РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Квест: Добро пожаловать в стандартный кошмар. Венеция


Квест: Добро пожаловать в стандартный кошмар. Венеция

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://forumstatic.ru/files/0019/d8/f4/84010.gif https://forumstatic.ru/files/0019/d8/f4/82666.gif

Члены внутреннего круга Ковена Прилива 31 октября, Венеция, полдень (семь часов утра по североамериканскому восточному времени), церковь Ливии на личном острове Родриксов, скрытом от глаз простых смертных чарами


После внезапной смерти Маркуса Родрикса, тридцатитрехлетнего Верховного Ковена Прилива, внутренний круг ковена собрался в Венеции для выбора нового Верховного.

Верховный умер. Да здравствует новый Верховный!

Детали

+4

2

Удивительное дело, но даже мрачность событий последних дней отходила на задний план в месте, которое было знакомо ему с детства и носило отпечаток сгинувшего на веки тепла и семейного уюта. Он был ребенком и этот остров являл собой как место развлечений, так и место приключений. Однажды они с его дорогой и почившей больше полувека назад сестрой отыскали здесь клад за что получили каждый по золотой монетке от матери, поощряющей своих детей за каждый мало-мальски значимый поступок. Здесь же он когда-то сломал ногу, свалившись с дерева, пытаясь поймать созданную двоюродным братом иллюзию большого зеленого ворона (Алистер был богат на выдумки с самого детства). Здесь он находился когда едва не подцепил тропическую лихорадку, зато умудрился ощутить на себе последствия едва ли не смертельного проклятия от которого пришлось избавляться долго и мучительно.
Церковь Ливии была святым местом для семейства Родриксов, но даже в нем младшие представители этого рода умудрялись устроить игру в догонялки, скользить по гладкому полу, чтобы затем получить выговор о кощунстве и непозволительном отношении к столь значимому для них месту.
Прошли десятилетия и теперь они стояли здесь, укутанные в церемониальное одеяния с печатью важности на лице и творили древнюю как мир магию. Магнус пытался почувствовать хоть какой-то благоговейный трепет от происходящего, проникнуться моментом, представить то предвкушение или же страх, который должны испытывать собравшиеся, но в большей степени претенденты на звание нового Верховного, но не мог. И едва ли тому способствовала недавняя трагическая гибель племянника. Он отвел взгляд в сторону, делая вид что увлечен наблюдением за игрой отблесков пламени на стене церкви и подавил в себе зевок.
Торжественная роль искателя жертвы накануне досталась именно ему, так что пришлось напомнить себе каково это отыскивать подходящую кандидатуру от которой бы за милю не несло перегаром. Конкретно для этого ритуала жертва должна была быть «благородной», только вот под данным словом в настоящее время подразумевали нечто другое, чем в веке так восемнадцатом. Не стоило забывать и о том, что принадлежность к конкретному полу когда-то так же имела немаловажное значение. Маги всех возрастов как будто в едином порыве хотели лицезреть перед собой молодую девственницу в прозрачных одеждах, а можно и без одежд, там уж кто пожелает.
На этот раз в жертву приносили мужчину в летах, с которым Магнус познакомился в одном из местных баров. Он довольно неплохо понимал беглый итальянский которым владел сам маг и после н-кого количества бокалов вина начал делиться с ним подробностями своей жизни. В какой-то степени он был даже счастлив, особенно после внушения этого счастья, эйфории, сходящей на нет вместе с проливающейся кровью.

- Твой сын бы пожелал выбрать в жертвы кого-нибудь менее человечного. Барана, скажем, - тихо заметил Магнус, стоя рядом с Алистером, который неотрывно следил за манипуляциями магов с кровью, будто ожидая увидеть погрешность в неизменном ритуале.
- Баран куда безобиднее любой из человеческих особей, - заметил он с тенью недовольства.
- Разумеется, - Магнус мог бы и промолчать, но оставить за собой право последнего слова в их длившейся все эти дни ссоре было слишком соблазнительным шансом. Ему уже было не интересно продолжать разговор, потому что взгляд сам собой наткнулся на побледневшее лицо молодой ведьмы с золотыми локонами. С явным напряжением она наблюдала за вытекающей из раны на горле кровью, боясь прикасаться к чаше. Их взгляды на мгновение встретились и Магнус кивнул, растягивая губы в подобии улыбки. Помогло плохо, куда действеннее оказалось громогласное:
- Юная леди, ритуал не терпит промедления, - Алистер мог быть угрожающим в своей манере, хотя по большей части пускал дым в глаза. Ему просто нравилось чувствовать себя настолько значимым.

- Всем удачи, - Магнус не менее торжественно развел руками, ловя на себе удивленные взгляды и откровенно недовольный со стороны брата. После этого испытание началось и все, что оставалось это лишь ждать. В тайне он конечно же симпатизировал молодой представительнице семейства Марлоу в большей степени из-за больших карих глаз и смуглого бронзового оттенка кожи, а еще потому что она была единственной женщиной.
Прежде чем услышать от Алистера пару ласковых в свой адрес, Магнус удалился в дальний темный угол, где, запихнув руку в ворот робы, вытянул миниатюрный фляжку с вином, которое старательно (не без помощи магии) разливал утром воспользовавшись местным погребом. Так уж вышло, что он всегда сторонился больших скоплений магов, но в замкнутом помещении церкви сделать это было проблемно. Оставалось надеяться, что придуманные по большей части братцем испытания быстро подойдут к концу и триумфатор вернется с браслетом быстрее, чем вино будет выпито. И быстрее, чем кто-либо умрет, ибо после смерти своего племянника Магнус не испытывал даже толики веры в светлое и счастливое завтра.

Отредактировано Magnus Rodricks (18-12-2018 12:21:50)

+5

3

Грейс стояла, словно завороженная. Она не могла отвести взгляд от алтаря. Как же это там называлось? Состояние фуги?
Кровь струилась по желобу, стекая в посеребренный калеж1 с рельефным ажурным рисунком, таким тонким, что Грейс не могла разобрать, что же он все-таки изображал. Воздух был сухой и прелый, напитанный курящимися благовониями, запах которых Грейс совсем не нравился. Густой, тягучий, он забивался в легкие и сдавливал грудь, но придавал сознанию кошмарную, мучительную ясность.
По древнему камню, мерцая, текла кровь.
В сумраке церковного зала блестели десятки глаз.
Грейс отказывалась верить в происходящее. Вчера в это время она спала в своей комнате в общежитии Мискатоникского университета, а меньше, чем через сутки, уже была в Венеции. Каких-то два часа назад они с Венделлом гуляли по залитой солнцем набережной Дзаттере, ели мороженное и фотографировались на фоне старинных домов и церквей (особенно ей понравилась похожая на античный храм2, у нее еще было красивое поэтическое название: что-то связанное со Святой Марией — точнее Грейс не запомнила). Несколько минут назад, буквально только что, она участвовала в магическом обряде собственного ковена, помогала брату, а теперь стала соучастницей убийства. Что бы на это сказал Ник? А мать, будь она жива?
Грейс наконец отвела взгляд от алтаря и сжала вытянутые по бокам руки в кулаки. Ее переполняла злость — на Венделла, на Родриксов, на весь прокля́тый Ковен Прилива, но больше всего на себя.
Когда она только вошла в церковь Ливии, ей на ум пришло сравнение с ТАРДИС: «Больше внутри, чем снаружи». Она сразу же заметила большую, в человеческий рост, плиту, установленную на возвышении в дальнем конце зала, там, где в обычно стоит церковный алтарь. Эта плита и сама недвусмысленно походила на алтарь. Уже потом, подойдя ближе, Грейс заметила прикрепленные к плите ремни, но предпочла не придавать этому значения, а углубление, очевидно предназначавшееся для стока крови, считать частью стертого временем узора на камне.
Когда сын Алистера3 вывел откуда-то сбоку, видимо, из одной из примыкающих капелл, тучного мужчину в простом белом одеянии, она должна была догадаться. Должна была понять, что мужчина, жертва, находится под влиянием чар, по тому как он молча и послушно, точно сомнамбула, шел перед Магнусом, и также молча и послушно позволил связать себя ремнями. И потом, когда Алистер занес над ним руку с кинжалом, она могла вмешаться, могла отвести удар, но не вмешалась. Ее охватил ужас. Грейс не могла ни шевелиться, ни думать, и услышав вскрик, сдавленный и жалобный, не сразу поняла, что кричала она сама.
Комната качнулась. Живот свело судорогой, рвота подступила к горлу. Грейс попятилась и упала бы, если бы кто-то не поддержал ее за спину. Она испуганно обернулась, а стоящий позади нее Лот Уайтферн медленно передвинул одну руку к ее плечу.
— Спокойно, Грейс.
Должно быть, он вложил в свои слова толику магии, потому что Грейс безропотно ему подчинилась. По всем признакам — замедление дыхания, понижение температуры, торможение нервной деятельности — она как будто бы погрузилась в спячку. Возвращение в реальность, однако, было мало похоже на пробуждение ото сна, скорее уж — на возвращение из небытия. Страх почти исчез, уступив место гневу. В следующее мгновение Лот Уайтферн взял ее за запястье.
— Что бы ты ни сделала, процесс продолжится, но Венделл останется один, без поддержки, рискуя затеряться в Астрале навсегда.
С каждым произнесенным им словом ее симпатия к нему таяла.
— Грейс Пенвелин. — Голос Алистера звучал гулко, как в пещере. Фамилия ее брата и отца «Пенвелин» прозвучала особенно отчетливо.
— Один, — тихо повторил Уайтферн, выпуская ее руку.
«Один», — повторила Грейс про себя и через силу сглотнула: при мысли о том, что ей предстоит, на нее вновь накатила тошнота.
Она твердо решила, что постарается, ради Венделла («Вместе они найдут способ все исправить, когда этот сюрреалистический кошмар закончится»), но все равно замешкалась, когда Алистер поднес к ней чашу с блестевшей на дне кровью. Мужчина с перерезанным горлом еще пытался дышать.
— Юная леди, ритуал не терпит промедления, — поторопил ее Алистер. В его тоне не было угрозы, только холод и безразличие, но Грейс все равно вздрогнула.

Когда все закончилось, она в села на ближайшую скамью так, чтобы видеть Венделла, который лежал на мраморном полу вместе с соперниками. Беспокоиться за него было проще, чем вспоминать о трупе тучного мужчины, брошенном на алтаре, о Нике, о матери или о собственной вине. Эти мысли были попросту невыносимы. Поэтому Грейс смотрела на лицо брата, в мягком свете горящих свечей казавшееся успокаивающе расслабленным, и прижимала ладонь к запястью с нарисованной на нем печатью, чувствуя как под кожей горит и пульсирует в такт с биением сердца магия.
…пока не поняла, что больше не ощущает магию. Грейс с удивлением посмотрела на собственные руки: голубовато-серебристая нить, связывающая ее с братом, исчезла.
— Что это значит? — резко и громче, чем планировала, спросила Грейс, поднимаясь. — Венделл в опасности? Как его вернуть?
— Никак. — Алистер Родрикс отвечал с присущим ему равнодушием. — Никак до завершения испытания.
— Так завершите его! Сейчас! — как сумасшедшая, закричала Грейс, не обращая внимания на недружелюбные взгляды и несколько задушенных смешков.
Она подбежала к телу брата и, кажется, наступила на край его накидки. Свечи светили тускло. Робы претендентов были черными, накидки темно-красными, и при таком освещении сливались с темным мраморным полом.
— Как? Как это сделать?!


1. Калеж (от лат. calix) — обрядовая чаша.
2. Имеется в виду церковь Джезуати или Санта-Мария дель Розарио.
3. Магнус — брат Алистера, Грейс перепутала.

+7

4

Обстановка была удручающе располагающей к скуке и ей сопутствующим ощущениям. Вино приятно растекалось по желудку, но время от этого не начинало ускоряться, а секундная стрелка на наручных часах ползла с медлительностью бездушного куска мяса под названием зомби. Магнус предпочел бы быть действительно хладнокровно настроенным, как некоторые из присутствующих, но далекое воспоминание терзало его изнутри, раз за разом напоминая о себе из глубины времен. Он забыл, а теперь, глядя на связанных заклинанием с отправившимися в астрал магами вспомнил.
Он сам был когда-то таким и даже переживал не на шутку, хотя уже в то время проявлял больше насмешку к выборам Верховного, чем благоговейный трепет. В какой-то момент (скорее всего в тот, когда часть университетских корпусов была объята огнем, сжигая тела ни в чем не повинных людей) он вообще пришел к мнению, что у магов серьезные проблемы с их обществом, властью и прочими вещами, которые так любят превозносить в этих кругах. Кичиться своей родословной, напоминать о чистоте крови, глядеть свысока. Пока он терял веру его сестра внезапно для него самого (но не для родителей и других представителей его многочисленного семейства) выразила желание стать Верховной. С поправками, естественно. Выразила желание предпринять попытку занять титул первой женщины Верховного. Магнус уже не очень хорошо помнил насколько они были близки в те годы с Лавинией. Кажется, не слишком, уж точно не так как в детстве, когда она для него была сестренкой Лави. Потом она стала довольно целеустремленной и ее целеустремленность все набирала и набирала обороты, когда, наконец, они пришли к общению из-за которого Магнус спустя больше полувека уже не брался с точностью воспроизвести в памяти что-нибудь цепляющее за душу, что можно было бы повспоминать темными тоскливыми вечерами поглаживая блеклую фотографию в старом альбоме и умирая в душе от потери столь близкого человека.
Он бы пожалуй даже и не вспомнил при другом стечении обстоятельств про себя в роли того связующего звена с сестрой.

Кто же тогда был на посту Верховного? Ах да, Пенвелин. Старина Алистер был довольно серьезным и деятельным, а еще работал на публику, выставляя себя каждый раз в лучшем свете. Это у него выходило отлично. Тогда Магнус присутствовал на церемонии впервые, но вид убийства его едва ли шокировал. В те времена вообще считалось, что для хорошего и зажигательного ритуала обязательно необходима жертва. Даже если жертва была не нужна, стоило действовать наверняка и кого-нибудь все же найти. Ему сказали как действовать заранее и он действовал механически. Мокнул пальцы в кровь, начертал символ на своем запястье, вывел на лице сестры необходимое и почему-то вспомнил как когда-то в детстве она играла с ним в прятки, прикрыв ладонями глаза. После этого короткого воспоминания он стал действительно за нее волноваться. Возможно, впервые в жизни. Им, этим чванливым потомкам магических семей, держащих в своих руках власть, все-таки удалось заставить его сомневаться, испытывать липкий, мерзкий страх приближающейся потери кого-то близкого.
С чего страх вдруг появился, почему возник? Кто был тому причиной - он или вид сестры? Магнус не знал тогда, не узнал и после. Он ждал и его подташнивало от ожидания. Затем все закончилось и сестра вышла победительницей с триумфальной улыбкой на все том же лице. Страх прошел и спустя три года, когда она погибла уже не возвращался.

- Одна из твоих практик? - Магнус не вздрогнул, когда перед его лицом материализовался Алистер (благо не Пенвелин). Ну да, возможно, он дольше положенного смотрел в одну точку и не шевелился, зажав в руке фляжку с вином, которую братец проигнорировал.
- Конечно. Обучился ею в затерянном в джунглях племени Чингаду*, - он запихнул тару обратно в ворот и невозмутимо поглядел на брата.
- По-моему, Уайтферн очень надеется, что мы поделимся с ним имеющейся информацией о смерти Маркуса, - полушепотом заговорил маг, бросив быстрый взгляд в сторону бывшего Верховного. Магнус с трудом понимал почему этот вопрос нужно обсуждать именно сейчас, но судя по взгляду, который бросил на них в ответ Лот, Алистер явно знал, что делает и что говорит.
- По-моему он просто...
Договорить Магнус не успел - резкий, взволнованный вопрос девушки нарушил воцарившуюся тишину в которой было место лишь тихим перешептываниям.
Естественно все посмотрели на них и наверняка в один голос, пусть и оставив слова при себе, поняли, что Родриксы устроили саботаж, скомпрометировали испытание и их срочно нужно исключить их всех мест, где их фамилия упоминается. Примерно это же было написано на лице Алистера, когда он дал короткий и сдержанный ответ Пенвелин. Потом глянул на Магнуса, а девчонка все не унималась.

В конечном счете, нужно было действительно что-то делать. Даже если с ее братом все было в порядке, астрал был местом непредсказуемым. Если бы маги не признавали опасность проведения подобного испытания в нем, то ограничились бы шахматным турниром, а к титулу «верховный» прибавилось не менее колоритное «гроссмейстер». На то они были и маги, чтобы осознавать опасность, предсказывать последствия и находить способы выживать. Естественный магический отбор в действии. Думать нужно было быстро.
На этот раз уже рука Магнуса легла на плечо взбунтовавшейся девушки в попытке если не успокоить ее, то хотя бы остановить. Быстрее, чем это успел сделать Уайтферн, раз он взял на себя сегодня роль главного утешителя для молодых ведьм.

- Думаю, кое-что мы все-таки можем сделать. Останавливать испытание неразумно, не исключено, что это может быть гораздо опаснее для твоего брата, - он говорил вкрадчиво, склонившись над девушкой и разглядывая влажные, блестящи в тусклом свете свечей глаза.
- Успокойся. С Венделлом все будет в порядке. Если никто не против, то я отправлюсь в астрал вслед за претендентами и проверю, что могло произойти, - это Магнус произнес уже громче, с нажимом, выпрямившись и обращаясь ко всем остальным присутствующим. Судя по лицам некоторых, часть из них была все-таки против. - Верховный был убит недавно. Мы не можем преуменьшать опасность, которая, возможно, грозит всем нам. И всем, кто осмелился в это непростое время испытать себя и занять его место.

Бла-бла и дальше по списку. Все, чтобы эта девчонка не ревела, а Родриксы не ударили в грязь лицом. С другой стороны Магнус ведь ждал этого? Чего-то, что прольет свет на смерть Маркуса. Зацепку? Так разве не это шанс. Пусть даже если и мнимый. Почему бы им не воспользоваться, особенно если торчать в этой церкви ему невмоготу?
Теперь уже он надеялся, что вопросов не осталось так что присел на холодный и жесткий пол, собираясь без промедления отправиться в астрал.


*если верить интернетам сhingada по-мексикански это п*зда, а Магнус у нас любитель шуткануть так, чтобы никто не догадался

+3

5

«Как это сделать?»
Разве он не ответил только что?
Алистер опустил глаза и с сочувствием посмотрел на Грейслин Пенвелин. Запальчивость и наивное незнание всего, что касалось традиций Ковена, обличали в ней воспитанницу Эммы. Отступницы Эммы.
— Испытание продолжится, мисс Пенвелин, как и до́лжно, — возразил он, терпеливо, но непреклонно, глядя несчастной девочке прямо в лицо, а потом, убедившись, что она услышала, повернулся к ней спиной. И тут же получил удар в спину от собственного кузена.
И все разом умолкли. Повисло тяжелое наэлектризованное молчание.
Родрикс обернулся и подошел к брату, встал напротив него. Пришлось сделать усилие, чтобы не глянуть в сторону девчонки.
«Все из-за нее».
— Магнус, — Алистер усмехнулся и покачал головой, — ты знаешь правила.
Он дружески хлопнул кузена по плечу и рассмеялся, словно обращаясь остальным: «Смотрите какая забавная шутка».
— Ты рехнулся? — прошипел он же, наклонившись к уху Магнуса, когда первая волна напряжения, захватившая зал, схлынула. — Мой сын и так поставил нас в ужасное положение. Вместо того, чтобы укреплять наши позиции, он настроил всех против себя. Мальчишка не победит, а род победителя не простит нам вмешательства. Даже. Не думай. Вмешиваться. — Маг недоверчиво посмотрел на кузена, но все же отошел.
— Кто-нибудь хочет есть? — обратился он к присутствующим. — Ну же Магнус, вставай. — Слова были произнесены с улыбкой, но за доброжелательным приглашением в них угадывалась угроза.

+1

6

Слова Грейс, отраженные от пустых стен и отполированных полов, разнеслись по залу неприятным эхом, а она застыла, не сводя глаз с Алистера Родрикса. «Как, как, как…» — доносились со всех сторон обрывки ее вопроса, но именно его «никак» она слышала в эхе собственного голоса.
— Можно же что-то сделать, — жалобно запротестовала Грейс и в поисках поддержки неуверенно оглянулась на магов. Горящие свечи мягко подсвечивали их лица, отчего те казались преисполненными святости; они же отбрасывали на лица колдунов мрачные тени, придавая им сходство с демонами. И среди этих демонов, этих псевдосвятых не нашлось никого, кто захотел ее поддержать. Они лишь рассматривали ее, перешептываясь и ухмыляясь, отчего Грейс чувствовала себя так, словно нагой оказалась перед толпой.
Со стороны могло казаться, что она напрягала всю волю, чтобы не расплакаться. Правда была куда прозаичнее: Грейс не могла даже заплакать. Не могла ничего. Чувство собственной беспомощности так захватило ее, что, когда ей предложили-таки помощь, ей потребовалось не меньше полуминуты, чтобы это понять.
Грейс подняла на Магнуса удивленный взгляд. Она не верила своим ушам. Судя по растерянности на лицах членов внутреннего круга, не она одна. Но в нее слова Магнуса вселили надежду. Которую Алистер Родрикс почти сразу же разрушил. Грейс так сильно сжала пальцы в кулаки, что ногти — очень короткие, длинные она не любила — впились в ладони. Она переводила взгляд с одного Алистера на Магнуса и обратно. Ей понадобилось все ее самообладание, чтобы не съездить Алистеру Родриксу по физиономии. Когда он отошел, она опустилась на колени рядом с его сыном, не успевшим встать.
— Ты поможешь ему? — спросила Грейс, сжав его плечо. — Пожалуйста, помоги.

+3

7

Нужно же было его брату вмешаться. Конечно, Магнус и не мог ожидать, что все будет легко и просто, даже если предполагал, что у него есть шанс убедить магов в его праве пойти в астрал и проследить за произошедшим. Всегда нужно было учитывать тот факт, что кто-нибудь упрется и возьмется напоминать о многовековых традициях, которые он собирался взять, да и одним махом разрушить. Под этими величественными сводами, где совершались испокон веков древние ритуалы и где каждый ощущал вокруг себя нечто весомое и магическое. Было удивительно наблюдать за Алистером и его способами вразумить нерадивого собрата, который удумал себе невесть что  поставил под угрозу их статус. Хотелось встряхнуть его и попросить очнуться от своих амбиций, планов и всего того, из-за чего Магнус не очень жаловал значительную часть своего семейства и кузена в частности. Вот и сейчас он взялся за свою любимую и порядком поднадоевшую песню про «мой сын поставил нас в ужасное положение». В такие моменты Магнус обычно закатывал глаза и пропускал его слова мимо ушей, но в последние дни еще и взял привычку напоминать, что его сын мертв и теперь уже можно больше не переживать о тех решениях, которые он будет принимать.

На самом деле он не слишком нуждался в одобрении Алистера. Если уж Магнус что-то себе удумал, то отступать и отказываться от затеи только из-за всеобщего порицания со стороны было глупее, чем смириться и ждать завершения каким бы оно ни было. Так что в ответ на дружелюбное обращение в свою сторону, он лишь скривил ответную улыбку, пытаясь втиснуть в голову брата одну единственную мысль «а что если мы сможем узнать что-то важное?», но он был, к величайшему сожалению, глух к его мыслям без использования необходимого заклинания. От мысленной тирады его отвлекла юная Пенвелин, которая, не долго думая, присела рядом с ним, будто надеясь получить подтверждение весомости слов, сказанных ранее. Магнус с сомнением перевел взгляд на ее руку, не ожидая подобного жеста. Но ладно недвусмысленный жест, она умудрялась смотреть на него с такой концентрированной надеждой и потаенным отчаянием, что внутри шевельнулось нечто, о существовании чего он уже давно не вспоминал. Да и кто на него так смотрел в последний раз?
Меняло это не многое, но нужно было что-то делать, раз уж на Алистера точно рассчитывать уже не стоило...

- Дорогой Алистер, - слова были не менее дружелюбными, пока он неспешно поднимался с пола, приподнимая руки, словно демонстрируя всем собравшимся, что не творит никаких заклинаний, дабы вмешаться в испытание. - А не кажется ли тебе, что из нас двоих рехнулся ты? - Как и подобало магам они обменивались колкостями и обвинениями, оборачивая их в любезность, которая грозила вылиться в нечто большее, стоило им лишь остаться друг с другом наедине. - Фуршет с закусками это то, чего не хватает собравшимся. А я пока покажу мисс Пенвелин наше любимое место, чтобы она не слишком грустила в ожидании конца. - Не дожидаясь пока его кузен ляпнет еще что-нибудь, Магнус подхватил Грейс под локоть и повел в одну из капелл, находящихся по левую сторону от основного зала. Их «любимым местом» она была потому, что располагалась так, что почти наверняка скрывала присутствующих в ней от посторонних глаз из-за угла обзора. Отличное место для пряток в их детстве. А с нынешним освещением так и вовсе укромный угол от любопытных взглядов. Долго объяснять ведьме не нужно было и она шла даже не задавая преждевременных вопросов, пусть и была напряжена. Сплошной сгусток нервов, который он мог почувствовать даже через ткань ее ритуального одеяния.

- Скажем так. Раз уж нам никто не поможет, а у тебя с братом есть определенная связь, то стоит попробовать ее восстановить находясь в астрале. Так мы сможем его найти, но это может быть опасно, - краткий экскурс был необходим, однако тусклое освещение из зала мешало разглядеть лицо девушки и различить на нем уверенность, смелость или ничего кроме страха. - Но если с Венделлом действительно что-то случилось, мы хотя бы сможем понять что и как ему помочь.

«Мальчишка не победит», - что Алистер имел в виду под этим? Его предположения, что все происходящее спланировано, чтобы помочь ему первым добраться до браслета?

- Ты согласна пойти?

+4


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Квест: Добро пожаловать в стандартный кошмар. Венеция


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC