РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Disciple


Disciple

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

A Perfect Circle - Hourglass
http://s8.uploads.ru/t/JHCEe.gif

Grace Murphy & Sebastian Valentine
13 ноября 2018, около 3 часов дня, кабинет доктора Валентайна


- Знаете, доктор, все-таки у нас довольно много общего.

+1

2

Очередной рабочий день – такой же, как и тысячи других до и после. Плановые приемы, ведение ежедневной отчетности в виде электронно-бумажной волокиты, деловая переписка и удаленная консультация на счет свободных окошек в расписании. Рутина в стиле дня сурка вызывала скуку, однако приводила в порядок мысли и успокаивала; в последние несколько месяцев жизнь вне стен кабинета больниц Святой Анны были слишком насыщена на события, чтобы уставшее сознание не пыталось спрятаться за бесконечными строчками текста и шуршащими листами историй болезни.

По сегодняшнему расписанию у Себастиана Валентайна было всего два приема – в полдень и в два часа дня. Два постоянных пациента – один с рекуррентным тревожным расстройством, второй с бессонницей, не снимающейся никакими препаратами или внушениями. И если в первом случае достаточно было классической гештальт-терапии с визуализацией образов и ситуаций, то со вторым было несколько сложнее. Спустя три встречи и нескольких десятков минут исследования чужого мозга через тактильный гипноз, доктор начал понимать, что в голове Джейка Белли, 30-ти летнего оборотня, не все так просто. Переворачивая чужую память пласт за пластом, Валентайн все сильнее убеждался в мысли о том, что его пациент был ни то проклят, ни то заговорен, ни то просто страдал от чужого магического влияния; но все-таки Себастиан был в первую очередь врачом, от того продолжал работать изнутри, в надежде отыскать корень зла и вырвать его, обрубив чужое ментальное давление. Это было сложно, но реально – ведьминские проклятия во вселенной Аркхема можно было искоренять и таким образом.

Так или иначе, сегодняшний рабочий день заканчивался довольно рано. Перед уходом Валентайну было необходимо провести еще несколько насущных дел, поэтому он в очередной раз решил остаться на работе на неопределенное время, ведь дома его все равно никто не ждал. Рексар проводил полдня в школе, а после занятий до вечера пропадал ни то на улице, ни то в сомнительных компаниях; Себастиан был откровенно плохим опекуном, давая двенадцатилетнему мальчику почти полную свободу действий, однако они вполне мирно договорились о том, что в случае опасности маленький маг просто посылает аттеншен-маячок через смартфон и добрый доктор сразу вычисляет его местоположение через собственную телепатию. Так они и жили уже второй месяц – в мире и гармонии, выражающейся в нейтральном игнорировании. Но у них все было еще впереди. А пока…

Настойчивый стук в дверь кабинета около трех часов дня заставляет доктора Валентайна поднять голову и вопросительно взглянуть на противоположную стену, за которой находился источник звука; он знает, что пациентов на сегодня больше не запланировано, а в случае возникновения каких-то проблем сотрудники полиции и больницы звонят ему на мобильный номер. Посему доктор уже никого не ждал; но банальное чувство такта и учтивость заставляют его подняться с рабочего места и в несколько шагов преодолеть расстояние помещения. Себастиан открывает дверь медленно и уверенно, после чего бегло осматривает две стоящие в коридоре фигуры с немым вопросом в глазах.

- Доктор Валентайн, день добрый! – первая фигура представляет собой низкорослого коренастого мужчину с короткой стрижкой «ежиком» и достаточно несоразмерном медицинском халате; судя по помятому лицу, этот врач проспал выдачу рабочей одежды и, прибежав на самый конец, забрал себе самый большой размер халата, от чего сейчас ему приходилось несколько раз закатывать рукава из смесовой ткани хлопка и полиэфира. Мужчина говорит довольно громко, заглядывая в лицо встречающему его психотерапевту и то и дело расплывается в самодовольной «кошачьей» улыбке.
- Филипп Редфорд… - Себастиан коротко кивает вместо приветствия и открывает дверь шире, пропуская незваных гостей внутрь своей рабочей обители. – Чем могу помочь?
- Доктор Валентайн, - в очередной раз повторяет лечащий врач*, делая несколько шагов в центр кабинета. – Буду краток. Сегодня в больнице на экскурсии была маленькая группа студентов из Мискатоника, и вот одна ученица факультета психологии изъявила свое желание познакомиться с таким светилом науки, как вы, лично…

Доктор бросает вопросительный взгляд на вторую фигуру – тонкую как тростинка девушку с угольно-черными волосами, стрижкой-каре и темными глубокими глазами. На лице ее выражается ни то испуг, ни то отрицание всех сказанных мистером Редфордом слов, но все-таки «ученица факультета психологии» не решает оспорить прозвучавшее и лишь слегка опускает голову вниз, прикрывая челкой лоб и смотря куда-то в дальний угол кабинета, избегая дополнительных вопросов.

- …Ведь в Мискатонике о вас много говорят. Блестящий психотерапевт с огромной практикой, маг-телепат и специалист в вопросах гипноза – как жаль, что вы не преподаете, доктор! Но надеюсь, у вас будет десять минут для того, чтобы рассказать Грейс Мерфи о своих достижениях? – заговорчески произносит ординатор, совершенно откровенно подмигивая Себастиану. Тот никак не реагирует на провокационные действия и лишь задумчиво хмурит брови.
- Мой прием на сегодня окончен, поэтому, в принципе, я располагаю некоторым свободным временем, которое можно посвятить краткому экскурсу о работе больницы, - достаточно холодно отвечает Себастиан, незаметно постучав кончиками пальцев по ручке двери, за которую все еще держался.
- Тогда я оставлю вас наедине, доктор! Такая удача – сегодня у студентов больше нет пар, поэтому после болтологии можете спокойно отправлять Грейс домой! – Редфорд срывается с места стремительно и быстро, стараясь как можно скорее скинуть груз ответственности с себя на плечи Валентайна. И даже его напутственная учтивость не могла скрыть внутреннее раздражение на тему всех этих студентов, практик и экскурсий. Себастиан не возражает и лишь закрывает за убегающим по коридору ординатором дверь, после чего вновь поворачивается к неподвижно стоящей девушке и бросает на нее внимательный взгляд.

- Полагаю, все было совсем не так, как рассказал этот скользкий Редфорд, мисс… Мерфи?

*Attending Physician – врач-ординатор, ведущий студентов, практикантов и стипендиатов. В данном случае переведено дословно.

+1

3

Вторник. Вообще-то сегодня была утренняя смена в кафе «Red Hood»,  в которое девушка устроилась официанткой помимо работы в университете вследствие того, что ей необходимо было выживать – счета, страховка, закупки отжирали большую часть финансов. Над юной мисс Мёрфи нависла нешуточная угроза вылетания из университета вследствие того, что ей попросту не хватало средств и на существование, и на оплату учёбы, хотя, быть может, если поискать возможность получить льготы и перейти на заочный режим обучения…
Подобные мысли роились в голове изо дня в день, с утра и до вечера, они не давали нормально уснуть. Поэтому, тёмными ноябрьскими ночами, буквально проваливаясь под лёд Астрального плана, Грэйс больше напоминала сомнамбулу, в темноте нащупывающую нить Ариадны к своему чудовищу в лабиринте видений, кроющемуся в густых, завивающихся в причудливые стаи чёрных птиц, тени. Астрал стал тем единственным местом, где будничные проблемы покидали девушку, её разум очищался на какое-то время, чтобы затем снова подвергнуться атаке сомнения, страха, одиночества… Как, быть может, и большинства жителей Аркхема, не так ли?
Именно сегодня, во вторник, так получилось, что учёба и работа столкнулись в конфликте, но преподаватель поставил условие непременного присутствия на экскурсии под жизненно-важным для статуса студента углом, так что у Грэйс, по сути, не было выбора. Стоило ли говорить, что на больницу она практически не смотрела? Но зато как-то слёту уловила далёкое, призрачное эхо ощущения, точно это место находится от дельно от прочего мира, эдакий остров между Явью и Навью, что было вовсе не удивительно для подобного заведения, окутанного сегодня какой-то мистической тишиной… И всё же…
- Мисс Мёрфи?  - кто-то беспардонно потряс её за хрупкое плечо, и девушка, не ожидавшая такого беспардонного вмешательства в личное пространство, воткнула в человека взгляд потемневших карих глаз аки наточенные ножи, исподлобья.
- Вам, часом, не требуется консультация? – как-то совсем уже невежливо осведомился лечащий врач, промокнув непропорционально-большой в сравнении с лицом, покрытый испариной лоб мятым клетчатым платком, судя по виду – прямиком из заднего кармана брюк.
- Что Вы имеете в виду?  - от голоса Грэйс повеяло прямо-таки арктическим холодом.
- Ваш преподаватель поставил меня в известность, что вы не далее, чем неделю назад, осиротели, мисс Мёрфи, было бы уместно показаться специалисту, как считаете? – чем длиннее был диалог, тем более неловко, по всей видимости, ощущал себя Филипп Редфорд, имени которого девушка не запомнила, так как решительно его не слушала. Сейчас тактика такого привлечения внимания отбившейся от стаи студентки перестала выглядеть хорошей. Они были одного роста, и Грэйс смотрела мужчине прямо в глаза выжидающим, красноречивым взглядом.
- Хотите сказать, что я заработала психологическую травму в связи с кончиной Присциллы Мёрфи? Боюсь, что травма возникла ранее, около двух лет назад. После её смерти должен был наступить катарсис. Но его не произошло.
- Тогда вам буквально необходима консультация, мисс. Но не со мной, как Вы могли подумать, - съехал с темы мистер Редфорд, поднимая брови, подперевшие лоб так, что по нему пошли складки гармошкой.

Спустя пять минут настырного внимания Филиппа, Грэйс оказалась под прицелом проницательных, спокойных глаз Себастиана, впрочем, отнёсшегося к выходке Редфорда, убившего двух зайцев одним выстрелом, снисходительно. Тот и отбившуюся от рук первокурсницу заставил краснеть, и палки в колёса Себастиану вставил, экая удаль. И ведь могла бы Грэйс отказаться, сослаться на срочность работы, неотложность дел. Но не стала, услышав лишь упоминание о том, что Себастиан – телепат. От наставника давно не было никаких вестей, а сейчас консультация именно по этому направлению девушке была необходима. Грэйс, как-то даже беззастенчиво разглядывая запоминающееся лицо доктора слегка исподлобья, тёмными провалами зрачков и радужек, вовсе не слушала, какими рекламирующими достоинства доктора речами сыпал мистер Редфорд до того, как не улетучился таки от кабинета психотерапевта.
- Полагаю, все было совсем не так, как рассказал этот скользкий Редфорд, мисс… Мерфи?
- Боюсь, что здесь действительно не так всё просто, мистер Валентайн, - вздохнула Грэйс, лёгким движением пальцев убирая тёмную прядь, которая вздумала неудобно лезть в глаза. – Мистер Редфорд полагает, что мне нужна психологическая консультация. Я полагаю, что мне нужна не она, а кое-что другое, много большее, что Вы можете мне дать. Не сочтите за наглость.
Девушка подкупающе приподняла уголки губ и брови, избавляясь от напускной скромности, хотя взгляд ей оставался подвижным, изучающим, немигающе-гипнотическим. Проблема была в том, что в последнюю неделю сила сочилась из девушки тонкой струйкой, формируясь в навязчивый шёпот в головах тех людей, что окружали её, но большая часть из них не обращала на это внимания. Сама Грэйс этот казус не осознавала. А вот Себастиан легко мог выудить какие-либо слова из этого, если можно так сказать, облака мыслей, жужжащей, раздражающей стаи ос.
К примеру «убей её», «отпусти», «дай выбрать», «она – твоя мать», «ходячий труп». Большинство слов ощущались как ледяные пальцы на затылке, но некоторые, единицы, становились теплом под рёбрами.

Отредактировано Grace Murphy (21-03-2019 13:01:24)

+1

4

Возможно, Себастиан поторопился, позволив Филиппу Редфорду так нагло и бесцеремонно ворваться в кабинет, окатив доброго доктора неожиданным предложением повозиться с какой-то там студенткой университета. Конечно, мотивация врача была проста как два плюс два - коллега совершенно не любил свою должность, субъективно считая, что за пять с лишним лет работы он достоин более высокого статуса в больнице Святой Анны, чем обыкновенный ординатор, ведущий учащихся Медицинской школы Мискатоника. Сколько раз Валентайн не пересекался с Редфордом в курилке, тот с горящими глазами и напутственным пафосом рассказывал о своем мистическом «нереализованным потенциале», «упущенных возможностях» и о «дураке Эстервуде, не умеющем резать и сшивать грудины». Вся эта бессмысленная и беспощадная болтология только раздражала Себастиана, но он продолжал невозмутимо вдыхать едкие смолы сигареты и периодически кивать экспрессивному Филиппу в ответ на откровенное нытье. Благо, встречались они слишком редко, и разговоры эти были абсолютно нерегулярными.

И все-таки когда психотерапевт провожал стремительно удаляющуюся с тонущего корабля крысу, которая путалась ногами в полах собственного халата и то и дело глупо спотыкалась о невидимые препятствия, он поймал себя на мысли, что на предложение поводить студентку не стоило соглашаться так просто. Себастиана не интересовало то, что, скинув Грейс Мерфи на своего коллегу, Редфорд в любом случае отметится у заведующего как выполнивший задачу ответственный ординатор. Его не интересовало и то, что руководство клиники довольно негативно относится к любому роду экскурсиям внутри собственных стен, хоть это и была единственная возможность практики для студентов из университета (дорога в психиатрическую лечебницу Гарриет Аркхем была закрыта по очевидным причинам - не стоит молодым пытливым умам наблюдать за тем, как сознание безумных существ разваливается на атомы). Важно было другое - Валентайн совершенно не любил и не умел правильно вести диалог с людьми, не являющимися его пациентами, в особенности, если люди эти были значительно младше его. Студенты всегда были для него слишком молодыми, яростными и экспрессивными, от того было совершенно бессмысленно пытаться объяснить пытливому уму философию отрешения и сознательный консерватизм.

И все же первый взгляд на Грейс Мерфи, которая довольно смущенно переминалась с ноги на ногу в стенах кабинета психотерапевта, заставила доктора усомниться в собственной мнении. У этой девушки был очень слишком осознанный и проницательный взгляд, чтобы ее можно было посчитать очередной клишированной ученицей Мискатоника.

Себастиан некоторое время внимательно вглядывается в лицо новой знакомой, позволяя себе десяток секунд на обдумывание ответа. А она довольно наглая. Стоило Редфорду уйти и оставить двоих наедине, как Грейс сразу же меняется во внешности; плавные и выверенные движения, прямая спина, словно девушка много лет занималась гимнастикой, высоко вздернутый подбородок и открытое навстречу собеседнику лицо с выражением «я вовсе от вас не фанатею, как сказал этот глупый врач». Но главное - взгляд; совершенно гипнотические карие глаза, в которых читалась не просто уверенность в себе и своих возможностях, а абсолютный контроль любой потенциальной ситуации. Кажется, Мерфи не удивилась бы, если бы стоящий напротив доктор в следующую секунду напал на нее с ножом или наслал какие-то мучительные галлюцинации. Себастиан неожиданно для себя чувствует исходящую от нее силу и в какой-то момент понимает ее природу.

- Мисс Мерфи, я опытный телепат. И я очень хорошо ощущаю чужие способности, подобные моим. Смею предположить, что у вас есть предрасположенность к ментальной магии? - доктор не отвечает прямо на заданный вопрос, однако он прекрасно понимает, что его собеседница имеет в виду, поэтому предпочитает зайти издалека. - Простите, я не представился. Доктор Себастиан Валентайн, ведущий клинический психолог больницы Святой Анны, основная специализация - телепатия и гипноз. Присядете в кресло?

Врач кивает на стоящее чуть поодаль от них место пациента и через несколько мгновений садится напротив. Перекидывает ногу за ногу, сцепляет руки в замок и устраивает их на колене в своей классической и, пожалуй, самой располагающей позе, вопреки всем разговорам о закрытых жестах. Себастиан дает Грейс достаточно времени, чтобы она смогла осмотреть кабинет, его самого и непосредственно кресло, где ей придется провести ближайшее время.

- Расскажете немного о себе? К сожалению, вы не мой пациент, поэтому я не смог заранее навести справки и поднять историю болезни, - доктор слегка склоняет голову вбок, не улыбаясь; однако по его общему внешнему виду, спокойным движениям и вполне учтивому общению можно было сделать вывод, что настроен он достаточно дружелюбно. - В противном случае, не зная вас, я не смогу дать то, что вам нужно.

+1

5

Так уж устроен мир человека, который вынужден выживать на пределе своих сил – лишь бы не оступиться, лишь бы не показать некой непростительной слабости, особо остро ощущаемый среди мутных кошмаров Аркхема. Чувствителен не только облик Астрала, но ещё и окружающие люди – необходимо явить глазам слушателя одну из многих масок, но когда собеседник тебе подобен настолько, что и кровные родственники могут позавидовать, нужды в прятках отпадают. А под маской – какофония, хаос, нечёткий, размытый образ, который столь трудно ухватить голыми ладонями.
Пожалуй, пауза несколько затянулась, но причина тому была – мир в какой-то миг сузился до невероятно, немыслимо малых размеров, сосредотачиваясь на вершине раскалённой дочерна булавки. Отчего-то именно на левом зрачке Себастиана. И только затем взгляд Грэйс несколько лениво перетёк на второй, заметив, что блик от окна отражается только в правом, несколько «оживляя» образ телепата. Губы девушки, алые до того, что казались обветренными или болезненно искусанными, дрогнули, затем уголки потянулись, обозначая лишь намёк на улыбку. Она была молодой студенткой, но ему ли не знать, сколько всего на своём коротком веку могут повидать гипнотические глаза? Астрал, вероятно, имеет свойство оставлять некую психопатическую печать на сознании, не считая болезненных жизненных коллизий.
- Рада, что не придётся долго объясняться, мистер Валентайн, - тихо произнесла юная мисс Мёрфи, которую назвать таковой в определённые моменты отчего-то казалось непросто. Не то бархатистый тембр способствовал, не то несколько усталая интонация. Он опустила взгляд, когда мужчина назвался, точно в ногах была правда.
- Не стоит представляться, на нашем факультете вам поют дифирамбы и прославляют, - могло показаться, или нечто похожее на отголосок раздражения или даже зависти проскользнуло в озвученных словах? – Полагаю, как и мне не следует, но по несколько другой причине. Благодаря Мистеру Редфорду.
В кабинете доктора чувствовалось его безраздельное властвование, разве что несколько разбавленное вмешательством уборщицы по выходным. Здесь девушке показалось несколько темно, не считая косого света из предположительно окна, однако полумрак, наоборот, способствует успокоению, для Грэйс он достаточно уютен. Девушка опустилась на самый край кресла, и здесь в ней вдруг проскользнуло нечто неуловимо знакомое – некая едва уловимая нотка аристократичности в занимаемой позиции – сложенные друг на друга белые ладони, расправленные плечи и некая слегка горделивая осанка, стройная шея. Вероятно, Грэйс чрезвычайно хорошо подошли бы длинные тёмные волосы. Она вполоборота наблюдала за Себастианом, взглядом скользнула по переплетению длинных академических пальцев, к разлёту ключиц и несколько выжидающему наклону головы. Красивый мужчина, резкие черты лица точно созданы для карандашных росчерков по бумаге.
- Само собой, мистер Валентайн, я польщена тем, что вы вот так приняли меня, без предварительной записи, - Грэйс склонила голову, неосознанно, зеркально положению доктора, и чуть сощурила глубокие карие глаза.  – С чего начать… Все говорят, что проблема кроется как в отсутствии отца так и в несостоятельности матери, её болезни и последующей смерти. Можно сказать, что я была сама по себе столько, сколько себя помню. Про таких говорят, что их воспитала улица. И мне такой образ жизни казался естественным, вопросов никогда не вызывающим, поскольку…
Грэйс вздохнула, с изумлением отметив, что на ладонях отчего-то проступила испарина. Говорить оказалось куда тяжелее, чем ей казалось перед дверьми кабинета. Девушка подняла взгляд на лицо Себастиана, пытаясь уловить признаки каких-либо эмоций, что могли выходить за рамки нейтральных. Облако некоей невыразимой, источаемой телепатии стало напряжённее, отчётливее, как будто давление увеличилось, как и поток извергаемой энергии. Грэйс выдохнула, медленно, шумно, через разомкнутые губы, прикрыла трепещущие угольные речницы.
- Начну сначала, мистер Валентайн, - наконец, произнесла девушка, приподнимая брови. – Я никогда не знала своего отца, но общий с вами дар у меня, вероятнее всего, именно от него. Мама всегда была мне дочерью больше, нежели я – ей, так что, по ощущениям, я уже родилась такой, какой вы меня видите. С возрастом её замкнутость стала прогрессировать, и постепенно к падению привыкать было легче, чем к её внезапным приступам инсульта. Однако, остановить разрушение я оказалась неспособна. Я смирилась с этим, понадобилось время, но в ночь с тридцать первого октября на первое ноября что-то произошло. Что- то такое, что отсекло все нити, связывавшие меня с прошлым.
Грэйс, наконец, устремила в глаза доктора застывший взгляд, и на какое-то момент могло показаться, что она произнесла ещё что-то, но губы её не шевельнулись. Она сжала сильнее линию рта, повела плечами, точно ей стало неуютно или не по себе.
- Касательно телепатии, - она кашлянула, взгляд мазнул наискось по двери кабинета, - в университет приезжал приглашённый преподаватель, и на время его пребывания здесь он обучал меня. Затем он уехал, но между нами оставалась некая… Связь.
Грэйс сузила глаза, пытаясь просмаковать слово, подобрать более подходящее.
- Нет, скорее… нить? Словом, я ощущала как бы его присутствие, но в ту же ночь, когда погибла мама, оборвалась и связь с ним. Первое время я вовсе не могла контролировать свои силы, затем мне удалось их обуздать. С помощью знакомого мага.
Но удалось ли это так, как о том думала сама Грэйс? Пауза последнего предложения предполагала, что рассказ окончен, и, быть может, она дала повод для вопроса или же для реплики со стороны доктора, но девушка вдруг повернула голову, едва ли не перебивая его на полуфразе и произнесла:
- Про мою студенческую подноготную вы осведомлены. Однако если мне не удастся выбить льготы или же найти достойную работу, что, согласитесь, с отсутствием опыта и прочих нюансов нелегко, я потеряю этот статус. Моя жизнь точно рушится, мистер Валентайн, - произнесено последнее было спокойно, точно устами самоубийцы, глядящего на чёрное зеркало воды у края скалы. – Но это… обычное дело. Временные трудности.

+1

6

Грейс Мерфи, очевидно, была немного не такой, какой должна была быть обычная и примерная студентка Мискатоникского университета, но нельзя было сказать наверняка, чем именно отличался ее образ: предельно контролируемыми и плавными движениями рук, расслабленной позой, которая окончательно стерла первое стеснение, или все же глазами, проникающими в самые отдаленные уголки сознания и прощупывающие миллиметры полотна чужой души. Так или иначе, она была абсолютно интересна доктору Валентайну не только как привлекательная девушка, решившая, возможно?, обратиться за помощью, но и как представитель той специальности магов, которые вместо порчи и проклятий насылают страшные галлюцинации, стоит только встретиться с ними лицом к лицу.

Себастиан видит в Грейс отражение себя в прошлом – много лет назад он так же смиренно, как и сейчас, принимал собственный дар, однако предпочитал распоряжаться им не только в альтруистических целях высшей добродетели. В юношестве он читал чужие мысли без ведома их обладателя, легко и просто отправлял разные картинки случайным прохожим и копался в пластах памяти собственных нестабильных партнеров, когда те спали сладким сном. Но все то было не только ради подросткового развлечения; телепатический контакт стал для доктора основой его исследований и последующего анализа, а также способом выстраивания причинно-следственных связей и зависимостей между прошлым и настоящим.

И вот сейчас, сидя напротив своей пациентки, Валентайн чувствует, что она довольно сильно похожа на него – если не внешне, то внутреннее абсолютно точно. Менталисты и псионики были слишком редким явлением среди общего разношерстного магического сообщества, от того каждый телепат обязательно замечал себе подобного, и, более того, старался зацепиться за него. Ради обмена опытом, практики, да хотя бы простой телепатической дуэли. Естественно, доктор не собирается предлагать своей собеседнице «битву на ножах», его интересует другое – как именно юная мисс Мерфи справляется с собственным даром? Возможно ли, что она и вовсе считает его настоящим проклятием, обрекая себя на моральные переживания от возможности заглянуть в подноготную любого из своего окружения?

- Думаю, вы понимаете, что я совершенно не в восторге от такого рода популярности, - с еле заметной ухмылкой замечает Себастиан. – Особенно, среди студентов университета. Хотя, стоит отдать им должное – они еще не атакуют двери моего кабинета, приходя без предварительной записи и пытаясь встретиться лично. Вы первая.

В его словах совершенно не чувствуется ни упрека, ни иронии. Факт как факт – такой же сухой, как и сложенные на правом колене руки психотерапевта. В контексте сложившейся ситуации то, что доктор принял посетителя так просто, предложив ему место в кресле пациента, говорило о том, что в данный момент он совершенно не против общения с юным светилом науки. Особенно, когда этим светилом был ментальный маг с предельно осознанным взглядом.

Грейс проговаривает собственный монолог медленно и вдумчиво. Он достаточно богат на детали для такого, казалось бы, сдержанного человека; Валентайн видит, с каким трудом дается его собеседнице каждое сказанное слово, от того даже не думает прерывать чужую речь ремарками или короткими кивками головы. Он дает столько времени, сколько нужно для того, чтобы гостья собралась с собственными мыслями и придала им соответствующую форму вербального общения. Возможно, Грейс не замечает этого, однако в какой-то момент слова начинают идти потоком, и она рассказывает многое: про себя, про родителей, про детство и юность. А еще вскользь упоминает событие, произошедшее в начале ноября. Себастиан улавливает слухом фразу про нити, связывающее прошлое, и прекрасно понимает, что речь идет о смерти последнего оставшегося в семье Мерфи родственника. Грейс подтверждает его догадку одной из последних фраз, обращая особое внимание, однако, не на произошедшее событие, а на собственной силе, которой нет контроля уже несколько мучительных недель.

- Хм, - доктор действительно пытается начать свой ответ, но вовремя осекается и внимательно выслушивает дополнение. Обдумывает каждое сказанное слово, ни то придавая им какую-то визуальную форму, ни то заведомо ставя бесполезные диагнозы.

- Иногда внешние обстоятельства сильнее нас, мисс Мерфи. И в какой-то момент нам действительно остается лишь смотреть, как мир вокруг разрушается до основания и превращается в прах. Но мы на то и люди, - Валентайн интонационно подчеркивает последнее слово, избегая расового разделения между представителями магического сообщества. – …Что имеем возможность построить все с нуля. Достаточно удержать в своих ладонях крошечную горстку песка.

Конечно, врач говорит о личном психоэмоциональном состоянии. По долгу профессии он действительно считает возможность чувствовать себя стабильно наивысшим богатством, доступным человеку. А внутренние настроения магов всегда были непосредственно связаны с возможностью управления и контроля собственных способностей. Потому…

- Насколько я знаю, Мискатоникский университет дает неплохие льготы на обучения студентам с хорошей рекомендацией от представителей Ковена Прилива или других влиятельных лиц города. А еще тем, кто смог практиковаться по направлению своего обучения в Аркхеме, Салеме или Бостоне, - доктор выдерживает обжигающий взгляд собеседницы без каких-либо проблем, и со своей стороны даже позволяет короткую и ничего не значащую улыбку. – Мисс Мерфи, вы кажетесь мне очень интересной личностью, поэтому я бы с удовольствием поработал бы с вами. Не как психотерапевт, а как представитель ментальной магии, которой мы оба владеем.

Себастиан не высказывает свое предложение напрямую, предпочитая предварительно, что называется, «прощупать почву» реакций Грейс. Однако не заданный вопрос все же зависает в воздухе коротким предложением сотрудничества, взаимовыгодного для них обоих. Для врача это было возможностью изучать объект и стать ему потенциальным наставником, дабы передать накопленные знания через практику, а не теорию - ведь жить Валентайну осталось совсем недолго. Для Грейс - банальный способ выжить.

+1

7

Лицо мужчины выглядело непроницаемой маской с вырезами для глаз, скорее проецирующих, нежели позволяющих считать по ним что-то, во всём его образе сквозила некая адамантовая нерушимость, некоторая отстранённость – такое выражение бывает у созерцателей, наблюдателей, лишь изредка предпочитающих подталкивать события в том или ином направлении. Давно ли отыграли амбиции мистера Валентайна, отпустил ли он нити кукол, что плясали под созданный виртуозным телепатом сценарий, и, самый большой соблазн, пожалуй, вносил ли он какие бы там ни было изменения в сознание людей, которые раскрывали перед ним душу?  Вероятно, в облике Грэйс было нечто такое, что для мужчины было давно утеряно – дыхание молодости, отпечаток неискушённости и… неистребимое любопытство к разнообразию построения чужого сознания и души.  Однако, и опасностей на пути неискушённого, необученного телепата наверняка целая масса – начиная от неизменного шанса раствориться в психопатии чужого разума и заканчивая риском разрушить хрупкий разум грубым вмешательством.

Грэйс слушает чутко, как лань, поднявшая на водопое голову лишь в намёке на хрустнувшую под лапой хищника ветвь, не сознавая того, что сейчас в комнате нет ни хищников, ни жертв. Передаётся ли чужой энтузиазм, способен ли зажечь то, что, казалось бы, давно забыто и выстлано толстым слоем пыли? На интонацию доктора девушка склоняет голову в другую сторону и медленно кивает, будто впитывая его слова.  Живейший интерес и ирония, сквозящая в словах Себастиана, высекает искру улыбки, озаряющей лицо девушки, в обыкновении достаточно мрачной наружности.

- Опрометчиво, не так ли? Вслед за мной могут прийти и другие… почитательницы ваших научных трудов, мистер Валентайн, не в пример напористее меня, - пожалуй, сейчас не помешает шутка, она станет эдакой путеводной звездой из царства мрака, собственных кошмаров и безысходности реальности. Не помешает сделать небольшую паузу, переключиться с осознания собственной никчёмности на произнесённые далее слова доктора. Ресницы Грэйс трепещут, когда она скользит взглядом по подлокотникам кресла, очевидно, следуя не по очевидным, согласно реальности, линиям мебели, но цепочке собственных мыслей.

- В ковен Прилива принимают не только чистокровных? – наконец, медленно произносит Грэйс, и несложно ощутить, что путь этим словам перекрывают тернии размышлений, острые скалистые пики сдержанности, но там, в недрах самодисциплины и колючих кустах несколько подросткового отторжения теплится одинокий светоч надежды. Не его ли становится видно в глубине бездонных тёмных глаз Грэйс, не он ли приоткрывает алые лепестки губ на лице, которое, пожалуй, могло бы принадлежать спящей красавице?

Затем линия рта снова смыкается, взгляд из настороженно-потемневшего меняет общий эмоциональный окрас, блеск в глазах приобретает некую лукавую, участливо-предвкушающую нотку. Должно быть, она опасалась применять свои дарования в ближайшее время, поскольку сомневалась, не опасно ли это для Грэйс и окружающих, учитывая странные помехи, шепчущие в голове. Следующие слова звучат как обычно, но телепатка при том не шевелит губами, не задействует связки, оставаясь недвижима. Она лишь… улыбается, буквально на глазах приобретая некий флёр сходства со странными, мистически-сюрреалистическими, психопатическими образами картин Вернера. Неужто именно такой, живее, нежели в реальности,  воспринимал её ум сумасшедшего гения, предпочитающего мир кошмарных снов обыкновенному миру с его несовершенствами?

- Почту за честь, мистер Валентайн. Давайте попробуем. - голос звучит заговорчески и несколько потусторонне, обволакивая туманной дымкой, прикасаясь тёплыми пальцами к вискам Себастиана, очень деликатно и осторожно. Сейчас Грэйс, действуя непосредственно как телепат, теряет некую присущую ей наглость, опасаясь обручить на себя гнев старшего не только по силе, но и по статусу. Вмешательство можно сравнить с ощущениям на вибриссах при движении в близости от них  - касания нет, как такового, но мозг посылает ложные сигналы. И, конечно же, каждую ментальную манипуляцию девушки сопровождает неизменный жутковатый шёпот… голос «из Нижнего Мира».

+1

8

Со стороны этот диалог, кажется, совсем не выглядит как классический психотерапевтический прием. Два человека, расположившихся в противоположных друг другу креслах, мало похожи на пациента и врача в привычном смысле этого слова; она напоминали скорее отца и дочь, решивших встретиться во время рабочего дня и обсудить приближающийся семейный ужин. Внимательное и сосредоточенное выражение лица одного перекликалось с заинтересованным взглядом другого, и, вероятно, эта связь считалась первым установленным контактом между двумя адептами ментальной магии.

- Принимают, однако, требования к полукровкам намного выше, - Себастиан убирает руки со своего бедра и меняет позу – теперь обе его ступни крепко стоят на кафельном полу, а колени слегка расставлены в стороны, от чего нижние края брюк слегка поднимаются в щиколотке и оголяют высокие черные носки. – Поэтому в вашем случае будет лучше найти опытного наставника, который сможет составить и отправить Мискатонику положительную рекомендацию, связанную с вашей психологической практикой.

Валентайн никогда не имел собственных учеников; напротив, он предпочитал продолжать обучаться всю свою жизнь, от того не видел своей целью связываться наставническими отношениями с более молодыми представителями телепатии. Все дело его жизни было отражено в многочисленных статьях и исследованиях, которые изредка печатали в газетах, но чаще – вставляли в учебники по когнитивной психологии для студентов университетов. Да, изредка Себастиану поступали предложения выступить спикером перед факультетом психологии наряду с ведущими врачами больниц Салема и Бостона; порой доктор даже не брезговал провести полуторачасовую пару и поделиться своим практическим опытом использования ментальной магии в работе. Но подобная деятельность была скорее исключением из правила, чем закономерностью, и потому до последнего момента Валентайн совершенно не задумывался о том, что все накопленные знания уйдут вместе с ним в могилу, если не поделиться ими с более молодым поколением.

Он умеет слишком многое, чтобы продолжать считать себя неспособным на обучение других. В течение почти ста лет доктор изучал и формировал свой принцип визуализации сознания пациентов, описывал и представлял чужой мозг как определенное пространство, видоизменяющееся под действием отдельных качеств характера объекта. Несколько тысяч исписанных наблюдениями страниц, десятки лет практики на представителях всех магических рас, упорные тренировки самого себя в контексте выдержки, внутреннего баланса и трезвого оценивая любой стрессовой ситуации. Но все-таки его век подходит к концу – и потемневшие сгустки красной вязкой крови, которые остаются на крае раковины каждый вечер после приступа тяжелого влажного кашля, являются тому подтверждением. Стремительно развивающаяся бессонница и постоянные кошмары в редкие часы отдыха каждый раз убеждают доктора в мысли, что его время уходит быстрее, чем сыплющийся сквозь пальцы песок. И если Себастиан не хочет поставить крест на собственном труде всей жизни так же просто, как встанет крест на простую могилу после его смерти, то ему придется воспринять сидящую напротив Грейс Мерфи не просто как пациента, требующего помощи, а как способного менталиста, который, в теории, способен стать преемником учения доктора Валентайна.

Чужая телепатическая мысль настойчиво приникает в его голову через зрительный контакт; обретает форму тонкой серебряной лески, натянутой до предела, словно тугая струна, дребезжащая от проходящей по ней вибрации. Грейс пытается звучать как можно более мягко, однако в легко отправленной фразе все еще звучит ледяной холод и непоколебимая уверенность, свойственная абсолютным безумцам и слугам делирия. Себастиан чувствует проходящие сквозь общий ментальный канал устойчивые помехи – тот самый шум, про который говорила его собеседница – и сразу же понимает его природу. Астрал – пространство на стыке двух (или множества?) реальностей, в котором не властен ни один физический закон или  магическая способность.

«- Мисс Мерфи, вы гуляете во сне?» - резонно замечает доктор, проникая в чужое сознание сразу же, как только между ними устанавливается первый контакт. «- Можете объяснить, почему занимаетесь этим? Я никогда не был поклонником астральных путешествий и специально старался их избегать, потому что в подобном пространстве контролировать собственную мысль становится практически невозможно».

Его слова разливаются золотом внутри чужой головы; бьют по изнанке черепа тяжелым чугунным молотом, однако ощутимой боли не приносят – лишь заставляют взбодриться и прочувствовать собственное нутро, которое инстинктивно сжимается от противоестественного внедрения чужой магии.

«- Как вы себя чувствуете?» - учтиво спрашивает доктор, прощупывая внутренности сознания Грейс с предельной осторожностью и аккуратностью; перед его глазами то и дело мелькают образы из пластов чужой памяти, однако идентифицировать их он пока не планирует. Сейчас ему важно понять, что именно ощущает организм Мерфи ответом на постоянную ментальную связь.

+1

9

Есть ли люди, которые, родившись на суше, понимают, что их истинный дом – это вода? Что они – плоть от плоти, если можно так выразиться, совершенно иной стихии. Того мира, где материальность невозможна, форма изменчива, хаос осязаем и вполне реален, подвижен, ластится под ладонью невероятностью и разнообразием форм. Не оттого ли Себастиан, помимо гигантского опыта за плечами, абсолютно точно уловил в юной последовательнице (которая, правда, ещё сама об этом не знала и едва ли будет тому раза так просто) принадлежность к эдакому перекрестью миров, что изнутри Грэйс была инаковой, чем то можно было ожидать? Добро пожаловать в царство чёрных кривых зеркал, мистер Валентайн, добро пожаловать.

Тем временем реальное отражение юной мисс Мёрфи так же претерпевает изменения, происходящие с нею наравне с тем, как она ощущает силу человека, в котором подсознательно видит не только наставника, но единомышленника. Тёплое, давно забытое чувство. Карие глаза широко распахиваются, когда эхо силы проходится мощный набатом не только по черепной коробке, но и по рёбрам, изнутри, и несуществующая вибрация идёт по костям, постепенно теряя силу по мере продвижения к конечностям по проводам сухожилий. Всё тело Грэйс реагирует, отзывается, трансформируется невидимо для глаза простого обывателя – чётко обозначаются лини связок от шеи к ключицам, плотно сжимаются губы, сходятся к переносице брови. Грэйс ощущает пока ещё лёгкое дуновение запоздалого страха, пустившего цепную реакцию – мурашки по затылку, начиная от нижней его части вверх, расходящимися импульсами, точно от пальцев. Телепатка чувствительна, точно оголённый нерв… и, возможно, опасна, не только для себя, но и для окружающих. Первые слова Себастиана остаются зарубкой на дереве, на память – позже она о них вспомнит и применит по назначению.

«Я рождена из снов, мистер Валентайн» - голос девушки искажается всё сильнее, как будто растворяется, и ей с трудом удаётся сохранить свою физическую форму на той плоскости, на которую ступили телепаты. Метафора то или же признание, откровение? Взлетают и опадают ресницы, движениями, похожими на крылья бабочки – Грэйс, не открываясь, смотрит в глаза мага, видя отчётливо, как его зрачки превращаются в бездонно чёрные туннели в чужой мир, куда девушке нет доступа, сияние дня вокруг меркнет. В свою очередь, для него приглашающе двери открывать не приходится – он идёт на свет, пробивающийся через тернии несбывшихся надежд, хрустит ботинками по чёрным осколкам зеркал, дробящих внутреннюю реальность отражениями.

«Сны – тот мир, в котором я живу по-настоящему.»

Зачем разоряться словами, когда можно явить глазам телепата непосредственно образ, которому Грэйс всецело принадлежит, является пленницей искусной иллюзии человека, сотканного из сюрреалистических форм? Смотрят на доктора с белого, точно бумага, лица, в обрамлении изменчивых, туманных форм чёрные колодца внимательных, испытующих глаз человека-из-снов. Девушка трепещет от одного лишь воспоминания о нём, и несложно понять, что Грэйс, быть может, однажды может уже не вернуться из царства Морфея, отправляясь рука об руку с чудовищем в мир кошмаров, который для неё является чем-то иным, чем для всех прочих. Вероятно, знакомство это опасно, губительно для разума девушки, но оно укоренялось в сознании годами, и витиеватые следы его терялись в туманах прошлого.

Грэйс точно в невесомости.

Грэйс осознаёт, что в иных случаях обратного пути может и не быть.

Вопрос Себастиана привносит в сумбур эмоций некоторую ясность, служит маяком для сознания девушки, начинающего растворяться в мощном эмоциональном посыле воспоминаний, таком, какой может быть лишь у сохранивших подростковую ясность, чёткость восприятия. Мистер Валентайн стоит в оке формирующейся бури, но ветер начинает терять свою силу, донося, наконец, до его слуха далёкое эхо слов.

«Странно, я… С Джонатаном было по-другому. Это мой пропавший наставник.» - голос девушки звучит растерянно, так, как положено звучать тембру растерянного студиозуса, впервые столкнувшегося с явной демонстрацией того, что тот считал чем-то запретным, но захватывающим до остановки дыхания. Себастиан слышит улыбку в голосе Грэйс:

«Простите, кажется, я увлеклась.»

+1

10

Сюрреалистичные образы рассыпаются на мириады осколков, стоит двум телепатическим сигналам сидящих напротив людей сплестись в установлении первого, почти физически ощущаемого контакта. Мысли одного мгновенно проецируются в сознании другого, отдаваясь эхом от стен ни то черепной коробки, ни то сосуда, являющего собой чужую память. Себастиан проникает внутрь головы Грейс медленно, не спеша, давая собеседнице столько времени, сколько нужно, чтобы ее тело привыкло к новым ощущениям, а физиология приняла ментальное влияние так, будто оно всю жизнь было его собственным. Доктор ступает на чужую землю, и она обволакивает его ботинки зыбучим песком, ветвистыми корнями и влажной грязью, но ни одна из доступных метафор не может с точностью описать то, что происходит в действительности.

Организм Грейс адаптируется слишком быстро – вероятно, это происходит из-за тренировок с другим телепатом в прошлом; мозг открывает створки подсознания, приглашая учтивого психотерапевта присоединиться к общему действию. Ворох памяти, подобный стремительно проецирующемуся слайд-шоу, открыто демонстрирует какие-то отрывки прошлого, в которых трудно разобраться без должной концентрации. Мисс Мерфи слишком долго ждала хоть кого-то, способного понять ее нутро, чтобы так просто и легко не принять гостя в свой внутренний дом. Себастиан принимает приглашение и все глубже окунается в водоворот событий, не концентрируясь ни на чем, но одновременно вбирая в себя абсолютно все.

«- Сны – неотъемлемая часть нашего существования. Однако мы отдаемся им лишь половину собственной жизни, и поэтому всегда нужно воспринимать осязаемое настоящее, чтобы не потеряться окончательно», - доктор говорит, пожалуй, чересчур спокойно – мысль его имеет форму волны, извивающейся интонационно и расставляющей акценты на избранных словах. Он пытается свести неприятные ощущения до минимума, от того сознательно принимает чужие правила игры и растворяется в бурном потоке картинок и позволяя им обнять себя за плечи.

Однако он все еще такой, каким является в настоящем – сконцентрированный и опытный – от того его сила превосходит зыбкие колебания пространства. Свет, который он несет в своих ладонях, становится путеводной звездой среди непроглядной тьмы заплутавшей в самой себе Грейс. Она все еще подвластна своим эмоциям, которые возникают стихийно и неожиданно, смешиваясь друг с другом, а потому ей действительно нужен маяк, который поможет идти вперед и не оглядываться на прошлое с болезненной грустью под ребрами грудной клетки.

«- У каждого телепата свой неповторимый стиль ментальной коммуникации. Давайте я покажу вам свой, мисс Мерфи», - тихо проговаривает доктор и закрывает глаза в реальности, всецело и полностью отдаваясь магической связи.

Сознание доктора представляет собой необъятное пространство без пола и потолка, ограниченное лишь длинными рядами высоких библиотечных полок. Каждая из них имеет порядковый номер, связанный с конкретном годом жизни врача. Вся литература, выставленная в педантичном и почти медицинском порядке, абсолютно идентична по внешнему виду – книги одинаковой толщины и формата в самых простых твердых переплетах и без опознавательных знаков; только на корешках можно прочесть короткие и ничего не значащие фразы: «Практика», «Работа», «Эмоции», «Эпизоды» и прочие отдельные слова, по которым трудно искать определенные запросы. Такова была его ментальная защита – любой даже самый опытный маг потратил бы слишком много сил, перелистывая сухие страницы в поисках нужных ответов, а потому никто прежде не был способен на взлом сознания врача-телепата.

«- Как видите, я уделяю слишком много внимания цикличности и выверенности. Во всем», - говорит Себастиан, позволяя вполне осязаемой фигуре своей собеседницы спокойно прогуливаться среди идентичных стеллажей, останавливаясь то тут, то там. «- Я могу научить вас визуализировать чужое сознание так, как вам хочется, ведь мы, телепаты, способны не только на генерацию галлюцинаций. Наша сила не ограничена физическими законами и пространственно-временными рамками. Наша магия – это нечто большее, чем характерные пассы в воздухе. Даже Астрал может быть подвластен опытным менталистам».

Его отливающая голубоватым свечением магия обвивается вокруг Грейс, лаская ее предплечья и ладони теплым пламенем. Искусство контроля – именно то, чему Себастиан учился всю свою жизнь. Годы тренировок и тысяча падений дали возможность демонстрировать все это, однако подобная презентация всегда была доступна лишь избранным.

«- Попробуете представить собственную память? Я помогу».

+1


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » Disciple


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC