РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » I really don't like you


I really don't like you

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/lxynE8V.png

Letha Moore, Rick Elgort
12 ноября 2018, вечер, особняк Фонтейнов


Ты мне не нравишься.

+3

2

Ты сама ко мне придешь.

Очередной необъятный особняк в ее жизни, бездушные многометровые потолки, высокие белоснежные колоны,  иссиня-черные мраморные поверхности с тонкими узорами, расползаются по владениям некроманта сплоченной сосудистой системой, Лете не укрыться от его присутствия даже в собственной комнате. Она находится слишком близко к его спальне, так, что каждый раз знает, когда Элайджа ее покидает, прислушивается к еле ощутимым, кошачьим шагам, замирает, когда он проходит мимо ее двери, не прочинят ее, проверить чем она занимается, а равнодушно проходит мимо. Все, как она просила и чего добивалась. Вырваться из тисков семейных уз казалось такой идеалистичной идеей. Она считала себя бунтаркой. 

Чего она не просит, так это тугого кома необъяснимых ощущений, раздражающей слабости и беспочвенной ревности. За те несколько дней в ее новом доме иногда (часто, слишком часто) она слышит еще одну пару размеренных шагов, более тяжелых и увесистых, увлеченный низкий голос, и короткие ответы колдуна. Совсем скоро Лета узнает в постоянном госте спальни некроманта его белобрысого телохранителя, неизменного спутника и трехмерную тень Элайджи Фонтейна. Мур быстро находит его в инстаграмме, доля славы работодателя достается и ему, неудивительно - девочки клюют на усердно прокачанные внутренние косые мышцы пресса, милую впадинку при широкой усмешке на слащавом лице и его мрачного высокомерного спутника.

Подобного восторга Лета не испытывает, убирает случайные лайки из отфильтрованных фотографий и раздраженно швыряет телефон на свою аккуратно застеленную новеньким комплектом белья кровать. Она все еще в процессе переезда, а каждый раз узнавая что-то новое, хочется переехать не к Элайдже, а в другую страну, прочь от своих решений, но сомневается, что сможет создать портал такой мощи.

Лете хочется себя ударить, стряхнуть зарождающееся чувство, удушить на корню рой мерзких порхающих бабочек, и томную слабость в районе живота при каждом взгляде на мрачного мага; может это и не бабочки вовсе, а кровожадные личинки, лишающие ее рассудка и выедающие здравый смысл из каждого действия. Она не так уж отличается от фанатеющих, орущих девочек, оставляющих комментарии на каждой публикации звездного дуэта. Лета находит фанатские страницы посвященные этим двоим, и добивая себя окончательно, пролистывает каждую до конца.

А еще Лету терзает изнутри интерес, отвратительное любопытство, оно-то когда-нибудь ее и погубит. Насколько они близки. Почему Дик не живет в доме для прислуги. Какого черта он смотрит на работодателя со щенячьим выражением лица, вероятно еще и на досуге молится на его освященную икону, что висит на стене перед кроватью в позолоченной тяжелой раме.
Вероятно, у Леты будет много мучительных лет впереди, дабы узнать страшную тайну.

Ведьма проверяет выдающихся размеров гардеробную, проводит ладонью по будуарному столику, со своими ярко-красными помадами, небрежно разложенными книгами, расставляет по многочисленным полочкам в собственной ванной комнате миллион различных тюбиков, а ее спальня уже успевает пропитаться сладким запахом шоколада, корицы, пряной вишни и сандала. Ее любимые.

Основные составляющие жизни Леты сменили свой адрес, все, что делает ее той, кем она есть, находится во владениях некроманта. Подобная мысль отчего-то чрезмерно беспокоит.

Лета беззвучно открывает дверь в коридор, осталось лишь сообщить Элайдже, что с переездом покончено и лишний раз напомнить ему (и себе) о его части обещаний. Именно за этим она направляется в его спальню, предварительно накрасив губы алой помадой, именно за дежурным, обычным вопросом приближается к огромной двери, нервно щелкает костяшками и пытается придать себе равнодушный, небрежный вид. Долго не мешкает, потому что любит врываться в неприятности на большой скорости.

- Я... - начинает она и осекается, краска приливает к щекам, но не от стыда, нерешительности или неловкости, а от праведного гнева. На просторной заправленной кровати Фонтейна распростерся его лучший друг, охранник и душка, Дик, в вальяжной, совершенно непринужденной позе листая толстую книгу, пока на ночном столике покоится чашка еще неостывшего кофе.
Лета опирается на дверной косяк, скрещивает руки, хочется сделать что-нибудь очень недоброе, но пока она только ищет глазами нечто, что можно со скрежетом опрокинуть.

- Опять комнаты попутал? - акцентирует на слове «опять», намекая о своей осведомленности о его частых визитах, - а я сама себе вещи раскладывала, если бы знала, что прислуга неподалеку, обязательно бы обратилась за помощью.

Отредактировано Letha Moore (15-02-2019 01:01:21)

+2

3

Смириться с далекой мыслью свадьбы было проще, чем с наличием этой самой жены в доме. Ричард улыбался ей при знакомстве, даже помог отнести какую-то часть багажа, но после этого старался не появляться в поле зрения и самому ее не видеть. Слишком тяжело унять в себе скребущееся чувство ревности.

Лета красива, молода, она во всем идеально подходит Элаю, и даже это он готов был признать, но заставить себя хотя бы нейтрально относиться к девушке Рик не мог. Но как и обещал самому себе старался вести себя спокойно, чтобы не вызывать осуждающий взгляд мага. Оборотень не задавал вопросов, не говорил с ним о ней вообще ни под каким предлогом, потому что очень ценил те моменты, когда они были вдвоем в комнате, когда пальцы мага снова перебирали светлые волосы, пока Рик листал очередную книгу и он тихо о чем-то переговаривались. Все это было частью их жизней вот уже почти пять лет, и ломать то, к чему привык, Ричард не собирался и другим не позволит.

Сегодня у Элгорта был свободный вечер. Элай ушел. Рик никогда не спрашивал ни о чем, просто шел следом, если его присутствие требовалось, но, видимо, его присутствие не требовалось, поэтому медведь устало коротал вечер за книгой. Рик много читал, он слишком многое пропустил, слишком многое приходилось наверстывать с нуля, но что-то удавалось вспомнить. К примеру, он мог говорить на французском, хотя не помнил даже алфавита, но иногда, забывшись выдает фразы или перевод, если где-то слышит французскую речь.

В библиотеке слишком людно. Там вечно торчит кто-то из детей, или все сразу, в своей комнате Рику слишком неуютно, поэтому он без зазрений совести умостился на кровати своего босса, зная что тот совсем не будет против. не в первый раз уже. А книга давалась с трудом, потому что была совершенно неинтересной и скучной, повествование ломалось, подводя то к одному варианту концовки, то резко сворачивая к другому. У Ричарда было как минимум четыре варианта, но он не заглядывал в конце, чтобы проверить их, терпеливо переворачивал страницы, когда дверь открылась.

Стерев с лица улыбку, оборотень разочарованно выдохнул. Лета. Ее-то за каким чертом сюда принесло. Впрочем, Рик знать не хотел, снова уткнувшись в книгу и делая вид, что не замечает ее. Лишь ухмыляется в ответ на ее вопрос.

— Таскать твои вещи не моя работа, — то, что он однажды помог по доброте своей душевной не значило, что он теперь всегда будет этим заниматься. — Я не дворецкий. Делает вид, что рассматривает иллюстрацию в книге, но краем глаза следит за девушкой. От нее пахнет корицей, шоколадом и вишней. Странное сочетание и сильно бьет в нос, отчего оборотень морщится и уже жалеет, что природа наградила его столь хорошим обонянием и прочими обостренными у оборотней органами чувств.

— Если искала свою комнату, то по коридору прямо и вторая дверь налево. Элгорт знал этот дом наизусть. Он провел не одну бессонную ночь изучая коридоры и этажи особняка. За те полгода, что они живут здесь, или даже больше, Рик заучил расположение всех комнат и никогда не ошибался, случайно заглядывая к сестре или детям. К дочери он ходил намеренно, они много говорили, он учил ее всему что знал. Но в остальном его маршрут на верхнем этаже строился из его комнаты в комнату мага, и обратно.

Лета раздражала своим высокомерием. Избалованная девчонка, привыкшая к жизни с прислугой и большим особнякам, которая думает, что выскочив замуж резко станет свободной. Рик много книг прочел про таких девиц. Одно время у него было увлечение романами, но сейчас он перешел на детективы, фантастику и автобиографии.

— Элай вернется не скоро, так что можешь дальше идти по своим делам. Элгорт нарочно не слезал с кровати. Отчасти он не понимал зачем, а отчасти хотел разозлить. Детская глупость, за которую потом ему будет стыдно, но сейчас в его голове преобладал не медведь и не взрослый мужчина, а подросток, которому надавили на все болевые точки разом. Поэтому он ощерился и обороняется как умеет. Устроиться поудобнее, подсунуть под спину еще одну подушку и продолжить деловито листать иллюстрации в книге, делая вид, что они ему интересны, как и само произведение.

+2

4

Должно быть в глазах Дика она выглядит капризным, мнительным ребенком с раздутым самомнением, и это хорошо, потому что именно так себя Лета и чувствует. Недовольно цокает языком и закатывает глаза, когда вальяжно вваливается в залитую искусственным светом люстры спальню своего будущего мужа. Современные технологии сочетаются здесь с мрачным, таинственным антуражем , по одному виду переплетов шершавых, старинных книг, запаху восковых свечей и темных оттенков, преобладающих в каждой маленькой детали, она смогла бы понять, что находится в комнате Элайджи, подтверждая свои догадки пряным, сладковатым ароматом его духов.

- Нет, я как раз в правильной комнате.

Лета отвечает с насмешливой улыбкой, бросает на Дика полный холодного призрения взгляд. Он ей не нравится. Не нравится, как хорошо он себя чувствует в широкой кровати Элайджи, как по-хозяйски указывает на то, что ей следует свалить в свою коробку из четырех бездушных стен, как расслаблено, совершенно непринужденно заявляет о праве находиться в чужой постели своей истомной, размякшей позой. Желание столкнуть его на плотную ткань ковра возле кровати почти материально, для осуществления потребуется лишь легкий взмах руки, короткое злобное заклинание, произнесенное в мыслях ее раздраженным, негодующим голосом.

Конечно же, ничего из перечисленного она не делает. Пока. Блуждает по комнате, заполненной фантомным присутствием некроманта, воздух заряженный призрением и злобой; Лета наслаждается, что способна раздражать Дика в такой же степени, как он раздражает ее. Одним только фактом присутствия, кичливым взглядом исподлобья, своими притязаниями на внимание Элайджи. Возможно она никогда не покажет магу, что нуждается в нем так, как это демонстрирует Дик, будет оставаться на своей территории в гордом одиночестве, снедаемая мерзким желанием еще хотя бы раз к нему прикоснуться, с ужасом признается себе, что скучает за ощущением его губ на своих губах, горячему дыханию на бледной шее, рукам, вырисовывающим горячие линии на ее спине. Лета заявила Элайдже, что не будет усложнять их договоренность бессмысленными желаниями, тем более закреплять фиктивный брак консуммацией, словно они до сих пор живут в средневековье.

Дику достанется все. Каждый поцелуй, каждое касание, в его распоряжении даже кровать Элайджи, тогда как она, должна убить в себе любую мысль о возможности оказаться в этой же кровати. Лета полностью оправдывает каждую испепеляющую эмоцию по отношению к телохранителю Элайджи, его вероятному любовнику, потому что он словно еще одно напоминание о том, насколько бестолковыми и несвоевременными оказались ее чувства. Единственная приятность заключается в возможности изрядно его побесить.

- Могу подождать здесь с тобой. Отличная возможность познакомиться поближе. Можешь рассказать о своих обязанностях, чтобы я знала, с какими просьбами к тебе обращаться. Все, кто работает на Фонтейнов могут находиться в кровати босса в нерабочие часы?

Лета осторожно, но уверенно приближается к Дику, по дороге водит пальцами по поверхностям мебели, крутит в руках старомодный свинцовый канделябр, всматривается в фотографии в рамках, пока наконец-то не оказывается у массивного изголовья кровати, подбирает верхнюю книгу на ночном столике, перелистывает страницы в мнимой заинтересованности, ощущает на себе раздраженный взгляд, затем оборачивается лицом к Дику и усаживается на край постели, примятой под его весом.

- Когда мы с Элайджей поженимся, тоже будешь наведываться к нам для посиделок? Нам оставлять тебе дополнительную подушку?

+2

5

«Да что ты говоришь» как бы отвечал взгляд Рика на фразу Леты. Он демонстративно переворачивает еще одну страницу, поправляет подушку, иногда поглядывая на девушку. Она ему не нравится. Не нравится тонкий шрам у нее на ладони, такой же как у Элайджи. В первые несколько дней он боролся с желанием обернуться и откусить Фонтейну кисть, чтобы не видеть этого шрама, который буквально полосовал по самому Рику.

Ничего не изменилось, в этом Элай не соврал. Рик все также имел все права на посещение спальни некроманта, когда захочет, имел полный доступ к телу, у него остались их разговоры за столом в его голове, когда Фонтейн в очередной раз как-то пошло шутит или копается в самых потаенных желаниях оборотня, заставляя того смущенно опускать глаза в тарелку. Но присутствие в доме посторонней сказывалось на настроении оборотня. Он стал раздражительным, хотя и старался не показывать этого. Снова начались кошмары, снова Рик стал просыпаться на полу, а не на кровати. Эта свадьба выбивала его из колеи, руша все то хрупкое равновесие, что они с таким трудом установили в его голове.

Девица умна, даже слишком. Впрочем, они никогда и не скрывали того, что между ними давно уже не дружба и сугубо рабочие отношения. Рик ничего не просил, Элай ничего не обещал, обоих все устраивало. Оба знали, что как бы медведь не бесился, он никуда не денется, останется при своем хозяине, потому что предан ему как самый верный пес.

— Я не работаю на Фонтейнов, — произносит Рик, стараясь чтобы голос не звучал раздраженно. — Я работаю на Элайджу. И уж точно не на тебя, — хочет добавить, но вовремя останавливается. Он все еще надеется избежать открытого конфликта. Холодная война и взаимное игнорирование друг друга его вполне устраивает, и то, что Лета не ушла, увидев его здесь и не застав Элайджу, только подтверждало его теорию о том, что она будет всячески пытаться его выжить из дома и жизни мага. Но не на того напала.

Он следит за ней глазами, подмечая каждое движение. Интересно, какой будет ее реакция, если прямо сейчас обернуться медведем? Зрелище это то еще, когда все кости ломает, а кожа лопается, будто воздушный шарик, выпуская наружу зверя, что таится в теле человека. Собраться обратно тоже удовольствие не из приятных, но за то, чтобы посмотреть на лицо девушки, когда она узнает, что телохранитель ее суженного не просто их возможная помеха к счастью в личной и семейной жизни, но и оборотень, который может при желании сожрать ее и всю ее семью, он отдал бы многое. Возможно, однажды Рик проделает этот трюк. Но не сегодня. Сейчас он просто наблюдал, намеренно кусая клыком язык, чтобы напомнить себе, что обещал Элаю не психовать.

— Обойдусь, — Ричард захлопывает книгу, положив ее на грудь, и смотрит на Лему очень внимательно, по-звериному склонив голову на бок. — А вот тебе понадобится, диванные не очень удобные, но ты маленькая, поместишься там и без подушки. Что ж, первый раунд она выиграла, ей удалось вывести Рика на разговор. Но знакомиться «поближе» он с ней не собирался, и не хотел. По хорошему, стоило бы сейчас собраться и уйти к себе, чтобы не нагнетать обстановку, но это означало бы признать свое поражение, а Ричард хоть и не был умелым полководцем, да и в принципе был не очень умен, но все же прекрасно понимал, что если начал воевать, то должен биться до конца, и за Элая он будет продолжать этот бой, даже если заведомо проиграет.

Рик так и не подтвердил ее попытки вывести его на откровения, но и не опроверг. Пусть помучается, раздумывая спит ли некромант со своим телохранителем, или они просто настолько близкие друзья, что часто захаживают друг к другу в комнаты по ночам. Одно другому не мешает, конечно, но это не отменяло желания Рика помучить ее еще подольше. Он точно ничего не будет ей рассказывать. А если она умеет влезать в голову, как Элай, то Рик научился ставить блоки, закрывая ментальные двери на тех мыслях и воспоминаниях, которые хотел скрыть.

+2

6

Лета думает о громадном сундуке под своей кроватью, с десятком плетенных кукол с серой, мешковатой ткани, сшитых прочными черными нитками, с коробком ритуальных иголок, думает о наслаждении - недобром, порочном, когда она медленно вдавливает тонкое острие в безвредные точки, но ощутимые резкой вспышкой боли. Она стряхивает с себя озлобленную, желчную мысль, заправляет солнечную прядь за ухо, на лице играет улыбка, легкая, безобидная, опасная. Мур не привыкла лицемерить, растягивать притворно губы, пока скулы не сведет от собственной фальши, и совсем не ждет, что с момента переезда нужно будет пережить несчетное количество пропитанных лукавостью, недосказанностью и злобой, дней и ночей, что придется казаться спокойной, уравновешенной и безоблачной, когда очень хочется сделать что-нибудь подлое и очень бесстыдное.

И направить все это на Дика.

- Друг Элайджи - мой друг, - сладко пропевает Лета, подниматься с края кровати не спешит, буравит Элгорта взглядом, своей молчаливостью он ей не помогает, спокойной, устойчивой выдержкой не дает возможности ухватиться за видимое раздражение, не позволяет испортить себе настроение. Она бесит его также, как и он ее. Должна бесить. Ведьма чувствует его негодование каждый раз, когда он на нее смотрит, холодные, настойчивые мурашки на затылке, не дающие ни единого повода для расслабления.

Лета подается вперед, задевает ткань легкого свитера, неожиданно близко к Дику, так что он может ощутить приторный запах ее геля для душа и уловить спокойный, размеренный ритм дыхания, запомнить россыпь веснушек на бледном лице и выпирающих ключицах; после нескольких секунд очевидной неловкости она отбирает книгу с рук телохранителя, опять выпрямляется в неудобной позе, смотрит на название романа, улыбается, отшвыривает чтиво обратно на кровать, мол, ничего интересного ты не читаешь, Дик.

- Какой ты активный и интересный собеседник, - говорит ровным тоном, Мур не любит, когда с подобными интонациями обращаются к ней - тускло, равнодушно, безразлично, - что, не хочешь дружить?

Глаза опускаются на собственные руки, находят что-то неизъяснимо интересное в тонких, совсем неизящных, костлявых пальцах, даже на них виднеются крохотные рыжие пятна, будто она целиком состоит из веснушек. Лете хочется заворошить твердую, каменную скалу, коей является устойчивость Дика, вызвать самую малость человеческих, ярких эмоций. Не мог же Элайджа Фонтейн, спонсор гадких, неприличных сплетен о своей развратной сущности, проникнуться совсем уж бревном.

- Если ты настолько близок со своим боссом, то он наверняка рассказал тебе о том, что этот брак фальшивка, - ведьма поднимает взгляд обратно на Дика, пытается понять степень его заинтересованности, он как орех, который хочется побыстрее расколоть и проглотить целиком, стоит ему немного поддаться, - я не посягаю на место в постели твоего любимого блогера, можешь выдохнуть и не смотреть на меня так кисло. Но ты же понимаешь, что мне и Элайдже придется иногда держаться за ручки, поцеловаться на свадьбе в конце концов. Помнишь, такой прекрасный момент во время бракосочетания, когда влюбленные дают друг другу обеты о верности и вечной любви, а затем закрепляют клятвы поцелуем под всеобщие вздохи? Будет очень красиво. Можешь заснять для истории и опубликовать в Инстаграме. Только представь этот огромный фидбэк и слезы маленьких девочек.

+2

7

Наглость девицы просто зашкаливает. Она еще не жена даже, а уже ведет себя как хозяйка положения и дома. Хотелось бы напомнить ей, что здесь уже есть хозяйка и это Маргарет, а они оба тут гости, которых Фонтейны любезно пустили к себе, выделив каждому по комнате. Рик ценил то, что ему дали, то, что давал ему Элайджа на протяжении пяти лет их дружбы. На большее он и не рассчитывал, получив даже отдельную комнату в их доме, а не коврик и будку во дворе. Знал, что Элай никогда так с ним не поступит.

А должен хотеть? Впервые за вечер Рик действительно удивляется. Он может вообще не говорить с ней даже если захочет. Но, так сказать, с барского плеча уделяет девушке свое драгоценное внимание. Если бы не обещание данное Элаю, Рик отвечал бы на все ее вопросы тихим рыком, обнажая каждый раз клыки, показывая ей всю свою звериную сущность во всей красе. Но Элгорт молчал, держался холодно, но максимально равнодушно.

Оборотень молча дотягивается до книги, поправляя помявшиеся страницы и откладывает ее на тумбочку. Нельзя так обращаться с чужими вещами. В этом доме своего у него было разве что рюкзак поношенных шмоток, а все остальное принадлежало магу, и Ричард не позволял себе никогда отнестись с пренебрежением к его вещам, даже если это была простая газета.

Он не искал близости с ней, даже в одной комнате находиться не хотел, но был вынужден мириться с ее присутствием, и сейчас только сморщил нос от резких приторных запахов. Ее он чуял еще когда она стояла в противоположном конце, и чем ближе Лета подходила, тем ярче ударял аромат по чувствительному обонянию оборотня, и Рик невольно отодвинулся, чтобы хоть немного вздохнуть свежего воздуха.

Лета его провоцирует. Рику это не нравится, он не любит, когда его намеренно выводят из себя, будто проверяют крепость его терпения. Малышке Мур повезло, что за двенадцать лет рабства Элгорт научился терпеть то, что ей даже не снилось в самых жутких снах. А уж колкости какой-то соплячки он способен пропускать мимо ушей без ущерба для собственной нервной системы. Но она его раздражала все сильнее с каждой минутой, что проводила рядом. Да, ничего не изменится, между ним и Элаем точно, и Рик это знал, получил этому весьма красноречивое подтверждение в день своего возвращения, и был наказан за этот побег. С того дня прошел месяц, но легче Ричарду не стало. Особенно после появления в доме этой рыжей выскочки, усыпанной веснушками. Угловатая, едва сформировавшаяся. Кажется, она была не старше его дочери, и это тоже выбивало из колеи.

А может, — тихо начал Рик, медленно поворачивая голову к ней, — мне снять видео как я буду с ним с постели в вашу первую брачную ночь? Хватает ее за локоть и тянет на себя, сжимает шрамированной ладонью второй руки маленькое худое лицо, притягивая к себе максимально близко. Боже, да он ее одной рукой переломить может сейчас. — Не смей провоцировать меня, — рычит медведь, обнажая клыки. Как удачно, что они всегда при нем и для пущей достоверности пришлось лишь немного позволить им стать больше. — Ты мне не друг.

Страх и ужас в глазах девушки стоили того. Рик мягкий и добрый, но ровно до того момента, как его выводят из себя. Он хищник, и каким бы милым с виду не казался призрачный мишка с мягкой желтоватой шерстью, он убьет не задумываясь того, кто как-то угрожает ему или его родным. Сейчас Лета это раздражитель, и только обещание данное магу и собственные принципы не дают Рику опустить руку чуть ниже, сжать пальцами шею и одним резким движением переломить тонкую шею.

Улыбается, снова демонстрируя клыки, и разжимает пальцы, чуть отталкивая ее от себя. Доверие медведя нужно заслужить. Ричард не претендовал на того, чье доверие кто-то захочет заслуживать, но его приятно удивило, когда Элайджа достаточно долго просто говорил с медведем, который ему даже не отвечал. Не прогнал, не поджег и не посадил на цепь, а просто позволил идти следом за собой. Рик доверился и не пожалел. Лета же вряд ли вообще была в курсе, что в доме Фонтейнов живут два оборотня, и один из них Рик, которого она так неосмотрительно сейчас пыталась выбить из равновесия. — Еще вопросы? — Элгорт снова откидывается на подушки, будто ничего сейчас и не было, отпивает уже остывший кофе из кружки, морщась от противного вкуса и возвращает ее на место, стараясь не казаться слишком довольным своей выходкой.

+1

8

Сложно уловить момент в игре, когда нужно остановиться. Лета не умеет останавливаться вообще, черта очень неудобная и раздражающая, говорящая о отсутствии воздержания и чувства самосохранения. Что поделать, ей нравится донимать людей, вплоть до настоящего момента задирания всегда казались ей веселой игрой. Больше бездумно ребяческой, чем проявлением взрослости, объясняемое тем, что сознание Леты застряло где-то между шестнадцатью годами и упорно не хотело взрослеть.

Хватка Рика крепкая, внушительная, сомкнутая на челюсти ладонь резко выбивает воздух из легких, она не успевает проконтролировать свою реакцию, освобождая недопустимые эмоции. Искреннее удивление, пробирающий мелкой дрожью испуг, учащающий сердечный ритм праведный страх. Что он такое? Красивые черты уродуют острые, ужасающие клыки, на себе она ощущает рубцовый отпечаток его руки. Прикосновение ей не нравится, колкие комментарии оседают в душе злопамятной обидой, она беспомощно ждет, когда Дик отпустит ее из тисков, и возможно, даже сдержится, чтобы не изогнуть ее маленькую челюсть с непослушным ртом. На миг Лета даже забывает о том, что и сама вовсе не беспомощна. В этот раз Элгорт хочет ее лишь напугать, предупредить о том, что опасен, а терпение его вовсе не безгранично. Прискорбно, наверное, что она быстро забывает о подобных инцидентах, полагаясь на собственные умения и удачу, а еще Дик автоматически попадает в ее список мудаков, с которыми ничего, кроме перепалок и взаимных унижений не получится.

Лета не сдерживает вздох облегчения, когда Дик наконец-то ее отпускает, возвращается как ни в чем не бывало к своей скучной рутине, удобно распластавшись на кровати ее будущего мужа. Несколько мгновений Лета смотрит на него поражено, с нескрываем интересом вперемешку с ужасом. Поднимается с кровати, на случай, если клыкастый телохранитель передумает быть хорошим мальчиком и таки перекусит ей трахею. Больше Лета не улыбается.

На место страха приходит возмущение, оно упрямо и разгневано стучит в висках, приливает кровь к веснушчатым щекам; испытывать унижение ей не нравится, к сильному противнику она не была готова, и очень хочется взять реванш. Вдруг, идея проткнуть тряпичную куклу Дика иголкой перестает казаться желчной и неправильной. Лета может сколько угодно противостоять своей семье и заявлять "я не такая", но она избалована, изнежена древней, могущественной магией и убеждениями в своей особенности. Это отражается в ее самых худших чертах и в подобные моменты, ведьма припоминает себе о том, кто она на самом деле и чего от нее никогда не отнять.

- И вправду. Не друзья. Друзья так друг с другом не поступают.

Ведьма медленно шагает вдоль комнаты, кулаки сжаты по швам, волосы прилипают к лицу, к тому месту, в которое Дик с силой впился ладонью, рыжими, взлохмаченными прядями. Забавно, как часто она злится в своем новом доме, когда смена обстановки и перемена в жизни должны были принести только свободу. Легкость. Она сдерживается, чтобы не перевернуть одним взмахом руки всю комнату верх дном и демонстративно захлопнуть за собой дверь. Это бы стерло ухмылку с лица Дика, а ему же так понравилось владеть ситуацией и в очередной раз подтвердить режущий факт, что у него есть доступ к Элайдже, его доверие, его уважение, его любовь и привязанность в конце концов.

Лета вновь оборачивается, сверлит взглядом клыкастого монстра, еще более опасного, потому что на монстра он совсем не похож. Вынимает из кулака и соединяет указательный и средний пальцы, заклинание зловещим шепотом звучит среди собственных мыслей, пока Лета делает плавное, легкое движение пальцами. Каркас дизайнерской, вместительной кровати начинает трещать, а затем шумно проваливается на пол вместе с Диком. Злое удовольствие расцветает в груди. Неважно что он за монстр, она уже начала играть, а значит остановиться уже не может.

- Это война, Дик.

+1

9

Он никогда не был злодеем, не хотел пугать людей, показывать свою звериную сущность. Рик убивал людей, и не отрицает этого, но все они угрожали его жизни или жизни Элайджи. Он не считал это плохим поступком, и не стыдился этого. Но иногда зверь брал верх над человеком, а, как известно, медведей лучше не провоцировать и притвориться мертвым. Лета этого не знала, как и того, что перед ней медведь, которого она почти вывела из себя.

Многие, столкнувшись с Ричардом, видят в нем простецкого парня, канадец, что с него взять. Не верят, что он слышит их разговоры, чувствует отвратительный запах их лицемерия, когда они улыбаются при знакомстве с ним, а за спиной говорят про «шавку Фонтейнов», «неотесанного болвана, которого скоро выбросят за порог» и многое другое. Все это откладывается в подкорке. И он был уверен, что Лета думает точно также. Вряд ли она ожидала, что Ричард настолько тесно связан с семьей, в которую она собралась войти. И само собой, не ждала, что он не просто человек, который превышает свои полномочия.

Канадец по звериному фыркает на ее слова. Он никогда не назовет ее другом. Да, он будет молчать и терпеть ее, он будет на свадьбе, если его вообще позовут туда, а не оставят за дверью, ведь он охрана и должен охранять, и ведь он будет. Но он не обязан с ней дружиться, даже не обязан общаться с ней. Пока что Рику не выставляли никаких условий, маг обещал ему, что ничего не изменится, и он верил ему, хотя чувствовал, что уже меняется. Незримо и пока не ощутимо, но Ричард видел как начинает меняться все вокруг него, и это раздражало.

Магию Элгорт чует за версту, и не только потому что он живет в доме полном магов, но и потому что провел много лет как пленник другого мага. Он ощущает ее кожей, и уже ощерился, чтобы что-то сделать, но не успел, проваливаясь на пол, вместе с матрасом и подушками. Хорошо что кофе не успел взять в руки. — И что? — он научился язвительности у Фонтейнов. — Дальше прикуешь меня к стене и будешь ломать кости? Не выйдет, малышка. Садится на колени, выбираясь из вороха подушек и поломанного каркаса. Она злит его, а зверю внутри хочется вцепиться в глотку и вырвать эти худые руки, оставив ее здесь истекать кровью. Лета опасна, и если бы он не был уверен в решениях Элая, то счел бы ее угрозой, которую нужно устранить. Но сейчас он хотел напугать ее, хотел показать, что даже при всей ее магии, он достойный противник. Не испепелит же она его прямо в комнате своего будущего мужа. От этих двух слов свело челюсть, и Рик снова прикусил язык, надавив слишком сильно. Во рту тот же появился мерзкий металлический привкус крови.

Может быть Рик и тупой медведь, деревенщина, каким его считали в доме Фонтейнов, но он предан хозяину, и не стесняется этого. Он наивен, как ребенок, учится у тех, кто вокруг него, перенимая их повадки, проявляет свой характер, который также далек от идеального.

Меня зовут Ричард, — рычит Элгорт, поднимаясь на ноги. — Война? А ты уверена, что выйдешь победительницей? Что ж она хотела вывести его, ей это удалось. Он не умеет колдовать и его главная способность это медвежья сущность внутри, но биться в этой войне он будет до последнего, пока его бездыханное тело не вынесут за порог, и если эта соплячка хочет быть той, кто убьет медведя, то ей придется сильно постараться.

Переступает через обломки кровати. Забавно, что за столько ночей они с Элаем ее не сломали, а девчонка сделала это легко и одним заклинанием. Он не опасен для нее с такой силой, да он даже для младших Фонтейнов не опасен. Они сожгут его одним движением, если медведь вдруг взбесится, а Рик может. Элайджа знает, и сдерживает его безумие, помогает избавляться от кошмаров, которые до сих пор мучают. — От меня так просто не избавиться, Лета, — впервые за весь разговор он назвал ее по имени. Рик смотрит внимательно, светлые глаза спокойны, челюсть сжата. Зверь готов к атаке. Но вместо этого он берет ее за руку, сжав крепче ладонь вокруг ее пальцев, чтобы на не могла вывернуться. Прикладывает к предплечью, надавливая на кожу, и даже не морщится, когда она лопается под давлением девичьих ногтей, выпуская кровь. Ведет ниже, к запястью, оставляя длинные царапины и пачкая Лету своей же кровью, и только после этого отпускает. Старые шрамы, разорванные надвое медленно, но снова соединяются, царапины начинают затягиваться, пока Рик протягивает руку, демонстрируя этот процесс девушке. Да. показуха, да, ребячество. Но она хотела впечатлить его магией. Ей удалось. Теперь он впечатлит ее своей.

+1

10

Увесистая ладонь вьется вокруг бледных костяшек, вдавливает кожу, оставляет сухой шероховатый отпечаток злости. Лете удается разозлить привлекательного монстра, зажечь ядовитые искры вражды и призрения в помутневшем взгляде, злость меняет оттенок светлых глаз на малахитовый с тонкими серыми прожилками, ведьма вглядывается в них со страхом и каким-то компрометирующим интересом: что он намерен сделать?

Дик вдавливает острые ногти в ровные линии старых шрамов на своем предплечье, темная венозная струя смешивается с алым оттенком облупленного лака, пока поддающаяся натиску плоть рассекается острым ногтевым полумесяцем, проделывает им кровавую дорожку вниз, до самого запястья. Лета задерживает дыхание, наблюдает заворожено и немного отрешенно за тем, как быстро затягивается глубокий порез, потрясенно смотрит на невозмутимое, почти что идиллическое выражение существа перед ней. Он отпускает не сразу, короткого времени достаточно, чтобы пробудить неуместное, терпкое ощущение внизу живота, вызвать колющий ворох мурашек по спине, заставить бледные, редкие волоски по телу подняться в неясной панике. Лета уверена, что собственные ощущения ее подводят, томное чувство не принадлежащее ей, не соответствующее ситуации, не имеющее ни единого здорового объяснения.

Ведьма отдергивает руку, испуганная не так демонстрированием неуязвимости и превосходства в силе, как своей странной реакцией, будто она уже знала, чего ожидать, но в то же время, была совершенно неподготовлена. Собственный румяный шрам на ладони заявляет о себе резким покалыванием, напоминающим болезненную парестезию, вдруг очень хочется убраться прочь. Смятение застревает на веснушчатом лице, оголяет замешательство, с позором стаскивая маску показательной самоуверенности. Нужно быстро собраться, обязательно что-то сказать, что-то язвительное и удручающее, но в мыслях сиреной звенит паника, под ногтями густеет слой бордовой грязи - кровавый след чужого существа. Очень хочется отмыть руки от металлического запаха, ощущения треснувшей под натиском кожи и непроизвольной, посторонней реакцией собственного тела.

Надменный взгляд, вздернутый подбородок, привычная раздражающая улыбка возвращаются слишком поздно. Дик, вероятно, успевает разглядеть палитру недоумения и ужаса, эмоции прорвались сквозь угловатые, тонкие черты, но застыть в парализирующем ступоре - непозволительная слабость.

- Никогда больше ко мне не притрагивайся, - говорит очень тихо, слабый голос предательски дрожит. Лета потирает онемевшие костяшки, пульсирующий шрам на ладони, случайно размазывает теплые капли крови по бледной коже, но не отводит напряженного взгляда от холодной невозмутимости Дика.

Прошлое Фонтейна полно оставляющих кривые шрамы ритуалов, сложных заклинаний с непредсказуемыми побочными эффектами, тоскливой горечью по утраченным возможностям и, как оказалось, занимательной историей приручения подозрительного белесого монстра, по-хозяйски занимающего место в постели некроманта и в его глубинных чувствах, долю которых, она может поклясться, испытала на себе в момент, когда широкая ладонь сжала тонкие, почти что детские пальцы.

Крошечные шаги назад Лета делает будто по инерции, система самосохранения сбоит и реагирует запоздало, в конце концов посылая сигналы о необходимости ретироваться. Лета возводит запятнанную потемневшей кровью руку, делает ею резкий пас, рассекая воздух; мысленно произносит реверсивное заклинание, соединяющее разрушенные части деревянного каркаса кровати. Ей интересно, во что она вляпалась и с каким монстром будет иметь дело, но прямо сейчас желание отмыться от крови под ногтями и масленого чужого чувства тянет ее к выходу.

Чертов Элайджа Фонтейн и его ритуал.

Лета судорожно сглатывает, протягивая руку к двери, словно к поддерживающей в равновесии опоре.

- Мы еще не закончили.

Захлопывает со звуком тяжелую дверь, удовольствия это не доставляет, но как же здесь удержаться от проявления дерущей изнутри злобы.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » I really don't like you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC