РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » I trust you


I trust you

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s5.uploads.ru/xekZ5.png

Rick & Elijah
Зима 2014 года, особняк Фонтейнов


О том как маг приручил мишутку.

+3

2

Вернуться к нормальной жизни тяжело, да и вряд ли рик уже когда-то сможет. Просто чудо, что за двенадцать лет он не одичал настолько, чтобы остаться медведем навсегда, хотя даже не был уверен, что оборотни способны на такое. Элгорт просто существовал от одного прихода мага до другого, терпел все, что выпадало на его долю, ел по несколько килограмм еды за раз, восстанавливая силы, и спал, много спал, иногда глядя на тоненькую полоску света из окошка под потолком. Он бы не дотянулся до него, цепь не позволила.

Рука сама тянется к шее, чтобы по привычке поправить кожаный ошейник, но не нашел его, нащупав пальцами только след на коже. Две полосы вокруг шеи, вечное напоминание о рабстве. Прошел уже почти год, но Рик так и не смог до конца осознать, что он свободен. На него давили стены чужого дома, он не мог привыкнуть спать на кровати, постоянно задергивал занавески в комнате, которую ему выделили, чтобы в ней царил такой привычный ему полумрак, с одной единственной полосой света и тусклым искусственным освещением. Он засыпал на кровати, но неизбежно каждое утро находил себя в углу на одеяле, будто рефлекторно сползал с мягкого матраса, в котором утопало искалеченное тело, на твердую поверхность.

Не было вечного звона цепи, когда Рик передвигался по комнате. Он так привык к нему, что тишина заставляла его паниковать, снова хватаясь за шею в поисках полоски кожи, но опять там была только пустота. Мужчина ходил из угла в угол, будто зверь в клетке, хотя его никто не держал, но сам Ричард никогда не выходил из дома. Только если Элайджа вытаскивал его, заставляя жить, учиться заново быть человеком, а не вещью.

Элайджа. Он стал для Рика спасителем, хотя первые несколько месяцев ему сложно было принять тот факт, что Фонтейн не будет держать его в клетке, не будет резать его и ждать, когда к нему вернется зрение после очередного применения аконита, чтобы продолжить. Наверное, в чувство его привел тот ужас и то негодование, которое вылил на него Элай, когда однажды Рик попросил его не резать лицо, оставив хотя бы эту часть тела без шрамов. Именно после того вечера он понял, что больше никто не будет этого делать, больше не будет адской боли, не заживающих неделями ран, слабости и тихого голоса над ухом, когда слепой оборотень сжимается в комок в углу, прижимая к груди кровоточащие конечности, который напоминает ему почему он здесь и что будет, если он вдруг умрет.

Ему до сих пор снился этот голос. Только он в полной темноте, и Рик просыпался в холодном поту, в ужасе оглядывая комнату, в поисках человека, который его сломал. Он всегда приходил, каждую ночь, и всегда говорил одно и то же, одну и ту же фразу, которая заставлял все тело цепенеть от ужаса даже во сне.

Вскочив в очередной раз, прервав шепот в голове на середине фразы, Ричард закрыл лицо ладонями, снова падая на твердый холодный пол, он снова сполз с кровати. Третий раз за эту неделю. Это был его личный прогресс. По телу прошла дрожь, то ли от сквозняка, то ли от того липкого страха, что снова накрыл его с головой. Как избавиться от него? Как начать жить заново, когда ты навечно в плену, если не физически, то морально?

Отчаянно захотелось выпрыгнуть из окна и разбиться, чтобы физическая боль заглушила все то, что рвалось изнутри. Рик даже потянулся к раме и открыл ее. Второй этаж. Не смертельно, но будет больно. Переломы затянутся через несколько часов, но это даст ему немного отдыха. Ставит ногу на подоконник, босую ступню тут же обдает холодом, оборотень лишь улыбается, вторая нога, еще шаг и он прыгнет. Но что-то останавливает, будто тянет назад и он со вздохом отступает назад, спускаясь на пол.

Прямо по коридору, вторая дверь справа. Еще слишком рано, весь дом спит, но если он не сделает этого сейчас, то точно прыгнет, и уже не из окна, а с крыши, чтобы наверняка свернуть себе шею и переломить позвоночник. — Элай, — тихо, почти шепотом зовет он, глядя на спящего мужчину. Рик стоит у двери, прикрыв ее за собой, но дальше пройти не решается. Пальцы на ногах уже свело от холода, но он не двигается. В комнате Элая тепло, в отличие от его, где он так и оставил открытым окно, просидев под ним еще час или около того, борясь с навязчивыми видениями в голове, расчесывая шрамы на руках до крови. — Элай, — чуть громче, и маг, наконец, поднимает голову, глядя на его силуэт в темноте. — Помоги мне… пожалуйста. Я схожу с ума… Рик никогда не плакал, сидя в подвале, у него просто не осталось сил и эмоций на это, но сейчас на глаза навернулись слезы, а ком в горле не давал говорить. Оборотень опустился на колени, сжимая руками голову, и будто стал меньше. Широкие плечи поникли, спину будто прорезал горб, а сам мужчина сжался в комок, будто хотел исчезнуть. — Пожалуйста, — снова умоляет он, глядя куда-то в пол, в темноту, даже не зная понял ли его Фонтейн, услышали ли.

+3

3

Мы в ответе за тех, кого приручили.

Элай никогда не горел желанием быть кому-то опекой, а уж тем более дрессировщиком, стать клоуном, под дудку которого очаровательный медведь в белой юбчонке будет жонглировать цветными мячиками или ездить на велосипеде по кругу. Он вообще не хотел нести никакой ответственности и достаточно быстро осознал, что не создан для этого – не в его силах думать на несколько шагов вперёд, только если речь идёт не об очередной афере, которая вскоре соберёт миллионы просмотров на ютубе и добавит в его копилку несколько сотен подписчиков, непостижимо трудно рассчитывать и точно вымерять каждый шаг, загадывая наперёд как будет лучше не для него, а для семьи, во главе которой он осмелился идти, отвоевал право представлять род Фонтейнов во Внутреннем круге.

Захрена, спрашивается?

Каждое собрание нагоняло на него тоску и уныние, а старые, уже пахнущие землёй колдуны так и просили хорошего толчка под зад в направлении гроба.

«Начни с малого, сынок,» - настоятельно советовала ему мать, мудрая женщина, к чьему голосу Элайджа прислушивался, ведь она много лет прожила в статусе правой руки отца и знала о его делах гораздо больше, чем они с Мэгги вместе взятые. И вместо того чтобы вершить самосуд, маг притащил домой оборотня, чья жизнь теперь завесила от него.

«Я на это не подписывался,» - повторял себе снова и снова мужчина, но и бросить Рика не мог. Он сломал привычный устой вещей, не спросив белоснежного медведя нужно ли это ему. Быть может, его устраивала жизнь на цепи, а Элай ворвался со своим мировоззрением и взял на себя смелость решать как будет лучше для других. Но по испуганным, полным благодарности ещё не до конца зажившим глазам и слабым дрожащим пальцам, что вцепились мёртвой хваткой в его руку, некромант понял, что поступил правильно. Несколько месяцев он залечивал ожог на его боку, там, где спёкшаяся кровь не давала вырасти новой шерсти на месте уродливой плеши, обрабатывал каждую ссадину, окровавленные кончики пальцев на лапах, где когда-то были когти, теперь уже вырванные с мясом и нуждающиеся в восстановлении, и нисколько не осуждал метаморфа за то, что он не хотел возвращаться в свой человеческий облик, когда сдерживающий перевоплощение ошейник больше не сковывал его шею, натирая снова и снова глубокие шрамы.

Ушли месяцы, чтобы привести его в чувство, ещё больше – чтобы войти к нему в доверие.

Отчасти наследник дома Фонтейн гордился собой, потому что он проявлял настоящие чудеса терпения, вслушиваясь с мысли оборотня и учась понимать его без слов, потакая его прихотям и не спеша возвращаться в оживлённый город, а оставшись с ним на отшибе в доме колдуна-некроманта, который был ему в то время наставником и научил практически всему, что Элайджа знал сейчас о своём природном даре.

Эта стойкость духа окупилась ему сполна – Ричард был предан ему целиком и полностью, готов отдать за него свою жизнь, если Элай попросит, и понимает его иногда кажется даже без слов, уже наперёд знает о чём его хочет попросить маг и просто делает. Навсегда останется памятным день, когда Элгорт впервые зашёл в его комнату в человеческом облике, и это был уже не тот слабый беспомощный и жалкий хиляк, что провёл дюжину лет на цепи. Перед ним стоял красивый молодой мужчина, чья ладонь уверенно лежала в его руке и сжимала пальцы в дружеском рукопожатии. Его пятки всё так же лизал страх, а ночные кошмары пробирали до костей, заставляя трястись от ужаса, но теперь он был под опекой Элайджи. Вслух маг не произносил никаких клятв, но сам себе пообещал помочь Рику найти почву под ногами.

Поиски точки опоры затянулись, и теперь уже сам некромант не мог представить своей жизни без надёжного друга рядом, хотя и частенько поддавался мысли, что Элгорт рядом с ним только из чувства вины.

Тихий шёпот прорывается будто через дрёму, маг не сразу понимает, что это не сон и голос, который раздражает, звучит не в его голове, а на самом деле. Осознав это Элай резко садится на большой кровати, мотает головой по сторонам, ища источник шума, пока взгляд не упирается в тёмный силуэт напротив двери. Для своих габаритов и в целом для человека, в чьих жилах уникальный дар становиться звереем, один удар лапы которого может сломать хребет, он был удивительно изящный.

- Рик! Ричард! – пытается возвать к его сознанию, подрывается с места, не слишком стесняясь своей наготы, дурацкая привычка, оставшаяся со времён, что он скитался по миру, одной рукой держит одеяло, намотанное вокруг бёдер, второй срывает шелковую простынь с матраса и падает рядом с ним на колени, накрывая плечи и прижимая к себе. Как испуганного медвежонка прячет к себе под мышку, гладит осторожно, пытаясь унять дрожь в крепком теле, - Что случилось?

Пытается считать его мысли, чтобы понять природу его страха, но видит только чёрную вязкую топь, один шаг в которую утащит на самое дно. Тёмный первородный ужас, с которым он сражался много лет, душит, заполняет его изнутри как пустой кувшин, и Фонтейн тихо выдыхает на ухо: - Дыши, малыш.

Для мага он всегда будет малышом, его ручным медведем, который согласится есть с его рук. И Элай ни за что не даст его в обиду.

+2

4

Все чувства на пределе. Рика потряхивает, перед глазами будто стелется туман паники и страха, заполняющий собой все его естество, и он прижимает ладони к лицу, стараясь прогнать это наваждение, но только сильнее горбится, будто хочется совсем исчезнуть. Также как все двенадцать лет на цепи, собирался в маленький комок в самом углу. Тогда от медведя не осталось ничего. Когда-то красивая шкура пестрила проплешинами, ожогами, порезами и шрамами, глаза болели и слезились, порой смотря только вперед, но не видя ничего, когти пришлось залечивать с помощью Элая, но в человеческом облике Рик окончательно остался без ногтя на безымянном пальце. Еще одно напоминание о прошлом. Если когда-нибудь на него снова будет надето обручальное кольцо, то выглядеть это будет отвратительно..

Шкура восстановилась, стараниями Элайджи, и, кажется, Рик даже стал приходить в себя рядом с другим магом. Он подпитывался его энергией, смотрел и не понимал зачем ему это, но спросить не решался. Ведь он мог пройти мимо, оставить все как есть. Рано или поздно, без еды и воды, Рик бы умер, и эта история канула бы в лету.

Но вот он сидит на полу в комнате Фонтейна, в которую так бесцеремонно ворвался, просит помощи, хотя уже получил ее сполна, прижимает пальцы к глазам, будто хочет их выцарапать, находясь где-то на грани и едва контролируя руки, которые так и норовят стать огромными белыми лапами медведя-призрака. Аконит так плотно впитался в его кожу, что Ричард не был уверен, что вообще сможет обернуться снова полноценно, но у него получилось и долгое время он вообще не желал возвращаться в человеческое обличие, не хотел видеть себя в зеркале, да и сейчас с трудом смотрит.

Он в голове, — бьет себя по виску кулаком, будто хочет выбить все, что беспокоит его, будто это поможет. Голос Элая доносится как будто издалека, будто Рик сидит в аквариуме со стеклами толщиной в несколько сантиметров, и все звуки до него доносятся приглушенно.

Холодный шелк обжигает голые плечи, он не озаботился чтобы одеть что-то еще и так и вышел только в штанах, в которых спал. Рик дергается в сторону, но тут же прижимается к контрастно горячему плечу Фонтейна. Дышит резко и рвано, будто только что тонул и теперь приходится хватать воздух ртом. Ему кажется, что так и было. Тонул во тьме собственного страха и ужаса, едва не прыгнул из окна просто чтобы все это прекратить. Вдох, выдох, вдох, вдох, резкий выдох, плечи трясутся будто Ричард вот-вот забьется в истерике, пальцы сжимают одеяло на коленях друга, а его простое и даже ласковое обращение заставляет открыть глаза.

Ричард отвык от тепла и нежности, не знал как вести себя, когда кто-то говорил ему комплименты или просто проявлял какую-то заботу. Он знал только боль, унижения, привык быть вещью, из которой выбили последние капли строптивости долгими жестокими пытками, которые пафосно называли экспериментами. Даже и половины того, что с ним делали не было рассказано Фонтейну, когда Рик, наконец, смог связно говорить, а не хрипеть и рычать, будто загнанный зверь. Он хотел забыть это, выбросить из головы, но не мог, и оно преследовало его постоянно.

Я постоянно слышу его голос. Во сне. Иногда и наяву, будто он ждет когда я расслаблюсь и снова вгоняет нож под кожу, — говорит Элгорт, уткнувшись лбом в плечо Элайджи, его снова передергивает от своих же собственных слов. От некроманта пахнет какими-то травами, потом, сном, человеком. Нормальным живым человеком. Элай настоящий, и это все не его кошмар, который сейчас обернется чем-то еще более ужасным, и ему нужны объяснения, причина, по которой оборотень ворвался в его спальню посреди ночи.

И все болит, но ведь оно не должно болеть, Элай, не должно. Рик сильнее сжал пальцы, напрягая мышцы на спине так, что еще немного и кожа лопнула бы, но теплая ладонь на плече и горячее дыхание у виска заставляют его немного расслабиться и впервые за несколько минут глубоко вздохнуть. Первый признак того, что паника отступает, и все благодаря магу. За то время, что Рик живет здесь, он успел привыкнуть, успел привязаться и проникнуться к Элаю. Это уже давно было не только чувство вины или долга. Он был предан ему. Разумом, сердцем, телом — всем и полностью. — Почему оно болит? Ричард знал ответ, и знал, что Элайджа ему тут не поможет. Это психосоматика. Физически он здоров, но психически Элгорт на грани, и кажется что сегодня он едва не перешагнул эту грань, вовремя обратившись за помощью к единственному близкому человеку, который у него был.

+2

5

Маг громко протяжно вздыхает и подрывается с места, хочет дотянуться хоть до какой-то одежды, но отмахивается от этой дурацкой идеи. Между ними было всё, что-то даже выходящее за пределы такого ёмкого термина как дружба, и Рик не первый раз приходит к нему посреди ночи. Приятнее, когда оборотень забирается под бок, обнимает вокруг живота и прижимается губами к острому подбородку, требуя ласки, проявляя несвойственную ему настойчивость, дерзость, которая не вяжется в голове с образом Элгорта, который за общим обеденным столом Фонтейнов даже не поднимает глаза от тарелки, а отвечая на вопросы рассматривает тусклые пятна на серебряных приборах.

Элай не сдерживается от шутки, что у косматого настал брачный период и интересуется: «И когда мне ждать, что ты утащишь меня в свою берлогу?». Ричард всегда обиженно поджимает губы, напоминая, что теперь он не сумасшедший зверь, сидящий на цепи, а человек, живой и чувствующий, нуждающийся в этом тепле, и мужчина целует его губы, по привычке проводя кончиком языка по аккуратному короткому шраму над его губой, нисколько не портящему красивое лицо.

Фонтейн никогда не произносил этого вслух и не спрашивал, видел только следы ожогов и опытов безумного алхимика, но подозревал, что интересовал колдуна не только природный дар к регенерации медведя-оборотня, но и привлекательное лицо, которое он сберёг в целости. Мог лишь догадываться с каким унижением Рик столкнулся за двенадцать лет в плену, но не задавал вопросов, ответы на которые боится узнать. Чувствовал с какой отдачей его приспешник хватает каждую его ласку, будто и вовсе забыл каково это быть любимым.

Мужчина пытается посмотреть в потерянные испуганные глаза, ведёт рукой по исчерченной рубцами спине, легко касается подушечками пальцев шрамов, в конечном итоге поднимает ладонь выше и проводит по загривку, запускает пальцы в сухие как солома волосы и притягивает его голову к себе, прижимается своим лбом к его, тихо просит: - Успокойся, - пальцами второй руки сжимая плечо до белых костяшек.

Как проводник в темноте, в чьих руках тусклый фонарь, единственная искра света, способная вывести из непроходимого лабиринта собственных кошмаров, он сдавливает сильнее и чуть впивается ногтями в кожу, ныряя так глубоко, как позволяет его подаренный Древним дар, тайну которого Элайджа не рассказал даже семье, но знал он, Ричард.

Попытки достучаться до его рассудка напоминают бестолковое битьё по стене, но маг всё равно пытается, ищет эти огоньки приятных воспоминаний, которые бы напомнили Рику, что он не одинок и больше не пленник. Он свободен. Поднимает в его воспоминаниях яркие моменты, которые связывают их пусть и недолго, но надёжно, сделали их больше чем просто друзьями, готовыми прикрыть друг другу спину.

- Как прежде уже никогда не будет, слышишь? – дрожащими ладонями, как будто сам он пропитался насквозь этим звериным ужасом, сжимает его лицо и смазано касается губами щеки, повторяет фразу, уже заученную до автоматизма, - Я его убил, помнишь?

До сих пор Фонтейн кается в том, что лишил Рика удовольствия вспороть толстое брюхо алхимика, позволить ему утолить медвежью ярость, раскидывая в сторону кишки и тёплые внутренности. Помнит только, как перед его глазами застыла кровавая пелена, когда он стал свидетелем такого бесчеловечного обращения с живым существом, воочию убедился, что слухи не врут, и в оборотне, которых тёмный маг так презирал, гораздо больше людского, чем в нём, не брезгующем пустить чужую кровь ради наживы. Урод, которого он в порыве злости сжёг дотла, даже не осталось пепла.

На языке чувствуется привкус крови, Элайджа не сразу осознаёт, что прокусил свою щеку, сглатывает окровавленную слюну и настойчиво повторяет: - Ты и я, мы со всем справимся, помнишь?

Однажды ему удалось спасти Элгорда, вырвать его не только из рук безумного мага, возомнившего, что он имеет право распоряжаться чужими жизнями ради какого-то мнимого, им же самим придуманного общего блага, но и из капкана собственных страхов, желания, с которым он едва ли не остался навсегда косматым зверем, потому что так спокойнее и безопаснее, больше возможностей постоять за себя. Нашёл в его голове ту крупицу человечности, что вернула привычный облик красивому мужчине и научила любить собственное отражение в зеркале. Фонтейн практически как ребёнка подводил его к зеркалу и держал крепко, заставляя смотреть на себя, не отворачиваться при взгляде на глубокие порезы и не жмурится, потому что Рик должен узнать нового себя и жить дальше, подняв высоко голову идти в будущее. Сдаться означает проиграть и доказать, что алхимик добился своего и сломал Элгорда.

А Элай сделает всё возможное, чтобы защитить его от прошлого.

+2

6

Голос Элая успокаивает, возвращает твердую землю под ногами и ощущение, что он не один. Рик не понимал почему доверился именно ему, почему выбрал именно Элайджу тем, кому может доверять, кому будет предан до последнего вздоха и последнего удара сердца. Он просто это понял, когда смог соображать и мыслить как человек, а не как зверь, для которого было только плохое и хорошее, среднего не дано. В Элае он увидел хорошее, почувствовал это еще будучи медведем, которого Фонтейн так долго приручал, помог вернуться в человеческий облик и стал тем, кого Ричард выбрал на всю жизнь, даже не надеясь на какую-то взаимность.

Едва сердце перестает колотиться как бешенное, грозя вырваться из груди прямо на колени к магу, и темнота в голове рассеивается, словно Рика окатили теплой водой, смывая всю грязь и мерзость пережитого когда-то в прошлом. Чувствует в голове чье-то присутствие. И это напугало бы его, если бы он не знал что это Элайджа. Элгорт знал о его даре, знал как он ему достался и не осуждал его, понимал и не говорил ни слова никому, как и обещал, когда маг рассказал ему свою тайну, пытаясь выудить из памяти Ричарда хоть что-то о его прошлом и его семье, но там было пусто. Будто кто-то удалил за ненадобностью и очистил корзину.

Рик сам разрушает незримую стену в своей голове, пропуская Фонтейна в весь ворох его новых воспоминаний, которых накопилось уже столько, что он сам не мог разобраться  где какие. Но Элай точно выуживал самые яркие.

Оборотень вспомнил, как впервые увидел Элая своими глазами. Не медведя, не зверя, а Рика Элгорта, как рассматривал его по-звериному склонив голову на бок, скользя взглядом по острым скулам, линии челюсти, губам, встречаясь с ним взглядом и тут же опуская глаза. Былой страх все еще жил внутри, но Рику становилось интересно заново учиться быть человеком в первую очередь, а не медведем.

Вспомнил, как решил уйти после того, как дал волю зверю внутри себя. Ему до сих пор был стыдно за ту ночь, но маг велел ему не делать глупостей, вырвав из рук рюкзак с тем немногим, что у Рика была, и то благодаря Элаю и его семье. Но уже через какое-то время он снова пришел, на этот раз уже человеком, осознанно и в здравом уме, забрался под одеяло, прижимаясь к его спине и не обращая внимания на глупые шутки. Если бы Элай сказал «нет», прогнал его, то Ричард больше не сунулся бы к нему, осознав границы дозволенного. Но Фонтейн не прогонял, и оборотень сам очерчивал эти границы, как считал нужным. И в них входил маг с его дерзкими шуточками про берлогу, холодными руками на плечах Рика и контрастно горячими губами, дающий ему то, чего так не хватало все эти годы — заботу, ласку, даже в какой-то степени любовь.

Он видел лес за домом, огромные поля, дороги. Видел полную луну, первую, которую встретил на свободе после того, как зажили все его раны и вернулась хотя бы часть сил. Помнил, как возвращался под утро домой, а на пороге его ждал друг, накидывающий на плечи плед и помогающий дойти до комнаты, чтобы поесть и отоспаться.

Все это было будто якорем, который держал Рика в сознании, не позволяя упасть в пучину безумия и страха. Он шел за голосом, цеплялся за него, как за спасательный круг, чтобы не утонуть. — Помню, — отвечает Элгорт, поднимая голову. Прикрывает глаза, чувствуя теплые руки на щеках, ластится будто снова стал зверем, хочет большего. Ему необходимо это тепло, необходим Элай рядом, чтобы чувствовать себя защищенным и свободным.

Помню, — уже тише и как-то злобно отвечает Элгорт на второй вопрос. Он сам видел, как алхимик рассыпался в пепел посреди подвала. Хотел бы он разорвать его сам, но у него не хватило бы сил даже просто ударить его. Нет, Рик был благодарен Элайдже, что тот сделал это. Даже просто посмотреть, как эта тварь сдохла было для него облегчением, и тогда он тоже готов был умереть и даже ловил себя на мысли, что сейчас маг испепелит и его, но он его спас, повесив себе на шею проблему в виде медведя.

Ты и я, — повторяет Рик, сжав пальцами запястье мага, чувствует, как бьется его пульс, и улыбается, давая понять, что ему лучше, снова наклоняет голову чуть вбок, как делает всегда, когда приходит в белой шкуре, будто просит, чтобы Фонтейн почесал его за ушком, запуская пальцы в жесткую белую шерсть. — Мы справимся. Ему нравится произносить это «мы». Рик забыл, каково это быть кому-то небезразличным, каково это когда за тебя переживают и о тебе заботятся. Элай возвращал ему эти чувства, учил заново понимать что все это ему, а не кому-то еще.

Прости за это. Теперь уже рука Рика ложится на шею мага, притягивая его к себе ближе. Пальцы все еще дрожат, но голос стал тверже и спокойнее. — Я едва не выпрыгнул в окно. Но потом подумал, что не могу тебя оставить. Он прижимается лбу ко лбу Элайджи, прикрыв глаза, старается дышать ровно и размеренно, но плечи все еще передергивает от отступающей паники. — Спасибо, — тянется вперед, едва касаясь его губ своими, и тут же отстраняется, опуская голову то ли смутившись, то ли от стыда. Рику пока что сложно определять свои чувства, как и владеть ими в полной мере.

+2

7

Зона доверия вокруг Рика, в которую он впускает кого-то, чрезвычайно мала. По сути, это круг маленького радиуса, как будто очерченный белым мелом, в центре которого сидит одинокий испуганный медведь, который забыл, что такое сострадание или забота, жалость или доброта, знал лишь леденящий душу ужас и боль от бесчеловечного обращения к себе. Повёлся на повторяемое день за днём «ты не человек, ты чудовище», и начал соответствовать тому, что говорил о нём алхимик. Стал его ручным зверем, который показывает клыки и даёт лапу, когда ему велят, но при этом ждёт шанса наброситься на своего хозяина и разорвать в клочья. Не признаёт в нём того, о ком нужно переживать, и делает то что велят из-под приказа.

Элай же небрежно смазывает носком ботинка меловую полосу, стирает её и перешагивает, будто это ничего не стоит. Навязывает Элгорту своё общество, но в то же время не просит от него благодарности. Накрепко занимает место в ограниченном круге его близких, но не ждёт от Ричарда бездоговорного подчинения, наоборот напоминает ему при любой возможности, что отныне он свободен и волен сам решать, как ему жить и куда идти.

И Рик выбирает его. Сгребает в свои тёплые объятия, контрастирующие с ледяными руками мага, обжигает его ледяную кожу своим жарким дыханием. Как будто живущие на разных полюсах, первый – само воплощение жизни, в то время как второй привык иметь дело со смертью. Но так отчаянно хватается за такого необходимого ему Ричарда. Чувствует себя алчным эгоистом, едва ли лучше того ублюдка, что держал медведя на цепи двенадцать лет. Хочет урвать часть его силы, и в то же время боится надавить слишком сильно.

Привязался к нему?

Определённо.

Фонтейн стыдится своих желаний на первых порах, и списывает выпавшую из рук колбу на собственную неуклюжесть, отводит взгляд, нисколько не стесняясь наготы оборотня, наоборот хочет прикоснуться ещё больше к крепкому телу, горячей коже, исполосованной тонкими рубцами шрамов, ощутить перекаты сухих мышц ладонью, кусает губу и наказывает сам себя за свою похоть, сжимая в ладонях битое стекло и оставляя крошечные порезы. Но нисколько не сдерживает себя, когда впивается пальцами, которые перевязаны бинтами, в широкие плечи и стонет под ним, поддаётся поистине животной страсти, ведь сколько бы Рик не пытался быть нежным - он хищник, а колдун – его добыча, особенно когда он сам так доверчиво поднимает край одеяла и приглашает его на трапезу.

- Всё в порядке, - Элайджа прикрывает глаза и громко выдыхает, чувствуя шеей его жаркое дыхание, смазанные поцелуи под острой линией челюсти, судорожно втягивает воздух носом.

Нет, он не в порядке, потому что желание защитить Рика, спрятать его от всех и каждого, наслаждаться им как крепким хорошим вином в одиночестве достигает своего пика, когда он такой испуганный и потерянный, будто только выпал на трассу с заднего сиденья машины. Маг почти трепетно накрывает его руки своими, сжимает дрожащие пальцы и притягивает ближе, подсказывает обнять себя, чтобы выпрямиться самому и помочь оборотню встать на ноги.

- Хватит, - отсекает его глупые мысли, в голосе проскальзывает эта раздражённая нотка, хотя Элай улыбается, - Я не позволю тебе так глупо умереть, а даже если ты и решишься покончить с собой, то достану с того света. Тебе ли не знать?

Ричард как никто другой приблизился к его тёмной магии и коснулся её дрожащей несмело рукой, заплатил свою цену за любопытство и ещё неделю не мог встать с постели после того, как вторгся в сакральный ритуал, а прерванное колдовство решило забрать незваного гостя в качестве подлинной жертвы. Покрывшие всё тело ожоги Фонтейн тщательно смазывал вонючей, но действенной мазью, и никак не реагировал на жалобные стоны, потому что только Элгорт был виноват в том, что произошло. Как мудрый наставник, Элай хотел научить его горьким опытом собственной ошибки, чтобы Рик никогда больше не повторил её. 

Всё так же крепко и бережно обнимая косматого маг отводит его к кровати, усаживает на край, поправляет одеяло на его плечах. 

+1

8

О да, — Рик криво улыбнулся, поднимаясь на ноги и обнимая Элая за плечи. Он хорошо помнил на что способен маг и его колдовство, почувствовал на себе. Сам был виноват и поплатился за это, но Рик оправдывал себя тем, что тогда едва вернул себе рассудок и ему необходимо было снова познавать мир. Через глаза, через уши, через прикосновения, и касаться хотелось всего — корешков книг на полках, листьев каких-то растений на окне, Элайджи, ощущать его тепло. Да всего вокруг. И Ричард не смог удержаться, влезая в древний ритуал.

Позже когда его просили описать что он тогда почувствовал, Элгорт сказал, что его будто обдало огнём и холодом одновременно. Ожоги не забивали очень долго, а Элай только качал головой и говорил, что поделом глупому медведю, но все равно тщательно обрабатывал каждый пораженный участок кожи мазью.

Но не смотря на всю ту темную и порой пугающую энергетику, что исходила от Элайджи, Рику было спокойно рядом с ним. Впервые за долгое время он снова учился доверять людям, и первым доверился именно Фонтейну, почувствовав в нем желание помочь, а не навредить, и это было дико. Привычка всегда ждать подвоха, удара была в нем очень сильна, и вряд ли когда-то исчезнет, но Рик перестал рычать на всех, перестал огрызаться, когда к нему подходил кто-то кроме Элая. Однажды даже позволил его сестре погладить медвежью морду, тычась мокрым носом в ее маленькую ладошку.

Его не держали в клетке, не обязывали отчитываться за любое действие, Ричард был волен уйти в любой момент. Но куда? Что ему делать в мире, к которому он не приспособлен? Его решение остаться с Элаем было добровольным, впервые за долгие годы его собственным решением. Он привязался к магу, к его семье, к их образу жизни, хотя все еще неловко чувствовал себя за общим столом, пряча глаза в тарелке и предпочитая молчать, пока все остальные говорили между собой. Но ему нравилось здесь, он чувствовал себя нужным и любимым, когда приходил по вечерам в комнату Элая и просто сидел у камина рядом с креслом, листая какую-то книгу, выход и популярность которой пропустил, пока маг лениво перебирал пальцами непослушные волосы оборотня, раздумывая о чем-то своем. Это было какое-то особое чувство, которое Рик описать не мог, но оно спасало его от сумасшествия. Словно спасательный круг, за который он цеплялся, чтобы стать нормальным, чтобы научиться жить как все и остаться с Элаем. Вряд ли он позволил бы Ричарду остаться, если бы не верил, что он сможет побороть себя и снова вернуть свой рассудок в норму.

Так же как сейчас, Элайджа снова вытянул его на свет из собственного мрака. Нотки раздражения в голосе даже понравились медведю. Кажется, он уже столько раз побывал в этой кровати, но впервые пришёл в комнату друга не для того, чтобы снова бесцеремонно залезть под одеяло, которым сейчас маг укрывал его плечи, требуя внимания и ласки, жадно хватая поцелуи и прикосновения, слушая хриплый голос у самого уха, когда не рассчитав «медвежью» силу слишком сильно хватает за руки или сжимает бедра мага.

Рик знает, что кошмары вернутся, знает, что этого голос будет постоянно преследовать его, так же как и шрамы навечно останутся напоминанием о прошлом. Но теперь он знает и то, что он не один, что в любой момент он может попросить помощи и рядом будет тот, кто будет готов ему помочь. — Это не закончится никогда, — тяжко вздохнув, Элгорт опустил голову, глядя на свои руки, сжимающие края одеяла. Он чувствует Элая в своей голове, сам впустил его, знает, что маг видит всё. Все его чувства и мысли выставлены напоказ, скорее всего увидит даже то, что Рик скрывал, пытаясь и сам забыть, но сейчас ему хотелось рассказать обо всем. Может быть тогда станет легче.

Поднимает голову, снова склонив ее набок, будто ждёт чего-то или раздумывает, протягивает руки, обнимая Элая за талию, упирается лбом в живот, совершенно не задумываясь о том, что маг стоит перед ним без одежды. — Не сажай меня на цепь, если я окончательно сойду с ума. Убей. Слышишь? Пальцы на его плечах сжимаются сильнее, Рик знает что маг злится, когда он так говорит. Но ему кажется разумной подобная просьба. Он бы предпочел пережить смерть любимого человека, чем ежедневно смотреть как он все больше погружается в свою шизофрению, поэтому и просит Элая об этом, только ему он был дорог и только ему Рик мог доверить собственную жизнь и смерть. — Я не хочу причинить тебе вред, если сорвусь.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » I trust you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC