РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » you're the blood of my blood


you're the blood of my blood

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/KiwoNhi.png https://i.imgur.com/Vw6XaoZ.png https://i.imgur.com/fjsT0Sd.png

Niels & Kameron Fontaine
8 декабря 2018 года, вечер, особняк Фонтейнов


Даже смерть не разлучит нас.

Отредактировано Kameron Fontaine (23-05-2019 22:40:12)

+2

2

Темное небо было завешено такими же темными облаками, лишь изредка открывая зарождающуюся луну. Кэм все больше времени проводил в той части дома, где почти никто не бывал. Одна из старых пустых комнат сейчас была ему роднее, чем своя собственная. Он не мог долго там находиться совершенно один в полу пустом доме. Это было невыносимо, но видеть кого-то еще он не хотел. Иногда и ночевал тут, скрутившись в комок на старой кровати, пружины в матрасе которой впивались в спину. Но здесь его не сковывало бесконечное чувство одиночества, которое наваливалось стоило взглянуть на дверь в комнату брата, которая пустовала вот уже месяц.

Элайджа был прав, Кэмерон увидел его. Скоро. Очень скоро. Но не таким он хотел его увидеть, не так и не при таких обстоятельствах. Проводит ладонью по длинному шраму на предплечье, что перечеркивает остальные поперек, затем касается шеи, нащупывая два крошечных шрама от зубов. Намеренно не стал их убирать, как и все остальные шрамы на своем теле. Это напоминание.

Он снова едва не умер тогда, но его снова вытащили. Вот уже больше двух недель, как он покинул стены отеля не желая возвращаться туда и даже знать никого из тамошних обитателей, кроме одного. Он ждал Нила всегда, не смотря ни на что. Знал, что как бы не повернулась жизнь, чтобы с ними не случилось, они всегда будут связаны и всегда будут вместе. Даже не смотря на то, как все изменилось.

Что-то изменилось и в самом Кэмероне, когда он вернулся с того света, будто чего-то не хватало, будто разум был не его. Слишком чистый, слишком спокойный. Как долго эта дрянь сидела в нем? Может быть его болезнь дело ее рук, или она просто усиливала ее? Ответов не было ни у кого. А Кэмерон не уверен, что хотел их знать.

Протягивает руку, просовывая пальцы в приоткрытое окно и позволяя легкому декабрьскому морозу хвататься за кожу. Больше нет этого дикого желания навредить себе, заставить других себя жалеть. Кэмерон хочет просто покоя. Он слишком устал от всего, от самого себя. Элайджа говорил, что это последствия. Любая связь с Астралом требует цену. Какую цену заплатил он сам, Кэм пока не понял. Но то, что он стал спокойнее заметили все, списывая это на таблетки, нового врача, возраст, что угодно.

Медленно поворачивает голову, видя в стекле открывающуюся дверь и на какие-то доли секунд ему кажется, что он спит. Кэмерон столько раз видел это во сне и представлял в фантазиях, что сейчас даже засомневался не бредит ли он, и чтобы убедиться пришлось ущипнуть себя за руку, оттягивая изуродованную кожу.

Но видение не уходит. Стоит в дверях, смотрит на него. Все те же кудряшки на голове, такие же как у Кэма, темно-карие глаза, как у Кэма. Они всегда были поразительно похожи, но в то же время совершенно разные.

Нил… — выдыхает парень, слезая с подоконника. Он все также не отводит от него взгляда, медленно приближаясь, тихо ступая босыми ногами по полу. Боится, что если моргнет, он исчезнет. Кусает губы, стараясь сдержать эмоции, и заставляет себя улыбнуться. Приветливо, так как улыбался ему всегда. Останавливается на расстоянии вытянутой руки, вглядываясь в родные глаза. Пустота внутри не заполнилась, но стало легче дышать, будто его подключили к аппарату дыхания, надев на лицо маску с кислородом. — Привет, братишка, — улыбается, протягивая руку и поправляя торчащую на макушке кудряшку. Она всегда там была и Кэм всегда ее поправлял, как их маленький ритуал.

Я скучал, — наконец, сдается он, позволяя одинокой слезе скатиться по щеке. Где-то между ребрами заколол шрам, тот самый, что остался после кинжала, напоминая Кэму что он живой, и что Нил живой. Не в том понимании, что вкладывал в это Кэмерон, но все же вот он, стоит перед ним, улыбается, будто бы виновато, но Кэмерон его ни в чем не винил. Он уже никого давно не винил ни в чем. Времени подумать было много, и юный маг только этим и занимался, иногда позволяя эмоциям брать верх и захлебывался слезами, кусая угол подушки. В последний месяц он слишком много плакал и думал что эмоций и сил на них в нем уже не осталось.

Но делает еще шаг вперед и обнимает брата так крепко, как может. Он нужен ему, Кэмерон скучал по нему, нуждался в его присутствии рядом, хотя понимал, что не имеет права просить об этом, после того что младшему пришлось пережить. Они оба пережили многое за это время, но рассказывать о своей смерти Кэмерон не был готов пока что. — Я так скучал, — снова повторяет он где-то рядом с ухом брата, обнимая его. Плевать на холод кожи, на отсутствие пульса и дыхания. Этим Кэмерона уже не напугать и не удивить. Но это его Нильс, и даже если он станет гулем или астральной сущностью, Кэмерон будет его любить.

+1

3

Нильс волнуется, хотя это слово не описывает и сотой доли того что он чувствует в этот самый момент, стоя на пороге дома, некогда бывшего ему родным. Увы, таким особняк Фонтейнов для новообращённого вампира перестал быть уже давно, даже до того, как сердце в последний раз ухнуло вниз от ужаса, отменяя последний вдох. До того, как безумные вампиры выбрали именно его своей жертвой и закинули на заднее сиденье тачки с холщовым мешком на голове.

Просто так вышло, что своего самого младшего отпрыска Мэгги недолюбливала, когда он примкнул к числу её прочих сыновей, не оправдывающих её ожиданий. Теоретик, сбежавший на другой край света через океан, некромант как две капли воды похожий на брата-близнеца Маргарет, дурно известного Элайджу Фонтейна, особенно своей нездоровой страстью к кровавым ритуалам, и, наконец, разочарование жизни – слабый и жадно ищущий чужого одобрения Нил, которому достался поистине волшебный дар целительства, но мальчишка от него отвернулся как от проказы, не пожелав развивать или хотя бы даже попытаться открыть книгу. Странно, что после такого матушка ещё не остригла косы и не ушла в монастырь, впрочем, кажется с каждым днём она была всё ближе и ближе к этому решению – её выходы из комнаты стали практически феноменальным явлением, редким, каждый раз, когда она спускается к столу на ужин можно отмечать в календаре.

В горле неприятно пересохло и першит, но юноша заставляет себя перетупить порог дома, получив приглашение войти от дядюшки. Хоть кто-то позаботился о том, чтобы младший Фонтейн мог снова спокойно разгуливать внутри знакомых, и в то же время совершенно чужих стен. Всё та же сырая липкая прохлада старого особняка, потрёпанные картины и скрипучие половицы, но всё иначе. Другое восприятие этого всего, будто пустое. Хлам, который лежит под ногами и только мешает, вечно спотыкаешься о него, спеша идти высоко подняв голову в свою бесконечность.

Остановиться хотя бы ненадолго его может заставить только семья, его брат, который за столько лет стал больше чем просто другом. Их отношения всегда выходили за привычные границы понимания отношений между сиблингами, более чуткие, отзывчивые. Кэм никогда не отворачивался от младшего, что бы в его жизни не произошло, и Нильс надеялся, что этот раз не станет исключением, хотя страх медленно вгрызается в его грудную клетку, обещая вырвать навечно застывшее сердце. Он поступил чудовищно даже по меркам вампиров, и, хотя Фонтейн пытается убедить себя, что старший поймёт и простит его, неуверенность забирается под ногти иголками и болезненно колет. Отвратительно – пользоваться тем, что Кэмерон подставляет открытую шею и разрезанные руки, упиваясь его кровью, утоляя голод, что копился неделями.

Если бы. Так много если бы.

Если бы не было вампиров старше рядом, которые оттащили его, то Кэм уже был бы не жилец.

Если бы не собственная выдержка, то разорвал бы парня на клочки.

Если бы так отчаянно не хотел его увидеть и попросить прощения, то не мялся бы в страхе на пороге комнаты, которая пару лет назад принадлежала им обоим пока Нильсу не выделили отдельную.

- Здравствуй,   - говорит тихо и боится сделать последний шаг за дверь, будто чувствует себя недостойным этого – радостного взгляда, приветливой улыбки, того, как моментально оживилось лицо мальчишки, что ещё недавно сидел смиренно на широком подоконнике. Бледная полоска шрама на руке, две точки клыков на смуглой шее – всё это болезненными воспоминаниями шкребёт под рёбрами крошечными коготками, но юный вампир заставляет себя вытянуть руки и обнять старшего, прижимаясь щекой к его плечу. Только сейчас понимает, как сильно ему это было нужно – ощутить его тепло и что в чистом Кэмероне нет ни капли обиды.

- Прости, я… Мне жаль, что я причинил боль, - в такие моменты невыносимо трудно найти правильные слова, вот и его извинение получается куцым, уродливым, как будто вымученным, но совершенно искренним. Шмыгает громко носом, чувствуя, как на глаза накатываются слёзы, а плечи мелко дрожат от ужаса и отвращения к себе, которое, казалось бы, Нил смог перебороть, но ошибся.

+1

4

Как будто ничего и не менялось. Это все также их общая комната, они все также неразлучны, все те же смешные неуклюжие мальчишки, что громили большой особняк, играя в пиратов или разбойников. Иногда Кэмерон очень хочет вернуться в те времена, когда было проще и легче жить, чтобы сказать самому себе маленькому, что на диагнозе его жизнь не закончится, чтобы он не обращал внимания на жалость окружающих, чтобы был сильным ради себя, ради младшего брата, ради их матери. Что его видения правдивы лишь отчасти, показывая только малую часть будущего. Ведь Кэм выжил, смог вытащить Элайджу, чуть не лишив себя магии. Он до сих пор не мог толком колдовать, пытаясь восстановить свои силы. Рассказал бы маленькому себе, как будет счастлив просто чувствовать, что Нил рядом. Стоять вот так и обнимать его, после слишком долгой разлуки.

Он живой, он такой родной и он рядом. Даже если Нильс не останется здесь, а Кэм был уверен, что он не останется надолго, он слишком хорошо знал брата и успел понять, что этот дом ему чужд, как и самому Кэмерону. Даже если он уйдет снова, Фонтейн знает где найти брата, знает, что даже если его не пропустят, то он сможет написать или позвонить, и Нильс сам выйдет к нему, став для него глотком такого желанного воздуха.

И может быть немного эгоистично, но приятно было осознавать, что брат нуждается в нем не меньше, хотя Кэм и предполагал, что его гложет чувство вины за содеянное. Но ведь это был выбор Кэмерона, его решение так поступить и подставить ему шею и руку, чтобы накормить и не дать обезуметь окончательно. Это должно было возыметь иной эффект, и он мог испугаться, возненавидеть младшего брата за то, что он сделал, за то, кем он стал. Но ненавидеть его и отвернуться юный маг просто не смог бы. Не смотря ни на что они все еще очень зависимы друг от друга, и эта связь нерушима, они всегда будут нужны друг другу, чтобы быть полноценной личностью. Даже если в будущем их пути разойдутся, они будут идти параллельно, так чтобы могли видеть и слышать друг друга, при острой необходимости протянуть руку и коснуться один другого.

Чувствует, как трясутся худые плечи и только крепче прижимает к себе. – Не надо, - говорит тихо, у самого уха брата, мягко проводит ладонью по спине между лопаток, чтобы успокоить его. – Слышишь, не надо, Нил. Я ни в чем и никого не виню, особенно тебя. Им можно было гордиться, сказать, что мальчишка вырос, поумнел, но он всегда был таким, просто это замечали лишь немногие, те кто мог заглянуть глубже под поверхность одержимого жаждой всеобщего внимания подростка. Кэм сам понимал, что был невыносим, и до сих пор удивляется, как Нил мог любить его такого, как вообще кто-то мог его полюбить.

- Эй, - он отстраняется, взяв в ладони лицо брата, и чуть наклоняется вперед, чтобы заглянуть ему в глаза. – Все хорошо, правда. Ты причинил боль, да, но это было необходимо, чтобы ты сейчас пришел ко мне. Улыбка получается вымученная, но не потому что он врет. Нил знал, что Кэм ему никогда не врал. Они могли что-то недоговаривать друг другу, но никогда не лгали. Маг так улыбается просто потому что устал, болен и совершенно измотан морально. Это та цена, которую он сейчас платил за спокойствие и равновесие своего разума и наличие души. – Иди сюда. Снова приобнимает его за плечи, проводит дальше в комнату усаживая на кровать. Хочется предложить воды, но вовремя вспоминает, что это ему уже не нужно. Предложить крови? А это будет уже неуважительно по отношению к брату. Кэмерон понимал, как тяжело примириться с чем-то новым в себе, но не понимал, как принять настолько радикальные перемены.

Вместо этого он просто садится на пол у ног брата, сложив руки у него на коленях и положив на них голову, и довольно прикрывает глаза, едва тонкие пальцы проходятся по волосам, путаясь в темных кудрях. Он скучал по этому. По мягким прикосновениям, по теплой улыбке Нила, по их вечерам только вдвоем, когда Кэм точно также сидел на полу у его кровати и они говорили обо всем на свете. Точно также Нильс сидел у его кровати, когда Кэм приходил в себя, лежа с перебинтованными руками и шеей. Тогда он был зол, напуган и обижен на весь мир, сейчас же все прошло, оставив после себя только пустоту, которая позволяла все обдумать.

- Как ты? Расскажешь мне? – Нил поймет, что именно Кэм хотел знать, и Кэм поймет если он не захочет говорить о том, как стал вампиром, как и что вообще произошло. У него тоже есть вещи, о которых говорить пока что тяжело, а о некоторых уже и нечего.

+1

5

Удушливый ком до сих пор стоит в горле, даже когда крепкие руки брата обнимают мальчишку и прижимают ближе. Он не заслуживает его заботы, не сейчас, после всего что он сделал. В глазах до сих пор стоят слёзы при воспоминании как с ужасом на него посмотрел Кэм, когда пришёл в себя. Как попытался отодвинуться как можно дальше, вжимаясь спиной в подушку. В тот момент уже безжизненное сердце Нильса пропустило удар и болезненно оцарапало рёбра.

Заслужил это. Конечно, новообращённый вампир понимает, что в этом только его вина, и ещё несколько дней после юноша не поднимался с кровати уткнувшись лицом в безжизненную стену, утопая в отвращении к себе и животным инстинктам, которые теперь стали центром его жизни. Выживания. Так будет сказать даже правильнее, потому что невозможно называть полноценной жизнью это отвратительное создание, которым он стал и чьё единственное желание утолить голод.

Трясущимися руками Фонтейн обнимает старшего и тычется носом в его плечо, неприлично громко шмыгая носом. Истерика накрывает его от макушки до кончиков пальцев, забирается под мертвенно бледную кожу, опутывает лёгкие, которые по инерции продолжают тяжело вздыматься, пытаясь сделать вновь. Тело отказывается понимать, что ему это больше не нужно, не требуется пища, вкуса которой Нил теперь не ощущает. Лишь когда ладонь опускается между лопаток, пружина в спине расслабляется и позволяет навалиться на Кэмерона.

- Мне правда жаль, братец, - не может перестать винить себя, жмурится и глотает сиплый всхлип, упираясь носом в шею старшему. Невыносимо от себя, тошно, хочется сбежать, но поступить так будет глупо и трусливо с его стороны, иначе какой смысл был в этом фарсе и его возвращении? Приходится взять себя в руки и сделать глубокий вдох, заставить себя открыть глаза, разлепив мокрые от слёз ресницы, и посмотреть на него, чувствуя мягкое обволакивающее тепло вокруг впалых щёк.

- Я мог убить тебя, - настойчиво продолжает бормотать, сжимая тонкое запястье Кэма, пытается отвести в сторону его руку, считая себя опасным, но маг не даётся. Это снова тот самый Кэм, в глазах которого много тепла и любви, заботы, с которой он защищал его, нет больше страха перед тем зверем, которым был Нильс, когда вгрызался клыками в его тонкое запястье, глотая жадно сочную кровь. И не думал ни о чём. Довёл себя до такого голода, что желание пить затмило рассудок, стоило первой тяжёлой капле упасть на пол с кончика пальца.

Подчиняясь его негласной воле юный вампир садится на край кровати, старается выдавить из себя улыбку, когда чувствует тяжесть его головы на своих коленях, и ерошит кучерявые волосы. Во рту невыносимо сухо, но он говорит, буквально заставляет себя:

- Я в порядке. Насколько это возможно, - тихо добавляет, опуская взгляд вниз и фокусируя взгляд на его виске, - Я… я больше не морю себя голодом, хотя и отказываюсь нападать на живых людей и предпочитаю не знать откуда та кровь, что мне дают.

Звучит как признание капризного ребёнка, который отказывается пить горькую микстуру от кашля. Нужно ли уточнять, кто именно её приносит? Наверняка нет, Нил уверен, что Кэм знает о нём гораздо больше, чем он сам, не говоря уже о том, что Михаэль Кройф пугает его до дрожи в коленках. Что ещё добавить помимо этого? Теперь он живёт хотя бы не в подвале и не дышит плесневелой сыростью, но оттого не чувствует себя лучше. Эти стены ему все так же чужие. Любые стены чужие, и неважно – особняк Фонтейнов это или уходящий высоко в небо отель. Он просто никому не нужен.

+1

6

«Мне тоже жаль» хочется сказать Кэму, но он прикусывает язык. Ему жаль, что он не смог уберечь брата, жаль, что не дал ему той защиты, которую обещал, жаль, что придя в себя в первую минуту отшатнулся от него, но потом сам же схватил его за руку, не позволив уйти, заставив просидеть с ним до поздней ночи, пока сам Кэмерон не начал отключаться, все еще борясь со сном и хватая каждую крупицу проведенного с братом времени.

Но ему не жаль, что он вскрыл себе вены, не жаль, что позволил Нильсу вцепиться острыми клыками ему в шею. Нет, он делал это осознанно, чтобы помочь ему, спасти. Юный маг знал, чем грозит вампирам долгий голод. Он много читал о них с тех пор, как некоторые секреты стали для него уже не секретами, с тех пор как побывал в задворках того самого яркого и приторно пафосного отеля. Кэмерон всесторонне изучил вопрос, полагаясь на книги, какие смог найти в их библиотеке и даже порылся в книгах Элайджи.

Кэмерон убеждал себя, что Нил никогда не убил бы его, но разумом понимал, что тот Нильс в подвале был уже на грани, по крайней мере, по началу, когда хватался за его руку, жадно припадая к рваной ране. Он не знал, кто оттащил брата от него, не знал кто перевязывал ему раны, потому что очнулся уже в комнате, видя перед собой перепуганное бледное лицо младшего.

Но все это в прошлом. Сейчас Нил сидит перед ним, перебирает пальцами путающиеся волосы и говорит, тихо, но от его голоса тепло на душе, которой у Кэма осталась, кажется, только половина. — Пожалуй, я бы тоже не хотел знать откуда она, — хмыкает он, выслушав брата. Хотя, конечно, предполагал, кто мог снабжать его кровью. Два варианта, либо тот кто сделал Нила вампиром, либо его правая или левая рука, и второй был даже логичнее. Кто обратил брата ему сказал Микаэль, пока  охранял от остального клана в собственном номере. Сейчас Кэмерон сказал бы ему спасибо, потому что понял, что его бы просто разорвали на части те вампиры, что живут в отеле. Лакомый кусочек, который даже сопротивляться не будет. Он многое бы сказал Кройфу, отличное от того, что наговорил тогда, но только поджимает губы, отводя глаза куда-то в сторону.

Маг не знал как живёт Нильс в своей новой жизни, не представлял себе что ещё таит в себе здание отеля, но больше не хотел там бывать. — Береги себя, — просит парень, заглядывая брату в глаза. — Ради меня. Ешь, пей, или как это называется. Просто будь живым. Он будто заклинает его. — Второго известия о твоей смерти я не вынесу, — честно и как-то отвратительно спокойно просит Фонтейн, снова укладывая голову на колени брату, обнимая его ноги одной рукой.

Он ещё помнит, как вся его жизнь рассыпалась пеплом, когда до него дошли слова Элайджи, помнит как голос в Астрале обещал ему все, что он хочет, всех кого хочет. Помнит нож, вошедший точно между ребрами и как захлебывался собственной кровью. Неосознанно потирает рукой шрам под футболкой, хрипло выдыхая. Ему не удалось поправить лёгкое, и дыхание иногда сбивалось в неприятный хрип, будто парень болен. — Я завязал с футболом, — зачем Нилу это знать. Заботы Кэма сейчас кажутся такими бестолковыми, что он снова прикусывает язык, заставляя себя молчать.

Без тебя тут ужасно одиноко, — произносит он, снова поднимая голову. — Пусто как в склепе. Худые плечи передергивает от воспоминаний, после которых Кэмерон ещё долго не будет навещать могилы предков в семейном склепе. Протягивает руку, касаясь холодными пальцами ладони Нильса, осторожно сжимает его пальцы. Интересно, он чувствует холод, который бежит по босым ногам Кэма, какие для него его прикосновения, не обжигают? Может быть сейчас каждым своим движением Кэмерон приносит ему дискомфорт? Эти мысли роятся в голове, почти заставили его убрать руку, но он продолжил осторожно касаться пальцев брата.

+1

7

Нильс учится держать себя в руках, чтобы больше никогда не видеть страх в глазах брата или кого-то ещё, кто ему дорог. Страх, который бы вызывал он. Ради этого приходится соблюдать правила, которые ему диктует новый образ жизни, задушить гордость и усмирить нрав, исключив из своей речи такие слова как не хочу и не буду. Есть, когда говорят и спать днём как можно больше, как и положено всем молодым вампирам. Если бы не оберег, щедро подаренный ему Августом, то от привычной жизни и мягких щекочущих лицо лучей солнца пришлось бы отказаться. Учиться прятать навязчивые клыки, о которые мальчишка уже не единожды поцарапал язык.

Так много условностей, которые необходимо держать в голове, помнить о них, как будто счётчик полученных за восемнадцать лет знаний обнулили и теперь учишься заново держать ложку, ходить и писать.

- Я буду, обещаю, - искренне отвечает мальчишка, кивает головой и подтягивается на руках ближе к брату, тычется носом в его покатое плечо, - Перестану изводить себя.

Не потому, что ему по душе пить кровь, а потому что страшно, что в следующий раз его жертвой может оказаться кто-то ещё дорогой ему, и тогда так не повезёт, не окажется рядом того, кто схватит его за шкирку как голодного щенка и оттащит от добровольной или вынужденной жертвы. А что, если он действительно нападёт на человека? Само пребывание рядом с людьми до сих пор остаётся подвигом, хотя сложно скрывать как от желания расширяются тёмные зрачки, вытягиваются острые зубы в предвкушении, навязчивом желании вгрызться как зверь в податливую плоть, прокусить пульсирующую вену, жадно слизывая ароматную солоноватую кровь.

Фонтейн младший передёргивает плечами, прогоняя прочь эту идею. Хватит. Он смог научиться на своей ошибке, усвоил печальный урок, поплатился за самоуверенность уродливой физиономией на лице самого родного человека, своего брата, впервые словив на себе такой взгляд – в нём было всё, от отвращения, до праведной ненависти. Это больше не повторится, и юноша обязательно докажет, что заслуживает его доверие.

Нил осторожно накрывает его ладонь своей, легко гладит большим пальцем тыльную сторону и заглядывает в глаза, выжимая мягкую улыбку.

- Я рядом, ты же знаешь.

В его новом «доме» ничуть не лучше, это логово, в котором воняет смертью и претенциозностью, но выбирать не приходится. Никто не пытается изменить это место под него, да и глупо было ждать, что кто-то попытается сделать для него хоть что-то. Он должен быть благодарен, что просто остался в живых, поэтому благоразумно новообращённый вампир держит язык за зубами. Но звать его в отель смысла не видит, слишком много горьких воспоминаний связано с этим местом, и они обязательно нагонят мальчишку, если он даст волю своим чувствам, покажет слабину.

+1

8

Боялся ли Кэм брата? Нет, нисколько. Хотя в первые минуты после того, как очнулся на него упала тень и да, он испугался, прижимаясь к краю кровати, сжимая ослабевшими от большой потери крови пальцами одеяло, комкая бинты на руках. Но сейчас нет. Он боялся кого угодно из этой вампирской шайки, которую они гордо именуют кланом, но не Нильса.

Они оба были связанны обязательствами. Кэм перед семьей, перед Элайджей лично, ему он обязан жизнью и рассудком, иначе сущность свела бы его с ума рано или поздно. У Нила обязательства были иные, неизвестные Кэмерону, но он хотел бы узнать, и когда-нибудь обязательно спросит, как живет теперь его младший брат. Когда-нибудь когда Кэм уже будет глубоким стариком при смерти, а его Нил так и останется красивым мальчишкой, при виде которого у Фонтейна каждый раз замирает сердце.

Наверное, это ужасно тяжело видеть, как угасает дорогой человек и не иметь возможности что-то сделать. К счастью, Кэмерону это не грозит. Он не увидит, как стареет один из самых дорогих ему людей, просто потому что умрет раньше него. А вот Нилу он не завидовал, но все равно останется с ним до самого конца, если, конечно, мальчишка позволит ему это.

- Спасибо, - Кэм улыбается, искренне, светло, так как улыбался раньше очень редко. Сейчас он будто вырвался из какого-то кокона, где прожил девятнадцать лет. Стало легче дышать, думать, ощущать себя. Новые странные чувства. Он по-прежнему любит брата больше чем самого себя, настолько сильно что готов был пожертвовать собой. Но больше не пытается получить то, что ему не принадлежит. Нил его, они все еще близки как близнецы, зависимы друг от друга и нужны друг другу даже сейчас, когда оба сломлены и вошли в новый этап своих жизней. И Кэмерон был счастлив, что брат не закрывался от него, не отгородился, позволив все еще быть частью своей жизни.

- Я знаю, - он кивает, соглашается с братом. Не хочет напоминать, что рядом он был не всегда, но это зависело не от них. Если бы Кэмерон мог, то он бы выбросил из головы все воспоминания о последних двух годах своей жизни, и сделал бы тоже самое для Нила, чтобы они просто начали новую жизнь где-то подальше от Аркхема и всей семьи, подальше от всего этого.

Но прошлого уже не поправить, эта магия Кэмерону недоступна, зато он может быть рядом с братом сейчас, и улыбается, когда Нил опускает голову ему на плечо. Все как раньше, как тогда, когда у них не было столько тяжелого багажа прошлого за плечами.

- Ты останешься?  – скорее утверждает, чем спрашивает маг, сжимая его пальцы, подтягивает его руку к лицу, прижимаясь щекой к холодной коже. Но смотрит в темные глаза, такие же как у него, ждет ответа. – Хотя бы сегодня.

Ему нравится одиночество и уединение в большом доме, но без Нила было пусто не только в темных комнатах, но и в душе. И сейчас хотелось хотя бы на один вечер снова стать теми мальчишками, которые до утра смотрят боевики и фэнтези, мечтают о чем-то глупом, но таком важном для них. Хотелось на один вечер забыть обо всем, что с ними произошло, всех тех, кто ворвался с их жизнь, перевернув ее с ног на голову. И просто побыть двумя братьями, которые были неразлучны с самого рождения и останутся таковыми до самой смерти.

Бледное уставшее лицо снова озаряется улыбкой, когда брат кивает, отвечая на его вопрос, и Кэм двигается ближе, обнимая его, так крепко как может. Ему не хватает его, их близости и единения. Он понимает, что теперь все изменилось, и старается привыкнуть к этому, принять свою и его новую жизнь, принять и понять.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » you're the blood of my blood


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC