РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » everything in it's right place


everything in it's right place

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s8.uploads.ru/t/LKChk.gif

Robert Esterwood & Richard Bolem
21 nov 2018, поздний вечер, больница Св. Анны


7-11 nov - I часть курса реабилитации
12 nov - ночная несанкционированная прогулка
13-18 nov - II часть курса реабилитации
18 nov - самовольная выписка

Отредактировано Richard Bolem (13-05-2019 23:29:03)

+2

2

Все давным-давно уже привыкли, что Роберт задерживался на работе допоздна. Иногда сидел и работал с бумагами в своем кабинете, иногда брал себе операции экстренные, давая шанс передохнуть дежурным хирургам, или же просто ставил плановые на позднее время, при наличии такой возможности. Здесь, в стенах уже несколько лет как своей больницы, Эстервуд мог отбросить в сторону все угнетающие его мысли переживания, которые то и дело норовили полностью погрузить в себя, без возможности выбраться на поверхность. После произошедшего две недели назад, он, кажется, до сих пор не пришел в себя. Была даже мысль заглянуть к доктору Валентайну, чтобы тот выписал ему то ли снотворное, то ли что покруче. Мысль абсурдная сама по себе, и это Роберт понимал, как никто другой, потому что, во-первых, черта с два он бы получил рецепт даже на какой-нибудь легкий сиозс (хотя предпочел бы старый, добрый и проверенный временем трициклик), а, во-вторых, не был идиотом, и отличнейшим образом знал, что любая химия может лишь заглушить, но не устранить. В противном случае, было бы куда проще накачивать людей с тревожными и депрессивными проявлениями, чтобы те тихо и мирно пускали слюни в подушку, вообще ни о чем не думая и не переживая. Это было бы слишком просто, и слишком неприемлемо. Каждый раз, как Эстервуду казалось, что он научился смиряться, что вот – можно попробовать жить дальше, оставив прошлое – в прошлом, все катилось к чертям собачьим. Приходилось начинать заново. И с каждый разом это получалось все хуже и хуже.

Впрочем, не только личные тяжелые переживания заставляли Роберта окунаться с головой в работу как можно больше и чаще. Недавняя встреча с подручным дядюшки тоже подлила масла в огонь. Получив столь ценную и важную информацию, Эстервуд пока толком не понимал, что ему с ней дальше делать. Надо было бы встретиться с Магдой, потому что лишь она одна из оставшихся представителей семьи, наверняка не питала иллюзий по поводу собственного отца. Никакого готового решения у мужчины сейчас в мыслях не было. Зародившаяся ненависть к Ардену не имела никакой продуктивности, да и с головой (несмотря ни на что) у Эстервуда было пока не так плохо, чтобы заявиться в дом дядюшки, высказать ему все свои соображения, подкрепленные определенными доказательствами, и закончить свое пребывание в этом мире, скорее всего, по причине все той же необъяснимой и скоротечной болезни. Нет, такой вариант Роберта категорически не устраивал.

И проще всего было дать самому себе время, привести мысли в порядок, работая до ночи почти ежедневно. Стоит заметить, что такого порядка в ворохе различных бумаг, у главного врача больницы Аркхема давно не было. Сейчас, когда за окном уже был поздний вечер, Эстервуд поднялся из-за стола, решив немного пройтись (почему-то мысль о том, что можно было бы уже отправиться домой, и вовсе не посещала голову мага), выпить кисловатый, но зато крепкий кофе, из автомата, стоящего в холле приемного отделения. Не желая пользоваться лифтом, мужчина скоро спустился по лестницам, направляясь прямиком к искомой цели, когда боковым зрением заметил знакомую фигуру. Это заставило Роберта остановиться, удостовериться, что зрение его не обманывает. Ну и заодно, что он пока что еще не заработал себе галлюцинации.  – Рихард? – он окликнул мужчину, делая несколько шагов навстречу, и внимательно всматриваясь в весьма знакомое ему лицо.

Это был случай, когда Эстервуд позволили себе поступиться своими же собственными принципами, состоящими в том, чтобы никогда не использовать магию в официальной работе. Он искренне считал, что есть некий баланс в мире, и, если внезапно все начнут выздоравливать, данный баланс будет нарушен. Врачи, обычные врачи, отнюдь не боги, но могут очень и очень многое. И зная достаточно много о целительстве, и умея не меньше, Эстервуд всегда искренне восхищался тому, насколько далеко и какими шагами идет вперед официальная медицинская наука. Потому он и выбрал эту профессию, потому продолжает до сих пор собственное совершенствование не только как маг, но и как врач, потому занимается не только магией, но и наукой, раз за разом натягивая на руки перчатки и беря скальпель, ну или стернотом. Так, собственно, история с Рихардом Болемом запомнилась Роберту не только потому, что он, по сути, привел его в божеский вид, за весьма сжатые, по официальным меркам, в невозможные для современной медицины сроки, но и тем, что счастливый пациент дважды практически сбегал, когда общее его состояние тому явно не способствовало.

Эстервуду тогда пришлось приуменьшить полученные Болемом повреждения, для истории болезни, конечно же, ну и договорить с медсестрой, с помощью премии и легкого внушения. – Если ты все же решил закончить реабилитацию – это весьма похвально, - Роберт кивнул, выглядел его бывший пациент вроде неплохо, по крайней мере на первый взгляд, - Но должен заметить, что уходить настолько по-английски – это просто талант. Как самочувствие?

+2

3

В холле больницы Святой Анны иссякает людской поток. В тишине слышен каждая цепочка редких шагов. Вам помочь? Рихард медленно качает головой. Он давно не позволял сидеть себе так в людном месте – безобразно расслабленно, почти полулежа на неудобном сиденье, вытянув ноги, что их приходится обходить, раскинув в стороны руки, в ладони одной из которых зажат телефон.
Ткач не отвечает на звонки, ни на один из номеров и не в одном из месседжеров. Десятки сообщений – текстовых, голосовых, сдержанно-лаконичных поначалу, развернутых и раздраженных с каждым следующим днем тишины. Не похоже, что Бэкстор изменит своей привычке и выйдет на связь в ближайшие дни. Рихард предпочитает думать о днях, а не неделях и месяцах, как это бывало ранее.
Какой вообще смысл держать столько способов для связи, если ты игнорируешь их все?!
Но злиться бесполезно. Это так же бессмысленно, как кричать на морские волны, требуя наступления прилива – когда придет время и не раньше. Не из-за чьего-то глупого желания видеть, как синяя гладь затапливает берег.
Смартфон начинает вибрировать и Рихард едва не роняет его, вскидываясь, но это не Ткач. Имя Уиллмора, сбшника из SRS, жаждущего общения, предрекает долгий и занудный разговор, и чех просто скидывает звонок. Раз. За. Разом. Пока тот не оставляет своих попыток и не присылает гневную смс. Рихард лениво скользит взглядом по строчкам и снова впадает в оцепенение.
Ему уже плевать на дешевую одежду, которая сидит не так, как дорогие костюмы, к которым он привык, на время, которое уходит впустую, на другие звонки и смс, на которые он не хочет отвечать.
- Могу я чем-то помочь?
Отрицательное движение головой.
- Вы кого-то ждете?
«Не отцепится,» - понимает чех и медленно ведет пальцами по воздуху. Заклинание срывается, срабатывает не сразу, уводя фокус внимания чрезмерно любопытной медсестры в сторону. Негнущиеся пальцы правой руки пронзает острой спицей – изнутри костей, по суставам, через все фаланги, отзывается дискомфортом в колене и щиколотке.
Господи, он весь разваливается на части.
Спасибо герр, мать его, Сейджу.

Здесь, наверное, можно просидеть вечность. Только курить хочется – но лень и нежелание двигаться побеждают, и Рихард остается на месте. Смаковать пульсирующую боль в затылке, куда словно топор вогнали, раскалывая кость.
Спасибо, мать его, доктору Валентайну.
Наверное, он действительно плох – и внешне, и внутренне, раз отвод глаз рассеивается меньше, чем через полчаса, и на него опять смотрит какая-то… медработница. Третья или четвертая по счету. Открывает рот, чтобы задать вопрос, но чех поднимается раньше, чем он прозвучит.
- Нет, спасибо.
Поправляет пальто, убирает смартфон в карман, выуживает из другого монету и идет к выходу.
Пожалуй, и впрямь хватит рефлексии.

Окрик Роберта догоняет чего через несколько шагов. В общем и целом, чех относится к Эстервуду достаточно хорошо, чтобы в другое время остановиться поговорить, но сейчас старый знакомый не вызывает ничего, кроме недоумения и затаенного раздражения. Ему не хочется ничего объяснять, а тот наверняка будет спрашивать. Некоторые слухи во внешнем круге Ковена имеют тенденцию распространяться со скоростью лесного пожара. Рихард не уверен, насколько он сам может быть интересен кому-либо, но пожар и обрушения флигеля особняка Сейджей вряд ли осталось без внимания общественности.
- Рад видеть, - скупо улыбается чех, жмет протянутую руку, согласно кивает. Да, конечно, реабилитация. Да, разумеется, именно за этим он здесь…
Стоп.
Что?
Уходить по-английски. Пожалуй, он бы и сейчас ушел так же.
- Отлично, - тянет чех, чуя какой-то подвох в вопросе о самочувствии. Распространяться о приеме у Валентайна не тянет совершенно, - Со мной все в порядке. О какой реабилитации ты говоришь? Я проходил общее обследование два года назад. Никаких патологий выявлено не было.
Палтус со спаржей, витаминные комплексы, умеренные физические нагрузки и строгое соблюдение режима сна вытравило их все лучше, чем дуст тараканов. 
Монета, мелькающая между скованных недавно срощенным переломом пальцев, выскальзывает и убегает по гладкому кафельному полу, задорно звеня и подпрыгивая на ребре. Рихард тяжело вздыхает, провожая ее взглядом. Ему определенно придется учиться складывать некоторые знаки заново. 
Роберт выглядит бодрым, как обычно. Только едва заметные тени под глазами выдают намечающуюся усталость. Заговаривается, наверное – решает чех и улыбается смелее.
- Как твои дела? Что нового?
Через желание простого и необязательного ответа вроде «нормально, ничего нового», пробивается другое – поговорить с Эстервудом за парой стаканов спиртного. В каком-нибудь баре. Узнать последние новости Ковена. Когда он вообще в последний раз пил с кем-то так, да еще и в баре, Рихард не может вспомнить.
- Может, выпьем? До скольки ты работаешь? – чех тянется привычным жестом одернуть рукав пальто, чтобы посмотреть на часы, и запоздало вспоминает, что их нет. Раздраженно дергает рукой.
Ах да, он не пил совсем – личный помощник Сейджа, будь он хоть десять раз глава службы безопасности при SRC, не может позволить себе такой роскоши.
Но теперь-то он не работает на Виктора.
Поэтому – почему бы и нет?

+2

4

- Два года назад… - Эстервуд медленно и несколько недоуменно повторяет слова, только что произнесенные Болемом. Кажется, последний в них более чем уверен. Это в определенный момент заставляет Роберта усомниться, все ли он сделал правильно, хотя бы чисто технически, когда практически собирал старого знакомого по частям. Нет, как-либо повлиять на функционирование нервной системы на таком уровне точно было невозможно, ни манипуляциями официальной медицины, ни теми целительскими ритуалами, чтобы были проведены Эстервудом. Тогда о чем он вообще говорит? Хороший вопрос.

- Я? Терпимо, - он все же улыбается, вовремя, словно одергивая себя. Все у него в порядке, а иначе и быть не может. Роберт давно свыкся с этой мыслью, даже если зачастую сам не мог поверить в ее возможную правдивость. Да и это не он же несколько дней назад валялся скорее мертвым, нежели живым, на больничной койке, не так ли? – Обследование – это хорошо, - снова улыбается, так привычно, - Как и предложение выпить. Мой кабинет подойдет? – идти в один из баров Аркхема не было ни малейшего желания. Может быть Эстервуд до сих пор неосознанно сравнивал местные заведения с таковыми в Нью-Йорке, и последние раз за разом выигрывали практически по всем параметрам. Может просто не хотел покидать больницу, пока до конца не понял, что вообще происходит с памятью Рихарда.

Забавная традиция, которая, кажется, не обошла стороной не то что ни один город, но ни одну страну – дарить врачам алкоголь.  Как будто без бутылки хорошего коньяка у них дрогнет скальпель или рука, его держащая. Но именно благодаря этой традиции, одна из полок в шкафу в кабинете главного врача была заставлена подарочной тарой. Кажется, Роберт ни разу ничего отсюда не забрал домой. Периодически раздавал случайно и не очень заходящим к нему по различным делам. Не каждый работник мог позволить себе приобретать элитные напитки, а сам Эстервуд относился к ним слишком спокойно, чтобы как-то особенно дорожить даже подаренным.

- Извини, но ты правда считаешь, что последний раз был в больнице два года на плановом обследовании? – Роберт закрыл дверь, достал из шкафа коньяк и два бокала. Будучи по природе своей внимательным, он успел заметить, что моторика восстановилась не до конца, и это было объяснимо. Вот только, кажется, Рихард имел на этот счет какие-то свои, иные соображения.

Нет, это определенно память. Или какая-то защитная реакция психики. Других адекватных объяснений у Эстервуда не было.  Сделав небольшой глоток, Роберт открыл ключом верхний ящик письменного стола, немного покопался в сложенных там бумагах, и наконец-то извлек нужную ему папку. – Я тебе кое-что покажу, если ты не против, - карта пациента по имени Рихард Болем не была учтена ни в одном официальном документе аркхемской больницы, она нашла свое место в этом кабинете, и более ни одна живая душа не должна была знать о ее существовании. Но самому Болему врач счел должным ее продемонстрировать. Заполненный анамнез, бумаги из лаборатории, результаты анализов, рентгеновские снимки… Не нужно иметь медицинское образование, чтобы увидеть, по одним лишь силуэтам ломанных костей, что все было очень и очень плохо. А заодно сопоставить с датами – с ноябрем текущего года, если быть точнее.

Предоставив магу право самому ознакомиться со всем этим, Роберт достал уже из другого ящика пепельницу, поставив ее на стол. – Если нужно, - сам он не курил, но запрещать кому-либо, по крайней мере в такой ситуации, точно не собирался.

+1

5

В какой-то момент Рихард поднимает взгляд на Эстервуда и хочет спросить – это что, шутка такая? – но никак не может подобрать более корректную и вежливую формулировку, чем «Роберт, какого хуя, это не смешно, блять!» И поэтому молчит, снова утыкаясь в карту.
Рентгеновские снимки на просвет – почти что магия. Сплетение полупрозрачных линий и тонов, накладывающихся друг на друга в неслучайном порядке. Никакого хаоса. Только четкий рисунок костей. Чех не знает их названий, но морщится неприязненно и болезненно, тщательно разглядывая каждый из прежде, чем отложить на стол Эстервуда.
Замах, свист воздуха на хлестком ударе и влажный хруст – вот что он видит за сине-зеленым кружевом, впечатанном в пластик, который по краю острый, как бритва.
И на каждом – дата.
7./XI./18.
Да, конечно, все было так. Чех хмурится, пытаясь вспомнить, в какой момент он открыл портал. Вроде бы едкая гарь забивалась в глотку и заставляла кашлять, от нее слезились глаза, но это было меньшей из проблем.
А был ли пожар?..
Чех сжимает губы в тонкую бескровную полоску и аккуратно, бесшумно откладывает карту к снимкам. Все равно он не понимает большую часть написанного специфическими медицинскими терминами, как ни вчитывается, пытаясь ухватить суть. Эстервуд не кажется раздраженным, хотя его знакомый не торопился и времени прошло более, чем достаточно. Больше, чем главврач вообще может позволить себе уделить одному отдельно взятому пациенту.
Но ведь сны – они тоже были. Яркий свет, бьющий по глазам, а не темнота заброшенного не дома, настоящего звериного логова, где жила Соканон. Размытые силуэты и глухие, отдаленные, но все же узнаваемые слова, а не монотонный змеиный шепот на непонятном языке, складывающийся в магическую вязь древнего, как сам мир, песнопения.
Все было по-другому – и эти две реальности, разматывающиеся в мыслях двумя параллельными и такими реальными нитями, никак не могут стать одной. Наверное, он выглядит растерянным, оглушенным. В общем, коньяк очень даже кстати – подержать стакан в руках, погреть янтарную жидкость в ладонях и поставить обратно на стол.
Пить в этом идеальном порядке рабочего кабинета кажется таким же кощунственным, как просить прикурить в операционной.
У каждого помещения – свое предназначение, и от запаха спиртного, как и возможного от еще не прикуренной сигареты чеха начинает тошнить. Заранее.
- Ладно, - глухо произносит Рихард и трет ладонями лицо. Голову хочется засунуть под кран с ледяной водой, прямо затылком под струю, где медленно пульсирует торжественным похоронным ритмом печать Ткача.
- То есть, ты хочешь сказать, что я был здесь?
Чех все-таки закуривает, неловко и левой рукой. Трет запястье на правой, глядя сквозь тонкие свежие шрамы, окольцевавшие руку выше кисти, на тыльной стороне ладони и фалангах. Видит их как в первый раз и неопределенно очерчивает тлеющей сигаретой безобразно кривую окружность, и пытливо смотрит на Эстервуда, продолжая свои занудные и въедливые уточнения, словно медицинской карте место в мусорке, потому что данным, содержащимся в ней, доверять нельзя.   
- Все это время. С седьмого ноября и… до восемнадцатого. Так?.. И… что я теперь должен сделать? Что я должен? Оплатить страховку? Рассчитаться с тобой как-то по-другому? За проделанную работу.
Возможно – мелькает мысль, от которой холодеет в желудке – он все еще в кабинете доктора Валентайна, который выворачивает его несуществующую память наизнанку. Рихард растерянно проверяет карман пальто. Как будто в нем может невероятным образом уместиться ремингтон, которым он вышибал себе мозги раз за разом внутри своего сознания на терапии Валентайна.
Единственный способ прекратить затянувшийся кошмар.
Который не работал раз за разом.
 
- Сколько это длилось? – дублирует Рихард свой вопрос, словно от перемены слов ответ может измениться, - Под чем я был все это время? Под чем ты держал меня здесь – под морфием? Или что сейчас используется в клиниках?..

+1


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » everything in it's right place


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC