РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » young and menace


young and menace

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://sh.uploads.ru/jBMoe.png

Winifred Elgort &  Niels Fontaine
16 октября, 2019, Аркхем


Ссоры лучших друзей.

+4

2

Она возвращается в Аркхем.
[indent] Снова.
[indent] Автобус из Бостона. Она доберётся сама. Её никто не будет встречать. Хотя на этот раз конечно можно было бы позвонить, или хотя бы написать Нильсу или в крайнем случае Кемерону. В самом худшем случае отцу. Но Уиннифред не делает этого. Она не хочет, что бы первое чт она увидела в Акхеме это разочарованные, обвиняющие глаза близкого ей человека. Конечно они все будут корить девчонку за побег. Конечно будут упрекать, что не сообщила ничего, не звонила и практически не писала.
Я жива, всё в порядке. Всё хорошо.
[indent] Отписка, которую слабо можно назвать даже полноценным сообщением, нежели настоящим письмом. Уиннифред знает, что её очередной побег это совсем не правильно. Это не хороший поступок и нормальные девочки так не поступают. Но она бы сбежала ещё раз. Она бы сбегала снова и снова, не оставляя домашним даже шанса на спокойное сосуществование с собой, вынуждая их тревожиться, оставаться наедине с собственными мыслями и переживаниями. Ей было куда бежать, но что важнее - было к кому. И резко пресечь эту бесконечную погоню непонятно за чем могли только на финише. Ты вернёшься в Аркхем. Это не обсуждается. Ладно. Вернётся. Хотя категорически не хочется. Думает что там, в большом городе который на самом деле пугает её до мурашек она нужнее, полезнее. Ей хочется так думать. Но нет, там Уинни только мешается под ногами, привлекает к себе слишком много внимания, становится мишенью. Там и сейчас о ней нужно заботиться. Глупости какие-то, будто она сама не может обеспечить себя необходимым минимумом, будто всю жизнь до именно этим и не занималась. Обидно до тошноты.
В городе по осеннему сыро, прохладно. Запах мокрой от недавнего дождя травы успокаивает её мысли и возвращает в привычное уютное состояние. Здесь всё проще, легче, свободнее. Здесь есть пространство и воздух, здесь есть где спрятаться и есть куда пойти. Здесь намного меньше людей и здесь почти все самые важные. Ладно, быть может, её возвращение оправдано.
Она толкает дверь особняка, уже привычно тяжелая, всё такая же едва скрипучая. В доме спокойно, середина дня, жильцы скоре всего разбрелись по своим делам, а когда они вернуться и обнаружат Уиннифред на своём месте наверняка сделают вид, что именно так всё и было всё это время. В этом есть что-то разочаровывающее, никто как будто и не замечает её отсутствия. С другой стороны это напускное равнодушие делает её жизнь намного проще. Она бы не смогла разрываться между двумя постоянными в своей жизни, что так не кстати появились практически в одно время. Одной из этих постоянных определённо нужно было быть куда более гибче, спокойнее, мягче. Уиннифред с легкостью выбрала под неё Фонтейнов и Ричарда. Мальчишки никогда не требовали от неё постоянного внимания или присутствия, просто принимали её причуды, с отцом всё было куда сложнее, но не смотря ни на что она смела эгоистично оправдывать себя перед ним хотя бы в собственных глазах, он всё равно никогда не поймёт. Он не Нильс. Её дорогой Нильс, что наверняка заскучал, что может упрекнёт неласковым словом, но всё равно примет, пустит на кровать, обнимет и позволит так проспать целый день, не задаваясь лишними вопросами и не ковыряясь в её странных тайнах.
[indent] Уиннифред поднимается по лестнице, демонстративно громко, грузно, скрипя половицами при каждом шаге. Закидывает рюкзак с немногими вещами в собственную спальню, в которой практически ничего не изменилось за эти две недели. Она медленно втягивает носом густой воздух, заново привыкая к плотному, тяжелому запаху дома и тут же обнаруживает в нём что-то ещё. Кого-то ещё.
Осторожный стук в закрытую дверь.
- Нильс! Я Приехала!
Тишина.
Снова стучит.
Молчание.
Только после третьей попытки она наконец решается повернуть другую ручку и заглянуть внутрь.

+2

3

Пустая комната, провонявшая одиночеством.

Снова.

Нильс чувствует себя неуютно взаперти, но в то же время боится показать нос за дверь. Дом опять совершенно нелюдим, бог знает где пропадает его невыносимая мать и куда с утра пораньше ушёл брат, мальчишка видел только его удаляющийся силуэт в окно, следил за ним взглядом, пока знакомый разворот плеч не сузился до крошечной точки вдалеке.

Ему нужно успокоение, тёплая рука, которая зароется пальцами в кучерявые волосы на затылке, ероша их, коснётся плеча, кто-то, кто прижмётся губами к уху, повторяя, что он в безопасности. Ему нужна Уиннифред, но её комната такая же пустая, как и диван в гостиной, на котором она обычно оставляла ярко-красный плед, куталась с него ночью, но утром неизменно он оказывался спутанным на полу. Медведице постоянно жарко.

Не обвиняет её, ни в коем случае, никогда не держит рядом, просто так совпало – её не оказалось рядом, когда Нил так остро нуждается в ней.

Руки до сих пор предательски трясутся, а губы горят от ощущения ледяных поцелуев, из-за которых по телу бегут мурашки. Словно воспоминания, от которых он так отчаянно пытался сбежать несколько месяцев, догнали его одним большим прыжком, набросились со спины и повалили лицом вниз, вызывая навязчивое чувство дежавю. Он не был готов к этой встрече, да и как можно подготовиться вновь увидеть того, воспоминания о ком отзываются внутри колючей ноющей болью? Того, чьи шаги вдалеке несколько месяцев подряд вызывали стойкое желание забиться под кровать и сжаться в комок жалости, да толку от этого ноль – Август развернёт эту кровать как пёрышко, разнесёт деревянный каркас в щепки, и впредь ему придётся спать на голом бетонном полу.

Сколько бы он не стоял под огненными струями воды, щурясь и подставляя лицо, всё без толку.

Даже запертая за замок дверь не дарит чувства защищённости. Если он захочет, то выбьет эту преграду кулаком, а вампир отчётливо дал понять, что найдёт его даже под землёй, когда захочет этого. Липкий страх царапает лёгкие, не давая дышать, от него колет в груди и сводит живот, подкашиваются коленки. Нет смысла бежать, ведь ему всё равно не скрыться. Даже постоять за себя Нильс не сможет, он пробовал, но каждый выпад с его стороны заканчивался новым шрамом, что теперь останется с ним болезненным напоминанием до конца жизни.

Рассказать он об этом не может, знает, что Кэмерон выслушает, но вряд ли сможет понять. Разозлится, узнав, что брат снова струсил и даже не попытался оттолкнуть его, проще притворится, что всё в порядке и положить голову ему на плечо, пытаясь задушить страх внутри.

На ватных ногах мальчишка подходит к выходу из комнаты и тянет руку, чтобы повернуть замок, но Уинни опережает его. Ненадолго, буквально пару секунд, но они сталкиваются в дверном проёме. И Нильс поддаётся этому секундному желанию прижаться к ней, ощутить себя хотя бы на мгновение в безопасности, льнёт и обвивает руками её плечи, передавая через прикосновение свою дрожь, будто его трясёт в лихорадке. Не может выдавить из себя и слова, но оно и ни к чему – Элгорт сама всё понимает, а в глазах появляется животная медвежья злость.

Его не удивит, если она заставит его раздеться догола, чтобы осмотреть и убедиться, что помимо ядовитого запаха на теле не осталось новых шрамов или синяков. 

+1

4

[indent] Нильс примерно одного с ней роста, но сейчас, когдда он так напуганно, так ищуще, так жадно и ломанно ищет её прикосновений он кажется совсем малышом. Уинни не дергается. Ловит мальчишку в объятия, позволяя ему дрожать, прижиматься, искать успокоения в её горячем присутствии. Что-то случилось. Ему не спокойно, он дрожит, от него пахнет страхом и трусливым потом. Уиннифред недовольно, гортанно урчит.
[indent] Нильс! У меня столько новостей, ты даже не представляешь что за чертовщина твориться в этом дурацком Нью-Йорке. Мне столько всего хочется рассказать... Кстати, я привезла очуметь какое вкусное печенье, если его покрошить в мороженное, то вообще закачаешься, а где кстати Кэмерон? Я надеялась, что смогу рассказать всё сразу вам обоим, что бы не пересказывать одно и тоже по десять раз...
Она представляла возвращение домой совершенно по другому. Она готовилась к совершенно другому. Она надеялась что всё будет по другому. Она хотела быть ему ненужной всё это время. А вместо этого похоже по крупному облажалась.
Крепче прижимает мальчишку к себе. Всё ещё может с лёгкостью пересчитать все его косточки. Нильс так и не отъелся, кажется кто-то в доме говорил, что у него проблемы с питанием.
Прости меня мой хороший, я всё объясню, надеюсь ты поймёшь. Конечно же ты поймёшь. Мне давно стоило тебе всё рассказать.
[indent] Слова застревают в горле и так остаются несказанными. Уинни мягко целует его в висок и плотнее прижимает к себе. Нильс горячий, слишком горячий для человека. Его будто бы знобит. Она гладит его, пытается успокоить,мягко ведёт носом у самого его уха, жадно вдыхает...
Здесь кто-то посторонний.
[indent] Какого черта?
Уиннифред едва отстраняется и диким, животным, хищным взглядом смотрит на мальчишку. Крепко сжимает его плечи и разве что не трясёт.
- Когда это было? - Она тяжело дышит, жадно втягивает носом воздух. Ответ на вопрос она уже и так знает. Судя по запаху совсем недавно, меньше суток назад.
[indent] За едким трусливым потом Нильса она остро ощущает тяжелый, плотный, густой и липкий запах сырой земли. Но не то, что приятно успокаивает разбережённые тревогой мысли и к которой хочется припасть ища убежища или спасения, а той, что едко забивается в рот, уши, глаза, что коварным крошевом забивается под ногти когда ты хочешь выбраться из коварной могильной ямы в которую свалился. Так пахнет спёртая клетка. Так пахнет страх и ужас. Так пахнет тревога. Так пахнет животный, дикий ужас.
Уиннифред последний раз жадно втягивает воздух, что бы окончательно убедиться в догадках, что ещё даже не оформились в четкие мысли.
- Почему ты не позвонил мне сразу же как это случилось? - Тон внезапно жесткий. Требовательный. Ультимативный. Она никогда так не разговаривала с ним. Она никогда так не смотрела на него.
Что с тобой случилось, крошка Уинни, Уиннифред?
Я погналась не за тем кроликом и упустила добычу.

Уже совсем по другому смотрит на него. Пристально, изучающе. Разглядывает на предмет шрамов на лице. Тут же хватает за ладошки, проверяя наличие всех пальцев, разве что не решается горячими пальцами залезть под футболку, что бы проверить, не открылись ли старые рубцы и не прибавилось ли новых. В движениях Уиннифред есть что-то внезапно жесткое, категоричное, хищное. Кто бы мог ожидать?
- Где это произошло? У тебя осталась одежда в которой ты тогда был? - Уинни уже не спрашивает, она практически требует, твёрдо зная, что именно будет делать дальше.

+1

5

Эгоистично с его стороны требовать её внимания. Нил не готов выслушать рассказ о поездке, а все вопросы, которые он хотел задать ещё день назад, резко потеряли свою актуальность. Теперь мальчишка не более чем ком страха, и в то же время ещё свежее воспоминание бледным огоньком горит внутри. Словно он знал, что так будет, где-то глубоко внутри ждал этого и в то же время боялся. Противоречит сам себе, впрочем, так и формируется его отношение к созданию, которое стало центром его пустой жизни.

Чёртов Август. Будь ты проклят.

Даже не способен выдавить из себя кривую улыбку, так трясутся его побелевшие губы. Хочет, чтобы она думала, что Нильс так невероятно по ней соскучился, но Уинни – не глупая девочка, ей достаточно втянуть носом воздух, чтобы всё понять. Боковым зрением мальчишка замечает, как расширяются зрачки её глаз, заполняя чёрным практически всю радужку. Удлиняются клыки, проступая рельефом под верхней губой. Злится, словно кто-то испортил её прекрасного принца, заклеймил собой, и теперь ей невыносима сама мысль пребывания рядом с ним.

Прости меня, Уиннифренд. Прости.
Я слишком слаб и не могу ничего противопоставить ему. Мне страшно всякий раз, когда я оказываюсь рядом, а во рту пересыхает. Мне хочется бежать, но к ногам будто прикованы тяжёлые грузы, хочется сделать вдох, но ощущаю только зловоние смерти, от которого щиплет глаза. Мне кажется, что если я открою рот или скажу что-то не так, то он вырвет мне язык с корнем, вцепится в него зубами и дёрнет резко на себя.
Я не хочу быть немым, понимаешь? Я был вынужден подчиниться, цепляться за него.
Я лжец. Я не хотел, чтобы он уходил без меня, потому что мне было слишком одиноко.

- Вчера, - подтверждает её догадки Нильс, отходя назад на пол шага. В глазах его вина, небезосновательная, заслуженная. Он виновен хотя в своей слабости, этой нездоровой зависимости, которую никак не получается оборвать. Ещё немного – и Фонтейн сам отчаянно пойдёт искать с ним встречи, восстанавливая по памяти обратный путь к подвалу, так ему претит мысль о свободе, которую он не заслужил.

Моя храбрая девочка, однажды ты поймёшь меня. Не надеюсь, что скоро, но примешь тот факт, что я обязан научиться быть самостоятельным.

- Я хотел, но… - мямлит, оправдывается, окончательно растерявшись под её суровым взглядом, из-за резкого тона, такого не свойственного ей. Для Нильса Уинни всегда была белоснежной и мягкой, практически плюшевой, никогда не позволяла себе на него рычать, но вот теперь и он ощутил на собственной шкуре её звериную злость.

Худые плечи как будто сжимаются ещё сильнее, а сердце ухает в пятки. Юный маг втягивает шею, бормочет: - Возле школы, одежда в корзине для белья в ванной.

Её прикосновения не успокаивают, а обжигают кожу. Нил отходит назад и вырывает ладонь, отворачивается. Неправильно с его стороны, но объяснить рассудку это вопреки эмоциям сложно, они душат всякий здравый смысл и вызывают желание вытолкнуть её прочь из комнаты.

+1

6

[indent] Мальчишеская ладонь выскользает из её цепких пальцев. Мальчишка отстраняется от неё, прячет лицо и незащищённый живот, словно она может напасть. Это Уиннифред подмечает интуитивно, на том самом, животном уровне. Хочется бросится, вдавить в пол, зарычать ему в лицо и прикусить кожу на шее, напоминая о своей силе. Не для того, что бы напугать или унизить, просто что бы он знал, что рядом есть кто-то большой, кто-то способный заступиться за него. Защитить. Но Нильс ускользает от неё, прячется обратно в ракушку, из которой они с Кэмероном так долго его выковыривали. Всё это не имело никакого смысла, все их усилия в одночасье развалились, рухнули с самого верха и разлетелись на тысячи осколков, стоило кому-то, чей запах отдаёт гнилью сырой земли снова появиться в его жизни. Она никогда не претендовала на единоличное внимание или обладание жизнью младшего Фонтейнов, но его защиту, его безопасность воспринимала как личную ответственность. И сейчас, жадно втягивая носом липкий запах чужака, от которого у неё начинал щетинится затылок медведица готова была выступать в крестовый поход, возвеличивая Нильса Фонтейна если не до святых, то хотя бы до своей личной святыни, во имя счастья которого стоило убивать.
- Ты должен был мне сказать. - Слова отчеканиваются монетами и звонко падают на пол. В голосе Уиннифред сквозит такая не свойственная ей требовательность. Жестокая уверенность, зараза, которую подхватила где-то в другом городе, с кем-то другим, о ком так и не решается рассказать мальчишкам.
[indent] Злость утробным рычанием клокочет где-то в горле. Не на Нильса, злиться на него было просто невозможно, это же он, её самый драгоценный мальчик, который стоит всего на свете, который так нуждался в ней, и которым она посмела пренебречь в пользу кого-то другого.
Хочешь в Нью-Йорк?
Её никто не звал на это раз. перекладывать последствия собственных решений на других глупо, особенно когда сам действительно понимаешь, что это всё было только твоим выбором. Оставить Нильса одного было только её решением. И именно из-за этого решения он остался без защиты наедине с мучителем. С этим бездумным, одержимым, грязным и больным на всё голову садистом. Уродом, что посмел своими грязными кривыми и липкими пальцами лезть в чужую душу и ломать да калечить. Её дыхание становится тяжелее, глубже.
- Я же говорила, что я всё сделаю.  - Уиннивред пытается, действительно старается быть мягче, но вместо этого лишь глотает часть букв, давясь собственной яростью. - Ты знаешь кто он? Нил, посмотри на меня. Нил. Ты же знаешь. - Его молчание обезаруживает. Почему он так жесток с ней? Почему отказывается упростить ей задачу и не помогает ей помочь ему? Почему вынуждает давить и клещами вытаскивать такие простые ответы? - Нил, я всё сделаю, я со всем разберусь. Просто скажи мне кто это мать его такой! -Резкий шаг вперёд, она пытается схватить его за руку, но он отдергивает руку. В и без того хрустальных глаза Нила дрожит страх, что вот вот разорвёт его на осколки. Он боится её? Такого просто не может быть. Это невозможно.

+2

7

Нильс будто захлопывает перед её носом дверь, из которой едва-едва показался. Шаг за шагом, медленно и неуверенно он выглядывал наружу из потёмок страха, подставляя лицо теплу старых привязанностей, нежному прикосновению чувств, которые не угасли в Уинни даже спустя долгую разлуку, которая разделила их. Его прекрасная девочка, которая будет предана их дружбе всегда.

Мальчишка этого не заслуживает. Он виновен перед ней в своей трусости, в своей жалости к самому себе. Во рту пересохло, а язык прилип к шершавому нёбу. Даже если Уинни схватит его как куклу и начнёт трясти их стороны в сторону в надежде, что заржавелые шарниры заскрипят, маг не сможет произнести вслух его имя. Никогда не мог. Даже опытный в чтении мыслей дядюшка не смог найти его на подкорке сознания, Нил будто пытался спрятать его. Или защитить? Знает же на что способна семья Фонтейнов и их приближенные, если решат встать на тропу войны, и в то же время с трудом верит, что кто-то пойдёт на такие жертвы ради него, искалеченного малолетки, которого проще выжечь с полотна семейного древа, чем отбелить его репутацию, оставить зияющую дыру с рваными почерневшими краями как напоминание о том, что когда-то отпрысков было трое, но судьба решила распорядиться его жизнью иначе.

- Я ничего тебе не должен!

Голос его скрипуче ломается. Никогда прежде Нил даже подумать не мог поднять на неё руку, а теперь неясно откуда взявшаяся сила наполняет мышцы свинцом, и мальчишка толкает её плечи, будто пытается прогнать прочь, сам пятится по инерции назад, пока не ударяется лопатками о стену.

Он не может ей сказать, что ему до горечи на языке обидно, больно от того, что Уиннифред, его малышка Уинни, что так слепо прижималась холодным носом к его ладони и тянулась за лаской как домашний зверь, стала самостоятельной, сбросила сковывающие её путы обязательств, а то время как он застрял. Пока Элгорт училась жить дальше, шла вперёд, найдя для себя новые источники света помимо темноглазого мальчика, что однажды впустил её в свой дом и разрешил остаться, он медленно гнил взаперти, разучившись дышать без приказа.

Даже если Нильс попытается бежать, у него ничего не выйдет – кости его раздроблены.

Мальчишки боязливо уворачивается и прижимает руку без пальца к груди, сутулится, будто надеясь спрятать её. Плечи дрожат, сам он дрожит, будто продуваемый всеми ветрами насквозь, а дыхания достаёт только на короткое: - Не трогай меня! – что звучит жалко. Надрывно.

Ученик превзошёл учителя. Слабая девчонка, никогда не умеющая держать столовые приборы самостоятельно, теперь подносит ложку ко рту, которую до этого держал Нильс. Он ей больше не нужен.

И он же без неё не может жить.

Несправедливо. Обидно настолько, что ком в горле практически душит.

«Почему тебя не было рядом?» - хочет спросить, но только смотрит в большие глазищи, не в силах выдавить из себя звука. Даже дышать старается тише.

0

8

[indent] Толчок будто бы ломанный, невнятный, скомканный и едва ощутимый. Уиннифред высокая, крепкая сильная. Нильс в его текущем состоянии больше похож на хрустального кузнечика, нежели на полноценного человека. Махни лапой посильнее и он просто упадёт, сломается и разобьётся навсегда. Она может просто прижать его с к стене зарычать в лицо, кричать, выпускать когти, а затем и клыки, недовольно урчать и брызгать слюной. Может это бы помогло. Может тогда бы она смогла вытащить из треснувшего брюшка хрупкого насекомого записку, на которой ещё тот, потерянный, но не раздробленный на тысячи осколков мальчишка нацарапал имя того единственного, кто действительно заслуживает его ненависти.
Но этого она конечно же не делает.
[indent] Позволяет ему оттолкнуть себя. Шарахается и просто смотрит испуганным зверьком. Кого так боится? Его? Себя? Что вообще происходит? Уиннифред чувствует как где-то в груди начинает метаться острое ревущее создание, что уже скребёт когтями и торопиться вывернуть её наизнанку и вырваться наружу. Кто-то там посмел не просто навредить ему. Изуродовать. Испортить. Но уже кажеться навсегда разрушить ту странную связь, что была между ней и Нильсом. Горечь, злость, разочарование комом подкатывают к горлу. Всё на что её хватает это тихое, пристыженное булькающее урчание. Ещё чуть-чуть и им она просто захлебнётся.
Она что-то сделала не так? Она его обидела? Уиннифред не понимает.
- Нильс, я... я всё исправлю Нильс! - Едва подаётся корпусом вперёд но тут же осекается видя в его взгляде... обиду? Злость? Разочарование? Уиннифред всё ещё не понимает и от того лишь больше злиться, но на этот раз уже на себя.
Что он делает? Почему не говорит таких простых и очевидных вещей? Почему заставляет её давить и причинять ему боль, ржавыми клещами копаясь в едва подернутой застывшей пленкой ране? Наверно ему просто не хочется возвращаться к этим воспоминаниям, что из-за её глупости снова обрели объем и запах, что снова прикасались к нему и оставляли эти мерзкие грязные следы.
Решение нужно принять. Нужно что-то придумать. Она должна всё исправить. Она всё починит. Всё снова будет нормально. Ей не нужны подсказки.
- Я не буду. Я всё сделаю и так. Не надо Нильс, просто пожалуйста не надо. Я не хотела. - Пусть он успокоиться. Пусть перестанет дрожать и жаться ближе к стене, шарахаясь от каждого её взгляда и даже едва ощутимого движения. Это потому что она уехала? Он на неё злиться?
Нильс дрожит и эта дрожь передаётся ей так же как дрожит от стража сука, что жмётся к его ногам. Её пробирает озноб и вместе с тем, гаденькая идея о том, что для того, что бы починить её сломанного мальчишку есть лишь один единственный способ всё плотнее укореняется в животном сознании.
- Всё будет хорошо. - Не ему, скорее себе, хотя сама же очевидно в это не верит. Плевать. Она хотя бы попробует.
[indent] Он сказал что вещи в которых он был вчера остались в ванной, в корзине с бельём.
Рюкзак с её вещами остаётся в комнате мальчишки. Девчонка круто разворачивается на пятках и убегает из комнаты даже не говоря ему и слова. Слова это вообще ерунда, люди их переоценивают, придают им слишком много смысла.
[indent] В ванной слава богу никого и корзину с бельём ещё никто не разбирал. Ей просто чертовски повезло. Грязная одежда вываливается на пол самым наглым образом, сначала торопливо, потом уже не так спешно, понимая, что в попытках угнаться за зайцем она просто потеряет его след и уже больше никогда не сможет найти. Одежду Нильс найти в общей куче не сложно.  Она уже провоняла тысячей запахов других домочадце, но даже в этом месиве из грязных носков, белья, футболок, кухонных полотенец и ещё бог знает чего она сможет найти самое важное.

+2

9

Нильсу жаль. Не сейчас, не завтра и может быть даже не на этой неделе. Ему станет стыдно за своё поведение, когда оно рикошетом ударит его болезненно по лбу, появится ощущение на прокушенном языке болезненным металлическим послевкусием разочарования, что он обидел её, самую драгоценную девочку. Самую лучшую. Самую добрую.

Малышка Уинни, зачем же ты обрекаешь себя на эту боль? Зачем возвращаешься снова и снова в это разрушенное гнездо, птенцы из которой давным-давно выпали, разбились о сырую землю и свернули себе шею? Зачем пытаешься спасти тех, чьи крылья уже никогда не раскроются, они не полетят?

В тебе так много доброты и тепла, прекрасная принцесса. Останься там, откуда вернулась. Отдай их тому, кто сможет оценить твою любовь по достоинству и отдать себя целиком взамен. Брось всех. Брось меня.

Упёртая девчонка.

Фонтейн не слышит ни единого её слова за шумом в ушах, безвольно сползает по стене вниз и обхватывает голову руками, пряча лицо в коленях. Дрожит только сильнее, будто нити, что держат в напряжении каждый нерв, дёргаются при малейшем звуке её голоса. Она может перевернуть верх дном хоть весь дом, поднять половицы, забраться своим холодным мокрым носом в пыльные углы, забрать всё, что посчитает нужным. Нильсу страшно, и если бы под его ногами не было твёрдой поверхности, то он точно провалился бы.

- Просто уходи, - тихо бормочет, чуть покачиваясь взад-вперёд. Не уверен, что она слышит, и не поднимает головы чтобы проверить, - Я не хочу об этом говорить.

Не знает, чего ждать дальше. Девчонка словно ураган – непредсказуема, неукротима. Сложно предугадать какая мысль следом вспыхнет в её голове, Нильс уже и не пытается. В его голове каша, разорванный сумбур, который не собирается воедино, а Уиннифред будто запускает в этот пышущий жаром чан ложку и начинает размешивать, путая содержимое ещё сильнее.

Мальчишка Фонтейн не хочет ставить точку и предпочёл бы завершить этот разговор многоточием, но в итоге просто молчит. Любой звук, вырванный из грудной клетки, сделает только хуже. Факт. Проще дождаться, когда шторм над морем их дружбы утихнет, улягутся эмоции и получится построить диалог.

Лишь бы ты не наломала до этого времени дров, моя девочка.

Сколько бы Нильс не обижался, не проклинал её, не требовал оставить его в покое, Уинни всегда будет его любимой крошкой.

+1

10

[indent] Она бережно выжигает запах на костяшках памяти, позволяя ему оставить некрасивый, неровный рваный и грубый след из тысячи будто бы трещин, что рассекают её когда-то спокойный мир на крохотные частицы. Когда-то у этого спокойного, уютного и крепкого мира было имя, было вечно улыбающееся лицо и звонкий смех. Сейчас же он изуродован, искалечен и скрипуч. Её изгоняют под этот назойливый до сводящих скул звук и одного этого ей хватает что бы прийти к очевидному выводу - это всё её вина. Не смогла. Не справилась. Не защитила. Хотела ли Ева искупить свою вину, после того, как была изгнана из рая? Думала ли она чем может искупить грех познания и оправдать столь страшное преступление? Считала ли она в уме сколько всего плодоносных древ да змеиных шкур нужно принести к воротам Рая, что бы расплатиться за возможность вновь войти?

Уиннифред сама определила цену возвращения в свой Эдем и цена эта не так уж и велика.

Ночь 16 октября 2018 года.
[indent] Все города воняют. Какие-то больше, какие-то меньше, но они все источают зловоние, которое так свойственно одному только человеческому роду, стоит лишь количеству людей на квадратный метр пересечь условную разумную черту и то, что раньше казалось процветающим поселением превращается в зловонную клоаку найти в которой один единственный запах практически невозможно. Аркхем уже давно был на грани падения в сточные воды, но видимо уже много лет ловко ходил по острому краю, сбрасывая вниз лишний балласт и сохраняя равновесие. Но даже не смотря на это она тратит слишком много времени на поиски одного ей ведомого следа. Возможно была слишком самонадеяна. Глупа. Возможно стоило обратиться к кому-то более опытному, может даже отцу. Но Уиннифред знает, в этом крестовом походе она должна быть одна, иначе её сломанное, изуродованное божество не сможет оценить жертву по достоинству и она попросту упустит шанс вернуть всё на свои места.
[indent] Возле школы как всегда слишком много грязи. Уиннифред не думает о том, что она не хочет копаться в помойках или влезать в здание школы. Ей не зачем думать о том, чего она хочет, ей просто нужно сделать это. Она рыщет вокруг, плохо понимая что имел в виду Нильс когда говорил за школой и всё больше и больше начинает сомневаться в своих действиях. Может он вообще говорил о другой школе? Может он просто хотел её запутать? Может он просто соврал ей, что бы... испытать её? Это всё похоже на судорожный бред, такого просто не бывает, это же её Нильс, он совершенно не такой. Он мягкий, добрый, теплый, просто забыл об этом. Просто слишком сильно испуган...Нильс. Испуг. Это бьёт в нос и разрывает сознание на куски. Она топчется на месте и словно не может сориентироваться. Вот оно. Они были здесь. Её мальчик, он был так напуган, конечно же это мускусный, едкий и холодный страх, что же ещё это может быть? А вот и он, оно... То холодное, липкое, отдающее прохладой гнили существо, что тянуло свои кривые пальцы к хрустальному юноше, что бы оставить на совершенном лице грязные паточные потёки как напоминание о своём присутствии. Она взяла след.

поздняя ночь 17 октября 2018 года
[indent] Она барабанит в дверь мальчишеской спальни так долго, что начинает болеть ладошка, но всё равно продолжает это делать. Он наверняка знает, что это она. Думает, что снова пришла требовать от него какой-то там правды или честности, жертвенных откровений. Но нет, она сегодня здесь совершенно не за этим. Ведь совершенно не для этого под ногти её забилась грязь и кусочки человеческой крови, не от того на губах и щеках её уже багряным росчерком запеклась чужая кровь, и не по тому волосы её спутаны и украшены случайными ветками да едва заметными травинками.
- Нильс, пожалуйста открой. Это же я, Нильс! - Она скребётся в дверь и скулит сползая по ней вниз. Почему он такой жестокий в этот момент, который должен быть так счастлив? - Я всё сделала, я со всем разобралась!

+2

11

Из каждой игры Нильс выходит проигравшим. Если бы это была монополия, то в этот раз он не только оказался банкротом, но отдал бы и свою честь и последние штаны.

Унизительно быть подстилкой. Унизительно прогибаться от удовольствия под человеком, который причиняет тебе боль, а затем в полном бреду плестись домой. Чувствовать боль. Сожаление. Видеть каждый камушек под своими ногами, но совладать с собой, не в силах что-либо поменять. Прежде юный маг только читал о гипнозе вампиров, и ощутив его на собственной шкуре, став марионеткой в чужих руках никому не может пожелать пережить то же самое. Невидимые нити руководят его руками и ногами, приводя на порог дома, и от этого ещё страшнее. Значит Август знает где он живёт и может прийти в любой.

Но придёт ли?

Нильсу страшно, что нет. Он отчётливо дал понять, что эта беготня ему наскучила. Даже ему он больше не нужен.

На глаза наворачиваются слёзы. В комнате до сих пор грязно, будто по ней пробежал смерч, присутствие Уинни запечатлелось в памяти, но самой её нет рядом. Будь она здесь, не послушайся его беспричинных упрёков, Нил прижался бы к груди девушки, упал в её объятия, дав волю эмоциям. Позволяя себе хотя бы раз побыть слабым, беспомощным. Настоящим. Перестать улыбаться через силу и громко кричать, пока не заболит горло, но теперь можно только терзать себя иллюзиями, разрывать на лоскутки, скрутившись на полу в клубок, подтянув колени ближе к груди.

Это невыносимое одиночество сведёт его с ума.

ночь 17 октября

Подушечки пальцев Нильса ледяные, и чтобы хоть что-то почувствовать он держит их над пляшущим язычком огня до тех пор, пока не начинает обжигать, резко убирает руку, чтобы затем попробовать снова. Выносливость тренируется постепенно. Так он и привык к кошмару, повторяемому изо дня в день.

Грохот тяжелых ударов о деревянную дверь подкидывает его на месте, выводит из оцепенения, в котором он просидел несколько минут, бездумно смотря прямо перед собой. Юный маг подрывается со стула и бежит вниз по лестнице, отворяет замок, ловит взбудораженную Уинни в свои объятия и крепко обнимает, чувствуя её подбородок на своём плече. Кажется, девушку даже потряхивает, и он цепляется пальцами за её одежду, мнёт ткань.

- Что такое?! – голос его встревожен и звенит. Он опускает руку на белокурый затылок и гладит по волосам, смазано целует в висок. Уже тише спрашивает: - Что ты сделала, крошка?

Тревога клокочет внутри как пойманная в клетку птица бьёт своими маленькими крылышками о стальные прутья. На ладонях чувствуется вязкое тепло свежей крови, и Нильсу остаётся только догадываться кому она принадлежит, но обещание быть рядом всегда он сдержит в любом случае, не даст её в обиду. Ещё отчётливее чем прежде понимает это, потому что переживал каждую минуту, что Элгорт не было рядом, боялся, что она больше никогда не вернётся, слишком буквально восприняв его слова, не простив ему бьющие через край эмоции.

Обещает себе, что какой бы ответ он не услышал не осудит её, не повысит голос.

Отредактировано Niels Fontaine (26-04-2019 12:39:09)

+1

12

[indent] Уинни не на много ниже Нильса, но раньше этой крохотной разницы хватало, что бы он мог не надменно, но с трепетным покровительством поглядывать на неё с бесконечной вершины своей человеческой добродетели. Нил никогда не был высокомерным зазнайкой, считающим себя лучше кого либо, он не считал себя идеальным или тем более безупречным, от того становясь лишь свяче. По крайней мере именно таким она ощущала его. И даже сейчас, когда совершенное фарфоровое изваяние уже было не отдавало теплом парного молока, руки его были перебиты, прекрасный лик испещрен множеством морщинок-трещин, что были ему совершенно не к лицу, мягкие одеяния покрылись жесткой коркой крови, а драгоценные камни глаз были вырваны, что бы покоиться где-то там, в сундуке существа настолько низкого и мерзкого, что рука его даже не почернела в огне прикоснувшись к горячему свету. Наверно так и становятся святыми, пройдя через уничтожающее страдание и возрождаясь вновь. Вот только Уиннифред отказывалась ждать, пока хрупкий огонёк птички феникса покажет голову из под кучки пепла и торопилась исправить всё сама, смыв грязь чужой кровью и спешно шлифуя любые трещины и пробоины чужой плотью.
[indent] Уинни не на много ниже Нильса, но после всего что он пережил мальчишка будто бы скукожился, усох, стремился втянуть голову и потеряться в остром частоколе собственных плечей. Он кажется хрупким, совершенно маленьким, потерявшимся, жадно цепляющимся за теплый, перемазанный землёй мех. Стыдится собственной трусости, ищет в неё защиты и тут же хочет спрятаться от самого себя, отрицая такую очевидную необходимость в присутствии кого-то больше, сильнее чем он сам. Атланты, держащие на своих плечах весь мир не думают о том, что этот самый мир может хоть раз перевернуться, уронив их в мягкую траву и подарив покой.
[indent] Уинни не на много ниже Нильса, но сейцчас, спустя столько времени, когда он пытается успокоить перевозбужденную чужой кровью и собственным триумфом медведицу его плечи словно становятся шире.
Что ты сделала, крошка?
Принесла своему богу жертву, в которой он так нуждается.

Она неуклюже задирает подбородок, пытаясь посмотреть в лицо Нилу и забывает дышать, когда видит в нём ничего кроме тревоги и беспокойства. Не за себя, за неё. Ладошки девушки тут же сжимаются в кулачки, стыдливо пряча ногти, под которыми всё ещё прятались крупицы человеческого тела. Смывать кровь в случайном лесном ручье неудобно, но ей было нужно хотя бы немного умыться, что бы дойти до дома и вызвать минимальный интерес у случайных прохожих. Сегодняшняя ночь посвящена лишь одному мертвецу.
- Я всё сделала.
Почему-то простое и очевидное признание в собственном подвиге застревает у неё в горле комом и начинает душить. Уиннифред дышит тяжело, глубоко, невпопад, словно заставляя себя.
Раньше она бы никогда не призналась Нильсу в убийстве, он бы никогда не смог найти ей оправдание, не смог бы больше пускать на порог или даже видеть. Уини была в этом более чем уверена и никогда не рисквала. Сейчас же, это казалось ей чем-то совершенно правильным. До последних трех секунд.
- Я... я покажу тебе. Ладно?
Она отрывисто и грубо вырывается из мальчишеских объятий, только для того, что бы тут же схватить его ладошку, не обращая внимание на кровь, что ещё не до конца высохла на её собственных руках. Дальше, глубже. В лес.

+1

13

Забота Уинни тёплая как шерстяное одеяло. От неё щемит в груди. То и дело глупый мальчишка ловит себя не мысли, что не заслужил этого всего, как булыжник привязанный к её тонкой щиколотке он просто однажды утащит девушку на дно, позволит ей захлебнуться и не отпустит, ведь так эгоистично нуждается именно в её любви. Снова и снова заставляет Элгорт переживать тревогу, однажды привязав девчонку к себе.

Отпустить будет правильным решением, разумным. Дать ей шанс идти вперёд и жить дальше? Но что тогда станет с ним? Страх одиночества, его главная слабость, самая уродливая черта и без того чёрной как смоль души. Когда же ты повзрослеешь, крошка Нильс? Когда перестанешь полагаться на других и обвинять их в своих грехах и неудачах, перестанешь повторять, что они нашли тебя слишком поздно? Или что никто не вытащил тебя из твоей золотой клетки? Никого не было рядом, чтобы спасти, когда ты сам даже не пытался сопротивляться своему заключению?

Мнить себя жертвой так просто в отличие от попыток задушить кошмары, что идут по пятам, повторяя каждый твой шаг, маленький испуганный мальчик.

Рядом с ней чувствовать себя значимым и нужным так просто, словно эти пару сантиметров в росте делают его старше, мудрее, рассудительнее. Более смелым, чем юноша когда-либо был в своей жизни. Его больше не пугает вид крови, когда Нил понимает, что эта кровь принадлежит не ей, всё остальное он пережить в силах. Лишь бы его самая прекрасная девочка не пострадала.

- Сделала что? – голос робко дрожит, разрываемый опасениями и любопытством. Руками он продолжает шарить по её худым плечам, оглаживая, будто пытаясь через кончики пальцев высосать все тревоги и это взбудораженное состояние, пока наконец не проводит ладонью по всклокоченным волосам, доставая запутавшийся в прядях сухой листок.

Сырой, ударяющий в нос запах сразу напоминает о кладбище, и лишь терпкая хвоя подсказывает правильный ответ – их путь будет простилаться через лес. Нильс сдержано кивает и не вырывает руку, чуть помедлив сжимает её тонкие грязные пальцы в своей руке, быстро идёт следом, смотря под ноги чтобы не споткнуться. Вскоре к наспех надетым кедам налипает слой грязи, сухая трава. По телу бегут мурашки, когда задетая плечом ветвь возвращается ударом между лопаток, словно загребущие лапы деревьев хотят поймать потерянного мальчика в свои объятия и оставить себе навсегда.

Но Уиннифренд не позволит, она ни за что не даст его в обиду.

- Долго ещё?   – нетерпеливо спрашивает Фонтейн, пытаясь поспевать за медведем. Ему кажется, что они бредут уже целую вечность, отошли слишком далеко от особняка, хотя по правде прошло всего несколько минут, - Уинни, скажи что-нибудь!

0


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » young and menace


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC