РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » первое правило вампирского клуба


первое правило вампирского клуба

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://image.ibb.co/jJtiFV/1.png https://image.ibb.co/eZwg2A/2.png https://image.ibb.co/fzcAvV/3.png

Gilbert Shaw, Andrei Nightshade
апрель 1965 года, сумерки, Аркхем и Салем


Спасти новорожденного вампира от смерти мало. Его еще надо научить быть вампиром.

+2

2

Гилберт, уже вполне проснувшийся, первое время испытывал некоторые трудности с тем, чтобы уложить у себя в голове все события последних нескольких дней, уж слишком неожиданный всё приняло оборот. Его поймали недалеко от места преступления, куда-то привели, держали в цепях, потом прошёл какой-то импровизированный суд, в котором он, если его не подводила совсем уж затуманенная память, ему не удалось сказать ни слова, и в итоге всё же каким-то волшебным образом он оказался оправдан. При всём том, что он успел натворить в свои первые пару месяцев бытности вампиром, это казалось настоящим чудом.
Как бы то ни было, о нём позаботились, и сейчас он ощущал себя в безопасном месте, окруженный людьми (не-людьми), которые заинтересованы в том, чтобы ему помочь, а значит, можно было расслабиться. Сказать по правде, Гилберт, истосковавшийся по этому самому человеческому (не-человеческому) к себе отношению, жаждал общения. Он даже осматриваться толком не стал – подскочил рывком, оделся как попало, попытался толкнуть входную дверь. Она оказалась то ли слишком тяжёлой, то ли чем-то подпёртой, этого Гил толком так и не понял. В любом случае, буквально в следующий момент она отворилась будто сама собой, а его встретил тяжелый подозрительный взгляд вампира, которого он вчера, определённо, видел, но не был уверен в том, что помнит, как к нему обращаться. И как вообще обращаться к созданиям, которые на несколько сотен лет старше – а значит, и мудрее – тебя. Юный вампир поёжился, но желания общаться в нём это не умалило ни на мгновение.
- Добрый… вечер. Сейчас же вечер, правда? Меня, кстати, Гилберт зовут, а вас как?
Чтобы поддержать беседу, которая могла в любой момент прерваться неловким моментом, Гил зацепил взглядом несколько деталей окружения, о которых мог бы вслух восхититься собеседнику, чем он тут же и занялся.
- Потолки у вас тут какие… высокие. И ещё колонны – прямо как в настоящем замке! А правда, что все вампиры должны жить в замках?
Разговор как-то не клеился, и Гилберт испытал противоречивое желание – то ли забиться обратно в комнату и не высовываться, пока не позовут, то ли пройти мимо сурового мужчины и отправиться исследовать замок – ух, сколько всяких интересных штук тут скрывается, это уж точно. Особенно в тёмных углах с паутиной, или в древних деревянных сундуках, или в шкафах, в которых обязательно должны таиться скелеты. Но просто проходить мимо неразговорчивого собеседника было неловко.
- Ну, спасибо за разговор, я пойду, да? – пробормотал Гилберт себе под нос едва слышно, и почему-то не решился сделать даже шаг в сторону. – Но-о-о если вы хотите, мы с вами можем ещё поболтать!

+4

3

Остаток утра, пока Андрей умиротворенно наблюдал за рассветом, Морган спокойно рассказывал о своих сомнениях по поводу принятия в семью новообращенного, что не в силах себя контролировать. Миролюбиво, безо всяких обвинений, мужчина лишь делился своими мыслями, вампир же рядом с ним будто бы никак не реагировал на разговор, присутствуя лишь физически. И только когда солнце показалось из-за макушек деревьев, прокрадываясь бесшумно сквозь совсем молодую весеннюю листву, Андрей отмер и не спеша повернул голову к магу, едва улыбнувшись ему. Причин для беспокойства, на самом-то деле, было едва ли. Юноша, что сейчас спит в комнате бессменного лидера вампирской семьи, не первый со стороны присоединился, не имея кровного, так сказать, родства с остальными. Андрей сомнений и волнений не разделял – каждый имеет право шанс, чтобы исправиться. Другой вопрос, сделает ли это тот, кого простили? И уже от этого следует плясать. Вампир был настроен крайне оптимистично. Он, конечно же, не доверял каждому встречному, но не изменял своей привычке верить во что-то хорошее в людях. Особенно если не знает их лично – Андрей предпочтет пообщаться с глазу на глаз и сам составить мнение, а не опираться на слухи или чужие домыслы. Натаниэлю это не очень нравилось, эта вот не статусная почти-наивность создателя, но рыцарь, с другой стороны, понимал, что она имеет границы здравомыслия. Андрей не глупый юнец, которым был, когда так беззаветно любил монстра, что держал его в своем доме и истязал.

В середине дня вампир несколько раз заглядывал в свои покои, проверяя сон Гилберта, хотя, разумеется, понимал, что это действо лишено всякого смысла – юношу ничто не потревожит, даже если вокруг особняка разверзнется пропасть в геенну огненную и из неё толпами начнут вышагивать легионы проклятых, сотрясая землю.

Андрей поправлял одеяло, как заботливый отец. На всякий случай переложил свои особенно ценные вещи, если вдруг юноше, по пробуждении, приспичит осмотреться – подростки любопытны, как еще помнилось самому вампиру. Он, по крайней мере, в юные годы был излишне любознателен. Есть такие вещи, слишком личные, которые показывать не хотелось бы никому. Рисунки Энцо, письма Соломона, нотные листы с незаконченными мелодиями. Черновики композиции «Сурок» — Андрей буквально силой (гипнозом) вынудил Бетховена выдать её за своё творчество. Всё это вампир переложил с видных мест.

Наступающие сумерки он так же встречал на балконе. С тех пор, как вампиры Найтшейдов получили амулеты от солнечного света, Андрей не пропустил ни одного заката и рассвета, если бодрствовал этим днем: наблюдал за ними пристально, с едва заметной улыбкой, словно пытался наверстать всё то, что упустил за предыдущие сотни лет, больше половины тысячелетия без солнца, теплого яркого солнца. Красно-золотых рассветных или закатных лучей.

Едва оно скрылось за горизонтом, Андрей вернулся в дом и отправился в свои покои, что находились в подвальных помещениях поместья, как и все прочие комнаты вампиров – подальше от света дня. Вопросы Гилберта, которыми тот осыпал Натаниэля, были слышны еще у лестницы благодаря сверхчуткому вампирскому слуху. Первенец Андрея, как и следовало бы полагать, не утруждал себя ответом, очевидно с излишней серьезностью относясь к заданию охранять нового члена семьи. И его создатель не удержался от легкой полуулыбки, когда с лестницы ступил на пол, босыми ногами шагая по прохладному каменному полу.

Натан, дитя моё, — мягко позвал вампир, приближаясь прогулочным шагом к своему потомку, — не будь так суров, прояви дружелюбие – мальчик теперь один из нас, — тихо и спокойно добавил вампир, беззлобно коря Натаниэля. Тот неглубоко вдохнул и выдохнул, поворачивая голову к подходящему создателю.

Я дружелюбен, мастер, — рыцарь пожимает плечами, — он весьма…болтлив, — что же, тактичностью Натаниэль не слишком блещет.

Мне отрадно это слышать, — Андрей кивает, оказываясь совсем рядом и кладет руку на плечо Натаниэля, обходя его за спины и легко оглаживая, — я тоже, как ты помнишь, весьма охочив до разговоров, — выходя из-за спины вампира, Андрей внимательно смотрит на Гилберта, всё так же сохраняя на губах легкую полуулыбку, в которой явственно ощущается одобрение чужого любопытства, — возвратись в спальню, пока что мы будем здесь, — эта фраза обращена к Гилберту и вампир жестом подкрепляет её, взмахивая рукой в сторону комнаты; он не приказывает, но звучит властно, и одновременно мягко, а в звуке его голоса нет и намека на возможность оспорить решение, — Натан, — отворачиваясь от Гилберта, когда тот повинуется просьбе, Андрей поднимает голову к своему потомку, — ты не будешь так любезен принести нам немного крови?

Дитя в ответ кивает и разворачивается, чтобы оставить их наедине. Андрей же проходит в спальню и прикрывает за собой двери.

Ты рано встаешь, — отмечает он, поворачиваясь к Гилберту, — большинство проспит еще час, — Андрей чуть наклоняет голову на бок, выражение его лица становится серьезным, но не лишается прежней мягкости, — добро пожаловать в дом колдовского рода Найтшейд. Моё имя – Андрей, — он делает шаг ближе к Гилберту, спокойно взирая на совсем молодого вампира перед собой, — мы не обращаем магов, не убиваем людей из жажды и часто охотимся вне Аркхема, — самые простые и элементарные правила их семьи, — надеюсь, тебя устроят эти порядки, юноша? — вампира вопросительно наклоняет голову и чуть приподнимает одну бровь, хотя в остальном стоит без единого движения, свободно опустив руки по бокам. Не дышит, не моргает. Совершенно сюрреалистичная картина, но привычная остальным членам семьи.

+4

4

Гилберт ещё долго мялся бы в нерешительности, не зная, куда ему податься, и как добиться всё-таки хоть каких-то ответов на свои вопросы – эти самые безответные вопросы переполняли его, едва не били через край. Вот уже несколько месяцев он пытался разобраться в своей новой природе самостоятельно, и, разумеется, не слишком успешно. Едва не потерял себя в безудержной то ли жажде крови, то ли просто обиде на весь мир, отказавшийся его принимать. И вот теперь снова нашёл – благодаря вмешательству вампиров более старших и опытных. И теперь, когда возможность получить новые знания стала неиллюзорной, а вполне себе реальной, он жаждал узнать всё и сразу, познакомиться со своей новой семьёй. Интересно, вампиры устраивают нечто вроде званых вечеров, где общаются друг с другом? Гилберт надеялся, что да.
Появление вампира, примерно такого же юного, как он сам, судя по внешнему виду, однако, вызывало в нём трепет столкновения с чем-то действительно древним. Мудрым. В какой-то степени милосердным, ну, или по крайней мере справедливым. Если его смутные воспоминания не обманывают, именно он поспособствовал тому, что Гилберт сейчас цел, невредим и даже имеет место, где может с комфортом отдыхать в солнечные часы. В общем, при появлении этого юноши, Гил даже невольно спину выпрямил, вытянулся по стойке смирно, и незамедлительно преувеличенно бодро пожелал доброго утра, то есть вечера, или как там приветствуют друг друга порядочные вампиры.
Что ж, суроволицый мужчина, который караулил его дверь, оказался не немым, как Гил уже начинал подозревать. Особенно вежливым он тоже не был, чем вызвал короткое «ну-и-подумаешь-ну-и-не-очень-то-и-хотелось» фырчание юного вампира. Отношения с этим сумрачным гением обещали быть сложными.
Впрочем, портить отношения ни с кем Гилберт точно не хотел, и именно поэтому, а возможно из этого безотчётного трепета перед старшим вампирским поколением, прошёл в комнату беспрекословно. И даже не попытался подслушать, о чём же они там беседуют – что было истинным подвигом, учитывая, насколько сильно разыгралось его любопытство. Впрочем, создать благоприятное первое впечатление было очень важно, поэтому он смирно уселся в кресло и принялся ждать.
Ожидание, впрочем, не продлилось дольше пары минут – что и так было слишком много для чуть ли не подпрыгивающего от нетерпения Гилберта. Поэтому он обратил свой благодарный взгляд на вошедшего, потёр руки в предвкушении (мысленно) и приготовился получить кучу, просто целую гору полезной информации.
- Я… Не смог усидеть на месте, поэтому и вышел сразу же, как проснулся, - улыбнулся он коротко, заправил прядь волос за ухо чуть подрагивающей от волнения рукой. Я рад с вами познакомиться, в смысле, с вами со всеми, и даже вот с ним, - тут он красноречиво кивнул в сторону прикрытой двери, заговорщически подмигивая, - меня зовут Гилберт. И я благодарен, что вы приняли меня под своё крыло.
Изобразить неуклюжий, но вполне искренний поклон, улыбнуться ещё. Постараться уложить в своей голове правила – довольно простые, как ему кажется, исполнять их представляется вполне возможным. Он кивает с умным видом, вполне довольный тем, что условия не оказались какими бы то ни было сверх-суровыми. Вот только ещё несколько вопросов стоило прояснить.
- А откуда мы, в таком случае, берём кровь? Нам нужно находить добровольцев, которые жаждут поделиться, или, быть может, прибегать к каким-то хитростям?

+4

5

[indent] Гилберт кажется весьма бойким юношей. Он суетиться, словно не может найти себе места, не знает, куда деть всю ту энергию, которая плещется в нём через край. Андрей чуть хмурится, пытаясь вспомнить, каким сам был в этом возрасте, однако вспоминания отказываются всплывать в его голове. Обрывки фраз, размытые временем образы. Спокойное лицо Энцо – единственное, что четко рисуется в сознании, а все остальное – сплошные неясные очертания былого, лишь сдобренные сухими фактами о самом себе. Робкий. Неуверенный. Боязливый. Любопытный. Учтивый. Словно это о каком-то другом Андрее, далеком и неизвестном ему самому. Словно это было в какой-то другой жизни.

[indent] Может быть, так оно и есть.

[indent] И видеть всю эту энергию в Гилберте так приятно, даже несмотря на то, что та же энергия бьет ключом из молодых магов Найтшейдов. Они всё спешат жить, с озорным блеском в глазах приветствуя новый день и каждой своей неудаче огорчаясь так, будто бы она – самое большое несчастье. Но и радостные известия и победы воспринимая точно так же – как в последний раз. Как не грустно осознавать такое, но Андрей разучился такому максимализму и порой жалеет об этом. Жизнь становится крайне интересной и непостоянной, когда каждое событие встречаешь со всей своей внутренней отдачей, а не пожимаешь флегматично плечами, равнодушно взирая на происходящее сквозь призму прожитых лет.

[indent] Вампир делает шаг назад и прислоняется бедром к черному роялю, кладя одну руку на закрытый клавиатурный клапан, а вторую приподнимая и кончики пальцев прижимая к губам: смеется беззвучно, осторожно прикрывая улыбку, чтобы не смутить ненароком юношу перед собой. Гилберт так очаровательно-искренне улыбается и отвешивает слабый поклон, кивает, снова улыбается и пытается изобразить неуместный книксен, что это веселит Андрея, пусть даже совсем не тактично с его стороны смеяться сейчас. Но, впрочем, смех вампира беззлобный и не менее искренний. Скорее несколько умиленный – юноша, вероятно, пытается понять, как вообще себя вести и даже странно, что не спотыкается о попытки сказать «сэр», «месье» или «господин», как бывало с некоторыми им подобными. Монро говорил так и в тот же миг вопросительно смотрел в сторону Натаниэля, словно ища у того подсказки – как будет правильно вести разговор с Андреем? Как к нему обращаться? Но Натан (о, как это в его духе) молчал, а потом устроил игру «угадай возраст мастера в веках». Кажется, юного Гилберта ждет та же участь день на третий, когда Натаниэль попривыкнет и начнет подшучивать. Ну, что же, каждый развлекается по-своему, никто не вправе осудить. Андрея никто не упрекает за его искреннюю любовь к детям и игры с ними. Прятки? Не проблема. Чаепитие с куклами? Хорошо. Позволить маленькой Диане накрасить свои ногти вульгарным ярко-красным цветом, потому что она как раз в том возрасте, когда хочется утащить мамину косметику и разрисовать ей всё, что только можно? Yes, please.

[indent] — Твоя искренность очаровательна, — Андрей расплывается в широкой улыбке и мягко качает головой, отчего темные кудри у лба подпрыгивают, а после отходит от рояля и, аккуратно беря Гилберта за локоть, мягко ведет к постели, — мы пьем кровь людей, но делаем надрезы, а не кусаем. И овцы целы, и волки сыты, — ласковым голосом произносит Андрей, присаживаясь на край постели вместе с юношей, отпуская его локоть, — небольшие, но глубокие, порезы в области вен. Используя гипноз – человек в оцепенении не сопротивляется, отдается легко, — словно в подтверждение своих слов, Андрей смотрит в глаза юноши и вводит его в легкий транс, просто внушая не шевелиться, ничего сверхъестественного или серьезного, простая демонстрация возможностей их обоих, а не попытка показать собственную силу, — утром твоя жертва и не вспомнит, откуда у него рана на запястье или шее, — Андрей снимает то слабое оцепенение, которым окутал Гилберта мгновением назад, и переводит взгляд на дверь, слыша шаги Натаниэля, в то же время печально вздыхая – объяснять подобные вещи новорожденным своим детям в первую ночь их новой жизни было легче. Они были так юны перед всей этой вечностью и ничего не знали о самих себе. Гилберту же не одна неделя, но он словно и дня не был вампиром в действительности. Конечно, со временем бы юноша, вероятно, и сам дошел до того, что можно кусать не зубами, но какой ценой – сколь много жизней еще бы отнял прежде, чем сумел бы остановиться и подумать? И не потому, что он глуп или неразумен, а потому что такова человеческая природа.

[indent] Стук в дверь отвлекает от невеселых мыслей и Андрей быстро улыбается вошедшему Натаниэлю – в его руках поднос с парой стаканов, наполненных кровью.

[indent] — Донорская. Маги, работающие в госпитале, приносят, — Андрей берет с железного подноса стаканы и один протягивает Гилберту, — подойдет в качестве перекуса и затем, чтобы притупить жажду, но это не полноценная еда, — всё тем же мягким голосом поясняет он и делает небольшой глоток, после чего поворачивает голову к Натаниэлю и поднимает на него взгляд, касаясь его руки и оглаживая, — спасибо, дитя моё. Ты можешь идти, сегодня я поохочусь с Гилбертом, — Андрей говорит чуть извиняющимся тоном, но потомок кивает понятливо и снова оставляет их наедине.

[indent] — Где же твой создатель, Гилберт? — с долей тоски спрашивает вампир, снова делая глоток, облизывая губы и вновь оборачиваясь к юноше. — Как произошло твоё обращение? — добавляет Андрей, а чуть погодя выдыхает: Ты можешь не отвечать, если тебе тяжко говорить об этом. И в моей жизни есть вещи, которые я не желал бы произносить вслух, — но желал бы забыть, стереть из памяти, но всё произошедшее, словно назло, отказывалось стираться и забываться.

+2

6

Гилберту нравится, что, несмотря на то, что вампир перед ним очевидно старше его как минимум на несколько десятков, а то и – даже более вероятно – на несколько сотен лет, и могущественнее во много раз, обстановка здесь и сейчас не такая покровительственно-снисходительная, как дома, когда он общался с отцом. Нынешняя беседа походила скорее на дружескую, хоть и с соблюдением определённой уважительной дистанции. По крайней мере, можно не контролировать каждое своё слово, а ещё позволять себе искренние эмоциональные реакции, не боясь чьего-либо осуждения. И даже смех Андрея не представляется ему чем-то осуждающим. Он охотно улыбается в ответ, хоть и не вполне понимает, над чем тот смеётся. Может, у него просто хорошее настроение?
Ему также нравится и то, что от него не скрывают информацию, а на вопросы отвечают не как обычно – обтекаемыми туманными фразами, которые можно толковать и так, и этак, а прямо, конкретно, и – что самое важное – понятно даже для него, вампира, чей опыт в этой самой вампирской сфере ограничен несколькими по неосторожности убитыми жертвами. Он присаживается на кровать и слушает, слушает, впитывает информацию, чтобы не пропустить ни слова, а позже, возможно, даже записать всё это – сделать этакую памятку по тому, как правильно себя должен вести вампир, живущий в современном мире. Через пару лет она ему уже, очевидно, не понадобится, но сейчас, пока вопросов больше, чем ответов, а привычка ещё не сформировалась…
Он с любопытством ощущает на себе лёгкое гипнотическое прикосновение, обездвиживающее его, пытается сбросить его – не чтобы проявить неповиновение, а скорее исключительно в качестве эксперимента – ничего предсказуемо не получается. Когда демонстрация способностей заканчивается, он на одном дыхании выпаливает ещё два вопроса.
- Получается, мы можем загипнотизировать кого угодно? Даже я сейчас, если бы захотел, мог бы загипнотизировать вас? Ну, если рассуждать теоретически, разумеется, - он широко улыбается, демонстрируя, что, даже если такое возможно, делать он это определённо не намерен. – И ещё… когда люди находят у себя раны на запястьях или на шее, о происхождении которых они не имеют ни малейшего понятия – разве это не вызывает у них желание разобраться, откуда подобные порезы?
Он сидит на краю кровати – роскошной, между прочим, кровати, под балдахином, чуть покачивает ногой, чувствуя себя максимально непринуждённо, и когда высокий суровый вампир, который встретил его столь недружелюбно, стучится и приносит на подносе два бокала с кровью, Гил уже искренне рад его видеть, и даже, возможно, был бы не против, чтобы он остался – пообщаться втроём. Он, впрочем, удаляется, и Гилберт провожает его взглядом с такой же лёгкой душой. У них будет ещё достаточно времени, чтобы пообщаться, порешать вместе кроссворды, или что там ещё вампиры вместе делают. Он отпивает из бокала специальной донорской крови, понимающе кивает, прокатывает её на языке, смакуя, довольно жмурит глаза.
- Вкусная, - констатирует он с улыбкой. А затем чуть мрачнеет при упоминании создателя. Он – один из тех людей (точнее, существ), к которым Гилберт – даже примирившись со своей новой природой – ощущает сильнейшую обиду. К нему, да ещё к родителям, которые отвернулись от него как раз в тот момент, как он перестал быть удобным.
-Он… - начинает Гилберт со вздохом. Он получил позволение не говорить об этом, поскольку тема эта всё ещё пребольно отдаётся где-то в душе, но чувствует, что выговориться ему просто необходимо. – Хотел моего внимания. Не получая его, злился. Однажды в приступе ярости… - Тут он запнулся, не вполне припоминая, что именно с ним произошло тогда. – Я не уверен, но… кажется, я умирал. И чтобы спасти меня, он сделал меня вампиром. А потом исчез. В любом случае, я не уверен, что хочу увидеть его ещё хоть когда-то в жизни. И… наверное, я не хочу мстить.
Он задумчиво потёр лоб, обводя взглядом уютную сумрачную комнату, обставленную старомодно, но со вкусом, прикрыл глаза, и произнёс.
- В конечном итоге, я думаю, что в какой-то степени я ему даже благодарен. Наконец-то я смог найти свой настоящий дом. А это, как мне кажется, очень важно.

+2

7

[indent] То, с каким вниманием Гилберт слушает его, очень нравится Андрею. Юноша образцово-показательный ученик, судя по всему, и даже не смотря на свою весьма очевидную разговорчивость, не смеет прерывать монолога старшего вампира.

[indent] Он станет великолепным дитя ночи, ярким и запоминающимся, внимательным и терпеливым, но в тоже время – с горящими глазами, живым огнем внутри своего существа. Андрей отчего-то не сомневается в этом, и ему хотелось бы верить, что он научился разбираться в новообращенных после всех тех, кого привел за собой в сумрак ночи. Юноша перед ним – нераскрывшийся полностью цветок; он полупустой сосуд, который лишь предстоит заполнить. И, конечно, творить по собственному образу и подобию вампир и не думал, только помочь раскрыть собственный потенциал Гилберта. Это так вдохновляет! Он обожает учить, и если бы выглядел постарше – пошел бы преподавателем в школу. Но и сам всё еще любит учиться, ведь мир по-прежнему развивается и ему всегда есть, что узнать нового.

[indent] Андрей снова одаривает юношу доброй улыбкой и делает осторожный глоток крови.

[indent] — Нет, меня – нет, — он тихо и открыто смеется, не вкладывая в свой смех никакого иного смысла, кроме искреннего веселья и растроганности от любопытства Гилберта и его чистосердечности, прямоты; не бояться задавать вопросы – прекрасное умение! Только это одно и двигает человечество вперед: вопросы, любопытство, бесстрашность в жажде познания. — Я намного старше, но когда ты подрастешь – сумеешь контролировать тех детей ночи, что младше тебя, — поясняет Андрей, осторожно заглядывая в глаза юноши, дабы увидеть в них, насколько тот хорошо понимает и не нужно ли рассказать детальнее, — чем старше ты будешь становиться – тем сильнее станут твои способности, и даже откроются новые. Через пару сотен лет, к примеру, можно будет не спать днем. Вообще не спать совсем, если пожелаешь, — Андрей склоняет голову немного вбок, — внезапно появится необыкновенно много свободного времени, сможешь изучить всё, что пожелаешь. Это очень помогает, — улыбка на мгновение застывает маской на его лице, и вампир на несколько секунд напряженно смолкает, гадая, стоит ли ему произносить то, что вертится на языке. Однако в конце концов решает, что не стоит скрывать ничего, не нужно окружать Гилберта излишней заботой, которая может в будущем не лучшим образом на нем сказаться. Странно, но со своими потомками в первую ночь он говорил предельно честно, не помышлял утаивать какую-либо информацию, пусть даже несколько пугающую.

[indent] Но позднее, чуть позднее; Андрей пытается сгладить черты своего лица и вновь придать ему мягкости.

[indent] — На всякий случай, можно наложить гипноз. Но люди в основной своей массе не слишком озадачиваются ранкой – вспомни, как много раз ты обнаруживал у себя синяки или ссадины, о происхождении которых не имел и малейшего понятия? — вампир легко пожимает плечами и прикрывает глаза. — Смертные чаще всего беспечны в этом отношении, — он говорит это без презрения, скорее с налетом некоторого покровительства существа более древнего, чем многие ныне существующие государства. Они сейчас, в конце концов, находятся в стране, которая младше Андрея на срок даже больший, чем половина тысячелетия. Лишь немногие люди задумаются о происхождении раны, но что им делать? Подавать заявление в полицию? Интересно было бы почитать: вчера я проснулся дома в своей постели, на моем запястье ранка, но я помню, как дошел до дома и следов взлома нет, найдите, пожалуйста, злостного резателя рук, хотя он у меня ничего не украл, еще и забинтовал запястье; явно маньяк какой-то!

[indent] Андрей не торопит Гилберта с ответом, но смиренно ждет его решения – рассказать или нет. Вампир не станет тянуть жилы или обижаться по-детски, если юноша предпочтет оставить своё обращение в тайне. Но когда начинает говорить, выражение лица Андрея постепенно меняется – на нем отражается смесь сочувствия и негодования, а брови зло сходятся на переносице.

[indent] — Какая возмутительная безответственность, — морщится и шипит вампир, — как бы то ни было – это ужасный поступок, — Андрей делает движение рукой, легкий взмах, словно бы этим жестом просит не выгораживать незадачливого создателя, — нельзя обращать против воли, ни в коем случае, — Андрей качает головой, — и тем более покидать своих потомков. Я бы никогда так не поступил с моими детьми, — вампир невольно прикасается к своей груди, сжимая крестик своего мастера под просторной серой футболкой и прикрывая глаза. Почти беззвучно вздыхая, Андрей качает головой – впрочем, что удивляться? Вампиров делают из людей, а люди тоже бывают так преступно беспечны: заводят детей (потому что «пора», потому что «захотелось» или потому что родственники настояли на рождении, ведь «аборт это убийство». чего убийство? трех с половиной клеток, в которых даже зачатков нервной системы не сформировалось?*), а после оставляют отпрысков на попечение государства, отказываясь, или, что еще хуже, предоставляют самим себе, отмахиваясь от всякого участия в жизни тех, за чье появление на свет несут ответственность.

[indent] — Впрочем, я могу отчасти понять тебя, — Андрей открывает глаза и убирает руку от груди, после чего касается ей запястья юноши, — хотя и не испытываю благодарность к тем, кто мучил меня, но тем не менее – сложись моя судьба иначе, меня не было бы здесь. Я не жалею, но я не благодарен, — мягко произносит Андрей, чуть улыбаясь, затем тихо вздыхает, решая, что теперь время сказать о том, что может ждать Гилберта в будущем.

[indent] — Насчет того, что я сказал – свободное время, которого много. Слишком много, порой кажется… Есть время подумать о тонкостях бытия, разобраться в себе. Но некоторых это сводит с ума, — улыбка Андрея становится печальной, уголки губ опускаются вниз, выражая скорбь, — мой мастер рассказывал мне о вампирах, которые лишались рассудка от осознания своего бессмертия, — некоторые сходили с ума и являли собой печальное зрелище, другие осознавали бренность бытия, мысль о вечной жизни пугала их – сколько бы ты не прожил, впереди будет еще больше и это никогда не кончится, — многие из них выходили на солнечный свет. Тот, кто создал моего мастера, поступил так… и я сам едва не пошел на поводу у этого чувства пустоты и одиночества, — Андрей качает головой, — и меня спас Натаниэль, он стал лучем света для меня, что вывел из царства мрачных теней, — чуть мечтательно произносит вампир, бросая на дверь, за которой слышны шаги рыцаря, полный любви и обожания взгляд, — или, быть может, мы стали таковыми друг для друга, — вампир мягко пожимает плечами, снова поднимая глаза на Гилберта и одаривает его ласковой улыбкой, исполненной нежности, хотя большая её часть, конечно, вызвана мыслями о возлюбленном сыне.

[indent] — Пока у тебя нет своей комнаты – ты будешь в моей, а я посплю с Натаном. Нам не впервые делить ложе, — Андрей решительно поднимается с края кровати, — а теперь идем – тебя следует обучить охоте, после которой не будут оставаться невинные жертвы, — в этих словах не обвинение, но констатация факта.

*

не уверен, что в 50х об этом столько знали.
ты можешь нас выводить в свет прям за обоих отписывая, только пиши, что отправились в салем, например с: пешочком, точнее бегом, конечно хд

+2


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » первое правило вампирского клуба


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC