РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » XII The Traitor


XII The Traitor

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Eric Werner & Sebastian Valentine
16 ноября 2018, около 3pm, психиатрическая лечебница Гарриет Аркхем


Будет по отыгранному

+1

2

Сидящие по разные стороны стола мужчины в профиль казались чуть ли не отражениями друг друга . Только один был в светло-серой тенниске и джинсах, а второй – в строгом чёрном костюме. Оба были коротко стрижены, но тот, что носил тениску – короче своего двойника в пиджаке, зато волосы второго были аккуратно уложены, а еще кожа его была чуть темнее  из-за лёгкого загара.  Но эти двое смотрели не друг на друга, а на деревянный  столик, человеку непосвященному напомнивший бы скорее коробку на маленьких ножка. Поверхность столика была расчерчена квадратами и на равных расстояниях от углов справа и слева друг против друга стояли композиции из черных и белых круглых фишек.
И едва один из игроков взял из круглой, напоминающей бочонок чаши белый камень, его противник точно таким же изящным движением подхватил из своей чаши – чёрный, зажимая его между средним и указательным пальцами.
Куда больше, чем лица, отличались руки играющих:  у того, кто казался немного старше, на внешней стороне кистей отчетливо проступали вены, а ногти были стрижены довольно небрежно, тогда как руки второго выдавали человека, которому за его недолгую жизнь не приходилось работать каким-либо инструментом тяжелее авторучки. Да и то - едва ли писал он действительно много.
Черный и белый камни легли на доску одновременно и совершенно зеркально. Оба игрока одновременно усмехнулись и, не меняя положения голов, встретились взглядами.
- Манэго*, - произнес Эрик.
Взгляд Сайруса стал вопросительным.
- То, что ты делаешь, называется Манэго. Я мог бы захватить твои камни еще двадцать ходов назад.
- А я твои?
Эрик отрицательно покачал головой.
- Мы доиграем, чтобы ты понял, когда наступает время отказаться от такой стратегии, и увидел ловушки, в которые тебя загнало повторение.
- Я вижу. Но не понимаю, почему это же расположение камней ты не считаешь ловушкой для своих.
- Потому что я ходил первым. В следующий раз соглашайся на фору.

Сайрус кивнул, улыбаясь. «В следующий раз» звучало обещанием, что этот раз точно будет.

Не такой он представлял вторую встречу с отцом, совсем не такой. Отчего-то молодой маг был уверен, что Эрик захочет хоть что-то узнать о нём, станет спрашивать о детстве, о том как Сайрус его разыскал, но…
Эрик просто молча его рассматривал, даже не пытаясь взять скетчбук и карандаш, оставленные медсестрой на столе. Похоже, как потенциальная модель для наброска, Сайрус отца тоже не заинтересовал. И тогда он сделал, как советовала Джоанна, сказал:
- Я принес с собой гобан. Сыграешь со мной учебную партию?

Теперь у него уже ломило виски. Зато они разговорились. Об игре. Иногда удавалось перевести беседу на самочувствие Эрика и его времяпрепровождение в лечебнице, и Сайрус не раз ловил себя на мысли, что думает о том, как же тяжело доктору Валентайну работать с ним. Однако на предложение подстричься и побриться Эрик согласился довольно легко.  Сайрус опасался, что он передумает, пока медсестра звонила своему парикмахеру и просила ту порекомендовать кого-нибудь, кто смог бы прийти и привести в порядок пациента, сын которого не согласен на простую машинную стрижку.
Но нет… не передумал. И не трудно было догадаться, что Эрику просто стало интересно, действительно ли они с сыном так похожи, как он предполагал, рассматривая его во время их коротких партий.

Вошедшего в комнату для посещений Сайрус заметил краем глаза и невольно повернул голову, чтобы увидеть, кто это,  в тот самый момент, когда Эрик делал ход.
Положив камень на выбранную клетку, художник удовлетворённо улыбнулся и провозгласил:
- Атари!**
А после тоже  обернулся к вошедшему.

- Здравствуйте, доктор Валентайн, - улыбнулся Сайрус, а Эрик только склонил голову, присоединяясь к прозвучавшему приветствию, - мы, кажется, неплохо поладили.

Художник только коротко пожал плечами, рассматривая своего психотерапевта с каким-то новым интересом.
- Не ругайте Элис, доктор, она звала меня обедать, я сам отказался. Когда наступает время сделать первый шаг по пути к новым горизонтам, нельзя отвлекаться. Но этот шаг сделан.
Он поднялся и, обернувшись к сыну, равнодушно обронил:
- Доиграем в следующий раз.

Сайрус хотел спросить, как они воссоздадут партию, но быстро сообразил, что достаточно просто сделать снимок текущего состояния игры и молча достал смартфон.
- Идемте, доктор, - голос Эрика звучал мягко, но требовательно.


*Манэго - зеркальная стратегия повторения ходов соперника в Го
**Атари - угроза уничтожения фишек противника в один ход

Отредактировано Eric Werner (09-03-2019 21:36:55)

+1

3

Для Себастиана Валентайна последние несколько недель выдались довольно сложными. Последствия сильнейшего за несколько лет урагана ощутил на себе не только сам город и его инфраструктура, но и непосредственно жители, заставляющие маленький Аркхем дышать и развиваться; те самые, кто обладали совершенно удивительным для обычного человека спектром магических способностей. Однако даже будучи бледными вампирами, мохнатыми оборотнями или огромными драконами, все эти существа были абсолютно беззащитны перед силой тех, кто управлял действиями природы. Да, хоть и некроманты во вселенной Аркхема и сумели победить смерть – то единственное фундаментальное, что все еще удерживало тонкую линию логики и реальности – они все еще преклонялись перед чем-то более сильным и могущественным. Локальные божества, Великие Древние или просто кто-то выше – у тех, кто сделал этот пресловутый разлом на границе реальных и нереальных миров, всегда были тысячи имен и лиц.

В любом случае, многие люди стали действительно переживать за свою судьбу и потенциальное будущее. Произошедшие события заставили прежде уверенных в себе магов (и представителей прочих рас) слегка изменить вектор отношения к жизни и несколько забеспокоиться. И в конечном итоге все они приходили в кабинет к доктору Валентайну за ментальной помощью или просто за добрым словом, чтобы убедить себя в мысли, что мир все еще крутится, а они – все еще верхушка человеческой эволюции. С некоторыми достаточно было лишь проговорить беспокоящую ситуацию при помощи базовых навыков в гештальт-терапии; некоторые требовали более глубокого терапевтического похода через гипнотический контакт. Так или иначе, за последнее время «залетных» пациентов у доктора прибавилось, от того и работы стало заметно больше.

Но даже при таком насыщенном графике и постоянном режиме активного использовании магии, Себастиан ни на минуту не забывал о тех, кто действительно нуждался в его помощи вне зависимости от происходящих вокруг событий. Пациенты аркхемской психлечебницы – те, за которыми он наблюдал, которых изучал и с которыми вел диалог. Они отчаянно балансировали на отвесном краю абсолютного безумия, и первостепенной задачей Валентайна было не отпустить их в темноту так просто. Перед тем ему нужно обязательно получить максимум доступной информации - для того, чтобы в будущем, возможно, предотвратить развитие подобных заболеваний на ранних этапах.

Эрик Вернер пока еще не относился к категории «пропащих» пациентов, на которых крест ставится в тот же момент, когда лечащий врач оставляет свою подпись под окончательно подтвержденными диагнозом. Все-таки творец и художник был абсолютно дееспособен и мог принимать большую часть решений самостоятельно и осознано; однако ему, вероятно, уже или всегда совершенно не хотелось возвращаться в объективную реальность, от того он предпочитал все больше времени проводить наедине с собой. Там, в его собственной картинной галерее, было абсолютное принятие, понимание и восхищение. Здесь, в реальности, его пытались ограничить в действиях и насильно подчинять чьей-то воле. Эрику это не нравилось. Себастиану тоже; от того доктор совершенно добровольно принял решение стать «единственным и желанным» посетителем выставки художественных творений, заглянув куда-то в глубину сознания своего пациента и став для Вернера проводником в реальность, какой бы серой и плоской она ни была.

По нормативам, Валентайн должен был посещать своего пациента не чаще двух раз в неделю, чтобы последний имел возможность отдохнуть от тяжелой терапии и восстановиться в силах. Однако доктор взял в привычку навещать Эрика чуть чаще, и в свободные от гипнотического контакта дни они просто разговаривали, узнавая друг друга чуть лучше. Сегодняшний день не стал исключением.

Себастиан движется по коридорам психиатрической клиники так просто и привычно, словно именно здесь, а не в больнице Святой Анны, он проработал добрых восемь лет. Ему уже давно известно большинство «потайных углов» среди одинаковых дверей палат; он уже не обращает внимания на неровности покрашенных стен, которые откровенно бесили в первые несколько лет посещения; он преодолевает лестничные пролеты легко и быстро, как будто и нет у него пятидесятилетнего стажа курения – по привычке. А потому, как бы доктор не ненавидел эти казенные стены и решетки на окнах палат, он всегда знал, что в очередной день вернется сюда снова. Не для себя – для них.

Необходимая дверь появляется перед глазами почти сразу. Она – покрашенный в характерный для больниц абсолютно белый цвет кусок доски и простая пластиковая табличка с короткой надписью: «Комната для посещений». Разглядывая несколько секунд нанесенные на вывеску буквы, доктор ловит себя на мысли, что хоть ему и совершенно не нравится данная формулировка для определения этого помещения, это все-таки звучит лучше, чем тюремное «Комната для свиданий».

Себастиан открывает дверь медленно и осторожно, стараясь не отвлечь находящихся за ней людей от любого доступного им процесса – общения, игры или молчания. Два темноволосых мужчины, внешне выглядящие практически одинаково, были заняты вторым. И простая квадратная доска с характерной разлиновкой была тому подтверждением.

- Добрый день, - доктор закрывает за собой дверь и остается стоять почти возле входа, лишь осматривая помещение и людей внутри беглым оценивающим взглядом. – Это очень хорошо. Я как раз хотел убедиться в том, что у вас все в порядке, - вероятно, его слова должны были быть проявлением заботы и объективного внимания, но голос Себастиана звучит слишком сухо и холодно, чтобы его владельца можно было бы посчитать сколь угодно обеспокоенным.

- Мистер Вернер… - врач медлит, на миг сводя широкие брови у переносицы. - …Старший. Можно я попрошу вас на пару минут? – в присутствии третьих лиц переход на официально-деловой стиль общения – самое логичное решение для правильной коммуникации доктора и пациента.

Эрик и Себастиан выходят в коридор вместе, оставив Сайруса наедине с доской для игры в Го, и оказываются прямо напротив большого широкого окна, выходящего на задний двор психиатрической лечебницы. В отличие от палатных, на этом не было отвратительных черных решеток с подобием фигурных узоров.

- Эрик, - доктор говорит на полтона тише, внимательно всматриваясь в темные или, скорее, бездонно-черные глаза своего собеседника. – Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Элис сказала, что после последней терапии ты очень беспокойно спал и отказывался от еды. Как и сейчас.

Их последний гипнотический контакт произошел позавчера, 14 ноября. В тот момент доктору показалось, что Эрик уже полностью привык к кратковременному присутствию врача в своем сознании, поэтому Себастиан позволил себе задержаться внутри картинной галереи чужого воображения на несколько дополнительных минут. Но, как известно, побочные эффекты на то и побочные, что проявляются не сразу, а тогда, когда ты ждешь их меньше всего. И доктор должен был это спрогнозировать как минимум потому, что вечером той среды сам чувствовал себя хуже обычного.

+1

4

Рафинированная мизантропия в той или иной степени была свойственна многим магам, особенно тем, кто перешагнул за двухсотлетний рубеж своей жизни или приблизился к нему вплотную. Сайрус полагал, что и представителям других долгоживущих рас - тоже. И даже пытался представить, как сильно можно возненавидеть всю эту суету, мелкие проблемы и бесконечность повторений, будучи существом, чей срок жизни ограничен, пожалуй лишь собственной глупостью или желанием. Поэтому склонен был видеть в поведении Эрика проявления чего-то подобного, когда тот не считал нужным здороваться с ним и не обращался к нему по имени. Уход в некое подобие добровольного отшельничества с максимальным комфортом и минимумом контактов с людьми вполне укладывался в эту картину, но...
За считанные мгновения стало ясно, что равнодушие Вернера отнюдь не касается других людей - того же Валентайна, той же медсестры.  Сайрус невольно поджал губы, рассматривая снимок текущего состояния их партии в поисках последнего, выложенного противником камня. Эрик ведь мог бы взять на себя вину и за их затянувшуюся сверх меры встречу, но нет.  Возможные проблемы милашки Элис его волновали больше, чем не менее возможный неприятный для Сайруса разговор с лечащим врачом. "Он просто нездоров", - мысленно напомнил себе Сайрус, принимаясь убирать камни в чаши - белые - к белым, черные - к чёрным.
Дверь из матового стекла не позволяла увидеть, что за ней происходило - угадывался лишь смутный силуэт того, кто оказался к ней ближе.

- Всё хорошо, доктор, - эту мантру Вернер повторял каждый раз и каждый раз улыбался легко, понимающе и чуть печально. Просто из-за усов и бороды улыбка едва угадывалась, как таковая - без нюансов.
Ему вдруг показалось, что он намного выше Валентайна, массивнее и сильнее, что тот почти беспомощен и невероятно хрупок и что его беспокойство о бессоннице пациента - тревога крокодильего сторожа, смелой птички, ныряющей в раскрытую пасть гигантского белого крокодила за той добычей, что дозволена ей природой. Едва ли доктор читал Плутарха и Плиния, чтобы знать о странности этих мифических отношений и понять всю сложность пришедшей на ум художнику метафоры, вздумай Эрик озвучить её или показать во время следующего сеанса терапии.
- Мне просто снятся сны, - продолжил он, - и они мало отличаются от того, что снилось прежде. Хотите, однажды я возьму вас с собой? Это проще, чем ваши прогулки здесь, - Вернер постучал кончиком указательного пальца по своему виску, - но вряд ли вам понравится. Вы ничего не сможете контролировать, если не гуляли там прежде. А голод усугубляет усталость, и я просто больше сплю. Так нужно.
Теперь, когда его работа в долине богов, очередное, обреченное на разрушение творение в Астрале, была закончена, Вернер гулял знакомыми тропами, в поисках частой своей спутницы и надеялся только, что и она в своих тревожных снах или, быть может, в медитациях, совершает обход тех мест, которые были значимы для них обоих.
Вариант "один ждет, другой ищет" работал только для детей, теряющихся в супермаркетах, аэропортах и на вокзалах, и ищущих родителей. В Астрале рациональное делалось столь же бессмысленным, как кэрроловские стишки для читателя, лишенного воображения и чувства юмора.
- Вы выглядите утомленным, доктор. Я бы спросил, всё ли у вас хорошо, но вы ведь скажете то же, что и я. Это тоже будет ложью и правдой, потому что таковы правила.
Он протянул руку, словно желал коснуться щеки собеседника, но задержал в воздухе, в нескольких дюймах от лица Валентайна, так и не завершив жеста, но и не отдернул назад, позволяя тому мысленно прочесть намерение этого движения, истолковать его, продумать возможную реакцию, если...
А потом просто и непринужденно  поправил воротник рубашки Валентайна, хотя тот лежал идеально.
- Здесь, в этих стенах, вы - мой доктор, я - ваш пациент. Правила просты и я выиграю. Я всегда выигрываю, доктор.
"Хотя бы потому, что уклоняюсь от игры с теми, кто сильнее, предлагая взамен той, где они мастера, другие, им неизвестные", - мысленно закончил он.


* Крокодилий сторож

Отредактировано Eric Werner (11-03-2019 13:37:27)

0

5

Себастиан позволяет себе на секунду отвлечься от созерцания внешнего вида своего пациента и вспоминает, как прошел его последний вечер среды. В голове всплывают фотографии окровавленной раковины ванной комнаты, которую после пришлось хорошенько ополаскивать водой из лейки душа, дабы смыть оставшиеся водянистые разводы на керамике; стол на кухне-гостиной, за край которого хватались длинные бледные пальцы, дабы их обладатель не рухнул на пол в обморочном приступе; потолок с причудливыми разводами, появившиеся после, вероятно, протечки туалета на втором этаже больше 10 лет назад, - за них Себастиан цеплялся взглядом в тот момент, когда обессиленно лежал на софе в попытках прийти в себя и стабилизироваться. Тогда ему действительно было тяжелее обычного, но все-таки врач скидывал это на собственную усталость и переутомление от большого объема работы. Именно поэтому, выслушав Элис, рассказывающую про сонные параличи Эрика, Валентайн совершенно искренне забеспокоился за самочувствие своего пациента, и потому посчитал своим долгом выяснить обстоятельства его пребывания в клинике. Ведь это был его пациент. И за ним нужно было вести постоянное наблюдение.

Валентайн слушает короткий монолог Эрика вдумчиво и серьезно, анализируя каждое сказанное им слово. Врач хмурится, пожалуй, чуть сильнее, чем обычно, однако его лицо все еще остается совершенно равнодушным и спокойным, несмотря на характерные морщинки в уголках глаз, появляющиеся после прищура.

- Думаю, ты понимаешь, что перед терапией тебе нужно чувствовать себя действительно хорошо, - проговаривает доктор, слегка склоняя голову в бок. – Поэтому я настаиваю на том, чтобы ты позволил Элис ухаживать за собой. – под этой фразой Себастиан подразумевает все, что доступно Вернеру в пределах его палаты: трехразовое питание, круглосуточный контроль со стороны ответственных санитаров, расписание приемом стимулирующих или, наоборот, успокаивающих препаратов, а также дополнительные возможности в виде тревожной кнопки и прочего. С момента поступления в лечебницу Эрик и так очень нехотя принимал все доступное, а в последние несколько дней все чаще остался наедине с собой и собственными иллюзиями. Это беспокоило всех.

- Я составлю тебе компанию в путешествии, если того будет требовать наша терапия, - уверенно отвечает доктор на предложение пациента, избегая упоминания другой реальности в своей речи. Астрал был для Валентайна абсолютно неизученным миром, в который психически стабильный врач никак не мог попасть по собственной инициативе, а шанс побывать там с помощью других пациентов выпадал не так часто, как мог бы. Поэтому психотерапевт имел достаточно обширные знания об этом странном и нереальном месте, однако его информация была сугубо теоретическая и не подтвержденная реальной практикой.

- Я… - начинает Себастиан, однако прерывается ровно в тот момент, когда практически ощущает на своей коже тепло чужой ладони. Он слишком привык к неожиданным действиям со стороны собственных пациентов, чтобы испугаться такой открытой подачи, от того лишь делает короткий вздох и на пару секунд прикрывает глаза, концентрируясь на собственном ощущении настоящего и осязаемого мира. Продолжает тогда, когда чувствует почти заботливые движения Эрика, поправляющие узел галстука. – К сожалению, это поле – мое, поэтому только я устанавливаю правила игры и имею возможность менять их так, как вздумается. От того твоя победа под угрозой… Но обещаю, что буду играть честно.

Валентайн коротко усмехается и согласно кивает, тем самым дополнительно подтверждая собственные слова. У них есть еще две недели для терапии и когнитивного общения, так что они смогут сыграть множество интересных партий. А потом – прогуляться по картинной галерее в поисках ответов, закончив путешествие коротким визитом Астрал. Здесь, в реальности, доктор мог всецело и полностью контролировать текущую ситуацию; однако в прочих параллельных мирах единственной властью все еще был Эрик. И с этим необходимо было работать.

- Как проходит общение с Сайрусом? – Себастиан снова кивает, на этот раз на дверь палаты, за которой находилась копия стоящего напротив мужчины, только на двадцать лет моложе. – В последнее время он, как и я, стали навещать тебя чуть чаще.

+1

6

В ложности всего видимого Эрик Вернер не сомневался уже давно, так давно, что мог бы с уверенностью сказать, что никогда не сомневался, или всегда об этом знал. В ложности всего, чему люди дали имена и названия - тоже. Он жил в осознании, что истины не существует, а есть лишь бесконечная игра Майи - иллюзии и воздавал ей своим мастерством, сожалея лишь об ограниченности собственных сил. Ему уже было не сложно играть в мире, где многое не имеет названий, а предназначение неназванного неясно, неисследовано, а при попытках исправить это, оказывается, что еще и недостижимо. Ему были смешны все названия, данные этому месту людьми и магами, потому что он спрашивал демонов и древних о том, как они называют то место, куда доступен вход каждому, но откуда нет возможности уйти куда-то еще, кроме собственного мира.  Эрик не верил, что нет. Потому что "нет" - такая же иллюзия, как и "да". Но не спешил искать дороги в запредельное, будучи вполне счастлив.
Пока его счастью, его гармоничному миру, не настал конец.
Новая игра, новые правила. Новая роль - узника, лишенного возможности решать, что есть и что делать. Он стал слишком неосторожен, веря Майе, забыл, что та, что выбрала его - суть сама ложь, тысяча смыслов и сотня истин. Она напомнила. И он покорился с легкостью приняв случившееся как кару за неосторожность - воздаяние за деяние. Пусть даже суть его была в бездействии.
Ему не нужны были собеседники, чтобы это обсуждать, потому что меньше всего Майя нуждалась в разоблачениях. В грезящих, в мечтателях, в творцах иллюзий - да, но никак не в тех, кто начнет рассказывать каждому встречному об иллюзорности бытия.  Потому просто скучал, отбывая свой срок с предельно адекватной покорностью обстоятельствам, изменить которые, приложив самые незначительные усилия, не имел возможности.  А буйствовать, кричать, требовать и доказывать что-то окружающим его слепцам, знающим только одну эту игру - не имел желания.

Его развлекал Валентайн, медсестры и парочка из пациентов. На сеансах групповой терапии Эрик образцово рассказывал ни о чем, пряча улыбку в усах и бороде. За медсестрами откровенно ухаживал, не скупясь на комплименты и демонстративно заявляя о том, что не покинет лечебницу потому лишь, что жить не сможет без зеленых глаз Элис и без звонкого смеха Кэтрин.
Врал, конечно.  Как все здесь. Таковы правила этого места.
Кто в медицинском халате - тот и доктор - правило первое.
Униформа - условный атрибут власти - правило второе.
Не играй с пациентами, доктор - правило третье, а может уже двенадцатое.
Губы Эрика изогнулись в лукавой улыбке, а темные глаза смешливо блеснули, когда Валентайн заявил о своей честности.
- Конечно, доктор, - в голосе отчетливо звучали бархатистые нотки ласковой иронии, - ваша честность - залог нашего общего выигрыша, и мы ведь хотим только одного. Чтобы я вернулся домой в самом что ни на есть адекватном состоянии. Нормальным, здоровым, с точки зрения тех, кто полагает что это не так.
Он глянул на дверь "комнаты для посещений И Валентйан решил, очевидно, уточнить, о ком именно говорил художник. Эрик пожал плечами, враз поскучнев.
- У меня нет выбора с кем общаться, поэтому я стараюсь получать те радости, что даёт мне игра с ним, беседы с вами, флирт с Элис. Ей, кажется, нравится идея с маркерами. Пожалуй, в день выписки, я приглашу её на свидание. Если, конечно, у меня будет выбор - остаться ли в этом городе еще на пару дней или принудительно вернуться домой. У меня ведь будет выбор, что делать, правда, доктор Валентайн?
Доктор был таким же пленником Майи, как и прочие, а потому ему бесполезно было объяснять, кто именно стал приходить к Вернеру чуть чаще, кто именно сегодня зеркальным образом выкладывал свои чёрные камни на гобан, копируя  игру Эрика Вернера. Но доктор играет в свою психиатрию и по её правилам - у правды может быть тысяча трактовок, и каждая будет искажать её суть.
- Я бы охотно побеседовал с вами и дальше, - задумчиво добавил он, - но сейчас хотел бы немного отдохнуть. Учить того, кто не готов учиться - тяжелая задача.

Отредактировано Eric Werner (13-03-2019 05:44:41)

+1

7

Доктор замечает, как на лице Эрика стремительно сменяются эмоции: его выражение проходит путь от равнодушно-спокойного до иронично-заинтересованного. Вернер позволяет себе взять некоторое время на размышления и не отвечать; Себастиан лишь в очередной раз изучает его новую стрижку, давая столько времени, сколько нужно. Сайрус действительно решил взяться за своего отца и начал, пожалуй, с самого очевидного - внешнего вида и налаживания коммуникации – и это были неплохие первые шаги для того, чтобы установить начальный контакт с настолько близким и далеким одновременно родственником. И все вокруг даже поддерживали молодого Вернера в его искренних мотивах, но…

…Только доктор Валентайн, являющийся лечащим врачом Эрика, знал, что действия Сайруса практически бесполезны и не принесут никакого логического и исчерпывающего результата. Все-таки творец и художник сознательно отстранился от этой реальности в пользу его собственной, и никто вокруг, включая самого доктора, уже не могут вернуть его обратно и заставить мыслить по законам осязаемой вселенной. Мир иллюзий и фантазии, не ограниченный никакими рамками и законами – абсолютно пустое поле с возможностью создания в нем чего угодно и как угодно. Такая непостижимая обыкновенному человеку песочница, в которой магия – единственный, но самый разнообразный инструмент - манила сильнее любых богатств и обещаний безграничной власти.

Себастиан прекрасно понимал, что проведи он еще дцать добровольно-принудительных терапий – он все равно ничего не добьется. Эрик пускает его в картинную галерею сознания не потому, что хочет принять помощь, а только ради собственного интереса. Ему нравится, как Валентайн прогуливается по коридорам выставки и не менее заботливо, чем он сам поправляет чужой галстук, проводит пальцами по рамкам и багетам. Ему нравится слышать внутри себя другой голос, несколько отличающийся от его звучанием и диалектом, и даже если каждое сказанное слово отзывается физической болью. Ведь в любом случае, боль – это тоже чувство, такое же важное и сильное, как счастье или страх, поэтому его совсем не стоит игнорировать.

За эти несколько недель доктор уже успел прочувствовать собственного пациента и уловить его внутренние мотивы существовать и жить, а потому мог вполне объективно утверждать, что Эрик уже не излечится в том смысле, в котором его сын подразумевает понятием «болезнь». Вернер старший осознанно и явно дал понять своему лечащему врачу, что его абсолютно не интересует текущая реальность с ее общепринятыми нормами и шаблонами. Ему хочется гулять по Астралу и приводить туда гостей, показывая, вероятно, свои очередные труды; ему интересно взаимодействовать с другими исключительно ради передачи конкретной информации; ему нравится изучать внешности приходящих посетителей для выявления деталей, которые в дальнейшем можно использовать при написании портретов.

Валентайн осознавал. Но не менее хорошо он помнил про не высказанное напрямую предложение Сайруса несколько дней назад. Того короткого диалога в кабинете больницы Святой Анны было вполне достаточно, чтобы врач уловил и мотивацию сдавшего своего отца в психиатрическую клинику сына. «- The Hanged Man,» - почему-то проносится в голове Себастиана за секунду перед тем, как он слышит прямой вопрос пациента.

- У нас у всех есть выбор, Эрик, - пространственно отвечает доктор, делая шаг в сторону двери «комнаты для посещений» и согласно кивая на намек Вернера о том, что их разговор окончен. – Проблема в том, что любой выбор несет последствия. И не всегда мы можем с ними справиться.

Себастиан на секунду прикрывает глаза и пользуется своими магическими способностями, отправляя собственную мысль «Комната для посещений. Отведи, пожалуйста, Эрика в палату» прямо в голову находящейся в этот момент в холле Элис. Доктор пользовался такой ментальной рацией довольно редко, предпочитая делать всю грязную работу самостоятельно, однако именно сейчас ему необходимо было остаться здесь, в другом крыле клиники, ради следующего разговора. Зеленоглазая санитарка тоже владела телепатией, но на совершенно базовом уровне, поэтому ее возможностей хватило только на короткое «Ок» в ответ. 

Элис приходит через пару минут. Она широко улыбается Эрику и практически любовно подхватывает его под левую руку, мурлыча какую-то ни то колыбельную, ни то современную попсовую песенку из пяти нот. Себастиан в последний раз проводит ладонью по широкому плечу своего пациента, как будто одобряет все им сказанное, и снова возвращается в пустую комнату, где теперь оставался последний человек.

- Сайрус, - Валентайн садится на место Эрика и огладывает совершенно непонятную ему доску для го и две чашки с фишками. – Скажи мне, как продвигается решение юридических вопросов?

+1

8

Душная, навязчиво-приторная забота персонала лечебницы раздражала Вернера, но он терпел и её тоже, позволяя себе лишь лёгкую иронию и снисходительные замечания о том, что не может требовать большего от тех, кто столь занят другими, от заведения, столь ограниченного в средствах, от персонала, чья компетентность соответствует такому захолустью, как Аркхем.
- Ваша работа здесь – тоже последствия выбора, да доктор? – этот вопрос Эрик задал уже в спину врача и нежно улыбнулся появившейся в конце коридора Элис.
- Ты здорово помолодел, Эрик, - улыбнулась в ответ девушка, - надеюсь, что не обрастешь снова?
- Говори мне почаще, что я нравлюсь тебе без бороды, и я буду бриться два раза в день!
- Только чтобы нравится мне? Это неправильно. Следить за собой нужно для себя лично…
- Для себя лично мне нужно нравиться тебе…

Дальше флирта с медсестрами Эрик Вернер не заходил, находя удовольствие в подобных разговорах – еще одну из тех жалких радостей, что были доступны узнику. Но ни Элис, ни Кэтрин не тревожили его воображения и даже не появлялись в воспоминаниях и мыслях, когда  те были открыты ментальным визитам доктора Валентайна. В противном случае, разумеется, медсестрам было бы рекомендовано не поощрять пациента к попыткам выстроить личные отношения.

К тому времени, когда Валентайн вошел в комнату для посещений, Сайрус уже заканчивал собирать камни. Он не спешил, стараясь понять стратегию Эрика, угадать возможные ходы, которые следовало бы сделать, не пожелай он просто повторять за противником каждое действие. Словечко «манэго» он запомнил и решил дома непременно почитать, что именно оно подразумевает в терминологии игры.
Вопрос Валентайна возвращает Сайруса Вернера к первому их разговору и маг невольно усмехается. Да, пожалуй, действительно стоило тогда быть откровенным, стоило не требовать ответа сразу и поболтать о разном, деля вечер на двоих в захолустном баре – тоже.
- Слушание назначено на двадцать второе ноября. Думаю, Эрику уже прислали повестку на его домашний адрес. Попросить Джоану переслать её? Хотя не уверен, что он явится в суд только затем, чтобы подтвердить наше биологическое родство.  Но это формальность. Будет его заявление – хорошо, нет – не имеет значения. А всё остальное…
Сайрус недобро улыбнулся, глядя на собеседника.
- У меня чудесные отношения со стариками и… странные с Джоанной. Мы с ней руководствуемся одним лозунгом: «друзей держи близко, а врагов – еще ближе». Но буду ли я подавать иски против неё - зависит от вашей подписи на целой стопке справок и заключений, доктор. Я не могу настаивать, даже просить, но… пока вы не скажете однозначное «нет», все же рассчитываю на возможность нашего взаимопонимания.

Отредактировано Eric Werner (15-03-2019 12:10:25)

+1

9

Разглядывая простую, но от того не менее причудливую игровую доску, Себастиан ловит себя на мысли, что он, вероятно, слишком рано ставит крест на своем пациенте. Эрик был слишком неортодоксальной структурой, работающей по собственным законам и порядкам, от того может абсолютно спокойно принять настоящую вселенную во всех ее проявлениях. В один день отказаться от собственного мира иллюзий и грез в пользу простой и скучной реальности. Конвертировать собственную картинную галерею внутри головы в действующую выставку, например, в музее Аркхема – такую же, какую случайно посетил доктор в 2008. Направить собственные магические способности во благо искусству и творчеству, «пустив корни» в маленьком городке штата Массачусетс и найдя ценителей своего художественного ремесла. Обрести знакомых, друзей и даже новую музу, вдохновляющую на высокое не меньше Джоанны. Эрику Вернеру всего лишь 45 – слишком мало в контексте магической расы, чтобы говорить о полной состоятельности. Он может прожить еще 200 лет и все это время наблюдать за стремительно меняющимся миром, вбирая в себя опыт, детали композиции и новые художественные стили. Развиваться и просто жить – так, как живут абсолютно все вокруг него.

И все же запутанный и странный мир иллюзий манил его больше. Астрал – разрыв миров, параллельное измерение, чужеродное пространство, доступное лишь немногим отчаявшимся (и отчаянным) – привлекал исследователей и безумцев. Вероятно, он мог дать намного больше, чем тянущаяся жвачка реальности, в которой даже владельцы магических способностей связаны простыми законами логики и собственной физиологией. Сны, грезы, фантазии, воображение – все это испокон веков притягивало творцов и созидателей, предлагая безграничную власть взамен на самое мелкое – всего лишь нормальность. Разве соизмерима какая-то бесполезная психологическая вменяемость такому богатству? Рано или поздно любое тело будет предано земле, а естественные процессы организма остановятся в пользу вечности. Почему бы не отказаться от них сейчас, имея возможность прикоснуться к совершенству?

Доктор хмурится. Его внутренний анализ причин и мотивов происходит слишком стремительно и рождает тысячи дополнительных картинок, очаровывающих и пленительных. Будь Себастиан младше на добрую полусотню лет, он бы даже позволил себе мысль о том, что безумство – не самая плохая перспектива жизни, особенно в ситуации, когда тебе изначально отведено немного. Генетика его рода слишком ограничивает время жизни и каждый прожитый год, который незначителен для простого мага, в случае Валентайна заметно подкашивает здоровье и общее самочувствие. Однако психотерапевт давно сделал свой окончательный выбор. И этот выбор был абсолютно противоположен выбору Эрика Вернера.

«— Ваша работа здесь — тоже последствие выбора, да, доктор?»

Себастиан коротко кивает сам себе, делая короткий вздох и поднимая глаза на сидящего напротив Сайруса. Врач бы поработал и с ним. Как минимум потому, что ему было интересно, насколько жизненная философия сына отличается от философии отца. Несмотря на очевидное внешнее сходство, их поведение слишком разнилось, от того доктор даже удивлялся, как эти двое могут находиться в одном помещении и – более того – сидеть за одной доской для го.

- Ты хочешь лишить Джоанну всего, что хоть как-то связано с Эриком? – уточняет доктор, откидываясь в кресле назад и задумчиво потерев пальцами гладко выбритый подбородок. – Объясни мне свою мотивацию.

Будь Себастиан чуть более наглым и заинтересованным, он бы уже сейчас коснулся бы ладони Сайруса, устанавливая первый между ними гипнотический контакт. Пары минут хватило бы с лихвой для того, чтобы вытащить наружу все скрываемые Вернером младшим причины, связанные со своей названной мачехой и собственным отцом. Однако Валентайну в действительно было совершенно безразлично, какую выгоду из этой ситуации Сайрус хочет получить для себя. Доктору было важно исключительно психологическое состояние Эрика и запутанное устройство его сознания, которое в потенциале можно изучать еще несколько лет.

- Мне важно понимать, чего ты хочешь добиться. Если ты будешь достаточно откровенен, то я смогу принять решение, устраивающее нас обоих.

«- Это заявление – тоже последствие выбора, доктор?» - иронично спрашивает Эрик Вернер внутри головы Себастиана, но тот лишь отмахивается от навязчивой мысли и слегка двигает густые брови к переносице.

+1

10

У Сайруса разболелась голова. Он полагал, что эта игра окажется не сложнее шахмат, да что там - шашек, но уже понимает, насколько ошибался. И всё же, ему придётся научиться в неё играть, если это - единственный способ выйти на общение с Эриком. Сайрус не понимал отца и вынужден был вновь и вновь напоминать себе, что тот  нездоров психически, и только ему одному понятны причины, по которым он старательно игнорирует все темы, связанные с их родством. Может, просто притворяется? Вот только зачем?
Вернер уже решил было попросить лечащего врача попробовать обсудить с Эриком эту тему, но раздумал - незачем показывать Валентайну проблемные стороны их общения.  Во всяком случае, до тех пор, пока Эрик не начнет отказываться приходить к нему на встречи. А он, похоже, не отказывается здесь ни от чего, словно попал на курорт и всем доволен. Да и с чего бы ему не быть довольным - столько людей скачут вокруг, давая ему своё внимание.
Сайрус осадил себя сам - никто в здравом уме не захотел бы оказаться на таком "курорте". Да и терапия... какие-то препараты, беседы, тесты - или что там с ним делают - вряд ли очень приятный процесс. Будь так,  люди бы регулярно ложились в психиатрический клиники по малейшему поводу - отдохнуть от общества "нормальных", занятых, спешащих неврастеников.
"Пожалуй, - решил он, - стоит снова вытащить доктора Валентайна в бар".
Хотя тому, похоже, совершенно всё равно, где обсуждать возможность их "взаимопонимания".

- Всего, что связано с Эриком - это слишком сильно сказано, - Сайрус покачал головой, закрывая деревянную бочонкообразную чашу с чёрными камнями крышкой, - я хочу ограничить её возможности использовать Эрика. Это не будет трудно, когда встанет вопрос об опеке. Если встанет.
Последнее уточнение было важным. Вопрос дееспособности Эрика Вернер может решиться в суде благодаря заключению доктора Валентайна и его коллег. Коллег, которые, если найти к ним подход или правильно подготовить пациента, будут единодушны в своем решении и поставленном диагнозе.
- Джоанна балуется кокаином. И пьёт. Что неудивительно, если представить, каково ей было последние годы а тем более, когда Эрик стал открыто использовать магию. Каждый раз, думая об этом, я благодарю небо, что он сосредоточился на иллюзиях и не устраивал в мастерской шоу с левитацией или пирокинезом. Но она его жена, - Сайрус сам спохватился, что отвлекся, - и неплохо ведёт дела. А с моей помощью, "неплохо" превратится в "отлично". И я не буду отрицать, что у меня есть и свой интерес, но в отличие от миссис Вернер я смогу обеспечить Эрику его персональный рай не на каике-то десять или двадцать лет, а столько, сколько это будет необходимо. И лечение, разумеется, доктор Валентайн. Джоанна может попытаться найти ему врача. Но вы ведь тоже считаете, что им должен заниматься только маг?
Сайрус прекрасно сознавал, что всё им сказанное, скорее всего, очевидно для Валентайна. Устало вздохнув, он поднял с пола спортивную сумку и стал укладывать в неё гобан и чаши с камнями.

+1

11

Сайрус выглядит довольно уставшим – то ли от игровой партии с отцом, то ли из-за довольно тяжелой атмосферы аркхемской психлечебницы в целом, то ли из-за сложившейся ситуации, в которую он ввязался по собственной инициативе. Изучая историю болезни и досье своего пациента, Валентайн узнал довольно много бесполезной в контексте лечения Эрика, но важной в составлении цельной клинической картины информации – Элис постаралась и подняла достаточное количество архивных данных, чтобы по требованию предоставить их Себастиану. Имя Сайруса Вернера никогда не появлялось в прессе, равно как и заметки о том, что именитый в узких кругах художник стал отцом или уже долго время воспитывал собственных отпрысков. В открытых источниках упоминалась только Джоанна, и имя ее сопровождалось статусом «менеджера», «жены» и «единственной музой в непроглядном мраке жизни» (последнее, кстати, якобы было записано со слов самого Эрика на основе его старого печатного интервью).

Таким образом, Валентайн предполагал, что до 25 лет Сайруса Вернера абсолютно устраивало неведение по поводу фигуры своего родного отца. И от того Себастиану было очень интересно выяснить, какое катализирующее событие заставило уже взрослого и самостоятельного сына искать своих родственников, а после - взять на себя ответственность за их судьбу, столкнувшись с определенными проблемами в виде начальной стадии безумия.

Возможно, Сайрус занять место Джоанны (или приблизиться к ней вплотную), чтобы присваивать себе деньги с проданных работ Эрика. Возможно, хотел просто заявить общественности о своем существовании, заработав определенную репутацию для личных будущих инициатив. Возможно, то была действительно искренняя родственная любовь и желание познать себя через призму общения с отцом. Каждая из причин имела право на жизнь, но слишком разнилась с остальными, от того Себастиан хотел услышать настоящую, чтобы за оставшиеся 6 дней вынести действительно правильное решение. Он осознавал, что в противном случае от последствий его выбора пострадают очень многие.

Доктор слушает то, что высказывает ему Сайрус, не перебивая и не отвлекаясь. Он ловит себя на мысли, что его, пожалуй, устраивает такой ответ целиком и полностью, хотя для того, чтобы убедиться в искренности сидящего напротив собеседника, Себастиану действительно нужно на какие-то мгновения заглянуть в его сознание. У Вернера младшего был слишком хитрый прищур, чтобы он походил на запуганного и не готового ко «взрослым» разговорам юношу, который не умеет обманывать и шантажировать даже таких, казалось бы, старых людей, как психотерапевт.

- Конечно. Эриком Вернером может заниматься только маг, - согласно кивает врач, поднимаясь с кресла и отходя на полшага в сторону, наблюдая за действиями Сайруса по сбору «игрового инвентаря». – К счастью или к сожалению, человек без способностей не смог бы понять устройство его сознания… А я могу.

Интонация последней фразы проходит с еле уловимым нажимом на местоимение «я». Себастиан в очередной раз признается себе, что ему исключительно интересно работать с Эриком – и как с объектом для исследований нестандартной работы мозга, и как с экспертом в области, в которой доктор совершенно ничего не понимает. Все-таки между ними было довольно много общего, несмотря на диаметральные специальности.

Эрик Вернер изображал собственные мысли при помощи реальных осязаемых инструментов – на бумаге, холсте или иллюзиями прямо в воздухе.

Себастиан Валентайн изображал чужие мысли внутри головы пациента при помощи неосязаемых инструментов – собственных способностей, отточенных годами тренировок и исследований.

- До двадцать второго ноября у меня запланировано еще две официальных встречи с Эриком для проведения терапии, - Себастиан решает умолчать о том, что также навещает художника вне расписания приемов, не давая тому даже немного отдохнуть от наседающего заинтересованного врача. – Двадцатого ноября соберется консилиум, который примет предварительное решение относительно дальнейшего пребывания твоего отца в клинике… И решит вопрос о его дееспособности. Однако в данном случае мое мнение будет превалирующим.

Никакого намека или заговорческого движения бровями. Сухие факты – такие же сухие, как ладони Себастиана Валентайна, одна из которых уже обхватывает ручку входной двери.

- Я пришлю заверенную копию решения на твою электронную почту. Думаю, мне необязательно присутствовать на суде, - доктор открывает дверь, и вновь оборачивается на молодого человека в комнате. – Думаю, мы оба сделаем правильный выбор, Сайрус. И не будем страдать от последствий. Всего доброго.

Он выходит стремительно и быстро, беря курс на задний двор психиатрической больницы – именно сейчас ему совершенно не хотелось курить на главном крыльце здания и в очередной раз пересекаться с Сайрусом Вернером, который будет покидать больницу именно через кованые ворота.

Конец эпизода.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » XII The Traitor


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC