РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » [AU] black books


[AU] black books

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


Max Richter - November
***
http://sg.uploads.ru/DdmUC.png

JOSHUA CALVERT | BASIL FONTAINE
январь 2019 г, лучшее (и единственное) книжное кафе в Аркхеме


В молодости я часто думал, что, если постараюсь, смогу стать кем-то еще. Но, словно яхта с погнутым килем, всегда возвращался туда же, откуда хотел уплыть: к себе настоящему.
Тургенев назвал бы это разочарованием. Достоевский — адом. Сомерсет Моэм — реальностью.

+2

2

[indent] >>>

[indent] Жизнь маленьких городков здесь, на севере, представляется чем-то незыблемым и унылым, годами текущим в своём проторенном русле американской мечты (или ценностей экономически мёртвого захолустья в любой другой точке этой планеты), тянущимся из года в год, сколько ты себя помнишь, словно...
«Словно сериал из восьмидесятых», — так говорит Альберт, но Джошуа слишком молод, чтобы их помнить, и поэтому мысленно адаптирует мудрость предшествующих поколений в понятный для себя образ : жизнь в Аркхеме — как «Игра престолов», из которой убрали драконов, Железный трон и Эмилию Кларк : две тысячи гектаров скуки и отборных, вековой выдержки семейных скандалов и склок.
По крайней мере, именно так ты и думаешь до тех пор, пока не уедешь отсюда достаточно далеко и надолго, чтобы успеть забыть всё хорошее, что случилось с тобой в родном городе, но не успеть снова вспомнить всё то, от чего бежал. Теперь ему кажется, что здесь и вправду очень многое изменилось.

[indent] Браслеты на запястье глупо бряцают друг о друга и холодят руку. В этом ощущении металлической тяжести, притягивающей к земле, силой удерживая в сознании, что-то есть, но сейчас они просто морозят кисть, набивая оскомину лишним напоминанием : если бы кто-то не мялся уже вторую неделю, собираясь зайти домой за вещами, каждый раз находя две тысячи лишних поводов из двухсот, что способен найти безработный парень без отношений, друзей и серьёзного хобби, чтобы в последний момент соскочить, этот кто-то сейчас бы не прятал ладони в карманы тщедушного худи с эмблемой университета, шагая в раздолбанных кедах под начинающим моросить дождём (это тебе не Калифорния, бро).
Знакомые улицы кажутся незнакомыми, — с выросшими тут и там павильонами, потрепавшимися во время бури, о которой он слышал лишь мельком по телевизору, жилыми домами, новыми вывесками и свежеуложенной плиткой на тротуарах : тщеславный самообман, к которому склонен каждый, чьи дни исчисляются по столетиям, что вся жизнь за твоей спиной, стоит лишь отвернуться, замирает и останавливается, ссыпается хлопьями штукатурки со стен знакомых домов.
— Извините. Простите, — в попытке быстрее запрыгнуть вовнутрь ближайшего здания, как опоздавший на поезд благоприятной погоды последний его пассажир, он цепляет плечом чей-то раскрывающийся вовне тёмно-синий зонт-автомат. Нет особого смысла пережидать дождь в кафе без денег, но это лучше, чем ничего, и лучше сосредоточенного втыкания на батат в продуктовом, — в показной задумчивости задрота, впервые пришедшего в дорогой ресторан и пытающегося доказать своей девушке, что понимает хоть что-нибудь в итальянском вине (нет-нет-нет-нет, не думай об этом), — по крайней мере, всегда есть возможность соврать, что ты ждёшь встречи с другом, а он опаздывает, а у тебя как назло разрядился смартфон.

[indent] «Забавно», — забавно, как разум порой связывает воспоминания детства со смутными ощущениями, запахами и звуками, плитку пола в холле студенческого общежития — с площадью у подножия аббатства, болезнь и тяжёлые стены клиники — с приторно-сладковатым удушьем молочного шоколада, а кофе и книжную пыль — с кабинетом деда, с той разницей лишь, что раскачивание маятника в старинных часах и скрип половиц подменили шаги, мерный гул и удары стекла, камертоны бокалов и чайных чашек, бумажный неглянцевый шелест и что-то, напоминающее смесь из корицы, гвоздики и перца для тыквенных пирогов.
— Вот блин, — он почти не чувствует тот момент, когда книжные стеллажи, торшеры и мягкие кресла приходят в движение, начиная жить своей жизнью, а со страницы раскрытой книги, подхваченной с края стола почти машинально, вместо привычных латинских знаков ощеривается околесица на несуществующем языке, но реальность уверенно отвоёвывает свои позиции у навеянной комнатной теплотой размытой галлюцинации.
Галлюцинацией кажется всё кафе целиком, — по крайней мере, Джошуа абсолютно уверен, что ничего подобного в Аркхеме не было ни четыре года, ни двадцать пять лет назад, — но приятная обстановка «под старину» всё же не кажется по-настоящему старой, и на какой-то миг он жалеет, что не способен читать истории в повседневных вещах, как отец или дед. Что ж, для обычных людей придумали книги. 

[indent] Пальцы цепляют один за одним потёртые и ещё новые корешки, — кажется, он всё-таки перенял эту привычку трогать всё подряд, не веря глазам, — без особой цели, как и всё его пребывание здесь, пока один из томов, укутанный в неподписанную суперобложку, не привлекает его внимание. В детстве казалось, в одной из таких непременно окажется тайна, секретное завещание президента или проклятие, но ничего круче дедовской фляги, рецепта яблочного пирога и пары затёртых купюр найти так и не удалось, — возможно, потому, что все вещи, отмеченные хоть сколько-нибудь опасной и сильной магией, старшие начали прятать по зачарованным ящикам и высоким полкам ещё когда ему было одиннадцать, — от греха подальше.

+3

3

Его кафе было идеально.

Он не говорил об этом вслух, старался даже никак не показывать, что думает так, но он думал.
С момента открытия прошло всего пару месяцев, но результатами работы он был уже очень доволен. Конечно, бюджет, потраченный на ремонт и закупку мебели с оборудованием они пока не отбили, но они и не планировали этого так скоро - по плану это должно было произойти примерно через год после открытия.

С каждым днем Бэйзил понимал, что даже если не отобьет бюджет за год, он не сильно-то расстроится. Даже если не отобьет его за два или дже пять. Даже если в итоге они прогорят на какой-нибудь чуши типа открывшегося рядом Старбакса(хотя разумеется  кофе у них был вкуснее), он знал, что сможет это пережить.
Он влюбился в это место задолго до его открытия, хоть и понял это лишь разрезав ленточку. Это было не просто его место - это место было им. Воплощением его души и его сердца.

Как и в его душе, огромное место здесь занимали стеллажи с книгами - так ведь все и началось. Один разговор с Соней, одно воспоминание о знакомстве и у них уже был концепт. Как и в его сердце, половина всего здесь принадлежала Соне.
Он знал, что не ошибется, сделав ее управляющей, но даже не представлял, насколько не прогадает с выбором. То ли природная харизма так влияла, то ли опыт увольнений из кучи мест различной степени крутости в Сохо, но что-то определенно делало ее просто идеальной для этой работы. Официанты ходили по струночке. уборщики не заметила грязь под коврики. Посуда сияла чистотой, еда подавалась вовремя. Все ыбо идеально - как и хотел того Бэйзил. Конечно Соня жаловалась на проблемы, что все идет не как она хочет, но ее муки были ему не слишком понятны, а она говорила, что со всем разберется сама. И он ей верил.

"Книжная" часть кафе предсказуемо приносила меньше дохода. Да, Бэйзил конечно говорил, что при желании книгу можно купить, но в действительности расставался с ними слишком неохотно. Он мог советовать людям книги, приносить, обсуждать, но вот продавать...Здесь были проблемы. Н в чем, если не в этом - в возможности делать что хочется - заключалось удовольствие быть владельцем собственного бизнеса?
Большую часть дня Бэйзил проводил в любимом кресле - у него здесь была своя секция. Она находилась чуть в стороне от основного зала: отсюда хорошо просматривалось все кафе, а сам Бэйзил не привлекал лишнего внимания. На столике всегда стояла табличка "зарезервировано", а к его приходу на столике всегда оказывался горячий кофе и кусочек тирамису. Бэйзил думал, что если начнет любить сильнее Соню, чем уже любит, его просто разорвет.

Сегодняшний день мало чем отличался от предыдущих, но в этом была его прелесть - Бэйзилу нравились дни, которые словно бы сливались в один бесконечный, особенно с тех пор, как он вернулся домой, и братья начали подкидывать ему "развлечения" одно за другим. Спокойные дни означали, что он в кои-то веки может не думать о чужих проблемах и сосредоточиться на себе...Обычно.
Последнее время его мысли были зняты предстоящим ритуалом Кэмерона. Как бы он не пытался убедить себя, что все будет хорошо и он со всем справится - он знал, что может ошибиться. Слишком много переменных, слишком сложный процесс, слишком много энергии. С каждым днем он все больше сомневался, правильно ли вообще поступил, когда согласился принять в этом участие, но интерес исследователя душил на корню любые мысли о том, чтобы отказаться. Так он и жил: то нервничал, то успокаивал сам себя, напоминая, как хорош во всем, чего касается. Ну кроме дел амурных, но никто ведь не идеален, да?

Даже с учетом собственных переживаний день был обычным, пока в кафе не вошел этот парень. Странный парень. Бэйзил был не силен в первых впечатлениях, но к нему подходить определенно не хотелось. Какое счастье, что Бэйзил платил людям, которые будут делать это вместо него.
Однако когда он поднимает глаза от книги в следующий раз, становится ясно, что подойти к нему все же придется.

Кто-то скажет, что держать в публичном месте магические книги - не лучшая идея. И будет прав. Если конечно не будет знать пару-тройку правильных заклинаний для отвода глаз. Ничего опасного, ничего сильнодействующего - просто...неприятное ощущение. Легкий холодок по коже, немного мурашек. Пугающие мрачные корешки с непонятными словами. Ничего такого, но человеку, который захочет просто хорошо провести время, будет вполне достаточно для того, чтобы отойти к другому стеллажу.

Этого парня первый круг защиты не остановил, что уже давало основания полагать, что он либо не простой человек, либо человек с очень непростой судьбой. Бэйзилу. в общем-то, все равно, он просто не хочет, чтобы его книги трогал тот, для кого они не предназначались.

-Я бы не стал, - сообщает он, касаясь переплета, к которому тянется парень кончиком указательного пальца - видели ту книгу-кусаку в Гарри Поттере? Эта хуже, - он говори абсолютно серьезно, но вряд ли человек, находящийся в здравом уме и трезвой памяти воспримет его слова серьезно - я могу помочь ам подобрать что-то более... - он смеряет парня оценивающим взглядом с ног до головы - оптимистичное.
[nick]Basil Fontaine[/nick][status]magic comes from pain[/status][icon]https://funkyimg.com/i/2T2qo.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p90708">Бэйзил Фонтейн, 35</a>.</b> маг-теоретик, мамина радость, владелец книжного кафе[/lz]

+2

4

[indent] >>>
[indent] Неоконченное движение обрывается в полужесте от книжного корешка, будто встретив перед собой невидимую преграду. Так случалось и раньше, но Джошуа вспоминает, где именно ощущал это чувство, не сразу, а лишь приложив усилие, - так приходится поступать со всеми воспоминаниями из детства.
Когда Мэнди, набегавшись по дворам с городскими  мальчишками и перебив себе в кровь костяшки на птичье-тонких, но не по-девичьи сильных пальцах, все-таки получала хорошую взбучку от дяди Андреса и, под лукавый и мягкий смех наблюдавшего за сим действом деда, который явно знал больше всех остальных в этой комнате о воспитании маленьких террористов, поверженной, но не сломленной возвращалась в их комнату на втором этаже, лишь по топоту её ног, от которого выла даже видавшая и не такое старинная лестница, Джош способен был оценить свои шансы на то, чтобы дочитать хотя бы одну главу до того, как его личное пространство будет грубейшим образом нарушено.
Однажды сестрице надумалось поиграть в Магнето. Игра заключалась в том, чтобы, натерев ладони о шерстяной плед, пока волосы на голове не начнут торчать во все стороны от статического электричества, подкрасться к любимому братику и исподтишка коснуться, ударив током. Спустя неделю электрического террора,  бедняга начал шарахаться от всего, что имело в себе хотя бы намёк на возможное столкновение со стихией : сестры, немногочисленных электроприборов и труб, открывая холодильник ножом с деревянной ручкой и долго водя ладонью у водопроводного крана, нащупывая предательское покалывание в кончиках пальцев.

[indent] Покалывание, - обобщённое ощущение, что легко спутать с тревогой, предчувствием или простым любопытством, но дрожь, соскользнув сквозь рукав по запястью и отразившись в нём металлическим звоном, предупреждает о чём-то куда как менее обобщённом : в отличие от хозяина, артефакт, лишь почувствовав в непосредственной близости что-то дурное, предпочитает с ним просто не связываться.
«Да брось, это всего лишь книга» - природное любопытство Калвертов стало поводом для большого числа легенд и фамильных преданий (более романтическое название для приличного сборника анекдотов и тостов с трагическим, но весьма поучительным для потомков финалом). Встретившись с не таким знаменитым в районе Аркхема, но известным на весь Париж ослиным упрямством Дюранов (и не без топинга в виде карательной психиатрии), оно породило коктейль абсолютной необучаемости и глухоты в отношении дурных предчувствий.
Его рука уже тянется для того, чтобы взять «наэлектризованный» томик с полки, но, не доходя до него пары дюймов, натыкается на чью-то чужую руку, - свою Джош одёргивает с такой же скоростью, будто его в самом деле ударило током.
- Понял, - по одной только интонации сказанного без особенного труда можно сразу определить две вещи : что ему не потребуется объяснять дважды, чем опасно знакомство с «Чудовищной книгой о чудовищах», и что «в здравом уме» - это точно не про него.

[indent] Голос сестрицы в голове скалится шуткой уровня «начальная школа» о пробежавшей искре и с хохотом уносится вдаль, сам же Калверт остаётся стоять в шаге от книжной полки с поднятыми руками и упавшими на лицо прядями русо-мышиных волос, из-под которых, как трусоватый артиллерийщик из бойницы, бросает взгляд на незванного собеседника. Говоря откровенно, тот мало напоминает собой продавца-консультанта, - на его фоне Джошуа кажется неказистым торчком, угодившим в обход секьюрити то ли на тематическую вечеринку, то ли на светский приём к королеве английской: «Ты не вписываешься» - как бы мельком и как бы в меру тактично читается на его лице.
- Хуже как «Бесконечная шутка» или как «Некрономикон»? - Интуитивная тяга выстраивать оборону на самой сильной (возможно, единственной) стороне, - обширных познаниях в основном в никому не знакомых и не интересных вещах, - формирует стратегию безотказно.

+2

5

Бэйзил осматривает клиента очень внимательно, сам толком не понимая, почему.
С ним что-то очень не так, не так настолько, что это по нему заметно. С каждым что-то не так, но не по каждому это заметно, а вот по нему - да. Он как одна из тех картинок на внимательность: найди курицу среди коров, пятерку в столбцах шестерок, сучок среди задоринок. Впрочем, задоринки ему явно не хватает.

Его голос звучит как-то слабо, как-то неуверенно. Он словно бы не совсем здесь и не очень хочет это показывать. Весь его вид говорит - лови меня. Вот сейчас мои глаза закатятся, вот сейчас я начну подать, а ты меня лови. К нему даже хочется неосознанно протянуть руки- просто чтобы быть готовым.

Бэйзилу не нравятся слабые люди. Он сам не слишком-то силен. а потому компании всегда выбирал такие, чтобы недостаток его физической подготовки перекрывался чужими талантами в этой области. Он был мозгом, никак не мускулами. Парень перед ним не производит впечатление слабого человека - он производит впечатление мертвого, и это даже немного пугает.
-Некрономикон полкой выше, - кивает он серьезно, но все же не сдерживает улыбки - но в целом... - он вздыхает - это хуже. В ней есть ритуал призывала Люцифера, правда, сработает он только если Вы Антихрист. Я попытался конечно, но кажется мой отец все же имел земное происхождение, - либо же ритуал полная ерунда, но это вслух он не говорит.

Неприятная особенность древних книг: никогда нельзя быть уверенным, что все в них сработает как надо. Они были как старый автомобиль, простоявший в гараже 50 лет: может, с ними и было все хорошо, но определенной "заботы" перед использованием они все равно требовали. Кровь девственниц, например, многие исследователи признавали чистой условностью - в действительности она была нужна все лишь для трети ритуалов. Для другой трети подходила любая человеческая кровь. Еще треть ритуалов была слишком непредсказуема, с ними советовали не связываться вообще. Как раз последней третью и была наполнена эта книга: было, конечно, интересно попробовать что-нибудь из нее, но Бэйзил все же немного опасался, что в нашествии саранчи люди увидят религиозный подтекст, а ритуал осушения рек и вовсе вызовет легкую панику. Он не знал, кто и зачем вообще составил этот сборник - в нем не хватало страниц, включая той, на которой составители сборником обычно пишут о своих мотивах.

Как, например, с тем ритуалом, который он вскоре применит на Кэмероне. Бэйзил напоминает себе в очередной раз, что все будет хорошо и надо перестать волноваться.

-"Бесконечная шутка" у нас тоже где-то была, я могу найти, если... - он долго подбирает слова - книги этого стеллажа Вам неинтересны. Но они вообще мало кому интересны, - уж Бэйзил-то об этом позаботился. В его отсутствие к ним вообще было не подойти, не то что в руки не взять - охрана против всякий магов с дурными намерениями.

Этот парень, впрочем, не выглядел как человек с дурными намерениями. Он вообще не выглядел так, словно бы имел хоть какие-то намерения - он вообще, кажется, не очень понимал, что здесь делал и как сюда попал.

-Хотите кофе? Я позову официанта, - надо же немного побыть радушным хозяином - а я подберу Вам книгу, если мы наконец определимся с Вашими...симпатиями.
[nick]Basil Fontaine[/nick][status]magic comes from pain[/status][icon]https://funkyimg.com/i/2T2qo.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p90708">Бэйзил Фонтейн, 35</a>.</b> маг-теоретик, мамина радость, владелец книжного кафе[/lz]

+2

6

[indent] > > >
[indent] Он предпочитает не смотреть людям в глаза. Чаще всего в них видишь не то, что ты ожидал, и почти всегда не то, что ты в принципе хотел знать. Иногда ему кажется, что из этой семьи он - единственный, кто не очень горит желанием влезть кому-нибудь в голову; может быть, потому, что ярче других представляет, что может твориться внутри?
Что бы ни творилось в голове у этого странного парня, но, с каждой секундой в непосредственной близости от него, Джошуа всё сильней понимает, что значит чувствовать на себе чей-то взгляд (как дедушка Альберт, будучи слеп как крот, всё равно каждый раз как-то чувствует, что ты пялишься в его сторону, подпирая ладонью голову и, по-видимому, копируя чей-то жест и слова : «Вы намерены просверлить во мне взглядом дыру, молодой человек?»). Это будит тревожность, ещё с утра дремавшую мирно на дне областей сознания, что отвечают за путаницу в словах, идиотский вид и желание сгорбиться, чтобы стать ещё ниже своего роста, и без того не особенно примечательного для его пола и возраста.
Он будто бы что-то знает, или о чем-то догадывается, - что ещё хуже, ведь тот, кто узнал всё наверняка (или думает, что узнал), вряд ли будет докапываться до самой сути.

[indent]- Думаю, у моей сестры должно получиться, - с не меньшей серьёзностью отвечает Калверт, машинально вскидывая взгляд полкой выше, и улыбается одновременно с ним. Улыбаться одновременно, даже не глядя на собеседника, - одна из его бесполезных суперспособностей, что в годы учёбы, неведомо для самого Джошуа, помогала ему заводить друзей.
Наученный опытом предыдущих пяти минут, он не тянется к книге рукой, но внимательно изучает нестройный ряд переплётов, запоминая названия и рисунки, как будто бы втайне надеясь, что позже их более мирные копии можно будет достать на ebay.
Возвращая в реальность, браслет на руке нагревается, недвусмысленно прижигая запястье : достаточно магии на сегодня. Это не для тебя.
- Я увлекался таким раньше… В детстве. То есть, у нас вообще было мало нормальных… Обычных книг. Моя семья, - на миг он как будто бы ощущает тревогу, почти мимолетное давящее сомнение извне, спотыкаясь об ощущение чужеродности чувства, несущего на себе отпечаток души совсем незнакомого человека, и машинально прослеживает за ним, поднимая растерянный взгляд на «книжника», - Это долгая история. В общем, я не такой, как они. Это больше не нужно мне, я живу своей жизнью.

[indent] По выражению чужого лица Джошуа понимает, что вывалил что-то лишнее, и что мантра, которую он читает мысленно каждый раз, когда мир начинает крениться, стараясь встать с ног на голову, будучи произнесена вслух, обретает совсем обратный эффект : за плечом молодого мага (теперь он чувствует это, хотя не должен, это так не работает) возникает косая трещина, за ощерившийся разорванным швом на ткани привычной родной реальности край которой сползают полки, столы с кофейными чашками и мягкие кресла.
- Да, кофе, наверное, мне поможет, - соглашается Калверт, хватаясь за спасительную соломинку, связывающую сознание с этим миром, и лишь спустя неловкую паузу понимая, как странно (стрёмно) всё это выглядит, - ...Определиться.

[indent] Он пропускает момент, когда волнение и неловкость от ситуации, выворачивая регуляторы громкости и контраста, ломают, пережигая предохранители, что-то важное в этой расшатанной и сбоящей схеме, и повторяющийся по циклу сигнал (это всё у тебя в голове, это только у тебя в голове, не обращай внимания), усиливаясь пульсирующей в крови волной бесконтрольной и запертой изнутри магии, выбивает пробки.

[indent] Джошуа опускает ладони в карманы худи, надеясь найти там таблетки, ключи, чтобы сжать в ладони до ледяной боли, мобильный (он ненавидит просить о помощи у семьи, ненавидит то выражение, появляющееся на лицах всех, когда снова оказывается перед выбором между комнатой на втором этаже и больничной палатой, но это всё будет не важно, если…)
Пальцы тупо шарят по складкам ткани, не находя ничего, и, похолодев, замирают, когда он, уже во второй раз, поднимает глаза, чтобы отказаться от своих слов о кофе, сославшись на кошелёк, забытый на другом конце города, промокшие кеды и заболевшего дедушку.
- Я…

[indent] Собственный голос обрывается, рассыпаясь стеклянно-агатовым эхо маминых бус, в обвязавшей глаза плотной траурной лентой кромешной тьме, и всё, что он успевает сделать перед тем как упасть на пол - протянуть вперёд руку, пытаясь схватить опустевшее пространство перед собой.

Отредактировано Joshua Calvert (02-05-2019 17:50:48)

+2

7

Бэйзил был не силен в предчувствиях, но если бы был - точно бы ощущал себя в такие моменты так, как сейчас.

У парня была какая-то странная энергетика, Бэйзил чувствовал это, потому что ве это место было покрыто его чарами, его магией и его силой. Обычно он не чувствовал ничего, даже если в кафе приходили другие маги, даже если приходили сильные маги типа мамы или дяди, а этот парень, он...Он был другим. Он так долго стоит у стеллажа-  ни один смертный так долго бы тут не выдержал, но он словно...Муха, запутавшаяся в паутине.

Бэйзил не мог судить, как он сам себя чувствует, но вот Фонтейн чувствовал странные покалывания - будто кто-то тянул за ниточки, которые тянулись от него самого. Магия рождается в руках, но долгие заклинания требуют регулярной подпитки -в одних руках такое не удержишь. Так что, что бы там сейчас не делал гость, Фонтейну рядом с ним некомфортно. Он уже не слишком хочет, чтобы тот пил здесь кофе, он будет рад предложить ему напиток на вынос. Не будет конечно, но Соня не поймет, если он будет выгонять ее клиентов.

Тянет спросить, что с ним вообще не так. Спросить прямо, без каких-либо смягчений, просто - да что вообще не так с твоей магией? Обо что тебя в детстве били головой?

Но почему-то Бейзилу кажется, что чудик вряд ли найдется с ответом. Что там обычно такие отвечают? "Слишком многое". Очень плохой ответ. Неконкретный. Бэйзил не любил такие ответы.

Он все прокручивает в голове варианты, что делать с парнем теперь, но не успевает ничего понять.

Картинка перед глазами вдруг расплывается, но не как когда глаза устают. Мир растягивается как патока, картинка становится не пропорциональной - слишком широкой, но приплюснутой. Меняется цвет, но Бэйзил никак не может понять, на какой. То ли все стало слишком розовым, то ли желтым. Господи, он не видел прежде такого извращенного цвета.

Также внезапно он понимает, что больше не чувствует запахов - привычный уже запах кофе вдруг куда-то пропадайте. Нет запаха выпечки. Вообще ничего нет. Бэйзил словно бы в стерильной комнате. В стерильной, слишком широкой и приплюснутой комнате извращенного цвета.

Все, что было с ним всего минуту назад, все нормальное и привычное, вдруг становится каким-то далеким и словно бы придуманным, столько вокруг него вязкой патоки. Патока тянется, лениво перетекает и надвигается. пока Бэйзил не начинает чувствовать ее на своих щеках.

Кажется, он забывает как дышать. Какая-то маленькая часть его сознания твердит, что это бред, нет никакой вокруг него патоки, он может вдохнуть, она не затечет ему в ноздри и рот, это ведь все совсем не так работает. Но кто когда станет слушать маленькую рациональность, когда на первый план выходит такой большущий страх? Бэзил тонет. Тонет в вязкой, отвратительной жиже, и она повсюду, он почти растворяется в ней.

Он не сразу понимает, что чт-то подобное с ним уже было. Когда-то очень давно, словно бы в другой жизни и, наверно, так и есть, учитывая, что вся его жизнь - это патока.

Патока. Откуда он это помнит?

Да нет же, патока ведь не место. Это состояние. Состояние? Нет, это ощущение. Он помнит это ощущение, такое уже случалось с ним прежде, просто в разу быстрее, в разы короче, и тогда он был надежно прикован к реальному миру - обвязался своеобразной магической веревкой, по которой потом смог вернуться обратно.

Та сторона его никогда особо не интересовала. Слишком много непонятного, все слишком другое. Слишком опасное. Он понимал тех, кто тратил жизнь на изучение Астрала, но сам их рвения не разделял совершенно. Ему было, чем заняться в реальном мире. И он занимался.

Пока один чудик не затащил его сюда силой.

-Вообще-то это не вежливо, - челюсти двигаются с трудом - верни ме...

Он застывает с приоткрытым ртом(закрыть его нереально тяжело), понимая, что чудика перед ним нет. Он был здесь всего мгновение назад и вдруг исчез.

Снова появился.

И снова исчез.

Черт бы его побрал.
[nick]Basil Fontaine[/nick][status]magic comes from pain[/status][icon]https://funkyimg.com/i/2T2qo.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p90708">Бэйзил Фонтейн, 35</a>.</b> маг-теоретик, мамина радость, владелец книжного кафе[/lz]

+1


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » [AU] black books


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC