РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » mejor que no estеs


mejor que no estеs

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Исабель Блэквелл, Дэниел Майрон
21 января 2019, с 17 часов, одна из лекционных аудиторий Мискатоника


встреча, которой не должно было случиться

+1

2

Мисс Блэквелл (именно так ее называют студенты университета) неспешно припарковывает машину на служебной стоянке, выходит, опуская высокие устойчивые каблуки в искристый снег, подхватывая с пассажирского сидения сумку, она захлопывает дверцу, не забывая нажать на маленькую кнопку на брелке, и также неспеша двинуться в сторону входа в один из корпусов Мискатоника. Ей нравится здесь. Даже в те моменты, когда толпы студентов высыпают в коридоры из аудиторий, шумно общаются между собой, когда в теплое время года проводят все перерывы на прилегающей территории, оккупируя ярко-зеленые газоны. Исабель безумно хотела учиться, еще в те далекие годы, когда была... человеком. Ее тянуло ко всему новому и неизведанному, что в итоге, отчасти, но все-таки сыграло с девушкой злую шутку. Только об этом Исабель предпочитала не вспоминать. Так много лет прошло, и если бы время было подобно песку, оно не просто осыпалось сквозь пальцы, но проникло в податливую землю, слилось с ней, буквально перестало существовать. В какой-то степени это было верно и для самой Блэквелл. Для нее уже очень давно времени не существовало вовсе. Да и что оно значит в противовес самой вечности?

Исабель вежливо кивает охраннику у входа, чуть приподнимая уголки губ в едва уловимой полуулыбке. Она привыкла быть вежливой и учтивой с любыми людьми. Этому девушку научили еще в далеком детстве. Не важно кто перед тобой - служанка или король - все они заслуживают вежливости. Гулким эхом отзывается стук каблуков по паркету пустого широкого коридора, на мгновение она поднимает голову, устремляя взгляд на светлый створчатый потолок. Да, ей здесь определенно нравится. Даже больше, чем в Детройте. Исабель могла бы и вовсе не покидать особняк клана, заниматься переводами, писать научные статьи и художественные романы, которые она все также держала в тайне даже от многих членов семьи. Но весьма долго Блэквелл и вовсе боялась покинуть свою комнату, в крайнем случае - стен дома в Нью-Йорке. Отдаленно Исабель все еще помнила, как может страх сковывать любые движения, лишать любых желаний и стремлений, кроме одного - спрятаться так, чтобы ни в коем случае не нашли. Потому однажды, почувствовав себя снова живой (как бы странно это не звучало для вампира), девушка поняла, что готова снова жить, а не прятаться. И это движение вокруг, возможность взаимодействовать с социумом, делало ее действительно счастливой.

Сегодня она пришла несколько раньше, у студентов еще шел перерыв, и аудитория была практически пуста. Но это и к лучшему, Блэквелл успевает в спокойном темпе достать нужные бумаги из сумки, расправить пальто на вешалке, с пару минут полюбоваться мягким снегом за окном, и морозными узорами, разрисовавшими стекла. Она знает, что сегодняшняя лекция будет не обычной. Факультатив о современной испаноязычной литературе она готовила более полугода. Включив в программу не только чисто художественные произведения, но и публицистику, а заодно и столь популярную ныне научную литературу для широкого круга читателей. И когда руководство университета предложило ей пригласить на одно из занятий эксперта в научной области, Блэквелл, само собой, не стала отказывать. Что ж, у нее еще будет много времени, чтобы горько пожалеть об этом невинном решении.

Студенты наполняют аудиторию, рассаживаются на свои места, делая этот пустеющий амфитеатр живым. И это ей тоже нравится. Они приходят, потому что им действительно интересно, а не потому, что их кто-то заставил прийти. Стрелки на золотых наручных часах сходятся на отметке с цифрой пять, а значит приглашенный гость опаздывает. Исабель барабанит ногтями по поверхности деревянной кафедры, и этого достаточно, чтобы тихие разговоры прекратились, и в аудитории воцаряется практически звенящая тишина.  - Здравствуйте, - она говорит обычным голосом, зная, что ее прекрасно слышно, - Сегодня мы говорим о научно популярной литературе, и у нас должен быть гость, по видимому, он опаздывает... - Исабель чуть улыбается, невольно бросая короткий взгляд на массивные двери, которые в следующую секунду отворяются, пропуская внутрь аудитории человека.

Если бы Блэквелл могла дышать, то задохнулась бы. Она замирает, словно превращаясь в тонкую бледную статую. Карандаш трещит, и в итоге ломается в напряженных женских пальцах. Чуть приоткрытые губы едва заметно дрожат, и если бы не темный бордовый тон помады, они бы выглядели совсем мертвецки бледными. Исабель понимает, что надо что-то сказать, но любые слова застревают в горле. Она вспоминает, что находясь в университете, всегда "включает" функции своего тела. Ведь было бы странно, если бы преподаватель не дышал, не пил воду и даже ни разу не чихнул за год. И сейчас это играет с девушкой злую шутку, потому что сердце отзывается на безумство нервов, а она совершенно отвыкла от подобных проявлений.

- Добро пожаловать, профессор Майрон, - фамилия, услышанная от секретаря учебной части, самовольно всплывает в памяти. Исабель инстинктивно делает шаг назад, хотя между ней и мужчиной остается приличное расстояние. - Спасибо, что согласились прийти, - она невольно вздрагивает, когда он делает шаг, и едва успевает спрятать этот порыв, поправляя ворот блузки. Она хочет отойти еще, но движения сковывает то ли страх, то ли понимание, что не стоит пугать студентов своим поведением. Она машинально ладонью разглаживает никому не заметные складки на узкой юбке, обводит взглядом аудиторию, лишь бы не смотреть на приближающегося к ней человека. Почему он здесь? Что ему нужно? - Может хотите сами представиться? - натянутая улыбка выглядит несколько нервной, но Исабель заставляет себя на несколько секунд встретиться с мужчиной взглядом. Профессор Майрон... Звучит слишком фальшиво. Ему куда больше подходит нечто вроде "больной ублюдок". Именно эти слова верятся на кончике ее языка.

+1

3

Снег едва заметно поскрипывал под ногами, пока мужчина выходил из автомобиля, захлопывая за собой дверь и поворачиваясь лицом в сторону каменных сводов университета. Облокотившись о машину, он достал из кармана зажигалку, задумчиво покрутил её в руках и лишь затем неспеша поднес к зажатой в губах сигарете. Небольшой язычок пламени пришлось прикрывать от морозного воздуха, но мужчина никуда не торопился, ведь времени до начала лекции было предостаточно. Не то что бы он не любил выступать перед толпами студентов, или же наоборот, рвался это делать по поводу и без, но звание профессора и имеющийся на спиной опыт порой обязывал к некоторым вещам, которые, впрочем-то, открывали перед ним другие, более интересующие Дэниеля двери. При этих мыслях взгляд медленно переместился к восточному крылу, в котором расположилась известная, особенно в узких магических кругах, библиотека Мискатоника. Выдохнув тонкую струйку дыма, он рефлекторно бросил окурок на белоснежный снег, поспешно наступив на него носком лакированных ботинок.

Неважно было, сколько прошло лет и сколько знаний он успел поглотить за это время, мужчине постоянно было всего мало. Он был жаден не только к информации и исследованиям, но и к другим аспектам жизни, которые в последнее время перестали его удовлетворять. Может потому полученное ранее приглашение посетить лекцию пробудило в памяти слишком яркие воспоминания, связанные с одним лишь именем - Исабель. И не важно, что у этой женщины была совсем другая фамилия, а та девушка из прошлого никак не могла оказаться ни в этом месте, ни в этом времени, но у Дэниеля проснулась несвойственная ему ранее сентиментальность. Может потому слишком погрузившись в собственные размышления по этому поводу, он даже не заметил, как быстро пролетело время, и он начал опаздывать, а Майрон очень не любил выбиваться из запланированного графика.

- Прошу прощения, - не требовалось повышать голос, чтобы вполне искренние извинения взлетели под потолок лектория и донеслись даже до самых последних рядов. Дэниел лишь машинально кивнул в сторону аудитории, мигом утратив ко всем интерес, ведь всё внимание Майрона было приковано к женскому силуэту, стоящему в каких-то паре метров от него. И это мизерное расстояние, которое мужчина совсем недавно считал безграничной пропастью, будто насмехалось над ним сейчас. Как и сама девушка, которую он долгие годы считал мертвой. Всего несколько уверенных шагов, которым вторили поскрипывающие под ногами половицы, и вот мужчина уже сократил разделяющее их расстояние, с удовлетворением отметив, как Аларкон отшатнулась, всячески пытаясь избегать встречи с его жадным взглядом. Пожалуй, это было даже интересно.

Пальцы властно обхватили женскую ладонь, мимолетно скользнув по нежной коже запястья и замерев на слишком учащенном пульсе. Стоило огромных трудов сдержать улыбку, наблюдая за давно позабытой реакцией Исабель. Если бы не раздражающее перешептывание студентов, он мог бы поклясться, что слышит гулкий стук загнанного в грудной клетке сердца, что у неё участилось дыхание, а расширенные зрачки говорили лишь о всплеске адреналина, или же банального страха, по которому он так сильно скучал. Приподняв руку девушки, Дэниел бросил на неё насмешливый взгляд, прежде чем учтиво склонил голову и коснулся губами тыльной стороны её прохладной ладони. Мимолетное касание бархатной кожи и тот легкий, едва уловимый аромат парфюма и чего-то еще, стойко ассоциирующегося именно с этой девушкой, заставили Майрона лишь убедиться в своих догадках. Это была его Исабель и ошибки быть не могло.

- Позвольте угадать, Вы... Иса... - взгляд метнулся к её растерянному лицу, позволив насладиться первобытным эмоциям, мелькнувшим на дне этих зелёных глаз, - Белль? - насмешливый полутон будто говорил знакомое девушке "вот ты и попалась", но поняв, что за ними сейчас наблюдают десятки глаз, мужчина все же решил действовать более осмотрительно, впрочем, как и всегда. С некой горечью разжав пальцы и отпустив Исабель из своей цепкой хватки, только на этот раз, он вновь повернулся лицом к аудитории, - Еще раз прошу прощения за опоздание, -  привычным движением расстегнув пуговицы пиджака и бросив его на спинку стоящего рядом стула, Дэниел облокотился о трибуну, окинув студентов задумчивым взглядом. - Меня зовут Дэниел Джеймс Майрон, - поймав заинтересованные взгляды сидящих в первом ряду студенток, мужчина не сдержал легкого смеха, - Но можете называть меня Дэниелом, не люблю формальности. - даже не оборачиваясь он ощущал на себе пристальный взгляд знакомых глаз, что заставило мужчину почувствовать давно позабытые чувства, начинающие медленно брать над них верх. Ему понадобилось даже одернуть себя, чтобы собраться и закончить то, зачем он вообще сюда явился. - И сегодня я попытаюсь сделать так, чтобы никто из Вас не уснул во время лекции...

Никогда время не тянулось так долго, как это было сейчас, и мужчина не заметил, как начал все чаще бросать взгляд на наручные часы, отсчитывая минуту за минутой, когда же лекция наконец-то подойдет к концу. Ведь кроме Исабель его сейчас ничто не интересовало. Пусть он и продолжал вести дискуссии и отвечал на довольно частые вопросы, всё внимание Дэниеля было приковано лишь к девушке, которая определенно испытывала сейчас дискомфорт. Она то запиналась, то делала довольно глупые ошибки, то роняла ручку, трижды за первые сорок минут лекции точно, чтобы присесть в своей обтягивающей юбке и поднять её с пола. В последний раз Майрон даже не выдержал, наклонившись вместе с ней и сомкнув ладонь поверх дрогнувших женских пальцев, - Вам стоит быть более… - никакой улыбки или интриги, банальное любопытство и холодный расчет блуждали во взгляде мужчины, пока он медленно скользил взглядом по линии подрагивающих губ, изгибу оголенной шеи и вырезу блузки, верхние пуговки которой так неосмотрительно были расстёгнуты, -  собранной. – благо после этого она наконец-то перестала ронять проклятую ручку, этим самым привлекая к себе и так чрезмерное внимание Майрона. Но вот в скором времени лекция наконец-то подошла к концу и студенты, выражая разную степень признательности, начали медленно вытекать из лектория. Кажется, что Исабель тоже планировала уйти вместе со всеми, но Дэниел предусмотрительно преградил ей путь, облокотившись о стол и вытянув перед собой ноги. – Хорошо выглядишь, - убедившись, что последний студент только что вышел и даже прикрыл за собой дверь, мужчина усмехнулся, чуть склонив голову набок, - Как для человека, который должен был умереть почти что век назад, - он не ожидал от неё каких-то оправданий, или истории своей жизни в трех томах. Ему нужно было нечто иное, что заставляло Дэниела чувствовать себя живым, ровно, как девяносто лет назад. Страх в её глазах, трепет во всем теле, редкая непокорность, которую приходилось раз за разом ломать. И теперь, вновь повстречав Исабель в этом неприметном городке, мужчина понял, что для них ничего не изменилось. По крайней мере для него так точно.

- Скучала? – легкая ухмылка, пока он неспеша расстёгивал пуговицы на рукавах белоснежной рубашки, закатывая их по локоть и разглаживая невидимые складки на ткани. Такой весь идеальный, правильный, галантный, черт возьми. Вот только Исабель никогда этого не ценила, или же попросту другие качества, менее привлекательные, так сильно отталкивали девушку, заставляя её постоянно сбегать, но, как оказалось, всё это было зря. И это чувство превосходства легкой тенью скользнуло по мужскому лицу, прежде чем он оттолкнулся от стола, сделав пару шагов в сторону замершей девушки.

Отредактировано Daniel Mayron (02-11-2019 22:01:53)

+1

4

Все это ни что иное, как страшный сон. И Исабель хочет зажмуриться, тряхнуть головой, чтобы затем открыть глаза и увидеть - нет никакого профессора Майрона, ей просто показалось. Но она не делает ничего из вышеперечисленного, ибо прекрасно понимает - мужская фигура, приближающаяся к ней - не наваждение и даже не больная галлюцинация. Он настоящий, из плоти и крови. Из той крови, что они побрезговала бы пробовать на вкус, даже если бы страдала от вампирского голода. Блэквелл хочет понять, что привело этого человека в маленький, никому не известный Аркхем. И в женской голове начинает зарождаться паранойя: мог ли он выслеживать ее? Мог ли искать? И если так, то почему на поиски ему понадобилось так много времени? Исабель могла сколь угодно сильно ненавидеть Габриэля, но умалять его умений и талантов нет, не могла, они были слишком очевидны, и слишком хорошо ей известны. Так значит, эта встреча - случайность не только для нее. Эта мысль пронзила виски, заставляя шумно выдохнуть, благо сейчас она могла себе позволить это сделать.

- Вы... - он делал это специально, и в этом не было ни малейших сомнений. Исабель отчаянно желает сейчас просто одернуть руку, но не может по ряду весьма очевидных причин. Целая аудитория студентов сейчас внимательно следит за происходящим фарсом, и она не имеет права давать им благодатную почву для лишних сплетен и пересудов. Возможно ей и будет плевать на чужие разговоры, но Блэквелл неприятна даже мысль о том, что кто-то будет обсуждать какую-либо связь между ней, и приглашенным профессором. - ... не ошиблись аудиторией, коллега, - она нервно улыбается, точнее пытается это сделать, взяв под контроль все еще дрожащие губы, осторожно высвобождает свою ладонь, более всего сейчас жалея о том, что способна хоть на какие-то ощущения. Если бы их не было, кожа на тыльной стороне ладони сейчас бы так не горела от едва уловимого касания мужских губ. Тоже ей слишком хорошо знакомых.
Исабель видит, что он особо не изменился. Напряженно следит, как мужчина снимает пиджак, небрежно бросая его на спинк стула, как облакачивается о кафедру, наконец-то начиная говорить не лично с ней, а с пришедшей специально ради этого аудиторией.

Белль... - звучит как шум в ушах, словно она погружается на дно океана, и толща воды давит на барабанные перепонки
Белль... - он не имеет права так ее называть, и именно поэтому - называет
Белль... - он почему-то до сих пор это помнит

Она нервничает. И эта нервозность выходит из-под контроля, заставляет эмоции брать верх над здравым рассудком. Она становится такой нерасторопной, несколько раз роняя ни в чем не повинную ручку на пол. И ей приходится за ней приседать, что так неудобно. Когда в очередной раз это происходит, и он наклоняется следом, ей хочется оттолкнуть, выбежать вон, лишь бы не находиться настолько близко, не чувствовать себя безвольной игрушкой под этим испытующим взглядом. Блэквелл толком не помнит и не понимает, как проходит вся лекция, она может лишь нетерпеливо ожидать ее окончания. И так глупо пытаться сбежать из аудитории. Слишокм глупо.
Мужчина прегрождает ей дорогу,заствляет остановиться в нескольких сантиметрах от него. Исабель делает пару слабых шагов назад, нервно цепляясь за ремешок сумки на плече. Она даже забывает, что в притворстве больше не имеется смысла, и она может себе позволить отключить ненужное дыхание и сердцебиение. Может быть тогда станет чуть легче? Может быть тогда она сможет более рационально мыслить, не отвлекаясь на безумные пляски того, что отчаянно бьется в груди?

Он издевается. Именно так. И вампирша это прекрасно понимает, не в силах заставить себя отвести взгляд от плавных движений, которыми мужчина закатывает рукава рубашки до локтей. Это зрелище словно гипнотизирует Блэквелл, хотя это просто-напросто невозможно.

- Скучала? - голос слегка дрожит, и Исабель машинально проводит кончиком языка по верхней линии зубов. Она может показать ему, кем стала. Она может продемонстрировать все те умения, что уже много лет ей доступны. Она может свернуть ему шею, слыша как хрустят податливые позвонки. Она может впиться клыками в шею, прямо вот в эту пульсирующую артерию с правой стороны, которая бьется под мужской кожей. В конце концов, она может просто сбежать. Куда быстрее и успешнее, чем делала это раньше. Но Исабель все также стоит не шевелясь, натянутая как струна, наблюдая за тем, кто теперь зовется профессор Майрон.

- Нет... - конечно же она не могла по нему скучать, ни единого раза за почти сто лет. Но почему-то слово слетает с женских губ слишком неуверенно. Точно также неуверенно, как и ее пара небольших шагов назад. Словно это поможет спастись от призрака прошлого, который оказался намного реальнее, чем она могла себе даже представить.  Исабель оглядывает бегло, но других путей отхода все равно нет. Ей надо просто взять себя в руки. Она больше не та наивная девочка. Она может дать ему отпор, может постоять за себя.  - Я спешу. Пропусти... - слишком жалкие попытки. Блэквелл пытается пройти между стоящим Майроном и массивной кафедрой, но едва сдерживает возгал то ли страха, то ли неожиданности, когда рука мужчины смыкается на ее запустье. - Не стоит этого делать... - вампирша старается смотреть ему прямо в глаза.

Пусть он видит, что она его больше не боится.
Пусть видит, что у него нет власти над ней.
Пусть поймет это и навсегда исчезнет, если не с лица земли, то хотя б из ее жизни.

Исабель так и не научилась лгать. Она скована страхом, и только слепой бы не смог это заметить. Губы все также подрагивают, все также вздымается грудь с каждым вздохом. В потайном кармане сумки лежит небольшая фляжка с донорской кровью, а значит она все еще может изображать обычную жизнедеятельность. Ей хватит. А если вдруг что, ей есть чем восполнить силы. - Что тебе от меня нужно?

+1

5

- Нет? - удивленно вскидывает бровь и делая еще шаг. Некая ирония сквозит в голосе, когда мужчина медленно покачивает головой из стороны в сторону, - Моя дорогая Белль, столько лет прошло, а ты так и не научилась лгать, - он замирает в полушаге от нее, очерчивая ладонью воздух вдоль белоснежного овала лица. Странные эмоции начали скрестись в груди, словно мужчина начал испытывать... Что, противоречия? Он словно хотел одновременно стереть эти невидимые преграды, выросшие между ними за столько лет, но вместе с этим Дэниел где-то на подсознательном уровне ощущал, что будто время обратилось вспять и сейчас вновь далекий 1923 год. Что он может также спокойно коснуться её кожи, ощутить биение жизни под сомкнутыми на её тонкой шее пальцами, услышать хриплые мольбы о том, чтобы он прекратил это, отпустил... И он отпускал, чтобы она вновь послушно возвращалась, покорно склонив голову и дрожа словно осиновый лист. Потому не удивительно, что, наблюдая сейчас за жалкими попытками девушки предстать перед ним в новом свете, ему всё сложнее было различать ту грань, которая когда-либо могла разделять их. - Пропустить? - он словно ослышался, и прежде чем осмыслить происходящее пальцы машинально вцепились в женское запястье, заставляя Исабель замереть и резко повернуться в его сторону, - Вот так просто, и без волшебного слова? - пусть на губах улыбка, а ладонь плавно скользит по женской руке вверх, в голосе появляются характерные нотки, не терпящих возражения. - Кажется ты забыла, что это тебе не стоит указывать мне, что делать, - пальцы замирают на остром женском локте, чтобы в следующую же секунду потянуть девушку на себя, одновременно разворачивая её и преграждая путь к заветному выходу, - Может я просто хотел насладиться общением с тобой, ведь мы так давно не виделись.

Пальцы разжимаются, и он все же выпускает её на свободу, если небольшое пространство между ним и стеной можно было назвать таковой. На ум сразу приходят ассоциации с птичкой в золотой клетке, но подобное высказывание никогда не нравилось Дэниелу, ведь любое живое существо начинает рано или поздно погибать в замкнутом пространстве. Птичке просто надо изредка давать свободу, подрезая её пестрые крылья, чтобы она далеко не могла улететь. Но как показала практика, он слишком много свободы позволял Исабель, раз ей все же удалось упорхнуть из-под его чуткого внимания.

- Бессмертие тебе к лицу, - пусть его и не прельщала сама мысль, что кто-то посмел осквернить это тело столь пошлым проклятием. Сама суть вампиризма и сами вампиры, были в его глазах чуть ли не низшими существами, которым можно было лишь посочувствовать. И стоило было признать, что его начинала злить одна лишь мысль, что последний вздох жизни, сорвавшийся с этих полуоткрытых губ, был оборван не по его вине. Это было таким огромным упущением, которое, возможно, и терзало мага все эти годы, когда он пытался анализировать собственные эмоции и поведение, после того как принял пропажу девушки за её скоропостижную кончину. – Значит, Блэквелл, - он замолкает, пробуя на вкус знакомую ему фамилию, говорящую одновременно обо всем и ни о чем одновременно. - Ди Синтра звучало бы лучше, - короткая улыбка и мимолетное касание кончиками пальцев её обнаженной шеи, завороженно наблюдая, как девушка вздрагивает под его нехитрыми манипуляциями, а по коже проносится волна будоражащих мурашек. Ему это нравилось, а вот сжавшейся от отвращения, или же каких иных чувств, Исабель, определённо не разделяла его взглядов на этот счет. И это редкая нотка непокорности ему тоже нравилась. - Твоя кузина оказалась более покладистой, - лёгкий шёпот коснулся женского уха, когда Дэниел склонился к девушке, окончательно оттеснив её и прижав лопатками к холодной стене. - Жаль только, что она оказалась не такой стойкой, как ты. Это было таким упущением, - он намеренно провоцировал ее, ловя малейшее изменение во взгляде или дыхании, которое то учащалась, то прерывалось из-за очередной волны... Страха, злости, ненависти? Видимо потому он и хотел заставить её показать свои скрытые эмоции, выпустить их на свободу, чтобы знать в следующий раз, чем именно можно её сломить, манипулировать, заставить страдать и раз за разом переживать в воспоминаниях каждую их встречу, а встреч будет много, это Майрон мог ей с уверенностью обещать.

+1

6

Сколько всего произошло с ней за эти почти сто лет. Она не просто изменилась, она стала, казалось бы, совершенно другой. Фактически смерть и последующее за ней осознание грядущей вечности, понимание, что твое сердце в груди теперь бьется исключительно по твоему желанию, а для того, чтобы хорошо себя чувствовать, достаточно периодически наполнять хрустальный бокал свежей донорской кровью - все это неплохо меняет мировоззрение, и отношение ко всему, что окружает. И ей казалось, что она справилась, и даже успешно. Что не осталось в ней ничего общего с той юной наивной девочкой, так слепо и истово верящей в любовь, в чистые помыслы и праведные мысли. Она умерла темной ночью, и на ее место пришла другая, совсем другая. Но некоторые вещи, как показывала практика, никуда от нее делись. Что тогда, что сейчас - Исабель могла лишь смотреть на ди Синтру широко открытыми глазами. Не в силах проявить к нему всю ту злость, всю ту ненависть, что закипала и бурлила внутри. Будто искусный гипнотизер, он вводил девушку одним взглядом в состояние ступора, собственное тело ее толком не слушалось, не получалось собрать мысли воедино. С той лишь разницей, что раньше это было вызвано чувством какой-то невероятной любви, затем сменившийся на первозданный страх.

- Исабель Аларкон не могла тебе перечить, - она говорит тихо, и несмотря на эмоции, сквозящие в интонациях, голос все равно предательски подрагивает, заставляя вампиршу взять паузу, когда мужская рука скользит вверх от ее запястья, а затем сильно сжимается на локте. Непрошенные мысли не дают закончить предложение, и ей приходится бросить все свои силы на то, чтобы хотя бы на пару мгновений отвести взгляд от лица мага. - Я - могу. - ей хватает жалких остатков твердости и решимости, но лишь на эти два кратких слова. Интуитивно Исабель понимает, что ему плевать на ее мысли, на ее решения и на тот смысл, что девушка вкладывает в произносимые сейчас слова. Он снова играет, и снова также жестоко и извращенно, как никто кроме него и не умеет вовсе. Вот только
Блэквелл толком не понимает, как оказывается прижатой спиной к холодной стене. Новая волна страха окатывает ее с ног до головы, она невольно упирается ладонями в шершавую поверхность покрашенной штукатурки, запрокидывает голову, лишь бы хотя бы на сотую долю милиметра увеличить расстояние между ней и Габриэлем. Новое имя все никак не желает укладываться в женской голове.
- Лучше было умереть, чем оставаться с тобой! -Исабель безумно бы хотела, чтобы это прозвучало как лучшее в мире проклятье. Но она не умела ни только лгать, но и давать достойный отпор одному конкретному человеку.

Когда его пальцы касаются ее шеи, Исабель вздрагивает, снова. Ей кажется, что она сейчас находится в двух временах одновременно. Она путается в собственных ощущениях. Но все еще ничего не делает.

- Если бы мне пришлось носить эту фамилию, я бы предпочла умереть еще раз, - она неистово желает убрать его руку, отбросить мужчину от себя. И она может это сделать, но все равно не шевелится, будто бы всего происходящего до сих пор недостаточно. Впрочем, это для нее есть предел, а для виконта ди Синтра его никогда не существовало. И он спешит доказать ей это, продолжая говорить, стоя так близко, что она невольно вдыхает до боли знакомые нотки, тут же жалея, что вообще способна ощущать хоть какие-то запахи.

Кузина? Мысли хаотично вертятся в женской голове, отчего она начинает слегка кружиться.
Более покладиста? Исабель не хочет это слышать. Не хочет, чтобы горячий шепот касался ее уха.
Не такой стойкой, как ты... Словно удар под дых, выбивающий остатки воздуха из сжавшихся легких.

Исабель отключает эти системы. Ей снова не нужен кислород, ее сердце снова перестает биться, но дрожь не проходит. Есть вещи, которые не подвластны даже вампирам. Картина, которую сейчас описывает ди Синтра, живо предстает перед чуть прикрытыми глазами Блэквелл. Милая кузина, младше ее на год, с густыми черными локонами, искрящимися карими глазами, звонким смехом, с раннего утра озаряющим большой и светлый дом. У них даже имя было общее - Мерседес. Только для Исабель оно было вторым, а для кузины - первым и главным. Сколько раз она твердила вечерами, чтобы сестре безумно повезло с женихом. Что эта такая волшебная удача - встретить здесь настоящего виконта из старого света, такого взрослого, красивого и так горячо ее любящего. Матерь Божья, Мерседес, если бы ты знала, что значит эта "любовь"!

Исабель не может сделать вид, что ничего сейчас не слышала. Она перестает опираться спиной о стену, чувствуя, как все еще дрожит. Ладонь ложится на мужскую грудь, упираясь ногтями в белоснежную гладь рубашки. - Да, Габриэль, - говорит почти неслышно, но точно зная, что он правильно различит каждое слово, - Я намного более стойкая, - тонкие пальцы впиваются в мусжкое плечо. И пусть маг благодарит богов, или же демонов, за то, что вампирша все еще в состоянии контролировать свою силу. Один резкий рывок, и они меняются местами, теперь уже ее сила вжимает мужчину в стену. Она могла бы одним движением оборвать его жизнь. Теоретически, могла бы. На практике - нет. Исабель тогда, много лет назад, не могла даже влепить ему пощечину, так что говорить о чем-то большем?

- Многое изменилось, - она сдавливает его плечо сильнее, придвигаясь ближе. На улице уже совсем стемнело, и свет в аудитории выглядит рассеянным и тусклым. Но достаточным, чтобы он мог увидеть вампирские клыки. - Просто оставь меня в покое, - в Исабель все еще слишком мало настоящей решимости. Она уступает тому животному страху, что охватывает девушку, и никуда не отпускает из своих силков.

Она не может приказать ему.
Она не может заставить.
Может лишь просить.
И, кажется, так было всегда.

+1

7

Грудь судорожно вздымается с каждым новым вдохом и Дэниел с трудом может отвести взгляд от столь привлекательного зрелища. Ему нравится наблюдать за её эмоциями, которые раскрываются с интересующей его стороны, достаточно было лишь надавить в нужном месте, произнести правильные слова, которые позволяют страху Исабель раскрыться во всей красе, словно бутон чистой и невинной лилии. Но внезапно все эти прекрасные эмоции исчезают, и перед ним остается лишь знакомая ему красивая оболочка. - Лучше бы ты действительно умерла, чем превратилась в это, - в голосе сквозит презрение, когда пальцы поддевают пуговицу на замершей груди, беззастенчиво срывая её и обнажая плавный изгиб кожи. Сколько раз он представлял себе, как холодное лезвие коснется этой бархатной груди, оставляя на ней только одному ему ведомый причудливый узор. Как он хотел узнать, действительно ли её сердце было столь чисто и невинно, как и сама девушка в те годы. И как же ему неистово хотелось сломать тогда её мировоззрение, испортить, очернить эту непорочную душу.

Собственное, давно позабытое имя, неприятно режет слух, но мужчина пока позволяет ей называть его так, как ей того хочется. Ведь чем чаще она будет будоражить прошлое, тем лучше будет для него. Но всё же прошлое в каком-то плане остается в прошлом, потому что Дэниел с нескрываемым удивлением взирает на её колкий взгляд и резко вздернутый подбородок, не сумев при этом сдержать восторженного смешка, - Что я вижу, у малышки наконец-то прорезались зубки? - и он получает то, что так сильно желал. Отлично понимая, что играет с огнем и с противником, явно превышающим его в физическом плане, мужчина продолжает хрипло смеяться, даже когда ударяется спиной о шершавую стену, ощущая под лопатками растекающейся холод. Тонкие пальцы болезненно впиваются в плечо, что скорее символизирует легкое предупреждение, чем реальную попытку навредить, от чего Майрон лишь качает головой, болезненно морщась на растекающиеся по нервным окончаниям ощущения. Боль в его понятии была чем-то эфемерным, желанным, будоражащим чувством, позволяющим магу ощущать себя живым, и она совсем не пугала его, скорее даже наоборот, Дэниел очень часто искал эти ощущения, провоцируя всех вокруг своим скверным характером.

- Знаешь, - теперь собственное сердце кинулось в пляс от томительного предвкушения, разгоняя порцию эндорфина по всему телу. Облизав пересохшие губы он даже поддался чуть вперед, ощущая всем телом, как хватка Исабель становится лишь сильнее от каждого его малейшего движения, - Когда-то ты часто меня спрашивала, почему я не оставлю тебя в покое, и только сейчас я понял, - сделав выжидающую паузу он смерил девушку продолжительным взглядом вдруг потемневших глаз, - мы ведь очень похожи, - судя по лицу Исабель, подобное предположение совсем не пришлось ей по вкусу, но останавливаться он никак не желал. По крайней мере сейчас, когда несмотря на столь явные предупреждения со стороны Аларкон, всё же взял свободную женскую ладонь в руки, положив её на собственную шею, где сейчас так отчетливо пульсировала артерия, - Только разница лишь в том, что ты не хочешь принять этот факт, дать волю желаниям. Ты слишком долго была в образе милой девочки и теперь застряла в этой скорлупе, не имея возможности реализовать свой потенциал, - столь слабые попытки вырваться лишь раззадоривают его, и ладонь с силой надавливает на женские пальцы, ощущая как острые ноготки болезненно впиваются в тонкую кожу, заставляя её пылать от свежих ссадин, - Давай, сделай то, что так давно желала, - он не видит, но ощущает, как выступившая капля крови лениво скользит по собственной шее, как расширяются при этом зрачки Исабель, как подрагивают её губы, с которых внезапно хочется стереть столь пошлую темную помаду, которая совсем ей не идет. Ведь его Исабель была милой и доброй девушкой, которую он так и не успел сломить... до этого самого момента. - Потому что больше я не предоставлю тебе такой возможности, - плечо изрядно ноет и Дэниел может поклясться, что под белой материей рубашки скоро проступят алые пятна крови, но его это не волнует, лишь подзадоривает опустить ладонь на женскую талию, заставляя девушку прижаться к нему как можно сильнее. - Поверь мне, оборвать человеческую жизнь довольно легко и просто, - взгляд наконец-то сумел оторваться от женских губ, замерев на расстегнутой блузке, сквозь вырез которой так отчетливо выглядывало кружевное белье, что Майрон не сумел сдержать один тяжелый вздох, - Тебе понравится.

+1

8

- Милая девочка умерла, - процеживает слова сквозь зубы, сильнее надавливая на мужское плечо. Сейчас Исабель как никогда четко понимает, чего бы ей хотелось больше всего в данный момент. Если бы она только могла делать все то же самое, но на большем от Габриэля расстоянии. Держать его как можно дальше от себя, чтобы не было видно ни взгляда, от которого как и много лет назад, про выпрямленной спине пробегают мурашки, не слышать ни единого его слова, каждое из которых убивает в девушке любые остатки и без того скудной решимости. Чтобы не смотреть, как предательски пульсирует эта чертова артерия на мужской шее. И чтобы он не мог к ней больше прикасаться. Последнее для Блэквелл было уже слишком.

Она хочет вырвать ладонь из его цепкой хватки, но, как и следовало ожидать, не делает этого. Не потому ,что мужчина держит слишком сильно, а потому что где-то глубоко внутри, на подсознательном уровне, Исабель не может ему настолько сильно сопротивляться. Это для нее - противоестественно. И она терпит, с чуть замутненным взглядом расширенных зрачков наблюдая, как под ногтями выступают алые капли крови. Прямо в цвет ее лака. - Ты ошибаешься, - голос звучит хрипло, но не из-за жажды, и не из-за влияния крови, а из-за влияния этого человека, которое он все еще на нее оказывает. Сколько бы не прошло лет, сколько бы событий не случилось в ее жизни, как бы сильно не изменился мир и, казалось бы, сама девушка вместе с ним, одно все также остается неизменным. Она не может достойно сопротивляться. А может быть просто не хочет?

Сквозь приоткрытые губы все еще виднеются белоснежные вампирские клыки, но Исабель не спешит, и даже не пытается пустить их в ход. Она снова давит на мужское плечо, практически болезненно морщась от его прикосновений.  - Я не стану... - она не может на одном дыхании произнести все желаемое предложение. Хотя бы потому, что он тянет ее ближе, кладет свою руку на талию, там, где заканчивается ремень узкой кожаной юбки. Такой же темно бордовой как ее помада, и как та кровь, что сочится под бледными пальцами. Ей необходимо собрать всю свою волю в кулак, чтобы произнести еще хотя бы одно слово. - Я не стану... - Исабель видит его взгляд, она понимает куда он направлен, и вмиг начинает чувствовать себя слишком неловко, словно оказывается на людной улице совсем обнаженной, и все взгляды прохожих вмиг устремляются на ее персону.

- Не стану марать об тебя руки, - с трудом выдыхает она, пытаясь отодвинуться от мужчины хотя бы на миллиметр. Исабель наконец-то освобождает свою ладонь, спешно вытирая следы крови об собственную светлую блузку, расстегнутую уже больше, чем это вообще позволительно. Она рьяно пытается очистить кожу от этих красных разводов, кажется, что если это ей не удастся, то она просто впадет в окончательное отчаяние. - Ты мне противен, - снова шепотом, напополам испуганным и раздраженным. Бросая бесполезное занятие с размазыванием крови по шелковой ткани, противно прилипшей к телу в том месте, где она вытирала руку, Исабель сжимает пальцы на мужской глотке. Он все еще может дышать, но она давит чуть сильнее, чтобы он чувствовал. Чтобы понял, каково это.

Исабель достаточно очередного взгляда, того самого взгляда, чтобы ослабить хватку, чтобы убрать руки и сделать несколько быстрых шагов назад. Она хотела контролировать ситуацию, но у нее снова ни черта не вышло. Ей снова... страшно. Что может он сделать в следующую минуту? Любое его слово или действие отзывается в ней ледянщим душу ужасом. И в тоже время девушка даже не пытается бежать. Но сколько раз уже можно повторять, что она в силах это сделать? Невольно цепляется рукой за деревянную столешницу справа, кажется, что еще немного, и ноги просто перестанут слушаться.

- Между нами... - ей снова не хватает сил и решимости, но, возможно, основная причина тому вовсе не в страхе, а в том, что врать она не умеет. И он чувствует любую ложь. Исабель отчаянно хочет бросить ему в лицо, что между ними ничего нет, ни сходств, ни чего бы то ни было еще. Но так ли девушка правдива в своих выводах? - Ничего. Общего. Нет, - чеканя каждое слово, что должно было звучать жестко, но голос, пусть тихо и едва заметно, но все равно вздрагивает.

+1

9

Губы искривляются в победной улыбке, когда он видит неуверенность в этих зеленых глазах, когда чувствуют председательскую дрожь в пальцах, сомкнутых на его собственной шее. Ей не хватит сил, пока чтобы, и Дэниел до конца не может понять, доволен ли он таким исходом, или же разочарован, что Исабель не вслушалась в смысл озвученных им слов. Но ведь он предупреждал её, и от одной этой мысли губы мужчины вытягиваются в предвкушающей улыбку, - Не станешь? - насмешливо повторяет, в попытках поддаться чуть ближе, чтобы лучше слышать это её неуверенное блеяние, но цепкие пальцы девушки мешают ему и он покорно сдерживает свои порывы, по крайней мере сейчас, пока разыгранная здесь сцена устраивает мага во всех её аспектах. - Или может ты просто не хочешь? - хриплый смех срывается с губ, но тут же тонет в рефлекторном кашле, когда девушка, определенно раздосадованная его внезапными предположениями, сжимает горло мужчины, на долю секунды прерывая очередной живительный вдох. - Признайся в этом, хотя бы сама себе, - сбившееся дыхание не мешает Дэниелю с жадностью сжать пальцы на тонкой женской талии, ощутив таящееся под одеждой тепло, которое с каждой новой секундой становилось для него все более желанным. Если же Аларкон продолжала отрицать вполне ожидаемые вещи, то мужчина же наоборот, отлично знал о собственных желаниях и тем более не планировал откладывать их в дальний ящик.

Её жалкие попытки убежать от реальности и спрятаться за какими-то оправданиями заставляет его лишь смеяться, пусть веселье изредка и прерывается нехваткой воздуха, но если ей от этого станет проще, если она почувствует хоть какое-то удовлетворение от собственных действий, то Дэниел готов будет вытерпеть их. По крайней мере сегодня. По крайней мере сейчас, пока его настроение благосклонно, в связи со столь замечательной встречей, на которую он даже и не надеялся. Когда же пальцы неуверенно разжимаются и девушка, поспешно отступая, уносит с собой то заветное тепло, мужчина невольно хмурится, касаясь пальцами разодранной шеи. На коже виднеются характерные багровые следы, которые в другой бы ситуации могли его вполне заворожить, от одного лишь осознания, что это его кровь, но сейчас взгляд мужчины перемещается на вампиршу, которая даже и не пыталась сбежать. И этот факт определенно начал греть его непомерное тщеславие. - Совсем ничего? - легкая снисходительность в голосе, когда он делает один расслабленный шаг в сторону Исабель, так отчаянно прибившейся к столу, словно это помогло бы ей укрыться от чрезмерного внимания Майрона. - А как же любовь... - легкий изгиб брови и он вновь смеется, опуская взгляд на собственные ладони, - к крови? - металлический вкус оседает на губах, когда он неспеша облизывает пальцы, измазанные собственной кровью, при этом пристально глядя девушке в глаза, - Ведь её вид столь завораживает, тебе так не кажется? - они могут кружиться в этом незримом танце хоть день, хоть вечность, приближаясь и отдаляясь с каждым поспешным шагом, потому Дэниел вновь подходит к ней, уверенным движением схватившись за женское запястье и дернув Аларкон на себя, - Даже не знаю, чем ты заслужила носить фамилию вампирского клана, если до сих пор осталась маленькой и запуганной девочкой, - взгляд скользит по приоткрытым губам сквозь которые виднеются чуть заметные вампирские клыки, их вид почему-то его ничуть не страшит, а потому взгляд мужчины пытливо опускается вниз, отмечая небольшие капли крови, осевшие на её бледной коже. - Неужели они не сумели сделать из тебя достойного хищника? - очередной шаг вперед заставляет девушку попятиться, пока за спиной не оказывается край лакированного стола, в который она в итоге и упирается, - Может тебе стоит преподать несколько уроков? - скорее не вопрос, а чистая констатация фактов, когда Дэниел склоняется над её обнаженной кожей, с жадностью впиваясь в неё губами, в попытках очистить от редких кровавых разводов. Металлический вкус медленно отступает на задний план, так как исходящий от кожи аромат заставляет Майрона вспомнить те далекие годы, когда Исабель была более податливой и послушной, но, происходящее сейчас ему начинает нравиться даже больше. Свободной рукой мужчина с силой дергает за ворот мешающейся блузки, этим самым обрывая остатки пуговиц, тихим звоном рассыпавшихся по деревянному паркету. - Я всё еще тебе противен? - хриплый смех щекочет её кожу, пока рука скользит под блузкой, наслаждаясь изгибом талии, тоненькой впадинкой позвоночника, по которой он медленно пробирается вверх, до знакомой ему защелки бюстгальтера.

Дверь аудитории внезапно приоткрывается и мужчине приходится оторваться от волнующего его занятия, - Пошли к черту! - внезапный порыв ветра захлопнул дверь, а стоящие по ту сторону студенты особо и не поняли, почему створки больше никак не желали отворяться. Но раз они не могут открыться с той стороны, то и с этой подавно, - Прости, на чем я остановился? – лениво переместил потемневший взгляд на девушку, которая в столь вызывающем виде почти что лежала на столе. Для первой встречи вполне было достаточно и можно было остановиться на этом, но тогда бы Дэниел не был самим собой, а потому его ладонь легла на женское колено, начав медленно пробираться вверх, под обтягивающую материю столь вызывающей юбки.

+1

10

Исабель уже ни в чем не может себе признаться. Она не может понять, что творится в ее душе, заключенной внутри давно уже фактически мертвого тела. Она задыхается, пусть это в ее случае больше психологический, нежели физиологический аспект, когда в приглушенном желтоватом свете, рассеянном по лекционной аудитории, всматривается в мужскую фигуру. И внезапно понимает, что каждую минуту, чем бы ни была она занята, что бы ни делала, в любой стране и городе, он не покидал ее воспоминаний. Страшных, мучительных и... горьких. Совсем юная и глупая девочка, она так желала верить в сказку со счастливым концом, так слепа была, глядя бесконечно влюбленными глазами на это мужественное лицо с правильными чертами, на эти сильные руки, что всегда брали то, что хотели или же что считали по праву своим. Бесконечно затуманенная этими возвышенными чувствами, она жадно ловила каждое его слово, смущенно и чуть кокетливо опуская глаза, когда он позволял себе говорить нечто недостойное ушей правильно воспитанной католички, или же смотрел на нее непозволительно откровенно. Она растворилась в нем, в своих чувствах, что испытала тогда впервые в жизни.

В чувствах, которые никогда более не испытывала.
Возможно, она просто боялась.
Или становление вампиром уничтожило в ней эту прекрасную возможность.
Или же просто ни разу за все сто лет не встретила никого, кто сумел бы стать причиной их возникновения?

Исабель снова позволяет ему приблизиться. Ей было бы приятно считать, что она именно позволяет, а не сам ди Синтра делает то, что хочет. Не взирая на ее желания. Впрочем, мужчина никогда с ними и не считался, полагая, что она должна быть счастлива и довольна и так. - Ничего, - Блэквелл отрицательно мотает головой, то ли подтверждая ранее сказанное, то ли пытаясь так отогнать наваждение, охватывающее ее мечущийся в панике разум. Исабель мучительно морщится, наблюдая как он подносит испачканный в крови палец к губам.

Она не хочет смотреть.
Она готова выцарапать себе глаза, лишь бы этого не видеть.

Но Исабель забывает даже моргать, смотря на это странное зрелище так, как смотрит кролик на удава. - Не прикасайся, - она не добавляет следом логичное "ко мне", еле удерживается на ногах, когда мужчина рывком тянет ее к себе. Его дыхание кажется девушке слишком горячим, будто бы это не воздух, а настоящий огонь низвергается с его рта. Исабель понимает, что он пытается уколоть побольнее, нащупать те точки, после давления на которые она сломается окончательно. И может лишь мысленно твердить себе, что реагировать на слова Габриэля нельзя. Она не доставит ему подобного удовольствия. Больше никогда.

- Они дали мне самое главное, - девушка едва слышимо вскрикивает, когда натыкается на край столешницы, и понимает, что снова оказалась в ловушке. Как ни больно осознавать - практически добровольно. - Они дали мне жизнь без тебя, - с Блэквеллами она чувствовала себя в безопасности, всегда. Она знала, что теперь часть большой семьи, и члены семьи защищают друг дурга, и помогают друг другу. Она знала, что может всегда попросить помощи, если не у главы клана, то хотя бы у Арно, и у других, кого уже много десятков лет считает самым близкими друзьями. Она знала, что будучи вампиром, и сама способна постоять за себя. И до сегодняшнего дня так оно и было, пока уверенным шагом в ее размеренную счастливую жизнь не вошел виконт ди Синтра, и не сломал эту жизнь ко всем чертям. Да что там жизнь. Он почти что сломал ее саму.

- Не надо, - и вот Исабель уже просит его, слишком расплывчато, но он несомненно понимает ее наилучшим образом. Она дергается назад, когда губы касаются обнаженной кожи, но позади лишь стол, ей не отойти, не отпрянуть от его настойчивости. И кажется, что даже будь вокруг них бескрайняя степь, она все равно стояла бы как вкопанная, не имея ни малейшей возможности пошевелиться. - Габриэль, я прошу... - он не слушает. Вернее слушает, но делает с точностью до наоборот, обрывая оставшиеся на блузке пуговицы. И та распахивается, делая Блэквелл совсем беззащитной перед ним. Будто бы она лишилась единственной преграды, что еще могла хоть как-то ее спасти.

Скрип двери более всего походил на спасение, но она не успела даже закричать, лишь приоткрыв рот и глотнув воздух, когда двери вновь захлопнулись с резким шумом. Она понимает, что это не случайность. - Отпусти меня! - ее шепот полон отчаяния и обреченности. Исабель пытается освобдиться, не дать ему и дальше трогать ее, но, кажется, просто играет по правилам мужчины от начала и до конца. - Не смей! - она чудом изворачивается, занося руку и опуская ладонь на его лицо, с силой, но все еще с силой просто человека. Звон пощечины врезается в уши, заставляя ее саму вздрогнуть от собственного поступка.

Исабель помнит, как было раньше. Слишком хорошо помнит, и эти воспоминания заставляют ее переживать давно забытые ощущения. Ушедшие из ее жизни вместе с самим Габриэлем де Синтра.

+1

11

С какой-то стороны он даже был благодарен чертовым вампирам, что они так внезапно ворвались в жизнь Исабель, оборвав её в столь юном возрасте, что позволило им встретиться вновь, в эту эпоху, когда характер Дэниеля все же нет-нет, но сумел претерпеть изменений. Вот только в какую сторону были эти изменения, девушке предстояло только узнать, и судя по самодовольной улыбке на лице Майрона, он ожидал этого момента с превеликим удовольствием. Слабые попытки протеста и какой-то неуверенный шепот, едва срывающийся с её губ никак не могли удовлетворить его извращенных потребностей, потому что где-то внутри мужчина знал, что Аларкон способна на большее, надо лишь заставить её пробудить эти эмоции в своём сознании.

- Не надо... - горячим дыханием впечатывает её же недавние слова в женскую кожу, столь плавно скользящую под его губами, - Прошу... - он не может скрыть откровенной улыбки в своих словах, отлично понимая, что если бы девушка действительно хотела прекратить весь этот фарс, она бы точно не ограничивалась одними лишь словами, в которых не было ни грамма уверенности или твердого желания оставить Дэниеля. - Маленькая лгунья, - остается лишь склониться над девушкой, вдохнуть запах её шампуня, насладиться тонкой ноткой цветочного парфюма и исходящего от тела жара, столь знакомого и непривычно чуждого одновременно, чтобы засмеяться ей прямо в лицо, - Мы будем продолжать это, пока ты не озвучишь свои настоящие желания.

Пальцы неумолимо скользят вверх, пресекая шелковый материал чулок, тонкую кружевную линию и наконец-то достигая бархатной кожи, которая, несмотря на всю физиологию вампирского тела, мгновенно обжигает ладонь мужчины. Но не успел он как следует насладиться процессом, как девушка всё же вспомнила, что у неё остались какие-то крупицы гордости, или же характера, который она упрямо продолжает прятать за всей этой жалкой трусостью. Отшатнувшись он всё же выпускает Исабель из своей хватки, чтобы удивленно коснуться губы и заметить на кончиках пальцев следы свежей крови, - Уже лучше, - улыбка появившаяся на дрогнувших губах выражает удовлетворение, вот только глаза, пристально всматривающиеся в побледневшее женское лицо, были холодными и колкими, не терпящими какого-либо неповиновения, - Но ты же понимаешь, что этого всё еще недостаточно...

То, что он с пренебрежением относился к вампирской расе не говорило о том, что Дэниел не интересовался ими, отнюдь. Как некромант и любитель проводить опыты не только над тварями и представителями человеческого рода, ему пару раз, для банального саморазвития, удалось даже более внимательней изучить нескольких вампиров, которые послужили бы отличным подспорьем для целой диссертации на эту тему, если бы не скончались так быстро, не выдержав напора со стороны мага. Но после встречи с ними он усвоил несколько уроков, что, если хочешь от вампиров добиться желаемого, стоит что-то делать с их непомерной физической силой.

На лице Майрона заиграла совсем не дружелюбная улыбка, как минутой ранее, и он даже поспешно расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки, ощутив удушливый жар, медленно распространяющийся по всему телу, - Знаешь, а я ведь хотел по хорошему, - резким движением он заставил девушку развернуться, с силой вдавливая её грудью в полированную столешницу. Лежащие там ранее бумаги успели разлететься по полу, создавая еще больше хаоса в развернувшейся здесь сцене. Пальцы левой руки путались в светлых волосах, все так же удерживая девушку в неудобном положении, с силой надавливая на столь хрупкую и тонкую женскую шею, тогда как правая рука проскользнула под блузку, очерчивая рельеф ребер и вздымающейся под пальцами груди - всё же ему хотелось бы верить, что она сейчас дышит, что задыхается от страха или более привычных, хорошо знакомых им обоим чувств, - и произнося тихим шепотом одно заклинание, направленное на ослабление вампиров. По крайней мере ему хотелось, чтобы это уравняло их силы, хотя бы сейчас, хотя бы на несколько мгновений, пока он не утолит все свои желания. Дэниел лишь сосредоточенно смотрел на её бледный профиль лица, впечатанный ровно в чертовые записи о литературе, и как бы ни было иронично, увиденная картина ему определенно нравилась. - А я ведь честно горевал после твоей смерти, - закончив с заклинанием, темной меткой оставшейся на ребрах Аларкон, рука вновь вернулась к женской одежде, правда в этот раз действуя без прежней нежности. Кажется, играть мужчине уже надоело. - Может даже скучал, - склонившись он чуть было не рычал сквозь плотно сжатые зубы, задирая обтягивающую юбку до самой талии. В другой бы ситуации он позволил себе немного отвлечься и насладиться представшей пред глазами картиной, но момент, как и настроение, был упущен. - Что еще ты хочешь попытаться мне запретить? Мне… - слишком характерный звон брючной пряжки прорезал стоящую в аудиторию тишину, которая лишь изредка нарушалась звуками возни и жалкими попытками девушки вырваться из столь унизительного положения. - Как думаешь, услышат ли студенты твои сладкие стоны? Не терпится узнать, - отчасти он понимал, что она скорее откусит себе язык, чем издаст хоть какой-то звук, или жалкий всхлип, дабы удовлетворить его извращенные желания. Ну что же, ему было интересно, получится ли у девушки это теперь, когда с наслаждением опустив ладонь на талию он одним резким движением вошел в неё, заставив лишь сильнее вжаться в гладкую столешницу.

+1

12

Исабель будет проклинать себя за каждую секунду промедления. На это оправданное самобичевание у нее будет еще целая вечность. Она будет закрывать глаза, в надежде забыться, и на полотне плотко закрытых век будут проигрываться эти картины, когда она внезапно оказывается практически лежащей на столе, а уверенная и сильная рука сильно прижимается к коже, в то время как губы едва слышно шепчут неизвестное ей заклинание. Блэквелл не так много знает о магии, да и сколько бы не знала, все равно не в силах понять, на что направлены действия мужчины. И только когда она собирается с силами, чтобы вывернуться, внезапно осознает, что сил у нее больше нет.

Исабель опоздала. Она должна была не оставлять на его щеке простую пощечину, не должна была, пусть и весьма сильно, сдавливать мужское плечо. Ей стоило сжать тонкие пальцы на глотке португальца, и сжимать их пока не послышится характерный хруст ломающихся позвонков. Она была и остается с ним слишком слабой. Слишком ведомой. Слишком... запутавшейся в самой себе.

- Что ты делаешь? - слова теряются, упираясь в разбросанные по столу бумаги. Вряд ли Блэквелл требуется ответ на этот вопрос, тогда как она подсознательно все знает и сама.  - Габриэль, пожалуйста, - она словно вернулась сейчас на много лет назад, только тогда все это имело для нее совершенно иную окраску. Каждое его прикосновение к ней воспринималось как нечто безумно желанное, как что-то, чего она хотела всем сердцем. Ей и тогда было сначала безумно страшно. Потому что близость для юной девушки была чем-то тайным и неизведанным, о чем она слышала, о чем читала, но что доподлинно не могла себе никак представить. Вот только ди Синтра тогда вел себя иначе. Он был так обходителен, порою даже нежен. И Исабель верила, что так будет между ними всегда.

Сейчас все складывалось иначе, уничтожая те легкие миражи, что всплывали в сознании девушки.  - Горевал? - она с трудом произносит единственное слово, слишком слабо пытаясь освободиться от цепкой хватки, и в тоже время осознавая, что сделать это просто-напросто не в силах. Ее снова держит нечто значительно большее, чем заклинание, чем его сильные руки. Ее держат те призраки прошлого, тот страх, помноженный на легкое подобие мазохизма, что не дали Исабель убраться отсюда раньше, чем все это случилось. Она знает, что произойдет в следующую секунду. Она слышит звук резко расстегиваемой пряжки. Она хотела бы ничего не чувствовать, но не может. Эти ощущения обрушиваются на девушку как снежная лавина с высоких гор.

Исабель не доставит ему хотя бы одного этого удовольствия. Она будет молчать. Сжимать зубы до скрежета, закусывать губу, но не произнесет ни звука. Пусть ждет, что она будет кричать. Пусть ждет, что будет умолять отпустить ее и не трогать. Пусть надеется, что крики недовольства и страха перерастут в стоны наслаждения. Нет. И еще раз нет. Исабель хотя бы в этом сможет себя сдержать.
И она сдерживается, мучительно зажмуриваясь при каждом новом толчке, тратя все остатки самообладания на то, чтобы не шелохнуться, чтобы не дать ему ни единого повода считать, что ей это нравится. Блэквелл не понимает, сколько проходит времени, когда шумный выдох все же срывается с ее губ, смешанный с едва слышимым стоном. Она больше не чувствует новых движений, и потому резко разворачивается. Силы еще не восстановились полностью, но их достаточно, что выпрямить согнуту в колене ногу, направляя высокий устойчивый каблук сапога в пах, и чуть оттолкнувшись от несчастной столешницы, ударить его по лицу наотмашь.

Кажется, на этом вся смелость Исабель улетучивается. Она отчаянно пытается оправить вниз задранную юбку, запахнуть бессовестно испорченную блузку и убрать налипшие на лицо пряди длинных волос. Ее трясет мелкой дрожью, и девушка не в состоянии понять то ли это от страха, то ли от того, что только что случилось. От той силы и напора, которому она так и не научилась противостоять.

- Ненавижу, - у Блэквелл прорезается голос, и она произносит единственное слово по слогам, сквозь зубы, но достаточно громко, чтобы он его расслышал. - Ты, - она указывает пальцем куда-то в область мужской груди, - Пустая оболочка, в которой нет ничего, о чем я могла бы сожалеть или скучать, - Исабель безбожно лжет, но в кои-то веки с налетом уверенности в голосе. Пусть Габриэль и знает ее слишком хорошо (или же считает, что знает), пусть умеет различать, когда она правдива, а когда пытается лукавить. Не важно. Ей просто хочется это сказать. Ей просто-напросто хочется верить, что она действительно так считает. Даже если обманывают саму себя. - В любом мертвеце большу души, чем в тебе, Габриэль ди Синтра.

0

13

В своё оправдание Дэниел мог лишь сказать, что никогда не позволял себе подобного отношения к женщинам, до сегодняшнего дня. До того, как вновь повстречал её, до того как вспомнил тепло её податливого тела, которое сейчас нет-нет, но отвечало на каждое грубое движение, как бы Исабель не противилась этому. Ему остается лишь наклониться чуть ниже, погружаясь пальцами в её густые волосы и натягивая их на себя, заставляя девушку задирать голову чуть выше, в жалких попытках уйти от реальности сильно зажмурив глаза, - Ты можешь сколько угодно отрицать происходящее, - рука опускается на плавный изгиб талии, когда Аларкон рефлекторно изгибается, подставляя ему зад под каждый толчок, - Но твоё тело слишком хорошо тебя выдает, - ему хотелось продлить этот момент как можно дольше, наслаждаясь её покорным унижением и гладкой кожей, растекающейся под пальцами всякий раз, как мужская ладонь замирала на белоснежных ягодицах. Но собственное дыхание сбивается, пульс учащается и Дэниел чувствует, как тонкая струя пота скользит между лопаток, вызывая очередную волну мурашек перед долгожданным оргазмом. Еще несколько рефлекторных движений, ощущая легкую дрожь по женскому телу, как она сжимается вокруг него, как пытается подавить стон, который всё же доносится до мага, вызвав на лице самодовольную улыбку. - Неужели малышке нравится, когда с ней грубо обходятся? - голос всё еще охрипший, но это не мешает ему рассмеяться, с неким сожалением отстранившись от Исабель и сделав небольшой шаг назад.

Не успел Майрон как следует насладиться мимолетным триумфом, который завершала картина с покорно поникшей девушкой, как она вдруг ожила, продемонстрировав чудеса ловкости, которые в один миг заставили мужчину согнуться пополам, - Мелкая стерва, - сквозь боль и поступающие к глазам слезы ему едва удаётся устоять на ногах, пошатнувшись и в последнюю секунду судорожно вцепившись в столешницу руками. Боль медленно растекалась по нервным окончания, не давая Дэниелу сделать полноценный вздох, и лишь спустя несколько томительных секунд, когда чёрные мошки наконец-то перестали мельтешить перед глазами, он все же сумел сосредоточить свой взгляд на стоящей перед ним девушке. Первым порывом было вбить этой дряни в голову несколько ценных уроков, но её помятый внешний вид, разорванная блузка, обнажающая привлекательные окружности груди сменили гнев на милость, особенно когда взгляд опустился ниже, остановившись на стекающей по женским бедрам сперме. - А ведь у нас могли быть чудесные детишки, - он сам до конца не верит, что произнёс подобные слова, пусть и в довольно ироничном контексте. Все же Дэниел очень внимательно относился к теме потомков, а потому всячески подстраховывался, дабы где-то по миру не ходили его безродные ублюдки. Но с его Исабель… с Белль всё было иначе. Мужчина лишь надменно улыбается, аккуратно касаясь свежих ссадин на лице, которые в любой другой ситуации он бы не стерпел, или же моментально исцелил, но сейчас не торопился, наслаждаясь всей этой пульсирующей болью, медленно растекающейся по всему телу. - Знаешь, Белль, - нарочито медленно растягивает слова, давая себе возможность застегнуть брюки и поправить смятую рубашку. Берет со стула пиджак, но в следующий же миг передумывает его надевать и просто перекидывает через согнутый локоть, - я безумно рад, что ты все ещё жива, - губы вытягиваются в тонкую улыбку, прежде чем он вновь сокращает расстояние, но в этот раз дабы накинуть на дрогнувшие женские плечи свой пиджак, чтобы внимательно посмотреть ей в глаза и удержать за подбородок, когда вампирша торопливо попытается отвернуться. Взгляд скользнул по смазанной помаде, что говорила лишь о том, как сильно Аларкон сдерживалась, чтобы не издать и звука. Похвально, но все ещё недостаточно. - Но знаешь, с твоей вампирской сущностью надо будет что-то сделать, - и этот животный страх, мелькнувшим на дне её широко распахнут глаз, заставил Дэниеля вновь возбудиться, даже несмотря на все ещё ноющую боль.

Откровенный взгляд жадно заскользил по женскому телу и ему понадобилось подключить силу воли, чтобы прикрыть глаза и хоть чуточку отвлечься. Кроткий выдох, ладонь поспешно разглаживающая растрепанные волосы, накрахмаленный ворот рубашки, впитавший в себя бурые пятна уже засохшей крови он лишь машинально одернул, открывая перед собой портал в свой особняк, - С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, - не оборачиваясь он сделал широкий шаг, скрываясь в незримом переходе слегка искаженного марева. Где-то в глубине души он знал, что Исабель никогда в жизни не придёт к нему по доброй воле. Ну, что же, с этим он сможет ей помочь, ведь выбора у девушки не было изначально, с самой первой их встречи в далёких двадцатых годах.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » mejor que no estеs


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC