РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » прямо в пропасть между нами


прямо в пропасть между нами

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/tnR1Z7v.png https://i.imgur.com/qKTrEUd.png

Kameron Fontaine & Michael Cuijff
1 октября 2018, вечер, улицы Аркхема


God damn right, you should be scared of me
Who is in control?

+2

2

Пропадая в тех помещениях отеля, о которых ни посетители, ни персонал не догадываются, я высчитывал, сколько часов от него нет вестей. Тревога за него и желание быть в курсе всех его передвижений отвлекала меня от дел, и я становился крайне неприятной личностью.
Струи воды мешаются с кровью, окрашиваясь в алый и разбиваясь о кафельный пол душевой мелкими каплями, оставляя красные подтеки на стеклянных стенках.  Я смываю с себя остатки не очень аккуратного обеда – результат последних напряженных дней.
Кэмерон, я просил следовать только одному правилу – отчитываться мне о том, где ты находишься. Господь, который молчит мне на ухо последние 170 лет, свидетель – я посажу тебя под замок  в моем номере. 
С той встречи в мастерской нам не удавалось провести вместе больше пары минут  и все после лекций или в коридорах колледжа – я был занят, а он, кажется, не хотел навязываться. Злодейская улыбка трогает мои губы, когда я вспоминаю синяк, что оставил ему. Его фотографии, носящие каждый раз все более расслабленный, если не сказать откровенный,  характер очень красноречиво описывали его симпатию ко мне. Я был доволен и всегда поощрял его, как мне казалось, хотя флирт и выражение симпатии с возрастом начинали атрофироваться и, возможно, этого было недостаточно. Я бы забрал его – подгадал, когда он войдет в норму между фазами и взял бы его целиком. Но Август был поглощен своим мальчишкой, а значит, дел у меня прибавилось изрядно.
Мне нужны были его отчеты, чтобы я знал, что он не страдает дурью. Чтобы знать, что с ним все нормально и его состояние не довело его до чего-то, что я не одобрил бы. Чтобы я всегда мог его найти. И, в конце концов, чтобы не отвлекаться на мысли о нем в течение дня – обязанности и суета отнимали все время.  Но чего ждать от маленького человеческого мальчика? Опять пропал. Честное слово, это уже даже не забавно. Одно простое правило, но он и его не может выполнить. 
Полотенце впитывает лишнюю влагу с кожи и волос, пока я задумчиво оглядываю свое отражение в зеркале.  Я успел к нему прикипеть, и тем неприятнее была его безответственность.  Без труда вспомнив, что сегодня его смена в кофейне заканчивается через полчаса, принимаю решение отложить часть дел на некоторое время, чтобы выразить свое недовольство Кэмерону лично.
Его кофейня находится недалеко от отеля и в целом, туда можно добраться пешком, но решаю воспользоваться услугой штатного водителя. В машину я сажусь с еще влажными волосами, которые приглаживаю пальцами и сетую, что приходится носить ненужное вампирскому организму пальто, чтобы не выделяться из толпы борющихся с осенней прохладой горожан.
У него есть еще 10 минут, чтобы написать.
Конечно, этого не происходит. Я даже вздыхаю, качая головой – у водителя брови ползут наверх. Он никогда не видел меня таким эмоциональным. У его работы как всегда много людей. Рядом остановка, небольшой сквер – коммерчески удачное место. Открыв дверь, ступаю на мостовую, предлагаю водителю припарковаться неподалеку – у меня не очень много времени.
Руки в карманы пальто, но перед этим проследить стрелки наручных часов и узнать, что я как раз вовремя. Но его и тут приходиться ждать – проходят минуты, прежде чем привычно растрепанные кудри мелькают у входа в кофейню и направляются к остановке, совершенно не замечая стоящего в некотором отдалении меня.
Очаровательно.
Я разглядываю его, упирая на мгновение кончик языка в угол губ. Хорошо, что я поел перед выходом. Хотя для полного спокойствия нужно было утолить еще одну потребность, прежде чем ехать к нему.
- Мистер Фонтейн. – несмотря на то, что нас разделяет приличное расстояние и в воздухе разлит шум улицы, я говорю приглушенно, зная, что он услышит.  Я вздергиваю подбородок и хмурюсь.

+1

3

Это стало одной из привычек. Как наливать две кружки какао, себе и брату, как принимать таблетки ежедневно, контролировать свои мысли и действия, делать вид, что все как раньше, не пытаться больше делать с собой что-то, что угодно. Я обещал, и ничего кроме мелких синяков, когда я случайно врезался в угол или неосторожно ударялся локтем о край кровати, на моем теле не появлялось. К этим привычкам теперь прибавилось отправление сообщения на один единственный номер о том, что я жив, дома и все в порядке. Ответы приходили редко, но я знал, что он читает все. Иногда эти сообщения сопровождались фотографиями, я наглел, провоцировал.

Пересекаться вне колледжа и университета было сложно, а там еще сложнее. Мимолетные встречи глазами в коридоре были не тем, на что я рассчитывал. Хотя я и сам не знал чего хотел. Все мои мысли занимал брат и желание ему помочь, желание вернуть то доверие что было между нами. Я нужен ему также как и он мне, и эта зависимость уже не излечима. Но когда на горизонте появлялся преподаватель зоологии, то мое сознание будто разделялось на части. Большая часть по-прежнему принадлежала Нильсу и так будет всегда, но остальное заполнял Микаэль, будто возвышаясь на ступень надо мной, парализуя меня взглядом каждый раз.

Смены пролетали быстро. В сезон покупателей всегда было много. Я таскал домой любимый тыквенный латте Нила, покупал черничный кекс для Уинни, и мы потом еще полночи сидели просто молча друг с другом, или смотрели что-то. Впервые за все время, кажется нам всем было спокойно и комфортно вместе. Я засыпал после особенно тяжелых смен у брата на плече, даже не чувствуя как Уинни накрывала нас пледом и уходила к себе или ложилась рядом, согревая обоих. Мне даже начало казаться, что жизнь налаживается.

Сегодняшняя смена не отличалась легкостью. Пришлось задержаться, чтобы помочь ночной смене в самый вечерний пик, а народу все не убавлялось. Выйдя из кофейни первым делом набрал брату, сказал что еду. И только у остановки вспомнил, что должен написать еще одному человеку. Даже странно, что такой тотальный контроль не пугал меня, а наоборот забавлял, и все это казалось просто игрой, детской забавой писать глупые сообщения человеку, который, кажется, был ровесником моего старшего брата.

Мистер Кройф, — каждый раз пугаюсь, слыша его голос. И даже то, что нас разделяет почти целая улица, я слышу его будто рядом. Вот она сила преподавательского голоса. — Зашли выпить кофе? Там такая очередь, что не протолкнетесь, — спрашиваю подходя ближе.

Сигарета медленно тлеет в руке, телефон зажат во второй, я так и не успел дописать ему сообщение. О том, что он решил лично проконтролировать мое местонахождение и состояние даже как-то в голове не появилось и мысли, поэтому и предположил самое логичное. Ну или он живет где-то неподалеку. я ведь даже не знаю о нем ничего кроме того, что он преподаватель в нашем университете, и, кажется, временный. Или как там это называется у них?

Попробуй тыквенный латте, — советую как заправский бариста, снова перескакивая на "ты", кутаюсь в воротник куртки. Вроде бы не холодно, но ветер всегда пробирает до костей, особенно по вечерам, а я всегда мерз, даже летом. Автобус ушел, и следующий только через полчаса. Что ж проведу его с пользой. Наконец-то есть время, но на что?

+1

4

Вопреки моему мнению о то, что он не настолько зациклен на себе, ему было глубоко наплевать на мою просьбу и на свое обещание, какое он дал и не сдержал. Чему я так удивляюсь – непонятно, ведь он был совершенно обычным человеком. И абсолютно все в нем об этом говорило – его поведение, его переживания, весь его вид – все было привычно глазу. Такие люди наполняют каждую эпоху и я решил именно сейчас выделить его из всех остальных.
Я стоял посреди улицы, на которой люди сновали в разные стороны – такие же, как он, смотрел на сигарету в его руке, которую курил ветер и чувствовал себя даже несколько глупо. Пожалуй, хорошо, что иногда такие эмоции все-таки рождаются во мне, но прямо сейчас я бы с удовольствием обошелся без них.
Снова оглядеть его лицо, прищуриваясь – может он нашел способ врать так, чтобы я этого не замечал? Может он врет и прекрасно понимает, почему я здесь? Но долгие несколько минут заставляют лицо принять свое привычное холодное и суровое выражение, а голос сделать сухим и монотонным, как повторяющийся звук точильного камня о металл.
- У меня к вам была лишь одна просьба, мистер Фонтейн – отписываться о том, где вы находитесь. Это слишком тяжело для вас? - на языке современности стоило спросить "не охуел ли ты?", но я привык общаться по-другому. Наверное, зря, может быть этого его встряхнуло.
Вот он я - без малого двухсотлетний вампир, переживший многое, наблюдавший как гаснут эпохи и их лидеры, погубивший многих виновных и невинных, стою, строго глядя на мальчика, за которым решил приглядывать и натыкаюсь на совершенное непринятие моей заботы? Не заботы в полном смысле, но я ценил своё время и свои силы, чтобы позволять даже ему обходиться с этим пренебрежительно. Эта мысль так остро резанула сознание, что лицо скривилось в презрении. Недостойное поведение. Мой отец, от которого сейчас вряд ли остались даже кости, пусть и не был значимой фигурой в моей жизни, но эти его слова всегда отрезвляли. Всегда всплывали в голове, произносимые уже моим внутренним голосом. Недостойное поведение, Микаэль. И ко всему прочему, я тратил на него даже не свое свободное время – а время клана, которому служу.
Глупец Микаэль. На старость лет захотелось почудить?
Пальцы в карманах складываются в кулак.
- Написать "я задерживаюсь на работе" занимает всего десять секунд. Десять секунд потратить, чтобы я был спокоен это слишком много? Усилием заставляю себя выдерживать ровный тон, но чувствую, как вокруг меня воздух сгущается и тяжелеет, становится осязаемым. - У вас так много дел, Кэмерон?
Представляю, как обхватываю его шею до хруста, и та ломается, безвольно поникнув на бок. За всплеском приходит холод – привычный холод и беззвучие тишины там, где у всех людей находится сердце, напоминая, что время, как ладонь капли крови и пота с лица, сотрет все.

+1

5

Меня снова окутывает будто коконом. Только я и он, а вокруг просто мельтешащие размытые фигуры. Тогда  в мастерской я думал, что дело в том, что я был один, что это был вечер и я был не стабилен. Но нет, дело не во мне, а в нем. Он оказывал на меня такой эффект где бы мы не находились. И это пугало. Будто гипнотизирует, но я бы понял, почувствовал, меня учили ставить ментальные блоки против любого вмешательства.

Нет, — только отвечаю я, выбрасывая сигарету. Курить уже не хочется. По правде говоря, хочется просто убежать, но я знаю,  что ноги мои не сдвинутся с места. Это был тот момент, когда все мое естество противилось и боялось, сжималось в комок, не имея шанса на спасение. Как муха в паутине, но я даже не барахтался.

Мне не тяжело, в какой-то степени даже приятно, что посторонний человек хочет позаботиться обо мне. Иначе я бы не стал следовать правилу и условию, поставленному в весьма непринужденной обстановке. На лице еще долго горело его прикосновение, а я еще часа два после этого ходил по студии, пытаясь собрать мысли воедино и осознать, что я только что сделал и как к этому относиться. Но мне понравилось, это я точно знал, даже в том совершенно разбитом состоянии.

Снова знакомая дрожь от того, как меняется его лицо, снова убежать хочется сильнее, чем остаться, но вместо этого делаю шаг вперед показывая ему экран телефона с набранным ему сообщением. Не успел отправить, хочу сказать этим, но язык не поворачивается. Просто смотрю на острый подбородок, тонкие губы, которые как я успел узнать умеют все-таки улыбаться и их приятно целовать.

Кажется, что говорить что-то бесполезно. Я кожей ощущаю его злость и разочарование. Неужели он возлагал на меня какие-то надежды? Вы ошиблись, мистер Кройф, я не тот на кого стоит делать ставку. Я так лошадь, которая приходит к финишу в середине и не выделяется особыми талантами. Возможно, это просто жалость к себе и лень, но я никогда не верил в себя. Меня подпитывала вера брата и его поддержка, и сейчас к этому прибавилась странная, весьма своеобразная, но, кажется, такая необходимая мне забота от этого незнакомца, который знает обо мне ровно столько же сколько я о нем, то есть почти ничего. Но он беспокоится обо мне, сам только что сказал, и если бы не это, то я бы напал, выпалил бы что-то гадкое, но прикусил язык, лишь защищаясь.

Много, — пожимаю плечами. И ведь не вру. Дел действительно много. У меня все еще остались хвосты в учебе, на работе иногда приходится работать по две смены, хотя я мог бы позволить себе вообще не работать, но это держит в тонусе и не забивать голову. Дома творится полный кавардак, и только закрываясь в своей комнате или комнате брата мы ощущаем мнимое спокойствие в нашем обособленном мирке. Сейчас стены моего мирка вот уже несколько недель, да что там, больше чем полгода, рушит Микаэль. И эта крепость, даже к моему удивлению, не сильно сопротивляется.

Мне не нравится, что он обращается на «вы», но моя вина в этом тоже. Если в прошлый раз я не ощущал себя в чем-то провинившимся, то сейчас совесть заговорила во мне громче дерзости. Еще шаг ближе, протягиваю руку нарушая личное пространство, но, кажется, тогда в студии он был не против этого. — Прости, — берусь пальцами за край пальто, то ли хочу подтянуть ближе, то ли сам хочу подойти, то ли просто взяться за что-то, чтобы чувствовать себя увереннее. — Я замотался и не успел отправить. Сам не понимаю почему хочу отчитываться перед ним, почему оправдываюсь, но и желания сопротивляться этому контролю особо нет. Лишь сильнее сжимаю ткань, глядя в глаза, ведь мне правда жаль, что заставил его бросить свои дела и приехать, и приятно, что это ради меня, что уж греха таить.

Отредактировано Kameron Fontaine (01-05-2019 00:28:09)

0

6

Стоит отметить, что выглядит он лучше. Лицо уже не такое осунувшееся, хоть на нем и читается усталость. Цвет кожи выровнялся, и синяки под глазами значительно утратили насыщенность. Стоит ему сделать шаг навстречу и оказаться ближе, как я принимаюсь пристально разглядывать его лицо, замечая, что теперь он выглядит на свой возраст. И мне это очень нравится.  Тихо цокаю языком в ответ на его извинения, не решаясь давить дальше.
Пальцы сжимают край моего пальто и я, освободив одну руку из кармана, мимолетно касаюсь шрама на его лице.  Карие глаза смотрят без вызова и дерзости, я чувствую, что продвинулся дальше и хочу сделать следующий шаг, чтобы нащупать границу его покорности.
- Пойдем, надо поговорить там, где не так людно.
Перехватываю его ладонь своей, чтобы проще было вести за собой. Сначала до пешеходного перехода, затем – вдоль противоположной стороны улицы, мимоходом бросая взгляд на припаркованную машину с рекламой отеля «Golden Days». От мысли завести его в кафе или бар отказываюсь, ищу глазами переулок.  Он находится, через несколько минут поисков. Все это время я сохраняю молчание, обдумывая – что именно я хочу от него? Что собираюсь с ним сделать?
Лучше ответа чем «хочется выпустить пар и он мне в этом поможет» не нахожу. У меня не так много времени, да и его следует отправить домой, чтобы не сбивать привычный режим, который, кажется, идет ему на пользу.
Шаги замедляются, как только мы сворачиваем в переулок, но я не останавливаюсь, пока за поворотом не обнаруживается тупик. Сюда вряд ли можно зайти нарочно, единственная связь с бытом города – открывающиеся сюда черные выходы заведений, которые сейчас закрыты. Лучшего места поблизости найти было нельзя.
Останавливаюсь, наконец, последним движением притягивая его тесно, отпуская его ладонь лишь для того, чтобы обхватить руками его талию, удерживая на единственно нужном мне сейчас расстоянии.
- Я очень расстроен, что мы так и не поговорили, после встречи в вашей мастерской, Кэмерон.
Я понимал, что могу наткнуться на упирающиеся в грудь ладони, на испуганный взгляд и отрицание, но не мог сдержаться.  Так же я знал, что в глубине души, он не будет против, но как и все, кто живет не долго, сам обременяет себя лишними размышлениями и  домыслами. Связь с преподавателем – это проблема. Хотя, его, кажется, скорее пугала и отталкивала сама связь, чем объект его неравнодушия. Наступаю, отводя ему противоположную задачу – пятиться к кирпичной стене, пока не почувствует ее опору.  Требовательный поцелуй против осторожных пальцев, которые пробираются под куртку, стараясь не задирать ее, не путаясь в одежде находят полоску голой кожи над краем джинсов.
И только сейчас мои плечи расслабляются, отпуская мысли о его промахах. Он в моих руках теперь и я возьму столько, сколько смогу.

+1

7

Лицо снова обжигает холодом, но отстраниться не хочется. У него опять холодные руки, но я поворачиваю голову вслед за его рукой, хочу показать, что я не против этого. Обычно мне неприятно, когда чужие касаются шрамов, а в колледже каждая третья девчонка считает своим долгом подойти и завести разговор о том как я получил этот шрам, как ей жаль меня и как он мне идет, и обязательно попытаться потрогать, обижаясь когда я останавливаю их руку в полете. Но его не хотелось остановить, наоборот, позволить больше.

Кажется, это уже второй раз, когда я покорно иду следом за ним. Только в первый раз он не держал меня за руку, не тянул так настойчиво за собой, обходя прохожих. Я только успел сунуть телефон в карман куртки и ускорить шаг, чтобы спрятаться за его спиной от тех, кто так и норовил толкнуть в плечо неловкого подростка, и сильнее сжать его ладонь пальцами.

О чем поговорить? Хочет отчитать меня без посторонних, поэтому и завел в переулок, который едва освещался светом одиноких маленьких фонарей у черных входов? Больше не чувствую его ладонь в своей и оборачиваюсь, но только выдыхаю слишком резко, выставляя вперед руки. Не для того, чтобы оттолкнуть, хотя мысль такая мелькнула вместе со страхом в голове. Для того, чтобы нащупать точку опоры, снова сжимаю пальцами ворот его пальто.

Я тоже, — шаг назад под его напором. — Но вы были заняты. И я тоже немного… Лопатки ударяются в стену, отступать дальше некуда. А хотел ли я отступить? Я уже не уверен.

Какие-то попытки сказать еще что-то тонут в резком поцелуе. Если это и есть тот разговор, который он планировал, то, пожалуй, я не против. Сердце заходится как бешеное. Это новые ощущения, не забытые, просто другие. Прикосновение холодных пальцев к коже заставляет выдохнуть такое простое «блять» прямо ему в губы. Кажется, он даже улыбнулся, но я не заметил этого, только почувствовал движение уголков губ, прежде чем снова окунуться в этот омут с головой. Руки сами ложатся на плечи, кажется, что мое тело само повинуется каким-то импульсам и манипуляциям. Даже если мозг все еще сопротивляется, то телом я уже готов на все.

В голове слишком много мыслей. Он преподаватель, он старше. И еще много того, что заставляло меня сомневаться, бояться, вставлять кирпичики в невидимую стену, которой я отгораживался от любых отношений, тем более с теми, кто преподает в моем колледже, хорошо, что еще не у меня лекции читает. Но тяжело сопротивляться крепким рукам на ребрах, настойчивым губам, что не дают даже шанса вздохнуть, будто он забывает, что нам нужен воздух, и мне приходится тормозить его самому.

Разговор неофициальный, я так понимаю? — этот вопрос был единственной связной мыслью, которая была попыткой остудить пыл, дать мне время чтобы начать ясно мыслить, но не получилось. Сам тянусь вперед, оставляя поцелуй на шее, там где должен быть пульс, вдоль линии челюсти и снова к губам. Осторожно, будто боюсь что делаю что-то не так, но судя по тому, как сильно меня впечатали в стену все мои действия правильные, как и его. Снова будут синяки, но мне нравятся его руки под курткой, изучающие мою спину и бока. Кажется что кожа горит и от его пальцев скоро пойдет пар, мне душно и хочется скинуть куртку, футболку, всю одежду разом, в ней тесно. — Микаэль… — едва слышно проговариваю его имя, делая еще один вдох, потому что уже кружится голова, царапаю короткими ногтями шею, прижимаясь еще теснее.

+1

8

Вкус его недокуренной сигареты передается мне, ладони пробираются дальше под одежду, по памяти вычисляя те шрамы, что я трогал в прошлый раз. Каждого касаюсь попеременно нежно и грубо, словно пытаясь оставить поверх них свои следы, словно жалея, что эти шрамы оставил кто-то другой.
Его жар, против моих ледяных пальцев, его лёгкие, требующие больше воздуха, против моих, которым он вообще не нужен. Слух разбирает громкий и быстрый стук его сердца и  пальцы прощупывают пульс на поверхности кожи.
Плотнее прижаться, вжимая его в стену. Колено пытается протиснуться между его ног, расставить их шире, чтобы получить доступ ко всему его телу, когда это не получается с первого раза, я помогаю себе ладонью, прижимая ее к внутренней поверхности его бедра. Ещё горячее и уже совсем не хочется убирать руку, только с напором провести ею выше и накрыть ладонью его пах.
В ответ на его тяжёлое дыхание с моих губ срывается тихий хрип - мне всё ещё мало. Хочется взять его здесь, не смотря на неподходящий момент, неподходящую обстановку. Учитывая наше общение, мог ли я вообще дождаться правильного момента? Вряд ли бы он настал.
Встречи всегда мимолётные, всегда на виду у других, а закрытые двери мастерской в колледже, как показала практика, не такие уж и закрытые. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти того щегла, который прервал нас в тот день. Тем досаднее было, что Кэмерон тогда сам проявил инициативу. Но пусть конец той встречи был смазан звуками шагов студента-бездельника, она показала мне, что я на правильном пути. И это развязало мне руки.
Одна из них теперь крепко обхватывала его поясницу, прижимая к себе так сильно и тесно, что он был вынужден выгнуться навстречу мне. Вторая с таким же напором ещё сильнее разжигала его возбуждение, не утруждаясь даже пробраться под джинсы.
Я даю ему шанс сделать рваный вдох, каждый раз, когда ему это необходимо, и сам лишний раз могу насладиться его плавающим взглядом и легким румянцем на выступающих скулах.
Его поцелуи на шее оставляют влажные следы, которых едва ощутимо касается ветер.
- Как я успел заметить, ты не любитель официальных разговоров.
С лёгкой ухмылкой и самодовольством, прежде чем снова поймать его губы, зная, что он даст ответ в следущий перерыв. В голове уже не осталось места для дел и размышлений о них. Всё, чем я собирался заниматься в ближайшее неопределенное время был он. Колено наконец раздвигает его ноги, упирается в кирпичную кладку. Пальцы привычным быстрым движением расстёгивают пуговицу на его джинсах, когда он выдыхает моё имя. Я замираю, отрываясь от его губ, но не отстраняя лица, чтобы ловить его тяжёлое дыхание, ощущать его, как своё, давно забытое.
- Если хочешь, можем переместиться в машину, она недалеко.
И хотя я жду его ответа, моё тело не останавливается и рука уже скользит с поясницы вниз, пробираясь под джинсы и белье, чтобы сжать молодую и упругую плоть в пальцах. Одновременно с этим выжидающе смотрю в карие глаза.
Мимо моих планов о том, как я собираюсь трахнуть его в переулке или машине - ему позволено выбирать, пролетает осознание, что телефон остался на задних сидениях Форда, и вероятно, меня уже начали искать мои обязанности.

+1

9

Нет, официальные разговоры совершенно не для меня. Но если они будут такими и с Микаэлем, то я готов. Спина выгибается так, что кажется еще немного и треснет позвоночник, а его руки все настойчивее, движения все более требовательные. Я задыхаюсь настолько что готов оттолкнуть его лишь бы просто получить возможность глубоко вздохнуть и прочистить затуманенный возбуждением мозг, но он не дает мне даже пошевелиться, позволив только рукам забраться под пальто изучая крепкое тело, скрытое тонкой тканью рубашки.

Тело предательски льнет к каждому прикосновению, отзываясь на каждую ласку, даже самую грубую. Еще немного и я сам упаду перед ним на колени и начну стаскивать с него брюки. Вряд ли он ожидает этого от мальчишки, который бегал от него и показал насколько сильно его боится, а сейчас как изголодавшийся щенок льнет к руке, которая проявила ласку.

Рваный вздох, почти стон, который тонет в очередном поцелуе, когда его рука скрывается за тканью джинс. Слишком быстро, слишком ярко и слишком хорошо. — Что? — хрипло переспрашиваю я, глядя на его лицо, но кажется, что не вижу ничего, кроме искр перед глазами, которые сейчас соберутся в один большой рой и испепелят меня. Подаюсь еще вперед, прижимаясь бедром к нему, и улыбаюсь, чувствуя, что не только мне тяжело держать себя в руках, хотя я и не держал вовсе, позволяя себе больше. Запустить пальцы под рубашку, провести языком по нижней губе, оставить легкий укус на шее, не заботясь о том, что могу и схлопотать за такие вольности.

Машина? Я вообще не знал, что у него есть машина. Это та с эмблемой какого-то отеля, на которую он посмотрел, когда мы прошли мимо? Нет, слишком далеко. До нее нужно дойти, а перед этим более-менее привести себя в порядок, отъехать куда-то с людной улицы. Слишком долго, и я не готов был открывать подробности своей личной жизни водителю, которого я успел выцепить на переднем сидении. Он нужен мне прямо сейчас. Плевать что это темный переулок, на улице октябрь и кажется собирается дождь. Плевать что опыта у меня не так много ни в чем вообще, плевать, что я заслужил только затрещину за свое поведение, а не то, что получал сейчас. — К черту машину, — голос срывается в шепот, и связно мыслить уже не получается. Сейчас я хотел только одного, и он мог мне это дать.

Снова выгибаю спину до хруста в позвонках, но это то, что мне нужно, как и его ладонь под так мешающей сейчас одеждой, его губы на моей шее, мои руки едва не вырывающие пуговицы из петель, лишь бы хоть немного получить доступ к телу. Задеваю ногтями кожу, оставляя красные полосы. Мне их не видно, но знаю что они там есть, и еще долго будут саднить. Еще немного и я начну умолять трахнуть меня прямо здесь у этой стены, глядя в серые глаза, хотя где-то в глубине души закрадывается мысль, что именно этого он и хочет, нарочно заставляя меня выгибаться вслед за его рукой, чтобы снова почувствовать сильные пальцы, холодную кожу, такую контрастную с моей. Заставляет тянуться за его губами, почти рычать когда это не удается и приходится в отместку кусать его шею, плечо или ключицу, которую открывал мне откинутый ворот пальто и край рубашки. Я уже готов прошептать, простонать, проскулить то заветное «пожалуйста», но не получается, просто потому что из связного я могу только выдохнуть его имя снова и снова, хватаясь дрожащими пальцами за ремень.

0

10

Поцелуи становятся отрывистыми - мы оба больше не можем ждать. Пальцы оставляют на его заднице синяки, прикусываю его подбородок, сдерживая желание показать клыки. Его тело было таким молодым и хрупким в моих руках,  что я всё сильнее сжимал его в объятиях, рискуя переломать ему рёбра. Но он был совсем не против - взгляд полуприкрытых от похоти глаз молил меня не останавливаться и я не мог и не хотел отказывать. Его полустоны, шепот моего имени - самые прекрасные звуки, на которых я сосредоточился - зайди сейчас кто в этот переулок, я бы не услышал. А если бы услышал, ни за что не остановился.
Прижимаюсь к его бедру, когда чувствую, что он любопытствует. Всё верно, Кэмерон, я чертовски сильно тебя хочу. Наконец я мог получить его, без всяких барьеров, которыми он до последнего отгораживался и честно признаться, я даже удивлен, что это произошло так быстро.
Ощущая его дрожащие пальцы, которые начав расстёгивать пуговицы и не сумев справиться с дрожью уже переключились на ремень брюк, я сжимаю его талию, резким движением разворачивая к себе задом, вжимая лицом в кирпичную стену.
Я был доволен его инициативой, но хотел всё сделать сам. В этот раз только так, как я решу. Одна ладонь уже пробралась под его белье и мучительно плавными движениями принялась доставлять ему удовольствие.
Мне бы хотелось, чтобы он выстанывал моё имя и слова "ещё" и "быстрее", а не протестовал и в голове зарождается вопрос, который следовало возможно оставить невысказанным, но мне было любопытно.
- У тебя же это не первый раз, верно?
Шепчу за его ухом, прижимаясь к нему, сетуя на то, что между нами всё ещё одежда и его дурацкая куртка.
Пока жду его ответа, принимаюсь тереться о его зад, тихо мычу от предвкушения. Дергаю его бедра на себя, заставляя принять нужную мне позу но тут же несколько капель дождя падают на его голую поясницу. Я замираю, прежде чем сделать рваный непривычный вдох от досады и сожаления. Кулак ударяется в стену рядом с его головой - несильно и достаточно медленно, чтобы не пугать его. С губ срываются проклятья и ругательства на родном языке, я было прижимаюсь к нему теснее, но дождь расходится и я вынужден сделать единственно нужную сейчас вещь.
Пальто легко соскальзывает с плеч, руки поднимают и расправляют его над нашими головами на манер навеса.
Мое разочарование  досаду можно было почувствовать. Я смотрю на него взглядом голодного зверя, который вынужден выпустить добычу на свой страх и риск, не зная, поймает ли её снова.
- Это  становится невыносимым.
Говорю тихо и скорее себе, чем ему. Оглядываю свою полурасстегнутую рубашку, которая уже начала прилипать к спине из за дождя.
Красноречивый взгляд в его глаза, который призывает помочь мне застегнуть её.

+1

11

Кирпичная кладка холодная, почти ледяная, и это остудило бы мой пыл, если бы не обстоятельства, при которых сейчас я практически впечатался лицом в стену. Меня ведет так, что голова идет кругом и каждое прикосновение и движение его руки, скованное так ненавистной мне сейчас одеждой будто прошибают током.

Только отрицательно качаю головой в ответ на его вопрос. Нет, это не первый раз, но и десятый, и даже не пятый. Что еще я могу ему ответить, когда вместо связных мыслей в голове только одно «ну же, хватит меня мучить», но гордость все еще не позволяет сказать это вслух, хотя и смысла уже нет, он сам все видит по моим реакциям, по тому, как я закусываю пальцы собственной руки лишь бы не начать стонать в голос. Тяжесть его тела приятна, резкое дыхание на шее, обжигающее кожу, и будет наглым враньем с моей стороны сказать, что я не представлял себя в таком положении рядом с ним, под ним, у стены. Особенно после мастерской. Но гнал эти мысли, пугаясь собственных желаний.

Снова рваных вздох, почти стон сквозь зубы, его руки на бедрах и предвкушение того, что будет дальше. Взрывоопасная смесь, которая в любой момент готова была устроить грандиозный пожар. Из уже полыхающего огня меня вырывают не капли дождя, а его кулак, врезающийся в стену, заставивший меня вздрогнуть, и я пожалел, что отказался от машины.

Совершенно невыносимым, — голос сиплый и тихий. Приходится повернуться лицом, оказавшись под импровизированным навесом из его пальто. Впервые я вижу его таким. Раздосадованным, даже злым, но не на меня (о, чудо!), а на так некстати испортившуюся погоду. Снова прикасаюсь к холодной коже, провожу пальцем по красной полосе оставленной моими ногтями. Как же было жаль, что нельзя отмотать время назад, я бы заставил себя из прошлого согласиться на другой вариант, но, увы, я могу открывать порталы, могу предвидеть будущее, но умением влиять на прошлое не овладел и вряд ли смогу.

Заставив себя отлипнуть от стены, все такими же дрожащими пальцами застегиваю обратно все пуговицы на его рубашке, задержавшись на последней. Это глупо, неправильно, слишком много противоречий в моей голове, страха перед его холодностью и суровостью, той опасностью, что веет от него, но почему-то отпустить его сложнее, чем я думал.

Поправляю его рубашку, так и оставив верхнюю пуговицу не застегнутой. Привести себя в порядок было бы проще, если бы не под его пристальным, даже голодным взглядом. Это пугает, но одновременно приятно. Кажется, на меня давно так никто не смотрел, и раньше это было просто неприятно и не приносило ничего кроме тревоги и страха не вызывали. Но то ли я еще не успокоился, приходя в себя, то ли мне это действительно нравилось. Снова поднимаю голову, обтягивая куртку, скрывая последнюю полоску оголенной кожи со следами его пальцев на боках, смотрю в глаза и тянусь к губам, оставляя легкий поцелуй, почти целомудренный и робкий. Романтично, не правда ли, целоваться под дождем? Только вот я предпочел бы не только поцелуи.

0

12

Ритмичная дробь крупных капель дождя постепенно восстанавливает хладнокровие мыслей и хотя возбуждение отступает мучительно медленно, оставляя после себя разочарование от того, что я не получил, что хотел, голод и желание постепенно растворяется и пропадает из взгляда. В ответ на его легкий и короткий – слишком короткий – поцелуй, приходиться ответить своим – размеренным и долгим, который должен успокоить нас обоих.
Рубашка окончательно липнет к телу и, бросив затею пытаться укрыть от дождя нас двоих, передаю ему свое пальто, чтобы он мог укрыться. Пара секунд без защитного покрова и с волос уже течет вода. Отрываюсь от него с легкой улыбкой, которая трогает угол рта.
- Я знал, что вы можете быть послушным, мистер Фонтейн.
Это уже превращается в шутку для двоих – обстоятельства всегда складываются не в нашу пользу, хотя и я и, уверен, он для себя уже все решили. Ладонь машинально убирается налипшие волосы с лица, пытаясь придать прическе  аккуратный вид. Несколько долгих минут в молчании, разглядывая его и замечая, как неудовлетворенное желание сменяется приятным ощущением недосягаемости и предвкушением – в следующий раз я позабочусь обо всем сам.
- Пойдем, надо отвезти тебя домой.
Снова его ладонь в моей, и я держу его крепко. Пока мы выходим из переулка, пытаюсь вспомнить, с кем последний раз я был таким мягким и ради кого мог ждать. В памяти всплывает несколько давно забытых имен, и я даже не уверен, что вспомнил их правильно. Перед глазами все еще стоит его возбужденное лицо, и руки все еще ощущают жар и желание его тела. Я снова оставил ему на память несколько синяков и надеялся, что он пришлет мне фото до того, как они сойдут.
Машина отеля все еще стоит на том же месте, водитель, кажется, слушает радио и разглядывает из своего защищенного и теплого места сырых и растрепанных прохожих. Я веду Кэмерона к задней двери, открываю, дожидаясь, когда он заберется внутрь. Я бы не отпустил его, будь у меня время. Если бы не срочные дела я бы отвез его в отель - не в свой, а какой-то менее населенный вампирами и не отпускал бы его до утра. Однажды.
- Скажешь ему адрес, он тебя отвезет.  Говорю, наклоняясь рядом с открытой дверью, забирая из его рук насквозь сырое пальто. Прежде чем поймать взглядом забытый в машине телефон, мокрыми пальцами обвожу шрам на его лице, провожу большим пальцем по нижней губе и отстраняюсь. На экране телефона несколько не отвеченных вызовов и я знаю, что придется постараться, чтобы все успеть до рассвета. Легкий кивок водителю, который сообщает ему, что можно ехать.
- Не забудьте написать мне, мистер Фонтейн. - многозначительный взгляд до того как выпрямиться и закрыть пассажирскую дверь.

+1

13

Он красивый. Только сейчас, стоя перед ним, когда мне на голову опускается его пальто, а капли дождя окончательно накрывают его плечи, я даже в таком полумраке могу разглядеть черты лица, которые уже не один раз зарисовывал в свой блокнот. Его руки уже не такие требовательные, а поцелуй скорее умиротворяющий, нежели разжигающий пламя, долгий и приятный.

Иногда мне это удается, — улыбаюсь в ответ. Я могу быть послушным, могу быть смиренным и робким. Я такой и есть, просто все наши встречи происходят не в самые лучшие моменты моей жизни. Разве что кроме сегодняшней. Меня все еще потряхивает от так и не реализованных желаний, но я крепко стою на ногах, крепко сжимаю его ладонь и прижимаюсь к плечу, прячась от дождя под его пальто, несколько попыток утянуть и его под уже мокрую насквозь ткань так и не увенчались успехом.

Хочу возразить, что доеду сам, но вместо этого молчу и покорно сажусь на заднее сидение машины, отдаю пальто, выжидая. Он не поедет со мной? Жаль. Я уже не жду продолжения того, на чем нас так грубо прервала погода, но почему-то хотелось провести еще немного времени имея возможность прикоснуться как будто он мой, а я его. А может так и есть уже. Сам не знаю, и голова идет кругом. Но мне нужно домой, я обещал быть не позже полуночи, и если верить часам водителя, у меня есть полчаса чтобы добраться в другой конец города.

Передаю телефон, что лежит рядом, глядя на мигающий огонек, оповещающий о пропущенных звонках или сообщениях. Новое прикосновение к шраму под глазом, но теперь оно не отдает током, наоборот, разливается приятным теплом, несмотря на погоду.

Я смогу добраться сам, — все-таки возражаю я, оглядываясь на водителя, и снова поворачиваясь обратно. Кажется, он тоже не горит желанием ехать куда-то в такую погоду, но судя по выражению лица не посмеет даже слова против сказать. Неужели преподаватели могут вышколить не только студентов, но и сурового мужика за баранкой весьма неплохого автомобиля.

Моего мнения тоже никто не спрашивал, поэтому я послушно киваю, отпуская его руку и сажусь дальше в салон, чтобы закрыть дверь. Снова улыбаюсь, глядя на него через залитое водой стекло и откидываюсь на спинку сиденья, когда машина трогается. Называть свой адрес я не собирался. Остановить за пару кварталов, сделать вид, что иду к дому, а когда машина пропала из виду, перебегаю сквер, перекресток и через редкий лес к особняку Фонтейнов. Дома как всегда тихо, даже при наличии толпы народу. Мне нужно в душ после такой прогулки, а потом уже к брату, к Уинни и нашим ночным посиделкам.

Дождь остужает пыл, но на коже все еще горят чужие прикосновения. Их не хочется смыть, тереться мочалкой до красной кожи, нет, их хочется оставить хотя бы ненадолго. Синяки заживут через несколько дней, но перед этим сделать фотографию в зеркале, демонстрируя следы его «художеств» на моей коже. Написать пару слов что я уже дома, как и обещал. И пообещать больше не пропадать.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » прямо в пропасть между нами


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC