РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » огонь, вода и старые крылья


огонь, вода и старые крылья

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/mIVHy3o.gif https://i.imgur.com/lSRYAKT.gif

Nina Wight |  Roland Flammae
Начало осени, Аркхем, все по пути, все по пути...


Роланд среди своих считается этаким сторожилом, тем, кто даст правильный совет, как правильно воспитать молодняк, как правильно донести, как научить жить на две личины и, что самое главное, выжить. А о том, что за прошлое у их старого предка - мало кто знает. Ну, кроме Нины, конечно, которая приехала сюда по зову отца и сама не зная, чего ожидать. Роланд тоже не знает. Этой проблеме не одна сотня лет и черт ее поймет, как решать все это.

+1

2

У нее было настолько мало идей о том, как может начаться и как может закончиться эта встреча, что, наверное, лучше сказать, что у нее вовсе не было идей. С тех пор как Николай буквально силой всучил ей адрес отца, прошло уже больше полугода. Сначала Нина думала, что в этой встрече нет никакой необходимости. Потом, что это не просто необходимость, а вопрос жизни и смерти. Потом, что вообще не понимает, что делает и зачем.
Впрочем, под этим лозунгом она жила уже долгие годы. С того момента, как умер Акихиро смысла в действительности было не просто мало – он отсутствовал.
Аркхем встретил ее аккуратными улицами и ухоженными парками с уже начавшей облетать листвой, уборкой которой занималась специальная техника. Нину до сих пор временами приводило в недоумение, что теперь у людей для каждого, даже самого простого действа есть своя специальная техника. Акихиро говорил, что древняя магия не покидает мир, лишь перерождается в нечто иное, но глядя на то, как изменило облик планеты двадцатое столетие, Нина не могла с ним согласиться. Что-то ушло безвозвратно. Но понял ли это хоть кто-нибудь?
Дом отца, такой неожиданно маленький, заставил ее остановиться на другой стороне дороги и смотреть на него долго-долго. Осознание того, что в этом хрупком невысоком строении, и живет сейчас тот, кто в детстве казался Нине почти богом, стучалось в виски, но не находило отклика. Как может тот, кто помнит начало этой эры просто… жить здесь? Не делать ничего, не менять, даже не погрузиться в сон, устав от суеты мира, а просто… жить? Это не укладывалось в голове Нины, и когда она все же ступила на дорожку, ведущую к дому, переступив через брошенную на нее газету, то все еще пребывала в недоумении. Главным образом от того, что же, в этом случае, здесь делает она сама?
Она подняла руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но опустила ее. Снова подняла. Снова опустила. Наконец, взялась за руку двери, повернула ее, толкнула. Та поддалась. Николай был прав. Дверь Логос запирать то ли забывал, то ли не считал необходимым.
Впрочем, уже не Логос. Роланд Флэмей. Странное имя. Неподходящее.
Нина вошла в прихожую. Взгляд ее скользнул по вешалке, на которой висела какая-то одежда. Где-то в глубине дома разговаривали, но то ли радио, то ли телевизор.
- Папа? – позвала она негромко. Ей было немного страшно. Или не немного. Настолько, что хотелось развернуться и уйти.

+1

3

Так называемое бабье лето в Аркхеме ознаменовалось довольно жаркими днями и контрастно холодными ночами, заставляя листья на деревьях потихоньку желтеть и опадать, высокая влажность и близость к морю лишь только подбавляло, вбрасывало свое, пробуждая Аркхем, готовя к очередной смене сезонов. Закончилось лето и, как такое бывает, новый учебный год принес очередной поток молодых напуганных первогодок, уставших последних курсов и их промежуточную эволюцию, от которой, обычно, и было больше всего проблем. Роланд уже давно научился каждый такой год забывать, точно так же, как и встреченные лица. Что ему эти люди через сто лет, а через двести? Лишь только туман и морок, так легко испаряющийся, стоит только солнцу посильнее пригреть. Вся его жизнь, все его существование, было чуть поодаль от мира человеческого, позволяя ему в очередной раз с головой окунаться во что-то и любые события смотреть лишь мельком. Сейчас, конечно, с этим достаточно просто - телевидение, интернет, сигналы, преодолевающие сотни километров всего за несколько секунд - ни капли магии, лишь только человеческий разум и сотня-другая лет, вот и все, что понадобилось людям. В этом плане, он снимал перед ними шляпу, образно говоря, их смертность и скоротечность жизни заставляла их искать новые пути развития, они словно не желали быть тупиковой ветвью чего бы то ни было и, всем остальным сущностям, населяющим этот мир, приходилось мимикрировать под них, дабы не оставаться на краю этого мира. Роланд понимал и это тоже, пытался втолковать это своим детям - внукам - правнукам; залог их выживания умение четко знать, когда что нужно, а когда и нельзя. Он и сам себя успокаивал этим, когда сталкивался с чем-то новым, непонятным первоначально. Его разум - не разум человека, он не может усохнуть или его химические процессы измениться с возрастом, потому что его тело, настоящее тело, кости, мясо и броня из чешуи, не были подвержены таким же правилам старения и угасания.
И все же, к каким-то изменениям даже он не был готов, со всей своей уверенностью, что новое и иноваторское сможет уберечь этот мир от очередных глупых ошибок и что потакать регрессу удел лишь слабых. Он старый дракон, живший во времена, когда на Голгофу был водружен крест с распятым на нем богом рода человеческого; он видел, как зажигались костры и Заратуштра говорил свои речи и возжигал пламя несуществующим богам. Он видел, как рушились одни устои и на их месте, на тех же самых развалинах, воздвигались новые. Год за годом - столетия, а потом и десятилетия; он был сильнее, чем многие могли даже подумать, но даже тот, кто пережил тысячи лет, несколько охот, человеческую жестокость и кто в свое время был самым страшным кошмаром для колдунов, мог опасаться и волноваться.
Очередное движение рукой и стакан, стоящий на столе, опрокидывается, с тихим звоном, заливая черную столешницу соком - сплошная химия и вкусовые добавки, но они уже так приелись, что вкус настоящего сока, горьковатого и вяжущего, уже кажется не таким уж и притягательным. Роланд ругается себе под нос, промакивая тряпкой и ругая самого себя где-то на периферии сознания пытаясь прогнать волнение, но тут же капитулирую собственным страхам и волнениям.
Он не видел Нину... долго. С тех самых пор, как она ушла, а он не остановил, потому что не имел право. Само их понятие, осознание и великое благо, то же что и проклятье - они в понятие семьи не такие же, как люди, не являются ими и правила у них другие, не цепляющиеся за родство; хотя, по идее, надо было бы. Возможной в этой холодности и кроется секрет, от чего род их настолько малочисленнен и медленно угасает. Раньше это не волновало, сейчас же делает больно, точно так же, как и осознание того, что он недостаточно любил своих детей, не показывал им этого, как того следует, как положено это делать. И сейчас тот, о ком в свое время складывали легенды, как о ужасном змее, боится простой формальности и от нее в волнении дрожат пальцы.
Зараза.
Он слышит голос, чужой голос, неизвестный, но все же осознает, что это она, отбрасывая тряпку и выпрямляясь, разводя плечи. Непреодолимо странно ощущать кого-то столь близкого так далеко от себя, словно окатили ледяной водой, но он так же вспомнил и еще кое что, а именно то, что не стоит бояться неизбежного, стоит с ним только лишь сражаться. Возможно, он выглядит вполне так уверено; возможно, он выглядит точно так же, как и сотни лет назад, кто знает, стоя в прихожей дома, который ему выдал университет в качестве одного из презентов во время переезда много лет назад. Недалеко от мискатоникского университета, в шаговой доступности, чтобы не обременять еще и парковочным местом, а так же давать студентам возможность стучаться к нему в дверь после полуночи с просьбой выставить аттестационные баллы и прочие вещи, от которых хотелось плюнуть в них огнем за такое своевременное появление и сейчас, в данный момент, абсолютно неважные.
- Нина... - он вновь видел ее, после сотен лет, такой, какой запечатлел в последний раз, где-то среди улочек страны, которой более не существовало. Роланд поджал губы, чуть качнув головой. Он ожидал... он ничего не ожидал. - Ты... рано. - Он взглянул на часы, словно пытаясь понять, действительно ли рано или он напутал со временем. - Николай сказал, ты приедешь только ближе к вечеру. Ну да ладно, давай помогу с вещами.
Неловкость, то, что он давно перестал ощущать, как ему казалось. С возрастом всякая неловкость испаряется, а уж если ты точно знаешь, что переживешь этих людей и их проблемы, так и вообще перестаешь толком волноваться. Но, все же, он здесь, опасается сделать шаг вперед, потому что даже не знает, что и предпринять.
- Твои глаза - они изменились. - Постарели, перемололи все, что она видела, коснулись магии и чего-то еще, что он разобрать был не в силах, их брат всегда был глух к магии, но все же. Он сделал шаг в сторону, проводя рукой. - Mahi jiffm, как говорили наши предки.
Он осекся, так говорил его отец, когда они прощались, на языке, что уже давно умер, как и все, кто когда-то на нем говорили, только Роланд остался, со своей памятью о далеком, включая и свои ошибки...

+1

4

Шаги из глубины дома показались ей неожиданно громкими. Нина вздрогнула, ее сердце глухо бухнуло о ребра, в животе сам собой образовался холодный склизкий ком. Словно бы она все еще была маленькой девочкой, которая в очередной раз вызывала недовольство могущественного отца, который имел власть над ее судьбой более, чем любые боги, в существование которых она перестала верить уже так давно. На несколько ударов сердца дом, в который она только что вошла, исчез, сменившись другим. Тяжеловесная постройка из деревянного бруса, низкие лавки с брошенными на них шкурами, жаркий огонь в очаге – дом ее детства, который, как ей казалось, почти стерся из ее памяти. Оказалось, совсем нет. Достаточно лишь шагов за стеной, чтобы образы, которые поблекли со временем вспыхнули яркими красками.
«Как закат, - вдруг подумала она. – Так умирает солнце»
Почему то эта мысль ее напугала. Но все равно не так, как собственное имя из уст мужчины, который вышел к ней навстречу. Он сказал что-то еще, но она услышал только это «Нина», произнесенное незнакомым голосом с незнакомыми интонациями. До чего странно – ее цепкая память легко позволяла извлечь из своих недр это лицо, но оно все равно казалось ей чужим. Слишком… молодое. Да и вообще какое-то другое.
- Да, - сказала она невпопад. Логос сказал что-то о ее глазах. Нина покачала головой. – Да, твои тоже.
Это были совсем другие глаза. Из них начисто исчез отблеск грозы. Взгляд, которого Нина боялась все свое детство просто… исчез. Она не знала, что должна по поводу этого чувствовать. Поэтому просто спустила с плеча перекинутую через него лямку небольшого рюкзака и поставила свой нехитрый багаж на пол. Еще раз огляделась.
- У тебя уютно, - сказала Нина, делая шаг из прихожей. Это было правдой, но она совсем этого не ожидала. «Логос» и «уют» почему-то не сочетались рядом в ее сознании. Это было словно бы два совершенно противоположных друг другу слова. Она вошла к гостиную – просто, но аккуратно обставленную. Диван. Телевизор. Надо же, подумалось ей, он смотрит телевизор. Похоже, отец преуспел в понимании нового мира. В отличии от нее.

0


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » огонь, вода и старые крылья


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC