно ее тащит белобрысая. Ведьма благодарна Уинни за быструю реакцию и за то, что не оставляет ее позади, как мешающий балласт. Инстинкты медведя в ситуациях жизни и смерти гораздо полезнее, чем дешевые магические фокусы, неуверенная, состряпанная наспех магия, растворяющаяся в воздухе мерцающей дымкой тщетных усилий. Но чары в первый раз оказались бесполезными из-за неожиданности и страха, оставляя за монстром преимущество элемента неожиданности. В этот раз нужно быть мудрее.

Уж очень не хочется умирать. Особенно сейчас. Особенно так.

Если бы только Уинни могла превратиться в злобного мишку прямо сейчас. Очевидно, сделать на ходу это невозможно, для превращения нужно немного больше времени, чем одно вырванное у судьбы мгновение. Если Уинни превратиться, это увеличит их шансы на выживание. Или шансы Уинни на выживание и, если она будет столь любезна, шансы Леты в процессе.

Значит, они должны найти время.

Лета с усилием отрывает сжатую ладонь с мертвой хватки Уинни, все еще задаваясь вопросом хороша ли ее идея настолько, насколько кажется, или она сходит с ума от шума крови в ушах и адреналина.

- Ну отпусти же, наконец, - ее голос хриплый, но громкий, ведьма надеется, что Уинни не посчитает ее тронутой и не сбежит сама в надежное укрытие. Лета надеется, что белобрысая так же, как и она считает, что от быстрого хищника им не скрыться и что монстра придется убить, - сколько времени тебе нужно, чтобы превратиться? О, Дрвение, я надеюсь, что не целый час.

Лета начинает жестикулировать, проговаривая в голос одно из тех немногочисленных заклинаний защиты, которое она помнит. Между ними и мчащимся навстречу монстром медленно (слишком медленно) выстраивается  мерцающий магический щит. Ведьма мысленно себя корит, что, кажется, не знает ни одного заклинания нападения, кроме бесцельного метания энергетическими потоками.

Отредактировано Letha Moore (03-05-2019 21:47:41)

+2


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » girls just wanna have fun


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC