РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » what will we do with the drunken whaler


what will we do with the drunken whaler

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s5.uploads.ru/t/vi9Sp.gif

Sebastian Valentine, Mark J. Král
15 oct. 2018, больница Святой Анны

Отредактировано Mark J. Král (06-12-2018 00:01:33)

+1

2

Сидящая за столом одинокая фигура вздохнула и, немного помедлив, с шумом перелистнула страницу толстой тетради, в которой каллиграфически почерком были отмечены только богу понятные медицинские термины и заметки.

- Пациент номер 14. Маниакально-депрессивный психоз… - Себастиан замешкался, поправив сползшие на переносице очки. – …В 2018 году называть биполярное расстройство депрессивным психозом… - очередная пауза, которая уже через пару секунд прервалась нервным смешком. - …Видимо, эти сестры не читают изменения к МКБ. А может даже не знают, что такие изменения существуют. Просто какой-то праздник инвалидов.

Себастиан Валентайн, который уже восемь лет работал в Аркхеме ментальным врачевателем, оставил последнюю пометку в вышеуказанной книге, после чего закрыл ее и отложил на левый верхний край стола. Затем провел регулярный ритуал уставшего от рабочего дня человека: размял конечности и суставы, прощелкал костяшками, протер покрасневшие глаза пальцами, а мутноватые линзы очков платком.

Доктор был человеком трудолюбивым – в его привычку входило подолгу оставаться в своем кабинете, когда весь поток пациентов рассасывался, а Больница Святой Анны пустела и закрывала приемные окошки для заплутавших кашляющих и чихающих. На часах читалось примерно семь вечера; за окном уже вовсю горел закат и сгущались сумерки, однако высокая фигура в белоснежном халате не думала покидать свое рабочее место. Себастиан предпочитал все свое время проводить в сборе и изучении анамнеза пациентов; он знал, что дома занимался бы тем же самым. Всепоглощающее одиночество постоянно преследовало одержимого наукой доктора, но он уже давно смирился со этой участью и предпочитал воспринимать ее как плату за собственную добродетель.

Доктор встал; по кругу обошел свой стол, оценивая, насколько ровно в этот раз лежат все письменные принадлежности; затем подошел к двум удобным креслам, которые стояли чуть поодаль в позиции напротив друг друга. Подняв правую ладонь, Себастиан попытался смахнуть микроскопические частички пыли с коричневой кожаной обивки, но сие действие прервал зазвонивший и завибрировавший в кармане халата мобильный телефон. Доктор обладал довольно своеобразным чувством юмора, поэтому на звонке у него стояла перепетая маленькой девочкой знаменитая песня шанти; причем Себастиан никогда не был связан ни с морем, ни с китами, от того выбор такого саундтрека выглядел еще более нелепо.

Ладонь так и не коснулась спинки высокого кресла. Себастиан сунул руку-пипидастр в карман, достал мобильник и нажал кнопку ответа.

- Доктор, у нас поехавший выстрелил резиновыми пулями в Фарингтона! Возможно криминал, по коням! – в динамике послышался резкий моно-звук санитара психической больницы, с которым Валентайн периодически пропускал по сигарете в обеденный перерыв.

- Резиновыми, значит? – Доктор усмехнулся: за всю его столетнюю жизнь, только в Аркхеме он увидел людей, которые продолжали шутить и веселиться даже в самой критической ситуации. А уж тем более веселиться любили санитары психбольницы напротив, которые каждый день хватали за ягодицы очередного обезумевшего мага-пироманьяка или вендиго, тронувшегося умом после переедания человеческой плоти.

Валентайна совсем не интересовало, в кого стреляли и стреляли ли вообще. Так как Доктор не состоял ни в каких организациях или сектах, его циничное и черствое сердце не переживало за Роберта Фарингтона сильнее, чем за спившегося бездомного возле подъезда. Куда больший интерес вызывал у Себастиана именно тот, кто стал причиной вечернего звонка санитара, ведь по доступной ему информации, в Аркхеме на данный момент не было никого, кто хотел бы пристрелить профессора университета.

За доли секунды выстроив данную логическую цепочку в своей голове и проанализировав доступные выводы, Доктор внезапно повеселел и сменил тон на более заинтересованный.

- Когда это случилось? И куда вы дели этого «опасного преступника»?

- …Буквально с полчаса назад. На самом деле мы так и не поняли, что произошло. Главное, что Фарингтон живой и уже у вас в Святой Анне на медосвидетельствовании. А поехавший в нашем карцере; без помощи усыпляющей магии его невозможно было успокоить – он дрался, ругался матом и сыпал какими-то проклятиями. Рожа, кстати, незнакомая, какой-то молодняк опять в город приехал в права качает, - было слышно, что знакомый голос из телефона как будто получил облегчение, сообщив невероятно важную информацию. – Ну что, ты зайдешь? Надо обработать парня на чистосердечное.

- Ты же знаешь, что я не пользуюсь способностями без согласия пациента, - Себастиан замолчал, обдумывая услышанную информацию. Интерес внутри него рос в геометрической прогрессии. – Слушай, сможете доставить его ко мне сейчас? Я не пойду в ваш антигуманный казённый дом, мне от застарелого запаха дурно становится. Как раз сумасшедший придет в себя, когда вы будете на месте.

- Старикан, ты за казённый дом точно ответишь когда-нибудь, - буркнула трубка. – Ладно, приведем. Где-то через полчаса. Но если этот недоделанный киллер разобьет тебе лицо, то зашьешь его ты себе сам.

- Жду, - проигнорировав угрозы санитара, Себастиан сбросил входящий звонок, после чего убрал телефон обратно к себе в карман и, поправив подол белого халата, присел в «кресло психотерапевта», ожидая нового гостя.

Отредактировано Sebastian Valentine (06-12-2018 00:52:30)

+2

3

...ну психанул, самую малость, что теперь.
Фарингтон, кстати, мог бы и прикрыть, по старой дружбе - не помер же, в конце концов, хотя это было чуточку обидно - а не сдавать приехавшим копам, когда у Марка с собой было много чего интересного. Например, поддельное водительское удостоверение, выданное на чужое имя. Передвигаться по городу пешком не улыбалось совсем. Передвигаться по городу без шнурков и ремня - тем более и поляк вступил в отчаянную схватку за первое, второе, третье и свои гражданские права в придачу.
Не особо удачно, надо признать.
Позже, после вязкой темноты, отключившей сознание и ощущение времени, хмуро разглядывая психоделические цвета, в которые была выкрашена комната, и искаженную перспективу окружающего пространства, Марк думал только о том, что зря он так вспылил.
Теперь Фарингтон получил все карты в руки, чтобы запереть его надолго, а с тюремной или больничной [поляк не был уверен, где оказался] койки мир спасать будет немного... проблематично.
Марк снова вздохнул и постарался отключиться от навязчивого желания своего соседа пообщаться, чей голос пробивался через запертую дверь - две запертые двери, если быть точным. Вот уж у кого боевого духа было с избытком. Еще бы, под какой-то синтетической дрянью, которую тот настойчиво пытался ему продать даже здесь, через стену. По крайней мере, это объясняло сочные, почти неоновые пятна, которые стояли как перед открытыми глазами, так и под закрытыми веками - Марк перестал тереть лицо в попытке избавиться от них, а избавившись, снова уснуть.

От наркоманского прихода, цепляющего разум по касательной, поляка спасли все те же копы.
Сказали выходить, защелкнули наручники, по-доброму посоветовали больше не чудить и куда-то повели. Когда Марк подумал о том, что к врачу, то ошибся. Свернули в уже знакомый коридор, вывели на улицу, и всю дорогу перед глазами стояла сетка, отделяющая пассажирское сидение от водительского. Наверное, обратно в участок на допрос.
Шнурки с ремнем, кстати, так и не вернули, падлы, и Марк решил никаких диалогов с этими террористами в форме не вести, из принципа.

Когда поляк увидел, что машина заруливает на парковку "Добро пожаловать в больницу Святой Анны!" - встрепенулся и снова сник. Из одной психушки в другую. Наверное, будут проверять на наркотики. Зачем и куда его привезли, поляк не спрашивал, продолжая хранить гордое молчание.
Три ха-ха-ха, мистер Крал, эйфория сокамерника била напрямую по мозговым извилинам, и к делу пришивалась плохо.
Пришивалась бы хорошо, можно было бы списать все на психотропные.
Поляк помотал головой, концентрируясь на происходящем, пока мысли опять не пустились в пляс. Стены "Святой Анны" казались безысходно-серыми.

- К мозгоправу, значит, привели...
- Да уж, друг, хре-но-во.
- Даже не знаю, из чего выбрать, все такое заманчивое. Четыре стены или четыре стены.

От двери с табличкой S. VALENTINE MD Марк шорохнулся, как от огня, словно за порогом его ждал самый настоящий ад. Отчасти так оно и было - запросит добрый доктор данные из дружественной Юты и привет, онлайн-шоу "лучшие психиатрические клиники Америки". Он же почти эксперт - есть, с чем сравнивать.
- Рука дернулась, - развел руками тот, кого звали Нельсон. Сидя на полу и ошалело мотая головой от четкого удара в основание носа, поляк обиделся и решил пересмотреть свои взгляды на гордое молчание, пока его поднимали на ноги.
- Да ты гребаный садист! - саднило. Щекотало теплым верхнюю губу, - Для этого пошел в копы, да?
- Захлопнись.
В противовес сказанному, стук в дверь MD рассыпался в пространстве вежливыми, прямо таки до подобострастной приторности, искрами. Напарник остался у входа. Нельсон пропихнул поляка внутрь и усадил в кресло напротив стола. На доктора Марк смотрел с возрастающим чувством безысходности.
Уныние растекалось в пространстве острым и желтым, как одеяния Короля, цветом.
...а может, ты до сих пор идешь по серой пустыне, проходя свой путь до Него?..
Марк заморгал, в очередной раз мотнул головой, сосредоточенно потер зачесавшийся подбородок о плечо и, поймав взгляд доктора, решил, что главный здесь теперь не садист-Нельсон, а человек в белом халате. Шоркнул языком верхнюю губу, слизывая кровь, и вклинился в чужой диалог с наглостью, достойной его предков, впервые ступивших на землю Нового Света и отвоевавших себе место под солнцем.
- Сэр, можно снять с меня наручники? Я обещаю вести себя тихо.
Черта с два!
Нельсона поляк игнорировал демонстративно, обращаясь к этому доктору Валентайну, который пока что не успел у него ничего отобрать, добавляя в голос доброжелательного смирения.
В общем-то, было несложно.
За последние часы он устал, выдохся, и последние шестьдесят минут мысли занимал в основном бургер с большим стаканом американо, а не собственное бедственное положение, и сосредотачиваться на чужих словах становилось все сложнее.

Отредактировано Mark J. Král (06-12-2018 02:10:13)

+2

4

Доктор был одержим исследованиями. Его скучающий мозг истосковался по общению с кем-то более интересным, чем обычные подростки-суицидники и параноики с стажем. Его руки хотели вновь чувствовать человеческое тепло, которое усиливалось бы по мере укрепления гипнотической связи. Его память жаждала отпечатать в себе новый взгляд какого-то совершенно уникального человека, невиданного ранее. 

Себастиан скучал. И поэтому он с таким недужим интересом воспринял нового человека в городе. Который, к тому же, сильно накосячил, если почти сразу после приезда угодил в руки этих несведущих амбалов из полиции, которые уже готовили запрос на передачу объекта в цепкие лапы оперативных санитаров психбольницы.

Кстати, о ней. Когда Валентайн только перебрался в Аркхем и стал подыскивать варианты постоянной работы, с его специальностью прямым предложением была именно психиатрическая больница города. Но отношения с ней у Доктора не сложились с самого начала, стоило только последнему переступить порог казенного учреждения своими начищенными ботинками. В лечебнице, конечно же, не было пошарпанных стен, плесени и тюремных решеток (хотя остаточные следы на перекрытиях говорили о том, что в прошлом ситуация была обратная), однако общая атмосфера абсолютного отчаяния давила сильнее любого внешнего уродства, и стоило Себастиану на минуту «включить» свою телепатическую способность, дабы быстро прошерстить территорию на наличие блокировок (так бывало, если сама земля была заколдована магами тысячи лет назад), то этот ужасный и гнетущий белый шум заставил Доктора очень быстро свернуть свою деятельность и отказаться от заманчивого предложения следить за шизофрениками.

Итоговый выбор рабочего места остановился на Больнице Святой Анны, которая была, конечно, не райским местом, но и не вызывала этого тошнотворного чувства насилия в пределах своих стен. Плюс здесь пообещали отдельный большой кабинет, возможность курить в окошко (но только крайне редко), и оплачиваемый месячный отпуск раз в год. Что еще нужно для старика, который прожил практически 2/3 своей сокращенной жизни?

Вьетнамские флешбеки своего появления в Аркхеме атаковали создание Себастиана. Он терпеливо ждал гостей в вечерний час, а тянущееся жвачкой время коротал при помощи анализа прошлого. Все сложилось так, как сложилось. «Аркхем никогда не обещал тебе много друзей с тараканами в голове, с которыми ты будешь разговаривать ночи напролет,» - Доктор имел привычку разговаривать сам с собой и, вопреки распространенному мнению, не считал это признаком психического расстройства. Он профессор, он знает лучше.

В дверь постучались. Себастиан встал с кресла и сделал шаг в сторону входной двери, однако не предпринимая попыток ее открыть. В кабинет зашли двое, притом сначала «пропихнули» мужчину, у которого сразу бросался в глаза помутневший взгляд и разбитый нос; затем уже зашел местный полицейский Нельсон, который отличался крайне радикальными методами укрощения и агрессивным поведением.

- Привет, Док. Вот, очередной псих возомнил себя выше общества и решил вершить собственное правосудие, - с этими словами Нельсон с силой бросил окрещенного «психа» в кресло. – У него полный комплект: пакет поддельных документов, оружие, наркотики…

- Меня совершенно не интересует его гражданское положение, - грубо отрезал Себастиан. – Только сознание.

- А… Хрен с вами, Док. Тогда оставляем его «сознание» на вас без предыстории, ковыряйтесь сами. Мы постоим снаружи и покараулим в случае чего.

- Караульте дворы. Теперь это, - Валентайн кивнул на ничего не понимающего будущего пациента. – Моя головная боль. Я сам сделаю все запросы и соберу итоговую карту. Спасибо, Нельсон, и всего хорошего.

Нельсон, порядком опешив от такого наглого поведения обыкновенно дружелюбного Доктора уже набирал в грудь воздуха, чтобы высказать все свое недовольство, однако был прерван непосредственной причиной всего этого недоразумения: «Сэр, можно снять с меня наручники?».

- Нельсон, будь так добр. И прекращай пыхтеть, у тебя лицо покраснело, - дождавшись, пока абсолютно пораженный полицейский проведет свои манипуляции и освободит запястья мужчины из оков, а затем удалится, закрыв за собой дверь, Себастиан спокойно вернулся в свое рабочее кресло и пристальным взглядом уставился в лицо собеседнику.

- Хорошо он тебя приложил, - врач одним секундным движением стирает тонкую струйку крови с верхней губы мужчины, - Меня зовут Себастиан Валентайн. Я тут вроде локального мозгоправа, - Доктор ежится от такого отвратительного сравнения, но продолжает. – У тебя есть силы и желание рассказать мне немного о себе? Как тебя зовут, откуда ты приехал и по каким причинам решил остановиться в этом гнилом городишке? Обещаю не делать ничего, что причинит тебе дискомфорт.

+1

5

Марк с трудом удержался от того, чтобы шарахнуться в сторону от чужого движения, уже в который раз за этот день. Хрен его знает, этого доктора, что он хочет сделать и нет ли в его планах вколоть что-то поляку. На этом моменте Марк завис, пытаясь вспомнить последовательность событий последних суток - недовольно сморщил нос, опрометчиво растер пальцами переносицу, ойкнул...
Не помогло, а Доктор С. сыпал вопросами, которые отскакивали от сознания, как теннисные мячи от стенки.
По крайней мере, глухой стук в висках был похож.
Поляк честно попытался зацепиться хотя бы за один из них, но раньше, чем он успевал переварить и осмыслить очередной, его собеседник переходил к следующему.
Так и получилось, что поляк только моргал, мучительно медленно, глядя в лицо стоящего напротив снизу вверх и растирая запястья - не потому, что наручники ранее причинили серьезный дискомфорт. Скорее чтобы занять руки.
"Себастиан!" - наконец щелкнуло в голове после продолжительного молчания.
- Я... - начал было поляк и замолчал, снова облизывая губы.

И что говорить?
Правду?
А куда его отправят после этой самой правды?
Если сейчас откажется - то его вернут в участок к очень-довольному-Нельсону?
Вот уж с кем находиться в одном помещении не тянуло совершенно!

Суммарно все эти вопросы складывались в смутное "как наебать Фарингтона, который наебал всех".
Непростая задача, но уж Крал-то постарается не застрять ни в одной из возможных четырех-стен, чтобы закончить прерванный разговор с Робертом.

- Доктор... Валентайн. Буду с Вами откровенен, - наконец решился поляк.

...в составе "Двойного Биг-Мака" - четыре котлеты, двойной сыр, маринованные огурцы, лук, салат и соус...
В животе отчетливо заурчало.

- Мистер Фарингтон угрожал мне оружием, и мне повезло, что он не попал в меня. Завязалась потасовка и я сумел отобрать у него пистолет. Но полицейские меня не слушали.

...«special sauce» - секретный ингредиент любого Биг-Мака...
Марк сглотнул вязкую слюну, осторожно пробуя кончиками пальцев опухающий нос, и снова поднял взгляд на доктора Валентайна. Вид у того был не особо располагающим к доверию и далеким от улыбающихся в 32 зуба моделей на плакатах частных клиник, где Марк успел побывать не без стараний своей многочисленной родни.

- Они забрали меня с собой, избили и, наверное, что-то вкололи в участке, какой-то наркотик, я полагаю, из-за которого я не помню половину происходящего. Забрали бумажник и все документы, которые были с собой. Отказались предоставить адвоката. Зачем-то катают по всему городу уже который час и не могут толком объяснить, зачем они это делают.
Если бы поляк уловил и запомнил слова Нельсона о наркотиках - приплел бы еще и их, как подброшенную ублюдком улику, потому что в каждом вранье должна быть хоть малюсенькая доля правды.
Так оно становится не таким явным.
- Доктор Валентайн, пожалуйста, помогите мне. Я новый человек в этом городе и у меня нет таких связей, как у мистера Фарингтона. Это все заговор, попытка избавиться от меня, понимаете, доктор Валентайн?..
Слов было сказано столько, да еще и более-менее связанных между собой, что теперь Марк почувствовал себя выжатым, но все равно продолжал пытаться смотреть на врача ясным взглядом, с долей возмущения несправедливо осужденного.
Главное не что ты думаешь, главное - насколько убедительно ты говоришь. Разбитый нос наверняка добавлял ему баллов.
Это поляк усвоил еще в ютовских психушках.
Самое сложное во всей этой науке, не думать о белой обезьяне.
Не. Думать. О белой. Обезьяне.
...и не вспоминать о Короле-в-Желтом.

Отредактировано Mark J. Král (06-12-2018 08:37:39)

+1

6

Как Себастиан и предполагал, его неожиданное движение пальцем по лицу незнакомца заставило последнего не просто опешить, а чуть ли не отпрыгнуть назад от неожиданности произошедшего «близкого» контакта. «Реакция есть. Движения рук рваные и опрометчивые, однако на земле стоит довольно устойчиво для своего состояния, судя по положению ступней. Зрачки суженные, губы белесые,» - Доктор неосознанно в доли секунды «просканировал» своего пациента и составил полный анамнез. «Возможно, невротик. Хотя тремор пальцев говорит о более серьезных принимаемых препаратах…» - врач молчал все время, пока незнакомец собирался с мыслями. Было понятно, что правды мужчина не скажет. Эти дежурные вопросы существовали лишь ради разрядки напряженной атмосферы в пределах медицинского кабинета. Не зря на вечеринках люди заводят разговор друг с другом, начиная не с вопроса «Как тебя зовут?», а с просьбы угостить сигаретой или уточнить время.

— Мистер Фарингтон угрожал мне оружием, и мне повезло, что он не попал в меня. Завязалась потасовка и я сумел отобрать у него пистолет. Но полицейские меня не слушали. Они забрали меня с собой, избили и, наверное, что-то вкололи в участке, какой-то наркотик, я полагаю, из-за которого я не помню половину происходящего. Забрали бумажник и все документы, которые были с собой. Отказались предоставить адвоката. Зачем-то катают по всему городу уже который час и не могут толком объяснить, зачем они это делают, - мужчина говорил отрывисто, то и дело переводя дух и периодически запинаясь. Такая тактика могла бы убедить любого полицейского в искренности сказанных слов, потому что заученным текстом тут и не пахло – сплошной экспромт. Однако Валентайн на то и доктор, что не обладает наивностью следователя и сразу раскусывает очевидное вранье.

Себастиан терпеливо дослушал правдоподобный монолог. Выдержал паузу, сменив позу в кресле на более расслабленную и открытую. Как оно там было: слегка расставить ноги в стороны носками прямо; мягко положить ладони на ручки кресла тыльной стороной вверх; выпрямить спину и раскрыть плечи, показывая тем самым невербальное уважение к сидящему напротив человеку. Все эти мелочные детали были родной стихией Доктора, и конечно он владел своим телом лучше, чем кто бы то ни было.

- Нельсон с его методами укрощения – отвратительный балбес. Мне действительно жаль, что ты попал именно в его руки, - коротко вставил Доктор, не спуская заинтересованного взгляда с лица незнакомца. Именно сейчас он захотел отбросить всю эту лживую шелуху и залезть своими узловатыми пальцами в серое вещество сидящего напротив героя, вычленив не только текущую правду, но и самые скрытые внутренние кошмары и потайные секреты.

— Доктор Валентайн, пожалуйста, помогите мне. Я новый человек в этом городе и у меня нет таких связей, как у мистера Фарингтона. Это все заговор, попытка избавиться от меня, понимаете, доктор Валентайн?.. – мужчина перешел в наступление; Себастиан уловил это сразу, почувствовав смену тона с оправдывающейся на умоляющую и просящую. Интерес к объекту дошел до критического значения. 

- Как я могу помочь тебе, если не знаю твоего имени? В моей голове ты всего лишь незнакомец, которого несправедливо обвинили во всех смертных грехах Аркхема, - Доктор в момент взял в свои ледяные руки, которые еще долю секунды назад лежали на подлокотниках, правую ладонь сидящего напротив мужчины. Телесное касание позволило установить первый контакт. Валентайн услышал в своей голове отрывок мысли: «…О белой обезьяне». «Интересные у вас мысли в моем кресле, молодой человек,» - Себастиан, не моргая, «отправил» фразу в голову пациента. «А теперь давайте поговорим нормально. Правду Вы от меня не скроете, даже если вырвите сейчас руку. Я чувствую Вас, а Вы – меня. Поэтому чем более открытым будет наш разговор, тем больше у Вас будет шансов избежать наказания за грехи, совершенные в пределах этого затхлого городишка. Я помогу Вам, если Вы поможете мне разобраться в Ваших настоящих мотивах палить во все стороны из нелегального оружия.»

+1

7

...никогда ранее "голоса в голове" не обретали подобную осязаемость.

Не мешанина из слов, обрывков предложений, отдельных звуков и картинок, не ревущий грохот в ушах, выкрашивающий мир в кромешно-черный или калейдоскоп неоновых красок - четкая последовательность слов, складывающаяся в осмысленные предложения.
Руку поляк выдернул сразу. Раз предложили, почему бы и нет - и если бы кресло было чуть менее устойчивым, опрокинул бы его, дернувшись назад, подальше от доктора Валентайна, часто заморгал, когда не просто понял, осознал, что губы мозгоправа не двигаются.
Совсем.
В расширенных глазах недоумение сменялось страхом, подозрительностью, неверием в происходящее и почти детской обидой. Этот доктор что, мозгоправ в прямом смысле этого слова? Вроде как сам Крал, ворочающий страхом, пусть пока и с переменным успехом, только может лезть в башку кому захочет.

[ если, конечно, все происходящее не плод недолеченной то ли шизофрении, то ли психоза ]

И если все так - не про текущую крышу, а про доктора - то это что же получается, Марк такой в мире не уникальный? А раз так, то Король-в-желтом что, обманул его?
Говоря по правде, Хастур ничего такого не обещал, да и разговор поляк почти не помнил, но раз ему предстоит спасти этот мир, то значит он вроде как супермена или росомахи из людей икс, а где это видано, что бы супергерои со своими сверхспособностями были не в единственном экземпляре?

По крайней мере, открытых разговоров с непонятными докторами Марк не планировал. Тем более, если единственной ассоциацией при взгляде на этого самого доктора было - акула, самая настоящая, и улыбка у доктора тоже была акульей, несмотря на его попытки, удачные, следует признать, выставить полицейского за дверь.
Между бровей пролегла тяжелая складка.
"Дрянь дело," - Марк чувствовал, как участился его пульс и как начинает не хватать воздуха.
Предвестники панической атаки.
Нужно было убираться отсюда, и чем быстрее, тем лучше.
Нет - нужно было это сделать так, чтобы не передвигаться по Аркхему короткими перебежками от одной подворотни к другой
.
Поляк тяжело засопел, глядя на доктора Валентайна набычено, из-под лобья, и накрыл своей ладонью чужое запястье, схватывая крепко, как обручем наручника. Добрый доктор хочет имя? Поляку не жалко.
- Марк Джей. Крал. Двадцать девять лет. Штат Юта, Уэст-Джордан.
Незримая рука, схватившая за горло, медленно разжималась с каждым выдохом, вниз по позвоночнику покатилась обжигающе-ледяная и колкая лавина мурашек. Пока что все шло превосходно - темнота, заливающая углы небольшой комнаты, пьянила, а не пугала, и глядя в глаза Валентайну, поляк с каждым словом впечатывал собственный страх в чужой разум.
- Нужно признать меня невменяемым. Прописать таблетки и отпустить домой. Назначить повторный курс лечения. Встречи раз в неделю, но когда я не приду - ты просто поставишь отметку о посещении, чтобы у судьи не возникло вопросов. 
Он ненавидел и любил это ощущение власти, которое дарила разгорающаяся паника в чужих глазах. Как выпить хорошего, дорогого виски, пару шотов. Но это наверняка было неправильно, потому что супергерои, спасающие мир, не используют свои способности во зло или для удовлетворения собственного эго.
А еще за всей это эйфорией было легко пропустить момент, когда контроль давал осечку и ничего не получалось, как глохнущий двигатель старого пикапа, на котором поляк прикатил в город, и который перебирал в дороге несколько раз.
Марк стиснул чужое запястье сильнее, не отрывая упрямого и злого взгляда от Доктора-в-белом.

+1

8

Казалось, что исход этой встречи предрешен, ведь Себастиан практически каждую неделю сталкивался с «особо буйными» пациентами, которых доставляли невесть откуда. Это были и сошедшие с ума маги, опьяненные внезапным «бустом» собственных сил; и описанные ранее вендиго, наглотавшиеся трупных червей; и вампиры, от скуки занявшиеся неоправданным садизмом в отношении простых людей. Все эти персонажи так или иначе проходили через пристальное внимание Доктора, который с недужим интересом изучал устройство их черепной коробки и распутывал нейронные связи, вычленяя новые подробности катализирующих событий. И Валентайн уже настолько привык работать при помощи современной ментальной магии, что, казалось, сейчас ему даже не придется разогреваться.

Казалось, что исход этой встречи предрешен... Ведь правда?

Рука, еще секунду назад выдернутая «пациентом» из-под мягкой ладони Доктора, уже окутывалась пауком вокруг его запястья.

«- Смена роли?»

Валентайн внезапно почувствовал леденящий душу холод, который не был похож на дуновение ветра в непогоду. Он ощущался как туманное и абсолютное черное безумие, которое вязало рот и забивало легкие густым непроглядным смогом. Что-то схожее можно было бы почувствовать, утонув в бассейне мазута. Или нефти. Или гуталина, но это звучит как-то совсем неестественно.

В любом случае, контакт произошел. И это контакт стал для Доктора полной неожиданностью, ведь его полувековой стаж практики ментального блока не подводил вот уже десяток лет. Себастиан был совершенно непробиваем ни телепатическими атаками, ни наводящими галлюцинациями, ни волнообразным бредом, от того совершенно новое чувство скованности было настолько необычным, что Доктор даже на секунду подумал о том, что все его многолетние труды вот в этот самый миг пойдут прахом, как и стремительно стареющее тело.

— Марк Джей. Крал. Двадцать девять лет. Штат Юта, Уэст-Джордан.

Теперь Доктор знает его имя. Марк Крал. «- Поляк?...» - Валентайн не был силен в национальностях и географии, однако принадлежность распространенных фамилий к конкретным государствам за свою долгую жизнь выучил хорошо.

— Нужно признать меня невменяемым. Прописать таблетки и отпустить домой. Назначить повторный курс лечения. Встречи раз в неделю, но когда я не приду — ты просто поставишь отметку о посещении, чтобы у судьи не возникло вопросов. 

Услышав команды, которые обычно он говорит своим пациентам, Валентайн неожиданно почувствовал себя совершенно уязвимым и ведомым существом, готовым полностью подчиниться этому голубоглазому мужчине. Но парализованное состояние не продержалось долго – уже через несколько мгновений холод начал отступать, а фантомная боль прекратилась, так и не успев начаться. Себастиан, до этого момента не спускавший пристальный взгляд с поменявшегося в лице Марка, несколько раз моргнул, будто смахивая с ресниц остатки внезапного оцепенения.

«- …Это все? Или ты сделал предупредительный выстрел в небо, Крал?» - совершенно пораженный прошедшей атакой Доктор переменился в лице. Его лицо озарила широкая улыбка, которая походила на оскал зверя, поймавшего желанную добычу. Катализирующее событие случилось; теперь единственным желанием врача было только одно – изучить все внутренности этого пациента и установить источник такой удивительной и неизвестной силы.

Мужчины были одного роста, но то ли в виду общего ослабленного состояния Марка, то ли из-за более развитой физической силы Доктора, последний смог в пару движений изменить свое положение в пространстве – теперь обезумевший врач нависал над нерадивым пациентом словно скрючившийся коршун. Себастиан практически вплотную приблизился к лицу Марка, заглядывая в его глаза настолько глубоко, насколько позволяет цензурное описание; после этого многострадальные пальцы рук врачевателя абсолютно бесцеремонно коснулись висков Крала. Настолько близкий вид контакта применялся Себастианом в самых крайних случаях и выкручивал тумблеры влияния гипноза на максимум.

- Расскажи мне про себя. Про свою силу, - Валентайн произнес фразу практически севшим голосом, который скорее напоминал хрипловатый шепот маньяка-садиста.

Его гипнотический метод был предельно прост – после установления тактильного контакта тело пациента медленно цепенело, а память в произвольном порядке начинала воспроизводить абсолютно рандомные события из прошлого, среди которых Доктор выискивал необходимые для изучения. Такой метод позволял ему находить причины изменения настоящего психосоматического состояния пациентов во всех временных отрезках и при всех обстоятельствах (даже скрываемых). Конечно, в сухом остатке способ не очень удобен, так как отнимает много времени (и сил), и проще было бы просто заставить Марка говорить, но сумасшедшие ученые никогда не ищут легких путей, вы же знаете.

Как бы то ни было, пришло время терапии.

+1

9

Два шага вперед, один налево, шаг назад и снова налево - именно в такой последовательности и никак иначе. Стоптанные ботинки поднимали серую пыль, которая казалась невесомой. А возможно, что в этом мире, где не было никаких цветов и даже кожа казалась монохромно-белесой, отсутствовала всякая гравитация.
Марк поднял голову, рассматривая бесконечно-однотонное небо.
Ни облачка. Ни солнца... ни луны, ни звезд.

- Лина, не плачь.
- Дурак!
Сморщенный покрасневший нос, насупленное выражение лица, пластырь с детским рисунком медвежат, наклеенный на коленку.
- Не плачь... Смотри, я подую и все пройдет. Только не плачь, Лина.
Сердце остро сжимает отчаянием и страхом. Пластырь не помогает. Ничего не помогает, а коленка продолжает пугающе опухать - кажется, что кожа сейчас лопнет, обнажая мясо и кости.

Трещины на потолке казались инородными - без них посеревшая штукатурка напоминала бездушное небо того-самого-мира.

                         - ...зрачки
                  реагируют

Юбка у Никки короткая, клетчатая, и сердце пропускает удар, когда девушка кладет его ладонь под плотную ткань, ведет выше по бедру, пока кончики пальцев не касаются полоски нижнего белья.

                                              на свет.
                                        Можно проводить следующий

- Ты играешь в шахматы?

тест
тест
тест

- Где я? - спрашивает Марк, промаргиваясь и щурясь, потому что мир вокруг откровенно плывет. Кабинет доктора Уайта выглядит дорого, даже если толком не вглядываться в дипломы, обрамленные недешевыми рамками, дубовый письменный стол и винтажный шкаф.
Никакого пластика. Сплошное темное дерево и раздражающе постукивание серебряной ручкой по столу.
- Марк, попробуйте успокоиться. Здесь вы в безопасности. Ваш отец, Джозеф Крал, оплатил трехмесячный курс лечения в нашем учреждении. Вы слышите меня? Вы понимаете меня, Марк?
Поляк с трудом вспоминает, как оказался здесь и заторможенно кивает, а мистер Уайт добавляет...

- Не торопись, Джей.
У Никки губы, тронутые бесцветным блеском, который на вкус оказывается липким и теперь поблескивает на губах самого Марка. Он почти не замечает этого сейчас - заметит позже, когда Никки будет тереть наслюнявленным пальцем уголок глаза, пытаясь убрать осыпавшуюся тушь и жаловаться, что на шее остался засос. "Отец меня убьет!" - "Тогда тебе лучше не попадаться ему на глаза сегодня." Поляк чувствует себя обескураженным из-за острого желания прыгать вокруг Никки как щенок - это же будет глупо, ведь так? - и поэтому напускает на себя подчеркнуто циничный вид. Мол, не в первый раз ему трахаться с кем-то на заднем сиденье пикапа. 

В больнице никого нет - здесь тихо уже чертовски давно, достаточно, чтобы гниль иссохлась, обнажая серую кость, чтобы черепа скалились в тишину, которую тревожит только ветер. Роберт смотрит на это с неизменным равнодушием. Уголок губ подергивается, характерно для него, когда он доволен происходящим, но слишком сосредоточен для того, чтобы движение мышц оформилось в улыбку.

...ему кажется, что он влюбился.
Никки отвечает ему молчаливым продолжительным взглядом, от которого подросток густо краснеет.

Три вперед, два вправо, четыре влево - осядет серая пыль и шахматные клетки снова подскажут, куда идти дальше.

В подвале дома стоит деловитый гомон. Роберт листает книгу, сосредоточенно ведет пальцем вдоль строчки - Марк отворачивается и ставит клетку с птицами на пол. Канарейки не щебечут, отчаянно кричат, словно чувствуют приближающееся будущее. Семь мертвых птиц ложатся по углам фигуры, начерченной на полу мелом.
"Если бы вместо них нужно было бы свернуть шею Фреду, ты бы сделал это, Марк?"

- ...вводите же успокоительное, черт вас дери!
Беспородный пес неуверенно машет хвостом, глядя темными глазами-бусинами из какого-то иного измерения.
- Король идет... Король - идет. Король - идет, мать вашу! Он уже здесь!

Пласты реальности наслаиваются друг на друга и поляк сцепляет челюсти до зубовного скрипа, пытаясь удержать себя на границе, за которой начинается безумие.
- Этого никогда не было, Марк, - фигура, обернутая в желтые тряпки, как в саван, склоняется к самому лицу поляка мучительно медленно. На белой маске нет прорезей для глазниц, нет прорезей для рта, и пальцы белые, как холод горных вершин, обхватывают лицо под скулами заставляя заглянуть вглубь самого себя.
- Этого не было, Марк. Вспомни. Где ты. С кем ты.
Поляк оборачивается на канареек с лапами сухими  и скрюченными, как осенние ветви, стучащие в окно его спальни в родительском доме; белые гладкие пальцы снова заставляют его смотреть в белую поверхность, заслоняющую собой остальной мир.
Придуманный мир.
Выдуманный.
Мир, которого не существует.
Мир, которого не случилось, потому что поляк все еще там, под потолком с трещинами, который давит на него сверху

...и Король - придет.

Марк открывает рот для крика - Марк кричит и не слышит ни звука, когда мир вокруг сметает, оставляя только звенящую белую пустоту. Марк замолкает и понимает, что не может дышать.
И в этот момент распахивает глаза, судорожно хватая ртом воздух.
Над ним кто-то нависает.

белые гладкие пальцы - весь лед и холод горных вершин - морозят виски

Удар выходит смазанным, продиктованный интуитивным желанием разорвать дистанцию. Локтем под челюсть. Марк толкает стоящего перед собой в грудь, скатывается на пол через широкий подлокотник - его шатает и мутит, а взгляд мечется судорожно. Поляк не понимает, где оказался. Нож для резки бумаг хватает не задумываясь и снова отступает назад, к стене, приваливаясь к той спиной и выставляя вперед руку с поблескивающим лезвием.
- Подойти только! Только попробуй подойти, мистер Уайт!
На потолке все та же трещина - затягивается, исчезает, словно кто-то нажал обратный реверс.
- Никаких больше успокоительных, мистер Уайт! - рявкает поляк. Еще не договорив, понимает, что перед ним кто-то другой. И поднялся он не с удобной кушетки, обтянутой поскрипывающей кожей.
- Король придет, - слабо и беззвучно шепчет Марк одними губами. Ощущение, что он вот прямо сейчас, сильно и неисправимо что-то сломал, испортил, накосячил, царапает холодком между лопаток.

Отредактировано Mark J. Král (14-12-2018 15:56:12)

+4

10

Он перемещался в сознании пациента как своенравный непрошеный гость, который пришел на вечеринку, где его не ждали. Он скидывал воспоминания один за другим словно пыльные книги с огромных полок. Некоторые поднимали за собой клубы пыли и были похожи на рассыхающиеся старославянские словари и трактаты; другие же можно было сравнить со школьной тетрадью - тонкие, сухие, с пятнами клякс от пера. Себастиан двигался в "помещении" быстро и резкими перебежками, то и дело обращая внимание на очередной упавший сборник флешбеков и оценивая, стоит ли брать в чистые руки, обработанные медицинским физраствором, грязную пожелтевшую корочку.

Он видел образы, которые оживали подобно картинам в небезызвестной сказке: испуганные и, наоборот, радостные лица; сменяющиеся друг за другом пейзажи невиданных Доктором ранее мест; темные помещения ни то больниц, ни то тюрем. А еще - какое-то невероятное количество неизвестных таблеток в белых баночках, самые разнообразные виды медицинских инструментов, которые пугали своей изощренностью и больше походили на орудия пыток, и ту самую знаменитую кафельную плитку казенных медучереждений, которая отпечатывалась на сетчатке глаза любого, кто проведет в пределах этих стен больше нескольких дней.

Это было сознание не просто наркомана, словившего привычный приход. Это было сознание совершенно отрешенного от социума психопата, который не помнил большую часть своей жизни из-за агрессивного медикаментозного лечения. И такого человека Доктор мог прочувствовать еще более глубоко, чем позволяет гипнотический сеанс. Морально. Так, как может чувствовать эмпат родственную душу. Даже если эта душа была противоположной полярности от него самого.

«- Господи, Марк. Как же тебя потрепало...» - Валентайн остановился и взял в руки какую-то совершенно непримечательную тетрадь. Она никогда бы не привлекла рядового обывателя, однако Доктор был совершенно уверен в своем выборе - именно в ней был ключ к разгадке безумного настроения пациента. Тонкие пальцы перелистнули первую страницу...

Король идет. Да здравствует Король!

Руки Себастиана обожгло огнем. Он выронил тетрадь, которая с шумом падающего на кафель булыжника кирпичом рухнула на пол.

...В желтом.

Темное помещение сознания с книжными полками затянуло песчаным туманом.

Не лезь сюда, маг. Это мое. Мое.

Защипало глаза. Валентайн усиленно заморгал, стараясь справиться с жжением под веками.

Мое.

Удар пришелся в левую часть челюсти. От последующего точка поддых Доктор по-инерции отстранился назад, выныривая из песчаной бури и с шумом хватая губами воздух. Его рот наполнился жидкостью с солоноватым привкусом, которая уже начинала стекать по уголку губы. Кажется, Марк выбил ему семерку.

— Подойти только! Только попробуй подойти, мистер Уайт! - Крал рухнул на пол; поднялся, схватил нож и занял оборонительную позицию. Его зрачки бегали во все стороны, а тремор рук усилися настолько, на сколько позволяла человеческая неврология.

Себастиан сделал два шага назад, вытирая большим пальцем кровь с саднящей губы и совершенно не по-докторски сплюнув пострадавший зуб на темной ковер кабинета. Его шумное дыхание было отчетливо слышно даже на фоне срывающегося на крик пациента, но ни одна жила в лице врача не выдавала совершенно никаких эмоций. Только взгляд исподлобья, который сохранился после проведенной терапии.

Он нашел ответ.
Хастур.
Божество, существование которого не объяснялось никакими научными законами. Себастиан знал о нем исключительно из аркхемских трактатов и магических мануалов, которые изучал во время своей рабочей деятельности я городе. И во всех справочных материалах отмечалось, что подарившие душу Хастуру люди неминуемо сходили с ума и умирали в ужасных муках не только физических, но и моральных. Но сейчас перед Доктором стоит непосредственный владелец этой силы - и даже не смотря на эмоциональную нестабильность, он как минимум живой. И может бороться.

- Марк, пожалуйста, успокойся. Это доктор Валентайн. Сейчас ты находишься в больнице святой Анны, в Аркхеме. Ты только что стал предметом моей терапии, которая вызвала у тебя галлюцинации и неосознанные воспоминания. Но теперь все закончилось, - Себастиан говорил тихо, а так как телепатическая связь хоть и прервалась, но не исчезла полностью, то он дополнительно ретранслировал свои слова в голову Кралу, но звучали они скорее как еле слышимые отголоски эхо.

- ...Прошу тебя успокоиться. Я хочу, чтобы ты сел в кресло и мы поговорили. Я не дам тебе никакие таблетки и, обещаю, больше не буду приближаться к тебе ближе, чем на полметра. Просто постарайся прийти в себя, - Валентайн в очередной раз стер окровавленным пальцем продолжавшую саднить губу, после чего медленно (чтобы не провоцировать стоящего напротив) потянулся свободной рукой к карману медицинского халата, пытаясь достать новой платок.

- Марк, пожалуйста. Я больше не причиню тебе боли.

Отредактировано Sebastian Valentine (14-12-2018 15:43:14)

+2

11

Вот, вот! Все они так - чуть что идет не по их плану или срывается терапия, как ты становишься главным мудаком, которому нужно успокоиться больше всех прочих!
Между нахмуренных бровей снова пролегла глубокая складка, дергалась щека, кривились губы - поляк ловил себя на том, что не может сходу восстановить цепочку событий, которая осыпалась кусочками мозаики на достойные книги рекордов Гиннеса миллион кусочков, стоило попытаться сосредоточиться. Лоб наливался свинцовой болью под черепом.

- Себастиан Валентайн ...вроде ...мозгоправа...
Вспоминает Марк. Произносит вслух, закрепляя в сознании.
Да уж, не доктор Уйат - у того улыбка была такой же фальшиво-теплой и мягкой, рыхлой, как ладони, от которых пахло каким-то лавандовым кремом. Этот же доктор больше похож на аллигатора из Луизианы.
Может, оно и к лучшему.
От лавандовых ноток в любом запахе подташнивало до сих пор.

Всегда нужна какая-то точка отсчета, пусть ей будет стоящий напротив мистер в белом халате врача. Доверия ничего из этого к предполагаемому доктору не добавляло. Тем более - кресло... Марк точно помнил, как выкатился из него, значит, так называемая терапия, закончившаяся неудачно, проходила в нем?
- Я не сяду в кресло! - категорично, нет, истерично заявляет Марк, повышая голос.
Острие ножа напряженно, подрагивая, как хвост гремучей змеи, провожает движение чужой руки до кармана.
Смысл последней сказанной фразы доходит не сразу, а когда докатывается до сознания, словно расщепленного

          - Нужны еще тесты, мистер Крал. Подпишите необходимые бумаги.

на разные

          - Зрачки не реагируют на свет. Продолжать тест?

составляющие, Марка как кипятком ошпаривает, и он взвывает белугой, до вздувающихся на шее вен:
- Больше не причинишь?! Так это из-за тебя все?! Что ты сделал со мной?! Я не подписывал никаких бумаг! Мои родственники - не подписывали!.. На каком основании ты что-то со мной делал?!.

Причинял - это же глагол продолжительного действия, верно? Взгляд снова заметался по кабинету. Сколько он здесь. Он здесь - дольше, чем ему казалось?.. Но на Марке футболка, джинсы, ботинки и ветровка, в которых он выходил утром из дома, а не больничная однотипная пижама.
Марк начинает вспоминать и огрызается уже тише, после того, как сосредоточенно шевелит губами, прожигая доктора Валентайна дурным остекленевшим взглядом:
- Ты мне и хорошего нихрена не сделаешь!
...вспоминая, что сюда его привезли копы. Несколько глухих хлопков из недавнего прошлого - как удары молотка по гвоздю, утопающему ровно в середине лба. Марк кривится сильнее. Он стрелял в Фарингтона. Его вывели из университета, где работал Роберт, в наручниках. Привезли сюда...
- Не подходи, - шепчет поляк и следом рявкает, когда ему кажется, что доктор Валентайн начинает делать шаг в его сторону, - Не двигайся! Я охуенно спокоен для всего этого дерьма!
...и судорожно пытается собрать чертову мозаику на миллион кусочков, восстанавливая картину произошедшего.
Получается хреново, даже общая канва не вспоминается, осознается с трудом, не говоря уже о деталях.
Что ж, кое-что он мог сделать сейчас и не вспоминая подробностей предыдущих событий, опыта хватит на пяток докторских, и самое время воспользоваться им, здесь и сейчас.

Нож опускается медленно и не сразу - потому что банально затекла рука и Марк продолжает подпирать стену, пока усталость делает свое дело, выравнивая дыхание до приемлемого уровня и стаскивая поляка вниз.
Всё равно бесит всё, дрожит голос, и лезвие поляк вскидывает снова, проворно, когда ему кажется, что доктор Валентайн двинулся неправильно. Качает головой, трет ладонью лоб.
- У Вас кровь... - наконец замечает поляк, когда мир перестает плясать перед глазами в приступе паники. С удивлением добавляет, мазнув языком по верхней губе, - И у меня... кровь.. Это всё из-за меня?.. Если так, то извините. Мне жаль.
Получается почти правдоподобно, даже искренне, потому что Марку и впрямь становится совестно и неуютно, от того, что он мог натворить в этом кабинете.

"Но этот доктор все-таки виноват сам!" - потому что нечего было проводить непонятные терапии на свободном, мать его, человеке.

Нож выскальзывает из пальцев сам, стукаясь об пол. Марк тяжело и огорченно вздыхает. Фокусироваться на происходящем становится все сложнее. И поэтому поляк великодушно разрешает, смутно понимая, что этот раунд он проиграл:
- Теперь можете вызывать санитаров, доктор Валентайн. Только, может... Сигареты не будет?.. Я бы выкурил одну прежде, чем... ну... начнется... всё это.

Отредактировано Mark J. Král (14-12-2018 19:55:10)

+2

12

Платка в кармане не оказалось. Вероятно, всегда дотошный и прагматичный врач в этот раз допустил ошибку, оставив треклятый кусочек ткани в складках осеннего пальто или в саквояже. И ведь это досадное отсутствие хлопчатобумажного квадратика чуть не стоило Валентайну нескольких отрезанных пальцев, ведь стоящий напротив Марк Крал был настолько напряжен и взволнован, что стоило допустить одно неверное движение – и разъяренный психопат накинется на тебя, как бык на тореадора.

В любом случае, вытираться все-таки придется рукавом белоснежной накидки, которая уже изрядно потрепалась в виду последних событий.

– Я не сяду в кресло! – Марк кричит, то и дело вздрагивая то ли от собственного громкого голоса, то ли от общего психоза, то ли от появляющегося в его затуманенной голове осознания реальности. Себастиан наблюдает за ним, не шевелясь и не спуская пристального взгляда – телепатический контакт все еще необходимо поддерживать. Если это сумасшедший в очередной раз поймает ментальный «приход», то действовать придется быстро.

«–  Левой рукой схватить за шею, правой – за затылок. Пары секунд хватит для того, чтобы полностью обездвижить тело. Он слишком напряжен – вероятно, успеет задеть меня ножиком, пока полностью не потеряет сознание. Что же, я все равно уже достаточно получил сегодня, чтобы обижаться на очередной удар промеж ребер,» – мысли стучали изнутри черепной коробки пульсирующей веной на виске. Холодный расчет – эта черта характера была присуща Доктору больше, чем кому-либо в городе. Себастиан никогда не терял контроль над собой, и даже наоборот: в любой стрессовой ситуации его сознание разгонялось продумывало логические цепочки не хуже планирующего стратегию шахматных ходов Каспарова. Однако, не смотря на психологическую невозмутимость, банальная человеческая физиология имеет свойство подводить – руки врача вспотели, дыхание все еще не могло прийти в норму, а пострадавшая десна продолжала посылать ощутимые болевые сигналы в мозг, как будто бы это помогло ей взрастить очередной коренной зуб.

– Больше не причинишь?! Так это из-за тебя все?! Что ты сделал со мной?! Я не подписывал никаких бумаг! Мои родственники — не подписывали!.. На каком основании ты что-то со мной делал?!

– …К счастью или к сожалению, мне не нужно согласие пациента на процедуру. Поэтому большая часть особо буйных попадает в этот кабинет, - какая же все-таки дыра этот Аркхем. Город, живущий по собственным законам и порядкам, разработанным ради магического баланса. Город, в котором люди могут совершенно своенравно творить беспредел и не бояться быть пойманными бдительными стражами закона, потому что даже последние здесь подвластны опьяняющему чувству вседозволенности. Город, в котором ведущему психотерапевту главной больницы не требуется разрешение на проведение экспериментов над пациентами.

В итоге Марк сдается. Доктор замечает это сразу – его пристальный взгляд цепляется за медленно опускающийся нож, который в конечном итоге упадет на пол. Поляк с шумом издает как будто последний вздох, после чего устало прислоняется спиной к стене позади. Начинает часто моргать, как будто хочет закрыть глаза от усталости, но не может, так как напротив стоит потенциальная угроза жизни.

Но Себастиан не был угрозой. Да, его изощренные методы абсолютно негуманны и чаще всего делают пациентам только хуже. Но все страдания существуют ради того, чтобы после них человек действительно прочувствовал удовлетворение и спокойствие. И Валентайн будет работать ровно до того момента, когда его последний пациент не почувствует внутреннюю гармонию и не скажет о том, что ему стало лучше.

– У Вас кровь…

Врач опускает голову и задумчиво смотрит на свой халат – тот заляпан отвратительными бордовыми пятнами крови. Себастиан ненавидел грязную одежду, и ненавидел настолько, что ровно в тот момент, когда замечает «маленькое недоразумение» на свое груди, в два счета срывает с себя белую ткань и кидает ее куда-то за письменный стол, оставаясь в классических черных брюках и сером джемпере с горлом и длинными рукавами. Не проронив ни слова, Валентайн подходит к маленькой раковине у дальнего края комнаты и методично моет руки – мыло полностью стирает кровавые пятна с ладоней и даже ничем не пахнет.

– Теперь можете вызывать санитаров, доктор Валентайн. Только, может... Сигареты не будет?.. Я бы выкурил одну прежде, чем... ну... начнется... всё это.

– Я не буду вызывать никаких санитаров, – глухо отзывается Себастиан, прерывая внутреннюю тишину и отвечая на усталые реплики бедного пациента. – Как я и говорил: ты теперь моя проблема… Потому что я исключительно искренне хочу тебе помочь.

Себастиан в очередной раз сплевывает кроваво-слюнявый сгусток в раковину, затем закрывает кран и вытирает морщинистое лицо полотенцем. Ему определенно стоит посетить стоматолога в ближайшее время. Ну а сейчас…

- Возьми, - Доктор протягивает Марку открытую пачку красного Мальборо. Затем садится в кресло врача, которое все это время отвратительно-равнодушно стояло напротив происходивших событий. Закуривает, беря в правую руку маленькую стеклянную пепельницу. Устало прикрывает глаза, на минуту уходя куда-то глубоко в себя.

- …Нам с тобой предстоит долгая совместная работа. Поэтому я хочу услышать от тебя максимум, который ты готов мне рассказать.

…Такого человека Доктор мог прочувствовать еще более глубоко, чем позволяет гипнотический сеанс. Морально. Так, как может чувствовать эмпат родственную душу. Даже если эта душа была противоположной полярности от него самого.

Конец эпизода.

Отредактировано Sebastian Valentine (17-12-2018 19:47:11)

+2


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » what will we do with the drunken whaler


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC