РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Butterflies and Hurricanes


Butterflies and Hurricanes

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/FgCe9sh.png

Debora Hayes & Elijah Fontaine
4 декабря, вечер, Особняк Фонтейнов


Нельзя быть такой равнодушной к человеческим жизням.

+2

2

Декабрь приносит в город ощущение надвигающейся зимы, делая улицы города еще более темными, еще более тихими. Вместо снега, впрочем, все еще идет дождь. Холодный и промозглый.
Деб перескакивает с одной строчки на другую и не замечает этого. С недавних пор в её мыслях и голове поселилось нечто, что не описать словами. Только ощущениями гнетущего ожидания и страха перед будущим. 
Они с Летой делают кое-что опасное и благие (благие ли?) намерения заводят их совсем не туда, куда хотелось. Некромантия слишком сложная наука, чтобы уступать даже под напором уверенности и оптимизма. Всё с самого начала идет не так и не сложно сказать почему. «Неудачный эксперимент» необходимо уничтожить. Быть жестокими настолько, насколько это можно позволить себе. «Это» умирает снова, отправляясь туда, где ему и дорога, унося с собой частичку её самой. Они не разговаривают с Летой о происходящем, как будто боясь потревожить то, что витает в воздухе и пронизывает этот мир магией. Но это гнетет Дебору с каждым часом все сильнее, забиваясь в легкие промозглой твердой землей. Хочется вдохнуть глубже и не выходит.

Совершенное деяние жжет под кожей болезненными иголками, но она продолжает делать вид, что все в порядке. Что расползающееся внутри нее темное пятно в конечном счете пройдет, оставив после себя лишь слабое напоминание о проваленной попытке. Только и всего. Воспоминания и ощущения слишком свежи и слишком не походят на то, что бывает с ней после рядового проклятия.
Она конечно же ничего не говорит Элайдже. Даже не представляет как может сказать или объяснить. Или объяснение спрятано настолько глубоко внутрь, что вытаскивать его наружу сравнимо с разрезанием собственной грудной клетки (её все еще мутит от воспоминаний).

Сегодняшний вечер не приносит облегчения и вид маячившего впереди особняка в окружении сбросивших листву деревьев навевает тоску. Как будто по сердцу чиркают спичкой, но вместо спасительного пламени не происходит ничего. Дни короче, ночи длиннее и в красивых больших окнах можно различить теплый свет.

Элай ждет от нее совершений, ждет, что она станет лучше. Выберется из затянувшей её пучины налипающих на кожу проклятий, прогонит тени за спиной (не потому ли он порой присматривается к её плечам, как будто различает что-то за ними?). Он смотрит на неё своими яркими, глубокими глазами, словно отражающими весь окружающий его мир включая бескрайнее небо и Деб видит в них грусть и неоправданные надежды. Тогда она убеждает себя, что её фантазия работает излишне активно, но поверить в это сложно.
Она так и не спрашивает у него об услуге, так и не ловит в его взгляде нечто знакомое и желанное для неё. Симпатию, расположение, может быть влечение и все то, что очевидно, достается рыжей Лете, теплой и яркой подобно первым лучам весеннего солнца, раскрашивающего её кожу веснушчатыми пятнами.

Дебора вовсе не ревнует. Она всего лишь завидует тому, что она не такая же. И ничего не может с этим сделать. Прячет подальше свою зависть к вороху тех чувств, которые делают жизнь только тяжелее и отрабатывает очередные пассы руками; интересуется у Леты как проходит подготовка к свадьбе и все еще ощущает себя невольным свидетелем чего-то таинственного и сокровенного, каждый раз стоя возле красивого крыльца особняка и выкуривая очередную сигарету, рассматривая темные силуэты деревьев, чтобы затем перешагнуть порог и по лестнице подняться к закрытой двери кабинета её наставника.
Сухой, вежливый стук и она толкает дверь вперед, по первому же взгляду на лицо мага понимая, что он знает.  Это отражается в его глазах и очень походит на замешательство. Деб только кивает в знак приветствия, не размыкая губ и не пытаясь сходу оправдываться. Пусть ткнет ей в лицо обличающей правдой, а потом уже она скажет все, что думает.

+2

3

Смена сезонов – это всего лишь обманка, которой люди продолжают обнадёживать себя, думая, что с приходом зимы их жизнь кардинально изменится. Кто-то придёт и решит все проблемы, укажет путь, по которому следует идти, если надеешься на лучшую жизнь, подтолкнёт ласково в спину, предлагая двигаться вперёд. Но всё это такое пустое, наивное, как верить в Санта Клауса или Пасхального кролика.

Таким наивным душам хочется отвесить звонкую пощёчину, возвращая из мира грёз на землю – твёрдую, холодную, не щадящую никого, когда падаешь ниц и разбиваешь в кровь лицо, ломаешь кости. Ни перед кем она не станет пуховой периной, как бы сильно тебе этого не хотелось. Но Элайджа может винить только самого себя, что перешёл к обучению Деборы, не вбив в её голову основы.

Есть правила, нарушать которые нельзя не потому, что кто-то однажды так сказал или вывел этот запрет аккуратным подчерком на бумаге, а потому что это действительно опасно. Как ядерная боеголовка, последствия ударяют по одной цели, но взрывная волна сносит всё на своём пути, цепляя по касательной каждого, не огибая преграды, а сбивая их с ног. За её ошибки придётся расплачиваться тем, кто за неё поручился, кто поклялся если не вслух, то где-то внутри себя оберегать и защищать. Головная боль, которая изначально казалась приятной, напоминающей, что он живой, всё ещё способный на что-то большее, но теперь давящая на виски.

Словно в этой скачке Фонтейн поставил не на того жеребца и проиграл последний пени.

Разочарование царапает изнутри, крепкий виски не смывает его, проникая в горло, а лишь сильнее раззадоривает. Слишком много событий, подводящие уже давно не молодого мужчину к черте, и в этом нет её вины, что именно поступок ученицы стал последней каплей в чаше терпения. Просто так совпало. Сложись обстоятельства немного иначе, не послужи подпоркой этого дня гибель практически половины членов ковена, наверняка Элайджа проявил бы свойственный ему холод и сострадание, напомнил самому себе, что ошибок не совершает только тот, кто не пробует и сам он неоднократно спотыкался, но в отличие от крошки Деборы у него не было человека, который бы протянул руку и помог встать. Однако сейчас ему хотелось посмотреть на налитые лазурью синяки, которые послужат уроком.

В пепельнице уже не осталось места, чтобы добавить новый окурок, не видно стеклянного дна, о которое можно потушить бледный огонёк, поэтому некромант слепо давит концом сигареты куда попало. Сизая струйка пропадает, не пытаясь подняться вверх. Он не ждал, что девушка придёт так скоро, но её присутствие почувствовал моментально, стоило потёртой временем машине припарковаться напротив кованных ворот. Магический след Деборы сильный, хотя и смазанный, будто кто-то провёл по нему рукой, пытаясь растереть как пятнышко со стекла.

Через пару минут скрип ступенек и деревянных половиц предупреждающе выдаёт её, а приоткрывшаяся дверь впускает глоток свежего воздуха в затхлое помещение. Элайджа не поднимает голову от бумаг, хотя будет ложью сказать, что он сосредоточен на работе – скорее пытается занять голову хоть чем-то, стараясь не думать о том, что будет дальше со всеми магами Аркхеме и сколько вопросов предстоит решить. Они не семья, не друзья и даже не приятели, но стоят за общим делом, а теперь из слаженного веками механизма как будто вырвали половину шестерён.

Молчит. Ждёт, пока она сама расскажет о грузе, что давит на хрупкие плечи, лишь взглянув исподлобья через стёкла очков, к которым прибегал в последнее время всё чаще и кивком головы указав на кресло напротив.

+2

4

Элайджа выглядит уставшим и в этой усталости как будто и кроется ответ на все слова и вопросы которые может озвучить Деб. Приглушенный свет кабинета - с темными, наваливающимися на присутствующих стенами как и прежде давят на неё со всех сторон, заставляя чувствовать себя неосмотрительной и такой слабой. Куда ей понять своим умом все то, что сокрыто под темными обложками книг на полках? Сможет ли она вообще не просто понять их содержимое когда-нибудь? А освоить?
Месяц назад она стоит на пороге этого особняка, уверенная в собственных силах и в желаниях, которые влекут ее магнитом к этому дому, к этому человеку. Оказавшись первый раз в кабинете она не может скрыть своего восхищения, рассматривая всё вокруг взглядом неопытной, но жаждущей знаний девчонки. Такой она последний раз была когда-то давно, когда вместо стокового магазина с одеждой, где нужно часами копаться и перебирать платья, юбки, блузки в попытке найти что-то хоть немного удовлетворительное, её впускают разъезжающиеся стеклянные двери в светлое, красивое помещение, где вдоль стен аккуратно развешены дорогие вещи, так, чтобы каждая из них была необычной и уникальной. Ощущение необыкновенной радости от возможности позволить себе это пробирает насквозь. Деб чувствует себя избранной и тогда и сейчас, когда впервые прикасается к книгам, а мужчина вызывается стать её проводником в новом, таком пугающем, но и влекущем мире.

Он подсказывает, что делать и она делает. Направляет мягко и в его словах она слышит ожидание и надежду, удовлетворение от первых результатов. Потом... потом все меняется. Дебора даже не знает почему. Просто в какой-то момент, оказавшись в этом же кабинете она понимает, что её стараний недостаточно. Что всё, чего она достигает маленькая капля в океане магического мира. Она чувствует неуверенность и волнение, сомневается в собственных силах и все больше возвращается к злободневным темам, о которых раньше почти не думала.

Что заставляет его учить её всему тому, что знает любой, кто вырос в магической семье?
Не был брошен на произвол судьбы, вынужденный жить так, как придется и открывать свою не похожую на остальных природу по крупице, не понимая что нужно делать, как это нужно делать.

О какой услуге её может попросить маг? Они никогда это не обсуждают, но Дебора слишком хорошо помнит его слова о деньгах. Зачем ему нужны деньги, если у него они уже есть. Действительно. Только вот она не знает, что у неё есть еще и в чем может быть её ценность для такого, как он.

Очки лишь немного искажают взгляд, но не скрывают того,с какой тяжестью он глядит на неё, не размыкая рта и не пытаясь заговорить первым. Если первое время их знакомства, Деб старается делать минимальное количество движений, не представляя, как должна вести себя ученица не какой-нибудь там старшей школы или студентка колледжа, а ученица самого настоящего мага (не трогать ничего вокруг, не давать волю любопытству), то со временем она все больше расслабляется, ведя себя с ним на равных. Его возраст и знание отпечатывается во взгляде, но она по привычке забывает о том, что Элайдже в два раза больше лет и то, что он знает ей не подвластно.
Она складывает пальто на спинке кресла, но сама не садится, только стучит каблуками по деревянному полу и идет к окну, все еще не пытаясь заговорить. Тянет рамку вверх, так, самую малость, но давая вечерней прохладе разбавить накуренный воздух помещения. Прохлада прокатывается под шифоновой тканью светло-голубой блузки, но она не обращает на это внимание, поворачиваясь к окну спиной.
В пепельнице гора окурков и ей остается только догадываться, что настолько сильно его гнетет. Не она же в самом деле? Или...

Деб подходит мягко к столу, останавливаясь чуть сбоку, заглядывая в разложенные перед мужчиной бумаги больше для вида, чем пытаясь вчитаться в их содержимое. Кладет пуки на край стола и пальцами с аккуратными белыми ногтями выстукивает тихий ритм, не особо отдавая отчет в том, что может раздражать.
- У магов разве не бывает проблем со здоровьем от чрезмерного курения? - Вопрос робкий и очень глупый. Она лишь хмыкает, но не спешит отходить. - Я точно вовремя или стоит перенести наше занятие на другой день?
Вместо обычного вопроса «что случилось» Дебора заходит издалека, но все еще умалчивает о главном.

+2

5

Ветер из открытого окна вымывает облако сигаретного дыма, что тяжело зависло под потолком. Сколько времени он так провёл? Час? Три? Сутки? За запертой дверью без единого опознавательного знака часов сложно контролировать мерное течение вокруг. Не ожидал маг, что ему это так нужно, но холодный воздух будто прочищает не только комнату, но и его мысли, возвращая хотя бы отдалённое понимание кто он и зачем сидит здесь, помогает перевернуть страницу жизни, на которой остановилась его история, и открыть следующую.

Прошлого не вернуть и не изменить. Конечно, любопытные до путешествия по Астралу утверждают обратное, но обратить его силу себе во благо, а не во вред им ещё не удалось. Теории так и остались недоказанными теориями, быть может позже что-то изменится, но пока что монументальные пространственные догмы всё ещё нерушимы. Утрату необходимо принять, может быть не сразу, но время имеет свойство залечивать даже самые глубокие раны, оставляя на их месте бледные белёсые шрамы. Элай же продолжал думать, что бы было, обернись всё немного иначе. Окажись кто-то из его семьи на их месте.

Никто не заслуживает такого трагичного конца, даже самые лютые засранцы, члены Ковена же были с большего людьми если не огромной чести, то устоявшейся морали и сложившихся взглядов, не хорошими, но верными тому, во что верят. Магия, сложная и хрупкая структура по природе своей, могла попасть в руки тех, кто пожелает использовать её во вред, и Прилив старался этого не допускать.

Теперь же стену этих устоев разрушили, разобрали едва ли не по кирпичикам, оставив тех, кому посчастливилось жить дальше, на руинах.

Видел ли Фонтейн в своей ученице надежду? Спасение?

Однозначно, он старается изо дня в день, чтобы дать ей больше, чем даже может сам. Дебора талантлива, и только глупец этого не видит, умна, сообразительна. В её темноволосой голове появляются совершенно правильные вопросы, а в сердце полно света, который нужно вытащить наружу. Раньше некроманту не довелось обучать кого-то, поэтому действует он интуитивно, и, как ему казалось, до этого дня даже неплохо справлялся, практически не ошибаясь, но рано или поздно даже самые великие оступаются. Себя Элай и подавно великим не считал.

- Если меня убьёт курение, - сдержанно, совершенно ровно отвечает мужчина, смотря снизу вверх на девушку, - а не недруги или чужое проклятье, я скажу уверенно, что я счастливчик и родился в белой рубашке.

Очки неприятно давят на переносицу, и маг снимает их, пряча в кожаный футляр, растирает пальцами оставшиеся на коже следы, жмурясь. Всё это время и подумать не мог, как сильно от дыма слезились глаза, и только на контрасте со свежим после дождя воздухом улицы понял, чего добровольно лишил сам себя, в какое бестолковое самобичевание провалился, продолжая царапать голову изнутри тяжёлыми мыслями.

Время. Нужно чуть больше времени, чтобы всё вернулось на круги своя.

Но в этот самый момент трудно сдерживать себя в руках, зная правду, но терпеливо ожидая пока Дебора сама её расскажет. А в том, что ей есть что рассказать Элайджа не сомневается.

Мужчина упирается локтями в стол и сплетает пальцы в замок, шумно вздыхает прежде чем ответить:

- Останься, - и, чуть поведя затёкшими после долгого пребывания в одной позе плечами, спрашивает: - Расскажешь, что произошло? – вряд ли уточнения необходимы. Да и одну версию этой истории ему уже посчастливилось услышать.

+2

6

Дебора привыкла видеть своего наставника в другом состоянии. Не с той тяжестью мыслей, отпечатывающихся в серьезном взгляде. Элай бывает задумчивым, бывает усталым и жест, с которым он потирает глаза, ей уже очень хорошо знаком. Будто пытаясь собрать пальцами насыпавшийся в них песок, который при каждом взмахе темных ресниц  колет и отдается болью. На этот раз он выглядит не просто усталым, а... расстроенным? Опечаленным чем-то и то, с какой мрачностью он смотрит перед собой заставляет её насторожиться сильнее.

Она редко интересуется его жизнью, как будто интуитивно ощущает, что это то место, куда ей вход заказан. Пусть её и берет любопытство, но чувство, что это та грань, которую переходить не стоит оказывается неизменно сильнее. Ей бы сбросить это оцепенение, как только она поймет, что интересна ему как женщина. Как та, кого можно касаться пальцами, очерчивая на коже замысловатые узоры, собирая тонкую ткань её блузок или проводя рукой по гладкой поверхности черных чулок, вверх, под юбку.  Она даже не думает о Рое в этот момент, горячим клеймом пролегающем на её сердце и раз за разом тревожа её душу беспокойством, которое бывает только у того человека, кто раскаивается в содеянном и пытается все исправить вот только не знает как. О Лете Дебора тоже не думает, пусть рыжая девчонка и нравится ей.
Это то, что касается только их двоих и больше никого.
Все оказалось бы гораздо проще, будь они любовниками. Вот, что думает Деб. Не было бы этой стыдливости показать себя, обличить свои глупые мысли; не было бы этого страха быть брошенной внезапно, даже не понимая почему и как это произошло. Из-за того, что она сделала что-то плохое? Из-за того, что она старалась недостаточно?

В его взгляде нет даже малейшего намека на подобное и все, что он делает это показывает как складывать пальцы в очередном жесте. Она ловит в его взгляде одобрение, когда у нее что-то выходит как надо, ей и впрямь приятно. Иногда нужно упорство и настойчивость, старательность, с которой она, кажется, даже в школе не училась, не ощущая в этом необходимости. И глядя на её успехи, маг, как думалось самой Деборе, получал свое особенное, не подвластное ей, но все же удовольствие.

Деб напоминает сама себе нерадивую ученицу, которая смущенно мнется у стола учителя, потому что не знает, что ответить и глядеть на него сверху вниз единственное спасение от наваливающейся на мысли паники. Если подумать, то побег не такое уж плохое решение, так что если он оповестит её о своей занятости, то она благополучно подхватит пальто и уйдет, не скрывая облегчения даже в том, как будут спешить её ноги, перескакивая через ступеньку.
Элайджа разрешает остаться и в этом слове куда больше нажима, чем хотелось бы слышать. Она не спешит присаживаться и не спешит отвечать, выгибая указательный палец на котором блестит изящное тонкое кольцо с копной маленьких бриллиантов и почти хочет услышать тихий хруст костей прямо под аккомпанемент его тяжелого, вымученного вздоха.

- Что именно произошло? - Лицо лучится непониманием и сомнением, когда Деб все еще пытается играть роль человека неразумного, удивленно хлопая ресницами и старательно делая вид, что никак не может уловить предмета их разговора. Только потом натыкается на неодобрительный взгляд синих глаз и понимает, что наступил тот момент, когда она совершает нечто плохое, а именно строит из себя дурочку.
- Ничего страшного не произошло, - спокойно объясняет, как объяснял бы человек, не видящей ни в чем своей вины. - Мы всего лишь кое-что попробовали сделать и это не увенчалось успехом.
Дебора намеренно не проговаривает все, не будучи до конца уверенной, что и как Лета рассказывает своему будущему мужу.
Пожимает плечами и складывает руки на груди, отходя от красивого стола из темного дерева на шаг назад.

- В следующий раз все получится.
Возможно последнее уточнение не стоит произносить вслух, но ей хочется показать, что она способна на осознание собственных ошибок и готова их исправить.

+1

7

Не надо играть в дурочку!

Кажется, Элайджа готов об этом закричать, но только выдыхает со свистом и откидывается на спинку кресла, будто пружина между его лопаток разжалась, и растирает устало лицо ладонями. Будь между ними другие отношения, быть может эта уловка и сработала бы, но Фонтейн не идиот и невероятно бесится, когда его пытаются убедить в обратном. А кому, как не наставнику, знать на что способна его ученица, с какой лёгкостью ей даются новые науки и ранее непосильные заклинания, стоит приложить лишь немного усилий.

Игривое кокетство и обаятельные улыбки, обнажающие два ряда ровных зубов, не сработают на него. Возмутителен факт не столько того, что его воли быть осторожными ослушались, глупые девчонки, сколько то, что они подвергли себя риску. В жизни некроманта не так много людей, за которых бы он искренне переживал, и в этом коротком списке Дебора и Лета занимали отнюдь не последние позиции.

Раздражение, подкреплённое усталостью, эмоциональное истощение, страх – безумный коктейль эмоций, от которого свербит в висках, словно кто-то настойчиво бьёт крошечным молоточком по вискам. Буквально на минуту маг закрывает глаза и запрокидывает голову, стараясь выровнять дыхание. Сердце ухает громко, ударяясь о рёбра, постепенно замедляет свой ход.

Не для того, чтобы слушать нелепые отмазки, маг брал под своё крыло девчонку. Пожалуй, единственное, о чём он просил – это искренность и честное желание не стоять на месте, а позволить раскрыться потенциалу, что до сих пор дремлет где-то присыпанный порожним снегом. Элай готов смахнуть его, но для этого ему нужна её помощь, стремление, желание.

- Ты не идиотка, Дебора,   - наконец выжимает из себя по каплям, цедя через зубы собственное терпение, - Не надо притворяться.  

При других обстоятельствах уже обязательно вспылил бы, хлопая громко руками по столу или повышая голос, но сил даже на простую улыбку не хватает – уголки губ едва заметно приподнимаются, и на этом всё. И без того бледное лицо, которого очень давно не касался прямой солнечный свет, теперь напоминает прозрачную тонкую ткань, натянутую на скелет черепа. Почти прозрачную. Ещё немного – и острые скулы разорвут эту материю безжалостно. Эта усталость в голосе оседает бархатно вниз, когда некромант продолжает, чуть наклоняя подбородок вниз и вновь цепляясь взглядом за напускное наивное лицо:

- С таким отношением никакого следующего раза не будет,   - нет-нет, а терпкий гнев клокочет в голосе, вырываясь откуда-то из груди. Терпение Фонтейна – очень ограниченная вещь, и с каждой свалившейся на него неприятностью его оставалось всё меньше. Появляется сталь. Мелькает холод, что пробегает вдоль открытых рук и плеч девушки, забираясь за ворот шелковой рубашки.

- Будь осторожна,   - после долгой паузы говорит, склоняя тяжёлую голову к плечу.

Предупреждает о том, что может произойти ещё? Или о собственном предостережении? Вероятно, обо всём сразу, напоминая, что есть ошибки, которые Элай не простит.

+2

8

Движение Элайджи настолько резкое и внезапно, что Деб едва ли не вздрагивает, но силой удерживает себя от подобного проявления своего... страха. Нет, конечно же она его не боится. Не может бояться. Или не хочет признаваться себе, что в том тугом клубке из чувств, вечно бурлящем в ней подобно шипучей морской пене, накатывающей на берег во время прибоя есть и эта эмоция. Банальная и первобытная, а еще самая главная. Страх довериться кому-то незнакомому; страх утратить контроль над сложившейся ситуацией и лететь под откос без возможности остановиться, вверив собственную жизнь тому, кому она верит. Дебора не понимает правил и законов этого нового мира и поэтому верит беспрекословно. Но чем больше идет по выбранному пути, тем больше ощущает необходимость быть уверенной в себе и собственных силах. После этого и начинаются проблемы.

Он всего лишь прислоняется спиной к креслу, словно ищет в нем возможности успокоить взвинченные нервы. Приподнимает подбородок и закрывает глаза этим нехитрым поведением давая понять, что её слова для него сродни плевку в лицо. Где-то здесь и пролегает черта, переступать за которую определенно не стоит. Она понимает это уже по тому, что привычного «Дебс», с которым маг обращает обычно к ней не следует. Её имя из его губ и с его интонациями выходит настолько чинным, насколько только может быть. Да и само построение фразы такое, что тут же хочется возразить. Спросить откуда он может знать идиотка ли она или нет.
Дебора сдержанно молчит, замечая эту невыносимую усталость, тенью пролегающую на лице мужчины. Может виной тому тусклое освещение или знание об его истинном возрасте, но ей кажется, что он выглядит сейчас совсем иначе. Измотанным, возможно. Другим.

Его слова могут звучать как приговор, но до понимания Деб они не доходят с той же холодной точность, с которой Элайджа их и произносит. Она предпочитает считать это вызовом, нежели уже принятым решением. В самом деле не может же он поступить с ней так? Сообщить сейчас скорбным тоном, что его ученица совершила нечто настолько ужасное, что он теперь не может считать её своей ученицей.
Глупости, учитывая то, что ничего ужасного она не делала. Всего лишь неудачная попытка в некромантию на пару с его невестой. Они пытались замахнуться на воскрешение, но у них получилось то, что пришлось возвращать «назад» в спешке и панике.
Она ждет продолжения, но пауза настолько затянувшаяся, что его, кажется, не последует. Однако маг все-таки выдает предупреждающее «будь осторожна». Он говорит о себе, скорее всего, только вот Деб думает о той неестественной тяжести и темноте внутри, что не получается выгнать ни горячим душем и лишь слегка приглушить крепким алкоголем. Словно наползающая тень, вытягивающаяся с каждым часом и накрывающая собой кусок за куском, меняя и искажая содержимое. Или всему виной разыгравшееся воображение?
Она все еще может это контролировать и не пускать дальше.
По его коротким изречениям сложно найти истинный смысл.

- С каким отношением? - Деб не пытается отстраниться, увеличить расстояние между ними, а наоборот - снова приближается к столу и опирается о поверхность одной из рук, словно в шаге от того, чтобы сесть, но не позволяя себе подобного. - Просто неудачная попытка и всё. Разве у тебя их не было? На твоем пути обучения магией.

Свои же слова звучат на удивление непривычно, как будто она все еще должна быть той, прежней собой, кто чуть больше месяца назад приехал сюда и не берется судить о вещах, закрытых для неё с той же простотой, которая внезапно стала доступна сейчас.

- К тому же мы разобрались без последствий и то, что было мертво, осталось мертвым. Возможно не хватило сил или...еще чего-то, - Деб размышляет вслух, глядя в сторону и не пытаясь унять свою внезапную словоохотливость относительно происходящего. - Оно выглядело ужасно. Не как выглядит зомби или тот, кого воскресили.

Выдыхает прерывисто, заканчивая свою короткую речь и под конец, уже на тон тишине прибавляя, глядя прямо в глаза своего учителя:

- Разве осторожность позволила бы тебе стать тем, кто ты есть.

Это даже не вопрос, скорее уж утверждение.
«Ты как будто забыл, что показывал свою магию в роликах в интернете. Искал славы и признания. Ведь так мы и познакомились»  - Дебора не произносит все это, но думает. Думает и не понимает, что сейчас пытается донести до неё её наставник.

+2

9

Раздражение по капле опускается тяжело внутрь, будто наполняет чашу, приближаясь всё быстрее к краю. Едва ли не впервые с момента их знакомства Элайдже хочется подскочить с места, отвесить девчонке звонкую пощёчину и назвать тупицей. Дебора умна, привлекательна и явно знает себе цену, так к чему это неуместное кокетство и отчаянные попытки быть глупее, чем ты есть? Зачем притворство, если уже достаточно очевидно, что тебя раскрыли, застукали с поличным как глупого слугу, решившего понаблюдать за своими хозяевами в замочную скважину?

Каждый жест Фонтейна пресыщен уверенностью в собственной правоте, к тому же повода сомневаться у него нет – маг на своей территории, в месте, где его полномочия практически безграничны, а могущество достигает своего пика. Что не говори, а родные стены кормят, даже если пол века ты провёл вне отчего дома.

Впервые некромант сожалеет о решение взять над кем-то шествие, чувствует свой провал как наставника и опекуна, что липкой патокой оседает на коже, смешивается с капельками пота на лбу. Причина, по которой он никогда не хотел быть отцом – чтобы потом видеть в первенцах как в зеркале отражение собственных ошибок, и вот он смотрит в наглые, чуть прищуренные глаза, которые без стеснения смотрят на него и попрекают в его же оплошностях. Разница лишь в том, что у Элая не было возможности их избежать, он заслужил каждую свою шишку опрометчивостью и любопытством, поспешным невзвешенным решением или риском, идя на который думал, что готов, но затем скулил как подбитый пёс, расплачиваясь болью. У Хейз же есть шанс не повторять его ошибки, но использует ли она его?

Глупая, глупая девчонка.

Несмотря на слабость в ногах Элайджа поднимается на ноги резко, скрипя ножками кресла по полу, царапая его, выпрямляется во весь рост, вздёргивает острый подбородок и ни на секунду не разрывая зрительного контакта вытаскивает пуговицы из петель пиджака, вешает его аккуратно на обтянутую кожей спинку, затем переходит к рукавам. Сверкнувшие серебром в тусклом свете запонки опускаются на стол, машинальным движением он расстёгивает манжеты рубашки, закатывая рукава по локти, наконец возражая, но не выказывая голосом ничего, в нём слышен только морозный холод:

- Дура. Хочешь быть как я? Что же, вынужден тебя разочаровать, Дебора, ты выбрала себе очень паршивого кумира, - губы кривятся в усмешке, а пальцы вольно опускаются от накрахмаленного воротничка вниз, раскрывая всё шире в стороны полы рубашки. Прыгающий огонёк свечи мягко обволакивает каждый шрам, порез, след, что отпечатался на груди и предплечьях некроманта горьким напоминанием всех тех неудач. Ещё пол шага вперёд – и мужчина хватает её ладонь, опускает на свой бок, где алеет ещё свежий ожог, невольно кривится от боли, но быстро собирает эмоции в кулак, даже не кривясь, - Это тебе нужно? Уродство? Метка, которая рассечёт твоё лицо или красивую грудь и отвернёт каждого, кто попытается с тобой заговорить?    

Удерживает крепко тонкое запястье, не давая отстраниться, продолжая говорить вкрадчиво и быстро:

- Я согласился быть твоим покровителем, потому что поверил в твоё благоразумие и жажду стать лучшей. Предпочитаешь наступать на те же грабли, что уже ударили меня? Отказываешься от моего опыта? Валяй. Нам не о чем больше разговаривать.    

Отрезает как что-то необратимое и не подлежащее обсуждению, отворачивается и резко, сам не до конца осознавая как это выглядит со стороны застёгивает распахнутую рубашку. Не ждёт, что она так быстро одумается, найдёт в себе силы признать, что была неправа, но чувствует, что поступает правильно. Может быть не сразу, но со временем ведьма поймёт смысл сказанных им слов, какие из ожиданий, которые вкладывал в неё Фонтейн, девушка не оправдала, так бездумно разрушила, будто уронила по неосторожности хрустальную ваза, а та разлетелась на дюжину осколков.

Он заботливо вложил в её руки всё, что мог ей дать, и своими глазами наблюдает как это выбрасывают за ненадобностью.

+2

10

Ветер из приоткрытого окна подбирается к коже, напоминая, что сейчас совсем не лето, но в комнате холодно не из-за него. Это совсем другой холод, который бывает только от сказанных не к месту слов или от взглядов, которые не несут в себе и малой толики тепла, способного согреть изнутри и напомнить о чем-то.
Например о том, что мужчина сидящий в кресле для нее совершенно особенный человек, чье доверие и расположение ей так нужно и так необходимо.

Он поднимается на ноги внезапно, даже стремительно, отчего Деб лишь вздрагивает, но не подает виду от своего замешательства. Чутье сигналит отстраниться, но она стоит там где стояла - возле стола, заворожённая и изрядно удивленная происходящим. В просторном кабинете вовсе не становится теплее, но её все равно бросает в жар одной большой, но ощутимой волной. Вид раздевающегося мага это не то, что она рисовала в своих мыслях и то, о чем, в принципе, когда-то думала. В каждом его движении обстоятельная собранность и неповторимая утонченность.
Деб не знает то сказать и что ответить, молча проглатывая злой язвительный упрек в свою сторону. Он называет ее дурой и это должно больно ранить эгоистичное самолюбие, но отчего-то не ранит. Ей уже не отвести взгляд от затаившегося на дне синевы его глаз темного брода в котором смешалось время, силы и знание. А еще тот потаенный, непонятный ей стальной холод, который, впрочем, не сулит ничего хорошего.

Дебора лишь пытаешься впиться ногтями в деревянную поверхность стола, но шансов у нее на это нет никаких - лишь ногти обломаешь. Она впервые переводит взгляд на его тело, хмурясь от увиденного и не понимая толком того очевидного ей факта - а разве магия здесь бессильна? Залечить каждый шрам, затянуть тонкий рубец. Элайджа смотрит на нее с вызовом, когда подается вперед и берет её за руку - в таком не свойственном жесте. Она не может сопротивляться, да и едва ли хочет, поддаваясь всем манипуляциям. Пальцы касаются теплой кожи - мужчина как будто хочет вдавить ее ладонь сильнее, чтобы она ощущала каждый участок искаженной кожи, больше похожей на ожог. Выступающий и мягкий, наверняка отдающийся болью во всем теле, но он терпит эту боль. Ради неё? Ради того чтобы научить? Показать, что ее напускная бравада способна довести одну неразумную ведьму до того, что уже не сможет исправить никто вокруг? Ей и самой больно, но уже от того, как крепко Элайджа ее держит, видимо собираясь припадать урок, но убирать руку Деб и не надо. Ей любопытно даже в таком деле.
Нет, она не хочет физического уродства. Она хочет выгнать тьму из своей души. Мрак морозной  зимней ночи. Ужас одиночества. Возникшая в голове картинка, где она обнаженная, стоя напротив зеркала и разглядывая свое отражение в нем и видя увечья, нанесенные магией лучше всяких слов выбивает всю храбрость и мигом хочется взять все свои слова назад.
Что-то останавливает. Возможно его бескомпромиссный тон, с которым он впечатывает каждое слово в отношении её. Запястье выскальзывает из его ладони и этот внезапный контакт прерывается так же быстро как начался. Он не собирается повторять дважды, демонстрируя свое равнодушие.

Деб пытается почувствовать это обжигающее лицо чувство поражения, но в её внутренней пустоте его слова отзываются опустошением, втягивая и погружая её еще больше куда-то туда, где света все меньше и где сырость и спетый запах ползущей по стенам плесени.
- Нет.
Тихо, но уверенно отвечает она, даже не задумываясь толком о том, что ей стоит и нужно говорить.
- Нет.
Повторяет снова, уже громче. Качает головой, так что тонкие длинные серьги в ушах царапают кожу щек, цепляясь за волоса. Смотрит на его выпрямленную спину и белую рубашки и тянет руку уже сама. Столько раз от неё отворачивались и раньше, но этот - самый оглушительный.
- Не надо, - теперь Деб умоляет, распахнув широко глаза, в которых читается страх и не понимание. Пальцы невесомо касаются его выступающей и твердой лопатки под мягкой дорогой тканью.
- Пожалуйста.
На самом деле она ничего не чувствует кроме внезапного удивления, перерастающего в шок. Ни единой мысли о том, что делать дальше и как быть, а где-то за всем этим что-то ледяное - в ней самой.
- Пожалуйста.
Она не встает, скорее уж сваливается на колени, больно стукаясь об пол и сдавленно выдыхая, поднимая лицо. Еще чуть-чуть и что-то точно произойдет. Скорее всего она разрыдается.
- Не надо от меня отворачиваться.
И в этих словах больше, чем просто констатация факта, больше, чем бессильная просьба или мольба.

+2


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Butterflies and Hurricanes


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC