РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Weirdo


Weirdo

Сообщений 1 страница 17 из 17

1


http://s3.uploads.ru/t/tBO47.png http://s5.uploads.ru/t/mt1c0.png

Letha Moore & Sebastian Valentine
25 октября 2018, около 8 вечера, локально-известный хипстерский бар в центре Аркхема


Холодным октябрьским вечером Лета Мур захотела скоротать время в популярном баре в центре Аркхема, где благополучно нашла собеседника в лице темноволосого бармена. Последний же, решив завоевать внимание молодой красавицы, начинает активно кичиться своим выдуманным "научным исследованием", над которым он якобы работает в свободное от смешивания коктейлей время. Кто же знал, что в этот момент рядом сидел совершенно задолбавшийся за день психотерапевт Себастиан Валентайн, который на дух не переносит людей, не разбирающихся в науке?

Отредактировано Sebastian Valentine (18-12-2018 03:04:21)

+4

2

Усиливающие артефакты на месте, телефон заряжен, даже бесполезный человеческий амулет на всякий случай покоится во внешнем кармане маленькой черной сумочки. Лета замирает от удивления, наткнувшись на потускневшую версию себя в зеркале уборной шумного бара. Из динамиков доносится протяжный инди-фолк, болтливые девушки у входа в дамскую комнату заменяют друг дружку настолько быстро, что невозможно уследить хотя бы за одним из десятка наштукатуренных косметикой лиц. Лета достает алый карандаш, наклоняется ближе к отражению и выводит плавную линию губ; от внезапного хохота входящих рука дергается, и все усилия придать себе более счастливый вид идут насмарку.

После недавнего сражения с древней ведьмой Лета дергается по наименьшему поводу - такой себе интересный пост-эффект. Вытирает бумагой неудавшиеся попытки привести себя в порядок, повторно превращает лицо в красивую маску с помощью пусть и не волшебной палочки, но не менее полезных приспособлений. Раздражено дорисовывает губы, пытаясь максимально сконцентрироваться. Не может у нее быть посттравматического расстройства от единичного нелепого случая, нет.
Внутри под ребрами что-то неудобно сжимается.

Лета умиротворяет дыхание, твердо намерившись спрятать расхристанные, неуклюжие эмоции в отдаленный, заброшенный угол своей памяти. Смертные равно слабые. В большинстве своем бессильные против гнетущей, разрушительной магии. Их краткие жизни кажутся жалкими незначительными отрезками, в сравнении с остальными относительно бессмертными существами. Пасть жертвой в чудовищном ритуале значило всего лишь на несколько десятков лет укоротить и без того мимолетное существование.

Но если все действительно так, отчего же на душе так паршиво? Откуда берется тошнотворное чувство досады и несправедливости?

Лете не нравятся едкие, мрачные эмоции - она избегает их яростным игнорированием. Никогда больше она не желает оказаться такой бессильной тряпичной куклой, как несколько вечеров назад. Не нужно было так часто водиться со смертными, привязываться к ним нелепыми узами дружбы, чтобы сейчас вот так вот ничтожно себя чувствовать. Нужно больше силы. Нужно меньше смертных в ее жизни.

К барной стойке Лета приближается уверенно, на лице привычная безмятежная улыбка. Очень хочется конфет. Быстрые углеводы - ее настоящие лучшие друзья. На баре конфет не подают, зато есть ирландский виски с бейлисом.

- И снова здравствуй, рыжуля.

Здешний бармен учится в Мискатоникском, темные волосы зализаны на манер двадцатых годов, но парень явно переусердствовал с образом работника спикизи. Лета узнает его с университетских вечеринок и, собственно, с вечеров, проведенных в этом баре, - почему-то ей везло натыкаться именно на его смену.

- Томми, - кратко кивает вместо радушного приветствия. Томми бросает на нее озорный, веселый взгляд. Томми, по сути, вовсе не плохой. Возможно в другой день, в других обстоятельствах. Но не сейчас. - Сделаешь мне мое любимое?

Томми смешивает ингредиенты и интересуется как дела, почему она до сих пор трезвая и какие у нее планы на вечер. Ответы девушки пустынно сухие, с непрямым намеком отвалить и делать свою работу. Бармен, кажется, принимает отказ за призыв к действию. Облокачивается на стойку, лукаво приподняв бровь.

- Никогда не видел тебя такой напряженной, - наклоняется еще ближе, - все, что тебе нужно - это расслабиться, перенаправить мрачную энергию в нужное русло. Сублимировать весь негатив в более...приятную деятельность. Это Фрейд придумал, не я. - закусывает губу, - но я могу помочь.

Томми подмигивает, затем пожимает плечами, мол, кто он такой, чтобы спорить с наукой. Наконец-то вручает ей виски и ликером, задержав на ней свой многозначительный взгляд.

- Неужели? - раздраженно отрезает Лета, уже очень сомневается, что нахождение в баре позволит избавиться от навязчивых мыслей и унять стресс прошлых дней.

+3

3

Определенно нельзя говорить о том, что Себастиан Валентайн ненавидел свою работу. Как раз наоборот - он посвятил всю свою жизнь науке и ни разу за почти сотню лет об этом не пожалел.

Однако даже самая выверенная схема существования человека, у которого (вроде как) есть все, что нужно для комфортной жизни, может дать сбой и заставить перезагрузиться всей системе. И именно в такие моменты самым разумным решением считается организация банального человеческого отдыха, ведь ни один специалист не может работать круглыми сутками без ущерба своему ментальному и физическому здоровью. 

Кто-то в такие моменты уезжает загород и на несколько дней выпадает из социальной и виртуальной реальности. Кто-то находит короткую связь с новым человеком и «вытирает» об него собственные нереализованные фантазии и накопившуюся усталость. Себастиан Валентайн же находил свой отдых на дне бутылки. И эта бутылка обязательно должна подаваться в самом людном месте города. Ведь если ты хочешь оставаться незамеченным – будь на виду.

Это был четверг. Себастиан завершил последний прием в 7 вечера, и уже в половину восьмого был полностью свободен от дел и занятий в пределах больницы. Его голова последние несколько дней страдала от тяжелой метеозависимости, и, расценив это как знак свыше, Доктор решил впервые за несколько месяцев провести этот октябрьский вечер не в своем кабинете, а в каком-то людном месте, где было бы проще всего раствориться в толпе.

В баре великовозрастный врач с абсолютно уставшим видом выглядел несколько комично, ведь в таком заведении его окружали только молодые, здоровые и счастливые ни то студенты, ни то просто раздолбаи, «прожигающие свою жизнь по-максимуму here and now». Но доктора это не смутило и, устроившись за дальним концом барной стойки относительно близко к разливающему мальчику, Себастиан заказал себе скотч и начал совершенно равнодушно наблюдать за происходящими в зале событиями, обнимающимися парами, танцующими молодыми девочками и диджеем, который то и дело ставил «музыку по заявкам» -  какое-то мутное инди.

Когда на соседний от Себастиана барный стул присела девушка, то врач в первую очередь обратил внимание на ее исключительную внешнюю красоту и ярко-оранжевые густые волосы, рассыпающиеся копной по худым и узким плечам. Эта рыжая особа сразу показалась полной противоположностью накрашенных девушек, зажигающих среди полупьяных мальчиков – она была глубоко погружена в свои мысли и, казалось, совершенно не искала себе компанию на вечер, зайдя в бар только ради того, чтобы залить обжигающим алкоголем демона внутри себя. Себастиан не настаивал – ему было совершенно безразлично на всех посетителей этого гадюшника.

До определенного момента.

– …все, что тебе нужно — это расслабиться, перенаправить мрачную энергию в нужное русло. Сублимировать весь негатив в более... приятную деятельность. Это Фрейд придумал, не я, - бармен, который с десяток минут назад разводил Валентайну охлаждающий алкоголь с тоником, неосознанно потянул за рычаг, который в простонародье теперь называют «триггером».

И это триггер сработал быстрее, чем кнопка "стоп" в кабине лифта.

- Прошу меня простить, - Валентайн вставил свою ремарку совершенно ледяным тоном, буквально вклиниваясь в разговор двух молодых людей (что, замечу, было ему совершенно несвойственно). – Зигмунд Фрейд никогда не говорил о сублимации эмоций. Более того, его теория психоанализа как раз утверждает, что человеческие действия и опыт обусловлены именно бессознательным и неконтролируемым поведением...

«…Поэтому, молодой человек, я попрошу Вас впредь не рассказывать посетителям такую некорректную, глупую и бессмысленную чушь,» - последняя фраза была проговорена практически шепотом прямо в голове неродивого Томми, а в глазах постороннего человека Себастиан просто резко замолчал и уставился прямо в лицо несчастному болтуну. «Вы же не хотите оказаться в моем кабинете для ликбеза по данной теме?»

Побледневший и парализованный Томми, через пару секунд пришедший в себя, сразу решил ретироваться в дальний конец длинного барного стола, оставив двух абсолютно разных персонажей либо наедине друг с другом, либо наедине с собой. И когда в воздухе повисла немая пауза, Себастиан все-таки решил выбрать первый вариант в виде попытки коммуникации с рыжей девушкой, потому что проводить время в этом гнилом месте в одиночестве было уж совсем невыносимо.

- Я прошу прощения. Вы, вероятно, разговаривали… - врач поежился. - …Не сочтите меня невоспитанным маргиналом, но просто я совершенно не переношу, когда кто-то занимается дезинформацией. В нашем мире и так достаточно непроверенных источников, из которых люди учатся не тому, чему могли бы.

Пальцы Валентайна начали нервно постукивать по краю ободранной столешницы.

- Еще раз простите меня за то, что влез. Надеюсь, я не доставляю Вам неудобств своим занудством, - короткий смешок. Себастиану постоянно приходилось оправдываться перед другими за свои проявления обсессивно-компульсивного расстройства и текущий случай не стал исключением. Все-таки Доктор действительно ужасная зануда. - Но я, как врач, действительно не могу пропустить мимо ушей информацию, связанную с моим рабочим профилем.

Врач сделал короткий глоток из теплеющего стакана.

- Я не представился. Меня зовут Себастиан Валентайн; я ведущий психотерапевт при больнице Святой Анны, основной профиль – когнитивная психология.

+3

4

Обжигающий вкус виски Лете не нравится, но следующая за ним приторно-сладкая нотка сглаживает общее впечатление, тем самым приготовленный навязчивым барменом коктейль вдруг превращается в глупую аллюзию на всю ее сознательную жизнь - пусть мир вокруг и бесконечно разочаровывает, Лета существует ради моментов, когда он приятно ее удивляет.

Как вот сейчас - нарастающее раздражение сиюминутно сменяется в растерянное замешательство - незнакомец рядом очень по-джентельменски затыкает Томми, оказавшись настоящим специалистом, а не профаном с непомерным чувством собственной важности.
Лета нехотя улыбается, слишком уж много наслаждения доставляет испуганный вид Томми с хаотично бегающими в разные стороны глазками от растерянности и, внезапно, страха.

В самом деле? Его равновесие пошатнула лишь одна фраза оппонента посильнее?

Ведьма оборачивается в сторону случайного спасителя. Оказаться «девицей в беде», нуждающейся в рыцаре - последнее в чем ей хочется нуждаться, но от строгой, мрачноватой фигуры и пронзительного взгляда мужчины на словно обездвиженного бармена по спине пробегают колючие мурашки. Не взгляд, а прожигающий насквозь гипноз. Лете кажется, что она слышит как сердце Томми колотится внутри выброшенной на берег рыбой - беспомощно и конвульсивно. Он правильно решает беззвучно удалиться, но оставляет за собой гнетущее молчание. Отчего-то Лета не решается первой его нарушить; не понимает как лучше поступить - сухо поблагодарить незнакомца за помощь или в неловкой тишине допивать остатки алкоголя.
Ее угрюмый рыцарь решает первым нарушить продолжительную паузу, прервав тишину своим бархатным, глубоким голосом. Лета опять ему благодарна. Вся ее коммуникабельность и ребячливая легкость сегодня потерялась вместе с желанием отрываться как в последней раз, а инициативности для начала разговора она в себе попросту не находит.

Незнакомец учтиво извиняется за вторжение, как будто разговор с Томми был приятным, волнующим опытом. Тем временем Лета разглядывает его получше, насколько это возможно в приглушенном свете и слепящем неоне от пестрых вывесок с бессмысленными цитатами. У врача уставшее лицо, выразительная линия челюсти и глаза, которым, кажется, сотни лет. Из-за того, как быстро убежал Томми, ведьма не может отделаться от чувства, что не все так просто с этим благородным, устрашающе спокойным мистером.

Тем не менее, Лета искренне улыбается одним уголком рта, и протягивает ладонь для рукопожатия.

- Лета Мур, очевидно, девица в беде, - начинает нерешительно, - пожалуйста, не извиняйтесь. Томми - мудак с одним только инстинктом, он заслуживает небольшой встряски.

Интересно, видит ли человек, способный заглядывать в чужие души и изрядно там копошиться, тоже самое, что видят в ней большинство незнакомцев - окружающий ее воздушный флер легкомыслия, детской наивности и незадачливой доступности. Лета думает, что видит, потому что именно такое впечатление она создает, потому что именно такую репутацию заработала среди многих студентов и знакомых. Даже сейчас, когда она чувствует себя тусклой, грустной девочкой, Томми не упустил возможности к ней подкатить, потому что убежден, что его попытки увенчаются успехом.

Лета совершенно не разбирается в когнитивной психологии, как и в психологии в общем. Но Лета хочет отвлечься от назойливых мыслей, плохого настроения и от раздирающей грусти.

- Буду откровенной - никак не ожидала увидеть здесь разумного взрослого человека, доктор, - прислоняется ближе, пытаясь перекричать внезапно громкую, резкую музыку, - но я благодарна, за то, что вы здесь. Наверняка здесь много экземпляров для исследований, - кивает в сторону Томми, - Но, как вам удалось так быстро его утихомирить? Вы должны обучить меня парочке таких приемчиков для притонов, как этот. Как мне вас отблагодарить?

Последний вопрос кажется нелепым и лишь подтверждает создаваемое ею впечатление о своей персоне. Лета добавляет:

- Еще скотча?

Отредактировано Letha Moore (29-12-2018 17:10:45)

+3

5

Себастиан учтиво жмет протянутую руку девушки и сразу же отмечает теплоту ее ладоней. Он разглядывает лицо новой знакомой не менее заинтересованно, чем она рассматривает его. Огненно-рыжие волосы, мягко струящиеся по плечам; очаровательные веснушки, которые у некоторых людей являются исключительным фетишем; выразительные карие глаза, вероятно, меняющие свой оттенок в зависимости от освещения – от шоколадно-молочного до темно-дубового. А может и не только от освещения, а еще и от погоды, настроения, количества выпитого алкоголя и тысячи прочих возможностей человеческой физиологии. Но именно сейчас эти глаза были с оттенком грусти, паники  и какого еле уловимого отчаяния, что мгновенно отозвалось в сердце сердобольного врача.

- Лета Мур. Очень красивое сочетание имени и фамилии, - очередной таракан в голове Доктора поднял голову. Врач всегда слушал и слышал – музыку, человеческую речь, звуки природы и шумного города. От того сочетание звуков в именах, акцент и то самое горловое «р» при картавости раскладывал на тона и полутона, оценивая их связь друг с другом с какой-то даже музыкальной точки зрения.

Краткое описание бармена Томми, исчерпывающе укладывающееся в 5 слов, вызвало у Доктора еле заметный смешок.

- К счастью или сожалению, я здесь в первый раз, от того совершенно не представлял, какой он, до Вашего объяснения. Буду знать, - Валентайн бросил короткий взгляд на бармена, который предпринял тактику полного игнорирования и упорно протирал пивной стакан полотенцем, создавая иллюзию совершенной занятости.

- Наверняка здесь много экземпляров для исследований. Но, как вам удалось так быстро его утихомирить?

- Я не занимаюсь исследованием людей во внерабочее время. Мне порой тоже хочется отойти от ковыряния в чужих мозгах, - врач одним глотком допивает оставшийся скотч в стакане, после чего отставляет его в сторону. – А на счет усмирить… Я просто сказал ему, что он не прав…

«- Вот так,» - он бросает фразу прямо в голову Лете Мур. «- Моя магическая сила заключается в телепатии и гипнозе. Для этого мне нужен один зрительный контакт, который у нас, как Вы видите, состоялся. Но не переживайте, прошу Вас, у меня нет привычки читать чужие мысли…»

- …И вообще, давайте я больше не буду пугать Вас своим бесцеремонным поведением. Влезть в голову девушке, с которой только познакомился – это отвратительно и мерзко, - Доктор рассмеялся. Алкоголь начал медленно всасываться в кровь и циркулировать по телу, проникая в мозг и создавая причудливое искажение сознания. Слишком мало, чтобы сказать о полном опьянении, но достаточно, чтобы слегка расслабиться и почувствовать жгучее тепло в груди. 

- Еще скотча? – Лето, вероятно, замечает его перемены и незамедлительно предлагает «продолжение банкета».

- К сожалению, наш дорогой бармен решил нас больше не обслуживать. Да и музыка здесь, если честно, не очень, - Доктор достает кошелек и оставляет несколько купюр за оба напитка – свой и девушки. После чего решительно встает с барного стула и разминает шею, которая предательски хрустит, выдавая его неумолимую старость. – Если Вы не против, мисс Мур, то я осмелюсь предложить Вам покинуть это новомодное заведение и пройтись до другого места – оно буквально в двух кварталах отсюда. Виски там вкуснее, а скотч – крепче.

Врач снимает с крючка позади пальто и размашисто надевает его словно медицинский халат. Профессиональная привычка.

- Я приму Ваш отказ, потому что идти куда-то вместе с незнакомым мужчиной – объективно не самая разумная идея. Но нам обоим нужен свежий воздух… - Себастиан медлит. – И я вижу, что Вас что-то беспокоит. У Вас редкий тик указательного пальца, учащенное дыхание и дрожащий голос, который я слышу даже при такой громкой музыке. Очевидные симптомы тревожности и неврозов… Простите, вероятно, я соврал на счет того, что не исследую людей во внерабочее время.

Доктор Валентайн «ставящий диагнозы даже когда его не просят» протягивает Лете руку, приглашая рыжую девушку присоединиться к его путешествию в другой бар. А возможно – к путешествию в воспоминания и флешбеки, где он будет Хароном, перевозящим ее через реку страхов, отчаяния и мучений. Себастиан не собирался быть насильником, который прижимает жертву в темной подворотне ради собственного ублажения. Он просто единожды увидел ее взгляд и решил помочь.

Как врач.

+3

6

Чужая речь сдержанным, глубоким голосом звучит среди ее собственных беспорядочных мыслей. Ощущение неприятное - будто в эфирное радиовещание без спросу вмешались посторонние станции. Легкое раздражение Лета запивает виски, - не говорить же ментальному магу, что от телепатии у нее мурашки по коже.

Интересно, реально ли войти в бар, кофейню, библиотеку, музей - да куда угодно,  и не встретить там хотя бы одного представителя сверхъестественного? Или просто наедятся, что после такой вот случайной встречи не закончишь где-нибудь в канаве; не станешь обедом для червей и падальщиков, чем сейчас и является милая, улыбчивая Нора. Нужно быть готовой ко всему. Лета, при теперешних обстоятельствах, хорошо усекла эту простую истину.

Тем не менее доктора она не боится. Настороженно наблюдает за очень элегантной манерой держаться, тонкие складки в уголках усталых глаз выдают опыт, но мало говорят о возрасте. С магами, как с несовершеннолетними школьницами у входа в клуб, - никогда не угадать наверняка точную цифру, указанную в официальных документах, лишь по одному внешнему виду, а ошибиться можно знатно.

Так и Себастиан может оказаться очевидцем Гражданской войны ровно как и способным магом-полукровкой, отлично развившим свои умения.

Или убедительным психопатом, скрывающимся за маской угрюмого профессора, что исходя из реалий Аркхема не лишено смысла. Она в таком повороте событий - ничего не подозревающая малолетка, которая ведется на конфету и необдуманно следует прямо в ловушку.

С другой стороны, Лета сладкое любит, а доктор не может оказаться хуже тех, кого она знает или о ком слышала, к тому же предлагает маг отправиться в бар получше, а не пройти за ним в темный подвал. Даже подвал не такая уж и плохая альтернатива подозрительным, озлобленным глазениям Томми с противоположной части барной стойки.

Мур осушает залпом остатки виски, морщится от резкого жжения алкоголя, затем ее настигает приятное головокружение, и волна расслабления лениво расползается по телу. Ей не нравится, что за нее расплачиваются - в ее повседневности согласиться на подобную щедрость означает предложить что-то не менее щедрое взамен, но от мага это чувствуется как всего лишь вежливый знак внимания.

Лета все еще неуверенно накидывает на себя кожаную куртку; замирает, стоит доктору вот так вот без предупреждения проанализировать ее шаткое состояние. Да, ничуть не подозрительно.

- Я - мастер неразумных идей, - отбрасывает с легкой усмешкой, - а если будете меня вот так вот без спросу сканировать, могу пообещать, что их появится немало, - даже если бы она и имела в виду какие-то серьезные угрозы - против опытного мага у Леты нет шансов, поэтому сказанное звучит больше как шутливое поддразнивание.

Готова ли ведьма к тому, что кто-то по полочкам - пронырливо и умело - разложит все ее терзания; вломиться в дверь, за которой прячется детское непонимание мирской несправедливости? А там еще заодно и обнаружатся тайные желания боги лишь знают какой давности - те самые наивные мечты о возможности кардинально менять то, что кажется, невозможно обратить вспять. Как невозможно отмотать время или победить смерть.

Готова ли?

Нет, не готова.

Хочется ли ей отвлечься? Ответ всегда положительный.

Лета принимает приглашение доктора, воспользовавшись рукой мага как опорой, соскакивает со своего места.
Октябрь неприветливо бьет по лицу струей холодного воздуха. Лета втягивает шею и пытается унять дрожь, энергично потирая плечи. Первые минуты между двумя случайными знакомыми повисает неудобная тишина.

- Я не тревожная, - не может просто отпустить то, как легко читаются ее эмоции. Никакой загадки. - По крайней мере не всегда, - добавляет, - Я просто скорблю. И очень в себе разочарована.

Вместе они создают причудливый дуэт. Выглядят как отец и дочь, но единственная общая их черта - одинаковая серая грусть на лицах.

- Мне не нужна степень по психологии, чтобы увидеть, что и вы не самый счастливый в мире человек. Или маг. Неважно. У печали же нет расы. Так из-за чего грустите вы, доктор?

+2

7

Из бара выходят два человека: девушка с огненными волосами в кожаной куртке и узких джинсах в лучших традициях продвинутой молодежи и довольно зрелый мужчина в классическом пальто до колена и остроносых дерби. Их действительно можно было бы принять за родственников, но внешние визуальные различия скорее намекали на любовную связь, чем на кровную – уж слишком Себастиан и Лета были не похожи друг на друга.

Оказавшись на узкой улице в подворотне, где располагался бар, девушка ежится от прохладного октябрьского ветра, а врач, наоборот, делает глубокий вдох свежего воздуха и удовлетворенно расправляет плечи, очевидно, наслаждаясь температурой ниже десяти градусов по Цельсию.

Себастиан первый делает шаг вперед и берет курс в вышеуказанное заведение, ради которого они, собственно, и оказались на улице. Через десяток пройденных метров Валентайн достает из кармана пачку сигарет и методично закуривает, углубляясь в собственные мысли. Первое время они идут в тишине, но вскоре Лета Мур прерывает затянувшуюся паузу:

— Я не тревожная. По крайней мере не всегда… Я просто скорблю. И очень в себе разочарована, - девушка говорит короткими фразами, делая между ними перерыв, как будто ей тяжело дается раскрытие такой откровенной и страшной правды.

- Не обязательно иметь хроническую тревожность. В медицине существует понятие «реккурентности», которое происходит от латинского «recurrentis» - «возвращающийся». Проще говоря, это состояния, которые стабильно проявляются через определенный интервал времени и через подобный интервал проходят без видимых на то причин. Отличие рекуррентного настроения от, например, биполярного расстройства заключается в отсутствии у первого триггеров и катализаторов – проявление тревожности не зависит от внешних раздражителей и от него невозможно оградиться, исключив из жизни очевидные причины переживаний, - в этот момент Себастиан проходит мимо мусорного ведра и аккуратно выкидывает остаток тлеющей сигареты, предварительно потушив его о металлический край.

- …Я не хочу спрашивать о причинах Вашего грустного состояния – все-таки это потенциальный разговор для стен моего кабинета в больнице Святой Анны, - Валентайн поворачивает голову на Лету и пытается добродушно улыбнуться, что с его своеобразной мимикой получается довольно плохо. Но он хотя бы попытался. – Но я могу дать Вам несколько советов по тому, как справиться с печальными настроениями. Если Вы захотите, конечно.

Лета покорно слушает Доктора и коротко кивает на все его информационные сводки, вероятно, параллельно продумывая в своей голове план побега от грязного занудного извращенца. Так как Себастиан пообещал ей не лезть в голову, то и телепатический контакт между ними оборвался в тот момент, когда пара вышла из бара. И даже сейчас Себастиан не пытался поймать взгляд Леты для своих магических манипуляций – девушка не интересовала его как объект научного исследования. В данном случае их общение строилось на банальном первом знакомстве, которого так не хватало врачу в последние загруженной работой месяцы.

- … вы не самый счастливый в мире человек. Или маг. Неважно. У печали же нет расы. Так из-за чего грустите вы, доктор? – Лета задает вопрос совершенно неожиданно, но при этом настолько будничным тоном, как будто до того они несколько часов обсуждали психологическое состояние врача. Простой человеческий интерес обескураживает Себастиана, который совершенно не привык делиться деталями своей жизни, но он все-таки отвечает:

- В отличие от Вас, мисс Мур, мое грустное состояние абсолютно хроническое, поэтому спрашивать о его причинах не совсем верно, - Валентайн ловко уходит от разговора про себя и в этот же момент по удачному стечению обстоятельств перед его лицом материализуется аккуратная дверь с надписью «La Forêt»*. - …А тем временем мы пришли.

Себастиан вновь открывает двери и пропускает Лету первой, после чего проводит ее к стоящему вдалеке столику с двумя на вид удобными стульями-креслами. В самом заведении было в разы светлее и тише**, чем в прошлом хипстерском месте, и даже не смотря на поздний вечер, людей внутри было совсем немного. Идеальное место для интровертов и одиночек. 

Доктор снимает свое пальто и, сложив пополам, вешает его на спинку кресла. После чего подходит к Лете и, кивнув вместо просьбы о разрешении, мягко снимает с ее плеч кожаную куртку, которая в конечно итоге оказывается на настенном крючке неподалеку. Вернувшись на первоначальное место дислокации, Себастиан делает взмах рукой перед смотрящим на него барменом, который, в свою очередь, утвердительно трясет головой и скрывается среди барной утвари и бутылок. Им несут односолодовый Гленливет.

- Здесь намного спокойнее, мисс Мур, не находите? И нет такой громкой музыки, - Доктор прикрывает глаза и узнает в играющей музыке одну из песен Валери Дилейни. – И все-таки мне интересно узнать, почему такая красивая и эффектная девушка может быть в себе разочарована. Расскажете?

* La Forêt (фр.) - Лес
** Внешний вид заведения

+2

8

Лета начинает задумываться о выборе своего окружения. То ли списать компанию мужчин постарше на стечение обстоятельств, то ли честно принять своих внутренних демонов.

Доктор, кажется, совсем не умеет переключаться в режим пустых разговоров, - ему нужно оценивать, анализировать, наблюдать, разъяснять и добираться до сути. Ведьма следовала всегда прямо противоположному стилю общения. Милые, краткие разговоры, невинный флирт, взаимные подначивания, обсуждения совсем неважных новостей и людей, она не привыкла, что незнакомец заглянет в душу через лупу своего волшебного дара и профессиональных навыков, и с легкостью прочтет ее мысли. Даже без телепатии.

Лета кивает, наблюдает, как доктор курит, плохую привычку превращая в элегантный, изысканный жест, выслушивает лекцию по психологии и задается вопросом способен ли мистер Валентайн забыться. Выйти с докторского кабинета в мир простых людей и прочих тварей не только буквально, но еще и фигурально.

У каждого своя маска. Иногда она слишком срастается с лицом и самой уже непонятно, что именно когда-то за ней находилось. Кто там находился. Себастиан не снимает маски, а Мур не вправе судить, потому что хорошо осведомлена о собственной.

«La Forêt» она не посещает. Заведение кажется подходящим по внешним критериям для привередливых вкусов ее матери или сестер. Странно, как будучи обеспеченной материально, ей всегда по душе простые, доступные заведения, пыльные, накуренные помещения, громких смех, сладковато-пряный запах табака, биты оглушающей музыки и слепящий, пронзающий неон.

С другой стороны, для будущей миссис Фонтейн, «La Forêt» подходит намного больше. Лета кривится от непривычки, когда вспоминает, что в скором времени официально перестанет принадлежать самой себе. Уже не принадлежит.

Доктор любит сверлить других своей проницательностью, жестокой истиной, но отчего-то не любит говорить о себе. Огонек интереса вспыхивает в Лете прежде, чем она может понять его природу; прежде, чем может задуматься о неуместности живого интереса хоть чем-то, когда ей полагается скорбеть.

- Не честно вот так вот читать людей и ничегошеньки не рассказывать о себе, - отвечает ему с кривой улыбкой, и следует за доктором внутрь заведения.

Медовый голос St. Valeria нежно напевает о саморазрушении, доктор приглашает за столик на двоих и аккуратно помогает снять Лете куртку. Она приятно удивлена обстановкой, и неприятно удивлена тем, что вечер ей нравится.

Возможно, она человек хуже, чем себе представляла. Возможно, человечность и вовсе не имеет особой значимости, а горечь по уже утраченному человеку - лишь бесполезная трата времени.

Доктор говорит о тихой атмосфере, Лете выдается, что атмосфера просто больше подходит для психотерапевтических сеансов, нежели шумный бар с прожигающей жизнь молодежью. На комплименты реагирует приподнятой от удивления бровью. Сомнительные у нее достоинства.

- Нормальный разговор требует, чтобы все собеседники чем-то делились. И я не про научные термины говорю, а о личном. О том, собственно, о чем вы спрашиваете меня.

Лета пробует на вкус прециозный, дорогой виски и думает, что такой точно нравится ее отцу. Но даже такой алкоголь она рвется разбавить сахаром, поэтому опять подзывает к себе персонал, и просит подлить в ее виски сладкий ликер.
Медлит с ответом, но к чему его скрывать? Это ничего не изменит.

- Я потеряла близкую подругу в ритуале озлобленной и страшной древней ведьмы, а умерла она, потому что я была недостаточно сильной, чтобы этому помешать.

Еще один обжигающий глоток лишь путает тревожные мысли.

- Я всю жизнь была убеждена в том, что магия должна приносить больше... счастья? Что, ее нужно направлять на достижения положительных целей, радоваться тому, насколько колдовство упрощает повседневную жизнь, когда на самом деле, единственное, что имеет значение - это могущество. И еще больше могущества. Иначе, какой смысл в том, что принадлежа вроде как к привилегированной расе, я не могу защитить абсолютно никого.

Лета обрывает свой монолог очередным глотком разбавленного виски и кивает в сторону доктора.

- Ваш черед, - непринужденности и легкости в ее интонации больше нет, она не хочет оказаться единственной, кто оголяет душу перед незнакомцем. Путь и доктором, - Я никогда раньше вас не видела, вы не являетесь частью Ковена? Если нет, то почему вас не интересует то, что он предлагает? Такие вещи как принадлежность, защита, стабильность, сила?

+2

9

Себастиан смотрит на Лету очень внимательно; от этого создается впечатление, что врач пытается оценить ведьму с точки зрения объекта потенциальных исследований. Прогнившие медицинские кабинеты заброшенных психических больниц, страшные орудия пыток, выдаваемые за рабочие инструменты, и склонившийся над юной девушкой психопат в медицинском халате, с раскосыми глазами и безумной улыбкой на лице, держащий в ведущей руке ржавый скальпель и собирающийся провести трепанацию черепа на живую… Ну, вы знаете.

Да, у Доктора был действительно довольно жесткий и проницательный взгляд. Однако это объяснялось исключительно постоянно проводимыми гипнотическими сеансами и единственной развитой силой внутри мага – телепатией. То, что Валентайн умеет лучше всего, всегда отражалось на нем визуально. И даже если на довольно активное лицо можно не обратить внимание, то этот абсолютно демонический взгляд проигнорировать невозможно.

Но именно сейчас и именно здесь у Себастиана совершенно не было мысли воткнуть в рыжеволосую спутницу экспериментаторский скальпель; мужчина был исключительно заинтересован в разговорах с Летой как человек и собеседник. Впервые за долгое время Валентайн чувствовал себя не просто Доктором, а простым жителем затхлого города под названием Аркхем. Жителем, у которого помимо профессиональных навыков есть еще и навыки социальные.

— Нормальный разговор требует, чтобы все собеседники чем-то делились. И я не про научные термины говорю, а о личном. О том, собственно, о чем вы спрашиваете меня, - Себастиан чувствует, что Лета слегка раздражена. Вероятно, его закрытостью и необщительностью на более личные темы, ежели простые рабочие термины. А может и всей этой сложившейся ситуацией – не каждый день в баре встречаются старый сноб и молодая самодостаточная девушка. И еще реже они знакомятся и вместе перемещаются между шумными заведениями.

— И все-таки я первый спросил Вас, - Себастиан пытается сказать фразу как можно более мягко, но она все равно звучит так, словно строгий родитель отчитывает своего ребенка за провинность. - …Простите, мисс Мур. У меня бывают проблемы с формулировками и интонациями.

И Лета прощает его. Молчаливо проводит дополнительные манипуляции с напитком – подошедший официант не задает лишних вопросов и совершенно спокойно исполняет просьбу – после чего на некоторое время уходит в свои мысли, крутя в своих тонких руках с россыпью веснушек прозрачный стакан. Выпивает и смакует во рту терпкий привкус солода. И произносит:

— Я потеряла близкую подругу в ритуале озлобленной и страшной древней ведьмы, а умерла она, потому что я была недостаточно сильной, чтобы этому помешать, - чувствуется, что сказанные слова даются девушке нелегко, поэтому врач не торопит ее и не требует дальнейших объяснений, а лишь делает значительный глоток скотча.

— …Иначе, какой смысл в том, что, принадлежа вроде как к привилегированной расе, я не могу защитить абсолютно никого, - Лета договаривает и склоняет голову на бок в приступе невыразимой скорби.

- Мисс Мур. Я не был рядом с Вами в тот момент и даже не копался в Вашей голове, поднимая эти тревожные воспоминания ради анализа. Но одно могу сказать точно – я абсолютно убежден, что Вы сделали все, что могли. Порой даже самая древняя и могущественная магия не может избавить от последствий страшных совпадений, - указательный и средний пальцы левой руки Себастиана еле заметно барабанят по гладкой поверхности столешницы. – В любом случае примите, пожалуйста, мои соболезнования. Как ни странно, скорбь – это чувство, позволяющее нам почувствовать себя живыми.

Между ними вновь на короткое время воцаряется пауза. Но вскоре Лета вновь нарушает тишину:

— Я никогда раньше вас не видела, вы не являетесь частью Ковена? Если нет, то почему вас не интересует то, что он предлагает? Такие вещи как принадлежность, защита, стабильность, сила?

— Хорошо, я обещался ответить на Ваши вопросы, - Доктор Валентайн откидывается на спинку кресла и слегка прикрывает глаза, дабы не пугать Лету своим разъедающим пространство взглядом. – Я приехал в Аркхем 8 лет назад и все это время работаю в больнице Святой Анны, от того, наверное, хорошо, что Вы меня не видели. Ковен Прилива… Магическое сообщество меня совершенно не интересует, как и выгодные альянсы, общества и культы. Я живу ради служению науке, а не каким-то локальным божествам или негласным лидерам. И мне совсем не нужна власть, защита и стабильность.

Себастиан хмурит брови.

— Да и тем более мои магические способности направлены исключительно на работу с мозгом, сознанием и памятью. Я не боец и совершенно не умею кастовать фаерболы. Ковен не будет заинтересован в таком приверженце.

+2

10

Вы сделали все, что могли.

Утешения действуют на запрятанные эмоции ударно-спусковым механизмом, внутренне Лету корежит как от приступа лихорадки, внешне рука со стаканом автоматически поднимается к обветренным губам, на этот раз алкоголь сладко-острым ядом растекается по пищеводу, но вкуса она не ощущает.

Нет, не сделала.

Стакан хочется разбить, ритмично сжимать осколки в кулаках, потому что все равно проку от них никакого, кричать о том, какая она на самом деле бесполезная. Опрокинуть стол. Сорвать копну рыжей соломы с собственной головы. Швырнуть поток энергии в официанта, потому что виски все еще недостаточно сладкий.

Не сделала.

Прикусывает язык, чтобы не вылиться словесным потоком собственной злости на саму себя в преимуществе, и о том, как много она не делает.

Нет.

Ей двадцать один, а усталость внезапно накрывает грузным цунами, будто она прожила на этой бренной земле несколько долгих веков. Нет, скорбь ей не поможет. Скорбь бесполезна, а она устала от бесполезных вещей.

На мгновение Лета забывает о чем спрашивала у таинственного доктора, пульс громко стучит в висках, грудь неравномерно вздымается и опускается, она - хрупкая фарфоровая побрякушка - одно небрежное движение и разлетится на части по отполированному до блеска полу.

Лета надеется, что не выдает себя с потрохами, что напоминает просто грустную девчонку, а не ядерную бомбардировку Хиросимы в обертке с бледным лицом и веснушками. Для многих сверхъестественных существ примириться с очередным усопшим - плевое дело, потому что такова природа их долгой жизни; смертные слишком часто стают расходным материалом, чтобы обращать на них внимание. Для Леты такая потеря - впервые, а первый раз же всегда самый худший, да?

Себастиан отбивает пальцами повторяющийся ритм по столешнице, Лету звук дивным образом успокаивает. Она концентрируется на его словах, выверенных, обдуманных, до нельзя тактичных и вежливых. Лете почему-то нравится, что он с ней осторожничает - обычно так никто не поступает.

- Очень странно слышать, что магу с вашими умениями не нужна власть, - ведьма вторит движением Себастиана, опирается на спинку кресла, пытаясь расслабиться, - сила же не заключается в метании фаерболов, для этого особого ума не надо.

- Могу я поинтересоваться, какими именно способностями вы можете похвастаться? - спрашивает так же вежливо, так же аккуратно. Алкоголь в крови блаженно окутывает комок тревоги и горечи, позволяет выдохнуть с облегчением, а сердцебиение постепенно сбавляет свой бешенный темп, - как на счет игры в вопрос-ответ? Вы мне отвечаете на интересующие меня вопросы, а я на ваши? По-моему, звучит довольно справедливо.

+2

11

Себастиан внимательно наблюдает за сменой эмоций на лице Леты, оценивая реакцию на сказанные им слова. Сначала девушка напротив сидит спокойно и расслабленно, вероятно, слегка захмелев от терпкого напитка внимательных барменов. Затем, когда Валентайн неосторожно и прямолинейно высказывается про ее погибшую подругу, мисс Мур начинает нервничать: ее пальцы дрожат, от чего алкоголь в прозрачном стакане переливается на свету, а глаза бегают в поиске точки, за которую можно зацепиться взглядом и которая не будет осуждать за еле заметные капли слез в уголках слизистой.

Валентайн отмечает то, что его новая знакомая слишком эмоционально реагирует на такое простое и житейское событие, как смерть. «Вероятно, она еще слишком молода. А мне не стоит настолько жестко вести разговор,» - быстрая мысль проносится в голове Доктора, на что он полностью закрывает телепатический канал и обрывает остатки ментальной связи между ним и собеседницей. Конечно, это стоило сделать изначально, не пугая Лету своим бесцеремонным вторжением в ее мозг, но что сделано, того не исправить, поэтому врач решает закончить использование магии хотя бы сейчас.

Их стаканы опустошаются довольно быстро; мужчина следит за этим так же внимательно, как чувствует степень собственного опьянения, и в конечном итоге делает очередной мягкий взмах в сторону барной стойки, который в данном месте расценивается как просьба повторить. Через несколько минут им приносят очередную порцию хмельного напитка, и в этот раз скотч Леты уже заранее разбавлен значительным количеством ликера. «La Forêt» был одним из тех мест, в котором к посетителям относились внимательнее, чем, пожалуй, к вытиранию пыли на стеклянных поверхностях. И это одновременно раздражало и радовало старого доктора, который был редким, но все-таки завсегдатаем аутентичного паба.

— Очень странно слышать, что магу с вашими умениями не нужна власть, — удушающее состояние Леты сходи на нет и девушка вновь успокаивается, как будто взяв в руки себя и «укротив» печальные мысли. Вероятно, она чувствует слабость перед малознакомым человеком, а может просто не хочет открываться для полу-психотерапевтического сеанса. В любом случае, Себастиан не перечит ее поведению, а лишь делает глоток свежеразлитого напитка.

— Я всю свою жизнь служу людям, и мне никогда не хотелось быть выше них. Потому что в противном случае я как врач и как психотерапевт перестану понимать их мотивы и поведение, — Доктор медленно улыбается уголком губы. В этот раз получается даже более-менее дружелюбно; все-таки алкоголь делает свое дело и поднимает общее настроение хотя бы до уровня «я постараюсь больше не быть занудой».

— У меня нет привычки хвастаться, но если говорить про специализацию, то это телепатия и гипноз. Первое вы, мисс Мур, уже почувствовали на себе, за что я в очередной раз прошу прощения, — короткий кивок вместо пафосного реверанса. — У меня нет привычки читать чужие мысли, но зато я часто посылаю свои. Так сказать, для усиления эффекта воздействия на пациента.

Очередной глоток.

— А второе… Основа моей непосредственной работы — терапия над мозгом исследуемого. Я вхожу в чужое подсознание с целью исследовать старые воспоминания и найти в них катализатор текущей реакции, например, психического расстройства, — Себастиан охотно рассказывает про свою работу и даже получает от этого удовольствие. — Это позволяет мне работать с пациентами на более глубоком ментальном уровне и правильно составлять тактику лечения — как медикаментозного, так и разговорного.

Клетки организма требуют никотиновой инъекции, поэтому Доктор одни движением пододвигает к себе стоящую на краю стола пепельницу и аккуратно достает практически выкуренную пачку сигарет.

— Мисс Мур, не возражаете, если я закурю? — врач говорит не очень громко, но максимально четко и уверенно, хотя при этом чувствует некоторую степень опьянения как естественную физиологическую реакцию организма на несколько стаканов выпитого солодового напитка.

Лета согласно кивает и внезапно задает отчасти компрометирующий вопрос:

— Как на счет игры в вопрос-ответ? Вы мне отвечаете на интересующие меня вопросы, а я на ваши? По-моему, звучит довольно справедливо.

Себастиан делает глубокую затяжку запаленной сигареты и на пару секунд удивленно поднимает правую бровь. Он совершенно не умеет ни играть в игры, ни отвечать на вопросы. Однако именно сейчас, вероятно, под воздействием скотча, старый Доктор уже не может так просто взять и уйти от неприятного разговора. Наоборот, данное предложение заинтересовывает его именно как возможность познакомиться поближе – в правильном смысле этого слова. Все-таки они с Летой только познакомились, а уже успели переместиться в другое заведение, заметно поднабраться и обсудить магическое сообщество и смерть. Игра «вопрос-ответ» уже ничего не испортит.

— Давайте поиграем, мисс Мур. Тогда для начала я задам вступительный вопрос — можем ли мы перейти на «ты»? Раскрою маленький секрет — хоть я и выгляжу на все 200, но мне всего лишь 94, — Доктор медленно затягивается и с наслаждением выпускает дым из легких куда-то наверх и в сторону. — Задавайте то, что вас, кхм… Тебя интересует.

+2

12

Еще один глоток. Вероятно, молчаливо согласиться на дополнительную порцию разбавленного виски не будет казаться гениальной идеей завтрашним утром. Приятная легкость зарождается где-то в глубине живота, а после рассыпается веселыми фейерверками по всему телу, баюкает раздосадованных внутренних демонов. Уже почти хочется танцевать. Почему минуту назад ей было настолько грустно? Лета скучает за беспечностью, чувством совершенной свободы, каждый день переливался в другой быстрыми вспышками из бессмысленных событий, безвредного веселья, шумных вечеринок, а затем с друзьями, сонные и пьяные, они встречали рассвет очередного дня на одиноком холме с видом на просыпающейся город.

Тягучая, меланхоличная мелодия рассеивает почти забытое воспоминание, возвращает Лету в кресло напротив доктора, в бар «La Forêt», в сюрреалистическую реальность, где умирают ее друзья, она связывает себя брачным ритуалом с темным магом, и пьянствует с психотерапевтом. Себастиан рассуждает о работе, как новоиспеченная мать разглагольствует о своем младенце - с подлинной, истинной любовью, привязанностью и неоспоримой преданностью. Лета думает, что доктор лукавит, когда заявляет о своей альтруистической идеологии служения людям, как и другие живые существа он стремится делать то, что приносит ему удовольствие, потому что всеми в первую очередь движут эгоистичные порывы. Различны лишь желания. Ей хотелось силы - она сделала то, что посчитала нужным для утоления своей прихоти; доктору нравится копаться в чужих мозгах - он успешно сканирует пациентов в стенах Святой Анны.

Доктор просит разрешения закурить, Лета сдерживает ироничную усмешку. К джентльменам в своей жизни она никогда не привыкнет, для куртуазных жестов в ее семьи пригодна другая рыжеволосая ведьма - более элегантная и чувственная, не шустрый нелепый бес с острыми локтями и коленками, слишком тонкими губами и спутанными волосами.

Лета тянется вперед, подбирает пачку сигарет с противоположной части стола, разрешения не спрашивает, забыв о формальностях после очередного обжигающего глотка крепкого алкоголя. Забавный факт: чем старше и мрачнее кажется человек, тем крепче у него сигареты. Достает себе последнюю, бросает пустую пачку обратно на стол; на кончике указательного пальца вспыхивает пламя, словно от свечи, Лета прикуривает, наслаждаясь излюбленным маленьким трюком. После первой затяжки сбивается дыхание, она с трудом сдерживает подступивший в горлу кашель.

- В самом деле девяносто четыре? - вскидывает бровь в притворном удивлении, - выглядишь максимум на восемьдесят семь, док. Удивительная способность магов вводить в заблуждение своим внешним видом. Кто знает, возможно мы вообще ровесники, а я специализируюсь на омолаживающих зельях?

Лета окончательно стирают черту, после которой незнакомцы уже не обмениваются дежурными, заезженными фразами, обращаясь друг другу с дистанцией, созданной правилами этикета. Умалчивает, что единственное, что она смешивает - это алкоголь в баре, а зельеварение считает уделом домохозяек, у самой сие занятие вызывает столько же удовольствия, сколько и готовка стряпни.

- Хорошо, Себастиан, - подчеркивает интонацией имя, смакуя его впервые, по-новому, без притворной вежливости, почти опустошает свой стакан, обдумывая интересующий вопрос. Обдумать ничего не получается, так как мысли насквозь пропитаны виски с ликером, - ты нашел свое предназначение, выбрал город, в котором хочется остепениться, - рассуждает вслух с задумчивым выражением, пытается сфокусировать взгляд на собеседнике, - хотя, буду честной, эта дыра может многим показаться последним местом на планете, где захочется прожить долго, так что выбор сомнительный, но вкусы то у всех разные. Обычно остепеняются те, у кого есть с кем это делать, но я не вижу кольца. Итак мой вопрос: дама сердца послушно ждет дома? - Лета наклоняется ближе, чтобы прошептать абсолютно невежливое, глупое предложение, навеянное алкоголем и собственным, бессовестным нравом, попутно выпускает густой сигаретный дым, - Или доктора предпочитают своих пациентов?

Отредактировано Letha Moore (24-01-2019 01:10:52)

+2

13

Лета меняется разительно и резко – как за пару минут меняется смена погоды в знойных тропиках. Еще каких-то десять секунд назад перед Себастианом сидела совершенно потерянная и утонувшая в личной скорби девушка; но сейчас это уже была наглая, уверенная в себе и самостоятельная ведьма, которая совершенно спокойно берет последнюю сигарету из пачки, заливает в себя алкоголь большими глотками и совершенно, казалось бы, бесцеремонно переключается на фамильярное общение. Мур слегка прикрывает веки с прокрашенными черной тушью ресницами, проведывает трюк с язычком пламени (очевидно, что для такой огненной девушки эта стихия – родная история) и принимает совершенно расслабленную позу, окончательно сдавшись под натиском крепкого алкоголя.

Она была совершенно бесцеремонна. И Валентайну это нравилось.

- Хорошо, Себастиан, - слышать собственное имя вместо привычного прозвища или специальности настолько непривычно, как и распивать спиртное в светлом баре с молодой спутницей. Это слегка царапает слух, и врач еле заметно вздрагивает, чувствуя, как между ним и собеседницей стирается та самая граница, которая держит доктора на расстоянии с пациентами. Совсем немногие переходили эту грань в течение почти сотни лет жизни Валентайн, и никто – в первый час общения.

Он перекидывает ногу на ногу, от чего край классических брюк слегка задирается и оголяет высокий черный носок и остроносые лакированные дерби. Затягивается в очередной раз – все так же медленно и глубоко – смакуя во рту терпкий привкус табака и всех сопутствующих ядов из фильтра. Выжидает паузу, фокусируя слегка поплывший взгляд на ярких волосах девушки напротив.

- Обычно остепеняются те, у кого есть с кем это делать, но я не вижу кольца. Итак, мой вопрос: дама сердца послушно ждет дома? – Лета выпаливает это на ходу, особо не задумываясь над смыслом сказанных слов. Вероятно, ей было искренне интересно. - Или доктора предпочитают своих пациентов?

- Я женат на науке, Лета, - Себастиан тоже слегка подается вперед, значительно понижая собственную громкость; его слова практически тонут в мягкой приглушенной музыке заведения. – Любовь – это биохимический процесс. Он подобен наркотическому опьянению – заставляет организм реагировать на то, на что реагировать не стоит и меняет работу мозга, от чего страдает человеческое сознание. К счастью или сожалению, я не готов к тому, чтобы пожертвовать своим выверенным стабильным состоянием ради кого-то.

Доктор Валентайн вновь усмехается уголком губы и, сделав последний никотиновый вздох, тушит несчастную сигарету о край пепельницы возле себя. Он несколько раз прокручивает оставшийся фильтр по стеклянному краю, как будто вкладывая в это движение какой-то особенный и понятный лично ему смысл, а потом вновь разгибается в спине, сцепляя морщинистые ладони в замок на коленях. Это была его стандартная, но от того не менее любимая поза – что в кабинете больницы, что в заведениях, что в гостях. В гостях, кстати, он последний раз был очень давно.

- … И нет, не предпочитают, - Себастиан медлит долю секунды, как будто пытаясь протолкнуть внезапно подступивший к горлу ком. – Я люблю своих пациентов исключительно как поле для исследований и наблюдений. Не ровен час, когда «твой любимый больной» на одном из сеансов ткнет тебя ножом или, того хуже, направит свои разнообразные магические способности во вред. 

Валентайн вспоминает произошедший десять дней назад случай с Марком Кралом, когда незнакомый польский эмигрант выбил доктору зуб и чуть не вспорол брюхо канцелярским ножом со стола. Себастиан представил перед глазами картину с флешбека: заляпанный кровью белый халат, саднящая губа с металлическим привкусом на слизистой и те глаза напротив, в которых одновременно читалось абсолютное хастуровское безумие, ненависть ко всему живому и страх неизвестности. «- Надо его завтра навестить, а то эти санитары уже несколько дней не пускают меня в палату. Странно оно все,» - и в довесок к собственным мыслям, Себастиан касается кончиком языка дырки внутри челюсти, которая все еще периодически саднит (особенно от перепада температур).

Воспоминания проносятся стремительно и не оставляя после себя ни следа, поэтому «добрый доктор» в миг возвращается в бар «La Forêt» и разговор с Летой.

- На твоем пальце я уж точно не вижу кольца. Но это не мешает мне быть уверенным в том, что ты, Лета, пользуешься популярностью у мужчин? – Себастиан еле заметно склоняет голову на бок. - …И девушек. И как партнер мог отпустить тебя одну в бар, да и позволить распивать алкоголь в компании какого-то странного старика?

Доктору хочется узнать мисс Мур поподробнее. Послушать про ее магические способности, семью (Себастиан неоднократно сталкивался с ее фамилией во время своей жизни в Аркхеме, но лично ни с кем из рыжих представителей знаком не был) и жизненную философию. Игра «вопрос-ответ» разожгла в нем тот интерес, который, казалось, уже давно потух в ежедневной рутине и отсутствии социальных связей. Интерес общения.

+2

14

Списывать все биохимические процессы своего организма на любовь будет невероятно расточительно по отношению к эфемерному, хрупкому понятию высоких чувств. Лета закусывает губу, задумчиво опирается на локти, вяло придерживая в одной руке тлеющую сигарету; доктора слушает внимательно, неожиданно для себя находит интерес в его словах, чувствует странную сродненность с его восприятием любви, даже если и мотивы избегания глубоких чувств у них совершенное полярные - доктор не готов расстаться со своей стабильностью, Лета не желает прощаться со своей нестабильностью. Растрачивается на малое, но не менее приятное чувство влечения, когда все тело ослабевает от благоволения, жар расходится по конечностям обжигающими приливами волнения и азарта, внешняя защита падает, рушится, как и разрушается ложный, напускной самоконтроль. Лете нравится это ощущение, в данный момент она пытается не связывать его ни с одной живой душой, лишь воспринимать как личный заменитель любви, потому что желание не сковывает в стабильности, оно только помогает удовлетворить потребность в эмоциях. В мысли все равно забираются ясные, белесо-голубые, слишком безжалостные, сбивающие с толку глаза. Лета затягивается сигаретой, словно дым способен затуманить рассудок и вылечить ее от сбивчивых, напрасных фантазий.

Она улыбается серьезным, логичным ответам доктора на свой неуместно коварный вопрос, не представляет, чтобы ей могла понравится работа, на которой рискуешь пасть жертвой собственных полоумных клиентов. Предпочтения у доктора Валентайна весьма специфические.

- Хорошо, что ты можешь угомонить особо буйных с помощью магических способностей, очень сомневаюсь, что на медицинском учат самообороне. Возможно, эта работа действительно создана специально для тебя.

Мур указывает на собеседника кончиком сигареты, прежде чем потушить ее и выбросить в изысканную, впору самому заведению, пепельницу. Черед Себастьяна спрашивать, и Лета не готова к тому, что он решит атаковать аналогичным вопросом, который ставит ее в ступор; хочется без промедления ответить подобно Себастиану , что она замужем за свободой, но ответ застревает где-то в гортани, потому что она осознает, что это будет ложью. Ладонь саднит от вчерашнего ритуала, Лета все еще чувствует искусственное тепло свечей, острие ритуального ножа, на губах горит произнесенное заклинание, ее вид, упрямый, но скрывающий неуверенность, и последняя ночь прощания со своей прежней жизнью.

Ведьма не меняет расслабленной позы, алкоголь и собственная непривычка с новому статусу делают ответ будничным, словно она рассуждает о погоде или занятиях в университете.

- Ты подловил меня, Себастиан, - отвечает с ироничной усмешкой, - я почти замужняя женщина, - Лета проверяет тонкие часы на запястье, - практически сутки как помолвлена. Но это не имеет значения. Я могу продолжать наслаждаться компанией кого угодно.

Ведьма подзывает официанта с просьбой подлить еще виски, на что он положительно кивает, но смотрит на нее с сомнением. Лета сдерживается, чтобы не показать ему средний палец.

- Маги очень странные существа - они на самой верхушке пищевой цепочки, но следуют древним традициям, будто до сих пор живут в пещерах. Но эта затея, частично моя инициатива, так что я, наверное, не должна жаловаться.

Лете сложно фокусироваться, как и устойчиво держаться на месте, но она пытается совладать со своим опьянением, чему не способствует очередной глоток виски.

- Неужели никогда по-настоящему не хотелось обзавестись семьей? Тебе не одиноко все время отдаваться только работе?

Отредактировано Letha Moore (04-02-2019 03:55:07)

+2

15

Лета тает словно сахарный кубик в стакане скотча.

Себастиан это видит, и, как любой недобропорядочный мужчина, прокручивает в голове возможные варианты будущих событий. Он может прямо сейчас взять ее за руку и на первом же такси увезти в свою одинокую обитель, где расскажет все-все про биохимические и физиологические процессы организма и тела; может подлить еще алкоголя и закончить вечер неумелыми обжиманиями прямо в туалете пресловутого «La Forêt»; может равнодушно встать с кресла, оставить пару мятых купюр, выражая полное неуважение к рыжей девушке, и уйти восвояси, молясь, чтобы они больше никогда не встретились. Сейчас Лета находилась в таком состоянии, что, вероятно, восприняла бы все, что ни сделал сидящий напротив психотерапевт.

Но Доктор лишь моргал в ответ на каждое действие мисс Мур. Моргнул, когда девушка делает очередную затяжку, которая, вероятно, шла уже намного легче, чем в первый раз. Моргнул, когда она расплывается в улыбке в тот момент, когда ее лицо теряется в облаке сигаретного дыма. Моргнул, когда она говорит о его пациентах, с которыми, как ей кажется, так сложно справиться.

Все на самом деле намного проще. И пациенты не настолько обозлены на мир, и сигареты недостаточно тяжелые, и алкоголь не такой крепкий. Все эти маленькие детали складываются в причудливую, но от того не менее бессмысленную картину, - жизнь в Аркхеме совершенно такая же, как и существование в любом другом провинциальном городе; и это не могу исправить ни магическое сообщество, ни волшебные силы. Здесь все варятся в одном котле – рождаются, живут и умирают, за свою жизнь успевая сделать тот минимум, который им отведен. Все обычно, все стерильно.

Себастиан возвращается в реальность, как только вокруг него рассеиваются клубы дыма; Лета, кажется, вот-вот подберет слова для ответа на его компрометирующий вопрос.

- Я почти замужняя женщина, практически сутки как помолвлена. Но это не имеет значения. Я могу продолжать наслаждаться компанией кого угодно, - она говорит это как будто с вызовом и очевидной иронией, делая акцент на собственной свободе и независимости. Доктор, конечно же, не принимает ее правила игры и не высказывает совершенно никакого недовольства по данному вопросы; наоборот, он понимающе склоняет голову на бок, допивая последние капли скотча в своем стакане.

- Ритуалы – совершенно древний процесс, выверенный тысячелетиями. Он несет в себе исключительно символический смысл, позволяющий вложить в искомое событие больше значимости, чем есть на самом деле. Маги всегда уделяли ритуалам особое значение – для них это один из способов развеять столетнюю скуку жизни, - врач коротко ухмыляется уголками губ. – Они живут слишком долго, чтобы не придавать мелочам сакральное значение.

Себастиан подчеркивает местоимение «они» в отношении ведьм и ведьмаков, как будто специально относя себя скорее к людям, чем к колдунам. И генетические особенности рода Валентайнов давали ему такое право в полном объеме.

- Loneliness is a virtue*, - задумчиво произносит Доктор вместо внятного ответа на вопрос Мур о желании обрести семью. – Я не могу позволить себе бросить все, над чем так внимательно работаю ради роли примерного семьянина. Мне совершенно комфортно находиться в одиночестве и заниматься тем, что у меня получается лучше всего. А любовь – это не моя специализация.

Себастиан поворачивает голову в сторону и встречается взглядом с барменом, который всем своим видом показывает, что он больше не намерен спаивать сидящую напротив рыжую девушку. Внутри себя Доктор полностью с ним согласен и от того принимает довольно смелое и внезапное решение.

- И вообще, Лета, мы ведь уже несколько часов просто перемещаемся между барами. И на самом деле выпили несколько больше, чем два стакана скотча, - мужчина фокусируется на отдельных веснушках на носу девушки и продолжает. – Время довольно позднее. Я могу вызвать такси и проводить тебя до дома.

Валентайн достает простой смартфон из кармана и как старик с силой нажимает на дисплей, будучи уверенным, что без этого телефон не среагирует на прикосновение и не будет работать правильно. Находит приложение такси, вбивает в его точку А – бар «La Forêt», а на точке Б поднимает вопросительный взгляд на Лету.

- Оно все равно будет ехать минут 10, это же Аркхем. Мы пока можем выйти на улицу и подышать свежим воздухом, - врач протягивает телефон девушке, чтобы она забила в приложении адрес своего дома. В этот момент он вновь достает из кармана брюк бумажник и отсчитывает несколько купюр вместе с неплохими чаевыми для бармена. Именно здесь Себастиан никогда на них не скупился, благо, зарплата врача больницы Святой Анны позволяла иногда разбрасываться деньгами. 

* Отсылка на английский фразелогизм «Tenderness is a virtue» - «Нежность - это добродетель».

+2

16

Желтоватый свет подвесных ламп оказывается неожиданно ярким, Лета щурится, моргает несколько раз, прежде чем снова сфокусироваться на точеных, суровых чертах своего вечернего собеседника. Где-то на подсознательном уровне удивляется, почему он до сих пор не пробует позвать ее домой, сорвать окончательные барьеры и поступить точно также, как поступает большинство непривередливых в связях мужчин, тем более мужчин без семьи, оправдывающих одиночество своим призванием. Алкоголь щекочет внутренности, делает ее податливой, легкой, покорной добычей, она начинает медленно сползать по изысканном кресле с бархатной отделкой, вероятно, выглядя при этом далеко не изыскано.

Себастиан дает уже привычно разумный, логический ответ на ее заявление о браке, о дурацком ритуале. Она, должно, быть, девочка ходячий сюрприз, сплошная рыжая неприятность. У нее умирает подруга, а она выходит замуж и позволяет себя спаивать неизвестному мужчине, ну и что, что от него приятно пахнет глубоким, древесинным ароматом, терпким ладаном, перцем, смолистым кедром, крепким виски; но возможно это ее фантазия придумывает все эти запахи, затуманенное алкоголем девичье сознание приписывает Сабастиану благородные черты, восхищается тем, как твердо он держит осанку, как его специфическое обаяние добавляет его внешнему облику таинственности, строгости, непредсказуемости.

Лета растекается, уплывает в неторопливом потоке реальности, окружающий мир кажется замедленной съемкой, чередой неспешных оценивающих взглядов нуарного кино; ведьма кивает каждому предложению доктора, не находя ответа лучше, чем просто соглашаться на то, что он советует. Соглашаться так легко. Соглашаться, значит не думать, не анализировать как лучше или хуже, просто... быть. Не нужно думать о своей сотканной из противоречий и глупых поступков сущности, не задавать скучных вопросов, лишь принимать то, что предлагает именно это мгновение.

Себастиан протягивает ей свой телефон, на секунду Лета думает, что он наверняка хочет записать ее номер, улыбается от наивной, глупой мысли. Пялится на гладкий экран смартфона в легком ступоре, она не знает, какой адрес вводить. Лета кочует по Аркхему, убегая от семьи, обязательств и себя, как бездомная попрошайка без постоянного места жительства. В конце концов трясущимися пальцами записывает адрес "Лавки дурных снов", писать приходится несколько раз, непослушные пальцы не попадают по нужным буквам.

Доктор расплачивается за их жидкий ужин, Мур поднимается, слегка пошатываясь, слишком резко, от чего голова идет кругом. Она неуклюже напяливает свою слишком тонкую кожаную куртку, затем понимает, что нужно поискать опору, иначе она завалится прямо на отполированный до блеска пол. Опорой, конечно же, оказывается предплечье Себастина, она держит слишком крепко, чтобы не заботиться о возможности упасть. Виски - не ее напиток, она - это клубничное шампанское на завтрак, темный стаут, сладкие яичные ликеры, но никак не крепкий скотч.

Порывов ветра на улице она почти не чувствует, напротив, ей тепло, уютно, а рядом с доктором еще и очень спокойно. Ведьма знает его несколько часов, но доверяется с наивностью маленького ребенка, ожидает на такси, все еще не отпуская с хватки руку Себастиана.

- Никто тебе раньше не говорил, что ты настоящий джентльмен? - говорит с легкой усмешкой, слова заплетаются, Лета надеется, что не начнет сейчас истошно икать, это бы совершенно испортило момент, - нужно как-нибудь записаться к тебе на прием. Или пригласить на свадьбу. Ты придешь ко мне на свадьбу, Себастиан? Но тебе придется на день выйти из уютной зоны комфорта своего одиночества.

Лета болтает, много и несвязно, ее клонит в воздушную, мягкую дрему. Машина приближается к обочине почти незаметно, размеренно гудит двигатель, пока они вдвоем забираются за заднее сиденье. Внутри, в тесном пространстве, запахи обволакивают, ударяют в ноздри с большей силой, она отчетливо ощущает возле себя присутствие мужчины. Его плечо, сильное, надежное, и Лета склоняет на него голову, волосы электризуются и рассыпаются по его верхней одежде красной, густой паутиной. Лета расслабляется.

- Спасибо.

Она не договаривает за что именно, но это вещи для нее очевидные, их не нужно произносить вслух. За то, что не воспользовался; за то, что не влезал в голову; за то, что оказался единственным собеседником за последние дни, кому можно было выговориться и кто понял ее человеческие слабости и ее напрасную, никчемную печаль.

+2

17

Интересно, часто ли Лета вот так просто знакомится со взрослыми и довольно непрезентабельными внешне людьми? Общается с ними на тему своей и чужой личной жизни, перемещается между заведениями и напивается в довольно шаткое состояние? Или Себастиан настолько особенный и единственный в этой вселенной, что рыжеволосая девушка напротив решила снизойти до старого плебея, дабы скрасить свое одиночество?

Вопрос остается без ответа. Вернее, он даже не задается. Доктор лишь усмехается где-то внутри себя, отмечая, что он, вероятно, слишком много на себя берет. Не стоит переоценивать собственную значимость в чужих глазах – скорее всего, ты такой же маленький паззл в ежедневной рутине другого человека, как и тысячи прочих «случайных знакомств», возникающих стихийно. Скорее всего, Лета Мур действительно не брезговала общением с какими-то странными персонажами и весьма индифферентно относилась к тому, что ей могла угрожать опасность. Это же ведьма – Себастиан был уверен, что она без проблем смогла бы защитить себя от какого-нибудь пьяного насильника или домогающегося школьника.

И все же.

Доктор Валентайн и мисс Мур встают одновременно. Мужчина хотел вновь поухаживать за юной ведьмой, но не успел – его отвлек официант, шепнувший на ухо какую-то очередную сплетню про больницу Святой Анны. Работники «La Forêt» отчего-то считали своим долгом рассказывать Себастиану про несуществующие события, происходящие на его месте работы, как бы последний не пытался показывать им свое безразличие. В конце концов, когда доктор одним взглядом отправляет мальчика-в-фартуке восвояси и поворачивается, Лета уже стоит в своей кожаной куртке и пытается решить единственную проблему – вопрос удержания равновесия.

Себастиан мягко улыбается, когда его спутница находит точку опоры в виде его руки; он медленно сгибает локоть и мягко подставляет предплечье, создавая Лете как можно более комфортные условия для перемещения в пространстве. Они выходят из бара – на воздух; несколько мгновений стоят в тишине, пытаясь адаптироваться к прохладной октябрьской погоде. А затем Лету как будто прорывает: она говорит о галантности, о своем потенциальном приходе на прием и вполне конкретной будущей свадьбе…

- Я столько раз был на похоронах, но еще никогда не был на свадьбе. Конечно же приду, - Себастиан говорит плавно и тихо, склоняя голову к рыжей макушке и улавливая тонкий запах, почему-то, персиков. Он любит персики.

Скорее всего доктор не придет. Лета слишком пьяна, чтобы вот так просто приглашать каких-то незнакомых людей на свое торжество, поэтому Валентайн не имеет право воспринимать ее предложения буквально. Но все же врач не соврал в одном: он действительно никогда не был на свадьбе. Ни на своей, ни на чьей-либо еще. Все-таки заключение брака – даже и фиктивного – это своеобразный «праздник жизни». А доктор был далек от жизни настолько, насколько его новые пациенты были далеки от реальности.

Они садятся в машину и медленно едут по улицам засыпающего города. За стеклами автомобиля – гаснущие одни за другим окна, медленно раскачивающиеся деревья и полностью сгустившиеся сумерки с ослепляющей луной в небе. Внутри – скептически поглядывающий в зеркало заднего вида водитель, тишина и ярко-оранжевое солнце, прикоснувшееся к плечу скрывающегося во тьме доктора. Себастиан думает о том, что в последнее время Аркхем подкидывает ему слишком много событий. А может это и не Аркхем вовсе, а какая-нибудь судьба-зачинщица. А может он вообще сам виноват в своих приключениях.

И все же.

В ответ на благодарность Леты Валентайн молчит, но допускает себе совершенно дикое со стороны движение – склоняет голову и на несколько секунд касается губами копны рыжих волос, утыкаясь носом в макушку своей спутницы. Затем отворачивается к окну, пытаясь зацепить замыленным взглядом смену пейзажей и всю оставшуюся дорогу совершенно не двигается.

Машина останавливается напротив входа в «Лавку дурных снов», что было очень иронично в данном случае – и Себастиану, и Лете нужно было хорошенько выспаться после такого насыщенного вечера. Поэтому доктор помогает задремавшей мисс Мур выбраться из машины, а затем внимательно следит, чтобы она не рухнула на гранитных ступенях. Лета оборачивается в тот момент, когда уже поворачивает ручку двери.

- Если что – ты знаешь, где меня искать. До встречи, Лета, - Себастиан улыбается ей в последний раз за этот вечер – и надеется, что не в последний в этой жизни – и вновь садится в такси, на этот раз на переднее сидение. Водитель нажимает на педаль газа.

Это был очень странный вечер.

И все же.

Конец эпизода.

+3


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Weirdo


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC