РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » [AU] shades of past


[AU] shades of past

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s9.uploads.ru/xAQpr.png
http://sg.uploads.ru/MNYia.png

adult Gabriel Fontaine, young Tobias Patterson
2057 год, Аркхем


Мы будем вместе в любом времени. Даже когда потеряем друг друга.

[nick]Tobias Patterson[/nick][status]лает, но не кусает[/status][icon]https://i.imgur.com/hqFvd6E.png[/icon][sign]гав-гав мазафака[/sign][lz]<b>Тоби Патерсон, 17 годиков.</b> Оборотень-волк, сын альфы, папино разочарование.[/lz]

+3

2

«Габи, позвони мне»

Сообщение от Эми горит на экране уже около часа, но маг не горит желанием общаться ни с сестрой, ни с кем-то еще. Габи. Его давно никто не называет так. Он Габриэль, мистер Фонтейн, сэр, и никак иначе.

Только один человек звал его Габи до самого последнего их момента вместе. Фонтейн поджимает губы, сдерживая поток эмоций. Прошло уже несколько лет, но он так и не смог до конца смириться. Принял, да, но не смирился. Никогда.

Он хорошо помнит как резко постарел отце, когда умер Рик. Как осунулось его лицо, а руки до сих пор сжимают тонкую цепочку, что медведь носил на шее. Тогда он принимал эту потерю, но не на свой счет. Как бы он не любил оборотня, который помогал его растить, но он не понимал насколько это больно терять настолько близкого человека. Элгорта скосила старость и годы жизни, которые он отдал Элайдже через магический ритуал, который Габриэль помогал поддерживать, когда мать была не в силах.

Свою потерю Габриэль не пережил. Он умер вместе с Тоби. От него осталась только потрепанная оболочка, которая продолжала существовать. Есть, пить, учить юных магов целительству и простым защитным заклинаниям, но больше ничего. Он замкнулся в себе, не допуская даже родных. Габи не хотел никого видеть, изолировав себя в их доме, упиваясь собственным горем тихо и ни на кого не вешая его.

Руки все еще помнят тепло тела, помнят глаза, в которые он смотрел до самого последнего мгновения пока в них не погас огонёк жизни, а его ворчливый волчонок не замолчал навсегда. Габриэль замолчал вместе с ним. Он разговаривал только на уроках со своими учениками и с ковеном, когда требовалось его присутствие на собраниях. Вне этого за несколько лет от Фонтейна едва ли услышали несколько фраз.

Каждое утро было одинаковым. Проснуться в пустой постели, одному позавтракать и уйти из квартиры где все наполнено воспоминаниями. Он одновременно хотел избавиться от этого места, испепелив его дотла. И не мог, потому что в этих стенах прошли самые счастливые дни и годы его жизни.

Габи помнил, как они только въехали в полупустую квартиру. Как Тоби ворчал, что здесь слишком много места, что у них нет столько вещей, а Габи просто обнимал его со спины, мягко целуя в шею, и слушал что оборотень хочет тут переделать. На губах до сих пор чувствуются их поцелуи. И мягкие, осторожные, приветственные, и более пылкие и требовательные, заставляющие губы краснеть и болеть, но такие нужные. Каждая клеточка его тела помнила пальцы Тобиаса, его руки и губы на чуть огрубевшей с возрастом коже. Он помнит все. Каждую их ссору, примирение, их свадьбу, кольцо до сих пор на пальце. Есть заклятия забвения, облегчения, но Габи не собирается их использовать, считает это предательством по отношению к Тоби и их жизни.

Очередной выходной Фонтейн проводит у себя на работе. Ему не нужны свободные дни, их не с кем проводить кроме бутылки и воспоминаний, поэтому чтобы окончательно не спиться, Габриэль нагружает себя работой, взявшись за перевод старинного труда по целительской магии кельтов.

Несколько дней назад случился прорыв завесы астрала. Маги, занимающиеся его изучением, быстро справились с закрытием, но остались аномалии, как назвал их один из юных сотрудников,  которые им предстояло найти.

Мистер Фонтейн? — голос в двери робкий, хотя и принадлежит матерому магу, но все знали что Габи ненавидит когда его прерывают без весомого повода. Хотя повод был более чем весомый и топтался сейчас на месте, скрываемый плечами мага.

Что ещё? — устало выдыхает целитель, не поворачивая головы.

У нас тут аномалия, и Прескотт сказал, чтобы я отвел его к вам. Что это теперь ваша проблема..

Габи медленно поворачивает голову, глядя на мага через плечо. Все привыкли к этому его взгляду и поэтому даже не дергаются уже, когда маг поднимается на ноги, обходя стулья.

Передай Прескотту, что он может засунуть свои аномалии себе… — слова застревают в горле, когда он кидает взгляд через плечо провожатого. — Нет! — резко выдаёт он. — Нет! Снова повторяет это слово глядя на юного, семнадцатилетнего Тобиаса Патерсона перед ним, того, в которого он однажды влюбился. — И вы решили, что привести его ко мне будет лучшей идеей? — шипит Фонтейн трясущимися губами. Его разрывало от страха, от злости и боли, будто прямо сейчас этот ублюдок вонзил ему нож в грудь и методично поворачивал по часовой стрелке, пытаясь сделать зияющую там дыру еще больше, срывая с едва затянувшейся раны кровавую корку и насыпая туда соли одним только видом этого мальчишки. Маленького, напуганного, и такого родного, что Фонтейн едва сдержался, чтобы не обнять его.

Это не его Тоби. Нет. Его Тоби умер. Это не он. Это обманка Астрала, аномалия.

Это. Не. Он. Твердит себе мысленно Габриэль, отходя от сопровождающего и опираясь руками на стол. Он тяжело дышит, пытаясь унять все, что сейчас бушевало в нем, и не испепелить обоих на месте.

[icon]https://i.imgur.com/c1uOuiG.png[/icon][nick]Gabriel Fontaine[/nick][sign]...[/sign][lz]<b>Габриэль Фонтейн</b> 38 лет, маг, целитель[/lz][status]уставший от жизни[/status]

+1

3

Тобиас Паттерсон – герой. Это знают все жители мистической части города без исключения, и даже часть тех, кто предпочитал себя ограждать от магов, оборотней и прочей чертовщины, хотя говорить об этом в современном мире так же естественно, как дышать. Существование созданий, которые ещё пол века считались невозможными и чем-то за гранью вымыслов, теперь принималось как должное, факт, что с ними придётся делить дома под одним небом и дышать тем же воздухом, за исключением глубоководных, разумеется.

Тоби – герой. Об этом точно напишут в учебниках магической истории, а может быть однажды и памятник ему поставят. Не лучший альфа в истории стаи Аркхема, своего отца ему переплюнуть так и не удалось, но волк остановил поднятие Р’льеха с морского дна, лично обезглавил целый культ, предав остатки их тел морской пене, лишь бы завтра для дорогого его сердцу города наступило.

Тоби не хотел быть героем, просто так вышло – пропахшие тиной и солёной морской водой мудаки избрали в качестве первых жертв волков из его стаи, и вожаку пришлось лично разбираться с ситуацией, искать первопричину и отрезать саму возможность, что это повториться вновь, потому что забота о волчатах стаи – это его прямая обязанность.

Паттерсона назовут смельчаком и храбрецом, отчаянной головой, который шагнул в Астрал, с изнанки другого мира пробрался в самый центр ритуала и предотвратил уже, казалось бы, неизбежное во главе с древним, который бы не оставил от этого мира и камешка и затопил всё вокруг, но он – не герой, а лицемер. Ему просто отчаянно хотелось жить, любить и быть любимым, провести ещё много лет рука об руку вместе с человеком, которого по праву считал своей второй половинкой и искренне восхищался им почти двадцать лет, но культисты не оставили его без прощального подарка и наградили амулетом, присутствие которого в просторной квартире не заметил даже такой опытный маг как Габриэль Фонтейн. Воздействие его было точечным и било прямо на поражение. Оберег, намеренно сделанный неправильно, всего лишь на пару засечек на древке больше. Тобиас зачах за несколько дней, умирал в агонии и мучениях, крича от боли, пока его внутренности сгнивали заживо от морской соли, задыхался душным воздухом комнаты, заменившей ему больничную палату, когда стало окончательно известно, что помочь ему уже невозможно.

Супруг всё это время был рядом и держал его руку. Тоби был готов поклясться, что любимый сходит с ума от собственной беспомощности, невероятных усилий ему стоит держать лицо и говорить бессвязные слова поддержки, сдерживая слёзы. Оборотень же просил его об одном – продолжай жить, когда меня не станет. Сухими дрожащими губами, потрескавшимися до крови, умолял его найти новый смысл жизни.

Однозначно, Тобиас не гордился бы тем, что с собой сделал Габриэль за несколько лет.

Он поклялся быть с Габи всегда, и видимо вселенная восприняла это слишком буквально, как вызов, чтобы проверить силу его чувств.


Другой Тоби, перепуганный и живее всех живых, прячется за спиной лаборанта, едва вступившего на путь изучения возможностей Астрала и ещё не разочаровавшегося в этом начинании. Глаза мальчишки блестят от ужаса, а руки трясутся.

Только что он возвращался домой, спешил поскорее переодеться после тренировки, чтобы пойти в кафе-мороженое с бойфрендом, а затем в кино то ли смотреть очередной фильм от DC про супергероев, то ли целоваться с наследником дома Фонтейн на последнем ряду, моргнул – и вот он в другом месте. Город тот же, то же раскидистое дерево, только иссохшее и разорванное молнией пополам, та же дорога, но засыпанная осенней листвой, словно его швырнуло на несколько лет вперёд не спросив хочет ли он этого.

Объяснить, что случилось оказалось не так уж и сложно, как кажется – опытные маги ученые и исследователи объяснили, что юноша оказался в петле астрала, которая опуталась вокруг него и вырвала в другую временную линию. Всего-то. Но легче от этого не становится. Понимает тонкости юный волк скверно и просто идёт за теми, кто велит ему не стоять на месте, принимает дружеские похлопывания по спине и ободряющее: «Всё будет хорошо, малыш, скоро мы вернём тебя домой».

Когда же взгляд его врезается в знакомые, но заметно постаревшие черты, Тобиас неверяще щипает себя за руку и растирает кулаками глазами. Перед ним собственной персоной стоит Габриэль, его, чёрт возьми, Габи, только старше на несколько десятков лет и заметно уставший. Статный, определённо привлекательный мужчина, в глазах которого непреодолимая скорбь и печаль.

- Здравствуйте, - бормочет тихо и виновато улыбается, не до конца понимая причину такой истерики. Теперь ему хочется увидеть себя из будущего, посмотреть каким вырастит он. Если, конечно, законами путешествия между пространств это не запрещено.

[nick]Tobias Patterson[/nick][status]лает, но не кусает[/status][icon]https://i.imgur.com/hqFvd6E.png[/icon][sign]гав-гав мазафака[/sign][lz]<b>Тоби Патерсон, 17 годиков.</b> Оборотень-волк, сын альфы, папино разочарование.[/lz]

+1

4

Руки трясутся так, будто он снова сжимает слабые худые ладони. Пытается улыбаться, говорит какую-то чушь о том, что скоро они поедут отдыхать, когда Тоби станет лучше, хотя оба прекрасно знают, что до утра он не доживет. Габи не спал, не ел, проводя дни и ночи у его кровати. Он испробовал всю магию какая была ему доступна, он умолял всех верховных, всех сильных мира сего, но все было тщетно. И с каждой минутой человек, которого он любил больше жизни угасал на глазах, долго и мучительно покидая его. Маг гнал от себя страшные мысли закончить его страдания. Однажды ночью, когда оборотень ненадолго затих, уснув под лошадиной дозой зелий и обезболивающих, Габриэль уже стоял над ним с ножом, который когда-то подарил ему отец, уже готов был нанести удар, который облегчит его страдания, но не смог. Струсил.

А через сутки он еще долго прижимал к себе остывающее тело, не стыдясь собственных слез, гладил по волосам, умоляя открыть глаза и снова проворчать о чем угодно, сжать его руку и назвать его «Габи». Он ругал Тобиаса за то, что тот полез в культ в одиночку, что не дождался его и помощи магов, ругал себя, что был таким медленным, ненавидел всех тех, кто не помешал Патерсону пойти туда одному. Боже, как же он ненавидел их всех. Что удержало его тогда от того, чтобы сжечь дотла весь город только Древним известно.

Габи принял его смерть. Не сразу, но смог осознать и понять, что Тобиаса Патерсона, его мужа и любимого, больше нет. Что кольцо на пальце больше не приносит радости, а только тяготит и наваливается каменной кладкой печали каждый раз как глаза падают на левую руку.

И вот перед ним стоит юный Тоби. Живой, теплый, такой родной. Он говорит тем же голосом, смотрит теми же глазами. Габи хорошо помнил, как семнадцатилетний он держал его за руку, говорил какую-то чушь, слушая смех оборотня и смотрел на него такими влюбленными глазами, что все окружающие всерьез опасались этой одержимости юного мага.

Убери его, — просит целитель, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. Но провожатый лишь осторожно сжимает плечо парня, проталкивая его в кабинет, коротко кивает, желая сказать, что Фонтейн отойдет, и убегает, пока на него не обрушилась вся кара боли и ненависти, которая копилась в Габриэле все эти годы.

Я сказал… — он оборачивается и снова сталкивается взглядом с мальчишкой. Здесь только он. Только они.

Шаг вперед, еще один. Знает ли этот Тоби о чувствах того Габи? Вместе ли они? Или та реальность уже изменилась и они никогда не встретятся? Слишком много вопросов, ответы на которые Габриэль никогда не узнает. Но он делает еще шаг, останавливаясь напротив парня. С годами их разница в росте стерлась. Габи перестал тянуться вверх, а Тобиас наоборот за год или полтора вымахал еще выше. Сейчас Габи все еще смотрел на него сверху вниз, как раньше как тогда, на территории волков, когда он мальчишкой забрел к ним, желая выяснить чем живет волчья стая, чтобы стать ближе к малышу Патерсону.

Смотрит так, будто видит его впервые, но этими глазами так и есть. Они вместе взрослели, старели, и Габриэль был уверен, что они проведут вместе куда больше времени, чем какие-то двадцать лет. Этого мало, просто отвратительно мало. И сейчас глядя на Тобиаса, он осознал как ему не хватает его. Глаза щиплет от подступающих слез, но мужчина закусывает губу, делая глубокий вдох через нос и рвану выдыхает, пытаясь успокоиться.

Рука сама тянется вперед, мягко касаясь щеки. Он помнит это ощущение. За несколько лет ничего не стерлось, не забыло, и не забудется. Габи сам заключил себя в целибат, не допуская к себе никого, не желая слушать доводов семьи, что он должен продолжить род. Единственный с кем он хотел продолжать жить умер, и все остальное ему просто не нужно. Продолжить род Фонтейнов смогут и без него.

Парень напуган, удивлен. Габи ожидал, что он дернется, отойдет или оскалится, но его ладонь все еще лежала на щеке, мизинцем он чувствовал маленький шрам на шее оборотня, вспоминая историю его появления, которую Тоби рассказывал ему, пока они лежали под одним одеялом, а Габи изучал тело любимого, уже не опасаясь сделать лишнее движение или спровоцировать очередной отказ.

Это ты, — шепотом произносит маг, опуская руку и снова отворачиваясь. Трет лицо руками, пытаясь вернуть себе самообладание. Он должен вернуть его назад, чтобы у них были хотя бы эти двадцать лет вместе, потому что это были самые счастливые годы в его жизни, и он не имеет права лишать себя их.

Сядь, стоя ничего не решим все равно. За годы преподавания в его голосе появились повелительные нотки. Он всегда умел настоять на своем, но когда у тебя двенадцать учеников разного возраста и амбиций приходится быть жестким. Двигает свое кресло в сторону, предлагая ему волчонку, потому что сам все равно сидеть не может. Ему душно и хочется убежать, или кричать во всю глотку, пока не порвутся связки. Но Габриэль держится, Кажется, ему снова есть ради кого держаться. Пусть и не надолго.

[nick]Gabriel Fontaine[/nick][status]уставший от жизни[/status][icon]https://i.imgur.com/c1uOuiG.png[/icon][sign]...[/sign][lz]<b>Габриэль Фонтейн</b> 38 лет, маг, целитель[/lz]

+1

5

Тоби замечательный человек. Примерным семьянином его сложно назвать, но мужа своего он любит искренне и нежно, эта любовь затмевает все прочие чувства, застилая глаза и не давая рассмотреть чужие недостатки.

Факт – Фонтейн для него всегда казался совершенством. Порой несносным. Временами вспыльчивым и шумным. Но всё равно самым лучшим. Со своими недостатками, которые Паттерсон предпочёл не замечать и принял его таким какой он есть, когда согласился на помолвку. Разумеется, это было только формальностью, простой ритуал обмена кольцами, который обозначал согласие взаимное принадлежать только друг другу.

Так и было до тех пор, пока между ними не встряла старуха с косой, забравшая жизнь оборотня как достойную плату за совершённый им героизм.

Стоило ли это того? Поступил бы Тобиас иначе, будь у него выбор и знай он заранее чем это обернётся? Вряд ли. Отчаянный героизм всегда был его слабой стороной, забота о других стояла превыше всего прочего, и свою жизнь волк не считал настолько важной, чтобы ставить её выше всех тех, кого удалось спасти.

«Мы скоро увидимся вновь,» - его последние слова, сказанные перед тем как закрыть глаза навсегда.


Это холодное «его», будто речь идёт не о живом человеке, а какой-то вещи, ударяется о своды черепа и возвращается эхом обратно. «Я вообще-то стою прямо здесь, ау!» - хочет возмутиться юноша, но у его показательной истерики не осталось слушателей – лаборант, на чьи плечи возложили это задание, позорно сбежал, а Габриэль, родной и в то же время такой чужой, не выглядел заинтересованным в подобного рода проявлениях эмоций. Пытаться возвать к его рассудку всё равно что кричать на каменную стену – так же глупо и бесполезно.

Тоби из прошлого не более чем пленник обстоятельств, случайная жертва, но от этого ему легче не становится. Даже понимание таких простых истин не успокаивает тревогу внутри и не душит панический страх застрять в этом паршивом будущем навсегда. Почему из множества тупоголовых подростков именно он? Почему эти жадные до исследования Астрала зануды ещё не огородили опасные места жёлто-чёрной лентой как в фильмах про убийства?

Несправедливо. Это всё так несправедливо.

Хочется кричать, топать ногами, возмущаться, но здравый смысл помогает осознать и принять, что так делу не поможешь. Рядом с его Габи, тем, что остался в другом временном отрезке, Паттерсон стал спокойнее, более сдержанным и чаще включал голову, а не пытался решить любую проблему кулаками.

Юноша неосознанно пятится назад, когда чувствует прикосновение шершавых пальцев к щеке, до сих пор не в силах принять, что это его Фонтейн, тот самый улыбчивый мальчишка, которого он любит всем сердцем. Теперь же перед ним стоял старик, безусловно красивый, но в этом осунувшемся усталом лице было трудно рассмотреть того солнечного звёздного мальчика из школьных постановок, который зажимал его по углам школьных коридоров. Каждое касание как крошечный разряд тока, бегущий по коже, и только внутренняя сила воли останавливает его от того, чтобы схватить этого практически незнакомца за запястье и вывернуть ему руку за спину.

Предложение присесть маячит перед лицом как спасательный круг, и Тобиас хватается за него отчаянно, растирает щеку ладонью и падает в кресло, словно надеется провалиться в эту мягкую обивку и раствориться в ней раз и навсегда.

- Мне страшно, - говорит честно, хотя и прекрасно понимает, что этому Габи скорее всего плевать. Парень втягивает голову в плечи и судорожно вдыхает, сдерживая порыв разреветься, обтягивает ниже рукава толстовки, будто мечтает спрятаться под ней как под махровым одеялом, которое защитить от всего непонятного пиздеца, который творится. Мальчишку трясёт словно в лихорадке, а в горле застрял удушливый ком.
[nick]Tobias Patterson[/nick][status]лает, но не кусает[/status][icon]https://i.imgur.com/Gi19DwL.png[/icon][sign]гав-гав мазафака[/sign][lz]<b>Тоби Патерсон, 17 годиков.</b> Оборотень-волк, сын альфы, папино разочарование.[/lz]

+1

6

«Мы скоро увидимся вновь»

Ублюдок. Габриэль ругается про себя, обзывая Тобиаса последними словами. Сначала он умирает, вырывая Фонтейну сердце, оставив его совершенно одного в этом мире, а потом возвращается в образе себя же юного. Зачем? Добить и без того сдавшего мага? Слишком жестоко, Тоби, слишком.

Не на такую встречу рассчитывал Габриэль. Он был уверен, что скоро костлявая приберет к рукам и его, и он встретится со своим любимым по ту сторону, чтобы уже действительно навечно быть вместе. Но не так, не вот это издевательство надо и так сдавшим организмом. Габи знал, что осталось ему не долго, но он и не старался следить за собственным здоровьем, отдавая остатки сил на ритуалы матери, на обучения юных магов, совершенно не пытаясь поддерживать собственный организм даже банальным желанием жить, не говоря уже о каких-то лекарствах или магии.

Габи снова вздрагивает, слыша этот до боли знакомый голос, не оборачивается, складывая бумаги на столе. Конечно, ему страшно. Но что может сделать Габриэль? Обнять? Нет уж, увольте. Ему и так с трудом удается держать себя в руках, прикладывая к разодранной снова ране всевозможные примочки, чтобы закрыть кровоточащую дыру боли и злости.

Я знаю, — отвечает Фонтейн. — Скоро они разберутся со всем этим и отправят тебя домой. Он очень надеялся, что это скоро наступит уже через пару часов, но в глубине души уже понимал, что так быстро с Астралом и его проблемами не разберутся.

Оборачивается все-таки, упираясь взглядом в маленькую фигурку в кресле. Сердце сжимается от жалости. Он всего лишь ребенок, который попал в непонятное место, который просто оказался не в том месте не в то время. Он не знает ничего и не понимает, как ему быть. Габи тоже не понимал. Даже представить себе не мог такого сценария. Какой угодно, но не тот, что вселенная вернет ему Тобиаса юным.

Маг проходит в угол комнаты, негромко ступая по деревянному полу. Привычка ходить бесшумно словно кошка у него была с самого детства, и не пропала до сих пор, даже не смотря на возраст и некоторую грузность фигуры. Звенит кружками, наливая чай. Крепкий, с молоком, без сахара. Тоби любил такой. Протягивает чашку мальчику, случайно касаясь его пальцев своими, и мага будто током бьет, но он не отдергивает руку, просто медленно опускает ее, пряча в карман брюк. — Пей, и успокойся. Побудешь пока что со мной. У нас тут твориться какой-то дурдом, а эти имбицилы даже портал нормально открыть не смогут, — ворчит Фонтейн. Он научился этому у мужа. Кольцо снова холодной полоской полоснуло по пальцу, и Габи сжал руку в кулак.

Запомни день и год, из которого ты пришел, — советует он. — Это может пригодиться при открытии перехода через Астрал, — поясняет маг. Он не умел этого делать, но знал, что эти астралопитеки во главе с их вождем Прескоттом такое практикуют. Из-за них все это дерьмо сейчас и происходило.

Ему хочется спросить о прошлом, но Габи боится услышать, что они не вместе еще или уже, что прошлое пошло не тем путем, что что-то сместилось. — И зови меня Габриэль, — просит он, потому что общаться им все равно придется, а если мальчишка задержится здесь надолго от «мистер Фонтейн» его будет коробить, а от «Габи» будет срывать крышу в самом неприятном и нехорошем смысле этого выражения. — Пожалуйста, — добавляет маг, смягчая повелительные нотки в голосе. Тоби не его ученик. Он его кто? Муж, любимый, половина, которую у него отобрали. Этот Тоби не его, он того Габи, юного, яркого и звонкого, и он обязан вернуть его обратно.

Снова потирает усталое лицо ладонями, будто сейчас он откроет глаза и всего этого нет и не происходило, он просто уснул за столом и ему снится один из тех кошмаров, которых он так тщательно избегал. Но нет, Тоби все еще сидит перед ним, сжимая в руках чашку и сам сжавшись в комок. Такой маленький и родной, напуганный и совершенно несчастный, что Габи с трудом давит в себе желание его обнять.

[nick]Gabriel Fontaine[/nick][status]уставший от жизни[/status][icon]https://i.imgur.com/c1uOuiG.png[/icon][sign]...[/sign][lz]<b>Габриэль Фонтейн</b> 38 лет, маг, целитель[/lz]

0

7

До встречи с Габриэлем Тоби не верил в существование родственных душ и прочую лирическую чепуху, которую навязывают романы для девчонок. Он вообще ни во что не верил кроме твёрдого убеждения, что быть вожаком – его призвание.

Фонтейн всё в нём изменил. С этим человеком Тобиас был даже готов создать семью. И неважно, что его стая насчитывала дюжину подрастающих волчат, каждый из которых был для альфы как сын, именно с Габи он видел старость в уютном загородном доме с огромной мансардой, сидя на которой они будут наблюдать за каким-нибудь усыновлённым мальчишкой или очаровательной девчушкой с веснушками на кончике носа и гордится, что оставят после себя достойное наследие. Новую жизнь.

Головоломка в сознании Тоби не складывается. Перед ним родной и в то же время чужой человек, совсем другой. Сам Габриэль держится отчуждённо, будто хочет оттолкнуть и притянуть его одновременно к себе, обнять и заверить, что всё будет в порядке. Может быть не сразу, но более сведущие и опытные в межвременных перемещениях маги обязательно что-то придумают, найдут выход. Этот мужчина всем своим видом даёт понять, что хочет оставаться ему чужим, но чай в чашке, которую Паттерсон сжимает дрожащими руками, именно такой какой он любит – чёрный с молоком и без сахара. Об этой его слабости знал только Фонтейн, который готовил ему любимый напиток каждый день, когда волчонок свалился с гриппом и никак не мог прийти в себя. Даже врачи шутили, что на ноги его подняла именно любовь.

Вопрос, горький как микстура от кашля, вертится на языке, но задать его Тобиас боится. Не хочет услышать ответ, который разочарует его.

На рабочем столе у Габи нет фотографий – это он сразу замечает. Боковым зрением осмотрев книжные стеллажи от него не утаивается, что в кабинете ничего не напоминает о существовании оборотня в жизни мага, только на безымянном пальце сверкает полоска металла от кольца, но принадлежать оно может кому угодно. Неужели всё сложилось действительно так, сбылись самые горькие прогнозы и оправдались ожидания тех, кто повторял, что между магами и оборотнями никогда не наступит перемирия?

- Мы расстались? – набрав полные лёгкие воздуха выдыхает задушенный вопрос, игнорируя всё, что говорил это время взрослый маг, смотрит прямо перед собой в одну точку, медленно покачивающуюся на дне чашки чаинку, слыша, как собственный голос предательски ломается, - Как давно? Из-за чего? Это моя вина? Я мог что-то изменить? – вопросы сами сыпятся из него как бусины из разорванных бус.

Верится с трудом, что люди, которые подходят друг другу как соседние кусочки паззла, могли разорвать отношения из-за какой-то глупости. Причина должна быть веской. Второй вариант, который вертится на языке, ещё хуже, и Тоби искренне признаёт, что не хочет узнать о своей смерти, какой бы героической или трагичной она не была. Одинокая ли? Или в окружении большой и любящей семь? Сожалеет ли кто-то о том, что мир больше никогда не увидит улыбки Паттерсона или все, кому довелось знать его, вздохнут с облегчением?

- Это неправильно, - дрожит мальчишка сам как и его голос, трясутся плечи, руки, что отчаянно продолжают сжимать чашку до белых костяшек, а слёзы, которые он старался сдерживать, закусывал губу и качал головой, прогоняя прочь, наконец катятся вниз по щекам, теряются за воротом футболки на несколько размеров больше. К чаю юноша так и не притронулся.

Наконец он вскидывает голову вверх, смотрит болезненными покрасневшими глазами на сына верховной, которого он помнит совсем другим, словно умоляет обнять, поддержать его. Сделать хоть что-то, что вырвет этот ядовитый ком страха в груди или хотя бы оградит его от догадок одна другой страшнее про будущее, в котором он никогда не хотел оказаться, но свидетелем которого стал.

Стал ли он альфой?

Счастливой ли была его жизнь?

Сможет ли он что-то изменить, если удастся вернуть малыша Тоби обратно, или эта реальность станет единственной правильной, а в той сын вожака стаи будет считаться без вести пропавшим?

[nick]Tobias Patterson[/nick][status]лает, но не кусает[/status][icon]https://i.imgur.com/Gi19DwL.png[/icon][sign]гав-гав мазафака[/sign][lz]<b>Тоби Патерсон, 17 годиков.</b> Оборотень-волк, сын альфы, папино разочарование.[/lz]

+1

8

Маг вздрагивает от вопроса, который разрезает тишину между ними. Хочется ответить «да, мы расстались, потому что ты, как последний мудак, бросил меня, решив погеройствовать и умереть». Он убрал все фотографии, любое напоминание, чтобы было легче пережить эту потерю, принять и осознать. Хотя бы здесь, на работе. И только вспомнив об этом, понимает чем вызван вопрос. Но Габи лишь прикусывает язык. Он устало трет красные глаза, тяжело вздохнув.

Нет, не расстались, — заставляет себя ответить, и даже не врет. Ведь они не расстались. Они прожили вместе двадцать лет, были счастливы настолько что было страшно. Габриэль иногда боялся даже думать о том, за что ему это, за какие заслуги он получил в награду любовь Тоби Патерсона, и не мог найти ни одного достойного повода. Он просто любил и был любимым, полностью растворяясь в своих отношениях и своем бойфренде, любовнике, муже, родственной душе.

О да, Тоби, ты мог изменить многое. Фонтейн только усмехается, приподняв уголки губ. Если бы он мог рассказать мальцу все, то напугал бы его еще сильнее. Ведь он действительно может изменить что-то когда вернется назад, у них будет почти двадцать лет, чтобы найти способ предотвратить это. Габи может спасти своего Тоби, свое будущее, если расскажет своему Тоби из прошлого все, если подготовит его, научит, скажет что делать.

Нет. Он мотнул головой. Нельзя вмешиваться, нельзя ломать то, что, возможно, уже поломано. Астрал серьезная и опасная штука, и каждое вмешательство в него разрывает мир на кусочки.

Мы все еще вместе, — говорит Фонтейн. — Женаты. Он поднимает вверх руку, демонстрируя кольцо. Второе такое кольцо покоится с его хозяином под тремя метрами земли на городском кладбище, куда Габриэль ходит каждый вечер и часами сидит на голой земле у надгробного камня. Но мальчику незачем всего этого знать. Габи хотелось хотя бы на несколько минут представить, что он не один, что его Тоби просто уехал по делам куда-то, что вот уже скоро он вернется, обнимет его, прижимаясь колючей от щетины щекой к его щеке, и проворчит, что Фонтейн совсем запустил их жилье. Просто хотел позволить себе эту маленькую слабость, сказку, фантазию.

Фонтейн открывает рот, чтобы согласиться, что это все неправильно, но захлопывает его, громко клацнув зубами. Тоби плачет. Его малыш Тоби плачет, и от этого зрелища сердце, которое, казалось бы, умерло, снова начинает сжиматься, разрываясь на части. Габриэлю нужно время, чтобы собраться, секунды, которые идут бесконечно медленно, как слезы, что катятся по щекам его любимого. Ему семнадцать, а Габриэлю уже тридцать восемь, но это все еще его Тобиас, его любимый мальчишка, которого злой рок и случайность закинули так далеко от дома.

Он делает шаг вперед, забирая из рук волчонка чашку, отставляя ее на стол. Мягко проводит пальцами по щекам, стирая мокрые дорожки, и обнимает, прижимая к груди, так крепко как только может, касается губами кудрявой макушки, вдыхая такой родной запах сырой земли, какого-то цветочного шампуня и самого Тоби. Он так скучал по нему и скучает до сих пор, и будет скучать всегда.

Не плачь, малыш, — шепчет Фонтейн, проводя ладонью по затылку, призывая его успокоиться. — Я верну тебя назад, обещаю. Он никогда не подводил его, никогда. И в этот раз не подведет. Габи готов сам лично разорвать Астрал, лишь бы это помогло ему исполнить данное только что обещание. Маг вытащит все жилы из тех, кто действительно может его разорвать, чтобы они сделали все возможное и невозможное, чтобы вернуть его домой, к его Габриэлю. Потому что он знает каково это лишиться того, кого так сильно любишь, и не хочет, чтобы это случилось с ним так рано.

Пойдем, — осторожно отстраняется, заглядывая в глаза, все еще полные слез и уже покрасневшие. Кабинет не самое лучше место, чтобы ждать. В любом случае, если будут какие-то изменения ему сообщат. Несколько взмахов руками и пространство разрезал лилово-черный портал, бросающий на присутствующих алые искры. — Идем домой. Как давно он не говорил эту фразу, обращаясь к Тоби Патерсону. Как давно не открывал порталов, передвигаясь по городу пешком или на машине. Сегодняшний день будто возвращал его в прошлое, окуная с головой во всю ту приятную рутину, которую затмила боль потери.
[nick]Gabriel Fontaine[/nick][status]уставший от жизни[/status][icon]https://i.imgur.com/c1uOuiG.png[/icon][sign]...[/sign][lz]<b>Габриэль Фонтейн</b> 38 лет, маг, целитель[/lz]

+1

9

Вопрос, который возникает в голове, кажется ему закономерным:

- Значит, вместе?   – улыбка на его лице становится широкой, немного неестественной, потому что глаза всё ещё на мокром месте, а щёки мокрые. Полоска кольца сверкает перед его лицом, Тоби неверяще моргает несколько раз, спрашивая: - Я увижу себя взрослого? Это возможно?

Наверное, как и многих его прельщало узнать каким же он будет, когда пройдёт десять, двадцать или тридцать лет, а у Паттерсона действительно появилась такая возможность, но перемена в лице Габриэля слишком очевидна – мужчина становится печальным, отводит взгляд, словно язык его прилип к нёбу, и маг не имеет ни малейшего понятия что ответить. Достаточно очевидно, что за этим звенящим в ушах молчанием скрывается какой-то секрет, который мистер Фонтейн не спешит раскрывать. На глаза опять наворачиваются слёзы.

Да нет же. Быть такого не может.

Самая худшая из догадок, что он погиб, становится наиболее вероятной. Достойная ли это была смерть? А жизнь, которая предшествовала этой смерти? Ещё в детстве начитавшись комиксов про супергероев малыш Тобиас мечтал о трагической, но героичной кончине и что его имя останется в истории ярким пятном человека, про которого будут вспоминать с уважением и почестью, гордо рассказывать всем про такого оборотня, ставшего чьим-то спасителем.

Все слова застревают как ком в горле, юноша громко всхлипывает и падает в объятия будущего мужа, обвивает руками его поясницу и прижимается щекой к груди. Объятия Габриэля такие же тёплые и успокаивающие даже спустя много лет, моментально забирают тревоги, которые клокочут в груди. Ему доверяешь, пытаясь задушить праздное любопытство, которое не сулит ничего хорошего. Узнать своё будущее – это одновременно захватывающе и страшно, и пока что Тоби было жутко до мурашек.

Их контакт длится недолго, вскоре Фонтейн отдаляется, а парень растирает лицо рукавом рубашки, согласно кивая.

- Идёмте, - почему-то говорить с этим Габи легко и без натянутого «вы» в голосе трудно. Чужой и такой родной одновременно, и как с этим поступить правильно Паттерсон не имеет ни малейшего понятия, чувствует себя глупо, сходя с ума от этой запутанной ситуации. Какому кретину вообще могло прийти в голову привести его к бойфренду, только постаревшему на несколько десятков лет? Абсурд. Нелепица.

На ватных, ещё чуть слабых ногах мальчишка поднимается с кресла и делает шаг в портал, по привычке задержав дыхание. Каждый раз такое перемещение было для него волнительным и сопряжённым с риском, однако этому человек он доверял без тени сомнения, пошёл бы вслед за ним даже в пропасть, если бы Габриэль сказал, что это необходимо.

За те пару секунд, что маг медлит, волчонок едва ли успевает осмотреться, но на глаза тут же попадает разбросанная по полу одежды и лёгкий беспорядок во всей квартире. Выглядит она неухожено , словно её владелец приходит сюда разве что скоротать несколько часов сна, а всё остальное время проводит на работе. Вокруг много книг, а в воздухе повисло душное зловонье алкоголя. Этот Габи явно не прочь припасть к горлышку бутылки.

Это не берлога счастливой семьи и точно не место, в котором царит порядок. Возможно однажды и была гармония, но смерч горькой утраты прошёлся по этому месту, превращая его в помойку. Разрушенное гнездо, из которого улетели все птицы, а сухие ветви разнесло ледяным ветром.
[nick]Tobias Patterson[/nick][status]лает, но не кусает[/status][icon]https://i.imgur.com/Gi19DwL.png[/icon][sign]гав-гав мазафака[/sign][lz]<b>Тоби Патерсон, 17 годиков.</b> Оборотень-волк, сын альфы, папино разочарование.[/lz]

+1

10

Если бы это было возможно, Тоби, если бы. Габи хотелось кричать, разрывая связки от того, насколько ему сейчас тяжело сохранять спокойное лицо, когда перед ним сидит этот мальчишка, смотрит своими большими испуганными глазами. Это его Тоби и одновременно нет, он принадлежит тому Габи, из прошлого, который ждет его.

Если Габриэль правильно помнит дату, то они ходили в кино, на какой-то дурацкий фильм, половину которого он пропустил, пока целовал Патерсона в темноте почти пустого зала. Сколько раз они проделывали подобное за все годы вместе и не сосчитать. И сколько всего у них было. Счастливого, печального, тяжелого и яркого. И он не хочет лишать того себя из прошлого всех этих моментов, которые они должны пережить вместе.

Не сегодня, — уклончиво отвечает маг. Он не готов сейчас говорить об этом, хочет хотя бы на время почувствовать что он не один и рядом есть крепкое плечо его оборотня, который всегда поддержит, согреет и убережет.

Дом пустой и тихий, как и всегда все эти годы. Габи не сильно заморачивается с уборкой, но видя лицо своего гостя, делает несколько взмахов руками, заставляя раскиданные вещи собраться в кучу и неуклюже упасть в корзину, два окна на кухне и в гостинной распахнуться настежь, впуская в помещение свежий воздух и прохладу позднего вечера.

На полках пылятся книги, на столе ноутбук, который Габи не открывал, кажется, уже месяца два. рядом кружка из-под кофе, которую он забыл вымыть. Пустые темные комнаты, и никакого желания ухаживать за всем этим.

Немного беспорядок, — хмыкает Фонтейн, скидывая пиджак. Он устал и вымотан, и хочет снова забыться на дне бутылки, но не может этого сделать. Рядом с ним мальчик, напуганный и совершенно разбитый ребенок, о котором он должен позаботиться. Вряд ли бы Тоби одобрил то, что делает с собой Габриэль, но он пуст внутри, будто пластиковая бутылка, из которой вылили всю воду, снова закрыли крышку и бросили на ветер, чтобы она продолжала всех убеждать, что она все еще полна.

Поправляет плед на диване, включает еще света, чтобы разбавить бесполезный полумрак. — Есть хочешь? — у него ничего нет, но если Тоби голоден, Габи закажет ему что-то, или попробует приготовить из того, что у него еще осталось в холодильнике. Болтает, пытаясь отвлечь его, или больше себя, чтобы не показать ему всю степень уныния, в которой живет когда-то яркий и светлый мальчишка Габи Фонтейн.

Голова раскалывается. От всего что сегодня произошло, у Габриэля все настолько перемешалось, что он уже просто не осознавал где реальность, а где может быть его фантазия. Вдруг он действительно спит. Может быть это влияние так близко разорвавшейся реальности, или он уже пропил остатки разума и придумал свою собственную реальность. У него было столько вопросов, но ни одного ответа.

Тоби, — начинает Фонтейн, прикусывая щеку изнутри. Он хочет рассказать ему, что он погиб как герой, спасая свой клан, что он был лучшим альфой, самым лучшим человеком и единственным, кого Габриэль когда-либо любил. Но язык будто каменный, не желает поворачиваться, и маг лишь нервно выдыхает через нос, сжимая пальцами виски. Как же болит голова.

Мягкие всполохи обезболивающего заклинания светятся между пальцами, проникая внутрь черепной коробки, чтобы немного помочь, ослабить мигрень, которая мучает его вот уже почти год.

Ты лучший альфа, — говорит он парню, когда наконец, становится легче. — За тобой идет не только стая, но и маги. Мы доказали, что такой союз возможен. Голос не дрожит, не срывается. Габи говорит в настоящем времени, будто Патерсон жив, и сейчас бегает где-то по лесам вокруг города, сверкая белой с серебром шерстью в свете неполной луны и под утро вернется домой. От него будет пахнуть дождем, хвоей, потом, всем, что так нравилось Габриэлю.

Поживешь пока тут, у нас есть свободная комната. У нас. Как давно он не произносил этих слов, будто возвращаясь в те времена, когда к ним приезжала в гости его сестра или кто-то из друзей оставался на ночь. — Я буду в соседней, если что-то понадобится. Маг открыл дверь в гостевую комнату, приглашая Тобиаса в его временное жилище, а сам завернул в комнату рядом, не потрудившись закрыть за собой дверь и просто падая на кровать, скинув всю одежду, прячась от всего мира под тонким одеялом.
[nick]Gabriel Fontaine[/nick][status]уставший от жизни[/status][icon]https://i.imgur.com/c1uOuiG.png[/icon][sign]...[/sign][lz]<b>Габриэль Фонтейн</b> 38 лет, маг, целитель[/lz]

+1

11

Идея, что неказистый беспорядок убирают специально ради него, не греет Тоби душу. Нет, он хотел видеть каким стало его будущее именно таким, какое оно есть – страшным, если необходимо, уродливым, пугающим, но пусть это будет правда, чем попытка спрятать под красивой сверкающей вуалью лжи истинную судьбу оборотня. Но сказать что-то по этому поводу не решается, подаёт голос только когда Габриэль обращается к нему:

- Я не голоден,   - по правде чувствуя, что перекусил бы чего, но напрягать мужчину нет никакого желания. Вряд ли в его холодильнике найдётся что-то кроме банки консервов или тушеной фасоли.

Его собственная голова тоже неприятно болит, мальчишка чуть заметно кривится и сдавливает пальцами виски, но списывает это на закономерную реакцию тела на такую резкую смену обстановки. Всё же это не поездка в другой город или штат, это, мать его, целое путешествие во времени, и удача, что случайной жертвой стал именно он, а не какой-нибудь нервный неуравновешенный подросток, который бы от города уже кирпичика не оставил – среди выходцев магических семей были и такие.

Должен ли он чувствовать себя паршиво или устало? Будет ли претерпевать его тело какие-то изменения? Паттерсон не знал, но надеялся, что обойдётся без этого. В конце концов он просто пятнышко из простого, и лучшие из магов бьются как мошки о лобовое стекло, расшибаясь, чтобы стереть его как можно быстрее, вернуть в свою временную точку, чтобы не изменить естественное течение времени.

- Что?   – оборачивается парень на голос и смотрит снизу вверх. Надо же, Габи всегда был немного выше, но не настолько же. Хотелось верить, что и он однажды подрастёт, но генетика говорила обратное.

Слышать такое откровение будоражит. Словно тайна будущего, скрытая от всех, открыла любезно для него свою дверь, позволяя заглянуть в щель между ней и дверным косяком, прикоснуться к загадке. Он? Великий? Верится с трудом, но причин не доверять словам будущего мужа у него нет – Фонтейн был честен с ним с первого дня их знакомства, первым признался в своих чувствах и проявил к нему внимание.

- Звучит здорово,   - Тоби не знает что ещё сказать, смотря в глубокие тёмные глаза, - Я… Я правда рад, что ты… То есть мы… В общем, неважно,   - предложения не складываются в его голове, парень просто отмахивается, пытаясь переварить услышанную информацию. Звучит многообещающе, и теперь он просто обязан оправдать себя будущего, став именно таким, как их описывает Габриэль. Пугает лишь факт, что себя из текущего настоящего он до сих пор не видел.

- Мне много не надо, - благодарно кивает юноша и проходит в предоставленную ему комнату, первым же делом решает пойти в душ, смывая не столько грязь, сколько тяжесть перемен. Чуть прохладная вода бьёт по коже, словно пытается выбить дурь и привести мысли в голове в порядок, но всё это кажется таким нереальным, попросту невозможным и неправильным.

Для него трудно, если даже не сказать невозможно всё это принять, а от вопроса, который вертится на языке, сводит живот. Тобиас сдаётся. Наспех вытеревшись и натянув футболку шлёпает босыми ногами к соседней комнате и заходит тихо без стука, но фальшивый скрип двери выдаёт гостя. Волчонок замирает нерешительно в дверях, наконец произнося это вслух:

- Я умер? – достаточно уверенно, будто требуя ответ на свой вопрос. Правду и ничего кроме правды, какой бы горькой она не была.
[nick]Tobias Patterson[/nick][status]лает, но не кусает[/status][icon]https://i.imgur.com/Gi19DwL.png[/icon][sign]гав-гав мазафака[/sign][lz]<b>Тоби Патерсон, 17 годиков.</b> Оборотень-волк, сын альфы, папино разочарование.[/lz]

0

12

Габи слышит как шумит душ, как ходит мальчик в соседней комнате, кажется, он даже расслышал тяжелый вздох. Но только сильнее жмурит глаза, пытаясь заставить себя уснуть до того, как в голову Тоби взбредет прийти поговорить или что-то еще. Но сон не идет. Он уже привык спать один, привык к пустой постели, к холодному одеялу и одиноким вечерам. Проблема была в другом. Там за стеной его Тоби, его оборотень, которого он может коснуться, может обнять, может… Нет! Не может! Ему всего семнадцать, и он заблудился, попал не в свое время, и Габриэль должен вернуть его обратно как можно скорее.

Маг не двигается, когда слышит скрип двери, тихие шаги, старается дышать ровнее, ведь если парень поймет, что Габи спит, то не станет ничего говорить. Но его вопрос заставляет вздрогнуть всем телом. Он боялся этого, не хотел отвечать, до крови прикусив внутреннюю сторону щеки. Габриэль хотел бы ответить, что «нет», но когда-то очень давно он пообещал быть честным с Тобиасом, потом повторил это обещание давая свадебную клятву, и даже сейчас не намерен был ее нарушать.

Садится на кровати, скидывая одеяло с плеч, прикрывая лишь колени, и трет уставшее лицо ладонями. Что сказать? Правда. Но как ее преподнести так, чтобы мальчишка понял, что это не окончательное будущее, что он может все изменить, если захочет, а Габи был уверен, что захочет, он убедит его в том, что малыш Патерсон обязан изменить поганое будущее Габриэля Фонтейна.

Ты? — наконец, спрашивает он, глядя прямо на Тоби. — Нет, ты жив, как видишь. Стоишь передо мной, говоришь, думаешь, слышишь. Он юлил, уходя от ответа, но сказать все равно придется. — Иди сюда, — говорит уже мягче. Он чувствует его мигрень как свою. Мать говорила, что у Габи сильно развита эмпатия, как побочное действие сильной магии, которой он обладает и которую развивал годами. Ждет, когда парень сядет на край, протягивает руку, осторожно касаясь затылка. Магия осторожная, мягкая, касается юного тела, заглушая головную боль, ломоту в теле, забирает усталость. Это не полноценное лечение, но поможет ему спокойно уснуть, если такое возможно сейчас, конечно. Они оба слишком взбудоражены тем, что происходит.

Ты — жив, Тоби, — Габи опускает руку на крепкое плечо, чувствуя жар кожи в противовес его холодным пальцам. — И твой Габи ждет тебя по ту сторону. А мой Тоби… — он замолкает, собираясь с мыслями. — Его уже нет, — наконец, выдает маг, сжав плечо волчонка чуть сильнее, чем хотел. Он скучал по нему, по его теплу и светлым глазам, по звонкому голосу и мягкой белой морде в ладонях. Ему так нравилось зарываться пальцами в шерсть на загривке, гладить между ушами, улыбаясь, когда холодный нос проводил по щеке.

Хочет сказать, что это будущее не единственное верное, что все можно изменить, и тогда того, что есть сейчас не будет, и Габи был бы совсем не против, если бы Тоби смог хоть что-то поменять. Но молчит, снова натягивает на плечи одеяло и ложится, глядя в стену. Ничего не изменилось за те двадцать лет, что они здесь жили. Все та же стена, тот же едва различимый узор на обоях, который Фонтейн засмотрел до дыр, лежа бессонными ночами.

Он погиб, защищая стаю, — тихо говорит Фонтейн. Чертов идиот, — ругает про себя мужа, но все же прижимает к груди ладонь с кольцом, будто это поможет заглушить тоску. Тобиас погиб не в бою, но он герой. Он практически в одиночку избавился от культа, который грозил не только оборотням, но и всем. Габи гордился им, он был рад, что его волк вернулся живым, но не готов был смотреть как он умирает у него на руках. Наверное, легче было бы увидеть уже его тело, чем видеть как он угасает и не иметь возможности сделать хоть что-то.

Тебе нужно отдохнуть, — голос спокойный, пустой, будто кассетная запись. Но Габи действительно переживает за него, просто не может показать свою заботу должным образом, боится что привяжется к нему и не сможет отпустить. Ведь как велик соблазн соврать, что ничего нельзя сделать, оставить его здесь, посмотреть как мальчишка станет мужчиной, снова получить своего Тоби, смелого, сильного, решительного и только его. Нет, Габи никогда не поступит так с самим собой, и с Тобиасом в первую очередь.
[nick]Gabriel Fontaine[/nick][status]уставший от жизни[/status][icon]https://i.imgur.com/c1uOuiG.png[/icon][sign]...[/sign][lz]<b>Габриэль Фонтейн</b> 38 лет, маг, целитель[/lz]

+1

13

Простой бинарный вопрос, на который есть всего два ответа – да или нет. Но Габи юлит, уклоняется от прямого согласия или отрицания с его словами.

Острые плечи и покатая спина царапают взгляд. Это не его Фонтейн, слишком худой, слишком уставший. Тень того живого мальчишки, которого он любит. Но Тоби не осуждает, он ведь не имеет ни малейшего понятия через что прошёл мужчина. Желание обнять его и забрать себе все тревоги, что сидят глубоко в груди, отзывается покалыванием в ладонях, но Паттерсон держит себя в руках, всё так же подпирает плечом дверь, не двигаясь.

Хочет ли он слышать эту правду? Готов ли он к ней?

Думает, что готов, но ноги свинцовые, стоит ему ступить первый шаг и подойди ближе к кровати, опуститься на пружинистый, моментально просевший под его тяжестью матрас. Руки мальчишка держит на коленях будто прилежный ученик, который боится что его вот-вот позовут к доске, а во рту пересохло. Пружина между лопаток разжимается только когда сухая ладонь опускается на его затылок и мягко массирует, перебирая волосы и снимая тупую боль с затылка, будто высасывает её через кончики пальцев. Эта же рука опускается на плечо и притягивает ближе в совсем отеческом жесте, наполненном любовью и пониманием к юноше, которого сковал страх. Не каждый день оказываешься в будущем, более того – в объятиях человека, которому суждено стать твоей судьбой.

- Я знал,   - тихо выдыхает волчонок и опускает взгляд в пол, чувствуя, как глаза опять щиплет от слёз. Он буквально недавно смог смахнуть их с ресниц, и вот опять. Сутулится, будто пытается спрятаться, стать меньше, потеряться в душном воздухе комнате или вовсе раствориться, но ничего не получается. Габриэль всё ещё рядом и держит крепко, будто догадывается, что если отпустит, то потеряет его теперь уже навсегда.

Эта связь такая хрупкая, почти неощутимая, что стоит магу отдалиться как тут же становится невыносимо холодно и одиноко. Пусто. Разумеется, Фонтейн имеет на это право – он боится пережить опять ту боль, которую терпел, но воспалённый юношеским максимализмом мозг Тоби кричит, что его опять оставили совсем одного, бросили на растерзание собственным кошмарам и оставили задыхаться в дыму страхов, которые никак не получается перешагнуть. Нет «мы», только я, хрупкое и такое легко уязвимое. Он совершенно один в этом грёбаном времени, никому не нужный, даже этому человеку, который прячется от него под одеяло и отворачивается лицом к стене.

Паттерсон сидит ещё несколько минут неподвижно, думая как будет поступить правильно, думая, что бы сделал на его месте тот, другой Тоби, о котором Габриэль говорит с неприкрытым восторгом. Но не став им никогда не узнаешь, а сейчас ему удушливо плохо.

Волчонок забирается вглубь кровати и опускается на бок, прижимаясь спиной к чужой спине, обхватывает себя дрожащими руками и вздрагивает в громком всхлипе всем телом. Его разрывает от истерики, плохо сдерживаемой, но засевшей внутри, трясёт, а солёные слёзы сами собой катятся по щекам.

- Это не честно, - обижено и совершенно по-детски хнычет, не узнавая не свой голос, не даже самого себя. Всегда сдержанный, всегда рассудительный и принимающий здравые решения он потерялся и боялся так сильно, что уже не контролировал эти эмоции, не мог обуздать их снова.
[nick]Tobias Patterson[/nick][status]лает, но не кусает[/status][icon]https://i.imgur.com/Gi19DwL.png[/icon][sign]гав-гав мазафака[/sign][lz]<b>Тоби Патерсон, 17 годиков.</b> Оборотень-волк, сын альфы, папино разочарование.[/lz]

+1

14

Маг не шевелится, чувствуя как прогибается матрас, как к его спине прижимается чужая. Но ведь не чужая. Родная, любимая, как и весь этот маленький паренек. Он знает каждую родинку на его теле, каждый маленький шрам, каждый изгиб крепких мышц и все особенности загорелой кожи. Он знает его как самого себя. Они были единым целым с самого начала, как два кусочка пазла, идеально подходящие друг другу, и даже те, кто не верил в союз мага и оборотня поверили в них, когда спустя много лет они все еще были вместе и любили друг друга.

Да, Тоби, это чертовски не честно. Он хочет сказать это вслух, но заставляет себя заткнуться. Каждый всхлип за спиной будто игла под кожу, Габи чувствует как парнишку трясет от подступающей истерики, и сердце рвется на куски. Ведь ты умерло, как ты можешь сейчас болеть? Как ты можешь так быстро стучать, находясь рядом с этим мальчиком? В тебе же не осталось ни капли живой энергии.

Снова зажмурившись, Фонтейн откидывает в пропасть последние сомнения и разворачивается, раскрываясь сам и накрывая Тоби одеялом. Он обнимает его за плечи, прижимаясь к спине, тычется носом в затылок, тихо приговаривая: — Не надо. Снова как в кабинете, снова тихий голос и мягкие объятия. Снова тот же родной запах, который не смыл даже горячий душ. — Не плачь, Призрак, — едва слышно шепчет маг, вспоминая, как называл иногда Тоби, памятуя о белой шерсти волчонка и старом сериале, который они вместе смотрели.

Тоби, — зовет он мальчишку, заставляя его повернуться на другой бок. Берет в ладони лицо, вытирая слезы на щеках. — Все можно поправить, слышишь? Время не линейно, нет фиксированных точек. Зачем ему все это? Зачем подростку, который напуган, совершенно один в незнакомом времени и месте знать, что время это не прямая линия, а замудренная штука, которую даже самые великие умы не понимают. Нт, ему нужно не это.

Габи притягивает его к себе, обнимая, позволив положить голову на плечо. — Ты не один, Тоби, не один, — приговаривает он. Чувствует как намокает одеяло, в которое он укутал мальчика, как слезы капают на голые плечи, обжигая кожу, но не двигается, позволяя ему выплакаться, осторожно поглаживая по спине, проводя рукой по волосам. Он так скучал по нему, по этой их близости, так отчаянно нуждался в нем, что сам едва сдерживал слезы, но знал, что кто-то из них должен быть сильным, и этот кто-то точно он.

Магия опасная штука, и если пользоваться ею неосмотрительно, это приводит к неприятным последствиям. Раньше Габриэль только слышал об этом, а потом испытал на себе, и сейчас эти последствия ошибки неучей, изучающих Астрал, снова ударили его ножом в спину. Но он молчит, всю ночь обнимая, укутанного в одеяло оборотня, гладит по спине, по плечу, позволяет ему уснуть рядом, все еще тихо всхлипывая. Его самого душат эмоции, а ком в горле не дает говорить, и изредка он только произносит его имя, пытаясь успокоить или какие-то простые фразы, чтобы подбодрить их обоих.

Ему нужны эти объятия, нужен Тобиас рядом, даже если это семнадцатилетний Тоби, который боится его и всего вокруг. С этими мыслями он и уснул под утро, едва коснувшись губами заплаканной щеки. Он отчаянно нуждался в этом и позволил себе эту слабость, пока парень спал.

Утро встретило его внезапно. Габриэль просто открыл глаза, будто не спал вовсе, а в голове все перемешалось. Ему даже подумалось, что весь вчерашний день это дурной сон, пока рядом не заворочался Тоби, и реальность рухнула на мага вместе с рукой парня поперек его живота, выбивая из него дух.

Он едва ли не бегом, но стараясь не разбудить своего гостя, — парня, мужа, кто он ему сейчас? — выбирается из кровати и запирается в ванной, заставляя потоки почти ледяной воды выбивать из него все мысли, отрезвляя и позволяя связно думать. Нужно вернуть его назад, как можно быстрее, пока шальные мысли оставить все как есть сейчас окончательно не захватили его разум. Он хочет домой, а Габи хочет его туда вернуть. Это у них взаимно, и Фонтейн пообещал что поможет, значит он поможет.

На завтрак удалось сообразить вполне сносный омлет, чашку кофе и даже тосты с джемом. Габриэль удивился, что у него вообще есть какие-то продукты, но вспомнил, что пару дней назад его навещала Эми, видимо, она и привезла. Что ж, это лучше чем кормить Тобиаса заказным фастфудом. Да и кроме омлета, Фонтейн так и не научился ничего готовить. И не стал будить Тоби, давая ему возможность отдохнуть после всего, что он вчера пережил и выспаться. День им предстоит долгий.
[nick]Gabriel Fontaine[/nick][status]уставший от жизни[/status][icon]https://i.imgur.com/c1uOuiG.png[/icon][sign]...[/sign][lz]<b>Габриэль Фонтейн</b> 38 лет, маг, целитель[/lz]

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » [AU] shades of past


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC