РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Что мы делаем, когда гаснет свет.


Что мы делаем, когда гаснет свет.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s5.uploads.ru/oSNJZ.jpg

           catch me, enslaver
           hold me beside
           trap me
           to be my

Родерик Эмброуз, Гилберт Шоу
24 сентября 2018, вечер, Мискатоникский университет.


- Вас проводить, мистер Эмброуз?

Отредактировано Roderick Ambrose (21-11-2018 21:49:39)

+2

2

В Аркхеме осень щедра на тепло. Запахи – желтеющих листьев, влажной земли, сладких осенних яблок – кружили голову. Родерик широко распахивает окна в кабинете и закуривает, удобно устраиваясь на подоконнике. Шанс быть застигнутым врасплох каким-то студентом в такое позднее время близится к нулю, и потому он может позволить себе эту маленькую шалость.

Тонкая сигаретная дымка быстро растворяется в воздухе.

Старые поверья говорят о том, что восточный всегда ветер сулит перемены. Родерик ненавидит неизвестность, и ещё больше – её ожидание. Карты не дают ни одного вразумительного ответа, но события, творящиеся в апатичном в последние годы Ковене, и без гаданий обещают в ближайшем будущем изменения. Хорошие ли, плохие – вот в чём вопрос.

Родерик тушит сигарету о край подоконника и щелчком выбрасывает в темноту. Желание резко обернуться стремительно нарастает – в последнее время у него часто, слишком часто возникает ощущение слежки, но в действительности ни одного хвоста за собой он так ни разу и не находит. Вполне вероятно – это всего лишь воображение, обострившееся под воздействием новых ночных кошмаров, содержание которых, по утру, невозможно вспомнить. И только чувство липкого страха, сковывающего по рукам и ногам, остается ему как напоминание о них.

Ощущение, что кто-то наблюдает за ним прямо сейчас, всё не исчезает, и Родерик оборачивается.

Пусто.

В кабинете не горит половина ламп – только те, что сосредоточены над его столом. Тени деревьев танцуют на стенах, но обычно это не выглядит пугающе. Родерик собирает в стопку проверенные эссе, то и дело бросая взгляд на дверь. Перекладывает их с места на место, раскладывая по фамилиям. Такая паранойя кажется по-детски глупой, и в абсолютной тишине его короткий, нервный смешок звучит чересчур громко.

Ещё немного, и он начнет ходить домой разными путями или обзаведется дополнительными оберегами. Машинально потерев пустующее запястье, Родерик недовольно вздыхает.

Он не слышит, как открывается дверь; не слышит чужих шагов, но чувствует на себе пристальный – изучающий – взгляд. И это уже ни черта не похоже просто на ощущение.

- Какого?.. – Родерик резко вскидывает голову и подавляет облегченный вздох, когда узнает стоящего на пороге юношу. – Мистер Шоу, это вы, - в его голосе практически ясно читается радость, потому что воображение нарисовало на этом месте что-то похуже запоздавшего студента. Родерик предельно быстро берёт себя в руки. – Что вы делаете здесь так поздно? Забыли что-то?

Последняя пара закончилась несколько часов назад, и причин задержаться в кампусе было не так много, поэтому Родерик хотел услышать наиболее правдоподобную версию.

+3

3

За свою достаточно долгую жизнь Гил научился многим вещам. Одной из таких оказалась способность безоговорочно доверять своей интуиции, этакому внутреннему чутью на нечто сенсационное. Он знал, он просто нутром чувствовал, что сегодня обязано произойти нечто интересное, важное. Событие – с большой буквы «с». Именно поэтому он задержался после занятий в университете и, следуя зову сердца, отправился на поиски приключений.
Наугад засунув вихрастую голову в первый попавшийся кабинет – четвёртый этаж, правое крыло – он ожидал увидеть что угодно – кровавый ритуал, уединившуюся парочку, на худой конец, самое страшное - занятия по матанализу, но уж точно никак не мистера Эмброуза, который, видимо, остался, чтобы поработать внеурочно. В кабинете висит лёгкий табачный дымок, который, перемешиваясь с запахами осенними, создаёт весьма причудливую в хорошем смысле смесь.
Про мистера Эмброуза, очевидно увлечённого своим предметом преподавателя английской литературы,  по университету ходили самые странные, вплоть до неправдоподобности странные слухи. Впрочем, как и про любого человека, обладающего хоть малейшей популярностью в студенческой среде. И Гилберту определённо было бы любопытно узнать, что из этих слухов является правдой, а что – нет.
Он шагнул в кабинет, отметил для себя, как нервно дёрнулся мистер Эмброуз при его появлении (подозрительно!), пытаясь придумать для себя какую-нибудь причину находиться прямо здесь и сейчас поубедительнее – такую, чтобы точно не принесла ему каких-нибудь проблем в ближайшем будущем.
- Здрасссте, мистер Эмброуз. - приветливо улыбается ему Гил, и даже рукой машет так по-приятельски, при этом судорожно рыщет глазами по кабинету. Ничто не привлекает внимания, а значит, и отговорку ему не придумать, вот только разве что... – Я… я хотел спросить, проверили ли вы уже наши работы, и что вы думаете о моём эссе по творчеству Джордж Элиот. Там, если вы помните, я писал о том, как её опыт сельской жизни отразился в романах. Мне было бы очень интересно узнать ваше мнение.
Ещё одна улыбка, в знак расположения и уважения к мнению преподавателя, даже если оно окажется отличным от мнения самого студента. Затем Гилберт взглянул на часы – будто невзначай. Время приближалось к одиннадцати. Его посетила очередная блестящая мысль из разряда безумных идей, неизменно навлекающих приключения на пятую точку, и он просто не мог не попробовать воплотить её в жизнь. В конце концов, что ему терять?
- Мистер Эмброуз, уже поздно, ночные улицы могут быть небезопасны. Может быть, вас проводить? Поговорим о моей работе по дороге. Может, заодно дадите мне что-нибудь, что можно почитать по теме? Ну или просто какую-нибудь хорошую книжку. – Гил бодро поправил рюкзак и внимательно взглянул на преподавателя. – Вечерами бывает так скучно, знаете ли.
У всей этой ситуации было два варианта развития: либо мистер Эмброуз соглашается, и они действительно обсудят литературу, а заодно Гил получит возможность попасть в дом и поискать подтверждения самым диким слухам; либо мистер Эмброуз не соглашается, но в любом случае Гил получает репутацию студента человечного, заботливого, да ещё и к тому же готового говорить об учёбе во внеурочное время. То есть, в любом варианте он оказался бы в выигрыше. Однако – и тут он мог бы себе признаться в этом без тени сомнения – его азартная сторона, та, которая хотела знать всё и обо всём, ни за что не приняла бы второго варианта. Он действительно хотел получить возможность провести это миниатюрное расследование, и ради этого мог бы пойти если не на всё, то на многое.

+2

4

Родерику нужно время на то, чтобы взять себя в руки не только внешне. Застигнутый врасплох, он не может вернуться к привычному - по крайней мере для мистера Шоу - амплуа. Сжимает и разжимает пальцы под столом, одним движением откидывает челку назад и улыбается - как можно дружелюбнее.

- Ваша работа... - он машинально постукивает собранной стопкой по столешнице, выравнивая её, а после начинает перебирать, делая вид, что ищет его тетрадь среди других. Тянет время, косится на мистера Шоу украдкой, пытаясь высмотреть в нем что-то... чужое? Что-то, что натолкнуло бы его на мысль о связи Гилберта и его паранойи. Но ничего - только дружелюбная, может быть даже и чересчур, улыбка. - Ах, да, ваша работа.

Гилберт Шоу - был талантливым. Наглым и беспардонным тоже был, но выдающиеся творческие способности склоняли чашу весов в его пользу. Первая тема реферата, которую мистер Шоу принёс ему, была связана с Шекспиром, и перед проверкой Родерик даже хотел вытащить из ящика стола своё бинго-клише, чтобы проверить, поставил ли новый студент рекорд в банальности оборотов и сравнений.

Гилберту - мистору Шоу - удалось его удивить. Родерик, не раздумывая, поставил ему отлично. И следующий его реферат читал первым и даже хотел обсудить - позже, не в такой обстановке, где граница преподаватель-студент становится до неприличия размытой.

Предложение его не удивляет. Точнее не так, не удивляет, что такое предложение прозвучало из уст именно этого студента. Но что это было? Топорная и прямолинейная попытка ухаживания? Кажется, Родерик отвык от такого. По крайней мере, это выбивает его из колеи - на несколько секунд - пальцы, перебирающие тетради, замирают; он поднимает голову и коротко, мягко улыбается. Держать зрительный контакт удается недолго - Родерик отводит взгляд первым.

- Я прожил достаточно, чтобы не бояться ходить по ночным улицам Аркхема, - спокойно, но твёрдо говорит он. Богатая история Аркхема предопределяет необходимость быть осторожным, и Родерик не мог быть в точности уверен, что прожил дольше, чем стоящий перед ним студент. - Поэтому я справлюсь. Скажите, неужели вы выбрали тему реферата для того, чтобы совершить подвиг, который так и не дался героине Кейт Аткинсон? Вот, держите. Я думаю, что вы прекрасно знаете свою оценку.

Родерик вытаскивает из стопки тетрадь и приглашающе подталкивает к краю стола, складывая остальные в рюкзак и закидывая его на спину.

- Сомневаюсь, что вы пришли сюда услышать оду своему таланту, - он по-птичьи склоняет голову набок и бросает короткий взгляд на часы - да, сегодня пришлось задержаться даже позднее обычного. - Так что повторю вопрос: что вы делаете в кампусе так поздно?

Отредактировано Roderick Ambrose (26-11-2018 19:43:43)

+2

5

Мистер Эмброуз дружелюбен, улыбчив, добр – как и всегда. Но всё-таки что-то в его облике наводит на мысль о том, что некая мысль, возможно, навязчивая идея или давний кошмар, не дают ему спокойно наслаждаться чтением студенческих эссе этим чудесным осенним вечером. Гил, который, в свою очередь, этим вечером наслаждался в полной мере, мог преподавателю посочувствовать. Или предложить свою компанию, которая определённо скрасит неприятные чувства того. Разве может не скрасить?
Он нетерпеливо переминается с ноги на ногу в ожидании, пока мистер Эмброуз отыщет нужную тетрадь. Внимательно следит за тем, как тот перебирает бумаги – одну за другой, одну за другой, и его пальцы движутся почти медитативно-зачаровывающе. Пролистывают тетрадь, откладывают, достают следующую… Гил улыбается снова – на сей раз улыбка очаровывающая, в стиле покорителей сердец, этаких героев-любовников из сентиментальных романов и слезливых мелодрам. Ну, или по идее должна быть такой.
Ему искренне нравятся занятия по английской литературе, и не только потому, что ему до ужаса интересно читать книги – по программе и вне её -, а потом выражать о них своё мнение – свободно, откровенно, оставаясь в рамках литературности, разумеется, но всё же отступая от общепризнанных точек зрения, если он сам ощущает в этом необходимость.  Гилберт совершенно не стремился пытаться обмануть себя и кого-то ещё, отрицая очевидное – помимо собственно занятий, ему нравился и сам преподаватель, мистер Эмброуз. Вот только что с этим делать – на этот счёт у него не было абсолютно никаких идей. Пока что.
Ключ к успеху, возможно, лежал через эссе и рефераты, поэтому Гил, гордо откладывая все остальные университетские задания в сторону, читал книги – одну за другой, и о каждой составлял письменный отчёт – эссе ли, реферат, рецензию. На классику или на новинки – все они так или иначе ждали в пыльном ящике письменного стола своего звёздного часа, когда он сможет гордо представить сей грандиозный опус преподавателю, и тем самым окончательно покорит его сердце.
Его самолюбие неприятно колет отказ, но похвала тут же сглаживает эту неприятность. Гил сияет, будто солнце по ошибке взошло вечером, и на сей раз его улыбка вполне искренняя.
- Я знал, что вы оцените отсылку! – произносит он восторженно. Ни слова про своё предложение проводить, ни слова реакции на отказ. Он забирает тетрадь, и поспешно прячет её в сумку. Возможно, ему ещё удастся уговорить мистера Эмброуза – по крайней мере, он на это надеется.
Вопрос об истинной цели его здесь пребывания уже не ставит его врасплох – будучи похваленным, Гил воспрял духом, готов импровизировать, быть максимально убедительным и каким угодно вообще.
- Ну, вообще-то я хотел услышать оду моему таланту. И ещё кое-что… Я слышал, что вы собираетесь организовать дискуссионный клуб? Я хотел бы быть его секретарём. Ну или… что там может быть повыше, чем рядовой участник? Собственно, я хотел бы обсудить его концепцию с вами. Для этого вас и искал.

+2

6

Родерику определенно не хватало его самоуверенности и обаятельной наглости. Магия это или нет, но он всё равно улыбается в ответ, не поднимая взгляда. Да, он оценил отсылку, как и многие другие – Гилберт вплетал их в свои тексты так легко, будто точно знал, где нужно упомянуть кинговский свинг, а где тяжелые метафоры Кафки. Это подкупало его искушенный, за восемь лет преподавания, взор.

- К сожалению, я плох в импровизации, и выдать вам оду в виде поэмы прямо сейчас не смогу, - Родерик говорит это так серьезно, словно в действительности собрался восхищаться его работами стихотворно. Впрочем, если подвернется возможность – он воздаст Шоу по заслугам и отправит его работы в один литературный журнал. – Но если, скажем, вы сдадите мне ещё парочку подобных эссе, я подумаю над этим.

Родерик упирается ладонью в край стола и смотрит на него сверху-вниз. Было в Гилберте что-то, что заставляло его тщательно подбирать слова: возможно - это то самое клише про ангельскую внешность, тихий омут и чертей. Это что-то заставляло его и тщательно обдумывать услышанное.

Тревога не отпускала Родерика не на минуту, держала под руку, будто давняя, дорогая подруга. И если раньше легкие панические атаки легко уходили, то сейчас кошмары-знамения, приезд Вёрджила и внезапная паранойя только усугубили их воздействие.

- По поводу дискуссионного клуба, - начинает Родерик и тут же сбивается, коротко выдыхая. Тени ветвей за спиной Гилберта начинают медленно сплетаться воедино, как тяжелые, чёрные щупальца. Вдохнуть не получается. Родерик хватается пальцами за край стола, чтобы удержать равновесие, но тело не слушается его. Холодная, липкая и душащая паника заставляет сердце забиться в горле, мешая сказать хоть слово.

Он знает, кто идёт за ним по теням. Кто приходит во снах, стучится в окна безлунными зимними ночами. Кто мелькает в отражение чёрных зеркал и шепчет его имя в вязкой тишине.

На этом имени табу. Он не произносит его ни вслух, ни в собственных мыслях. Единственный раз Родерик плюет на профессиональную этику, когда отказывается брать патронаж над студентом по имени…

Эдвин.

Невидимые пальцы, сжимающие горло, исчезают.

Родерик заходится кашлем – нервным, сухим, прижимает ладонь к груди, словно это сможет успокоить истерически бьющееся сердце.

- Мистер Шоу. Мой рюкзак. Лекарство.

Он сбрасывает рюкзак с плеч и оседает на стул. Это не было панической атакой в общепризнанном понимании этого явления, и Родерик лечил такие приступы снов-наяву с помощью мощных нейролептических зелий, которые маскировал под маленькие пузырьки сердечных лекарств.

Это должно было вызвать куда меньше вопросов, чем традиционные колбы зелий.
Впрочем, вопросы - это то, что волновало его сейчас в последнюю очередь.

Отредактировано Roderick Ambrose (12-12-2018 20:16:20)

+2

7

Поймать улыбку мистера Эмброуза – даже не совсем откровенную, а обращённую скорее к пачке листов с эссе – было приятно. Даже очень приятно, если быть честным до конца.
- Не обязательно оставлять похвалы в стихотворном виде. То есть, я бы, конечно, с удовольствием почитал ваши поэтические работы, но и ваша проза, я думаю, будет вполне хороша. В любом случае, если вы думаете, что этого пока ещё недостаточно, я продолжу в том же духе, - бодро произносит Гилберт, краем глаза пытаясь подсмотреть, чьи ещё эссе получили высший балл. Он не знал, каким образом мог бы использовать эту информацию, но интересно было просто нестерпимо. Будь у него такая возможность, он бы подрядился помощником мистера Эмброуза по оценке чужих работ. Впрочем, пока о таком и думать было нечего – ну какой преподаватель возьмёт к себе в помощники второкурсника, пусть и способного?
В общем-то, всё идёт вполне неплохо, несмотря на то, что мистер Эмброуз всё ещё выглядит крайне напряжённо. Гилберт рад, что они могут перекинуться парой слов вот так, во внеурочное время. Даже если разговаривают они исключительно о деле, он всё равно может почувствовать себя особенным. А его самого, со стороны, могут посчитать особенно старательным, что тоже прибавит несколько плюсиков ему в карму.
Однако когда разговор заходит о дискуссионном клубе, что-то случается. Что-то начинает идти очень сильно не так.
Гилберт не знает, как бороться с приступом паники у людей. Не знает он и с чем он может быть связан. Он только видит, как преподаватель судорожно цепляется за стол пальцами, белеет почти как мел, которым пишет темы занятий на доске, и… кажется, не дышит. Всего на несколько мгновений, но Гил замечает, как замирает его грудная клетка. А потом вновь начинает ходить ходуном, сотрясаемая приступом кашля.
- Мистер Эмброуз! – встревоженно зовёт он, склоняясь ближе, пытаясь определить, всё ли в порядке хотя бы теперь. А затем подскакивает с места, стремительно открывает рюкзак, едва не срывая молнию, и отыскивает нужный пузырёк, открывает его и вручает преподавателю в руки. Он бы мог, конечно, напоить его и сам – но люди такие хрупкие, можно ведь напутать с дозировкой и ситуацию только усугубить.
- Знаете что, - решительно заявляет Гилберт, не отпуская преподавательский рюкзак. – Теперь я просто обязан довести вас до дома. Кто-то же должен позаботиться о вас, если приступ вдруг повторится!

+1

8

Страх рассеивается, как дымка. Будто ничего и не было, будто это всё обман зрения, химера, игра больного воображения.

Порой Родерик думает, что, быть может, и вправду болен, а магия здесь не причём. Ему просто нужен хороший психиатр и коктейль из ноотропов пополам с антидепрессантами. И сны на самом деле далеки от реальности и предзнаменований чего-либо; просто последствия затяжной депрессии или психического расстройства.

Может быть, Вёрджил был прав. Может быть, он действительно сумасшедший, нестабильный. Больной.

Родерик поднимает глаза, подернутые поволокой, и видит, как Гилберт из аристократически-бледного, становится больше похожим на мертвяка. Что же, к завтрашнему обеду весь университет будет в курсе о его проблемах. К сожалению, мистер Шоу, при всех своих достоинствах, не выглядел человеком, способным удержать интересную сплетню под семью замками.

Не то чтобы это в действительности его волновало сейчас. Родерик дрожащей рукой принимает пузырек, на подкорке сознания удивляясь тому, какие холодные у Гилберта пальцы, выпивает зелье залпом и закрывает глаза. Волны тепла и спокойствия подбираются к нему незаметно, омывая напряженное, как струна, тело. Родерик расслабляется, но не сразу, как сквозь вату слыша голос мистера Шоу. Он вяло кивает в ответ на его слова, не в силах придумать причину для отказа.

Когда тело обретает возможность двигаться без нервной дрожи в конечностях, Родерик протягивает Гилберту руку.

- Помогите мне встать, - хрипло просит он и опирается на его плечо, поднимаясь на ноги. Сделать и шага без посторонней помощи кажется непосильной задачей. Родерик никогда не сталкивался с последствиями таких приступов вне дома, и сейчас был не готов к тому, что будет настолько... беспомощным.

- У вас есть машина? - Родерик опирается на стол, чтобы не упасть, отстраняясь от мистера Шоу, потому что тот слишком уж сократил между ними дистанцию. Получив утвердительный кивок, он облегченно вздыхает. Одной проблемой меньше. - Отвезите меня домой. Бензин я оплачу.

Родерик на мгновение закусывает губу. На языке вертится ещё одна просьба, но её он озвучит позже.

+1

9

Гилберт по-настоящему волнуется, и это чувство для него довольно нехарактерно. Он мог испытывать уйму разнообразнейших эмоций едва ли не одновременно, но волнение? Его жизнь была в достаточной степени спокойной и размеренной, чтобы избегать подобного. Он был достаточно уверен в себе, чтобы переживать в преддверии экзаменов или ещё каких-то университетских испытаний. И вот сейчас он в полной мере ощущает это, и даже на пару минут забывает о том, какие именно цели преследовал, так настойчиво вызываясь проводить мистера Эмброуза домой – до этого странного пугающего приступа. Сейчас он действительно хочет только и исключительно помочь, насколько это в его силах.
Он наблюдает с некоторой долей любопытства, как мистер Эмброуз медленно, очень – слишком уж, как на его вкус – плавно приходит в себя. В его глазах больше нет ужаса загнанной в угол чем-то невероятно страшным добычи. Он гораздо больше похож на себя прежнего – улыбчивого, весёлого, активного – но всё же следы произошедшего слишком отчётливо видны на его лице – хотя бы в тенях, залёгших под глазами. Гил чуть нервно тянет ноздрями воздух – ощущая отголоски запаха страха.
Он помогает убрать все оставшиеся на столе эссе в рюкзак, а затем подставляет своё плечо, подхватывая всё ещё не вполне оправившегося мистера Эмброуза, ощущая при этом, наравне с не прошедшим ещё волнением за его самочувствие, приятное чувство близости тёплого тела так близко с собой. Сдержать совершенно неуместную сейчас улыбку оказывается не так просто, но он справляется.
- Я отвезу. Не тратьте энергию, обращаясь ко мне на «вы», - замечает неуместно вежливое сейчас обращение к себе Гил, увлекая преподавателя к лифту, а затем и к парковке. Его вампирских сил хватило бы и на то, чтобы забрать того на руки вовсе, не заставляя пытаться превозмочь попытки идти относительно самостоятельно на негнущихся от пережитого ужаса ногах, но… университетские сотрудники, да и припозднившиеся, как он сам, студенты, могли бы – и наверняка так и сделали бы – истолковать эту картину превратно. – И бензин оплачивать нет необходимости.
Коридоры университета в сей поздний час, к счастью, оказались пустынны, как и небольшая парковочная площадка, и они, по всей видимости, до старенького тёмно-синего «Форда» добрались незамеченными. Вряд ли мистеру Эмброузу хотелось бы, чтобы кто-либо увидел его в таком состоянии – кроме Гилберта, конечно. Так что всё складывалось довольно удачно.
Преподаватель был благополучно усажен на заднее сиденье и укрыт пледом из багажника, который Гил возил с собой просто потому, что «ну так же уютнее» - а тут вот она, польза. Гилберт никогда ещё (ну, почти никогда) не получал повода усомниться в своих решениях.
- Показывайте дорогу, - полуобернулся он к мистеру Эмброузу, провернул ключ зажигания и тихонько включил радио. Музыка для релаксации представлялась ему сейчас идеальным выбором.

+1


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Что мы делаем, когда гаснет свет.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC