РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Whisper from the past


Whisper from the past

Сообщений 1 страница 12 из 12

1


http://funkyimg.com/i/2Qt8h.gif
http://funkyimg.com/i/2Qtas.gif

Debora Hayes & Roy Patterson
29 октября 2018, Аркхем


Вечер накроет скоро дом,
Окнами свет дробя.
Можно я буду городом,
Чтобы обнять тебя?

+2

2

Как-то ночью, лет пять назад, ей снится сон. Темный, тревожный она едва ли может вспомнить проснувшись что в нем было.
Чужая боль, чужое выворачивающееся на изнанку тело или это она и больно ей. На часах два ночи, в окне сияет полная луна. Бешено стучит сердце, так, что его можно ощутить даже в горле. Это всего лишь сон, успокаивает она себя, переводя взгляд на мерно поднимающуюся спину мужчины рядом с ней. В темноте не видно его лица и на одно единственное мгновение ей кажется, что это кто-то другой спит рядом. Одного мгновения достаточно и она уже готова потянуться к нему и трясти пока он не проснется.
Проснись, проснись. Я во сне, ты во сне или это явь?
Деб до чертиков страшно. Ее пугают густые тени по углам и бледное свечение далекой Луны, выглядящей удивительно неестественно. Она хватает с тумбочки мобильный и бездумно роется в его содержимом, перебирая вбитые номера. Тычет ногтем в экран, не понимая,что хочет выбрать. Звук отвлекает от хаотичных мыслей, позволяет ув«еровать в настоящесть происходящего, поэтому сложно остановиться. Деб прикусывает палец, вспоминая о детской привычке грызть ногти. Тонкий слой нежно-розового лака вовсе не такой вкусный как когда-то. Или дети не грызут ногти из-за их вкуса, а руководствуются другой причиной? С тихим шорохом она скидывает одеяло и босыми ногами в тонкой сорочке бредет до кухни все еще зажав в ладони телефон. Стакан воды не помогает унять дрожь и она отыскивает за барной стойкой объемную бутылку виски. Стекло холодное, зато виски обжигает так, что дыхание перехватывает, а по пищеводу растекается жалящее тепло.
«Проснись», говорит она себе вслух, голос не ее, но тогда чей? Деб нравится тяжёлая хрустальная пепельница на кухонном столе и она вертит ее в руках как магический шар. Затем применяет по назначению.
Во рту пересохло, привкус просто отвратительный. Деб сидит за столом, растянувшись по дубовой лакированной поверхности и ждет, когда сигаретный окурок прожжет ей пальцы  так и не набрав нужный номер.

На этот раз все иначе. Проснувшись в час ночи она лишь разглядывает нависший над головой белый потолок. Проверяет мобильный, потирая сонные глаза. Разница с Лос Анджелесом всего два часа, так что первым она набирает номер своей матери. Джудит звучит сипло, расстроенно, но отвечает почти сразу. Первым делом спрашивает как у Деборы дела, только затем рассказывает про болезнь своего брата и его недавнюю смерть.
«Я сообщу Рою», - слова даются на удивление легко, как будто они все еще общаются как раньше и шесть лет молчания прошли безболезненно и незаметно для них обоих. Легко говорить такое, лежа в кровати, в которой они никогда не спали вместе и в квартире, в которой его никогда не было. Ей даже странно представить Роя здесь. Как он уставший вваливается в дверь, как они ужинают нехитрой, приготовленной ею едой, как он обнимает ее сзади, а она просит не сильно мять ее только что выглаженную форму официантки. Дебора отстранено улыбается, как будто ей только что не сообщили о смерти близкого ей когда-то человека.
Чересчур просто, как будто она не игнорировала его звонки на протяжении недели, старательно делая вид, что у нее неотложные дела в среду, нет времени в четверг, а в пятницу она и вовсе решила устроить себе отдых от любых звонков. Она не может сказать насколько это взрослый поступок - обрывать связь подобным образом, но ей искренне кажется, что он уберег их обоих от лишних обсуждений, словесных перепалок и, в конце концов, серьезной ссоры после которой остался бы при своем мнении и с глубоко раненным от обиды сердцем. Она решила взять на себя роль «бессердечной», а Роя оставить наедине с собственными эмоциями. Так было лучше для всех. Форма официантки уже давно отправлена в помойку и, скорее всего, переработана на благо их нации, а на столе стоит целый букет белых калл. Живым и нежных на ощупь.
Деб сгребает часть своего солидного гардероба беря все, что кажется ей необходимым как будто она собирается на каникулы. На экстренный случай даже вечернее платье складывает (светло-голубое, заканчивающееся чуть выше колен, v-образный вырез на спине). Рейс утренний, но она все равно заказывает себе спиртное, а затем хлещет его как будто у нее умер действительно кто-то близкий. Мужчина в соседнем кресле улыбается приветливо и с хитрым прищуром рассматривает ее губы. Он вот-вот скажет какую-то глупость и Деборе хочется заткнуть его, но никаких законных способов она найти не может. Так что все два часа и пятнадцать минут он достает ее разговорами, опознав в ней кого-то, кем она вроде как не является. У него командировка в Бостон, он недавно стал ведущим менеджером своей крупной преуспевающей компании и бла-бла-бла. Ей хочется спросить про дом у пляжа с панорамными окнами на ровную полосу воды, на горизонте сливающейся с небом, но у него на пальце кольцо, которое он, видимо, еще не успел снять и ее мечты быстро приходят в негодность. По приезду в Бостон они все равно идут вместе перекусить в ресторан аэропорта говеной едой, чтобы затем она арендовала авто и распрощалась с ним на веки-вечные. Он назвал имя,но она не запомнила.
Путь пролегает по шоссе и не предполагает съездов, хотя она всерьез хотела вырулить на загадочную дорогу, простирающуюся через полную озер и зелени резервацию. Видимо для этого нужно обладать либо большей удачей, либо большей не удачей, чтобы как следует заплутать.
Над Аркхемом висят свинцовые тучи. Прогноз обещает дождь, но ей хочется до последнего верить, что не обладая предусмотрительностью и не взяв с собой зонт, везения будет достаточно. В придорожном мотеле на окраине города она не останавливается, пытаясь отрыть в навигаторе что-то наподобие небольшой гостинцы и направиться уже туда. Простенький холл без изысков, два этажа и шесть номеров, два из которых заняты. Забрав из рук улыбчивого пожилого человека простой ключ с увесистым брелком, она катит свой вместительный чемодан до номера. Лифта, естественно нет, так что приходится слегка подопнуть дно магией, вымученно улыбаясь на предложение старика помочь.
Ага, конечно, ты сам развалишься быстрее меня, - впопыхах думает она, широко улыбаясь на прощание и скрываясь в коридоре второго этажа. Каблуки выстукивают по паркетному полу с каким-то вымученным, обреченным звуком.
Номер самый обычный, а в окне виднеются череда соседних зданий. Ну хотя бы вода в душе есть и холодная и горячая, что изрядно порадовало после короткого, но все же путешествия.
... бежевое кашемировое пальто намокло лишь самую малость, когда она спешно идет от машины, припаркованной неподалеку от его дома до  входа внутрь. Сильно смахивающий на отель, где она остановилась, дом, по виду совершенно обычный, в каком-то смысле даже не вяжущийся с тем многообразием мрачных и загадочных тонов, которые описывались в коротенькой статье на карте.
Проведя пальцами по распущенным волосам, Деб пытается подумать хоть о чем-то, что спасало ее на протяжении всего пути сюда. Чужие взгляды, обстановка, предметы интерьера - все, чтобы не думать про него и не испытывать настоящего ужаса от грядущей встречи. Глубоко вдохнув и выдохнув, она останавливается возле нужной двери и с замиранием сердца стучит, выждав небольшую паузу. За дверью глубокая непроницаемая тишина. Никто не открывает.
Первая мысль в голове сбежать, пока стук ее каблуков по полу не окажется для кого-то явным. Глупости.
Черт, черт, черт.
Вытащив из миниатюрной сумочки пачку ментоловых сигарет, она закуривает, облокотившись плечом об стену рядом с дверью, повернувшись спиной к лестнице. Тянется было за зажигалкой, но в коридоре никого нет, так что щелкает пальцами два раза, выпуская тонкую струйку пламени, охватывающую кончик сигареты. Затянувшись и выдохнув в блеклый серый потолок, Деб принимается ждать неизвестно чего, стряхивая пепел прямо на пол. За первой сигаретой идет вторая, пока в голову ей не приходит самая тривиальная мысль на свете - а что если он сменил адрес?
А что если?
Но сразу же после этой мысли позади раздаются шаги.

+1

3

Рой собрал бумаги  в аккуратную стопку, убрал всё лишнее в ящик стола, и откинувшись на стуле, потянулся, ощущая, как из тела уходит напряжение и появляется  приятная усталость.
Сегодняшний день в участке был ленив, тих и спокоен. Время будто замедлилось , стало тягучим, и коллеги Петтерсона, вместе с ним самим, просто неторопливо уделяли внимание всяким рабочим мелочам - перебрать бумаги, сделать пару нужных, не обязывающих ни к каким быстрым и незамедлительным действиям, звонков...

...Легкий ментоловый запах мужчина почувствовал уже на лестнице. Еще пара ступенек и он обрел очертания сигаретного дыма, окутывающего какую-то женскую фигуру, будто нарисованную простым карандашом в свете сгущающегося света сумерек из окна в конце коридора.
Рой не любил ментол.
Ментол и мята - две вещи, которые он старался избегать в любых их проявлениях. Будь то чай, или пластинка жевательной резинки.
Именно поэтому аромат сигарет, которые точно никто никогда до этого не курил в доме, где он снимал квартиру, смог зацепить внимание, своим появлением нарушив привычное течение жизни.
Шаг. Один. Второй...
Тело реагирует раньше, чем сознание выдает ответ, собрав неясные штрихи в четкий, понятный образ.
Рой останавливается.
Металлическое кольцо  брелка и зазубрины ключей впиваются в его ладонь, когда он сжимает руку. Эта боль, которую он сознательно усиливает, сдавливая связку всё сильнее, будто дает ему ощущение того, что всё происходящее реально. И это действительно она. Спустя шесть лет. Без звонка. Возле его квартиры. В Аркхеме.

...................................

-Давай поживем отдельно.

Прислонившись к дверному проему, он молча наблюдал, как она собирает вещи. Спокойно и уверенно. Будто уже давно собиралась это сделать. И вот.

- Отдохнем друг от друга.

Он так же молча наблюдал, как она , неловко скользя пальцами по гладкой поверхности снимков, зачем-то собрала все их общие фотографии, не оставив ему ни одной.
Оделась в светлое пальто,каждый изгиб кроя и каждый шов которого он так хорошо знал и воротник которого одним привычным движением, проводя пальцами по её прохладной гладкой щеке, поднимал вверх, чтобы холодный бостонский ветер не проникал под ее темные волосы и дальше вниз за тонкий шелк блузки.
Туго завязала узел пояса, будто этим подчеркивая свою решимость и твердость намерений. И ушла.
Тогда Рой ещё не до конца понял, что это действительно всё.

Когда Дебора перестала отвечать на его сообщения, он начал  говорить с ней, незримо, молча, внутри себя. Что-то объяснял и слушал её объяснения, придумывал возможные ответы. Вернее они сами всплывали в его голове, как настоящие. Её голосом, её движениями губ.
Особенно по ночам. Поток нескончаемых ярких слов разрывал его сознание , не давая погрузиться в дающий от нее, от Деборы, свободу, сон.
Она была совершенно настоящей и живой в его воображении, будто действительно сидела возле него на кровати и говорила, говорила... Единственное, что отличало ее от истинной Деб — это количество слов. Вряд ли реальная она стала бы вести такие длинные диалоги.

От этого бесконечного напряжения и изнуряющих тело мыслей  Рой перестал высыпаться  и есть, он курил , пил кофе,  похудел и выглядел совершенно измученным и уставшим. Всё что отвлекало его от мыслей о Деборе и от этого упрямого и бессмысленного выяснения отношений в его собственном воображении -  вызывало раздражение и приступы злости.
Бостон вторил его состоянию, окрасив всё в  серый и заливая депрессивными дождями, запирая людей внутри домов потоками холодной воды, а его внутри самого себя.
Когда на одном из заданий он вдруг выстрелил в ногу подозреваемому, и тот ,завыв как сбитая машиной собака, упал на пол, Петтерсона отправили к штатному психологу. Несколько месяцев, один раз в неделю, Рой должен был приходить к нему в кабинет и  там справляться с посттравматическим стрессом, профессиональным выгоранием, усталостью, и еще ворохом разных стандартных диагнозов, которые обычно ставили полицейским.
Он безразлично слушал всё, что говорил высокий, худой , закованный в строгий темный костюм, мужчина, с гладко зачесанными назад волосами, открывавшими узкий лоб, и не понимал, как объяснить  то, что действительно мучило его. Он просто не мог подобрать правильных слов, чтобы описать ситуацию так, чтобы не оставалось сомнений, что это действительно что-то серьезное, сильное, и что такого еще никогда ни у кого не происходило.
Никогда. Ни с кем. Такого. Не случалось.
Смешно.
На самом деле Рой сам не осознавал, насколько это сильно и глубоко изменило его самого, чтобы еще смочь кому-то об этом рассказать.
Когда на экраны кинотеатров вышел фильм, который  они сильно ждали и хотели вместе, он пошел на него. Один. И сидя в полупустом зале  пытался хотя бы немного вникнуть в сюжет, но бесконечный диалог не прекращался. Слова, которые они никогда не скажут друг другу проигрывались в голове заевшей старой  пластинкой.
Рой кое-как досидел до конца сеанса раздираемый изнутри этими голосами и  падающий в картинки прошлого , так и не увидев и не поняв, что происходило на экране и ушел.
Это было тем самым пределом, за которым началось его избавление...От неё.
Какое-то время он ещё продолжал биться молчаливыми объяснениями  о внутреннюю стену недоразумений между ними, ведя этот бой в одиночку, потом устал. Устал на столько, что если бы  Дебора вдруг вернулась , он бы не смог даже почувствовать реальность ее присутствия. И смотрел как на призрак когда-то любимого человека. И потом изгнал из своей жизни в небытие - единственное подходящее место для призраков.
.......................

- Деб...- говорит он. В негромком голосе и вопрос и утверждение. И это не требует ответа. Да. Это она.

Больше Рой не может сказать ничего, в голове его ни одной мысли, настолько неожиданно всё происходящее, что мужчина не может вот так прямо сейчас опять принять её существование. И начать задавать вопросы. Зачем? Почему? Как?
Поэтому он  просто открывает дверь и пропускает ее внутрь.

Отредактировано Roy Patterson (26-01-2019 14:22:16)

+4

4

Деб не любит ждать. Ожидание выматывает, выбешивает ее, заставляя нервно вертеть кольца на пальцах, пытаться сковырнуть лак с ногтей, как будто инородную часть, способную унести с собой и пробирающее насквозь нервное напряжение. Рука с зажатой в ней сигаретой лишь слегка трясется, делая тонкую дорожку полупрозрачного дыма неровной.
- Черт, - проговаривает она вслух и слова звучат горько, почти обиженно. Смотрит в пол, на носы лакированных туфель, покрывшиеся сигаретным пеплом.
У нее есть время подумать, гребаная куча времени подумать про все, даже в небольшой комнатке отеля с цветастым покрывалом и фотографией с витиеватой подписью «прогулка вдоль реки Мискатоник в ясный и погожий день». Она сидит после душа, накинув на тело белый халат и раскладывает по кровати свои вещи, примеряясь к тому, что вообще стоит надеть сегодня. У нее тут разнообразие нижнего белья на все случаи жизни, но конечно же она не собирается раздеваться перед Роем. Что за чушь, она приехала сообщить ему о смерти дяди, а уж точно не за этим...
В конечном счете, она выбирает самую обычную юбку лилово-бежевого цвета и блузку цвета морской волны, завязывающуюся бантом на шее. Волосы накручивает на плойку, которую она тащила аж из самого Чикаго. Предположительно ради одной встречи.
Который, стало быть, может и не случиться.
Деб бросает первый сигаретный окурок, придавливая туфлей и достает следующую. Она то улыбается в пол, то пытается казаться серьезной, не зная какой ей быть перед ним. Важной и деловой? Или улыбающейся глуповато, как будто не понимая до конца что происходит. Она не знает, уже ничего не знает, поэтому когда оборачивается и встречается с ним взглядом, просто молча смотрит в глаза, поправляя ремешок сумки, будто это чем-то поможет. Дебора всерьез думает, что его взгляд и то, что он скажет ей в первые несколько секунд их встречи объяснит все, что будет происходить в дальнейшем. Она думает, что по прошествии первых секунд их встречи, она обнимет его как будто они друг для друга еще что-то значат, потому что она уверена, что все годы проведенные вместе действительно все еще что-то значат. Для нее да.

Деб везет на всяких говнюков. Это получается как-то непроизвольно, как будто само собой. Ей восемнадцать и она живет или, точнее, тусуется с говнюком по имени Трой. Большую часть времени Трой вовсе не говнюк, просто немного резкий в выражениях и своих действиях. Особенно когда чем-то недоволен и выпьет. Он работает барменом и это кажется Деб очень крутым занятием. Он смешивает в своей в  своей квартирке над небольшой пиццерией напитки, зависает с друзьями и курит траву. Трой говорит что у Дебби слишком детское личико особенно когда она заплетет две косички и строит из себя обиженку. С этого все и начинается. Ей не слишком-то нравится его тон, когда он пытается повалить ее на жесткий матрас кровати и развернуть к себе сзади.
- Перестань, - недовольно бурчит она, надеясь, что этого хватит, чтобы он остановился. Но этого всегда слишком мало. После прошлого раза половина простыни измазана кровью, а все потому что он полез к ней не в те дни и не захотел «прекращать».
Повалить у него все-таки выходит, а вот со всем остальным возникают проблемы. Когда он тянется своими ручищами к ее джинсовым шортам, пытаясь грубо стянуть их, Деб со всей силы заряжает ему ступней в лицо, не разбирая куда целится. Внезапный удар его дезориентирует, заставляя повалиться назад, но девушке кажется, что говнюк Трой заслуживает большего наказания и она выгибает пальцы, так что едва ли не костяшки хрустят и деревянный стул стоящий неподалеку со всей силы приземляется прямо ему на голову.  Удар достаточный, чтобы вырубиться на какое-то время, а ей вскочить с кровати и приняться активно запихивать свои вещи в рюкзак.
- Как тебе такие ролевые игры, задница? - Подходит ближе, легонько тыкая его тело носком кед. Крови нет, вроде бы шевелится, значит точно не убила. Деб облегченно выдыхает, удерживаясь от того, чтобы пнуть его напоследок. Все-таки такую черепушку как у него еще попробуй проломи. Он и без этого постоянно хвастался, как выходит из потасовок целым и невредимым.
Вечерние улицы Лос-Анджелеса встречают ее духотой и смогом. Она бредет по ним, в начале куда глаза глядят, потом удивляясь тому, как нужное направление отыскивается само - как будто изначально ноги несли ее именно к этому району и небольшому двухэтажному дому. В окнах второго этажа тусклый свет, так что можно не беспокоиться, что его там нет. Поднимаясь, Деб как будто заранее чувствует себя смертельно уставшей и какой-то совершенно неосторожной. Хрен с Троем, он даже не вспомнит, что стул летел в него сам, а не она схватила его и обрушила на голову парня. Почему вся эта херня случается именно с ней? Постучав в дверь, она упирается лбом в косяк, рассматривая свои замызганные черные кеды, в которых забился песок еще после прошлой прогулки по побережью и который она полностью так и не вытряхнула. Когда Рой открывает, она вытягивает руки и безвольно бросается ему на шею, не спрашивая ни разрешения, не пытаясь выдавить даже короткое приветствие.
- Деб... ты...
Уткнувшись носом в майку на его груди, она осторожно осматривает краем глаза пространство квартиры, пытаясь под этим углом обзора отыскать кого-нибудь еще. Кто-нибудь еще это разумеется девушка. Никого нет, так что она удрученно выдыхает, позволяя себе расслабиться. Она напрашивается переночевать, но вместо этого полночи сидит на балконе, курит, просунув ноги в перила и рассматривая как они свободно болтаются над проходящими внизу головами не слишком благонадежных на первый взгляд людей.
Ей хочется, ей нужно сказать Рою что-то важное и особенное, но подходящих слов у нее нет, а он предпочитает торчать над какими-то тетрадями, блокнотами, учебниками. Она дразнит его зубрилой и будущим инспектором Гаджетом, на что он отвечает, что ей бы тоже неплохо что-нибудь начать учить иначе она так и будет слоняться по всяким...
- Говори, ну же, - Деб нависает над ним хищной птицей с растрепанными темными волосами и красным лицом - то ли от стыда, то ли от обиды.
Он так и не договаривает, но спустя день все же соглашается поехать с ней к Трою за оставшимися вещами.
Трой встречает их перебитым носом и аллеющим синяком под глазом. Кажется, он даже немного опасается Деб и старается держаться от нее подальше. На прощание он советует Рою найти себе «нормальную девчонку, а не эту конченую».

Он произносит Деб и она отвечает.
- Рой, - мягко улыбается и вцепляется мертвой хваткой в свою сумочку, понимая, что что-то не так. Все не так, вообще все не так, потому что он удивлен и на лице его удивление, смешанное с отстранением, растерянностью и черте знает чем. Потом он просто проходит мимо и открывает замок двери без лишних приветствий пропуская ее внутрь. - Я зайду, - запоздало сообщает она, просто чтобы заполнить нависшее над ними молчание.
У нее был заготовлен диалог, с красивым вступлением, но он выветривается из головы, глядя на его спину и плечи в темном плаще. Ей нужно сказать ему что-то особенное, чтобы... сделать хоть что-то.
- Можно пепельницу? - тихо спрашивает она, приподнимая руку с медленно тлеющей сигаретой, покрывшейся изрядным слоем пепла. Бегло осматривается, не в силах концентрироваться на хоть чем-то вокруг кроме его словно бы вылитого из камня силуэта. Напряженного и холодного
- Прости, что без звонка. Знаю, нужно было предупредить, но дело было срочное, - Деб оправдывается и не знает куда ее несет. В ее мыслях она была с горделиво поднятой головой, немногословная, сдержанная, а на деле у нее вот-вот взгляд начнет стекленеть лишь бы избавиться от неловкости и этого чудовищно опустошающего молчания. - Вижу ты устроился. Хотя еще бы... шесть лет прошло. Как поживаешь? Все хорошо?
Слова приходится выдавливать из себя через силу, заодно придавая им невозмутимый тон.
Рука снова тянется к полупустой пачке с сигаретами.

Отредактировано Debora Hayes (28-01-2019 17:30:42)

+1

5

Её пустые и неуместные своей простотой  вопросы почти не доходят до его понимания. Он не слышит их.
Рой закрывает дверь и смотрит на Дебору, стоящую всего в шаге от него, протяни руку и вот она , а на самом деле между ними пропасть шириной в несколько лет.
Несколько лет ,покрытых тяжелым молчанием и, как металлическими холодными кнопками по тонкой бумаге, пронзенных острой мгновенной болью коротких фраз услышанных от их общих приемных родителей — где она и с кем — случайно и вскользь брошенных в телефонном разговоре пару раз в год — опять с очередным. Опять где-то.

В этом вся Деб.

Рой смотрит на нее и слышит как ее голос дрожит, и обрывается. Слышит как сердце девушки стучит всё сильнее. От  нее пахнет  свежим цветочным ароматом - гвоздика, роза, мята.

И страхом.

Она берет себя в руки и пытается выглядеть бодро , даже раскованно, пытается говорить с ним как ни в чем не бывало.
Голос её старательно поднимается выше, когда Дебора спрашивает, как он поживает…

Рой  неожиданно выхватывает из ее внезапно слабых и холодных безвольных пальцев нервно замятую сигарету с легким отпечатком помады на самом конце и кидает в сторону. Окурок бьется о стену, оставляя маленький черный штрих на светлой краске и, рассыпаясь огоньками искр, окончательно гаснет.

...............................................

Он уже почти спал, глядя в мерцающий усыпляющим светом экран телевизора, когда Дебора позвонила ему с очередной вечеринки в очередном клубе.
- Это мой братишка Рой — сообщила кому-то стоящему там с ней рядом  веселым , нетрезвым голосом — он коп и сейчас приедет сюда.Так что попридержи свои руки, кретин.
Хриплый смех, громкая музыка. Долбящее в уши техно смазывало ее голос
- Ты ведь приедешь? Забери меня отсюда.

Рой вышел из  такси.
Дебора стояла у дороги, в какой-то незнакомой ему коротенькой леопардовой шубке из искусственного дешевого меха, темно-бордовом платье сильно выше колен, и курила глядя перед собой  с отсутствующим видом.
Под глазами следы от туши.
Воспаленные помадой ягодного цвета губы.
Волосы в беспорядке разбросаны по плечам, спутаны на концах в паутину, которую Дебора потом будет долго и неловко дергать расческой, сидя на краю ванной в его квартире, пока Рой будет незаметно подходить к двери и проверять, как она.

Как обычно молча повисла на шее, обхватив руками и зажав в зубах сигарету, которую было жалко выкидывать вот так, почти целую. Крепкий табачный дым окутал лицо парня, смешиваясь с сильным запахом алкоголя.

- Ты  пила , Деб — зачем-то сказал он, чуть откинув голову назад, чтобы взглянуть в ее блестящие, с неестественно маленькими черными точками зрачков, глаза, старательно обведенные карандашом и тенями в smokey eyes.

- И не только — многозначительно хихикнула девушка , и отлипнув от него, скользнула в салон такси, чуть не ударившись головой о край крыши.

Всю дорогу до квартиры Роя, она  проспала, уткнувшись носом в его плечо и крепко схватившись пальцами за ткань куртки.
За окнами машины мокрыми огнями плыл ночной  осенний Лос-Анджелес.
Иногда парень опускал голову пониже , наклоняясь к девушке и чувствовал запах ее волос.
Сладковатые духи смешались с сигаретным дымом.

Её нечеткий силуэт  в его футболке, для девушки длинной и потому почти закрывавшей колени , появляется в дверях комнаты, когда за окном уже начинает розоветь рассветом край неба над панельным серым домом напротив.

Диван неудобный и за стеной что-то шуршит, Деборе страшно и она хочет спать с ним…..

……………………………………………………………..

- Как можно быть такой сукой, Деб! Такой трусливой сукой!

Слова  камнями прокатываются по комнате, ударяются о стены, будто усиливаясь и мужчине все равно, что кто-то ещё, кроме нее услышит.
Он хочет сказать ей это всё.
Как прямо сейчас ненавидит за то, какая она была тогда слабая. И сбежала. Спряталась в своем равнодушном молчании.
Или может она была  безразличная? Просто вычеркнула его , вырвала как исписанный мелким почерком лист бумаги из тетради, смяла и выбросила.
Даже не подумав, как ему дышать дальше.
Можно ли кого-то ненавидеть всего лишь за то, что в какой-то момент ему стало все равно?
Все равно, что ты есть. Что ты дышишь, ходишь, живешь. Где-то.
Нельзя требовать и ожидать любовь. Но можно ожидать и требовать прямоты и честности. И можно ненавидеть за глупое бегство. За слабость, из-за которой он потратил столько времени и сил чтобы вернуть себе себя самого.

- Как можно было?!  - он резко разворачивается и делает к ней шаг в ярости,  в желании просто размазать ее об стену, выпустив наружу всё то, что было спрятано где-то внутри столько лет, черной тенью блуждая и таясь внутри него.
И глядя на неё, застывшую , прижимающую к себе сумочку, смотрящую на него широко раскрытыми глазами, в глубине которых он видел страх, и что-то ещё, о чём не хотелось сейчас думать, Рой вдруг почувствовал, что  теперь ему достаточно.
Ему достаточно ощущать её сейчас сломленной  и ошеломленной силой его злости и ненависти, что он испытывает к ней прямо сейчас.

..............................................

Когда ей становилось скучно рисовать,  - сидя с ногами на шатком деревянном стуле за небольшим письменным столом, с потертой временем поверхностью,  пока Рой готовился к очередному тесту - всегда печальных девушек, обязательно лицом в профиль и  каких-то нереальных птиц, готовых вот-вот сорваться со страниц и улететь в темнеющее ночью окно - Дебора начинала вырывать из блокнота листы, и  смяв их , кидать в парня, стараясь попасть в тетрадь или учебник.
Сначала Рой терпел и  тихо посмеивался , пытаясь уклониться, когда комок бумаги летел ему в голову, а потом неожиданно вскакивал, хватал ее и тащил на кровать, укладывал к стене. Прижимал рукой, к темно-бордовому покрывалу, расшитому черными цветами, которое Дебора сама выбрала и купила, захотев придать его квартире более стильный по ее мнению вид , и продолжал читать, лежа на животе, пока девушка, тесно прижимаясь к нему  боком, затихала, глядя на сосредоточенное лицо парня, увлеченного подготовкой к завтрашним занятиям.
А потом начинала медленно и аккуратно  водить кончиком указательного пальца по его лбу...бровям...носу…
Рой наигранно хмурился и смотрел на нее сердито. Быстро, вскользь. Возвращаясь сразу к чтению.
Когда тонкий палец с накрашенным ярким лаком ногтем касался его губ, обводя сначала верхнюю, опускаясь к нижней, парень неожиданно хватал его слегка зубами и Дебора закидывала голову, и начинала смеяться.Густые волосы девушки скользили по гладкой поверхности шелкового покрывала, движимые собственной тяжестью, открывая шею, которую Рой целовал слегка касаясь губами, поднимаясь выше, туда, за ухо, где особенно теплая и тонкая кожа

............................................

- Зачем ты приехала? - спросил он.
Внутри становилось спокойнее. Удары собственного сердца, гулко звучащего в голове ритмом ускоренного пульса, - тише. Он больше не хотел сдавить ее до боли, до мучительного стона, пока не закричит

— Что случилось?

Отредактировано Roy Patterson (29-01-2019 01:09:00)

+3

6

Дебора ждет совсем не этого. В ее голове примерный перечень поступков и действий, то разнообразие ситуаций, которое приходилось переживать расставаясь то мучительно и болезненно, то легко и неотвратимо. Деб решает, что этого достаточно, чтобы встретиться лицом к лицу с Роем и выставить себя в том свете, в котором хочется именно ей.
Она была никем когда-то. Тогда. Целых шесть лет назад. Просто никем - глупой Деб с любовью к цветастым вещам, яркому лаку, макияжу как будто она собирается каждый день на вечеринку. Она любила зачесывать волосы назад, собирать их в хвост, заплетать косы. У нее была слишком дешевая одежда, у нее были туфли на шпильке с красной подошвой (естественно, поддельные). Ей хотелось быть кем-то значимым, но у нее просто не было для этого совершенно никаких возможностей. Она хотела быть художницей - из тех, чьи щеки всегда белые, а губы всегда алые, кто говорит с придыханием и рисует картины, способные находить отклик в чужих сердцах. Ей хотелось быть нереальной, воздушной, сотканной из гармонии, трогательной и нежной, но она говорила ночным визитерам круглосуточного кафе, чей вид вызывал сомнения в платежеспособности  «если у вас нет денег, мистер, просто уебывайте отсюда прочь». А потом курила у черного входа в помещение, поглядывая на наручные часы (самые обычные, без изысков) и отсчитывала время до конца смены. То были самые абсурдные моменты в ее работе - рядом с мусорными баками, в скверно пахнущем переулке.
Однажды на нее наставили пистолет и она чертовски сильно испугалась, что лицо нападавшего начисто стерлось из памяти. Она просто замерла, глядя перед собой и видя лишь чернеющее дуло в руках какого-то придурка. Несколько бесконечных секунд ожидания, когда пальцы двигались в воздухе, пытаясь нащупать одну понятную ей силу, способную сделать с ним все, что угодно. 
Но он не выстрелил, просто сбежал, а они потом вызывали полицию и поочередно давали показания. Смена тянулась еще дольше обычного. Когда Деб пришла домой, внутренне опустошенная, Рой обещал вытащить мерзавца из под земли и лично засунуть обратно. Ей было приятно от его слов, но напряжение никак не желало спадать. А если бы я его убила, - спросила она, забыв про осторожность. Рой не мог понять. Хмурился, объяснял ей про необходимую самооборону. А я бы могла, - сказала Дебора и он снова не понял. Они больше не возвращались к этому разговору.
Потом она подумала о смене деятельности, но три года общественного колледжа не внушали ей никаких перспектив на то, что было бы ей действительно интересно. В итоге Деб записалась на курсы массажистов и ее даже назвали способной.

Она как будто разговаривает с призраком из своих снов, которые порой являются перед ее взором - случайные, незнакомые и лишь рассматривают ее не в силах уяснить человеческую речь и интонации. Или же просто с тем, кто стоит на другом конце берега и из-за шума бурной реки не может услышать даже тех коротких фраз, которые доносятся до него с противоположной стороны. Кричи не кричи, только эхо собственного голоса в ответ.
Деб поеживается, как будто внезапного сквозняка, возникшего прямо в квартире, старательно отгоняя от себя одну единственную, очень простую мысль, появившуюся в голове стоит ей только переступить порог. Мысль удивительно бесхитростная для понимания, настолько элементарная, что напрашивается сама собой. Возможно, поэтому она и не решается озвучить ее даже для себя, проговорить в голове, боясь нечаянно сделать ее правдой. Ей кажется, вот и все. Ей кажется и она выдумывает, видит то, чего нет, чувствует то, что чувствовать не должна.
Но все ведь и так ясно, да?
Все и впрямь уже давно очевидно и, видимо, только она одна еще хочет притвориться, что у них с Роем все нормально. Что они расстались хорошими друзьями или кем-то близким к этому статусу. Никаких долгих выяснений отношений, никаких ссор. Ничего того, что в дальнейшем испортит и бросит тень на все то хорошее, что было между ними. Дебора даже не сомневается в правильности своего поступка, выстраданного и вымученного бессонными ночами и днями, проведенными за размышлениями - что ей делать дальше. Что им делать дальше.

Она любит его. Но она не может состоять лишь из одной любви к нему. Выходит, она любит его недостаточно?

«Все нормально» резко заканчивается, когда сигарета, которая только что находилась в ее руке летит в сторону и его лицо так близко, что она без труда может различить так сильно пугающее ее проявление... ненависти, факт которой она загоняла все дальше и дальше, пока окончательно не уверилась, что о ней даже и речи не может быть. Слишком много времени прошло. Он не может на нее все еще злится. Он должен уже давно простить ее.
Деб не помнит Роя таким. Она вообще не знает, что он может быть таким. Каким угодно. Уставшим после работы, взвинченным из-за конфликта с начальством, задумчивым, когда курит, глядя в окно и молчаливым, когда Дебора интересуется у него, что случилось. Он может улыбаться ей с видом довольного жизнью человека, смеяться, когда она пересказывает события минувшего дня. Он смотрит на нее прищурившись, когда их тела сплетаются тесно и она выгибается, запрокидывая голову и не видя в тот момент осточертевшего ей потолка с подтеками из-за дождей. Их переселят куда-нибудь в другое место, если арендодатель узнает, но из этой квартиры слишком удобно добираться до полицейского участка и ее работы... дыхание сбивается и ее затопляет чувство приятной эйфории и тяжести, пока он поглаживает ее лицо пальцами, убирая с глаз разметавшиеся волосы.

Но он никогда не кричит на нее. И тем более не обзывает трусливой сукой. Вообще какой угодно сукой. Обличающее обвинение настигает ее врасплох, когда Дебора верит в то, что ее вопросы сгладят ситуацию и хоть что-то смогут исправить. Щеки вспыхивают моментально, когда она глядит на него с видом обиженной невинности. Взгляд дрожит (только не плачь, умоляю), когда Деб смотрит в его глаза, словно все еще не веря, что он вообще может такое сказать. Когда он делает к ней один порывистый шаг, она едва не отскакивает в сторону, но усилием воли заставляя себя стоять на месте лишь плотнее вжимая себя в сумочку, будто она способна ее от чего-то защитить. От него? От его ожесточенного взгляда, от его полных враждебности слов?
Так не должно быть (утешай себя, конечно же).
Последующий вопрос звучит до смешного обычно, строго и требовательно.
Деб молчит и все силится вспомнить хотя бы один завалявшийся в памяти момент. Что-то обязательно же есть, даже если очень давно, в самом детстве когда она берется проверить насколько крепкие у ее нового братика нервы и когда он сдастся, уступая ее воле.

Она шумно выдыхает и достает пачку сигарет. Следом вытаскивает миниатюрную серебряную зажигалку. Ей все равно, что будет с этой сигаретой. Она достанет новую, если он выдернет ее прямо из ее рта и так, пока у нее не закончатся все сигареты или ему не надоест. Закуривает, не пытаясь отвести взгляд от хмурящегося все это время Роя. Крышка зажигалки с тихим щелчком закрывается и она убирает ее назад, затягиваясь и ровно выдыхая вверх. Даже дрожь в пальцах удается унять не сразу.
- Я не хотела, чтобы мы увязли в бесконечных ссорах. Я поступила так ради твоего же блага, - Деб говорит с нажимом, желая чтобы каждое ее слово отпечаталось в его голове. - Я просто хотела... уберечь тебя, - теперь уже она делает шаг вперед, непроизвольно, забывая, что совсем недавно едва ли не была готова пятиться назад.
- Поэтому. Пожалуйста. Не называй. Меня. Трусливой. СУКОЙ.
Голос срывается и вибрирует, пока она дорожащими от нервов пальцами подносит к губам сигарету.
- Роджер умер. Скончался вчера от инфаркта. Я знаю, что вы были близки... - она сбавляет тон, отчего сейчас звучит бесстрастной констатацией факта. - Поэтому прими мои глубочайшие соболезнования.
Она снова выдыхает ментоловый дым вверх.
- Может все-таки у тебя есть пепельница?

+1

7

Поблекшие от времени, которое прошло с тех пор как Дебора закрыла дверь их бостонской квартиры, воспоминания  о том, как им было вместе ,непрошеными гостями , присаживающимися неслышно на края стульев, наполняют его сознание.

………………………

Когда ночь загоралась в Лос-Анджелесе миллиардами огней, сверкающими ожерельями дорогих дизайнерских украшений, в беспорядке пренебрежительного хаоса разбросанных по холмам, побережьям и панельным сгусткам жилых районов, они садились в машину и направлялись к океану.
По дороге завернув в ближайший безликий магазинчик, где хозяин, обязательно пожилой армянин, белоснежно улыбаясь из-под кудрявых черных волос, мастерски крутит в руках бутылки красного вина- недорогого, но обязательно хорошего- которое  заиграет терпким вкусом на языке, и всего за пять баксов…
Пачка сигарет замятым картонным краем остро упирается в поясницу через джинсовую тонкую ткань, когда парень садится на окрашенный ночью в серый, песок пляжа.
Океан покорными волнами лижет берег, рассказывая шепотом воды о Вечности.
Соленый ветер гладит волосы, заставляет закрывать глаза, дышать глубже своими запахами, нитями проникает в сознание, окутывая его приятной дымкой.
Дебора сидит рядом.  Её бедро в светлых джинсах слегка касается ноги Роя.
Они сначала молчат, проникаясь бесконечностью момента, потом начинают о чем-то говорить. Что-то обсуждать. Не повседневное, не бытовое. Вечное. Бесконечное.
Дебора смеется над его шутками, закидывая голову вверх, потом прижимая к лицу ладонь, заваливается от смеха на бок и утыкается ему в плечо виском.
Её темные волосы падают ему на грудь, щекочут шею. Его рубашка уже перекочевала на ее вздрагивающие от прохлады близкой воды плечи. Она кутается в неё как в плед. Рой обнимает девушку и прижимает к себе.
Они пьют дешевое вино прямо из бутылки, по очереди. Передают сигарету друг другу, пока она не начинает жечь пальцы.
Рой  пропихивает короткий окурок в горлышко уже пустой бутылки. Он шипит в ее стеклянной пустоте и гаснет……

...В Бостоне у Деборы появляется много красивого нижнего белья.
Она тратит на него почти всю свою нехитрую зарплату официантки. Лоскуты поблескивающего в переливах света шелка, паутина кружева, отрезы тонкого хлопка неряшливой грудой свалены в верхнем ящике узкого комода цвета солнечный дуб (квартира небольшая и вся мебель должна быть светлого цвета)
Рой не понимает зачем это всё вообще нужно.
Он едва ли успевает заметить хитрое переплетение завязок, хрупкие изгибы бантов и изощренность кружевных узоров, когда обхватывает девушку руками, стягивает это всё лишнее, запускает пальцы в ее тяжелые густые волосы, цепляясь за пряди, тянет их вниз, задирая ее голову вверх…
...Податливая и беспомощно нежная, вжатая в грубое покрывало плоским гладким животом, Дебора поворачивает к нему раскрасневшееся лицо и наигранно обиженно бормочет, что он не успел что-то там рассмотреть, а ведь это Виктория Сикретс, и вообще он совсем не эстет, а грубиян и животное.
Рой не пытается отрицать, он со всем согласен, и просто медленно ведет ладонью по спине девушки, обхватывая шею, поглаживая её кожу , большим пальцем надавливает на бьющуюся жизнью черточку голубеющей вены, проводит им до нежной, немного обветренной полосы губ.
Возмущение девушки быстро тает.
Очередной неоцененный по достоинству комплект  сиротливо мнется между ними по кровати, пока в какой-то момент Рой не сбрасывает его на пол...
Но Деборе все  равно нравится затягивать белую кожу ног  в черные чулки с широкой полоской узора. Даже если Рой беспечно бесцеремонно стягивает их с неё, оставляя распятия рваных стрелок , текущих по капрону за движением его пальцев.
Она чувствует себя уверенней, когда знает, что под формой официантки из дешевого грубого хлопка на половину с синтетикой, её тело обхватывает кропотливо прорисованный карандашом несомненного эстета эскиз……

..............................................

Дебора говорит что-то о заботе. О том, что это всё из лучших побуждений.
Волна удушающей ярости опять накатывает на мужчину.

Всю первую половину жизни за него принимали решения.
Где и с кем ему жить. Таскали по карте Америки как фишку по картонной поверхности настольной игры.
Он красил ногти, демонстративно курил в окно своих, сменяющих друг друга, домов, разбивал об отбойники машины очередных отцов, отвоевывая этим хоть какую-то долю свободы, и собственного выбора.
Рой смотрит на Дебору и очередные жестокие слова готовы вот-вот сорваться с его губ и впечатать девушку в кирпичную стену его квартиры ударами отбойного молотка.
Вместо этого он ощущает как под неожиданной тяжестью внезапной новости, тело слабеет.
Пепельница конечно есть.
Он берет её с подоконника, ставит на стол. Плоский металлический прямоугольник с острыми тонкими краями и выпуклостью для пепла посередине.
Идет на кухню, мимо оцепеневшей в ожидании его реакции на известие о смерти одного из немногих людей, которые были ему важны, девушки.
Приносит бутылку виски. Два стакана.
Наливает и протягивает ей. Молча смотрит уставшим взглядом.
Рой действительно устал. Он и не знал как сильно он устал до этого момента.

- Роджер был хорошим человеком - язык плетет стандартные фразы, которые не передают вообще ничего. Не отражают ни капли того значения, которое Рой хотел бы действительно в них вложить. - Пей - говорит он Деборе.

И сам делает глоток, не отрывая от нее пристальный взгляд своих потемневших от грустной задумчивости глаз.

Отредактировано Roy Patterson (04-02-2019 14:33:38)

+2

8

Нет никакой тайны в том, что он ей хочет сказать. Сказать в ответ на ее объяснения, на слова о защите, о том, что все это из лучших побуждений. Дебора знает, что он не поймет. Ни когда-то тогда, если бы она осмелилась что-то такое произнести, ни сейчас. В его темных глазах она видит ответы на все вопросы которые могут ее волновать. Он ее ненавидит. Ненавидит и сейчас скажет об этом. А ей не хочется слушать. Сообщение о смерти кажется настоящим спасением. Лучшего решения и быть не может как им закончить эту внезапную перепалку и расставить все по своим местам. Момент истины и вот уже недавняя вспышка гнева тает, сменяется тихой скорбью. Деб знает, что такое смерть для Роя из-за его работы. На этот раз все немного ближе. Она хочет закрыться от этой грусти, передающейся от него ей, но разве это так просто. Может ей нужно было увидеть его таким чтобы вспомнить, что такое - терять кого-то близкого. И это она не про их покойного дядю.

Роя привозят под вечер в полицейской машине. За рулем дядя Роджер. Деб сидит в своей комнате, разрисовывая альбом цветными карандашами. Там у нее и птицы, и цветы, и прекрасные принцессы в прекрасных платьях в сказочных замках. Прекрасные принцы у нее плохо удаются, так что приходится обходиться без них. Отвлекаясь от рисунка, она рассматривает в окно, как дядя Роджер вылезает из машины, подтягивая сползшие с его пухлого живота штаны за время сидения и открывает заднюю дверь из которой выходит Рой в своей черной толстовке. Картина забавная - Рой на пару голов выше дяди, который суетиться вокруг него и указывает рукой на дом. Наручников нет, так что видимо, задержание прошло успешно.
Рой сбежал от них два дня назад, а о причинах двенадцатилетней Деборе стоит только догадываться. Просто сбежал и все, без объяснений или чинных сообщений. Даже не как в подростковых сериалах или фильмах, которые Деб смотрит по телеку, заглядываясь на лощенных красавчиков с идеальной стильной одеждой и с неряшливо-продуманным прическами. Хотя больше ей, конечно, нравится рассматривать главных героинь и мечтать, что у нее когда-нибудь будет тоже такое разнообразие модной и яркой одежды. И грудь подрастет, хотя у некоторых девчонок в классе она даже поменьше будет. Но это уже другое. В сериалах они ссорятся со своими богатыми родителями, кричат на них, плачут, а потом сбегают из дома. У Роя это вышло как-то иначе. Однажды собрав свои вещи он ушел так, что никто не заметил.
А теперь дядя Роджер привез его обратно и они с ее родителями закрылись на кухне обсуждать что-то важное. Деб на семейное собрание не пригласили, хоть ей и было интересно. Усевшись на ступени лестницы, она заглядывалась на закрытую дверь в надежде, что-нибудь услышать. Говорили тихо и долго. Никто ни на кого не кричал, так что вскоре ей надоело и она снова вернулась в свою комнату, оставив дверь приоткрытой. Когда раздались шаги по лестнице, а дверь неподалеку хлопнула, то выждав некоторое время, она с зажатым в руках карандашом и альбомом, пошла именно туда и без спроса просочилась внутрь. Рой лежал на своей кровати, отвернувшись к стене. Вряд ли спал. Скорее думал.
- А я думала, что у меня наконец-то будет старшая сестра, - вообще она пошутила, но наверное не слишком хорошо было начинать разговор с подобных слов. Да и разговор ли если Рой не подавал признаков жизни, продолжая игнорировать ее присутствие.
Помявшись возле порога, она подошла ближе к нему и присела на край кровати, положив альбом на колени.
- Ты дурак, - обвинение выглядит слишком детским, но она считает, что оно серьезное, а главное весомое. Как и последующие слова: - Я тебя люблю. Не уходи от нас больше.

Сказать особо нечего. Вот пепельница, вот бокал виски вложенный в руку с простой просьбой сейчас для Деб больше походящий на приказ. Зачем приехала? Пей. Проваливай. Последнее не прозвучало, но это еще пока. Пока они стоят все еще друг на против друга, разве только она подходит к столу, облокачиваясь и вдавливая в дно пепельницы даже наполовину не выкуренную сигарету. Рой рассматривает ее молчаливо больше не предпринимая даже попытки выдавить из себя хотя бы слово. Деборе кажется, что это все потому, что на нее он тратить слова больше не намерен и это душит ее сильнее, чем чужая смерть. Все же для неё дядя Роджер был кем-то не настолько значительным в семье, чтобы горевать по нему спустя столько лет жизни в отдалении. Самым значительным человеком в ее жизни был Рой.
Но кого это теперь волнует? Особенно после того, что она от него ушла.

Они едут до Санта-Моники. Поздний вечер, подмигивающие огни проезжающих по встрече машин. Теплый ветер колышет волосы, пока высунув из окна голову, Дебора разглядывает проносящиеся мимо пальцы и дома, подсвечиваемые фонарями. За темными окнами квартир - сотни, нет, тысячи чужих жизней. Со своими проблемами, заботами, невзгодами и печалями. Есть ли там кто-то, кто будет похож на нее?
Ночью на пляже удивительно безлюдно и тихо. Кажется, даже шума проезжающих где-то там машин не слышно, отчего легко представить что их нет вовсе. Лишь шорох накатывающих на берег волн и тихая, едва различимая мелодия неподалеку. Справа сияет огнями парк аттракционов и огромное неоновое колесо обозрения бросает на пляж пурпурную тень, делая саму воду похожей на текучий неон.
Прогретого летнего песка приятно касаться рукой и зарываться пальцами. Пустая бутылка из темного стекла венчает песчаную горку из которой девушка старательно вылепляет нечто смутно похожее на замок со стеклянной башней. Выходит скверно - самая примитивная куча песка с вдавленными в ней линиями окон. Рой курит и наблюдает за ее стараниями, подпирая рукой голову.
Где-то там, у горизонта все еще тонкая полоса догорающего заката. Как насыщенно оранжевый желток. Мир полон гармонии и созерцания, беспрерывного движения в танце. Деб изгибает руки, пытаясь уловить ритм. Тихая музыка размывается об волны, распадается на отзвуки, меняя часть мелодии. Но это все еще музыка так что ноги несут ее по песку в неспешном плавном танце. Подхватив цветастый подол платья она собирает его у колен, приминая босыми ступнями песок. На небе луна. Полная белая, магическая и чарующая. Она читала в интернете про лунную магию и ведьм, творящих шабаши под ее мертвенным бледным светом, но определиться со своей природой у неё так и не вышло. Ведьма она или кто-то другой. Выйдет ли у неё притянуть к себе благополучие, сотворить чудеса или она как те жуткие ведьмы из фильмов Ардженто. Полны зла и желчи и все, что они могут это мстить и проклинать. Полно ли ее сердце древней тьмы сейчас? Дебора думает, что нет когда кружится на месте и переступает с ноги на ногу, вытанцовывая один ей известный танец. Может и ведьмовской, кто ей расскажет об этом. Сигаретный дым тянется вверх, пока Рой все наблюдает за ее весельем и в темноте ей кажется, что смотрит он на неё слишком внимательно. Ей до беспокойных мурашек по спине приятен этот взгляд.
- Смотри, я волна,- она то наскакивает на него, останавливаясь в шаге, то отпрыгивает, вытягиваясь в струну и вытягивая руки к небу, желая объять луну. - А теперь я птица.
И так снова и снова, пока ее рука не нащупывает его и она не тянет его к себе. В привычной манере окурок запрятан в бутылку и Рой с ней, здесь рядом, пока она кружится в импровизированном танце, увлекая его с собой. Волосы в песке, лезут в лицо, она убирает их с губ, чувствуя прилив сил и жара.
- Пойдем окунемся.
- Прохладно,- без особого ажиотажа замечает он, продолжая обнимать ее за талию.
- Хорошо. - Спорит она, отстраняясь и нащупывая ступней прокатывающуюся мимо волну. - В самый раз.
Едва ли в темноте хорошо видна улыбка с которой она стягивает тонкие бретельки сарафана позволяя тому упасть к ногами. - А я купальник забыла.
Комментарий по-настоящему странный, учитывая что в темноте белеет ничем не прикрытая кожа груди. Ветер холодит кожу, пока она несется навстречу волнам, кружась и посмеиваясь одной ей известным мыслям.
Они занимаются любовью на заднем сиденье и на теплом капоте машины и глядя в подрагивающее небо, подмигивающее звездами небо, она чувствует себя невесомой, сотканной из тьмы и света. В ее сердце не только тьма, но и всеобъемлющая любовь в каждом вздохе и каждом движении и стоне, а потом она смеётся от того,как ей хорошо и Рой называет ее ненормальной.

- Да, Роджер был хорошим человеком, - машинально повторяет Дебора, пододвигая к себе стул и вешая на его спинку сумочку. Раздумывает, стоит ли снимать пальто, но в итоге так и не решается, присаживаясь так. Виски слишком крепкий на ее вкус, но она все равно выпивает его, чувствуя как застоявшийся холод внутри на мгновение вспыхивает обжигающим теплом.
На Роя она больше не смотрит, предпочитая сосредоточить свое внимание на чем угодно кроме него, хоть он и смотрит прямо в ее глаза, как будто желает в чем-то убедиться, как и она до этого. Всего лишь очередные ее догадки. В чем ему убеждаться?
- Помнишь, на дни благодарения и на рождество он привозил самую большую индейку, которую только мог найти, а потом об этом всем рассказывал за столом. Как он объездил все магазины ради нее, чтобы найти такую, которая сможет отразить величину его любви к нам всем. А потом начинал рассказывать истории про свою работу. Почему-то всегда забавные и веселые, хотя я не уверена, что работа полицейского состоит только из них.
Она улыбается и хмыкает, проглаживая рукой невидимые складки на юбке. От своего же рассказа делается тошно. Давно ей не приходилось вспоминать о чем-то таком. Быть может она преувеличивая все это время, считая, что смерть этого человека для нее так уж безразлична.
- Да и просто историй про свое прошлое и как он путешествовал когда-то автостопом по штатам. Мне всегда было сложно поверить, что дядя Роджер занимался чем-то таким. Слишком уж нереальными были эти рассказы. Как будто про другого человека, но, видимо так и бывает. Ты в молодости и ты потом два разных человека. А потом от него ушла жена, забрала детей и... ну ты знаешь.
Она прикрывает глаза рукой и трет пальцем веко пытаясь снять усталость или спрятать свое расстройство.
- Вы общались куда больше, чем я с ним. С ними всеми.
Приподнимая пустой бокал, Деб показывает, что не против выпить еще. Если, конечно, ей нальют.

+1

9

От ее покорности и мягких движений, - словно Дебора боится проломить тот хрупкий прозрачный слой первого льда  на плоской темной глади озера, под которым скрывается черная, бурлящая холодом вода, сделаешь неверный, чуть более тяжелый шаг и всё- с треском и ужасом провалишься и сгинешь и никто тебя уже не спасет — его злость тает как сливочное масло на горячем тосте.
Внезапно Дебора оказывается не какой-то равнодушной стервой, которой он представлял себе её все эти годы, искажая ее настоящий образ, извращая её истинную суть, словно яростными резкими штрихами зарисовывал, закрашивал, ее светлый и нежный портрет черным углем, сжимая его в пальцах так сильно, что потом долго не мог отмыть их.
А она та самая Дебора. Которую он знал и чувствовал с самой первой их встречи.
Они, как два полевых сорных цветка в оранжерейном дорогом букете
Немного мятежная, немного потерянная. Что-то ищущая, порой требующая у мира, у жизни. Готовая ради этого на многое. Например на то, чтобы оставить его, Роя, и пойти куда-то, зачем-то. Её право.
Вопросы , которые он никогда не задаст. Не теперь , когда вся его жизнь уже не та, что прежде, и Дебора — как призрак из прошлого, как шепот за спиной, который зовёт обернуться, но сделаешь это  - и окаменеешь, и не сможешь сделать ни шагу вперед.
Смерть Роджера — как крест указателей на перепутье дорог. Принимаешь решение— идёшь дальше. И он принял.

....Тогда он решил, что ему всё это не подходит. Вся эта семья, эти уже усыновленные прежде него дети. Что это вообще такое, они что ли щенки, которых можно просто так забрать домой, ткнув пальцем в заляпанное чужими руками стекло витрины зоомагазина?
Рой решил, что не останется здесь  ни минуты. Он не может влиться, не может стать частью этой семьи. Очередной.
Он просто потрепанный кусочек пазла, с облезшей краской изображения, он дополняет картину, делает ее целостной, но при этом цепляет глаз своим несовершенством, своей изломанной сутью. Ему здесь не место.
Его, конечно же, вернули.
Они сидели в машине у дома. Дядя Роджер, пахнущий потом и усталостью.

- Всем в этом мире похер на тебя, парень. Всем абсолютно плевать, что с тобой будет. Здесь каждый сам за себя — говорил он Рою хриплым голосом, закуривая очередную дико вонючую сигарету, чтобы не дышать дымом которой парень задерживал дыхание и потом , не выдерживая, шумно выдыхал раскаленный воздух через ноздри.  - Так что решай. Чего ты желаешь для себя самого. Какой жизни.

Потом на кухне, Рой видел расстроенные глаза своей очередной матери, с лопнувшими от слез сосудами, тонкими красными нитками растекающимися по белому. Робкое признание Деборы, окутало его трепетным теплом в темноте ещё не ставшей для него своей комнаты
Больше он не сбегал.

....Зима приносила в Лос-Анджелес дожди, пронзительные, нудные  и затяжные.
От них на потолке небольшой и скромной квартиры Роя проступали изощренные разводы, складывавшиеся в причудливые узоры и даже картины.
Но видела их только Дебора, которая любила небрежно распластаться по кровати в одной только тонкой рубашке, которая распахивалась неожиданно на груди или собиралась складками по швам, открывая нежность кожи ее совсем еще юного тела, закидывала длинные ,окрашенные солнцем в цвет топленого молока ноги на белую простую поверхность  стены, упираясь в нее так сильно и иногда постукивая ступнями, от чего ее пятки потом были припудрены белой пылью штукатурной краски, и начинала  выискивать разные смыслы и образы в том, что Рой считал просто неприятной расплатой за невысокую цену аренды, но большего он сейчас не мог себе позволить без материального участия своей приемной семьи, а потому терпел её сказочный щебет, но  отказывался присоединяться к девушке  в ее фантазиях.

Зима приносила в Лос-Анджелес пронзительный, каждый год неожиданно ледяной ветер, нападавший на город со стороны темнеющего  океана, рвущий листья пальм во все стороны, как толпа непоседливых детей одну на всех игрушку. Одевал людей в теплые куртки, поднимал им воротники повыше и натягивал тонкие шапки до самых бровей.
Ветер прошивал квартиру на последнем втором этаже грубыми стежками своих ледяных потоков и заставлял Дебору кутаться в толстые вязаные свитера и пуловеры. Она ходила по квартире в бледно-розовых или светло-фисташковых угги, а Рой согревал ее оледеневшие пальцы своим жарким дыханием и прижимал к себе посильнее, когда они смотрели очередной сериал по кабельному.
Парень приносил ей свежую клубнику с фермерского рынка  в картонных крафтовых имитациях садовых корзинок, которую сам не любил и не ел особо, так ,парочку, но ему нравилось смотреть как Дебора это делает, а потом целовать ее в окрашенные ягодами губы...

Рой налил себе и девушке ещё виски. Настроение было не самым лучшим и потому алкоголь не давал привычного приятного расслабления, а просто искажал восприятие реальности, морочил сознание. Общие воспоминания были как нельзя кстати. Напоминали о том, что у него было прошлое. И что у него была Дебора. Даже, если её и не было.

- Ты только за этим приехала? - спросил Рой спокойно. Он уже шагнул в следующий момент, в котором не было места прошлым обидам. - Сообщить мне о смерти Роджера? Где ты остановилась и как надолго?

Рой не замечает как устраивает небольшой допрос, но можно ожидать , что Дебора уже давно привыкла к такой стороне его личности.
Он смотрит на неё, выхватывая то новое, что появилось в девушке. Другой, незнакомый ему шампунь щекочет нос легким ароматом от ее волос. Макияж скромнее того, что он помнил.
Одежду эту он тоже не знает. Раньше она одевалась немного иначе. Эта Дебора уже другая. Новая. И от того немного ему неизвестная. Так стоит ли судить так строго её нынешнюю за поступки её прошлой?

Отредактировано Roy Patterson (13-02-2019 16:10:05)

+1

10

Они еще какое-то время молчат, когда Деб умолкает и просто разглядывает прозрачное стекло бокала. Воспоминания накатывают волнами, так похожими на волны у побережья Лос-Анджелеса, где она провела большую часть жизни. Раньше ей казалось значительную, пусть со временем вся эта важность и значительность стали блеклыми, потухшими. Время делает свое дело, приносит покой. Кому-то внутреннее опустошение.
Дебора думает, что у нее все отлично, что она контролирует собственные чувства. Что она достаточно далеко ушла или скорее уж убежала от прошлого, чтобы не оглядываться на него каждую минуту и каждый день своей последующей жизни. Первое время её штормит, бросает из стороны в сторону и она, та самая решительная Дебора порвавшая все связи с прошлым, хочет вернуться назад. Снова втиснуться в свою привычную жизнь, снова быть прежней Деб, снова любить Роя. Не просто любить. Любить. Намазывать ему тосты с арахисовым маслом в форме сердца, складывать коробку с ланчем, вкладывая туда их фото и приписывая что-то приятное. Разминать уставшие плечи после работы, оттачивая свое скромное мастерство массажиста, пробегая пальцами по его коже, целуя в шею и обещая себе мысленно жить так, как они живут сейчас. Украшать их бостонскую квартиру к праздникам, приглашать его коллег и друзей, приглашать своих. Ездить к его брату, его настоящему брату.
Забыть, забыть и не помнить.
Она мастерит из бумаги лебедей и запускает их летать по квартире. Их бумажные крылья шуршат, когда она шевелит пальцами, направляя их под потолок, заставляя облетать мебель и приземляться в собственную руку. Рой не знает про ее маленький секрет. Наверное, даже не догадывается. А у нее нет ни единой возможности сказать ему о чем-то таком. У нее нет слов для этого. Тогда Дебора вспоминает все те глупости, которые думала когда-то. О том, что от нее откажутся родители стоит им только узнать. Откажется ли от нее Рой она с полной уверенностью не может сказать. Но частенько фантазирует себе, как демонстрирует свой талант и ждет от него реакции. Восхищения, удивление. Признания. Чтобы в минуты тяжких мыслей представлять, как вместо восхищения на его лице ужас, вместо признания - отторжение. И кем бы она не была для него до этого - все это станет не важно.
Что ее так пугает? Или... ей просто приятно хранить эту тайну? Чувствовать себя особенной, достойной лучшей жизни чем та, что у нее есть?
Деб не может сказать. Она даже сейчас не может дать ответ на этот, казалось бы, такой простой вопрос касающийся лишь ее.
Она осторожно осматривается по сторонам, как будто боится быть застигнутой врасплох внезапным призывом уйти. Он не произносит. Не просит уйти и это приводит Деб в легкое замешательство, которое она старательно маскирует за крепким алкоголем. Горчащее обвинение еще недавно звучавшее звонким эхом в голове понемногу стихает, напоминает о мыслях, с которыми она стояла у двери и ждала, когда он придет. Полная ожидания и пугающего, но такого непривычного предвкушения. Вот, теперь она по ту сторону двери, внутри и мир, кажется, становится на пару тонов не светлее, но хотя бы легче. Квартира как отголосок их бостонской. Их. Деб привыкла к этому воспоминанию о совместной жизни, даже не подвергая сомнению, что между ними было то самое нечто, что кто-то называл браком, а они не называли никак. Наверное поэтому не испытывали необходимости обмениваться клятвами, кольцами, считая себя и без всей этой бутафории семьей.
На самом деле она даже удивлена. В ее мыслях Рой всегда был где-то там. Слишком далекий от нее, со своей жизнью полной чего-то неизвестного. Но почему-то у нее ни разу не возникло мысли, что когда она приедет в этот странный и загадочный Аркхем и наткнется на Роя у которого теперь семья и, кто знает, быть может даже дети. Жена, которую он любит и которая любит его. Все то, что было когда-то у них и даже больше.
Но нет. Его квартира не кажется Деборе такой. Скорее уж обычной, будто частичной копией бостонской, будто отдаленной копией той самой из Лос-Анджелеса. Частица прошлого прямо тут. Не изобилующая деталями. Не пустая. Просто место, где можно проводить время.

А вот сам Рой кажется ей другим. После второго бокала она смелеет, молчаливо разглядывая его самого. За все эти годы она уже забыла насколько он высокий. И как умеет смотреть. Хотя и взгляд как будто другой. Она не может с точностью определить что так ее настораживает, заставляя вглядываться в него, рассматривать лицо уже не опасаясь увидеть в его глазах то, что он про нее думает. Теперь уже он не злится, смерил гнев, только вот на милость ли?
Только ли за этим она приехала?
- Да, - Дебора поднимается с места и поведя плечами, будто в попытке скинуть оцепенение делает шаг в его сторону. Немного подумав, делает второй. Ей кажется, она уверена почти наверняка, что все еще помнит каждую черточку в его карих глазах, смотрящих на нее всегда с такой теплотой, такой нежность...
- Какая разница? Встала лагерем у реки, разбила палатку в лесу, - попытка пошутить проваливается быстро. Хотя бы потому что этот тон ей кажется до боли знакомым. Скажи правду, так всем будет проще. Она пожимает плечами.
- В какой-то странной гостинице. Там два этажа и пять номеров. Слышно как спускают воду в соседнем номере. 
Все в прошлом. Забудь. Забудь.
Она не знает заклинания забвения. Она очень никудышная ведьма.
- А еще... еще я хотела увидеть тебя, - робко, но все же Дебора тянет руку к его лицу, вспоминая, как очерчивала когда-то кончиками пальцев такие знакомые губы. Все что ей хочется теперь это прижать ладонь к его щеке. Во второй руке все еще зажат пустой бокал и все, что ей стоит сделать это просто уйти, делая всем вокруг одолжение. Так почему же она не уходит?

Отредактировано Debora Hayes (14-02-2019 21:06:41)

+1

11

Дебора протягивает к нему руку. Из прошлого в настоящее.
Тонкая ткань блузки сминается и скользит по бледной коже вниз к локтю.
Движение  её руки робкое. Она смотрит на Роя будто в какой-то безмолвной мольбе, немного прикусив нижнюю губу. Смотрит пристально, проникая взглядом куда-то глубоко.
Такой знакомый жест.
Тело откликается быстрее, чем сознание успевает оценить уместность подобных прикосновений в текущем моменте — где он и она  и между ними не просто стол, за которым они сидят, а расстояние длиной в шесть с лишним  лет.
Рой не хочет думать о том, что движет ей. Выпитый ли виски, размывающий границы дозволенного и придающий дерзкой смелости поступкам. Или то, что она действительно до сих пор что-то чувствует. То, что заставило её приехать вдруг в это захолустье, которого она наоборот всегда бежала.
Он берет ее руку в свою, привычно переплетаясь с её тонкими прохладными пальцами своими, гораздо более теплыми, чем у простого человека.
Обхватывает ее ладонь, сжимая сильнее,  как делал много раз до этого момента. Неисчислимое число раз.
Когда они гуляли по прогретым дневным безудержным солнцем улицам Лос-Анджелеса, задирая головы и считая количество ,хлопающих как растрепанные флаги на ветру, листьев худых и нелепых пальм. Сбиваясь, запутываясь, и совершенно бессмысленно.
Просто потому, что молодость, лето и океан.

Когда помогал ей выбраться из машины, потому что каблуки высокие и неудобные , а асфальт - перед входом в ресторан, где сегодня вечером банкет с коллегами по работе в честь какого-то там юбилея их бостонского департамента -  неровный, шероховатый вкраплениями мелких камней, а у Деборы длинное платье, которое путается в ногах, и грозится порваться.

Интересно, в какой момент ей показалось, что его рука - это ловушка , лишающая ее свободы и выбора?

Волк где-то внутри него прижимает уши, но не скалит клыки, способные разом вспороть теплое брюхо жертвы, как лезвия острых ножей.  Прижимает и пододвигает голову поближе. Недоверчиво. Но пододвигает.
Рой прижимает её согревшуюся в его жаркой руке ладонь к щеке, возвращая себя этим в прошлое, всего лишь на одно мгновение. Прошлого больше нет, как и нет того мужчины, которым он был и нет той женщины, которой она была.
Вдыхает запах ее кожи, пахнущей ментоловым табаком, гостиничным мылом с легким ароматом жасмина,

- Всё очень сложно — говорит он и отпускает ее руку. Откидывается на стуле, ощущая уставшей за день спиной его твердую опору.
И непонятно к чему сейчас эта фраза. О чём она. И не ясно, что именно сложно.  Хотя Рою яснее некуда  - Всё.
Дебора не знает и не может знать, сколько всего произошло с тех пор, как он приехал в Аркхем. Как обычно налегке. Человек, у которого нет ничего, что могло бы удержать, затормозить, заставить задуматься перед тем как повернуть течение жизни в совершенно другое русло. И нет никого, кого бы он не мог оставить позади, и засомневаться стоят ли перемены разорванных связей.
Теперь он ещё и оборотень.

- Спасибо, что сказала мне про Роджера — Петтерсон понимает, что только хорошо знающий и чувствующий его человек, мог бы поступить вот так. Не низвести действительно важное и тяжелое известие до безэмоционального текста сообщения. А приехать. Поделиться теплом поддержки.
Но где-то глубоко внутри Рой чувствует, что за этим всем кроется что-то ещё. То чего он не знает о Деборе. Ему вдруг кажется необычным, что она так хорошо одета. Не для встречи же с ним? Вряд ли бы она старалась произвести впечатление после всех тех лет вместе, когда он видел её в любом виде и днем и ночью.
Но может девушка теперь всегда так выглядит, он же не знает, чем она занимается, зарабатывает на жизнь. Может у нее есть мужчина или даже муж, который покупает ей такие привычные теперь для Деборы вещи, хотя кольца на пальце нет. Нет даже следа в виде тонкой полоски покрасневшей от долгого соприкосновения с металлом кожи.
Хотя зная девушку, Рой может предположить что угодно. Любой вариант.
Она всегда умела менять ситуации в своих целях, чувствовала где надо манипулировать в своих интересах, а где надо подыграть опять же в них.

Он встает и убирает уже пустые стаканы со стола. Достает сигарету из пачки.

- Ко мне должны придти — говорит размыто, не уточняя кто. Можно предположить что угодно — даже другую женщину. Но на самом деле это Калеб. И Рой действительно не хочет, чтобы они пересеклись с Деборой.

Отредактировано Roy Patterson (22-02-2019 01:12:24)

+1

12

Это он и не он одновременно. Скованный недоверием и чем-то еще, что она никак не может для себя определить.
Деб думает, что во всем виновато время. Думает, что главная причина это равнодушие и холодная стена отчуждения пролегающая между ними. Но что если там есть что-то еще? В его глазах, подсвечиваемых светом фонарей, льющимся из окна. Там, на дне. Одинокое, загнанное, неизвестное и незнакомое ей.
Ей хочется найти на его губах знакомую улыбку, память о прежних временах, как будто она вправе требовать от жизни и от Роя в том числе, чтобы он не менялся. Эгоистично, ради нее, чтобы она могла вернуться когда захочет и стать прежней собой.
Как будто все еще верит, что время можно повернуть вспять и где-то внутри их обоих есть то, что когда-то их сближало.
Только вот если она изменилась, почему и он не мог измениться тоже?
Измениться настолько, что однажды она приедет и не сможет узнать его. И вся их жизнь, начиная с момента когда они впервые встретились в доме, одинаково чужом для них обоих, все это время когда они были близки закончилось, когда она ушла, забрав с собой все свои вещи, вытащив из фотоальбомов все фотографии на которых они были вместе, будто в надежде стереть из его памяти себя и не находя иного способа, все это безвозвратно утеряно в прошлом, оставшись лишь едва различимым шепотом.
Но она ведь все еще чувствует. Что-то. Через переплетение пальцев, через это прикосновение, которого могло и не случиться, но оно все-таки есть. И мир преображается, и шумом волн звучит в ее ушах, шумом дождя за окнами их квартиры.
Её накрывает узнаванием и тихий голос из самого сердца хочет сказать то, что она уже давно никому не говорила.

Все очень сложно.

Мгновение близости рассеивается безвозвратно, как будто его и не было вовсе. Как будто ей все это привиделось, но нет же было. Ее рука все еще на поверхности стола помнит его тепло, до боли знакомое ощущение пальцев. Она чувствует жар, исходящий от него и ей хочется спросить что с ним. Почему он такой горячий, она хочет приложить ладонь ко лбу, сама не осознавая почему. Простой жест искренней заботы. Не напускной, не натужной. Такой... естественной, что ей самой вдруг становится удивительно и немного страшно. Просто от того, что она все еще может чувствовать это.
Потому что иногда ей хочется не чувствовать ничего. Потому что ничего из того, что ей хотелось бы чувствовать она уже почувствовать не в силах. Деб прячет все, что было когда-то у неё в дальний угол, под слой пыли в самую густую тень.

Это оказывается легко, гораздо легче, чем она думает. У неё же теперь новая жизнь и это новая она.
Им кажется что вместе с ее умениями они покупают и ее тело, Деборе кажется, что она продаёт лишь свои умения, все остальное происходит потому что она не против.
Она на яхте, нюхает кокс с каким-то там очередным ее клиентом. Женатым на порядочной даме, с двумя детьми, каждый из которых уже пристроен в престижный и дорогой университет. Это все развлечения ради. Когда он шелковой лентой от халата сдавливает ей горло. Она не чувствует удовольствие, чувствует лишь страх загнанного в ловушку зверя.
Приложи его со всей силы. Давай.
А что потом будет после всего этого? Что с ней сделают? Она слишком протрезвела для любых решительных действий. Она уже не та Деб, которая влезала в кеды и убегала из дома на ночные улицы Лос-Анджелеса. Не та, которая делала то, что хочет и когда захочет. Движения неровные, резкие пока она скользит головой по поверхности кровати, отрешённо разглядывая потолок. Он говорит, что это скучно, говорит, что она скучная и лишь сильнее наваливаясь сверху. Он пьян, под кайфом, кроет ее как самую дешевую шлюху, пока Деб считает про себя, не пытаясь выдавить на лице хоть одну живую эмоцию. Потом она себя ненавидит за все это, за кровь под носом, за алеющую линию на шее, за все выпитое, выкуренное, сказанное. Сидит на краю кровати и плачет, а он гладит ее по спине, приговаривая, что она сильная девочка и со всем справится. Как будто свою дочь, которой почти наверняка в жизни повезло гораздо больше чем ей. Пока Деб считает, что это она среди них недосягаемая и могущественная. Она думает, что убьет его прямо здесь и сейчас. Что вообще происходит с ее блядской жизнью и когда она становится такой?

Деб все еще сидит, когда Рой поднимается с места и берется убирать бокалы.
Убирает, привычно, но отчего-то ей видится поспешность. Как будто важнее сейчас избавиться от любых следов ее здесь нахождения. Она тут чужая, никто и ей нет смысла больше здесь оставаться. Нахлынувшая внезапной удушающей волной обида теперь кажется еще острее. Как будто ее вновь обозвали сукой, любым другим уничижительным словом, втоптали в грязь все то, искреннее, что она чувствовала, что говорила ему и здесь. Он не уточняет, кто к нему придет, а она не спрашивает. Ему даже неохота просить ее уйти. Не зачем. Она ведь умная девочка, сама все сообразит.
Какая ей должна быть разница? Тянет выкинуть любую глупость - упереться и не уходить, пока он не вытащит ее волоком, обозвать его бесчувственным сухарем, придурком, идиотом, да кем угодно лишь заглушить внутри этот болезненный разгорающийся костер.

- Можешь еще окурок выкинуть и не забудь про тот, - тычет пальцем куда-то в сторону, вставая со стула и пододвигая его к столу так, что спинка стучит об поверхность. Вешает сумочку на плечо, смотря на Роя и из последних сил удерживая себя не проделать этот фокус с ним. Без рук, одной лишь магией вытянуть из его рта сигарету и отправить ее в полет.
Обойдется.
- Я уеду завтра утром. Больше не потревожу тебя и не напомню о себе. Спасибо за выпивку. Спасибо за компанию. На похороны можешь не приезжать.
Дверь за спиной она закрывает максимально громко, а каблуками по полу она стучит так, как будто собирается проделать дыру в нем.
Только в машине, включив двигатель, дает волю слезам и выруливая на дорогу, всхлипывает, проклиная все на свете и Роя Петтерсона больше всего.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Whisper from the past


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC