РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Птички все на веточке


Птички все на веточке

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sd.uploads.ru/G7BEj.jpg http://s7.uploads.ru/PZ9pt.jpg

Niels Fontaine & Bryce Cruijff
2 мая 2018, поздний вечер, где-то в недрах отеля Golden Days


А я, бедняжка, в клеточке

Отредактировано Bryce Cruijff (07-03-2019 22:05:07)

+5

2

[indent] Всё выглядело так, как будто при покупке мотеля Августу никто не сказал об этой части подвала. Деревянные конструкции, почти превратившиеся в труху, осыпающаяся штукатурка и кирпичи, некоторые из которых отсутствовали – всё это не внушало доверия и совершенно не вязалось с той роскошью, с которой был обставлен любой из отелей сети. Разумеется, единственная причина, по которой это место сохранило свой первоначальный облик, заключалась в том, что так было нужно главе клана.
[indent] Брайс знала, для чего использовался этот подвал, но необходимости спускаться сюда раньше не возникало. Какая разница, где заперт будущий ужин, если в итоге он всё равно окажется там, наверху, перепуганный и такой жалкий? Кройф не нравилось, что на «балах» нельзя было обойтись без пафоса и показухи, но зато она получала ни с чем не сравнимое удовольствие, когда видела переполненные ужасом глаза людей. Пожалуй, большинство из них даже не понимали, где они и что их ждёт, или же просто до последнего не верили в реальность происходящего. С последними было веселей всего. Сначала, только узнав своё местонахождение, всё казалось им интересным и совсем неопасным; когда же доходило до дела, их лица становились такими по-детски удивлёнными, как будто им только что сообщили, что Земля, оказывается, круглая. Если это не прекрасно, то что?.. Брайс была почти уверена, что с этим мальчиком сценарий будет именно таким – слишком уж мило и наивно он выглядел, хотя и был каким-то там магом. Но в тот день всё пошло не так.
[indent] Вы представляете, что может произойти, если толпа голодных вампиров не получит то, ради чего собралась? У Августа не было оправдания ни для кого; впрочем, не то чтобы у него была необходимость оправдываться. Да, все были недовольны, одни высказывали это напрямую (но лишь этим всё и ограничилось), а другие, как, например, Брайс, решили смолчать и выяснить всё позже. Едино было одно: никто не пошёл бы на открытый конфликт с главой только из-за одного несъеденного подростка. Уцелел этот, но найдётся другой, своя шкура как-то дороже. И потом, не на то ли он и глава, чтобы делать то, что вздумается?
[indent] А вот, что было действительно обидно: Август решил, что сможет отделаться от Брайс парой дежурных фраз без каких-либо подробностей. Тогда он не оставил девушке никаких других вариантов, кроме как пойти сюда и пообщаться с Нильсом. Если, конечно, он ещё в состоянии вести диалог.
[indent] Дверь была старая и деревянная – видимо, Кройф даже не сомневался в том, что у мага не будет сил на побег. Брайс бесшумно повернула в замке ключ, который прихватила сразу же, как только узнала, что глава сегодня больше не появится в отеле (затягивать не следовало, ведь другой возможности может и не представиться). Сделает ли он что-то Брайс, если узнает, что она была здесь? Маловероятно. Придёт ли он в бешенство? Совершенно точно. Но это можно пережить. Тяжелее мучиться от неведения и ничего не предпринимать.
[indent] В «комнате» было практически пусто. Кровать, старый телек, шкаф и какое-то подобие санузла. Жить здесь было нельзя, разве что только существовать. И то, лично у Брайс крыша уже давно унеслась бы в добрые дали. Интересно, как себя чувствует Нильс? Он уже сошёл с ума? Или, может, его мозг в состоянии выдержать полную изоляцию, да ещё и в таких условиях? Всё это было, конечно, очень интересно, но девушка пришла сюда не за тем, чтобы рассуждать о скудной меблировке и силе духа некоторых магов.
[indent] Она прикрыла за собой дверь и прошла вглубь помещения - настолько, насколько можно было это сделать, учитывая метраж подвала. Под ботинками хрустела кирпичная крошка, в воздухе чувствовалась сырость.
[indent] Нильс спал. По крайней мере, делал вид.
[indent] - Мило у тебя здесь, - Брайс присела на край ванны. Всё оборудование, включая краны, было покрыто ржавчиной – наверно, и вода оттуда шла такая же жёлтая, с непонятными примесями, - правда, я бы повесила пару картинок. Над кроватью.

+4

3

Если бы в этой крошечной комнатушке были часы, отмеряющие тихим стуком стрелки, идущей по кругу, секунды, то Нильс точно сошёл бы с ума.

Его новая жизнь, если это жалкое блеклое существование можно назвать жизнью, кардинально отличалось того, как он провёл предыдущие восемнадцать лет своей жизни. Принц и нищий, мальчишку будто сбросили с трона и шелковых простыней в сырой подвал, где задержался запах плесени, вина, будто до его появления здесь у подвала иное предназначение, и парфюма. Напоминание о присутствии Августа. Этот парфюм впечатался в простынь, наволочку, его кожу там, где опускалась властная ладонь и сжимала крепко.

Попытки хотя бы ненадолго избавиться от ощущения его присутствия рядом, липкого отвращения к себе от мысли, стальная хватка на его шее, застывшая вытянутыми синяками от пальцев на коже, не только причиняет унизительную боль, но и томительное покалывание на кончиках пальцев, отзывается внутри сладким предвкушением. Оно же подталкивает сбросить на пол всё постельное бельё, тереть спину и бока мочалкой до тех пор, пока не выступят красные пятна на коже.

Под потолком до сих пор витает облако пара, трудно дышать, потому что вентиляция ни к чёрту и единственный выход заперт надёжно. Нильс проверял. Пытался лупить по двери кулаками, сбивая костяшки в кровь, стучал ногой, пытался навалиться плечом. Ничего. Наверное, ему должно льстить, что столько сил приложено лишь бы пленник не выбрался из своего заточения, такое трепетное внимание к его персоне, если бы не одно «но». Даже в золотой клетке он остаётся заложником.

Это паршивое место даже не дотягивает до уровня бронзы.

Попытки расстаться с жизнью накрепко отпечатались следами на руках, как и урок не делать так снова, после которого Фонтейн мог лежать только на животе и жалобно хныкать. Каждое движение, каждый вдох в покрытом синяками теле отзывался болью, унять которую помогала только, вот же парадокс, ледяная рука, что опустилась на затылок и перебирала отросшие завитки волос, когда матрас жалобно скрипнул под чужим весом, стоит вампиру присесть рядом на край кровати.

Рука, которая кормит, и она же наказывает.

Спустя столько времени Нил уже не хватается за каждую возможность сбежать, не дёргается при тихом скрипе за спиной. Наоборот, втягивает голову в плечи, чувствуя, как по загривку пробегает холод, мокрый затылок лижет сквозняк, забравшийся в комнату. Кто бы это ни был, хуже уже точно не будет, а шаги Августа, размашистые, перепрыгивающие через ступеньку и ударяющиеся эхом о низкий потолок, тут же возвращаясь обратно, он узнаёт безошибочно.

Незнакомый голос бежит вдоль лопаток толпой мурашек. Непривычно звонкий, девчачий, смеющийся над ним. Впрочем, что ещё можно предложить тому, с кем обращаются как с вещью, кроме снисходительной улыбки и насмешки? И даже у вещи есть своё место на полке, а его попросту спрятали от любых косых или внимательных взглядов.

Нильс нехотя приподнимается на руках и оборачивается к ней, сглатывает ком в горле. Возможно, её лицо должно быть ему знакомо, одна из тех, кто толпился вокруг в ту ночь, когда его жизнь висела на волоске как никогда прежде, но волевое решение главы клана спасло его от того, чтобы стать трапезой для дюжины голодных вампиров.

Возможно, но мальчишка не уверен. Своей памяти он доверяет меньше всего.

Плечи дрожат, поэтому подмяв под себя одну ногу Нил откидывается спиной на холодную кладку стены и тихо спрашивает: - Чего тебе?

Грубо? Вероятно, так. Совсем одичал и забыл, каково это быть хозяином и принимать гостей в доме, хотя язык называть это место «домом» не поворачивается. Максимум конурой.

+3

4

[indent] Брайс всегда жила так, как сейчас. Практически так. Комфорт считался чем-то само собой разумеющимся, простым приложением. Потом сменились лица, локации, режим дня, но благосостояние осталось, даже приумножилось. Можно сказать, Брайс никогда не спускалась из пентхауса с видом на Центральный парк.
[indent] Однажды она почти две недели не появлялась дома. Это был глупый, опасный для жизни подростковый протест, без которого, впрочем, Брайс тогда не могла обойтись - наверно, она просто перестала бы себя уважать. Хотелось доказать (прежде всего себе самой), что она может и по-другому: не зависть от того, что по определению есть у её отца, и подстраиваться под обстоятельства. Две недели в компании безголовых подростков, из тех, о которых родители и не подумают заявить в полицию в случае отсутствия более суток. Больше всего времени она тогда провела в доме какой-то Алекс; в её ванной была такая же пожелтевшая фурнитура, как и здесь. Что ж, девушка действительно доказала всё, что хотела – а потом ушла, когда захотела снова спать в мягкой и уютной кровати. Просто когда ей надоело и это.
[indent] Нильс не может уйти. Он не может ни уйти, ни просто выйти на улицу, ни хотя бы выглянуть в окно. Он не знает, какая сегодня погода, так же как не знает, выберется ли отсюда когда-нибудь. Для Брайс нет ничего хуже ржавой воды; для Нильса это последняя из проблем.
[indent] Кройф не скрывала любопытства, с которым разглядывала Нила; в этой рубашке, которую, кажется, носил предыдущий почётный гость отеля, он выглядел ещё более тощим, чем был на самом деле. Кажется, ему 18 или 19, но выглядел он и того младше – то ли от природы, то ли от истощения. На лице – ничего, кроме боли и страдания, и это несмотря на неприветливый тон, в котором даже чувствовались нотки презрения. Ничего страшного, Кройф не станет принимать эту грубость на свой счёт – возможно, это лишь страх.
[indent] И всё же, в тот день, когда Нильса выбрали в качестве вампирской закуски, он не слишком отличался от себя сегодняшнего. «Интересно, чья это была идея? Его всё равно не хватило бы на всех.» Тем более удивительно, что Август держит его для себя, такого маленького и слабого, так долго сохраняет ему жизнь. Если бы дело было только в наклонностях главы, парень давно был бы мёртв. «Должна быть причина…»
- Ну, знаешь, - Брайс состроила настолько обиженную физиономию, на которую только была способна, - вдруг я единственный человек, который может тебе помочь, а ты вот так отбиваешь всякое желание?
[indent] С некоторых пор слово «человек» приобрело иной окрас. Кройф по-прежнему продолжает использовать его по отношению к себе, хотя, с какой стороны ни посмотри, у неё уже нет на это права. Одни, несмотря на все метаморфозы и необходимость пить человеческую кровь ради выживания, изощряются и находят пути, несущие наименьшие потери. Другие устраивают кровавые вечеринки. Кто-то хотя бы не заставляет людей мучиться; Брайс пришла морочить голову беззащитному мальчику.
[indent] - И потом, мы могли бы классно пообщаться, стать друзьями и всё такое, - признаться, знания Брайс об искусстве под названием «дружба» были весьма скудны, но, может, этот трёп поможет как-то разрядить обстановку, - можем начать с твоего рассказа о том, как тебе тут живётся.
[indent] Предчувствие подсказывало, что Нильс не купится на всю эту напускную расслабленность, не станет даже и говорить с тем, кто хотя бы на одну сотую не понимает его положения. Надо что-то делать. Лгать? Возможно: – Мне ведь тоже скучно сидеть целыми днями в одиночестве.
[indent] Кажется, время подстраиваться снова пришло.

+2

5

Губы Нильса кривятся в презрительной уродливой улыбке, которая делает его худосочное лицо отталкивающе острым, непритягательным. Наверное, оценить красоту угловатых немного детских линий мог только Аувгуст, по вине которого он и стал таким. Мальчишка никогда не был складным, не мог похвастаться притягательной внешностью, литой мускулатурой, от которой у девчонок сносит крышу, не претендовал на лавры влажной мечты из ночных грёз, а теперь и вовсе испытывал отвращение к себе, которое день изо дня выращивал внутри. Даже не имея возможности посмотреть на собственное отражение Фонтейн знал, что острые рёбра неестественно выступают под кожей, паутина синих вен тянется вдоль предплечий, а на шее и плечах до сих пор заметны яркие синяки.

Наверное, девчонка настолько глупа, что не хочет замечать очевидные вещи. Или слишком умна и делает вид, что не видит того, что у неё под самым носом? Ведь всегда есть третий вариант – ей просто плевать.

Сколько до него таких мальчишек было в этом подвале? Один? Два? Дюжина? Сотня? Скольких она своими руками отправила на тот свет, а кто просто сослужил свою короткую службу донора крови и был таков?

Нил не уверен до конца, что хочет знать ответы, поэтому благоразумно закусывает щеку и отворачивает голову в сторону, судорожно вдыхает.

Кто он теперь? Забавный зверёк в клетке, на которого занятно прийти и поглазеть, чтобы скрасить паршивый день? Унизительно. В то время как он без постороннего взгляда даже не может поднести ложку ко рту, любой волен спуститься по гулким ступеням вниз и посмотреть на него, маленького щенка, зажавшегося в угол от страха.

Несправедливо и до слёз обидно, но Нильс не проронит ни капли, не доставил ей такого удовольствия, как бы паршиво ему не было. Достаточно того, что ссадина, которую оставил его похититель на щеке ударом кулака, надетым на средний палец кольцом, до сих пор тянется красной полосой вдоль скулы словно поводок, что обозначает кому он принадлежит.

Он бы и сам не хотел быть здесь, просто так вышло. Сейчас он был бы рад стать не более чем частью древней традиции, а не оставаться и дальше пленником, первая эйфория от того, что он до сих пор жив, возможности касаться своего лица и рук прошла слишком быстро. С

- Ты? Помочь мне? – нет-нет, а голос сочится сомнением. Верится в это слабо, да и взгляд его, тяжёлый и вымученный? упирается сперва в пепельную макушку, и лишь потом в её горящие, широко посаженные глаза. Тихий смешок застревает в груди, Нильс только притягивает ближе согнутую в колене ногу, упираясь стопой в матрас и опускает напряжённые плечи вниз, будто между лопаток разжалась тугая пружина, - Интересно, как же. Дать мне наконец умереть?

Дружба – понятие слишком относительное и лживое, а Фонтейну, которого из-за его пресловутой семьи всегда считали высокомерной выскочкой, было трудно завести друзей, но он ещё не настолько отчаялся, чтобы начать полагаться на девчонку, которая смотрит на него как на жалкую крысу, в которую даже противно впиться зубами и осушить в несколько глотков.

- Не хочу, - наверное, впервые за долгое время искренне говорит юный маг, чьи способности задушены на корню. И тут же добавляет: - Я не хочу говорить с тобой ни о чём, принцесса.

Язвит, будто чувствует свою безнаказанность. Что бы он не сказал или сделал, хуже точно не будет. Захочет сдавить его горло и отправить на тот свет, ломая хрупкие позвонки, - Нил скажет ей спасибо.

+2

6

[indent] В мире существует достаточно небольшое количество вещей, на которые Брайс Кройф пока ещё не плевать. Одна из них, например, популяция камышовых жаб в графстве Керри. Легко догадаться, что о людях Брайс думает редко – так было почти всегда, но со временем становилось всё хуже и хуже. Тогда какого хрена сейчас Брайс так всполошилась? По идее, происходящее для неё лишь удовлетворение любопытства, простая игра с тем, кто больше ни на что не годится – ведь почему бы не проведать Нила, раз есть время и возможность? Нет, всё не так просто. В этот раз затронуто то живое, что ещё осталось.
[indent] Он пропадает здесь слишком часто – гораздо чаще, чем раньше. Он даже обсуждает это с Микаэлем, уверенный, что она не заметит этого и не поймёт. Но Брайс видит и понимает гораздо больше, чем он думает. Девушка прекрасно знает, что в этот раз всё иначе, но он не говорит об этом с ней - именно это и вызывает беспокойство. Почему он так поступает? Потому что считает, что ей всё ещё 15? Или потому что боится, что она осудит, не примет или отвернётся от него? Наверняка он думает, что она станет мешать… В таком случае, он совершенно её не знает.
[indent] Хотя, может оказаться, Август просто считает, что они с Брайс не достаточно близки, чтобы делиться подобным. Это будет больней всего.
[indent] Маг продолжает упираться. Наверно, у Брайс уже разболелась бы голова, если б это было ещё возможно. И почему она думала, что будет просто? Идя сюда, она была уверена, что у Нильса есть не только ответы, но и желание их давать. С чего она только это взяла? Наверно, она ожидала увидеть кого-то более запуганного, сломленного, того, кто, увидев такую возможность в новом посетителе, отдаст всё, лишь бы выбраться на свет. Пожалуй, она ждала кого-то более глупого. Жаль, Нил не глуп (хотя и впутался в эту историю, совершив идиотскую, можно сказать, базовую ошибку). И он не боится - ему просто нечего терять.
[indent] Ванна едва слышно скрипнула, когда Брайс резко встала и направилась к Нилу. Добить его? Как же это смешно. Разумеется, она не станет делать ничего, что принесёт мальчишке физический вред - у неё нет на это права, поскольку это не её игрушка.
[indent] Кройф не знала, что ждёт Нила. Возможно, через пару дней он наконец надоест, вследствие чего попрощается с жизнью – раньше это ждало всех без исключения. Но сейчас чувствовалось, что есть новая вероятность: вдруг через неделю маг уже будет носить ту же фамилию, что и Брайс? Если представить, что выбирать судьбу Нильса внезапно доверили бы ей, возможно, она бы даже выбрала второй вариант. А что такого? В некотором смысле она здесь действительно одна.
[indent] Даже с её ростом потребовалось всего несколько шагов, чтобы пересечь комнату – места здесь куда меньше, чем кажется. Девушка забралась на кровать с ногами и устроилась поудобнее; теперь они сидели, разделённые в лучшем случае парой десятков сантиметров. Надо набраться терпения. Смотреть в глаза. Последняя реплика Нила веселила и злила одновременно, и Кройф пока не могла определиться, какое из чувств преобладает.
[indent] - Это меня ты называешь принцессой? – Брайс продемонстрировала улыбку, больше похожую на оскал. – Ты, с твоей-то распрекрасной, чудесной семьёй?
[indent] Фонтейны… кто в этом городе, интересно, о них не знает? Будучи новичками, Кройф, разумеется, навели справки, выяснили, по каким правилам протекает жизнь в Аркхеме. Не удивительно, ведь правила – это так важно (особенно, когда собираешься их нарушать).
[indent] - Ты здесь, потому что и представить не мог, что с людьми иногда случается что-то плохое, - не то, чтобы она действительно так считала, но лучше уж пусть начнёт доказывать, что всё это не так, чем просто молчит. Всегда можно заставить говорить, но это будет совсем не то. Сухо, безэмоционально и тоскливо.
[indent] Нильс никогда больше не увидит своих близких, в этом не приходится сомневаться. Позволить ему уйти – это то же самое, что подписать себе смертный приговор. Наверняка вместе Фонтейны способны на многое, например, найти дорогу в этот подвал, если только захотят… Стоп. Что-то не то.
[indent] - Хотя, видимо, не такая уж твоя семья прекрасная, - Брайс сбавила тон. То, о чём она думала, было совсем не весело, в том числе и для неё, - похоже, тебя даже никто не ищет.
[indent] К поиску Брайс в своё время было приложено меньше усилий, чем полагалось. Но одно дело, когда твои родные давно перестали быть тебе родными, и другое, когда в семье полное взаимопонимание. В таком случае просто чудовищно не бросить все силы на спасение ребёнка. Особенно, имея расширенные возможности.

Отредактировано Bryce Cruijff (05-04-2019 12:24:36)

+2

7

Её мотивы Нильсу не ясны. Себя Фонтейн глупым не считает, хотя сложно отрицать, что проведённое взаперти время, практически обездвиженное состояние и регулярно восполняемая доза транквилизаторов в крови, что превращает мысли в одурманенное месиво, заметно помутнили его рассудок. Мальчишка даже не может вспомнить, когда в последний раз думал настолько трезво, даже благодарен девчонке, что она здесь и сейчас, заставляет его сконцентрироваться и заставить расслабленный выпотрошенный ум шевелиться.

Как глоток свежего воздуха. Как секундный проблеск чистой идеи в голове.

Что такое свежий воздух он тоже не помнит, только кислое зловонье пота, который выступает на коже каждый раз от страха. Даже когда Август заставляет его забраться в ванную и давит тяжёлой ладонью на затылок, окуная в воду с головой, эта грязь остаётся на его теле. Очень быстро ржавая жижа наполняется багряными разводами, становясь бледно-розовой. Шершавая губка блуждает по спине, срывает кровавые корки, которые растворяются раньше, чем закручиваются в спираль и исчезают в водном стоке.

Невыносимо хочется подставить лицо солнцу и хотя бы ненадолго ощутить тепло, прикосновение ветра, сделать вдох полной грудью, а не пропускать со свистом воздух в отравленные лёгкие. Хоть что-то, что не будет напоминать мазок ледяной ладони к щеке, но глаза девочки такие же мёртвые, как и у него. Наверное, её отца или опекуна. Догадок уйма, но имеет ли это значение?

Для Нильса, ищущего спасение в петле, точно нет.

Даже оставленные у кровати кеды со стоптанной подошвой теперь без шнурков, острые предметы лежат в ящике, который он закрывает на замок, а ключ от него всегда в кармане, опустить ладонь на который мальчишка не решается. Его смелость, некогда прорезающийся нрав давно угасли, сломались, оставив на лице жалкий отчаянный отпечаток смирения. Юный маг не ждёт ничего сейчас, завтра или в любой другой день, лишь надеется, что однажды наступит всему этому конец, уже давно перепробовав все мыслимые способы сбежать отсюда или от этой никчёмной жизни.

- А много ли ты знаешь? – резонно спрашивает Нил, чуть приподнимаясь на месте и вытягивая согнутую ногу вперёд, отодвигаясь в сторону, будто приглашает её присесть рядом. Матрас под ними жалостливо скрипит, пружины приветствуют своим металлическим скрежетом нового гостя, - Обо мне? О моей семье?

Не то чтобы он сомневался, что о древней магической семье с такими скандальными личностями во главе сложно найти информацию, но не помнит, чтобы хотя бы раз называл ей своё имя. С другой стороны ответа на вопрос выбрали его случайно или же благородное происхождение также имеет значение, вампиры решили не просто перекусить, а полакомиться деликатесом, Нильс не знал.

Фонтейн давит из себя улыбку, она будто врезалась в его лицо как нанесённая дрожащей кистью на фарфоровую мордашку красивой куклы небрежная линия, но на глазах выступают слёзы. Чёрт, она знает, на что надавить, нашла слабое место, по которому прежде никто не пытался ударить с размаха ребром ладони.

Он отчаялся ждать, не верил, что до сих пор кто-то пытается обнаружить пропавшего мальчишку и перестал тратить силы в бестолковых попытках дать маячок, который бы обозначил его местоположение.

- Да плевать, - судорожно выдыхает, давясь всхлипом.

Конечно ему не плевать. Было бы всё равно – он бы не отворачивался как обиженный ребёнок и не свешивал босые стопы на ледяной пол в надежде уйти… Куда? Выхода нет, вот дверь, прямо перед его глазами, и она заперта.

Нил растирает дрожащими пальцами, сжатыми в кулаки, глаза, пытается не подать виду, что ему больно. Невыносимо. Будто старая рана в груди, которая уже начала заживать, снова открылась, только от неё ещё труднее дышать чем прежде. Казалось бы, он уже смирился со всем, но от одного напоминания, что он настолько бесполезен и никому не нужен, садануло внутри.

Сутулится, кажется ещё меньше и втягивает голову в плечи. Дрожит.

Ты это хотела увидеть, любопытная глупая девочка?
Этого добивалась, спускаясь вниз по пыльным ступеням туда, куда для всех проход закрыт?

+1

8

[indent] Когда жизнь поворачивается к нам одним местом, мы сразу начинаем размышлять: а почему всё резко стало так плохо? Ты постоянно вспоминаешь прошедшие дни или даже годы, когда дышать было легче, а настроение было всегда приподнято. И почему всё изменилось, ведь когда-то было так здорово. Может, очень давно, но ведь было.
[indent] Можно заниматься самоанализом, перебирать по крупицам все детали, чтобы пытаться разгадать этот вечный секрет: почему трава перестаёт быть зелёной, а солнце почти не греет, словно ты переехал за полярный круг. Правда, и за полярным кругом бывает лето - недолгое, но уж точно самое светлое. Твоя светлая пора всё никак не наступит, а ведь когда-то всё было так замечательно. Может, очень давно, но ведь было.
[indent] Однако, чем глубже становится яма, которую ты взялся раскопать (о чём, кстати, никто не просил), тем чаще все прочие вопросы заменяет всего один: а где был тот момент, когда всё пошло наперекосяк? И вообще, это точно был именно момент?.. Эти мысли будут разъедать твой разум, пока однажды ты не осознаешь: хорошо никогда не было. Даже очень давно. Ты существуешь здесь и сейчас из-за тех решений, которые принимал в своём идеальном прошлом. В эту точку тебя привели события того времени. Может, ты просто ничего не замечал?
[indent] Брайс не замечала. А потом было уже слишком поздно.
[indent] - Нет, только не надо плакать, - она закатила глаза и по-хозяйски откинулась назад, упершись руками в матрас.
[indent] Некоторые не выносят чужих слёз. Чрезмерная чувствительность, искреннее сочувствие или ощущение бессилия перед горем человека – причины могут быть разные. Наверно, самая распространённая из них заключается в том, что нам банально неловко. Звучит эгоистично, зато честно. В любом случае, всё перечисленное не относится к Брайс. Даже несмотря на то, что человек рядом такой маленький, одинокий и действительно несчастный, ей всё равно. Она ничего не чувствует.
[indent] Даже если бы Кройф хотела, утешить Нила она б не смогла; пожалуй, ей это просто не дано. Юный талант, трудный подросток, вечный ребёнок и примерный кровопийца - за свою жизнь Брайс в совершенстве освоила множество ролей. Роль вечно убивающейся плакальщицы - не одна из них. Сочувственные речи и жесты от девушки обычно воспринимаются как издевательство, и это в рядовых ситуациях, что уж говорить сейчас. Почему так, Брайс так и не поняла (говоря откровенно, не сильно-то она и пыталась), но, можно предположить, что дело в излишне усмешливом выражении лица и наглой ухмылке, которую девушка не желает контролировать.
[indent] - Ну же, - Кройф покачивалась из стороны в сторону; матрас оказался слишком тонким и старым, чтобы как следует пружинить, - спорим, они не торопятся, именно потому что ты такой плакса.
[indent] Девушка внимательно смотрела, как Нильс пытается скрыть своё состояние. Ужасно глупо, так глупо, что даже уже не смешно. Зачем? Ты ведь не сможешь отодвинуться дальше, чем на пару метров, а твои всхлипы слышны, наверно, и по ту сторону двери. Снова эта непонятная двойственность: он сломан, но за что-то всё ещё держится, хотя это и бесполезно. Может, поэтому он до сих пор здесь? Что ж, Фонтейн - отличная загадка для Брайс.
[indent] Она этого не планировала. Люди бесполезны, когда с ними случается истерика. Они абсолютно себя не контролируют, заливаются слезами, выдают какие-то бессвязные речи, в которых вряд ли что-то разберёт даже логопед - словом, едва ли при получении информации от них будет хоть какой-то толк. Так что теперь Кройф забеспокоилась, что её экскурсия по подвалам и катакомбам затянется. И, к тому же, окажется бесполезной, если Нил так и не возьмёт себя в руки. Она мысленно отругала себя за непредусмотрительность. Пожалуй, стоило захватить с собой конфетку или что-то вроде того, чтобы мальчику было легче.
[indent] - Хотя, наверно, у них полно других причин, - Брайс задумчиво следила за реакцией Нила. Казалось, давить на самое болезненное место доставляет ей массу удовольствия; увы, это не так. Для Кройф издевательства над людьми, какими бы они ни были, лишь защита, а не нападение. Что ж поделать, если больше Фонтейн ни на что не повёлся, - тебе видней, я и правда ничего не знаю. Я биографий не пишу, и в ваших родословных разбираться – не моя задача, - впрочем, у Брайс не было ни одного задания, кроме того, чтобы 24/7 изображать девочку-подростка. Не поверите, но это ужасно выматывает, особенно, когда тебе давно пошёл третий десяток, - так что понятия не имею, чем ты лучше всех остальных. Твоего брата, например. Кажется, кто-то сказал, что тебе оказана такая честь просто из-за детской считалочки.
[indent] Наглая ложь. Девушка и правда не знала, каким именно образом выбирали нового гостя, и кто конкретно за это в ответе (Кройф в принципе мало волнуют организационные вопросы), но было бы полнейшим идиотизмом предположить, что клан способен полностью отдаться на волю случая. Интересно, Нил это поймёт?
Всё выворачивается совсем не так, как задумывалось. Пока только не ясно: на лицевую сторону или изнаночную?

+1

9

Что она знает о боли, девочка, с головы которой не посмеет упасть ни один светлый волос? По крайней мере, такое впечатление она о себе создала – избалованная, вольная делать всё, что взбредёт в её голову. Само присутствие Брайс в этом подвале, путь куда для всех остальных означал шанс не вернуться наверх вовсе, докалывало, что наглости ей не занимать, как и уверенности в собственной безнаказанности и вседозволенности. Впрочем, что терять тому, кто уже однажды лишился всего, даже своей жизни?

Её голос пренебрежительный и звонкий, будто в отличие от всех остальных у неё есть какая-то одной ей принадлежащая неуязвимость. Но сравнивать себя с ней – последнее, чего хочет сейчас Нильс для себя. Даже в той или иной степени оба они будучи пленниками этого места говорили друг с другом словно с разных этажей одного небоскрёба, и Фонтейн однозначно был ближе к подвалу. Он жил в подвале, дышал его серостью и тухлым зловонием, проклинал день, когда стал частью событий, которые не мог обратить вспять.

- Прости, - неясно зачем извиняется Нильс, слыша, как уродливо дрожит его голос, ещё раз давит кулаками на глаза, пытаясь задушить этот слабый порыв ещё в зародыше, не позволить ему стать полноправной истерикой, от которой неизбежно будет только хуже.

Даже если бы у Нила была возможность всё переиграть, то он бы всё равно не стал ничего менять, особенно теперь, когда холодным потом по спине пробежала новость, что на его месте мог оказаться Кэмерон. Безусловно, его брат сильнее, лучше, красивее (или это только младший его таким считал), но сознание его и без посторонней помощи разваливалось на куски, собрать которые обратно воедино пока что никому не удалось. Маг даже радуется, что принял этот удар на себя, сам о том не догадываясь защитил важного для него человека, уберёг. Уголки губ невольно дёргаются в улыбке.

Развеет ли это твою скуку, странная девочка? Интересно ли тебе?

Беспокоился кто-то о тебе настолько, что был готов пожертвовать собой?

Хочется спросить, правда хочется, но Нильс едва ли находит в себе силы оттолкнуться руками от матраса и встать на ноги, делая почётный круг по крошечному пятачку способного пространства его клетки, а затем ещё один, пока наконец не останавливается у холодной стены и не поворачивается к ней лицом, прижимаясь лбом к бетону. Он пахнет пылью, холодит кожу, но дарит немного спокойствия шумящей голове.

- Как это вообще происходит? – спрашивает тихо, даже немного задушено, не оборачиваясь, - Вы просто решаете кого-то похитить, а дальше? Кто выбирает человека? По какому критерию? – и, пожалуй, самый важный вопрос, который не даёт покоя: - И почему я до сих пор жив?

Очевидно, что до его появления в этих стенах они были никем не обжиты, запах вина и ещё какого-то пойла в подвале слишком долго перебивался зловоньем застоявшейся крови, секса, пота и грязных простыней. Что не очевидно – почему она здесь, эта болтливая заноза? Скука? Или теплящееся где-то внутри желание помочь?

Ещё несколько вдохов, и лишь после них Нильс оборачивается полукругом и медленно сползает на пол вдоль стены, вытягивая ноги прямо перед собой. Подушка отросших кучерявых волос смягчает несильный удар затылком, когда он откидывается лопатками назад, а взгляд буквально требует ответов. Не то чтобы юный маг верил, что они что-то изменят в его жизни, но задушить любопытство просто необходимо.

+1


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Птички все на веточке


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC