РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » the best mirror is an old friend


the best mirror is an old friend

Сообщений 1 страница 6 из 6

1


http://s5.uploads.ru/2TnVu.gif http://sh.uploads.ru/qVMpX.gif http://s8.uploads.ru/vlqzG.gif
鯛も一人はうまからず
"Eaten alone, even sea bream loses its flavor"

Nina Wight | Albert Calvert
сентябрь, 2018 || дом Калвертов


Для чего жить так долго, если не для того, чтобы принимать приглашения, данные полтора века назад на другом конце света? В этом доме всегда рады старым друзьям.

+2

2

- Вот он и есть – дом Калвертов, - сказал мужчина за рулем, закуривая очередную сигарету. – Тебе сюда?
- Да, - Нина улыбнулась и, открыв дверь, спрыгнула с подножки фургона. – Спасибо за помощь.
- А, ну, бывай, - мужчина махнул ей рукой. – Ты заходи, если что.

Нина помахала ему рукой. Фургон, зарычав как дикий зверь, отъехал от обочины. Яркие буквы на боку «Джордан и партнеры» истерлись от времени. Темно-зеленые бока машины в густом свете заходящего солнца вспыхивали всеми оттенками изумруда. Нина даже порылась в сумке, чтобы достать альбом, но передумала. Вместо этого она посмотрела на дом.

Он стоял на перекрестке и напоминал скорее непомерно разросшийся дом для отдыха. Этакое швейцарское шале, которое все время достраивали и перестраивали. Какие-то части дома казались обветшалыми, какие-то – совсем новыми. Дорожка, мощеная желтоватой тротуарной плиткой, причудливо извивалась, ведя мимо клумб с осенними цветами. Хорошее место, подумалось Нине. Очень уютное. Она шагнула вперед, на миг почувствовав себя девочкой из сказки, которую когда-то читала детям. По сюжету у нее еще должна быть собака, а впереди – встреча с новыми друзьями.
Увы, собаки у нее не было, зато друг впереди был старым. Это было, как казалось Нине, даже лучше. Она не очень хорошо сходилась с новым – будь то люди или же приметы времени.

Когда Николай сказал, что отец теперь живет в Аркхеме, Нина сразу вспомнила об Альберте. Когда-то давно – огромную жизнь назад, когда еще жив был Акихиро и мир вокруг был таким ясным и красивым – Альберт написал на листке бумаги адрес, сунул его в руку Нины и взял с нее обещание, что они с Акихиро непременно приедут его навестить. Конечно, того листка у нее давно не было, и точного адреса она не помнила. Только город. К счастью, он был достаточно маленьким, чтобы семейство, подобное Калвертам, здесь знал каждый второй. Впрочем, о том, что Калверты были известным семейством, для Нины тоже оказалось новостью.

Она помнила Альберта не мальчиком, но довольно молодым магом. На удивление уравновешенным. Такое спокойствие ума прежде Нина наблюдала лишь у синтоистских священников. Сейчас ему должно быть… сколько? Она путалась в цифрах. Наверняка, он изменился. Время меняет всех. Даже Логос, казавшийся ей неизменным, как скалы, стал совсем другим. Нина немного боялась, но когда дорожка привела ее к дому, поправила на плече холщевую сумку, мимолетно понадеялась, что на лице нет грязи, а стянутые в пучок на затылке волосы не выглядят, как воронье гнездо, и взялась за дверной молоток. Ударила раз. Другой. Третий. Звук гулко отозвался в глубине дома, как в пещере.

+2

3

海千山千
“Ocean thousand mountain thousand.”
someone who has been through everything and seen everything


В этом доме никогда не бывает по-настоящему тихо, — даже в тот предрассветный час, между четвёркой и тройкой, когда лунный луч, задремав на своём посту, пропускает последний вздох ночи, пока солнечный брат-близнец ждёт ещё два часа, прежде чем сменить караул. Вздрагивая мышцами перекрытий, его стены всё так же размеренно дышат, а пол по-старушечьи кашляет под кошачьими лапами уходящих ночных существ.
Иногда, когда сон, просочившись из-под неплотно сомкнутых век, покидает своё убежище ещё до рассвета, Альберт говорит с ним, — в темноте босиком стоя на деревянном полу гостиной, приподнимает к бывшему когда-то звёздчато-синим, а теперь, как и всё кругом, покрывшемуся густой тёмно-сизой пеленой потолку кофейную чашку. С годами он всё сильнее окутывает себя сетью этих привычных и полюбившихся ритуалов.
Ощупью находя дорогу в оранжерею, — даже жизнь не смогла заставить этого чудака затолкать себя в клетку пыльного кабинета на втором этаже, — он долго собирается с мыслями, рассеянно лаская забравшегося на колени кота, чья грудная клетка вибрирует, производя на свет звуки работы тяжёлого трактора, будто ищет причины, и лишь затем опускает ладонь на распахнутую перед собой книгу, заставляя ровные строки бежать киноплёнкой четырнадцатого «Таймса», сбивающегося то на аккуратные завитки Уильяма, то на его собственную бешеную кардиограмму с кляксами китайских чернил.
Альберт пишет с пяти до десяти, то увлекаясь и засиживаясь до самого обеда, то считая минуты до завершения «рабочего дня», которого отродясь не имел, но никогда не срываясь закончить раньше, — возвращаясь в гостиную, разминает пальцы, словно уставшие от письма, на клавишах белого японского пианино, всегда начиная с одной и той же мелодии.

[indent] Сегодня в её ноты вплетается приближающийся и нарастающий рёв мотора с кружной дороги, — по ней ездят немногие и нечасто, и почти всех из них Калверт уже узнаёт на звук, улыбаясь этому чувству, как улыбается человек, издалека различивший на улице кого-то из старых друзей.
Стук проходит сквозь обманчиво-ненадёжную в век металлопластин и кодовых замков деревянную дверь, украшенную узором с притаившимися в его завитках рунами, теряет свой грозный голос и разрастается мерным звоном амулетов и чар, волной нагретого воздуха струящимся вглубь коридоров, обозначая свою благосклонность по отношению к гостю, и брови мага чуть приподнимаются в удивлении, когда он поправляет на глазах ставшие привычными тёмные очки. Под его ногами, ловко подтягивая иллюзорный хвост ровно в тот момент, когда хозяин делает шаг, путается вновь возникший из ниоткуда кот, с любопытством просовывающий голову в едва приоткрывшийся дверной проём.
— День добрый? — Альберт легко кивает, по инерции хмурится ускользающей мысли и тут же вновь улыбается, пускай пока даже не зная, кто стоит перед ним.
В этот дом не приходят случайно, а те, кто приходит со злыми помыслами, не переступают его порог, — всем остальным здесь всегда будут рады. Даже тогда, когда никого не ждут.

Отредактировано Albert Calvert (14-03-2019 19:51:57)

+2

4

Ждать пришлось недолго. Нина даже немного пожалела, когда дверь, замысловатый узор на которой привлек ее внимание, отворилась, оторвав ее от изучения сплетенных нитей, складывающихся в систему, которая пока была непонятна. Человек… нет, маг, конечно же, маг… застывший на пороге сперва показался ей незнакомым, и Нина удивленно распахнула глаза, глядя в темные стекла очков всегда до неузнаваемости преображающих любое лицо. Но мгновение прошло, и она вспомнила эти ломкие черты – узкую переносицу, твердые очертания тонких губ и росчерк скул. Время оставила на них свой след, изгнав из облика мужчины былую мальчишескую мягкость, но это все равно был он. Нина улыбнулась.
- Здравствуй, Альберт, - сказала она, протягивая к нему руки. На кончиках ее пальцев все еще темнели угольно-черные пятна. – Я задержалась. Можно я зайду?

Сколько лет прошло? Она давно сбилась со счета. Сотня? Больше? Много, много лет назад Альберт Калверт говорил, что будет рад видеть ее и Акихиро у себя в гостях. Утверждал, что им непременно понравится в Архкеме – тихом маленьком городе, исполненном настоящей магии. Акихиро смеялся, что Альберт, оказывается, нашел их Утопию, но говорит об этом только сейчас. Обещал, что они навестят его непременно. Немного подрастут дети. Немного изменится мир. Куда им было торопиться? Правда, Нина? Она соглашалась, что да. Торопиться совершенно некуда. У них было время. Так много времени.
А потом Акихиро убили. И время просто… прекратило существовать. И теперь Нина стояла на пороге кусочка своего прошлого, которое могло вовсе не узнать ее. Люди… маги… «Немного изменится мир» - говорил Акихиро с надеждой. Возможно, мир изменился слишком сильно.

+2

5

Ólafur Arnalds ‎– Living Room Songs


Пригретая густым и тяжёлым светом сентябрьского солнца, доверчиво распахнутая за спиной дверь родного дома теплит касающиеся её кружева длинные сухие пальцы, хриплым баритоном урчит затаившийся у ног кот, чувствуя магию, и любопытный ребёнок, заигравшийся в прятки глубоко внутри два века назад, тянет ладонь к пелене перед мысленным взором, срывая невидимую вуаль потемневшей органзы. Под обсидианово-чёрными стёклами очков глаза Альберта внимательно щурятся, как глаза старого библиотекаря, отточенным аккуратным движением выбирающего из картотеки верный по счёту вкладыш из гибкой белой бумаги с обветренными временем краями.
Память одного человека хранит больше деталей и образов, чем можно записать в любую из книг, и этот образ в ней занимает место чуть потускневшей от прожитых десятилетий, но бережно сохранённой под плёнкой симпатии фотокарточки, привезённой когда-то из дальнего, чудесного путешествия. 
— Нина, — его голос изменился с их последней встречи (а её — ничуть) : стал глубже, покрылся шершавостью трещин, как и его лицо в уголках губ и глаз. Изменился мир внутри и вокруг, но радость от встречи осталась прежней и в этот момент его всё ещё можно было бы спутать с тем тощим и бессовестно-рыжим юношей, что умел улыбаться каждой клеточкой своего тела, будто кто-то расставил в его грудной клетке серебряные зеркала, и янтарные искры, запутавшиеся в волосах и в глубине глаз, в быстрых, но не суматошных движениях, отражали эту улыбку.

[indent] Альберт плавно ведёт перед собой ладонью, словно пытаясь зачерпнуть пригоршню воды с поверхности озера, — находит точку отсчёта её запястья на вытянутой навстречу руке, не зная, что пальцы Нины в этот самый момент пачкают его ладонь рисовальным углём, а его — оставляют на её вечно юной коже отпечатки заколдованных чернил, и от души обнимает нежданную, но дорогую гостью.
— Ерунда, заходи, я так рад... — В этот миг он и вправду жалеет, что не видит её, но сожаление рассеивается так же быстро, как и любая сиюминутная грусть о заведомо невозможном. Не отпуская её руки, маг делает шаг вглубь дома, встречающего их скрипом половицы, запахом дерева, корицы и книг, — Да и нам ли беспокоиться о времени.
Замирая посреди коридора, он пробует пол ступнёй, словно стоя на зыбкой почве, выискивая направление узора, — это как слепая печать : может быть, ты и не сможешь вспомнить, какая из клавиш расположена правее «Y», но, стоит лишь поднять глаза к экрану и отпустить руки, как память твоего тела приведёт к правильному решению. И это тоже что-то напоминает.
Что-то, что было с ними и, в то же время, тогда, когда они были совсем другими (не)людьми, — заблудившимися в этом мире мечтателями, искавшими каждый свою «Terra Sancta» на просторах «Terra Incognita», без карты, без компаса и якорей, но с единственным маяком, что горел не на горизонте, а глубоко внутри.
— Значит, Акихиро тоже в городе? Надолго? Или всё-таки навсегда?

[indent] Намёк на ту самую шутку, угаданную из её мыслей без всякой магии, которую знали только они трое, керамической чашкой, неосторожно оставленной на краю стола, неожиданно горько разбивается о гранитную тишину, в которой слышно лишь дыхание задремавшего дома.

0

6

От Альберта пахло домом. Тем самым, настоящим, переплетенным запахами со всеми днями, что провели под его крышей люди, со всеми своими радостями и горестями. Домом, где пьют на завтрак ароматный кофе, сидят у камина по вечерам, где в какао ребенку кладут гору зефира и обязательно пекут индейку в День Благодарения или на Рождество. Домом, где живет большая и дружная семья. Это было чуждо и непривычно, ведь домом для Нины и Акихиро всегда была дорога, они редко когда надолго задерживались на одном месте, но все равно – приятно. Нина обняла Альберта и прикрыла глаза, погружаясь в давно забытое ощущение уюта. Печально улыбнулась. Маг словно бы нарочно повторил ее недавние размышления. В самом деле, им ли беспокоиться о времени?

- Ты не видишь, - это был не вопрос. Нина медленно обвела взглядом холл, не задерживаясь на очертаниях, это все потом, потом… Подняла руку, замечая что Калверт реагирует скорее на движение воздуха. Она не спросила, что с ним случилось, пусть и хотела спросить. Тоже закрыла глаза, будто бы из солидарности. Прислушалась к звукам и даже почти не вздрогнула, когда Альберт назвал имя, которое до сих пор вызывало у нее смесь неизбывной нежности и острой тоски. Только с ответом… помедлила.

- Акихиро… не здесь, - сказала она и вдруг почувствовала странное облегчение от того, что старый друг не видит ее лица. Не было никакой необходимости выдавливать из себя жалкую улыбку и делать вид, что все прошло, она сильная и ей уже не больно. – Я пришла одна.
Это было нечестно, так нечестно по отношению к Альберту, но Нине было так трудно выдавить из себя эти слова. Горло сдавило спазмом, а глазам подступили сухие слезы. Она смотрела на мага, который был другом ее мужу и ей самой и боролась с собой. Нужно было сказать. Нужно. И она сказала, хотя эти слова словно высосали из нее всю силу.
- Его убили в сороковом.

+1


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » the best mirror is an old friend


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC