РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » падал прошлогодний снег


падал прошлогодний снег

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s3.uploads.ru/E9KPd.png http://sg.uploads.ru/RrP0v.gif http://s7.uploads.ru/2tBzn.gif http://s8.uploads.ru/NVvJe.png

Berthold Ackermann & Elias Moore
15 января 2018, квартира Бертольда Аккермана


и всего мира будет мало

Отредактировано Elias Moore (13-02-2019 23:41:59)

+1

2

Сегодня Бертольд никого не ждал.
На работе был выходной, Илай признаков жизни тоже не подавал - видать, был очень занят. С ним такое случалось периодически-  просто пропадал куда-нибудь на неделю, не приезжал, только звонил и писал, но в разговорах не лицом к лицу Бертольд не был силен, а смски не сильно-то любил, так что сам от такого общения радости получал мало. Ну, кроме того раза, когда кто-т из них уломал второго на секс по телефону. Бертольд уже искренне не помнил, кто кого. Еще они пробовали сексемеситься, но вышло хреново - у Бертольда случился срочный вызов, и теперь любые смски сексуального содержания ассоциировались у него с запахом пригоревшей плоти.
В любом случае. сегодня не светило ни того, ни другого, и Бертольд...был не очень расстроен. Наверно, он бы расстроился сильнее, если бы помнил, почему должен расстроиться тому, что Илай не приедет. Или если бы ждал звонка и поздравлений.
Но он не ждал.
Он перестал отмечать День Рождения примерно на шестидесятом году жизни - просто...устал? Перестал видеть смысл? Он старел слишком медленно для того, чтобы отмечать этот праздник каждый год, а когда этого не делаешь каждый год - постепенно забываешь о нем вообще.
С тура правда позвонил Отис, кратко и даже как-то мило поздравил, наговорил приятнсотей.Добавил, что Вальтрауд присоединяется к поздравлениям. Бертольд сделал вид, что поверил. На долги разговоры у Отиса все равно не было - опаздывал на пару, да Берт и не сильно расстроился. Рассказывать сыну было особо нечего.
Он сходил в спортзал: поплавал в бассейне и побегал на дорожке. Стоя перед зеркалом в раздевалке отметил, что выглядит как-то не очень свежо, что означало - скоро придется идти кормиться. Чтобы отбросить все эти грустные мысли подальше, завалился дома спать - ночь вышла какая-то суматошная, соседи ругались и били посуду, потом приезжала полиция...Бертольд не вмешивался, но выспаться ночью не удалось. Зато днем вот ему никто не мешал.
Вечером посидел с Непорядком на пожарной лестнице, выкурил подряд...Черт, целых полпачки.
С ним бывало такое, когда он много думал, а сегодня был как раз такой день.
Потом все-таки не выдержал - взял телефон и написал Илаю. Ничего ведь страшного не случится, если он просто спросит, все ли у него хорошо? Ничего. Илай сам писать разрешил, так что все должно быть в порядке.
Впрочем, ни на что кроме банального "ты как?" Аккермана все равно не хватило.
Ну не умел он вот так общаться. Столько лет на свете прожил, уже сколько лет телефон имел - а все никак. Не то.
Правда. если подумать, учитывая, что на письма Илая он не отвечал, дело было не в телефоне. Просто н не любил общаться не напрямую, кода не видишь человека, и когда все его слова и мысли -бесконечные нули и единицы. Или закорючки на бумаге. Потому что это уже не человек.
Ну вот, снова потянуло на философию.
Заняться было особо нечем: еды готовить было не надо, а порядок относительный Бертольд и так поддерживал стабильно...Хотя, еси подумать, он давно не мыл плиту. С тех пор. как Илай начал заезжать к немус едой, потребность иногда мыть плиту вообще как-то очень удивила Аккермана, но это было меньшее из зол, которые могли произойти.
С каждый приездом вопрос Илая "ты не голоден?" звучал все более настойчиво и, если честно, Бертольд до жопы устал ему врать. Нет, не голоден. Нет, не буду. Поел на работе. Перехватил по пути домой. Но все не с ним и все не здесь.
Он бы даже уже начал что-то картинно поглощать, но ощущения после были настолько отвратительные, что Бертольд просто не видел в этом смысла - его рвало так, что Илай бы с улицы наверно услышал, не то что из соседней комнаты.
Хорошо все-таки что графы не привыкли ухаживать за другими: будь они в ситуации обратной, Бертольд бы уже на третьем таком отказе зажал бы Илая у стенки и выяснил бы, что вообще происходит.
Звонок в дверь вывел его из состояния задумчивости, в которое он опять успел впасть, пока намывал плиту. Как-то тупо посмотрев на плоды своих стараний, он пошел открывать дверь, забыв даже смыть пену с рук.

+1

3

Дата его рождения была первой датой рождения другого человека, которую он запомнил. О днях рождениях родителей и Сильвии беспокоиться как-то не приходилось, за пару недель до скорого праздника дом начинал становиться ульем, что-то в срочном порядке начинало происходить, и вот зачем тогда Илаю было нужно обременять себя подобным знанием? О дне рождения Бертольда, кажется, не знал почти никто. По крайней мере за все годы их знакомства всего пару раз Муру удавалось застать Аккемарна принимающим поздравления и ещё реже – подарки. Наверное, отчасти поэтому, но в основном потому, что Берт ему был ужасно дорог, Илай прямо-таки считал себя обязанным на каждый день рождения Бертольда что-нибудь ему дарить. За все те годы подарить ему удалось очень многое и вроде бы довольно разное – всё-таки познакомились они ещё в детстве, а с каждым годом Илай всё-таки становился всё старше и старше, а значит всё серьёзнее и серьёзнее становились его подарки. Начав когда-то с красивого игрушечного всадника на белом коне, Мур закончил бутылкой отцовского виски, изготовлением которого тогда намеренно руководил сам.
А потом случились годы тишины и возможность дарить подарки просто исчезла. Конечно, каждый год 15 января Илай садился писать праздничное, особенно письмо, в котором всякий раз поздравлял Бертольда от всей души, да такими словами, будто виделся с ним ещё вчера и непременно сделает это уже завтра. Затем он клал его в красивый конверт, запечатывал и ещё очень долго сидел в тишине с доброй грустью раздумывая о том, что в этом году он бы мог ему подарить. Право, за сто лет фантазия Илая порядком истощала, ещё после восемьдесят шестого дня рождения Бертольда Мур наконец разрешил себе начать повторяться, аргументируя это исключительно тем, что за эти годы та или иная вещь непременно бы уже успела поломаться, а значит стоит заменить её чем-то новым и гораздо более современным.
Если говорить откровенно, то в этот раз не видеться в течение недели им пришлось исключило по вине самого Илая, а не каких-нибудь там сторонних обстоятельств. Ну, во-первых, он хотел максимально сконцентрировать уровень «соскучились» и сделать своё появление в его квартире неожиданным сюрпризом. А во-вторых, Мур совершенно не мог определиться с тем, что хочет ему подарить.
Он не дарил ему подарком добрую сотню лет, а значит этот подарок обязательно должен быть особенным. Что-то такое, что обязательно запомниться, что Бертольду непременно понравится и он будет очень доволен. Первой мыслью Илая стала покупка квартиры. Нет, конечно, он ничего не имел против квартиры Аккермана, бывать здесь ему даже нравится, но она всё же такая маленькая, да и даже не его, а так, съёмная. Почему бы не сделать ему такой полезный подарок? Но от этой идеи ему пришлось довольно быстро отказаться, потому что в такой подарок Бертольд не то чтобы и ногой не ступил, так ещё бы и в прежнюю квартиру впускать бы перестал, а такой вариант Илая совершенно не устраивал. Второй его идеей стал диван. Нет, ну а почему бы и нет? Старый его диван ужасно продавлен, весь в пружинах и ему давно уже пора отправиться на помойку. Но с этой идеей было решено попрощаться, правда не потому, что такой подарок Бертольд тоже не оценит, а потому что дарить диван как-то нездорово. Может быть опять хороший виски? Слишком мелко. Какой-нибудь антиквариат? Слишком бесполезно. Качественную книгу? Слишком дёшево. Новую машину? Слишком пафосно. Породистую собаку? А вдруг она съест Непорядка. Бертольд, чёрт возьми, что же тебе подарить?
Сообщение от него от получает уже на подъезде к дому, а потому решает оставить его без ответа. Не до того сейчас, прости, да и я уже совсем рядом, отвечу при встрече. Аккерман не так часто баловал его смсками, чаще всего писал ему сам Илай, и, наверное, такую инициативу нужно было бы оценить, да вот только правда очень не вовремя.
Позвонив в дверь, он стоит, раскачиваясь на каблуках дорогущих ботинок, с улыбкой во все свои тридцать два и самым приподнятым настроением, на которое вообще способен.
Ждать приходится совсем недолго. Совсем скоро дверь наконец открывается и на пороге появляется какой-то уж слишком потрёпанный Бертольда, да ещё и с пеной на руках.
- Что, неужто думал, что я забуду про твой день рождения? – голос его полон энергии и предвкушения. Илаю просто не терпится подарить ему свой подарок. – Иди мой руки и переодевайся, на улицу пойдём.
Он заходит в квартиру и громко захлопывает за собой дверь. Разуваться даже и не собирается, какой в этом смысл, если им всё равно сейчас нужно будет уходить.

+1

4

Илай подозрительно довольный, словно бы сотворил что-то невероятно хорошее. Во всяком случае, по своему мнению хорошее, а вот Аккерману теперь предстоит проверить, так ли это. Бертольд вообще по жизни был скептичен, а уж общение с Илаем его только укрепило во мнении, что доверять, конечно, хорошо, но лучше проверить. Иногда Илай мог сам потеряться в своих благородных намерениях и сотворить что-то...В общем, что лучше было ликвидировать заранее. Как те лилии, что он послал одной благородной даме, надеясь выторговать у нее какую-то книжку, и которые Бертольду пришлось с боем вырывать у другого слуги  Бертольд-то знал, что у женщины на лилии аллергия, так как много общался с ее служанкой, а вот все остальные - не очень.
Но сейчас даже не выражение лица Мура заботит Бертольда, а сам факт того, что он здесь.
-Чем это тебе не нравятся мои руки? - с деланным возмущением спрашивает Бертольд и, ловко ухватив Илая за подбородок, целует его в губы. Класть он хотел на этот подарок и на все подарки мира, он соскучился.
Что бы там не придумал Илай, это точно подождет до утра, а самое главное он уже получил - и оно, а вернее он, стоял прямо перед ним.
Неделя. Они не виделись целую неделю, и теперь Бертольд подозревал, что Илай мог все подстроить.
Он любил подобные пытки - потерпеть сейчас, чтобы потом было лучше. Наверняка все подстроил, наверняка сознательно не приезжал, чтобы Бертольд успел соскучиться.
О, он успел.
Только вот Бертольд ждать не юбил, и пытки тоже.
И, раз Илай такой затейник, ему теперь и отдуваться.
-Мне, - Бертольд все же решает не пачкать одежду Мру а наспех вытирает руки о футболку, стягивая следом с мужчины шарф - очень приятно, - шарф отправляется на пол, а руки тянутся к пуговицам пальто - что ты все еще помнишь, когда он.
Нет, конечно, он и не думал, что Илай забыл - он вообще об этом не думал, но на протяжении всех этих лет письма с поздравлениями приходили каждый год. Читать их всегда было особенно тяжело, но не потому что Бертольд вдруг начинал думать о том, как хорошо бы было провести этот день с ним, нет, до таких соплей он себе опускаться не позволял, потому что зачем лишний раз травить душу несбыточными фантазиями? Нет, просто эти письма...Они были такими искренними. Илай всегда честно излагал свои мысли, в этом бертольд не сомневался, но в эти с поздравлениями он словно бы...Вкладывал всю душу? Бертольд даже мог представить, с каким выражением лица он их пишет, и иногда от этого испытывал мощнейшее желание разбить голову о стену - настолько крепко этот образ оседал в его голове и настолько он хотел о него избавиться.
Он не старался забыть лицо Илая, но и не позволял себе его вспоминать - надеялся наверно, что то осядет в памяти прекрасным, но очень-очень далеким воспоминанием, и однажды перестанет так неприятно скрестись изнутри.
Теперь же в этом не было никакой необходимости. Теперь он даже не помнил его - он смотрел на нео, видел прямо перед собой в перерывах между поцелуями и попытками раздеть почему-то сопротивляющегося мага.
Даже если он забежал на пять минут - Аккерману плевать, он его теперь до утра не отпустит, и пусть там хоть город разрушится под основание, пусть хоть Вивьен все волосы себе повырывает...Хотя это даже было бы приятным бонусом.
-Потом, - пытается настаивать он - все потом. Я хочу тебя, - он наконец получает доступ к шее и тут же им пользуется, лизнув Илая за ухом и спускаясь к самой шее. А руки уже блуждают по телу в поисках злосчастных пуговиц на дорогущей рубашке.

+1

5

Подло, ужасно подло со стороны Бертольда стаскивать с него сначала шарф, затем расстёгивать пальто и лезть целоваться. У Илая, вообще-то, имелся чёткий план на сегодняшний вечер, который Аккерман столь трудолюбиво старается разрушить. И ведь это у него просто прекрасно получается. Сопротивляется маг как-то уж слишком вяло, будто с неохотой, скорее напоминая набивающую себе цену девчушку, нежели взрослого человека, намеренно отказывающегося от секса прямо здесь и сейчас. Он начинает просить его остановиться ещё тогда, когда Берт расстёгивает последнюю пуговицу его пальто, и очень уж жалостливо стонет, когда он проводит языком по его шее и во всю шастает руками по его телу.
- Подожди, подожди, - он останавливает его пальцы только тогда, когда те расстегнули уже добрую половину пуговиц на его рубашке. – Дай мне всего двадцать минут, и я тебе обещаю, что до завтрашнего обеда из твоей квартиры не выйду.
А ведь с каждым разом уходить отсюда становится всё сложнее и сложнее. Илай постепенно начинает позволять себе слишком многое, являясь сюда не раз в неделю, как это было чуть меньше года тому назад, а по несколько раз и задерживаясь на гораздо больший срок. И дело здесь даже не в неожиданной проснувшейся в Муре наглости, а просто находиться в этой квартире ему гораздо спокойнее, нежели в собственном доме. Там он постоянно делает что-то не так, всякий раз ловя на себя недовольные взгляды вроде бы своих женщин и оттого чувствуя себя всё также ужасно виноватым. Здесь же он может сотворить любую глупость, неудачно пошутить и сказать что угодно, а в наказание максимум что получить, это уж слишком усердного в постели Бертольда, что назвать наказанием можно лишь с самой огромной натяжкой. Естественно, если в разговоре они не касаются определённых тем, да ну это уже совсем другое дело. Теперь ступая за порог своего дома, Илай уже не настолько уверен в том, что хочет туда вернуться. Дети уже давно выросли, в заботливом родителе как-то совсем не нуждаются, а потому общение с ними где-нибудь в городе происходило бы куда чаще, нежели происходит оно сейчас. Наверное, единственное, что продолжало удерживать Мура в своём доме, так это маленькая Элайза. Совсем ещё девчонка, за которой нужен глаз да глаз да отцовское плечо рядом. Её он бросить никак не может, а потому раз за разом выходит из этой квартиры, садится в машину и едет туда, куда ехать вовсе и не хочется.
- Ну пожалуйста, - он смотрит ему в глаза, а затем быстро целует в щёку, чтобы не расслаблялся.
Кажется, таким отчаянным уговорам Бертольд поддаться всё-таки согласен. Правда Илай и сам-то не до конца уверен, что хочет, чтобы тот им поддавался, но слова есть слова, вылетели, а ловить некому, и вот теперь у него появляется шанс ненадолго вытащить Аккермана из квартиры.
- Если очень хочешь, можешь даже не переодеваться, мы же совсем ненадолго, - даже идёт на уступки, как бы пытаясь задобрить именинника. Застёгивает пуговицы своей рубашки обратно. – Но куртку обязательно накинь – на улице холодно.
Спускаться по лестнице небыстро получается из рук вон плохо – слишком уж не терпится показать Бертольду его подарок. У Илая не имеется никаких сомнений – он обязательно ему понравится. Не может не понравиться. Мур так много времени потратил на его выбор и покупку, что у такого подарка уже заочно не имеется права быть непонравившемся. Да и потом, это же, всё-таки, не квартира, а значит обижаться на него у Аккермана просто нету права, верно?
Перед самым выходом из подъезда Илай просит его закрыть глаза и не подглядывать до тех пор, пока он не разрешит. Уламывать на эту детскую шалость Бертольда приходится довольно долго, но в конечном итоге тот всё-таки соглашается.
Мур бережно берёт его за руку, затем снова коротко целует в щёку и только после этого открывает дверь. На улице кроме них никого уже нет, светят фонари и тихо-тихо падает некрупный снег. Он ведёт его за собой небыстро, очень аккуратно, а затем останавливает прямо напротив своего подарка.
- Открывай.

Отредактировано Elias Moore (13-02-2019 18:00:33)

+1

6

Бертольд нехотя отрывается от Илая и смотрит на него очень скептично.
Ну не может там на улице быть ничего интереснее того, что в квартире.
Но раз Илай так настаивает - хорошо, он пойдет.
-Смотри как бы отрабатывать не пришлось, - бурчит он, послушно накидывая куртку.
Непонятная тревога одолевает его все сильнее с каждой ступенькой вниз.
Если Илай не занес подарок в дм, значит, он большой? А это вообще предмет? Боги, он же не решил подарить ему квартиру, да?
Если он сейчас посадит его в машину, значит, точно решил подарить квартиру.
Вот черт, ну они же это уже обсуждали. Бертольд совершенно не заинтересован в таком подарке, не заинтересован настолько, что в последнее время в весьма губой форме пресекал любые попытки поговорить на тему того, что ему неплохо бы переехать. Нет, он не станет переезжать. Точно не к Илаю, точно не в квартиру, за которую он заплатит. Если он и решит переехать - то только сам и только на свои деньги.
Ну, в крайнем случае пополам. если однажды Илай все-таки решится все бросить. Все, кроме него. Если однажды их мечтательные разговоры все-таки станут явью и...Ох, лучше даже не начинать об этом думать.
Деньги были огромным камнем преткновения в их отношениях. Обычно Бертольд был не из тех, кто рассуждают о социальном неравенстве, проблеме бедных, об алчности или нищете - он просто работает, просто зарабатывает себе на жилье и все. Кто-то работает, а кто-то болтает. Бертольд относит себя к первой категории. Пока денег достаточно - его мало что волнует. Когда денег по какой-то причине не хватало, он брал дополнительную смену. Так и жил. Но, как оказалось, все-таки вопрос денег способен его задеть, но открылось это лишь когда Илай вернулся в его жизнь. Его просто вымораживала та наигранная ненавязчивость, с которой Илай предлагал ему свою помощь в финансовом плане. Да, он где-то в глубине души понимал, что это - просто проявление заботы, что Илай просто хочет делать то, что действительно может, но...Честное слово, Бертольду было бы приятнее, если бы Мур просто подал ему стакан воды вовремя. Большего ему было не надо. Но как эту мысль донести до Илая, Берт не знал.
Они спускаются и Илай и вовсе просит закрыть глаза.
Так, ну, в машину его наверно уже не посадят...
Честно дождавшись команды, он открывает глаза.
Матерь божья.
Мотоцикл. После всех разговоров о том, что Бертольду не нужны дорогие подарки, Илай решил подарить ему мотоцикл.
Нет, это, конечно, не квартира, но...Сколько такой стоит? Сколько Бертольду нужно будет времени, чтобы на такой заработать?
И чем Илая, собственно, не устраивал старый, кроме очевидного не самого лучшего внешнего вида? Его железный конь заводился на ура, да и вообще проблем с ним не было...
С другой стороны, а чео вообще Бертольд хотел бы, чтобы Илай ему подарил?
Да ничего не хотел. Он не из тех людей, что строят планы на воображаемые подарки. И он вечно не знает, как на них реагировать.
Вот прямо как сейчас.
-Эм...-он прочищает горло и тупо моргает.
Нет, ему приятно. Наверно. Он же не зол? На злость непохоже, но он...В смятении? Да, в смятении.
Мотоцикла он точно не ожидал.
-Когда мы говорили про дорогие вещи, ты...-он старается говорить как можно мягче - чем слушал?
Но он, черт возьми, не может перестать на него смотреть.
Красивый, темно-серый..Блестящий такой. Боги, как он прекрасен.
-Ты же мне сейчас...Дашь ключи и я...Смогу его завести? - не отрывая взгляда от подарка аккуратно спрашивает Бертольд.
Гордость подает робкие сигналы для повозмущаться, но Бертольд гасит их в себе как только может.

+1

7

Когда начинает казаться, будто бы в голове твоей уже имеется прекрасная идея о предстоящем подарке, на самом деле ты находишься только в середине пути, и этот с виду маленький отрезок пройти будет ничуть не легче, чем его предшественника. Когда в голове Илая только-только родилась эта гениальнейшая идея, он в сердцах, но всё-таки молча и про себя воскликнул «Эврика!» - всё в лучших архимедовских традициях. И правда же, разве мог бы он придумать что-то более Бертольду необходимое и подходящее, нежели мотоцикл? Эта старая развалюха, на которой так усиленно разъезжал Аккерман всё это время, наверняка уже не одну сотню раз вынуждена была поменять ту или иную свою деталь, о чём громогласно заявлял её внешний вид. К своему железному другу Бертольд относился очень бережно, даже заботливо, чуть было не разжигая в Илае ревность к двухколёсной машине. Не так-то просто Муру было свыкнуться с осознанием того, что не на одного его Бертольд способен смотреть такими влюблёнными глазами. Именно поэтому идея подарить ему новый, действительно качественный мотоцикл показалась Илаю такой удачной.
Но даже выбрав примерное направление собственного подарка, маг всё ещё находился в огромном замешательстве относительно конкретных параметров будущей покупки. Марок мотоциклов существует огромное множество, все они имеют свои преимущества и недостатки и выбрать что-то одной граф Мур был совершенно не способен – не его специализация. Уверенно осматривая страницы в интернете, он всё никак не мог остановиться на чём-то одном, лишь всё больше запутывался и начинал впадать в тихую панику.
В конечном итоге Илай не придумал ничего лучше, нежели начать среди своих друзей и знакомых поиски того, кто бы мог помочь ему сделать правильный выбор – о том, чтобы довериться профессиональному продавцу Мур как-то даже и не подумал, в этом ему помешала старая аристократическая привычка в первую очередь советоваться с лицами своего круга, а не заточенными на продажу буржуями. Правда любителей быстрой езды, по крайней мере именно на мотоцикле, среди его знакомых не оказалось. Зато нашлась парочка людей, занимающихся коллекционированием самых старых и дорогих моделей, что стало достаточным толчком для сужения спектра всевозможных вариантов.
С представителями Ducati Илай связался уже с полной уверенностью в том, что он обязательно купит один из их мотоциклов. Поездка непосредственно в салон далась ему очень непросто – добрый полдня мужчина прохаживался между железными красавцами, рассматривал каталоги и усердно выбирая ту самую модель. Panigale V4 Speciale – опасный зверь с серой рамой и чёрными колёсами в конечном итоге покорил сердце Илая, тем самым позволив ему наконец с чистой совестью отправиться домой.
Он смотрит на Бертольда во все глаза, пытаясь по первому изменению выражения лица предугадать его реакцию. Ему понравилось? Он не разочарован? Это то, чего бы ему хотелось? Не слишком дорого? Достаточно участливо? У Илая чуть было не обрывается сердце, когда он слышит этот противный вопрос. Если бы он его не слушал, то непременно бы подарил квартиру, разве это не понятно?
И всё-таки чуть было не испустившая дух надежда разгорается в нём с новой силой, когда Мур понимает, что Бертольд не может отвести глаз от его подарка. Илай даже не пытается скрыть своего ликования, широко улыбается и еле удерживает себя того, чтобы кинуться Аккерману на шею.
- Ты можешь завести его не только сейчас, но и вообще когда угодно, - он подходит ближе к нему, доставая ключи из кармана пальто. – Он теперь твой, Бертольд.
Протягивая ему ключи, Мур всё-таки не удерживается и быстро целует его в щёку – не столь часто он имеет возможность лицезреть такого очарованного чем-то Аккермана, а потому противостоять соблазну коснуться его в этот момент решительно невозможно.
- Или, быть может, ты всё ещё хочешь вернуться в квартиру? – говорит шутя, будучи полностью уверенным в том, что его самого устроят оба варианта. Единственное, что сейчас для него действительно важно, так это удовольствие и счастье Бертольда.

+1

8

Восхищение в Бертольде сейчас борется с его жуткой принципиальностью, и пока что с триумфом разносит противника.
Если честно, он не мечтал о новом мотоцикле. Они все были для него слишком дорогие, а он не был из тех людей, что годами на что-то копят, потому что - а зачем? К тому моменту. как ты накопишь нужную сумму. уже появится что-то лучше и дороже. Так работает эта огромная машина потребления, и Бертольд, сознательно или не очень, делал все, дабы не дать ей себя поработить.
Однако не восхищаться новым стальным другом было бы неуважением по отношению к нему. И к Илаю. И к изобретателю мотоциклов вообще. А Бертольд не любил проявлять такое открытие неуважение к кому-либо.
Мотоцикл и правда был прекрасен настолько, что даже обычно черствая к любая изыскам душа Аккермана встрепенулась. Кажется, даже сердце забилось быстрее.
Ключи у Илая он забирает спокойно, но это дается ему с трудом - хочется забрать их побыстрее и вообще все хочется делать очень и очень быстро.
Вернуться? Да...Вернуться! Что, прямо сейчас? Ну нет, он еще не насмотрелся, а Илай обещал остаться аж до обеда. то есть времени больше, чем обычно, так что...
-Прокатимся? - он вставляет ключи в зажигание и не без удовольствия газует на месте. Звук потрясающий, его старый мотоцикл и на пределе своих возможностей такое бы не исполнил - мы будем ехать так быстро, что никто даже не поймет, что ты-  это ты, обещаю.
Вообще мотоцикл зимой - вещь не самая надежная. Зимой практичнее все же иметь машину, но Бертольду, в общем-то, было все равно - у него уже не было семьи, которую надо было куда-то возить, у него вообще раньше не было никого, кого он мог куда-то возить. Он не боялся холода и аварий. То есть, конечно, он не хотел, чтобы кто-нибудь из-за него пострадал, но с его скоростью реакции и водительским опытом он верил, чо не причинит никому вреда.
-Мы туда и обратно. А потом... - он тянет руку к Илаю, притягивая его к себе ближе - мы вернемся, - он говорит почти шепотом - и я прокачу тебя еще разок, но уже на себе.
О, он определенно покажет ему, насколько рад такому подарку. Он ведь рад, да? Рад.
Он не будет же прямо сейчас думать о том, сколько же все-таки Илай на этот Дукати потратил? Не будет. Или о том, что у него не самый лучший район дл таких подарков? О, точно не будет. Не сейчас.
Сейчас он будет думать о том, как все-таки любит Мура, хоть он и дурак.
-Я сейчас, - он слазит с мотоцикла и идет в дом. Возвращается со шлемом в руках - надень и садись за мной.
Он просто надеется, что Илай не станет спорить и выяснять, почему из них двоих именно он должен быть в шлеме. Сейчас у Бертольда нет никакого желания ему врать и придумывать какие-то новые отговорки, сейчас ему просто нужно, чтобы Илай надел шлем.
Он сам садится на мотоцикл.
-Все просто, - сообщает он - держи меня за талию. Ноги с подставки не убирай. Если чувствуешь, что я наклоняюсь, наклоняйся за мной, но не усердствуй. Иначе... - он прочищает горло - а еще я тебя не буду слышать, так что лучше похлопай меня, если что-то будет нужно, - закончив инструктаж, он уверенно сам кладет руки Илая себе на талию и, наконец, улыбается - поехали?
Ответа он, разумеется, не дожидается, выкручивая газ.
Конечно к мотоциклу еще предстоит привыкнуть - сейчас, например, он дернулся слишком резко, потому что Бертольд привык к тому, что старый над было почти уговаривать тронуться, а этот было достаточно лишь тихонько попросить. Но это ничего. С этим он вполне справится.
Бертольд не собирается увозить Илая слишком далеко - все-таки на улице холодно, да и вообще покататься они еще успеют, а сейчас у них и правда будет занятие поинтереснее, однако пару кварталов они все-таки проезжают. А потом еще один кружочек.
А потом все-таки Бертольд направляет нового друга к дому.

+1

9

И всё-таки к любителям быстрой езды Мур себя никогда не относил. Машина у него была дорогая, хорошая и определённо очень мощная, но ни разу у Илая не возникало желание проверить на себе все её максимальные возможности. Да и к чему ему спешить? Если ситуация будет экстренной, он всегда сможет открыть портал и почти мгновенно переместиться в нужную точку, пусть и пользоваться этим местом доставления себя в пункт назначения ему не очень нравиться. А если уж выбрал для подобных целей хорошую машину, так почему бы просто не наслаждаться поездкой, не выжимая притом педаль газа то пола. Риск – штука, может быть, и интересная, но определённо неоправданная, а потому Илай не видит никакому смысла в том, чтобы пытаться достигнуть при езде какой-то заоблачной скорости. А что уж говорить о мотоциклах, где даже ровная и спокойная поездка при определённых обстоятельствах может стоить водителю жизни?
- Того, что кто-то может меня увидеть в данной ситуации я боюсь меньше всего.
Ну разве он вообще имеет право ему отказывать? Бертольд будто бы светится изнутри, конечно, ему не терпится опробовать новую игрушку, и Илай чувствует некую благодарность за то, что он хочет разделить этот радостный момент вместе с ним. Правда заверение о том, что ехать Аккерман будет быстро ему совершенно не нравится. Ему вообще не очень нравится, что Берт пользуется именно этим небезопасным образом передвижения, но кто он такой, чтобы ему что-то запрещать, а уже тем более ограничивать в то, что так для него важно.
На обещание дважды прокатить, Илай лишь глухо смеётся и похлопывает Бертольда по плечу. В принципе, и второго заезда ему бы вполне хватило, но ради этого можно перетерпеть и катание на настоящем мотоцикле.
- Только если пообещаешь мне, что наша поездка не закончится слишком быстро, - тоже шёпотом, чтобы не расстроить атмосферу.
Бертольд скрывается за дверью подъезда и Илай остаётся на улице один. Ну как один. С ним прекрасный мотоцикл, а это уже довольно-таки приятная компания. Он даже обходит его вокруг, проводит ладонью по рулю, всматриваясь в изящные линии корпуса и пытаясь представить на нём Бертольда. С его души упал непомерно тяжёлый груз – всё-таки Аккерман остался доволен подарком, теперь это свершившийся факт, поспорить с которым было бы довольно трудно. Мур готов считать себе это за полноценную победу, сравнимую разве что с избранием верховным магом в местном ковене – на самом деле Бертольд та ещё привереда, угодить которой не так уж и просто. И всё-таки Илаю это удалось.
Совсем скоро Аккерман выходит из дома, держа в руках мотоциклетный шлем, правда только один. Мур не видит смысла в том, чтобы выяснять, где затерялся второй – вполне очевидно, что второго такого за ненадобностью у Берта нет. А вот на том, что Бертольд отдаёт шлем ему, Илай недовольно морщится, пусть и молча. Ему не нравится тот факт, что сам Аккерман не будет никак во время поездки защищён, пусть и успокаивает себя тем, что в случае аварии от относительно целого Илая будет больше пользы, чем от полностью здорового Бертольда. Целительная магия быстро поставит Берта обратно на ноги, будто бы ничего и не случилось, а вот что Аккерман будет делать с ним в связи с несчастным случаем, вопрос довольно мутные и способный получить разве что совсем неутешительный ответ.
Надев на себя шлем, он послушно садиться позади Бертольда и тут же крепко обнимает его руками – вдруг тому вздумается сорваться с места прямо сейчас? Краткий инструктаж он выслушивает внимательно, проверяя положение ног и для проверки похлопывая Берта по бедру. Аккермановское «поехали?» так и остаётся риторическим вопросом, ведь ответить на него Илай попросту не успевает – Бертольд трогается с места.
Быстро, да настолько, что первую минуту Мур лишь крепче жмётся к Бертольду и боится особенно смотреть по сторонам. Слишком непривычно и довольно страшно. Затем он, конечно, становится немного смелее и уже смотрит Берту за плечо, но прижиматься к нему плотнее не перестаёт – а зачем? Мотоцикл ревёт так громко, что при желании Илай вряд ли бы услышал свой собственный голос, что уж говорить о том, чтобы пытаться сказать что-то Бертольду. А говорить ему, собственно, и нечего. Он пытается наслаждаться поездкой и под её конец у него это, кажется, действительно начинает получаться, а потому тогда, когда они останавливаются возле дома Аккермана, маг чувствует даже некоторого разочарование.
- Нам совсем не обязательно подниматься к тебе, - предлагает он, стянув с себя шлем, говорить в котором ему совершенно не хочется. – Мы можем поехать куда угодно, если ты этого хочешь.
А что может быть сейчас важнее желания Бертольда? Встретиться с кем-то из знакомых Илай вроде как не боится, не то время суток, да и кто из них станет прогуливаться в такую погоду. Да и потом, когда рядом Берт и ему нужно сделать приятное, любые условности начинают казаться совершенно несущественными.

+1

10

Бертольд счастлив.
Нет, серьезно, он не скажет этого Илаю, потому что тот скорее всего взревнует, но разве есть что-то более прекрасное, чем езда на мотоцикле?
Бертольд всегда любил быструю езду - еще когда по ночам пробирался мимо пьяного конюха и уводил Джинджер возить его по полям. Ему нравилось нестись куда-то, и чтобы ветер дул в лицо, и чтобы не было никакой цели, никакого конечного пункта, и чтобы только ты и скорость и страх, что едешь слишком быстро, что вот-вот потеряешь контроль, когда все становится таким быстрым, но таким медленным в то же время, когда кажется, что можешь успеть все на свете и даже не по одному разу.
Только ты, дорога и мотоцикл. И Илай, что так трепетно прижимается со спины.
Ему страшно? Вряд ли он часто ездит на мотоцикле, если вообще на нем ездит, а тут еще и не он за рулем...Но он ведь сел? Он ведь согласился? Он ведь ему доверяет?
Бертольд его доверие точно оправдает - в своих навыках он абсолютно уверен. Он опробовал мотоцикл едва они только появились в этой стране по доступным ценам. Хелен была вне себя, когда он купил себе свой первый мотоцикл, но, честно говоря, его отношения с тем мотоциклом уже тогда были куда интимнее, чем с ней, так что Бертольд ее претензии вполне мог понять.
Конечно сейчас техника сделала большой шаг вперед, но для Берта этот процесс был постепенным - н менял старого друга на нового по мере необходимости. Правда. к последнему он прикипел очень уж сильно. На станции говорили, что он. наверно, раритетный и его можно продать за хорошие деньги, но Бертольд-то знал, что такую рухлядь уже точно за хорошие деньги не купят. Рухлядью он мотоцикл называл только про себя и любя.
Однако он обещал вернуть Илая домой для занятия поинтереснее, и обещание он выполняет.
В конце концов, у него еще будет достаточно времени для того, чтобы подружиться с новым мотоциклом, а вот Илай его все равно завтра покинет. Да и рассекать по городу взад-вперед не очень-то интересно.
-Когда станет потеплее, - соглашается Бертольд - мы поедем на нем за город, - он неосознанно поглаживает руль мотоцикла - сейчас холодно для долгих поездок. Да и я ведь уже обещал тебе кое-что, правда? - он не сдерживается и притягивает Илая к себе за талию. Со стороны они, должно быть, смотрятся как на какой-нибудь романтичной картинке: вечер, фонарь мотоцикл и они. Целуются.
Бертольд давно уже заметил, что вечер Илая, в некотором роде, расхолаживал. Он вел себя проще, спокойнее и гораздо более открыто, недели когда они встречались днем, и это было и хорошо и плохо одновременно. Бертольд бы искренне рад тому. что такое время в принципе наступает, он не знал, что может быть еще приятнее, чем от так просто целовать его на улице, не думая ни о ком другом и не переживая за то, думает ли Илай о ком-то еще. Переживает ли он. С другой стороны, ощущение, что они ведут себя как какие-то крысы, если не тараканы, никак не отпускало - Аккерман все еще предпочел бы жить открыто и свободно. Но это ведь слишком большое желание на День Рождения, да? Не стоит такого загадывать?
А, к черту. Он все равно загадает. И, как полагается, никому не расскажет.
Может, не через год и не через два. но хотя бы лет через пять. Пускай города падут, пускай земля разверзнется, но он хочет целовать Илая спустя пять лет на площади и знать, что Илай спокоен. А остальные пусть хоть подавятся.
Он переплетает их пальцы и они вместе идут к парадной, когда вдруг.
-Парни, вам помочь? - Бертольд говорит нарочито громко, как-то на автомате выпуская руку Илая и выдвигаясь немного вперед - ключи потеряли? Или страх?
Нет, ну подумать только - столько времени машина Илая не привлекала решительно никого, и именно сегодня, именно в этот самый день на нее все-таки решили позариться.

+1

11

Потом значит потом, какой смысл настаивать на своём, если вариант Бертольда ему нравится даже больше. В принципе, им действительно ничто не мешает запланировать такую поездку загород. Правда одно дела предлагать подобное сейчас, когда Илай столь воодушевлён днём рождения Бертольда и до боли хочет сделать ему приятное, и совсем другое соглашаться на такое приключение на мотоцикл потом, сознательно и заранее. Трястись на железном коне в течении нескольких часов Муру как-то не очень хочется. Безусловно, он всецело доверяет мастерству Аккермана, в подобных поездках есть своя изюминка и развиваемая мотоциклом скорость действительно воодушевляет. И всё-таки это как-то не для него. Несолидно, что ли. Одно дело автомобильные поездки, что довольно комфортны и определённо более привычны, и совсем другое ловить собой дорожную пыль, грязь да ещё и ветер – очень уж своеобразное удовольствие. Но в любом случае Бертольду о своём отношении к мотоциклам Илай не скажет. Это такая мелочь, которую можно и перетерпеть, она не стоит лишних препирательств. С Бертольдом можно и на мотоцикле, и даже на край света.
Без лишних слов он позволяет себя притянуть и поцеловать. Страха быть замеченным у Мура сейчас совершенно не имеется, а значит можно полностью отдаться нынешнему моменту и ни о чём постороннем не думать. Как хорошо было бы жить вот так просто, целовать его, когда вздумается, обнимать, когда вздумается, касаться, когда вздумается. Незаметно расплываясь по телу, страх отравляет не хуже смертоносного яда, не позволяя всецело наслаждаться происходящем. Илай старательно отодвигаться от него подальше, не позволяет ему собой завладевать, что с каждым новым месяцем получается у него всё лучше и лучше. И всё-таки никогда абсолютно полностью он его не покидает. Сопит где-то на дне подсознания, вынуждая всякий раз нервно вглядываться в лица прохожих, опасаясь признать в ком-либо из них своего близкого или дальнего знакомого.
И всё-таки всё прошло действительно очень даже неплохо. Илай побаивался, что подарок Бертольду может не понравится, зато сейчас мог наконец вздохнуть спокойно и окончательно прогнать из головы нехорошие мысли. И идея повременить со встречами недельку тоже вроде как оказалась не самой бесполезной – отпускать Бертольда совершенно не хочется, но Мур знает, что им просто нужно подняться в его квартиру, где можно будет придумать занятие поинтереснее томных поцелуев.
Он крепко держит его за руку, всякий раз в такие моменты ловя себя на мысли, что боится Бертольда потерять. Рука у Аккермана сильная, тёплая, одно это внушает Илаю надежду на то, что рядом с ним он находится в безопасности.
А ведь сам Илай никого и не заметил. Наверное, слишком был увлечён предвкушением и собственным счастье, а потому не без удивления отпускает руку Бертольда и вслед за ним оборачивается.
Их трое – свет фонаря прекрасно позволяет разглядеть человеческие фигуры. Все крупные, крепкие, будто не уличная шпана, а команда борцов, только что вернувшаяся с Олимпийских игр. Стоят возле его машины, как бы примеряясь, с какой стороны к ней лучше подступиться.
- Лучше иди-ка ты отсюда, пидор, - отзывается бритоголовый, что на полголовы выше своих товарищей. – Эта машинка всё равно не по твоей части. Не переживай, со мной ей явно больше понравится.
Видимо, они за ними наблюдали. Значит, они всё-таки были не одни. Илай хмурится, но даже не знает, что ответить. В далёком детстве с подобными проблемами за них двоих всегда разбирался Бертольд, у Мура не было нужды даже вступать в перепалку с негодяями. Сейчас же он уже не робкий мальчик, а вполне себе сильный маг и сам способен постоять за себя, и всё же не может двинуться с места. Это же просто уличная шпана, верно? Использовать магию в противостоянии с ней было бы верхом неразумности, а размахивать кулаками он так и не научился.
Мур поджимает губы и вопросительно смотрит на Бертольда. Впервые за многое время, он действительно не знает, что нужно делать.

+1

12

Своего отношения к обзывательствам в стиле пидора Бертольд определить не мог.
С одной стороны, он конечно и был пидором и чего, собственно, обижаться. Он был таким задолго до всех этих митингов, протестов, парадов и сексуальной революции и, когда все это началось, вообще смотрел на все эти телодвижения крайне скептично. Нет, он. конечно, был за свободную любовь и вообще каждый дрочит, как хочет, просто ему почему-то было странно, что люди и правда начали за это бороться. Быть может, потому что с детства привык находиться в совершенно иной обстановке полного неприятия при такой же поной открытости. Все знали, кто с кем спит, но при этом все же всю эту информацию и игнорировали.
Да и на самом деле не звал никто Бертольда пидором никогда. Кроме Илая у него и мужчин-то не было. Ну. во всяком случае, он помнил всего один подобный раз и настолько плохо, что иногда даже думал, а не померещилось ли ему.
Он не знал, почему, но кроме Илая у него не вставал ни на одного парня. Или мужчину. Или кого угодно с членом. После расставания он внезапно открыл для себя мир женщин: мягких, длинноволосых, вкуснопахнущих. Они были совсем не как Илай, но простейшую потребность Бертольда в сексе вполне удовлетворяли, а большего Аккерман и не ждал. Исключением была Хелен, но ее он тоже не любил. Не так, как Илая, во всяком случае.
Так что Бертольд даже не злится, только напрягается.
Это далеко не первый конфликт в его жизни и, глядя на соперников, он заранее знает, что победит. Ну, может, вот от того справа прилетит ножиком, который он прячет сейчас в кармане так старательно, да и то только если отвлечется.
Боялся Бертольд не драки - боялся Бертольд, что не сможет остановиться и выдаст себя. Боялся не рассчитать силу удара и убить этих троих идиотов вместо того, чтобы просто покалечить.
Но не оставлять же им машину, да?
-Ничего не делай, - просит Бертольд тихо. Конечно Илай может уложить их всех троих прямо сейчас, но Бертольд этого позволить не может. Во-первых, надо сохранять тайну, а во-вторых...Ну, не может он. Гордость не позволит просто дать Илаю разбираться с хулиганьем, когда всэ жизнь это делал Бертольд.
Правда тогда вставал другой вопрос- как не привлечь шума? Если кто-нибудь вызовет полицию, будут вопросы, Илая допросят и наверняка решат узнать, что он вообще на своей хорошей машине здесь делает.
Значит, надо просто их припугнуть прежде, чем дойдет до большой драки.
-Это наша машина и любит она только нас, - усмехается Бертольд, нежно отпуская руку Илая и делая шаг по направлению к мужчинам - так что лучше съебитесь, пока я добрый.
Вообще Бертольд не фанат ботать перед дракой. Котяшки уже зудят, требуя впечатать их кому-нибудь в морду, но Берт ведь уже реши, что хочет их просто напугать и совсем не хочет их калечить, да? Значит, надо попытаться поговорить.
А там уже видно будет.
Бертольд не видит, но слышит, как тот мужчина все-таки достает нож. Кажется, его пугать они не слишком-то хтя - тогда бы нож показали сразу. Серьезные, видно, ребята, не просто шпана тупорылая.
Но ножа Бертольд не боится. У них вообще вряд ли есть то, что может его напугать, а потому он уверенно шагает им навстречу.
-Серьезно, - предлагает он в последний раз - просто свалите и проблем не будет.
Его, разумеется, никто не слышит и первый замах он встречает громким вздохом.
Хотя конечно мог ли этот день рождения быть лучше, не случись в нем драки?..
Мог бы, разумеется. Он почти таким и стал, и обязательно станет минут через..Ну, максимум двадцать, когда они наконец поднимутся в квартиру и платно закроют за собой двери.
А пока Бертольд получает удовольствие от самого простого, самого легко поддающемуся его виду занятия-  тупому насилию.
Один парень вырубается сразу, Бертольду даже кажется. что он упал и лежит просто так, не желая вмешиваться. Или, может, он заехал ему по челюсти сильнее, чем думал?...А, неважно, звука не было - значит не сломал.
Ножом ему все-таки прилетает и Бертольд громко матерится-  рана-то затянется, а вот куртка...Он так ненавидел делать покупки, что эта куртка была почти раритетом, а этот ее...Ножом. Рана чуть зудит, но это нестрашно - скоро ведь уже все.
Бертольд перехватывает уку с ножом, почти на автомате пиная третьего мужика ботинком в нос, чтобы дезориентировать хоть на время. Точным ударом вышибает нож из руки и отталкивает мужика назад.
-Либо вы уходите сейчас, либо вам пиздец, - сообщает он, глядя на противников, которые уже не слишком в кондиции, но повоевать еще при желании могут.
Он сам еще даже не устал.

+1

13

Если заводить разговор об обзывательствах и реакции на них, то самого Илая именно что пидором никто и скорее всегда никогда и не называл. И тут дело вовсе не в том, что он им не является, как раз напротив, очень даже и до мозга костей, а просто в его обществе, его кругу общения подобное обращение как-то не используется. В первую очередь, конечно, потому, что люди его социальной ступени в приличном обществе в принципе к такого рода словам не прибегают, а таких уж близких друзей среди них у Мура не имеется. А во вторую по той простой причине, что для подобного обличения обычно используются куда менее радикальные названия, да и нужды в них как-то не имеется – о тех, о ком нужно, и без того все всё знают, а тайны, хранящиеся за семью печатями, просто не вылезают на поверхность. Примерно по ряду этих причин, именование пидором для Илая приравнивается к какому-нибудь «идиот», что звучит принижающе и далеко не самым приятным образом. Что-то сродни тому, чтобы назвать Марти Макфлая трусом, то есть если говорить коротко – достаточно, чтобы за то хорошенько врезать.
Остановить Бертольда он даже не пытается, прежде всего потому, что не уверен, что у него получится. Граф никогда не задавался вопросом, почему Аккерман так просто вмешивается в драки, даже не желая задумываться о том, что насилие, быть может, доставляет ему удовольствие. Его Бертольд с ним всегда бережен и мягок, а значит окружающие просто вынуждают его размахивать кулаками – для Илая подобное объяснение было равносильно тому, что дважды всегда получится четыре. Право же, ни в коем случае он не поощрял подобную драчливость, и всё же никогда не видел смысла в том, чтобы пытаться успокоить разбушевавшегося Бертольда – а кто же тогда их ещё защитит?
И всё-таки просто спокойно стоять на месте и наблюдать за тем, как мужчины мутузят друг друга Илай совершенно не в состоянии. Он крепко сжимает кулаки и самым внимательным образом следит за каждым телодвижением дерущихся, будучи полностью готовым в любой момент самому броситься в драку – если Бертольду будет угрожать опасность, его не остановит даже самый строгий запрет.
Нож податливо входит куда-то в бок, разрезая старую куртку и выпуская наружу горячую кровь. Внутри всё резко сжимается, но Илай давит в себе желание выкрикнуть его имя – так он только отвлечёт Бертольда и станет только хуже. Ничего, один удар ножом это же нестрашно, да? Он же всё вылечит, ему же несложно. Господи, Берт, пожалуйста, будь осторожнее.
В какой-то момент побоище будто бы останавливается, а Аккерман делает ещё одну попытку закончить драку. Правда одного взгляда на нападавших вполне достаточно, чтобы понять – так просто они в покое их не оставят.
А, к чёрту.
Оставаться крайним и дальше Муру не позволяют тревога и нервы, пусть даже хорошенько пропитанные правилом «когда Бертольд дерётся, ты всегда остаёшься стоять на месте». Он же больше не мальчик, верно? Он маг, к тому же не последний, а потому вполне способен, даже обязан наконец вмешаться. Но как бы сделать так, чтобы не запачкать аккермановскую гордость? Илаю хватит и одного движения рукой, дабы раскидать негодяев в разные стороны, но тогда Бертольд на него определённо точно обидеться, а это последнее, чего Муру хочется в его день рождения.
Совсем тихо, одними губами, он шепчет несколько слов и вот уже через несколько секунд нападавшие подрываются с места и удаляются в различных направлениях. Кто-то ковыляет из последних сил, кто-то держится за разбитый нос или какую-нибудь иную часть тела, но каждого из них прямо-таки раздирает изнутри первородных ужас, от которого хочется лезть на стену и волков выть, лишь бы выкинуть его из своего сердца. Похоже, что они просто испугались могучего Бертольда? Ну хоть чуть-чуть.
- Ты как? – стоит только бандитам отбежать от него всего на несколько метров, как Илай уже кидается к Бертольду, задирает порванную футболку и осматривает полученную рану. – Сильно болит?
Бережно проводит пальцами по кровоточащей ране, помогая той затянуться прямо у него же на глазах. Пройти ещё пара минут, и природа Аккермана сама бы прекрасно справилась с данной задачей, тем самым выдав бы своего носителя с головой. Илай же не хочет так долго ждать. Он сам того не осознавая, поддерживает тот ужасный секрет, что рано или поздно всё равно ранит его сильнее самого острого ножа, а пока же искренне верит, что таким образом помогает Бертольду.
На машину он даже и не смотрит, она его сейчас волнует куда меньше израненного бойца с порванной курткой. Может быть, он не будет на него сильно злиться? Может быть, он всё же ничего не заметил, и они без лишнего шума вернуться в его квартиру? Этот день и без того был полон самыми разными впечатлениями, а потому определённо заслужил благополучного завершения.

Отредактировано Elias Moore (18-02-2019 19:36:50)

+1

14

Мужчины предпочитают свалить.
Кажется, разминка Бертольда все-таки сработала и пробудила в них толику разумности.
Победа, как и всегда, не приносит особой радости. Да, казалось бы, в данном случае для победы он и дрался, но по факту Бертольд всегда получал большее удовольствие от процесса, нежели от результата. Наверно поэтому его гордость и никогда не была задета, еси каким-то образом другим все же удалось его отмутузить. Он знал, что это далеко не самая лучшая его черта, но ничего с этим поделать уже не мог - он любил драться. Любил, когда бьет он, любил, когда бьют его. Он бы, наверно, предпочел, чтобы те типы все же остались и они продолжили, если бы не боялся так распалиться, чтобы кого-нибудь убить. Очередное убийство в его планы точно не входило, если конечно оно не было по расписанию, которое, как известно, надо соблюдать.
Да и вообще сейчас в его планы входило нечто совсем иное, и, наверно, отчасти поэтому он даже не замечает, что уж как-то очень бодро только что хорошо побитые люди улепетывают, да еще и в разные стороны.
-Нормально все, - усмехается он - куртку только жалко.
Как-то часто последнее время Илаю приходится его лечить - это он тоже про себя отмечает. Ну, сейчас это точно не его вина, да и вообще Илай привыкший. Уж сколько он Бертольду раз сращивал сломанный нос, сколько костей срастил, ссадин заживил...Наверно, лучшего подопытного для прокачки целебной магии и не придумать. Илй даже палец ему пытался нарастить, но тогда его навыков для этого было маловато - Бертольд и тогда это понимал. Сейчас, наверно, смог бы уже, да теперь и пальца того не найти, да и вообще Аккерман уже...Привык. Без пальца тяжело только первые пару месяце, пока он болит - потом привыкаешь.
-Не видно ни черта, - с досадой тянет он, обходя машину кругом. Дергает двери на всякий случай, осматривает окна, насколько это возможно. Зеркала на месте.  Все кажется вполне себе целым, но понятно буде только завтра с утра - я как знал. что это ано или поздно случится. Говорил же, лучше на такси.
Разумеется он не злится. Ему самую малость обидно, что это произошло не раньше и не позже, а именно сегодня, но он ведь и правда давно думал, что такое может произойти, так чего же теперь удивляться, что именно сегодня.
-Пойдем лучше в дом, - он возвращается к Илаю и берет его за руку вновь - ты мне кое-что задолжал. И я тебе. И вообще у меня много планов на эту ночь, а  плиту не домыл.
Он бодр и свеж как никогда, хоть и не очень хочет показывать, что драка его только больше взбодрила и раззадорила.
Хотя,в конце концов, перед кем он выделывается? Не первый же раз Илай видит его таким, да и, скорее всего, не последний. Он доводит  его до двери парадной и, словно опомнившись, оборачивается резко, вновь притягивая к себе.
-Я уже сказал спасибо? - спрашивает, наконец отрываясь от него. В голове ни одной приличной мысли, но он обещает себе терпеть до квартиры. потому что так интереснее и потому что он совсем не хочет сейчас привлекать к ним чье-то внимание. Не потому что боится - просто это не их. Илай не их. И он не их. Они только друг друга. И нечего другим о них знать.
Внутри трепещет очень странное чувство, позабытое так давно, что его словно бы и не было. Ему радостно, ему светло, ему ак тепло, что и куртку уже не так жалко - и без нее словно ходить сможет до конца зимы. Кажется, что он давно уже не видел мир таким, каким видит его сейчас. Он вообще не уверен, что видел его таким когда-то.
Он счастлив.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » падал прошлогодний снег


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC