РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Far from the Madding Crowd


Far from the Madding Crowd

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

soundtrack

https://funkyimg.com/i/2UcjY.gif

Richard Bolem & Kenneth Bextor
Весна 1952, Корнуолл, Англия.


So, you're losin' all your time
To figure out what's wrong and right

Отредактировано Kenneth Bextor (25-05-2019 22:37:19)

+2

2

За окном – замок, сохранившийся гораздо лучше, чем мог ожидать чех, сплошь и весь в рыжих всполохах солнца, замершего у горизонта. Не пара стен с просветами бойниц, рельефных, как лицо старика – а все из-за вымытого дождями раствора, скрепляющего камни, так что кажется, что руины рассыплются, как песочный замок, от неудачного движения. Не намеченный план, который с трудом угадывается по неровному нагромождению камней. Не одинокая лестница в два человеческих роста, ведущая в никуда.
Настоящий замок.
Огромный, наверное, и точно гораздо больше, чем кажется издали – не игрушечный, как некий пряничный домик, а заполненный призраками прошлого и историей, въевшейся в холодные и неприступные стены.
Что я здесь делаю?
Взгляд сам соскальзывает с темнеющего холма вниз, к долине, на которую наползает ночная тень, словно свитой из зеленых и коричневых нитей, полотна, сшитого из кусков разной ткани, робких, пастельных почти и монотонных цветов весны. Пробуждающейся жизни. В Чехии к этому времени уже вовсю цветет буйство желтого на рапсовых полях, дышит ярким бескомпромиссным цветом.
Что я здесь. Делаю.
Хочется открыть окно настежь, но створки подогнаны так плотно, что Рихард сдается, даже не пробуя. Внезапная апатия засасывающая и жухлая, как и ностальгия по рапсовым полям, на которых столько пыльцы, что от нее начинает чесаться кожа и на одежде остаются пятна, которые ничем не отстирать.
Он здесь с одной дорожной сумкой. Смокинг и два костюма на выход отправились в лавку старьевщика вместе с лакированными туфлями. Рихард уехал из Лондона налегке - так же, как прибыл на Туманный Альбион полугодом ранее. 

- На самолете? – недоумевает чех, - Почему не поездом?
И почему – не порталом. Губы Кеннета вздрагивают и один уголок ползет вверх, едва заметно, если бы Рихард не видел подобное уже не первый раз. Словно британец улыбнулся ему, терпеливо и снисходительно. И, разумеется, ничего не ответил.
У мистера Росса – транспортный самолет, списанный после войны в утиль. Это не прибавляет никакого оптимизма. Рихард пытается избавиться от мыслей, что же там за развалина, пока мистер Росс, арендующий ангар у взлетной полосы, с гордостью рассказывает о том, как восстанавливал его лично, после того, как Бэкстор помог ему с… Быстрый взгляд на Лорда и разговор резко сворачивает с намечающейся темы. Им с Кеннетом явно есть о чем поговорить. Чех теряет нить чужой увлеченной беседы. Отходит в сторону и закуривает.
Изнутри «пташка» выглядит еще хуже.
Кажется, что корпус картонный, дрожит при взлете и вот-вот начнут отлетать куски изъеденного ржавчиной железа, пока гордость мистера Росса не развалится прямо в воздухе, на скорости многих и многих миль в час. Рихард вцепляется обеими руками в острые подлокотники, смотрит перед собой и дышит под счет, пока нервная трясучка, бьющая стальную птицу под металлическое брюхо, не заканчивается. За иллюминаторами [их ставили в 42-ом, когда красавец-Ланкастер был с боков гладкий, без единого зазора, и бойкого слогана «быстрее, чем поездом и самолетом», намалеванного через трафарет глубоким фиолетовым] пляшет марево облаков, таких же густых и молочно-белых, как лондонские туманы, в которые Ланкастер то заныривает, то выплывает снова, и тогда внизу можно разглядеть ровные полосы полей и лесов.
Города кончились.
Только какие-то поселки.
Рихард не пересаживается ближе к иллюминатору, даже когда Кеннет уходит в кабину к Россу. Им все еще есть что обсудить, даже в этой ревущей махине, когда едва слышно слова сидящего рядом.
Почему не телепортом?..
Если эта рухлядь начнет падать, никто из них не успеет сделать ничего – чех не сможет поставить портал, а Росс вряд ли удержит Ланкастер на высоте. Это смерть, почти мгновенная, когда стальной нос врубится в землю и спустя пару секунд все вспыхнет жадным пламенем. Воображение рисует картину настолько отчетливо, что Рихард с трудом сглатывает ком в горле, закрывает глаза и пытается не считать каждую минуту, растягивающуюся на часы неизвестности и липкого страха, выступающего на коже пленкой мерзкого пота.

На земле становится легче. Пыль, прибитая вниз надвигающимся дождем, скрипит под толстой подошвой крепко зашнурованных высоких ботинок. Рихард начинает чувствовать себя гораздо лучше, когда может пройтись по дороге.
- Отличная посадка! – радуется мистер Росс, а чех не понимает и не разделяет его восторга. Трясло. Болтало. Ремень продавливал грудную клетку. Ему казалось, что за мелькающим с безумной скоростью пейзажем перспектива того, что Ланкастер покатится по земле кубарем, не его фантазия, а вполне себе объективная реальность.
- Глоток Уокера, мистер Болем?..
- Не откажусь, - бледно и вымученно улыбается чех.
Кашляет после глотка из армейской фляжки, возвращая ее обратно, пока мистер Росс тянет мечтательно:
- Когда-нибудь… Когда-нибудь. У меня будет с десяток таких пташек, которые дадут фору поездам. Которые будут летать из одного конца Британии в другой быстрее ветра, - и некрасивое лицо разглаживается от уродства прожитых лет, а глаза становятся ясными и молодыми.

- Он огромный! – наконец не выдерживает Рихард, пока силуэт замка, сохранившего не только величие веков, которые текли мимо него, но и целостность, становится все ближе с каждым шагом.
Кеннет говорит, что они будут жить в двухэтажном поместье, рядом с которым приземлился Ланкастер.
Хорошо, что военные транпортники могут использовать для взлета и посадки еще не такие раздолбанные сельские дорогие, сплошь состоящие из пыли, неровной схватившейся грязи и редких камней – Рихард нервно смеется. Он предпочел бы поезд.
И, все же, с каждым шагом, который приближает их обоих к особняку, умиротворение этого места просачивается под кожу. Вместе с ностальгией, которой чех никогда не был подвержен. Наверное, это все особая магия Корнуолла, клочка земли, от которого род Бэксторов берет свое начало. Кеннет рассказывал об этом вскольз еще в Лондоне, здесь же они идут молча, словно утопают каждый в своих воспоминаниях, которыми не спешат делиться.
Всего-то пара миль до «мистер Бэкстор? Мы совсем не ожидали Вашего визита!», ответного «приготовьте гостевую комнату и ужин».
Рихард смотрит в окно и ему хочется распахнуть его настежь, чтобы почувствовать озоновую щекотку и свежесть приближающейся грозы, тяжело нависающей свинцовыми тучами над заходящим солнцем. С ним одна дорожная сумка и он совсем не уверен, стоит ли ему переодеваться в свежую рубашку к этому самому ужину, одну из двух, которую он взял с собой, покидая Лондон вместе с Бэкстором.
…что он здесь делает?..
Разумеется, они оба здесь, потому что ждут, когда мистер МакГиллан закончит свои дела в Лондоне и сможет приехать, чтобы провести ритуал. Мистер Гатри наверняка в ярости и информация об инциденте в его особняке каким-то образом просочилась в газеты. Безопаснее будет подождать МакГиллана в родовом гнезде Кеннета. Рихард не спорит. У него болит, кажется, каждая мышца, до сих пор, но это сладкая усталость от хорошо выполненного дела.
Ну, а что потом?
Он никогда не рассчитается с Бэкстором за то, что тот для него сделал – Рихард думает, что и не хочет рассчитываться до конца с этим долгом. Скидывать его с себя, как прочие, с которыми обычно разбирался быстро и безжалостно. Пусть останется какая-то нить, какой-то повод для встреч…
В дверь стучат и чех вздрагивает, не сразу роняя растерянное «войдите», прочищает горло и повторяет еще раз.

+1

3

... - Мы же цивилизованные современные люди — всегда одинаково спокойно и сдержанно отвечает ему отец, когда Кеннет, ещё совсем мальчишка, из раза в раз, с упрямой регулярностью спрашивает почему они всей семьей не живут в большом каменном замке, что красиво темнеет тихими корнуоллскими вечерами на невысоком холме. Потом Бэкстор старший понимает, что этого расплывчатого и слишком скучного довода совершенно не достаточно, судя по тому, что упертый взгляд серо-голубых глаз его среднего сына всё так же мечтательно замер на древних стенах впечатляюще возвышающихся вдалеке через года и столетия.
- Там  холодно и сыро. Тебе точно не понравится — добавляет отец, и шелестит газетой, закрываясь ей от всего окружающего мира, чтобы насладиться своими положенными минутами тишины и мнимого одиночества….

В замке ночью на самом деле оказывается и холодно и сыро. Даже в самый жаркий июльский день солнце не прогревает камни достаточно, не успевает пробежать заботливо лучами во все бойницы и пустые окна до того как скатиться за горизонт в сумеречный вечер. Теплый воздух быстро улетучивается и решительный порыв Кеннета провести хотя бы пару ночей в замке улетучивается вместе с ним.
Отец с матерью делают вид, что не заметили эту его тщетную попытку что-то кому-то доказать. Гаррет смотрит насмешливо и не скрывает улыбку. Фэйт фыркает в сторону старшего брата, и  говорит Кеннету, чтобы в следующий раз он позвал её с собой.

…..

А он действительно огромный

Кеннет, задумчиво смотрит в окно большой столовой комнаты на замок, к которому приближается сильная гроза, неумолимо накатываясь темными суровыми тучами окрашенными во все оттенки серого. Сполохи молний подсвечивают переливами чернильную густоту в самом центре приближающейся непогоды.
Бэкстор неторопливо мнет в пальцах сигарету. Чуть наклоняет голову влево, потом вправо, не отрывая пристального взгляда от наследия своих родовитых предков. Слегка прищуривает глаза словно пытается точнее рассмотреть свой собственный замок с разных ракурсов.
Кажется, будто не видел его очень давно. Неподдельное удивление Рихарда словно стряхивает мелкую белесую пыль и освежает собственный взгляд Кеннета на такую привычную и кажущуюся совершенно обыденной вещь которая была в его жизни с самого рождения — как доставшийся  от предыдущих поколений Бэкстеров замок.
Впрочем с появлением Болема всё как-то изменилось.
Как если бы кто-то протер помутневшее от грязи и времени окно и оказалось, что пейзаж за ним привлекателен и нов. Полон ярких и каких-то неожиданно сочных красок. Будто сама реальность  посвежела и приобрела новый вкус, цвет, запах…
На самом деле ведь так и есть. Тихая, размеренная жизнь, которую Кеннет вел уже очень давно, и которая, впрочем, его абсолютно устраивала, вдруг изменилась как-то резко и в один момент, когда он просто открыл дверь весенним вечером.
Теперь всё, даже давно известное, привычное, кажется и ощущается совсем другим. Будто в пресное блюдо добавили щедрую щепотку специй и оно приобрело совсем другой вкус. Насыщенный, настоящий, заставляющий хотеть ещё. Не смотря на то, что последние события повлекли за собой не совсем приятные последствия. Может быть Бэкстору даже теперь заказан путь в некоторые приличные заведения на веки вечные. Гатри точно ему руки не пожмёт. От Калверта вообще можно ожидать чего угодно в ответ.
Впрочем  сейчас Кеннета это беспокоит меньше всего.
Гораздо большую досаду заставляет испытывать тот факт, что Рихарду совсем не понравился способ, которым они добрались в поместье. Вероятно это одна из тех вещей которую они не смогут разделить вместе с одинаковым восторгом и удовольствием.
Не то чтобы это сильно чему-то мешало. И уж тем более никак не затрудняло передвижение, когда есть порталы.
Но ведь самолеты прекрасны. Как можно их не любить? Это ведь тоже какая-то магия, то что эта груда железа просто на каком-то честном слове удерживается в воздухе и при этом куда-то целенаправленно летит.
От внимательного взгляда Кеннета не скрывается тот факт, что Болем был бледнее обычного и как-то слишком облегченно выдохнул, когда его ноги ступили на землю.
Может действительно стоило быть более обходительным, а не думать только о себе? И не оставлять его одного в салоне самолета. Хотя чтобы он мог сделать для чеха? Держать его за руку?
Ворох этих размышлений как-то запоздало вдруг накрывает Бэкстора, хотя всё вроде бы уже позади и пешая прогулка скрасила послевкусие после полета.
Но…

Ему слышится далекий раскат грома и Кеннет привычным движением уверенно распахивает одну створку окна, что узким прямоугольником с  поперечными крестами рамы по стеклу уходит вверх почти под самый потолок.
Порыв свежего воздуха шевелит бумаги на длинном дубовом обеденном столе, пробирается ненавязчиво прохладой в волосы, нарушая старательно наведенный порядок.
От озона по телу бегут короткие электрические искры. Этот воздух такой вкусный, густой и пряный, что кажется его можно резать кусками и есть.
Разумнее было бы прогуляться к замку после ужина, переждав буйство стихии, но Бэкстору вдруг совсем неймется. Аромат грозы напитал собой кажется не только воздух, но и всё вокруг. Проник приятным возбуждением в кровь и бежит по венам. Пьянит. Будоражит. Хочется вдыхать его всё сильнее и глубже, пока от количества поглощенного озона всё вокруг не подёрнется какой-то особенной четкостью линий и ясностью черт.

- Когда подавать ужин?
Раздается за спиной голос дворецкого
- Потом.
Кеннет практически отмахивается. Он не хочет да и не может сейчас утруждать себя размышлениями об ужине и рассуждениями о частоте смены блюд. О том подобающие ли случаю будут поданы столовые приборы (конечно, же исключительно семейное серебро) Какой прожарки должно быть мясо и какого года вино.

- Реши всё сам — пресекает Кеннет все возможные вопросы, которые вот-вот могут посыпаться изо рта Джонса как из рога изобилия.

Сигарета так и остается неприкуренной в его пальцах, когда Бэкстор стучит в дверь комнаты для гостей. А потом старается не выглядеть слишком нетерпеливым, когда заходит внутрь и сдерживая своё желание быстрее вытащить Рихарда наружу говорит старательно спокойно.
- У нас есть время до ужина. Можно прогуляться к замку.

0


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Far from the Madding Crowd


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC