РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Lili Marlene


Lili Marlene

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://funkyimg.com/i/2M6ug.gif http://funkyimg.com/i/2M6uh.gif

Lot Witefern x Persephone Witefern
июль, 1941, Париж


Как много всего можно простить за чёрный мундир Hugo Boss.

+4

2

«Сен-Луи блюз» захлебывался где-то за стеной уже н-ный час к ряду. Лот стоял у окна заложив руки за спину, забытая сигарета доживала свой короткий век в хрустальной пепельнице рядом. Она там была не одинока. Лот смотрел куда-то на другой берег Сены, в сторону Монпарнаса. Чертовски символично. Он посмотрел вниз, затушив наконец сигарету. Желание пристрелить любителей блюза никуда не исчезло. С шипящей пластинки в очередной раз звучало:
«Lord, a blond-headed woman make a good man leave the town
I said a blond-headed woman make a good man leave the town
But a red-headed woman make a boy slap his pappy down»

Лютеция всегда была шлюхой. Готовой отдаваться равно тем, кто брал ее силой, платил звонкой монетой или просто соблазнял громкими посулами. И ровно как и некоторые уличные шлюхи, душила разомлевшего, довольного собой насильника. Что ж, Лютеция давно сменила имя. Но все так же пудрила покрытое оспинами лицо, выдавая себя за красавицу… И так же отдавалась без сопротивления. На сей раз алеманам. Хотя теперь они называли себя иначе. Многие праздновали победу. Колдун ждал, когда Лютеция оскалится, обнажив истинный лик. Впрочем, это случится не скоро.
Он машинально вытащил из раскрытого серебряного портсигара на столе еще одну сигарету, щелкнул кремниевой зажигалкой, закуривая. Почувствовал горечь на языке, поморщился и затушил ее прямо о лежащий на том же столе у развернутой карты сборник сочинений некоего Марка Леви. Дрянные стихи. Даже страницы тлели неохотно. Огню подобная поэзия тоже была не по душе. Впрочем, тот был прожорлив. Рукописи не горят, говорите?
Впрочем, месье Леви, завсегдатаю La Closerie des Lilas, напротив памятника маршалу Нэю, должно быть уже безразлично. Сегодня у него был большой день. Восхитительное упрямство. Свадьба несмотря на захваченный город, непрекращающиеся обыски и расстрелы. Оптимизм достойный восхищения. И дерзость. Заслуживающая самой беспощадной расплаты. Впрочем, до свадьбы опального поэта из племени Авраама некроманту не было никакого дела. Как и того самого племени, столь ненавидимого его нынешними слугами. Что ж у него был шанс выжить. Но та, кого он, обергруппенфюрер Вайсферн взглянул на часы, должен был уже назвать женой… Что ж благодаря этой женщине второй сборник сочинений месье Леви никогда не увидит свет. Едва ли свет много потерял.

Лот не видел, как солдаты в черных кителях ворвались в закрытый еще год назад Bal Bullier. Приказ был прост. И стены блистательного некогда танцевального клуба окрасились кровью. Гостей, мирового судьи, свидетелей и, разумеется, жениха. Один выстрел в голову. Точно, быстро. Колдун не знал успела ли Эва Лурье стать Эвой Леви. Вдовой. Или так и осталась невестой поэта-неудачника. Пожалуй, ему было, немного любопытно. Достаточно для того, что бы после заглянуть в отчеты и протоколы допроса. Невесту и нескольких гостей было приказано доставить в штаб для дальнейших разбирательств. Как лиц связанных с французским подпольем и имеющих ценную информацию о нем.

Дверь в кабинет распахнулась и на пороге возник молодой хауптман. После обязательного уставного приветствия на которое Лот никогда не отвечал, лишь морщась от усердных воплей смертных, хауптман тем же тоном доложил, что фройляйн Лурье доставлена для допроса. Беседу с ней уже начали. Он осмеливается выразить осторожный оптимизм в отношении сговорчивости фройляйн, поскольку команда хауптштурманфюрера Допфнера свое дело знает.
Дослушивать доклад Лот не стал. Сборник поэзии давно истлел, оставив пахнущий гарью след. Уайтферн тоже знал усердие подчиненных хауптштурманфюрера Допфнера.
Первое, что он увидел  едва не сорвав железную дверь с петель была кровь на губах Персефоны.

Отредактировано Lot Whitefern (15-01-2019 02:43:37)

+1

3

Персефона сплюнула кровь, облизала разбитую губу, автоматически дёрнув руку, чтобы вытереть рот, завершено позабыв, что сделать это невозможно. Сдавленные впивающимся в кожу железом, запястья теперь, наверняка ещё неделю будут украшать ровные следы немецкой страсти. Придётся носить перчатки, тонкие, но и в них в июле будет слишком жарко.
Женщина провела языком по зубам, стараясь избавиться от заполняющего рот  металлического привкуса, задаваясь немым вопросом, откуда взялся стереотип о нордической сдержанности немецкой нации.

— Donnerwetter! Was kennen Sie über französische Partisanen?! Antwortet mir, Fräulein!

Она не знала, от чего морщится больше от внезапно нахлынувшей головной боли или от грубости нелюбимого языка. Немецкий, на ее взгляд, вообще спасало лишь то, что на нем говорил Дюрер. Персефона, закачав головой, нервно рассмеялась, не понимая, как можно видеть толк в происходящем, и с сожалением посмотрела на ровную дорожку соли у ног.  Очередная попытка дотянуться до того испачканном в чьей-то,наверняка не ее, крови носком кремовой туфли, снова не увенчалась успехом.
Соль занимала ее мысли куда больше, задаваемых вопросов. И тем же самым придавала этим вопросам удивительный, диссонирующий смысл. Точнее отнимала. Те, кто загоняют ведьм в соляной круг, обычно задают совсем другие вопросы.

— Halt die Klappe du Arschloch, — впервые за короткий диалог, перешла на немецкий женщина, зря надеясь, что так белобрысому кретину будет понятнее.

Кретин лишь на секунду замер и хлопнул глазами.
Новый удар заставил Персефону со смехом откинуть голову назад и на время прикрыть глаза. Женщина, все ещё посмеиваясь, довольная своим ответом, с непонятным облегчением шумно выдохнула в потолок, словно после долгого бега. Заляпанные алыми брызгами белоснежные колоны, замершие в неестественных позах тела на полу, стеклянные глаза молодого поэта... Персефона открыла глаза, решив, что лучше их больше не закрывать. Может, то, что она так и не вышла замуж за Марка было само по себе было к лучшему. Спонтанность этого роман, как и ее согласие, за которые она ухватилась, предпочитая не оглядываться назад и не задумываться о будущем, грозили обернуться бременем слишком тяжелым. Но то, как именно ей удалось его избежать, заставляло внутри что-то похолодеть от ужаса хрупкости человеческой жизни.
Персефона снова устало перевела взгляд на белую дорожку, не обращая внимание на раздающиеся над ухом вопрошающие крики. Отвлечь от раздумий ее смогла лишь перехватившая горло рука, и немецкая ругань, слишком плотно в лицу, заставляющая часто моргая попытаться отвернуться.
Кажется, это был вопрос, но пропустившая каждое слово мимо ушей, Персефона только промолчала, и сощурившись внимательно посмотрела на показавшееся бы ей в другой обстановке симпатичное лицо унтерштурмфюрера.

— Кто вас послал? — непонимающе выдохнула женщина, все еще пытаясь свести концы с концами, не желающие выстраиваться в единую картину. Мальчишка что-то гаркнул, снова замахнулся, но замер, остановленный тяжелым металлическом хлопком стукнувшейся о стену двери. Персефона лениво подняла глаза, для приличия предприняв попытку языком стереть кровь в уголке губ, но замерла так же глупо, как и немецкий лейтенант. Глаза ее впервые за вечер загорелись пониманием спустившегося озарения, — Ах, ты сукин сын!

Отредактировано Persephone Whitefern (15-01-2019 14:40:18)

+1

4

Запертую дверь он просто не заметил и на отлетевшем к стене куске металла, недавно бывшем дверью, остались вмятины. Вокруг рук колдуна строилось зеленое пламя его магии. Противной всему живому. Никто из людей не успел ничего понять. Первый из их допрощиков отлетел к стене, врезавшись в каменную кладку с такой силой, что аорта не выдержала. Другой, повинуясь небрежному жесту мага, скрючился на полу. Ярость Лота затопила его разум, не оставив там, казалось ни капли человечности. Глаза  мага пылали тем же огнем, что струился по его предплечьям. Сделав шаг в камеру протянул руку, от чего хауптштурманюрере взмыл в воздух, краснея, надувая полные щеки и беспомощно, держась за шею и смешно дергая ногами. Впрочем, смеяться над сей миниатюрой было некому.
- Mein lieber Herr Döpfner, haben Sie nicht gewusst, dass man am besten Fingern von fremden Eherfrauen weg halten soll?  - Уайтферн сжал кулак сильнее, от чего из ушей Допфнера тонкой дорожкой потекла кровь, а глаза начали закатываться. - War Ihnen der Befahl nicht klar?
Жестом колдун отбросил бьющееся в агонии тело в сторону. На хауптштурманфюрера он больше не смотрел. Только на Персефону. Та пыталась слизать кровь с губ, а глаза ее сияли тем особым гневом, от которого стоило содрогнуться даже самому бесстрашному из существ. Персефона была прекрасна. Огонь магии Лота угас. Лишь в глазах все еще тлели зеленые искры. Он бросил взгляд на руки той, кого вот уже почти 30 лет звал женой. А считал ею, куда дольше. У Персефоны были красивые руки. Аккуратные тонкие длинные пальцы. И на безимянном не было кольца. Лот улыбнулся. Подошел к столу, остановившись напротив все еще сидящей в наручниках в круге соли женщины. Кажется, кто-то из молодых хауптманов из Аненербе, все же придерживался неуставных рекомендаций. Или просто был слишком суеверен. Улыбка обергруппенфюрера стала шире. Он подался вперед опершись о стол:
- Видишь, что ты натворила?

+1

5

Зрелище было без преувеличения впечатляющим, настолько, что даже Персефона на мгновение замерла, не в силах оторвать взгляд, пока не вспомнила что есть дела поважнее. Руки освобождаться не желали, сколько бы она не дергала царапающую кожу железку. Пока время не истекло.
Наверно, она должна была чувствовать благодарность, или хотя бы тот сорт воодушевления, который захватывал принцесс, когда их являлся спать прекрасный принц. К сожалению, в сказках не было инструкции по поводу того, что делать, если от мелких шакалят спать тебя ( да и спасать ли?) является дракон. Дракону, впрочем, современные доспехи рыцарей ваффен-сс были неприлично к лицу. Персефона на время позабыв о том, в каком положении находится, позволила себе недолго полюбоваться видом. И едва сдержалась, чтобы не захныкать, проклиная то от слабость душевную, то ли физическую в этом круге.
Соли вокруг не поубавилось, хотя она с нетерпением ждала, когда же очередной отброшенный немецкий щенок сотрёт хоть сантиметр. Все зря. Можно было только похлопать филигранной работе, и она бы это обязательно сделала, если бы руки были свободны.
Правда, сначала бы она его, пожалуй, придушила.

— Я? — она собиралась выкрикнуть, но не подчинившийся голос наоборот напряжённо зашипел.
Прежняя приутихшая злость захлестнула голову с новой силой, смешавшись с какой-то почти детской обидой.

— Разве это я без всякой причины расстреляла пятьдесят человек в Бал Буллье? Или может вот это сделала я? — зло скривившись прошипела сквозь зубы  Персефона повернувшись разбитой скулой с кривой царапиной от перстня, а затем неопределённо  слегка кивнула в сторону разбросанных офицеров, — Или это? Что за глупость — избавляться от собственных миньонов?

Женщина привстала, оставляя возможность железу наручей посоревноваться в крепкости с костями, и наклонилась вперёд, будто это могло дать ей хоть какое-то преимущество.
— Что ты здесь вообще забыл?

Персефона подозревала, что если она собиралась достичь успеха, а точнее выбраться из той ловушки, в которой оказалась, то тактику она для этого избрала неудачную.
Женщина присела, выдохнула, прикрыла глаза и опять впустую попыталась поднять руку, чтобы потереть глаза.
— Мог бы пожалеть хотя бы Буллье, сколько теперь там будут все оттирать, если вообще этим озаботятся. Помнишь, как раньше там было весело? — женщина слабо улыбнулась, — Возможно, мы с тобой оба погорячились... Не хочешь, меня выпустить, раз уж зашёл?

+1

6

Болтающаяся на одной петле железная дверь, застенки бравых солдат Вермахта, декорированные тройкой изуродованных тел. Прекрасные декорации для семейных посиделок. Наручники и соль, конечно же были в обязательном меню на вечер. Современная классика.
- Тогда тебе стоило выбрать другое заведение. С которым связанно не так много хороших воспоминаний. - мягко улыбнулся Лот, выдвинул стул и сев напротив пленницы, сложил руки на столе в замок. - Или просто что-нибудь поменьше. Что бы оттирать пришлось меньшую территорию. Думаю, тогда с этим справятся гораздо быстрей. И ты сможешь снова попытаться совершить там, что-нибудь необдуманное.— посоветовал он, любуясь беглой супругой. - Я скучал, Перси.
Персефона оставалась верна себе. Приятно было осознавать, что и столетие спустя эта женщина ни чуть не изменилась. Все же перемены сильно переоценены. Стабильность. Примерно, как у нитроглицерина. Вот, что было ценно по-настоящему. Сперва злость, резкие, но искренние слова. И только потом, много позже попытка…хм, дипломатии. Да, пусть будет дипломатии. В конце концов лучшего синонима для лицемерия высшей пробы еще не придумали.
- Не хочу. - просто ответил Уайтферн. Его можно было обвинить во многом. У мадам Лурье, наверняка нашелся бы целый список к которому она охотно прибавила бы отменную импровизацию. Но только привычки лгать в сих необъятных томах наверняка бы не нашлось.. - Но ты всегда можешь меня переубедить. - не меняя прежнего тона, продолжал колдун, - Куда ты пойдешь, Персефона? Твои новые друзья мертвы. А Париж уже совсем не тот, каким ты знала его раньше. Что ты будешь делать? Мстить? Мне? - он негромко рассмеялся. - Боюсь, здесь по-близости нет соленых болот и индейских капищ. Тебе понадобится новый план.

+1

7

Что за ужасный это все таки был человек. Нет бы проникнуться воспоминаниями, отдаться в плен ностальгии по канувшим в Лету хорошим временам — обязательно нужно вместо этого портить все язвительными замечаниями и что ещё хуже — советами. Персефона неопределённо фыркнула. Она, конечно, не рассчитывала, что все будет так просто, но... Было бы приятно знать, что их общие воспоминания не стали безликими событиями в общей бесконечной череде. Персефона не слишком задумывалась над тем, почему сама выбрала Bal Bullier, уж точно совсем не потому, что Марк Леви, воображая себя Верленом, любил подсиживать штаны в «Клозери», к которому она сама потеряла интерес с тех пор, как там перестал напиваться Хэмингуэй. Все дело — теперь она осознавала это чётко — было только в том, что бальный зал на Монпарнас оставался одним из тех немногих мест в Париж, вызывающим у неё исключительно тёплые чувства. Пожалуй, и в самом деле было несколько невежливо, выбирать его для этой свадьбы, когда лучше было сохранить его в памяти исключительно благодаря тому времени, которое она провела, страшно подумать, с все ещё единственным мужем. Персефона поморщилась, отгоняя непрошеную сентиментальность. Кажется, она сама попала в свою же ловушку. Это злило.

Женщина недоверчиво вздёрнула бровь, стараясь не смотреть на мужчину напротив, разглядывая то перепачканные носки собственных туфель, то сломанно вывернутую ногу лейтенанта, то обшарпанную стену и не находила, что ответить. Что скучала? Персефона поджала губы и уставилась на запонки со знакомой монограммой. Даже если и так, признавать ей этого не хотелось, и она молчала.
Она не успела заметить, в какой момент растеряла весь прежний запал. Теперь ощущалась только давящая усталость и ноющая рассеченная щека. Лот говорил. И говорил в общем-то правильно. Как всегда. И как и всегда — это очень раздражало.
Персефона побарабанила по столешнице затёкшими пальцами и те неприятно закололо, покрутила щёлкнувшей шеей, и откинувшись на спинку стула, запрокинув голову, уставилась в потолок.

— Никогда не думал о том, что болота и капища нужны мне были не для мести? Может, я просто старалась тебя соблазнить, — не отрывая взгляда от потрескавшейся  штукатурки потолка, повседневным тоном протянула женщина, и выпрямилась, — План — это просто. Рано или поздно. С твоей помощью или нет,  я отсюда выберусь. Как тебе такой вариант: я одолжу у тебя твой замечательный, наверняка, до блеска начищенный зауэр, и выстрелю в лоб какой-нибудь твоей подружке. Сойдёт? По-моему, вполне честно, не находишь? А уже после этого мы поболтаем с тобой.

Отредактировано Persephone Whitefern (20-01-2019 04:02:51)

+1

8

То, как отчаянно Персефона на него не смотрела, говорило куда больше всех ее слов. Никто кроме этой женщины не умел так очаровательно и безнадежно попадать в собственные капканы. Сейчас, как  сотню лет назад. Во время совсем другой войны. И много-много раз позже. Лот смотрел на нее с нескрываемой нежностью. Откинулся на спинку не удобного стула. Точно такого же как и тот, на котором сидела Персефона. Какой смысл находиться по эту сторону стола, если стул такой же?
-Сейчас тоже? - уточнил он, конечно же, не нуждаясь в ответе, который она все равно бы не дала даже под пытками. - Ты совсем не смотришь на меня. Неужели, мертвый хауптманн заслуживает большего внимания? Или мне так идет эта форма? - это был странный разговор. Состоящий, казалось, из вопросов ответы на которые не были нужны. Но, пожалуй, такой была большая часть их жизни. По крайней мере та, что они провели вместе.
Лот улыбался. Легко, беззаботно, насмешливо. Словно был абсолютно счастлив. Или по крайней мере наслаждался ситуацией.
- Отличный план. - кинул он, поднимаясь с чудовищного стула, подошел к мертвому хауптманну. Тому самому, кого с таким интересом рассматривала мадам Лурье. Одним движением сорвал с его пояса связку возмущено лязгнувших ключей. Два шага туда и два обратно, что бы вновь вернуться к столу и подойти к Персефоне, аккуратно переступив через соляной круг. Все с той же улыбкой Лот присел на край стала возле нее, несколько секунд он просто смотрел на женщину сверху вниз. Протянул руку осторожно дотронулся до разбитой скулы, наклонился так же едва ощутимо коснулся ее губ. - До встречи, Перси. - он положил на стол возле нее ключи и рядом с ними свой Зауэр. Действительно, начищенный до блеска.
Не нарушив круг, Лот не оглядываясь направился к выходу. Дверь все так же болталась почти сорванная с петель.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Lili Marlene


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC