РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » I'm volunteer!


I'm volunteer!

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://media2.giphy.com/media/vwtKNH2KsVw9q/200_d.gif?cid=3640f6095c4f12dd77694d6b51bd8d78

Thomas Mason, Solveig Lindholm
5 ноября 2018, середина дня


Что может связывать одну отбитую путешественницу, наследницу известнейшей фамилии, которая по совместительству является самой настоящей ведьмой, и мальчика, которого покусал оборотень, но у которого условия жизни явно не в пример хуже, чем у первой? Разумеется нездоровая тяга к волонтёрству и спасению чужих жизней, что же ещё!

Отредактировано Solveig Lindholm (04-02-2019 18:51:03)

+2

2

Это обязано быть здесь.

http://s9.uploads.ru/wastd.jpg

После пережитого прямиком в октябрьскую полную луну, когда Томас стал совсем недобровольным, вынужденным, не подписывающимся собственной кровью свидетелем ужасающих и диких столкновений между волками, он не может найти ни покоя, ни умиротворения, ни душевной гармонии. Неприятные воспоминания о лишенных всякого человеческого существах, покрытых шерстью, рычащих и вгрызающихся друг другу в плоть клыками, не покидают его ни на мгновение, заражая мозг и играя с больным воображением, которое ночами преподносит кошмарные сновидения и мокрые насквозь, смятые в комок простыни под горячей спиной. Отец несколькими днями ранее после попойки попутал дверь под утро и ввалился в комнату Тома, проблевался на ковер, а потом посмотрел на его кровать и заржал ненормальным басом: "Ты теперь еще и в постель ссышь, сопляк?". Мейсону понадобилась завидная выдержка и еще большая физическая сила, чтобы с внезапно ставшей частью него самого яростью не разбить физиономию ненавистного родителя, а только вытолкать его хромое, но все такое же крепкое, как и в годы юности, тело за дверь, затем защелкнуть задвижку и пододвинуть деревянный тяжелый стол, оставшийся от прошлых хозяев. Отец еще долго стучал и пускал свои грязные унизительные комментарии, а Мейсон не пошел в школу, сидел на полу, таращился, как под гипнозом, на взбитую кровать, и нюхал стойкий запах рвоты. Юноша не понимает, откуда исходит его вдруг переставшая поддаваться контролю сила и незнакомая злость, которая дает о себе знать в накаленные и ядовитые моменты. Он становится сам не свой, страшась раздвоения личности, потому что второй паренек внутри претит Томасу и его моральным устоям.

Легкий ветерок разносит желто-коричневые остатки осеннего листопада, мелкий моросящий дождь дарит промозглость, от которой не спасает кожаная куртка и драные кеды. Со следующей зарплаты придется потратиться на теплую одежду. Иначе он подхватит простуду, снова подвергнется недельному кашлю и жару и будет отстранен от тренировок и ближайших соревнований. Наконец получить заслуженное золото на соревнованиях США среди молодежи его последний шанс зарекомендовать себя и быть замеченным университетами. Ему позарез нужен грант, чтобы сбежать из Архема и забыть годы жизни в их доме неподалеку от лесозоны, средь полуживых и разбитых построек, навсегда.

Том тащит свое усталое тело со школы, но возвращаться в четыре стены не хочется. Воспаленное сознание вырисовывает картинки окровавленного Бастиана, который оказался одним из тех самых существ. Называть их оборотнями язык не поворачивается, потому что тогда ему придется признать существование мистических тварей, нелюдей. Томасу жалко запертых в животном обличи людей, и он пока не понимает, отчего его одноклассник так спокойно реагирует на факт принадлежности к оборотням. Может быть, нужно почувствовать превращение на собственной шкуре, чтобы стать частью звериной натуры? У Томаса в голове слишком много вопросов и предательски мало объяснений, но после случившегося он не в состоянии заговорить с Бастианом, хоть и ловит на себе его пытливые взгляды. Им нужно будет объясниться, но пока что Том может лишь пытаться реанимировать себя. Вот он несется спасать своего вчерашнего недруга, сгибается над ним, хочет остановить кровотечение руками и поддается панике от собственного бессилия. Он не может утащить его, не может оставить лежать вот так на траве, а самому страшно настолько, что ни один фильм ужасов, засмотренный им до дыр на кассете (у него до сих пор нет ноутбука - только старый видеомагнетофон), не идет в сравнение с этим чувством всепожирающего ужаса. И даже в завываниях ветра ему слышится скуление волка.

Поскуливание становится все громче, по мере приближения Мейсона к одному из проулков, заканчивающихся тупиком. Именно в этой подворотне вечерами можно встретить раскуривающую косяки молодежь и услышать звон бьющихся ради потехи о стены пивных бутылок. Вонючее, грязное местечко, куда не проникает свет ни днем, ни ночью, в силу слишком близко наступающих друг на друга зданий и отсутствия фонарей. Единственная лампочка давно перегорела, и менять ее городское управление не спешит. Тем временем скулеж кажется парню невыносимо громким. С каких пор у него настолько обострился слух? Томми списывает странность на предусмотрительность и ожидание встречи с каким-нибудь страшным и темным созданием за каждым углом. Насколько он успел разобраться, волки являются не единственным и далеко не самыми опасными существами в Археме.

- Кто там? - ему бы пройти мимо, а лучше бежать прочь, без оглядки, но навязчивая мысль-паразит, что кому-то требуется помощь не покидает его, и Том осторожно, всматриваясь в полумрак, ступает в переулок. Глаза слишком быстро привыкают к слабому дневному свету и в груди бьется живой материей сила. Даже еще недавний страх уходит на второй план. - Эй, слышите меня? Я хочу помочь.

В ответ раздается все тот же тоскливый беспомощный скулеж, который вдруг сменяет на тихий и ослабленный лай. Том вздрагивает, прислушиваясь к неуверенному рычанию их-под груды коробок и мусора. От стен пахнет всеми ароматами улицы - отнюдь не розы, и не лилии. Вонь так и бьет в ноздри, что как бы не рухнуть от невыносимости, но он уже понимает, что какая-то собака по непонятной причине оказалась забившейся в угол и, вероятно, нуждалась в человеческой помощи.

- Я тебя не трону, - он не уверен, что животное его понимает, но надеется, что спокойные нотки в голосе не настроят собаку против него. Пес, словно чувствует его намерения, потому что рычание и лай затихают, остается только скулеж. - Иди ко мне, малыш.

Мейсон отбрасывает коробки в сторону и пред его взором оказывает небольшой лохматый комок шерсти. Щенок иль небольшая собачка лежит на боку, и только живот от частого дыхания поднимается и опускается. Грязные глазки слезятся, шерсть спуталась и впитала в себя глину, а одна из лапок отчего-то вся в темно-бордовой запекшейся жидкости. Видимо, собака поранилась о разбросанное по асфальту стекло. У Томаса сердце сжимается от увиденной картины. Ему становится больно настолько сильно, словно он сам является этим покалеченным щенком. Руками старшеклассник бережно берет легкое тело, снимает с себя последнюю защиту от осенней прохлады и закутывает щенка в куртку, прижимая к груди. Находиться среди вони хоть минутой дольше становится невыносимо, даже в глазах темнеет, и Томас побыстрее покидает богом забытое место.

- И что мне с тобой делать? Не оставлять ведь? - он бесцельно бредет по улице, пытаясь понять дальнейший план действий, но на ум ничего не приходит. - И домой взять тебя, друг, не мо-гу. Мой чокнутый папаша тебя придушит. Меня следом.

От отца подобная выходка ожидаема. Как-то десятилетним пацаненком Томми принес котенка, которого отец на его глазах утопил. Та ситуация неслабо пошатнула детскую психику. Он рыдал неделю, потом слег с лихорадкой, снова плакал, а затем матушка помогла ему поверить в то, что котенок улетел на другие планеты, как в фантастических фильмах про космос. Верить в другие планеты было приятнее, чем вспоминать несчастное животное в мертвой хватке отца.

- Я знаю, где нам могут помочь..., - он осторожно гладит щенка по загривку, несет так бережно, как только может, боясь навредить еще сильнее. Щенок успокаивается, жмется к теплому телу лишь сильнее, словно чувствует в Томе свое, родное, близкое.

Он срезает путь подворотнями на свой страх и риск, но боится потерять минуты, вдруг собаке требуется срочная медицинская помощь. У него вдруг начинает бешено колотиться сердце от одной мысли, что он не успеет, что щенок слишком тихо свернулся в куртке, что он почти не чувствует его дыхания. Мейсон внезапно осознает, что не переживет, если сегодня на его руках оборвется жизнь этого животного. Возле приюта он притормаживает, поправляет шапку, сбившуюся челку, выдыхает несколько раз, лишь потом дергает за ручку. Отчего-то ему кажется, что малолетка с потрепанным видом вызовет лишь пренебрежение и злость у работников. Еще отправят обратно на улицу. Вышвырнут вместе с щенком. И что он тогда делать будет? В автомастерской ребята точно не обрадуются бремени в виде требующего ухода животного, а пронести его в школу или бассейн подавно невозможно

- Здравствуйте, - он обнаруживает звоночек на стойке в пустом холле, который явно предназначается, как в маленьких магазинчиках, для вызова работников, и звонит в него несколько раз, при этом громко и четко заявляя о своем присутствии. Томас много времени проводит среди взрослых, работает с разными клиентами, а потому умеет выглядеть вежливо-отстраненным, холодно-серьезным, чтобы его не сочли за юнца, а считались и воспринимали на равных. В данном случае, ради щенка, ему стоит отодвинуть свои личные эмоции в сторону и сделать все, чтобы животное было принято приютскими сотрудниками. - С кем я могу поговорить?

Отредактировано Thomas Mason (04-02-2019 17:08:39)

0

3

Вот тряхнуло, так тряхнуло, что называется - почувствуйте, сволочи, всё буйство и ненависть природы на своей собственной шкуре, и поймите, что бередить силы, которые в древности совершенно не зря вызывали трепет и поклонение, нельзя никому и никогда, даже тем, кто уверовал в собственное могущество и безнаказанность. Я не то, что не спала - всю ночь на ногах провела, успокаивая то сходящую с ума Понд, то постоянно пытаясь связаться с родными, но из-за погоды связь была настолько кошмарная, что в какой-то момент я не вытерпела - и открыла портал в Швецию, чтобы родные уверовали уже окончательно: с их девочкой всё нормально, и даже несмотря на творящийся в Аркхеме апокалипсис, она нашла в себе силы явиться перед очи родни, и показать - смотрите, со мной всё хорошо, нет никаких причин для беспокойства. А потом отдохнула как следует, выспалась в родительском гнезде - и только после этого открыла обратный портал в Аркхем - всё же, как ни крути, у меня там была жизнь, своя собственная жизнь, а ещё до тучи обязанностей, в том числе работа, собственная собака, и просто выше крыши сколько проблем, включая даже новообретенные, с новоявленным аркхемским патрульным. Это называется - не знала баба ведьма горя - купила порося. Ну что ж, я "купила" - мне и расхлебывать, тем более, что я не могла просто так оставить в покое даже этот самый ураган. Не бывает таких катаклизмов просто так, ни с того и ни с сего, тут что-то произошло. Нечто такое, против чего природа просто не смогла смолчать, и не ответить ударом на удар.
Так что как там говорят классики - покой нам только снится.

Понд только негромко гавкнула.
Я только молча потрепала собаку за ухом: - Это уж точно, радость моя. Это уж точно. Мой дом практически не пострадал, но в целом город выглядел, словно после бомбёжек в Лондоне в 40-х, по крайней мере мой дядя Юнас рассказывал мне про них ТАК, как ни один человек в принципе рассказать был не в силах, настолько это было живо, ярко, красочно... и ужасающе. Сегодня у меня не было лекций, и я работала дома, занимаясь блогом, и монтируя самые последние видео, к тому же мне требовалось слегка пересмотреть контент-план, кое-какие посты было ещё рано выкладывать, а какие-то наоборот вышли чуть раньше, и мне нужно было срочно придумать, что поставить на замену, благо тем у меня хватало всегда и в избытке. Но в какой-то момент я поняла, что больше я сидеть дома не могу, мне нужно хотя бы немного прогуляться, и тем самым, возможно, даже сделать небольшой ремастеринг в своём блоге, и даже посвятить несколько постов тому, что творилось в Аркхеме. В конце концов, это будет полезно даже для новой серии vlog'а, пусть даже это кому-то может и не понравиться. Ещё бы, ведь все вокруг привыкли, что у меня всё так хорошо и спокойно, и никаких потрясений - и вдруг на тебе, Сольвейг Линдхольм пишет и снимает о подобном пиздеце! С другой стороны, я уже слишком давно вертелась в этом мире, чтобы до сих пор обращать на хейтеров внимание. В конце концов - кто захочет, тот и отвалится, а кто останется - значит тем я могу доверять вообще безоговорочно, и они со мной останутся, даже если я вдруг начну постить ну совсем уж лютый трэш. Разумеется, подобного у меня и в мыслях не было, но кто знает, как меня только может переклинить? Особенно на фоне всего происходящего...

Но одна я гулять не пойду, это точно.
К тому же Понд и так на меня обижалась, в последнее время мы слишком мало были вместе, а уж если учитывать, каким любителем долгих, интересных и наполненных разнообразной физической активностью была моя собака, то мне кажется, вы понимаете, какая тут была обида и пренебрежение даже принятием самых любимых лакомств из моих рук. Так что я думаю, вы понимаете, что из дома я вышла вместе с собакой. И честно говоря, это был просто ужас.

Вот именно в таких декорациях и надо было снимать Сайлент Хилл в своё время, это точно. С каждой улицей, по которой я проходила, меня буквально окутывал какой-то воистину суеверный ужас, мне хотелось всё время обернуться, чтобы только проверить - не крадётся ли за мной кто. Но Понд бы ведь среагировала, она бы предупредила, даже несмотря на все наши разногласия на данный конкретный момент, да? Я посмотрела на хаски, но она молчала, только продолжила верно идти рядом.
А потом вдруг остановилась, я следом - и Понд ткнулась мордой в моё лицо, что означало только одно - ладно, так и быть, я тебя прощаю, но имей в виду, это было всё в первый и последний раз, и больше такой халявы не будет. А мне только это и нужно было, я тут же обняла собаку обеими руками за шею, уткнулась лицом в густую собачью шерсть.
Ну в самом деле, кто я без моей булочки?
Чем дальше мы шли, тем более испуганной становилась Понд, и тем более серьёзной становилась я. Моя интуиция буквально-таки вопила о том, что то, что я увидела в рунах на Холдена Рида - это только цветочки, и что на самом деле настоящие проблемы только начинаются, но сейчас меня было уже не остановить. В конце концов, может я обладала и не самой годящейся к обороне магией, но в крайнем случае всегда можно воспользоваться порталом, если дело будет ну вот прямо совсем-совсем труба. И всё-таки мне отчаянно казалось, что это неправильно, и что я не должна так не то, что говорить - а даже просто думать. В конце концов Линдхольмы в первую очередь всегда были защитниками и хранителями, чтущими окружающий мир, жизнь и гармонию - и если уж волею судьбы, провидения там, или ещё чего меня закинуло туда, где ни о чём подобном и подумать пока что нельзя - значит я здесь буду оставаться до тех пор, пока тут хотя бы что-то не начнет налаживаться, даже если это будут миллиметровые шаги к цели. Ничего. Я подожду.
Я всегда умела ждать.

Внезапно так получилось, что за всеми разговорами и размышлениями, мы дошли прямо до приюта для животных, и меня словно как током пробило, что мне сейчас же, просто вот сию же секунду нужно туда зайти. Не через час, не завтра, ни уж тем более послезавтра - а именно что СЕЙЧАС. Я только заинтересованно посмотрела на Понд: - Ну что, моя хорошая, зайдём?
Та в ответ только что-то длинно и тонко провыла, словно она говорила - а ты думала, я скажу что-то другое? Конечно, мы туда зайдём - и вообще я не понимаю, почему мы до сих пор ещё на улице топчемся. Ну сказано - сделано, и вот мы уже входим, и первое, что я вижу - это мальчик лет шестнадцати-семнадцати, который практически раздет - особенно если учесть, что на улице совершенно не май месяц, а самый настоящий ноябрь, на минуточку! - но при этом столь бережно и даже трепетно прижимает к себе куртку, что я сразу же заподозрила, что это всё не просто так.
Даже Понд заскулила.

Тонко, жалобно - мне сразу же стало дико неуютно.
Она так могла себя вести только тогда, когда чувствовала поблизости боль своего собрата. Вот тебе и современное поколение подростков, которых ничто, кроме порнхаба, Марвела и ДиСи ничего не интересовало - ну разве что ещё грядущий выход "Аквамена", трейлеры к которому успели уже просто надоесть до зубовного скрежета.
- ... ну допустим со мной..., - отзывается кто-то со стороны служебного коридора, и к нам выходит какая-то долговязая, тощая девица, в форменной футболке, но при этом ещё и со стикером "Здравствуйте! Сегодня я работаю первый день!" на груди. Однако на лице - ни грамма готовности помочь, скорее даже какое-то совершеннейшее безразличие и даже.... не побоюсь этого слова, ЧЁРСТВОСТЬ, что лично по моему мнению совершенно недопустимо, особенно когда ты работаешь с животными. И нет, даже не так - ТЕМ БОЛЕЕ, когда ты работаешь с животными.  Мало того, что у меня вся семья была подвязана на благотворительности и защите тех, кто по определению слабее и беззащитнее кого угодно на этой планете, так ещё я сама в принципе была настолько пропитана вот этим самым духом помощи, поддержки и участия, и столько всего перевидала и почувствовала за всё то время, что я провела в различных миссиях и на туче благотворительных акций. И вот теперь представьте просто всю степень моего самого что ни на есть праведнейшего негодования, и желания надавать этой девице несколько профилактических лещей - просто, чтобы она поняла, где находится. Это бывает порой крайне полезно.
- О нет-нет-нет, - я постаралась улыбнуться максимально вежливо и корректно, - с вами у нас точно диалога не получится. Позовите лучше пожалуйста вашего управляющего, мистера Роджера Клэптонса, он должен меня знать. Меня зовут Сольвейг Линдхольм, примерно месяц назад мы разговаривали о возможной совместной акции с привлечением ресурса моего блога. Девица тут же испарилась, а я дружелюбно посмотрела на мальчика: - Привет. Я на самом деле знаю мистера Клэптонса, и мы на самом деле разговаривали с ним о возможном сотрудничестве между его приютом и моим блогом - но я решила, что чем мы будем тратить время не пойми с какой стажёркой, у которой даже и в мыслях нет помочь тому, кто на самом деле нуждается, лучше уж сразу начать с самых верхов. Позволишь посмотреть на твоего друга? - я чуть придержала Понд за ошейник, которая уже потянулась носом к куртке мальчика, - извини, кое-кто просто чертовски любопытен. А ещё она чувствует, что кому-то в этой комнате сейчас очень больно - а зная мою собаку, я думаю почему-то, что навряд ли она ошибается.

+1

4

Когда за его спиной неожиданно хлопает дверь, Томас вздрагивает, напрягает плечи, отчего белый мохнатый клубок в его куртке подает слабенькие признаки жизни и сильнее вжимается в грудную клетку мальчика. Он резко оборачивается прямиком на сто восемьдесят градусов и утыкается взглядом в молодую женщину - в том прекрасном возрасте, когда морщины еще не оставили паутины узоров на лице, но взгляд уже приобрел мудрость и непоколебимость, - и ее четвероногого спутника. Шоколадный с белыми пятнами хаски, будто знает о собственной породистости и красоте, стоит гордо и величественно, но, почуяв присутствие другой собаки, начинает поскуливать и тянуться в направлении Тома. Старшеклассник делает шаг назад, пока не натыкается поясничными позвонками на стойку. Щенок в его руках слишком слаб и напуган, а потому взрослый и серьезный пес может навредить и без того измученному животному. Сам Мейсон собак не боится и с горечью вынужден наблюдать за тем, как соседские парни бегают со своими питомцами, в то время, как он делит чердачную комнату с собственным треснутым внутренним миром. Томми мечтает о четвероногом друге с малых лет, но все его мольбы заканчивались жестким отказом, словно отцу доставляет удовольствие лишать сына всего, что ему дорого, и не давать возможности получить то, что так желанно. Мейсон-старший - это образец саморазрушения, но вместе со своей жизнью он уничтожает все живое и светлое вокруг себя. Он тиран, который наслаждается подавлением чужой воли и властью.

Лишенный возможности и права на домашнего питомца, Томас рвется растратить нерастраченные чувства, бросая мячик незнакомому лабрадору в парке во время летних пробежек, гладя по холке оставленную у входа в лавку дворнягу, отдавая половину скромного ланча приблудившейся к школе овчарке, подсаживая обратно выпавшего из гнезда птенца. С развитой до оголенных нервов эмпатией и солью на ранах своего прошлого он пытается принести пользу погрязшему в густом тумане и боли миру, направляя свой потенциал на созидание. В октябре он принимал участие в городских волонтерских работах, когда архемцы чистили улицы, сажали деревья, облагораживали зеленые зоны, а прошлой весной оплатил со своей зарплаты билеты на поезд и вступительный взнос за соревнования в соседнем городишке, которые проводились в рамках благотворительности и сбора средств для детей, страдающих от церебрального паралича. Томасу легче вынести собственную физическую боль и рваную душу, чем наблюдать отчаяние на дне чужих глаз.

Представившая себя пред молоденькой сотрудницей как Сольвейг женщина резво и уверенно берет ситуацию под свой контроль, разворачивает юную особу и отправляет ее за старшим. Такая деятельность достойна восхищения. Даже не возразишь беспрекословному тону. Несмотря на внутреннюю силу, которая виднеется в каждом ее движении, Томас не испытывает страха, отчего-то находя в ней отголоски собственных мыслей, эмоций и стремлений. Ее пес тянется к нему с щенком, и женщина придерживает его за ошейник. Хаски скулит, и Том позволяет себе протянуть руку, открытой ладошкой, к носу собаки, давай ей возможность обнюхать. Холодный пяточек щекочет грубую кожу, после чего решает лизнуть, словно одобряя нового знакомого. Мейсон расплывается в улыбке и хлопает пса по голове, чешет за правым ухом, ощущая всю мягкость шерсти. Терапия общением с животными давно доказала свою эффективность.

- У вас прекрасный пес, мисс Линдхольм, нечасто можно встретить хаски в наших краях, - Тому удалось наблюдать эту породу лишь раз в ранние годы, когда они с семьей еще обитали в уютном Бостоне. В Археме в основном водились сторожевые псы, дворняги, и лишь изредка можно было встретить поистине аристократичных питомцев (под стать их владельцам) в сопровождении холеных представителей богатых и зазнавшихся семей. Впрочем, для последних собака является еще одним способом заявить о немалом состоянии и статусе. - Я нашел его в одном из проулков, что заканчиваются тупиком. Забился в самый угол в коробки и скулил.

Томас осторожно разворачивает сверток в руках. Щенок лежит на боку и слишком часто дышит, прикрыв глаза, что от одного взгляда на него становится больно. Из занятий по естественным наукам в школе, в которых парень преуспевает и к которым испытывает неподдельный интерес, он имеет представлении о живых организмах и даже в состоянии оказать первую помощь, но комок шерсти в руках выглядит настолько слабым, что любым прикосновением страшно навредить или причинить еще большие страдания. Переживания за жизнь и судьбу животного помогли ему отодвинуть беспокойства и гложущие внутренности мысли на второй план, в тень, на задворки сознания.

- На Архем такой ураган обрушился, Вы были в городе в ночь с октября на ноябрь? Признаться, за годы жизни здесь не доводилось видать подобного, словно апокалипсис, - может оно и к счастью, что Том промаялся весь день с головными болями, а к вечеру погрузился в наполненный сценами, достойными хорошего фильма ужасов, сон. Из кошмарных сновидений выбраться всегда тяжело, как бы сильно не хотелось, поэтому Мейсон проснулся только, когда шквал ветра сорвал кусок шифера с крыши и превратил его в мелкую крошку на дороге под окнами. Тому показалось, что весь мир подорвало ко всем чертям. - Щенок, наверное, оказался один на один со стихией, забрался в груду мусора в поисках укрытия. Там богами забытый район. Вот он лапу и поранил, небось на стекло напоролся. А после шторма чего только не обнаружишь на улицах. По утру чистку проводили, но в такие подворотни никто не заглядывает. Самоуправление, органы правопорядка больше беспокоятся о центральных и общественных местах. Еще и электричество у половины горожан вырубило. Заботы поважнее были. Я вчера вон птицу обнаружил, сокола, близ дома, но он уже неживой был... Как-то все силы бросили на возвращение города из упадка, а про животных, которые остались без защиты во время бури, совсем позабыли.

Он смотрит на Сольвейг предельно серьезно, слишком серьезно для семнадцатилетнего юноши, словно говорит об очень важных вещах, настолько важных, что он понимает, как взрослые могут пренебрегать ими. Люди эгоистичны по своей натуре, замыкаясь в круговороте проблем, не желая оглядываться на ближнего, особенно, если ближний - ребенок или животное. Ни тех, ни других они не воспринимают всерьез.

- Я не знал, куда с ним идти, а оставить тоже не мог, - Том пожимает плечами, объясняя свое замешательство. Он ведет разговор вежливо и сдержанно, замечая, что женщина вызывает его расположение, его тянет к ней на интуитивном уровне, но при этом он неосознанно держит дистанцию, из собственного опыта непривыкший доверять первому встречному и делать первые шаги навстречу. - Вы знаете, как поступить в такой ситуации? Ему помощь нужна.

+1

5

- Это уж точно, в эту ночь город знатно потрепало, - и я слегка ёжусь, это называется очень просто - как вспомню, так вздрогну, - а если учесть, что это был ещё и Хэллоуин... ей-богу, поневоле поверишь, что все подобные события как-то между собой взаимосвязаны. Но если я сейчас продолжу в том же духе, то рискую раскрыться перед мальчиком раньше времени, а он и без того был слишком взвинчен, напуган и дезориентирован, чтобы его ещё добили, условно выражаясь, тем, что его новая знакомая - самая настоящая ведьма. Вот только... мне кажется, или мальчик, сам того не подозревая, был тоже с секретом? У меня были знакомые оборотни - взять хотя бы ту же Бэлль, которая теперь вообще жила со мной, да и за свою жизнь я познакомилась с достаточным количеством перевёртышей, чтобы понять, кто сейчас находился передо мной, пусть даже он сам это пока что ещё не понимал, или не осознавал.
Уж очень тихо и спокойно вёл себя... кто? Кто это? Я невольно подалась вперёд, пытаясь рассмотреть драгоценную ношу, которую мальчик, кажется, явно ценил на порядок выше собственной жизни. И уже только от одного взгляда на это крохотное, измученное создание, с такими совершенно ч е л о в е ч е с к и м и глазами мне хотелось взять их обоих в охапку, привести к себе, и окружить такой заботой и такой любовью, которую они только заслуживали.
Я даже не смогла сдержать слезы, блеснувшие в уголках глаз, и уж тем более не пыталась их скрыть - настолько я была поражена самоотверженностью мальчика, который несмотря на все препятствия, которые, очевидно, существовали в его жизни, сделал всё возможное и невозможное, только бы донести малыша сюда.

Господи, и после всего будут говорить, что звери - это животные. Да и так же всем ясно, что самые главные чудовища - это люди.
- Господи, солнышко-то какое... Понд, девочка моя, посмотри только на это чудо..., - но кажется, у Понд есть куда как более интересные занятия, она с мольбой и какой-то затаенной тоской смотрит на мальчика, чуть обнюхивает его ладонь - а потом она начинает лизать его ладонь, пытается лизнуть лицо, но посмотрев на меня, тут же отходит, словно извиняется, приговаривая - ну а что я, я просто хотела его поприветствовать, посмотри, он же такой хороший, он нам ничего не сделает. Я в ответ только едва заметно улыбнулась: - Извини её за это, она просто очень дружелюбная, к тому же у тебя на руках такая прелесть, конечно, она не смогла удержаться. Я внимательно слушала мальчика, озабоченно кивая: - Сейчас весь Аркхем в плачевном состоянии, многие лишились крыши над головой. Вчера в Мискатонике был даже развернут целый штаб помощи пострадавшим от удара стихии, тех, кто лишились дома, пока временно расселили в университетском общежитии, можешь мне поверить, я сама провела там целый день. Но ты прав, сейчас о животных вообще мало кто думает, людям бы самих себя спасти, а зачастую и это у них не получается. Вот только я сталкиваюсь с чем-то подобным практически всю свою жизнь, и мне крайне горестно осознавать, что на самом деле всё то, что уже даже сделано к настоящему моменту - это капля в море. Животные, дети... все те, кто не могут себя самостоятельно защитить, самые слабые и самые беззащитные. И я тебе честно скажу, я буду этим заниматься всю жизнь - только бы им всем стало хотя бы немного, но легче, - я вздохнула, чуть почесала Понд за ушами, - хотя прекрасно понимаю, что абсолютно всем я всё равно помочь не смогу. Но... я хотя бы попытаюсь.

[float=left]https://i.pinimg.com/originals/57/be/c2/57bec245f302e7885fdfb3f56bb831a3.gif[/float]Я внимательно посмотрела на мальчика.
Судя уже по одной его фразе - Я не знал, куда с ним идти, а оставить тоже не смог - дома его никто с подобным сюрпризом не ждал, но его природная доброта и чуткость просто не позволили ему так поступить с абсолютно беззащитным созданием. Чёрт. Взять его к себе я тоже не могла - куча дел, и невозможность в настоящий момент принять в свой дом ещё одну живую душу делали меня в моих же собственных глазах просто самой настоящей сволочью. Но и смотреть спокойно на то, как мучается щенок, я тоже не могла - а чем дольше ему не оказать помощь, тем вполне себе реален тот факт, что приема в новую семью щенок может просто не дождаться. Похоже, мне всё-таки придётся раскрыть перед мальчиком одну из своих самых главных тайн - главное, чтобы меня только хозяин приюта за этим занятием не застал, иначе кто только может знать, как он среагирует, когда узнает, что одна из его главных союзниц в деле по продвижению благотворительности в массы на самом деле - ведьма, родом с самых шведских берегов балтийского моря?
- Я постараюсь сейчас ему помочь - хотя бы немного, но я хочу тебя кое о чём попросить. Пожалуйста, последи, чтобы сейчас сюда никто не шёл, а если вдруг заметишь - сразу же дай мне знать, хорошо? И... я очень тебя прошу, не удивляйся тому, что ты увидишь. Пожалуйста. Честное слово, я отвечу на все твои вопросы, просто немного позже. А сейчас... положи пожалуйста нашего друга на стойку.

Мне с детства говорили - твой голос это дар.
И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мой голос в какой-то степени может быть даже частью моего колдовского таланта, почему в итоге все свои заклинания я стала не проговаривать, или чертить в воздухе, а петь. Вот и сейчас - я пела, а лапка медленно, но верно заживала, уже не причиняя животному настолько сильную боль. Оставив лишь немного царапин, я смолкла, и надо признать - довольно вовремя, поскольку мальчик мне уже вовсю махал руками, что к нам шли. Чтож, по крайней мере можно было не бояться, что щенок умрет прямо на наших руках, чего я, например, точно бы вынести не смогла.
Коротко кивнув мальчику - мол, я помню, что я обещала поговорить с тобой, я постаралась наклеить на лицо очаровательную улыбку, словно это не я только что тут колдовала, чтобы облегчить боль найденного зверёныша.

- Мисс Линдхольм, счастлив вас здесь видеть! О..., - тут хозяин приюта осёкся, заметив щенка на куртке, который по-прежнему лежал на стойке, но теперь с интересом поднимал голову, и рассматривал окружающую обстановку, а не просто вжимался в мальчика, пытаясь хотя бы как-то спрятаться от настолько жестокого и страшного мира, - так вы не одни?
И я кивнула: - Совершенно верно. Этот молодой человек нашёл этого малыша на улице, а оставить его там было бы равносильно убийству, и он принёс его сюда. Вы можете мне пообещать, что ему будет оказана надлежащая помощь, и что он обзаведётся доброй семьёй в самое ближайшее время? Можете мне поверить, мистер Клэптонс, с моей стороны также будет предпринято всё возможное, чтобы, во-первых, о вашем приюте узнали все, кто только может, а во-вторых, чтобы у этого чудесного малыша появилась любящая семья. Я не забываю о своих обещаниях, но прошу и вас тоже помнить о своих, и в частности, о прямых - вроде защиты тех, кто по определению слабее и беззащитнее чем мы все. Мы ведь договорились? - и я протягиваю начальнику приюта руку для рукопожатия, и он жмёт её в ответ.

- Конечно, мы договорились. А она боевая, молодой человек, вы со мной согласны? - и он ушёл, бережно держа щенка на руках, оставив нас в приёмном покое в, мягко говоря, слегка растрепанных чувствах, с курткой на приёмной стойке и стойким ощущением того, что нам обоим сейчас бы не помешало выпить чего-то по крайней мере сильно высокоградусного. Вот только всем был хорош, да всем пригож данный план... если бы не одно, но крайне весомое "НО" - возраст моего невольного компаньона. Навряд ли ему был уже двадцать один год.
- Как ты смотришь насчёт кофе? - спросила я мальчика, чуть сжав в руке поводок своей собаки, - я предчувствую вопросы, а ещё я помню, что я сама обещала тебе всё рассказать. Вот только... это явно не стоит делать... именно здесь.

+1


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » I'm volunteer!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC