РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » flower and ashes


flower and ashes

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/VZgZGkx.gif

Madison Brooks & Richard Bolem
5 октября, поздний вечер, салон красоты «Пурпурная Камелия», Нью-Йорк


Доверчивость женщины безгранична — ведь она уверена, что умеет лгать лучше. ©

Отредактировано Madison Brooks (30-04-2019 09:51:16)

+1

2

Рихард терпеть не может хвататься за соломинку, словно он хренов утопающий, особенно если эта соломинка выглядит как чужая симпатия. Мир таков, что любое чувство может в любой момент резко изменить свой вектор и лучше быть к этому готовым, чем верить такой крайне ненадежной мотивации, как эмоции.
Ничего личного, это просто бизнес.
Даже если речь идет о Мэдисон Брукс, которую он знает достаточно, чтобы проникнуться невозможным в его случае и за срок в пару лет, доверием.

Чех просчитывает варианты своих действий, если Оуэн, с которым они вроде бы договорились, решит резко изменить правила игры
несмотря на то, что между ними было, my darling.
Чех все равно напрягается на каждом звонке Мэдисон, которые случаются не так уж и часто, но все равно гораздо чаще, чем вообще могли бы быть
[в неком идеальном мире их количество равняется нулю]
и пытается понять, чего она хочет, что пытается узнать, выяснить, что из сказанного, возможно, уйдет в уши к Хью и какие вопросы тот пытается задать через своего посредника, и то, что треп носит скорее необязательный, чем подобие делового характера, только добавляет градуса недоверия.
Это сложно – говорить ни о чем.
С ним редко кто говорит так, в первую очередь потому что сам чех поддерживает подобные разговоры неохотно, и они затухают сами собой, пока не прекращаются совсем. Но с Мэдисон так не получается. С Мэдисон расслабляется напряженная спина, пока чех жонглирует телефоном от одного плеча к другому, занимаясь своими делами, и ее хрипловатый голос льется нескончаемым потоком, пока Рихард не перестает бросать поминутные взгляды на настенные часы, по три на каждую комнату, а в некоторых и все пять, с бесшумно и плавно скользящими по циферблату стрелками.
И все это - странно, с учетом того, что Хью обозначил новые условия сделки [он что, таким окольным путем пытается проверить, не сломался ли маг?] и после звонка Рихарда сутками ранее до сих пор хранит многозначительное молчание. Цену, паскуда, набивает, не иначе, решил заставить понервничать, промариновать клиента, пока мясо не станет сочным и готовым к употреблению.
Попробуй, угадай, у меня ли еще артефакт, не нашел ли я кого-то посговорчивее, Рихард Болем, и подавись своими деньгами.

Cпустя почти неделю после экспериментов с расширением сознания в кабинете Оуэна, Рихард чувствует себя достаточно уверенно, чтобы снова выбраться в Нью-Йорк, куда-то дальше безопасной территории Кройфа. При этой мысли губы изгибает кривая ухмылка.

Как твои дела – неплохо, как сама, как твой бизнес – все отлично, процветает, можешь заглянуть, удостовериться лично – загляну, раз приглашаешь, буду через пару часов.
Выжимка диалога больше напоминает настойчиво подсовываемый под нос кусок сыра, хлебную дорожку, которая ведет к капкану - или взвинченный чех опять придумал себе проблемы на пустом месте. Ну что ж, последнее время у Рихарда появилось занятное хобби, лезть за сыром в мышеловку и тепло общаться с вампирами, и он не видит поводов, чтобы изменять ей, тем более если его ждем Мэдисон, у которой он был-то всего раз до этого, а все остальное время они общались большей части по телефону.
Просто застегивает на руке браслет «песнь павших», действие которого уже успел оценить Оуэн, и закрывает его под рукавом рубашки, застегивая манжет, цепляет еще пару костяных фигурок к брелку, берет устаревшие серебряные доллары, чеканка на которых почти стерлась, вместо новеньких легких и одноразовых монет.

Портал-такси-«камелия».
Отпустить Йенса на прогулку, проверить что там, пока Рихард неторопливо тянет свой кофе в квартале от салона. Посмотреть, но не попадаться на глаза. Все выглядит безопасным, как секс в трех презервативах, и чех закрывает глаза и смотрит глазами своего фамильяра, направляя того на второй круг обхода территории.

Мягкий, бархатный почти и не раздражающий свет резко контрастирует с агрессивной неоновой подсветкой вывесок на улице – мигающих, бьющих по глазам, навязывающих желание потратить круглую сумму в том или ином заведении или магазине.
В глазах у тощей, как спица [она вся гладкая, от безупречно-белых волос до платья-футляра, где каждая складка кажется продуманной], девушке непонимающе моргает, но расплывается в дежурной улыбке. Рихард улыбается в ответ и бегло оглядывается. Перегородки не дают возможности разглядеть что-то дальше входа, но атмосфера, настраивающая на умиротворенное спокойствие
relax-x-x-x
захлестывает уже в просторном холле.
- Мне нужна Мэдисон Брукс, - добавляет раньше, чем во взгляде блондинки снова проступит замешательство, - Я ее друг. Она меня ждет. Рихард Болем.
- Одну минуту, я уточню.
Стук каблуков растворяется в глубине успокаивающего полумрака.
Рихард смотрит ей вслед, невольно сравнивая предоставленное взгляду лакшери с тем безупречно-образцовым, которые ему приходилось видеть, подмечая детали, которые с трудом скрывает бархатный свет - это уже не премиум-люкс, эта блондинка, хотя старательно рядится под высокие стандарты, и вся обстановка вокруг стала более... демократичной? Простой? Обшарпанный?
Диван здесь как у Оэуна в галерее – нет, хуже, не дотягивает, потому что на нем видны потертости и трещины, и Рихард его игнорирует, разглядывая абстрактную и броскую картину на стене. Кажется, этот бессмысленный набор цвета и должен обозначать ту самую пурпурную камелию.
Она была здесь и в прошлый раз.
- …мисс Брукс освободится через полчаса. Подождете здесь или… - интонации блондинки набирают уверенность по мере того, как она вписывается в какой-то один ей известный шаблон разговора, - желаете сделать маникюр? Одна из наших мастеров свободна.
Рихард колеблется, смотрит на наручные часы, и выбирает второе.

Отредактировано Richard Bolem (26-04-2019 19:43:19)

+2

3

Когда Мэдисон говорят, что она будет управлять спа-салоном, она представляет себе кое-что другое. Просторный красивый кабинет, закинутые на стол ноги (её) и абсолютное спокойствие напополам со скукой.

- Почему я?
- Потому что старина Энтони будет смотреться странно, - её создатель кивает на Энтони - громилу с волосатыми ладонями, который ухмыляется в этот момент, поправляя ворот своей рубашки.
Энтони и правда смотрелся бы странно в этом довольно хорошем спа-салоне, по меркам богатой девочки Мэддисон Брукс. Такие места ей знакомы с детства, когда карьера отца уже набирала обороты и они с матерью слонялись по всяким спа, где ей, одиннадцатилетнему ребенку на полном серьезе красили ноготки и вот это вот все. За два года её пребывания здесь многое меняется не в лучшую сторону. Даже не из-за неё - из-за них всех.

В её кабинете приглушенный свет и икебаны по углам. Были. Раньше. Одну она разбивает вместе с вазой, вторая исчезает в один прекрасный день. Остается одна. Её Мэдисон выставляет на своем рабочем столе, где финансовые отчеты, которые она просматривает с умным видом (если дебит с кредитом не сходится, то бухгалтера в этом месяце ожидает понижение до уровня земляной ямы), соседствуют с делами сотрудников и анкетами девушек. Последнее - самое мерзкое.
Жить двадцать пять лет, сопротивляться впариваемому отцом образованию, чтобы по итогам оказаться на должности едва ли не бордель-маман. Или, пожалуй, хуже, потому что она понятия не имеет, что станет с некоторыми из этих девушек.
На окне салона вечная табличка с поиском сотрудников. На трех языках. Некоторые приходят грустные, некоторые потерянные. Некоторые не знают толком английского и тогда она подсовывает им под нос свой мобильный с забитым тестом в переводчике. Хвала современным тенденциям и никаких бумажных словарей.

Ей предлагают применять гипноз чтобы легко вытащить из наивных глупышек нужную информацию. Мэдисон почти всегда предлагает им жасминовый чай или алкоголь. Почти всегда она принимает на работу тех, кого никогда больше не видит. Иногда тех, кто действительно выполняет работу, потому что какому-нибудь мудаку из Морганов приперло вот ту длинноногую и не важно какими способами. Прогрызть горло, напиться кровью как животные, а потом выкинуть поломанный труп на чужую территорию каких-нибудь интеллигентных и утонченных Кройфов.

Сегодняшний вечер ничем не лучше предыдущих. Разве только в кабинете торчит тот самый "волосатые руки" Энтони - помесь итальянца с мексиканцем, на одну двадцать четвертую русский и наседает ей на уши. Она примерно представляет какого хрена его принесло сюда. С недавних пор Итан, и, как предполагает Мэдисон, Хью немного переживают за места, напрямую относящиеся к их клану после того, что произошло в баре.
А еще этому вампиру просто нравится торчать там, где много женщин, на которых он посматривает сальным взглядом. Мэдисон от него тошнит, но она не в том положении, чтобы посылать его куда подальше.
Они оба слышат цокот каблучков Марлин, что встречает гостей на ресепшне и оба не меняют положения, когда дверь открывается. Она лишь заглядывает ей в глаза с явным намеком на разговор, а Мэдисон лишь поводит плечом. Они понимают друг друга без слов и это вполне ясно дает понять девушке, что любой вопрос будет решаться позже. Контрольное время полчаса.

Вампир в кресле у ее стола сидит вполоборота, но не упускает возможности проводить взглядом сотрудницу.

- Я же тебе не мешаю, - в его тоне слышится упрек, хотя он это явно шутит. - Чем занят Итан?

- Кадрит очередную девчонку, наверное, - Мэдисон сидит в своем управленческом кресле спокойно, откинувшись на спинку и сложив руки на животе. На самом деле она с недавних пор ненавидит Тони, потому что подозревает, что он сделал кое-что нехорошее и делает вид, что так оно и нужно.
- Тут тихо. Иди прогуляйся, а? - В мягкой манере советует она, поднимаясь с места и поправляя собственное платье. Шелковое с вышивкой, она напоминает гибрид китайского и корейского одеяния, переложенного на американский манер. Она в нем как курица, особенно учитывая кеды на ногах, которые даже для вида не хочется менять на туфли.

- Пойду прогуляюсь. Если что, звони, - этот хренов вампир и на неё умудряется смотреть таким взглядом, хотя ей он точно ничего не сделает. Даже не из-за её создателя, а из-за того, что она вполне способна сама заломать ему руки и свернуть шею. Ему хочется пройтись по залу, но она настоятельно направляет его к черному ходу, с выходом в подворотню. Ждет какое-то время, а потом выходит из кабинета.
Марлин лишь кивает в нужном направлении и резиновая подошва кед мягко ступает по полу.

- Доброй ночи. Друг, - Мэдисон фырчит, складывая руки за спиной и разглядывая макушку мага, восседающего в удобном кресле, вверив свою руку Эйприл. У Эйприл с семьей все хорошо, даже есть любящий парень, а в салоне ей якобы удобно работать после своей учебы. Она нравится Мэдисон, но это, к сожалению, не гарант её безопасности. К сожалению для самой Мэдисон, но она в этом никому не признается.
- Я подожду, - не хочется отрывать его от полировки своих ногтей, хоть и не получается стереть с лица ироничную ухмылку, так что она выдвигает свободное кресло, присаживаясь на него. - Как дела, друг? В целости и сохранности?

Смешно задавать подобные вопросы зная о происходящем. Но иначе не выходит, потому что порой довольно сложно вообще разговаривать о таких серьезных вещах, когда ощущаешь собственную вину. Она бросает на Рихарда взгляд полный подозрения, прикидывая, не собирается ли он размазать её каким-нибудь своим магическим жахом здесь и сейчас.
Кажется, нет. Все их разговоры по мобильному исключительно сдержанны, так что у Мэдисон закрадываются некоторые подозрения, особенно учитывая тот факт, что она ему крупно должна и это даже не обсуждается.
Смыкает ладони в молитвенном жесте, изображая на лице глубокое сожаление. Едва ли не пантомима «прости меня, мне очень жаль, что все так получилось».

+1

4

Рихард натурально млеет и почти готов признаться в любви Эйприл, которая умелыми руками разминает его пальцы, каждый в отдельности, а после – всю кисть и запястье, от чего по телу непрекращающимся током бегут мурашки, заставляя прикрыть глаза и дышать осторожно, медленно, под счет, чтобы не выдать степень того, насколько маг готов растечься в этом кресле аморфным, вздрагивающим комков нервов, по которому раз за разом пропускают импульс чистого удовольствия.
Неземное блаженство.
Лучше любого наркотика, изобретенного человеком.
Лучше розового порошка, который он попробовал у Оуэна.

Приближение Мэдисон чех, конечно же, пропускает.
Вздрагивает, когда слышит ее голос, промаргивается, садясь ровно, хотя Эйприл еще не закончила с его второй рукой. Белесый крем, не пахнущий ничем, впитывается в кожу, не оставляя раздражающего жирного ощущения.
На Мэдисон Рихард смотрит, наверное, мутноватым и чуть расфокусированным взглядом, но ее молчаливый жест воспринимает по-своему – здесь нельзя говорить в открытую. Лучше в другом месте, в её кабинете, возможно, или каком-то другом.
- В целости, - лаконично отзывается чех, - И сохранности. Надеюсь, у тебя тоже все в порядке?
Эйприл добирается до мизинца. Кончики пальцев чуть приподнимаются над столом. В мыслях крутится вопрос, есть ли в «Камелии» массажисты с такими же умелыми, как у Эйприл, руками, но – нет, не сейчас – одергивает себя маг, с сожалением выдыхает и садится окончательно-ровно.
Здесь нельзя расслабляться – строго напоминает он себе.
И без того Мэдисон могла сделать с ним что угодно за те несколько секунд разницы между своим появлением и тем, как чех отключился от реальности, перестав следить за отражением в зеркале за спиной Эйприл.
- Я уже заканчиваю, - произносит та, обращаясь вроде бы к обоим, но на деле больше к Мэдисон, чем к магу.

В общем-то, они никогда особо не говорили о накладке с Хью.
Клан Морганов идеально подходил для грязной работы, подобную которой Рихард когда-то проворачивал сам.
Теперь – нельзя.
Не тот статус, что рисковать оставить свои отпечатки пальцев или биологический материал вроде выпавшего волоса для экспертизы. С каждым десятилетием становится все сложнее безнаказанно проворачивать некоторые магические фокусы.
Везде – камеры, любые перемещения отслеживаются с помощью всевозможных электронных айди, информация становится все более открытой, доступной каждому, и иногда Рихард думает о том, что это похоже на петлю, которая затягивается медленно, но неотвратимо.
Какое счастье, что маги не живут вечно.
Рихард разглядывает Мэдисон в открытую – щупает взглядом фигуру, игнорируя броское и нехарактерное для вампирши платье, останавливается на неуместных кедах на ногах. И невольно улыбается, едва заметно и самыми уголками губ, хмыкает:
- Ты не изменяешь своим привычкам.

~
- Мэдисон, познакомься, это мистер Болем, знакомый твоего отца.
- Деловой партнер, - невозмутимо поправляет Рихард, - Приятно познакомиться, мисс Брукс.
Пальцы, одергивающие приторно-розовое и явно не по возрасту [словно рядили не девушку, а куклу], платье, выдают нежелание дочери Чарльза присутствовать на скучном семейном обеде в качестве эдакого предмета интерьера.
Это платье отдает подчеркнуто-наплевательским отношением на принятые нормы – на Мэдисон должно быть что-то скромное и простое, а это… это издевательство, а не платье. Волосы взбиты в художественном беспорядке. На ногах у Мэдисон кеды и… гетры? Лосины? И макияж на лице – слишком вызывающий для скромной юной девушки.
Завершающий штрих, говорящий об одном.
Кажется, в семье мистера Брукс намечается небольшой бунт.
Миссис Брукс явно замечает взгляд Рихарда и поджимает губы.
Ее работа – быть надежным тылом для мистера Брукса и сегодня она явно не справляется со своей задачей, потому что не может приструнить собственную дочь.
Рихарду кажется, что Мэдисон сейчас выкинет что-то вроде издевательского, как ее розовый кошмар, книксена, но вместо этого она протягивает руку, выворачивая кисть немного… по-мужски? – удивляется Рихард - словно для рукопожатия.
- Увлекаетесь балетом... М-м... Мэдисон? - спрашивает чех, пряча иронию, потому что пышная юбка, из-под которой выглядывает воздушный многослойный фатин, не вызывает других ассоциаций. Рихард серьезно и аккуратно жмет самые кончики пальцев.
По крайней мере не один он не испытывает особо восторга по поводу предстоящего обеда.
Может, эта Мэдисон разнообразит тщательно выверенное меню и разговоры за столом?
Безвкусные, как диета ракового больного, несмотря на все старания повара.
- Переоденься… немедленно! - слышит Рихард шипящее за спиной, когда они проходят в гостиную, не сдерживается и оборачивается раньше, чем миссис Брукс отправляет свою дочь, чтобы та не мозолила глаза. Порог стерильной, как в музее, комнаты, переступают все трое.
Мистер Брукс должен прибыть с минуты на минуту. Прибыть. В собственный дом. На семейный обед без лишнего официоза, по-дружески © Какой же занятой человек этот… мистер Брукс – думает чех и надеется, что у миссис Брукс нет любимых питомцев вроде мопсов, которых она посчитает нужным показать гостю как предмет своей личной гордости.
Породистые мопсы.
Породистая дочь.
В отличие от Мэдисон, собаки явно не заявятся в неподобающем виде и не заставят краснеть миссис Брукс.
~

Эйприл заканчивает со второй рукой, собирает свои инструменты, проверяет телефон. Рихард разглядывает свои ногти – ровные, отполированные до матового ровного блеска, аккуратные – поднимается и вопросительно смотрит на Мэдисон.
- Полагаю, мы будем разговаривать не здесь? – спрашивает чех.
Рихард не любит вампиров и старается не вести с ними дел, если можно обойтись без этого, но он помнит Мэдисон еще человеком и, пожалуй, это единственная причина, по которой он не напрягается весь, как струна, готовая лопнуть и ударить мгновенной, безболезненной и смертельной вспышкой магии.
Возможно, это главная и последняя ошибка в его жизни, и в отдельной комнате, куда они пойдут говорить, его встретят скалящиеся sharpfangs Хью.
Рихарду не хочется, чтобы все закончилось так.
Чтобы Мэдисон оказалась той еще сукой, которая поймала его на крючок.

Отредактировано Richard Bolem (08-05-2019 06:24:11)

+2

5

Мэдисон нравится наблюдать за этим мужчиной. Он вызывает у неё странные ощущения, которые ей сложно описать. Когда они впервые встречаются, она едва ли запоминает его лицо, потому что почти не всматривается, не находя ничего интересного. Он оказывается одним из тех знакомых отца, которые жаждут его внимания для определенных целей, а значит, почти наверняка будут вести себя всегда вежливо и всегда аккуратно. Из-за этого они становятся легкой добычей. Мухами, налипшими крылышками на клейкую ленту и барахтающими лапками. В то же время её отец такой же - встроенный в основание башни под названием власть, в вечной необходимости подстраиваться под тех, кто решает его судьбу и благосостояние. Наверное поэтому каждый из них испытывает торжество встречаясь с теми, кому от них что-то нужно. Минутка триумфа.
Рихард не выделяется абсолютно ничем. Невысокий, без огромного живота, на котором едва ли сходятся пуговицы безразмерного пиджака. У Рихарда нет занятной лысины, натертой до блеска; впрочем по росту волос у лба он, вроде как и не начнет лысеть, а в старости окажется тем представителем дедов, которые зачесывают свои седые шевелюры и красуются ими перед другими. Он напоминает Мэдисон кого-то, но кого она сказать не может. Может быть шаблонный образ ученого из старых фильмов. Только очков в роговой оправе не хватает.

Совсем не запоминающийся тип, так что ей откровенно жаль, что она наряжается в безвкусный по её меркам наряд, чтобы пощеголять перед ним в этом. Он явно не оценит, хотя от уточнения о балете холодок проходит по спине.
- Завтра уезжаю в Москву. Танцевать в Большом.
Деловито поддерживает она беседу, пока мать рядом закатывает глаза и в ужасе кривит губы. Хочется посоветовать ей не быть настолько нервной перед каждым, кто приходит в их дома, но у её матери обостренное чувство... ответственности/лизоблюдства/позерства? И от этого обостренного чувства Мэдисон тошнит с самого детства, но в детстве сопротивляться сложнее.
Так что когда Мэдисон видит Рихорда спустя какое-то время возле двери своей квартиры она узнает его не сразу, пусть лицо ей и кажется знакомым.

Перемену в расслабленной позе и то, как резко он вскидывается, как человек, почуявший опасность Мэдисон отмечает с некоторой обидой и тут же принимает на свой счет. Вопросами они перекидываются самыми формальными. «В целости» вполне лаконично означает, что никто из разъяренных вампиров не успел оторвать ему руку, потому что руки у него все-таки две и это не сложно заметить. Она не говорит, естественно о таких вещах, но ей всегда немного неприятно от того, как он рассматривает её. Первый раз она списывает это на его научных интерес и в силу привычки - как будто необходимо проверить отлаженность всех сложных механизмов, спрятанных под кожей. Потом предпочитает думать, что он из той породы людей которые любят делать пометки в своей голове. По одному твоему движению такой человек вмиг опишет все, что ты мог думать и хотеть в этот момент, даже если сам о таких вещах не берешься и говорить. Теперь же, из-за накладывающихся друг на друга мыслей, Мэдисон кажется, что он осматривает её из желания определить насколько она будет опасной. Или же, насколько она может быть опасной. Стоит думать, что умеренно, потому что наткнувшись взглядом на её обувь, он улыбается, отчего спокойное лицо окрашивается тенью расположения и лежащий на мертвом сердце камень становится чуть легче.

- Полагаю да, - передразнить его серьезный тон дело чести. Она поднимается со стула, одергивая подол короткого платья и идет по привычному пути до собственного кабинета, сопровождая Рихарда, попутно прислушиваясь к любому настораживающему звуку. Ей тоже есть чего бояться.
В её кабинете никого нет.
- Сюда бы неплохо подошел аквариум. С рыбками, - поясняет она, кивая головой в сторону. Не то чтобы она весь из себя эстет, но торчать тут наедине с собой и торчать тут наедине с лупоглазыми чешуйчатыми созданиями почти две разные вещи. Мужчине, конечно, её уточнение ни к чему и не несет в себе никакой информации, но что уж там...
- Хочешь выпить? Чего-нибудь. - Мэдисон не настаивает, просто предлагает. Сама садится в свое кресло для босса и из верхнего ящика вытаскивает пачку сигарет. Мальборо в красно-белой пачке, те которые она курила и при жизни. Пихает в рот сигарету и по привычке прикладывает ладонь к груди, как будто совершает очередной ритуал. Раз, два, три и сердце оживает, пуская по телу кровь, кислород и все то, что вызывает легкий зуб в известном месте. Первый вдох самый глубокий так что и затягивается она от души, не вынимая изо рта сигареты, шумно выдыхая перед собой.

- Мы не разговаривали об этом. Я не спрашивала. Но что все-таки случилось в этом сраном баре? И причем тут один из Кройфов?

Мэдисон сложно осмыслить все те бессвязные крупицы информации, которые ей достаются о том вечере. Она только знает, что Рихард должен был быть там, а потом начинается настоящее вампирское мочилово. Первым делом она думает о том, что он попал под раздачу и его не стало, так что отчаянно пытается дозвониться, сама не осознавая насколько ей не безразлична его судьба. Когда он отвечает на звонок, Мэдисон облегченно выдыхает (фигурально выражаясь), но определенные вопросы у нее все-таки возникают.

- Он что тоже охотился за этим артефактом?

+2


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » flower and ashes


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC