РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » свобода или сладкий плен


свобода или сладкий плен

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s8.uploads.ru/uIgsl.png

August Cruijff & Niels Fontaine
21 октября, 2018, отель Golden Days


Ты - мой или ничей.

+3

2

Пришло время вернуть тебя туда, где твое место. Пришло время снова сковать тебя, не давая сделать вдоха, и заставить тебя еще больше жалеть о побеге. Ты же хочешь, чтобы я лишил тебя свободы, за которую так неумело цепляешься? Иначе бы ты рассказал обо мне тому, кто смог бы попытаться покончить со мной. Или сопротивлялся активнее. Или не отвечал, когда поцеловал тебя. Или не говорил, что скучал.
Я нужен тебе. Ты не можешь больше без тех чувств, что порождает мое к тебе отношение. Больной мальчик. Любишь боль, страдания, унижения? Или просто меня? Я и представить не мог, что жертва может настолько привязаться к мучителю. Я ведь столького тебя лишал, взамен причиняя лишь боль, но ты все равно тянешься ко мне. Твое желание быть ко мне снова так близко, как я заставлял тебя, сильнее страха быть снова запертым. Даже забавно, чем может обернуться заточение в четырех стенах.

- Сэр, снова витаете в облаках?
- Да, - ухмыляюсь, отпивая пару капель виски из стакана, лед в котором уже почти растаял, отчего морщу нос и отставляю его - не люблю, когда это происходит и напиток теряет в насыщенности своего вкуса.
- К счастью, кстати, что так. Это ведь лучше, чем злиться и разносить собственный отель? - на выдохе, наклоняюсь в кресле вперед, опираясь на подлокотники локтями. И правда, раздумывать над тем, что удивляет и раздражает намного продуктивнее, чем сразу падать в агрессию и искать виноватых. Конечно, не всегда получается держать себя в руках... далеко не всегда. Но сегодня именно тот день и я намерен сделать его для себя еще лучше: пора найти свою игрушку и немного поиграть. А то забудет еще о руках своего хозяина.

Нильс, Нильс, Нильс. Встаю, осматриваясь в кабинете на предмет чистоты - не припомню, чтобы с утра видел горничную. Ах да... Надо поручить ее обязанности другой, а то из могилы убираться вряд ли у нее хорошо получится. Но это потом, сейчас есть дела поважнее, чем смахнуть пару пылинок с рабочего стола. Например, поправить рубашку, заправив ее получше в брюки, застегнуть манжеты рукавов, верхнюю пуговицу на воротнике и надеть пиджак... ладно, выбрать пиджак, который надену, чтобы максимально под настроение, а оно весьма игривое. Серебристый? Лазурный? Нет... бордо!

Мальчику не стоит сегодня убегать. Из хорошего настроя меня намного проще раскрутить на гнев, сполна насладившись выпавшим на колесе фортуны способом расправив за дурные вести. Чем сильнее крутишь колесо, тем изощренней будет пытка и дольше эффект. Я не люблю, когда мне перечат, ровно как и беспрекословное подчинение, потому как даже у игрушки должен оставаться разум и здравый смысл. Но сегодня ей лучше быть послушной.

Пиджак бордо на мне, на брюках ремень, а в голове желание как можноо скорее увидеть твоё удивленное лицо и то, как глаза стремительно наполняются страхом. Ты хочешь сбежать, хочешь скрыться и больше никогда не видеть и не вспоминать меня, но ты остаёшься, потому что просто не можешь сопротивляться желанию быть рядом, быть со мной. И оно весьма удачно совпадает с моим - сделать тебя принадлежащим только мне.

Где же мне встретить тебя? Там же, где и прошлый раз оставил, исчезнув после долгожданного поцелуя. Как скоро школа станет для тебя синонимом опасности? Второй раз поймать тебя у самых дверей, после уроков... взрастит ли это в тебе фобию? Даже интересно. Но не более интересно, чем то, что нам предстоит испытать после.
Я вижу, как безмятежно ты выходишь из дверей, кажешься спокойным, даже слишком. Я не привык видеть тебя таким. И мне это не нравится. Нет эмоций, которые так притягивают в тебе, а значит, пора их вернуть.
Ты проходишь дальше.
Рядом с тобой никого.
Ты совсем один, бедный мальчик.
Хочешь поиграть в кошки-мышки?
- Нильс, - я решаю лишь окликнуто тебя, оставаясь поодаль, сзади, чтобы ты сам решил, в какую сторону бежать.

+2

3

Мечтать о свободе практически полгода, чтобы в конечном итоге пресытиться ею слишком быстро. Наскучило. Это так правильно, когда тебе восемнадцать – не отличаться  постоянством, тянуться к недостижимому, пробовать, желать чего-то так отчаянно, что в глазах искрит, а суставы сводит от нетерпения, чтобы выбросить это за ненадобностью через пару минут.

Я запираю себя в комнате, чтобы никто не мог зайти. К счастью, окна на втором этаже и выходят они на раскидистый сад, однако до ближайшего дерева с десяток метров. Я облегчённо выдыхаю, когда преподаватель закрывает дверь кабинета и объявляет о начале урока, потому что знаю, что следующие сорок пять минут меня никто не потревожит.

Ты другой. Старше. Взрослее. Рассудительнее. В тебе уже нет юношеского непостоянства, впрочем, зная о твоей природе я могу лишь догадываться сколько десятилетий или веков за твоей спиной. Однажды я спрошу пыль каких дорог топтала подошва твоих ботинок и люди какой земли стали твоим обеденным столом.

Меня пугает, что думаю о следующей встрече с тобой как о чём-то само собой разумеющемся, как то, что солнце встаёт на востоке или день сменяет ночь. Наверное, потому что знаю, что раз не оказался в коробке списанных за ненадобностью вещей за всё это время, то это надолго и ты не оставишь меня в покое ни при каких обстоятельствах. Я могу сжимать в пальцах мел, выводит на скрипучей доске ровные буквы, решая уравнение, а внутри себя лелеять мысль, что именно ты откроешь сейчас дверь и заберёшь меня отсюда. Но лишь разочаровано вздыхаю, слыша слабый стук костяшек пальцев по дереву. Август никогда бы не постучал, потому что для него не существует границ, за которые он не вправе зайти, и барьеров, через которые не смог бы переступить.

Мышеловка за моей спиной уже давно захлопнулась. Маленькому мышонку не просто защемило хвост, а переломало задние лапки, вырывая из груди болезненный писк.

Я хочу идти вперёд, правда. Я пытаюсь. Но сказанное вслух тобой моё имя действует сильнее любых чар или заклинания. Бежать навстречу дороге под колёса машины? Обернуться? Любое из этих решений неправильное, ни одно из них не удовлетворит тебя, поэтому я просто замираю как вкопанный, хватаясь дрожащими пальцами за лямку рюкзака на моём плече, и шумно сглатываю ком в горле. Облизываю пересохшие губы.

Если бы я знал, как защитить себя.

Если бы я умел создавать порталы по щелчку пальцев.

Если бы…

Ни одно «если бы» не имеет значения, потому что всё равно я не сделал бы ничего.

Ни-че-го.

Ведь в противном случае ты пригвоздил бы мою руку к столу и раздавил оставшиеся в целости пальцы каблуком. Или откусил язык за попытку произнеси боевое заклинание, в которых я, к слову, чертовски плох.

Нервно тяну за нить на рукаве, на которой некрепко болтается пуговица, и пластиковый кругляш отрывается, падает вниз, теряясь в траве.

Закричать? Последняя отчаянная идея, не сулящая ничего хорошего, да и кто придёт мне на помощь? Чья ещё жизнь окажется под угрозой из-за моей слабости?

Я думаю, что развернуться на выдохе будет легче, но дыхание всё равно перехватывает. Такой маскарад, и всё ради меня? Будто хозяин банкета выложил на стол самую красивую скатерть, осталось только подать главное блюдо. У меня же только меловые отпечатки пальцев на штанах и ослабший рукав рубашки без пуговицы, под которым теперь можно рассмотреть покрытое россыпью тонких шрамов предплечье. Подхожу ближе, словно крадусь, надеюсь, что земля проглотит звук шагов, а вместе с ними и меня целиком.

- Зачем ты пришёл? – голос звучит почти твёрдо, но по спине бегут мурашки ужаса. По твоим глазам, спрятанным в тени, я пытаюсь сам найти ответ на этот вопрос, но будто влетаю в каменную стену на полной скорости и разбиваю лоб. Лишь предполагаю, догадываюсь, что настроение твоё весьма благосклонное, а я ещё не успел облажаться, чтобы мягкий стелющийся вдоль щиколоток невидимыми путами трепет сменился на жестокое желание отвесить пощёчину или сдавить шею в ладони.

Ты знаешь, мне не хватает ошейника из твоих пальцев вокруг моего горла, но я никогда не признаюсь в этом вслух. Слишком долго убеждал себя в том, что это неправильно.

+2

4

В этом городе на так много развлечений. Конечно, у меня никогда особо не было проблем для разнообразием досуга, но тут пока руки не доходят. Или время? Или желание? Конкретно в этот самый момент скорее желание. У меня ведь грандиозные планы на Аркхем, но из всего воплощён пока лишь только отель, а это - самое простое. Я столько отстроил их в каждом уголке Европы и США, что, кажется, они сами вырастают из-под земли. А тут ещё и место готовое и здание. Реставрация - дело нехитрое. Но мне пора бы начинать двигаться дальше в своих планах на этот город, а я все топчусь на месте. Топчусь у школы этого мальчишки, уже второй раз, словно мёдом намазало.
И ведь намазано.
Как сработал мой мозг, чувства или что там отвечает за помешательство, я не знаю. Но отпустить его от себя окончательно я не могу. Не могу и не хочу, потому что новые ощущения, приятные впечатления и его сладкий голос в мольбах и стонах. Я болен, наверное. Раньше я считал что просто тронулся рассудком, а теперь ещё это помешательство на определённых желаниях с определенным человеком.
Что я испытываю сейчас, когда второй раз пришёл за ним? Нечто схожее с волнением.
И это чертовски приятно.
Как он поведёт себя?
Догадывается ли, зачем я пришёл?
Насколько сильно он борется с рвением прижаться ко мне?

- Здравствуй, Нильс, - серьёзно, слегка растягивая в раздражении буквы в словах, - Мы говорили с тобой о манерах, - тяжелый вздох, говорящий сам себя, что молодые люди слишком своенравны, что даже месяцы издеватпльств - не повод соблюдать самые простые правила общения.
- Я пришел за тобой, - в подтверждение намерений кладу ладонь на твоё плечо, слишком крепко сжимая его пальцами, едва не переламывая хрупкие кости. Но раскрывать намерений я пока не собираюсь. На этот раз я не буду запирать тебя в подвале (дверь там все равно до сих пор не вставлена, ещё после твоего побега), спускаться туда мне не нравится - отчего-то я начинаю злиться. Хотя, почему отчего-то? Все потому, что теперь приходится искать тебя, меняя правила собственной игры. А могло быть все гораздо проще, правда я бы не ручался за то, что ты все ещё был бы жив, не соверши ты побег. Я не хочу лишать тебя ощущения мнимой свободы, привязывать тебя к себе, к отелю, ведь ты уже эмоционально привязан ко мне.
Именно поэтому я хочу видеть, как страх наполняет твои глаза от мысли, что ты снова будешь пленником, что будет как раньше... ты же хочешь, чтобы было как раньше? Наверное, нет - ты не настолько мазохист, но определённо хочешь быть ближе ко мне. Тебе даже не нужно говорить об этом, я и без слов все чувствую и знаю.
- Давай только не ломать драму, - ближе к тебе, вплотную, обводя пальцами твой тонкий подбородок, аккуратно подбираясь к вискам, криво ухмыляясь, - Мы оба знаем, что твои сопли и слезы ничем не помогут, возможно даже наоборот - только больше разозлятся меня, - наклоняю голову вниз, запуская ладонь в кудрявые непослушные темные волосы, выпуская их притягательный аромат, вызывающий ностальгические чувства и заставляющий в едва заметной улыбке прикрыть глаза от блаженства. - Я в хорошем расположении духа и, чем лучше ты будешь себя вести, тем приятней будет нам обоим.
Наверное, я чересчур спокоен и мягок - ты не привык видеть меня таким. Но ожидание от наслаждения твоими эмоциями отвлекает меня от желания причинить тебе боль, оставить отметины принадлежности мне в виде ссадин и синяков. Конечно же без них не обойдётся, но на этот раз будет больше страсти, чем злости, если ты все не испортишь. Я почти уверен, что ты начнёшь хныкать и умолять, пытаться вырваться, хотя прекрасно знаешь, что толку от этого - ноль. И я так не хочу этого. Не хочу наказывать тебя и снова тонуть в ярости. Быть может, стоит не ждать, пока ты начнёшь свой спектакль?
- Тебе понравится, Нильс, - прошептать прямо на ухо, обхватывая рукой, что до этого сжимала плечо, твою талию. Давай же, я хочу увидеть весь спектр твоих эмоций, пока мы не оказались в отеле. Ты должен прочувствовать страх от неизвестности. Должен быть в смятении и не понимать собственных желаний - убегать или покорно следовать. Сомневайся в своей адекватности, но ты уже мой. И знаешь это.

+2

5

Ты сомневаешься? Сам для себя ещё не решил - хочешь ли пустить меня в свою жизнь окончательно или всё ещё играешься? Боишься, что нет гарантии, по которой потом можно будет вернуть сломанную игрушку, когда старая надоест и захочется обзавестись новой? Я чувствую это. Не беру на себя больше, чем могу, но с уверенностью могу сказать, что немного научился читать тебя, Август. Узнаю эту ленивую негу настроения, когда я просто садился в твоих в ногах и чувствовал тяжесть властной ладони на своём затылке, прижимался виском к колену и принимал скупую ласку с благодарностью недолюбленного пса, которого ещё щенком выкинули на обочину и переломали ему все лапы.

Так привык к жестокости, что с совершенно детским восторгом хватался за мягкое, бережное, почти неразличимое спокойствие, бархатный голос, который рассказывает одну из множества историй, что случались с тобой за долгую жизнь. Бросаешь к моим рукам осколки, а просишь собрать из них слово «Вечность», цельную картину, витраж, которые помогут понять тебя.

Ближе.

Стой. Не настолько близко.

Не подходи ко мне, стой там, где ты сейчас.

Конечно, не услышишь, пока я не начну говорить это вслух, но во рту пересохло, а язык прилип к шершавому нёбу. Даже если я найду в груди смелость произнести это, ты не примешь мою мольбу, вернёшь её звонкой пощёчиной или хлёстким ударом.

Если бы мы были в диснеевском мультфильме, то моё крошечное сердце карикатурно выпрыгивало бы из груди, проступая контуром под тканью серой рубашки, когда твои пальцы сжимают мой острый подбородок. Ты говоришь мне не хныкать, но глаза уже на мокром месте. Ядовитое желание заплакать пытаюсь стряхнуть, часто моргаю, сбрасывая влагу с ресниц.

Не знаю каким образом, но я будто чувствую, что буду наказан за каждое прикосновение, которому позволил случится. За каждый отпечаток на своём теле, который маскирует твой. Напускное спокойствие, что обязано ввести меня в заблуждение, не обманывает меня. Я напряжён как скрипичная струна, которая вот-вот лопнет, разорвётся надвое от натяжения и рассечёт острием лицо, накажет горе-музыканта, который слишком уверовал в свои силы.

Нет-нет, а тяжёлая слеза собирается в уголке глаза и катится вниз по щеке под собственным весом, теряется под подбородком. Я не верю ни единому твоему слову, хотя ты ни разу не нарушал своих обещаний. Если говорил, что сегодня будет лучше, значит так и будет. Всё равно больно, но менее болезненно, чем вчера или в любой другой день, предшествующий этому. Ты научил меня смирению и пониманию, радоваться мелочам, которые познаются исключительно в сравнении.

Дрожу, когда чувствую холод ладони на своём боку, что пробирается под тонкую ткань, под кожу, не могу подчинить мышцы даже самому себе и сжатой в кулаке воли. Но льну к тебе, как будто может быть иначе, ведь мне необходимо это ощущение тебя поблизости даже больше, чем моё присутствие необходимо тебе. Так горько понимать, что меня легко заменить, ты сделаешь это в любую секунду, стоит очередной бредовой идее возникнуть в твоей голове, я же без тебя забуду, как дышать, держать ровно спину или видеть. Сломаюсь. Потеряв равновесие упаду и разобьюсь.

Я отчаянно цепляюсь пальцами за рукав пиджака, но вцепиться в скользкую ткань не удаётся, и я оставляю руку на сгибе твоего локтя, приподнимаюсь на носки, тихо выдыхая на ухо одно слово:

- Сомневаюсь.

Которое перечеркивает всю мою смиренность и выдержку до этого момента. Разозлит ли это тебя, наливая глаза кровью? Или раззадорит еще сильнее? Что я увижу, если отстранюсь сейчас - самодовольную ухмылку, которая бросает мне вызов, или хищный оскал существа, которое вот-вот набросится на меня, и на этот раз вцепившись зубами в глотку не отпустит, пока не выпьет меня до последней капли. Поэтому так страшно отдаляться, и я прижимаюсь теснее.

И как я только посмел сомневаться, что мне понравится? Глупец.

+2

6

Сдерживаешь слезы, будто от этого зависит твоя жизнь. И в этом есть доля правды. Вряд ли я убью тебя сегодня, если ты ничего не испортишь своим поведением, но боли будет в разы больше, начни ты сопротивляться и реветь, как делал это десятки раз. Ты ведь успел хорошо меня узнать? И можешь сам решать, насколько сильно будешь искалечен, лишь уводя свое поведение в ту или иную сторону. В значительной степени мое агрессивное поведение по отношению к тебе зависит от личного настроя, событий за день и поехавшей крышечки, но у тебя есть чувствительный переключатель, способный немного это поведение регулировать. Магия - не иначе. На самом деле на мне сильно сказывается то, как реагирует оппонент - отвечает агрессией, раззадоривает или предельно спокоен. В разных ситуациях выходит по-разному, но прочитать это не так сложно.
Пока я сам себя контролирую.
Ты боишься, дрожишь, хочешь, как обычного бывает, умолять меня, но сдерживаешься. Всеми силами стараешься для меня, потому что я попросил, потому что ты хочешь делать так, как я говорю. Как бы тебя не трясло.
Так забавно цепляешься пальцами за локоть, в попытке держаться крепче, но поверхность пиджака слишком скользкая и тебе приходится как-то нелепо держать руку самому, а не ухватиться за ткань и оттягивать ее.
Когда ты тянешься ко мне сам, к уху, чтобы прошептать что-то в ответ, я улыбаюсь шире. Я не знаю, что ты скажешь, а может и сделаешь, но мне уже это нравится. Мне в принципе нравится, когда ты рядом, когда ты мой.

Сомневаешься?

А я не знаю, какие это реагировать. С одной стороны - ты столько времени провёл в заточении, где единственным собеседником и посетителем был я, что должен был просто напросто наизусть заучить мое поведение, мои реакции и то, что всегда происходит так, как я говорю. Я требую от других чётких действий и ответственности за сказанное, и сам не поступаюсь этим правилом, по отношению к чему бы то ни было. С другой - ты сам ожидаешь худшего и наверняка просто не можешь поверить, что в этот раз что-то будет иначе, что я не запру тебя, не накажу за твой побег или что-то в этом духе. Когда я зол, когда раздражён, напряжен, я жесток и плохо контролирую проявление этой жестокости, поэтому ты так много страдал. Ну и потому, конечно, что мне нравилось видеть твои эмоции, слышать твои крики и стоны, слушать мольбы и наслаждаться видом причинённых увечий.
Но чего стоят мои предположения? Ты ведешь себя смелее, чем я ждал, чем я привык... чем я хочу. Осознание этого приходит не сразу, а через пару мгновений и тут же бьет по затылку, заставляя брови хмуриться. Как легко тебя разозлить, Август. Выдох. Еще один. Я не хочу снова вспылить и что-то сломать, кроме, разве что, пары твоих костей.
Чтобы вспомнил, каково это - быть в моих объятиях.
Видимо, я был прав, когда подумал, что слишком мягок с тобой. Я даю тебе выбор, не требуя сразу своего, не забираю это без спроса. Я не показал, что столь же опасен, как и раньше, когда нашел тебя в прошлый раз. Да, черт возьми, я и не должен был!
Блять.
- Тебе память отшибло? - процедить воздух сквозь стиснутые зубы, - Раз ты не согласен по-хорошему, будем как ты привык, - спокойствие, кажется, бесследно исчезло, окрашивая голос нотами раздражения. Ты лишил нас шанса попробовать что-то новое, а именно - мое хорошее расположение духа, и вернул все к обычному, привычному тебе состоянию.

- Что ж, видимо так тебе больше нравится, Нильс.
Прежде, чем ты успеешь еще что-то сказать, что наверняка только еще больше распалит меня, я уношу тебя в отель. Сопротивляться бессмысленно, потому что я слишком силен для тебя, да и в отеле мы оказываемся быстрее, чем ты смог бы сказать хотя бы "стой, я передумал".

Ты еще не был здесь. Собственно, ты видел лишь стены подвала. Но сейчас перед твоим взглядом открывается совсем иная сторона моих предпочтений: спальня, моя спальня. Что-то около-классическое для вампиров из всяких популярных романов. Готический стиль, темная отделка с элементами цвета крови. Старомоден ли я? Возможно. Но я могу позволить себе вообще что угодно, в том числе менять дизайн комнаты хоть каждую неделю. Однако Аркхем навеял именно такое настроение и мне оно нравится.
Понравится ли тебе? Не имеет значения. Возможно, мне было бы интересно узнать, как тебе мои покои, но не сейчас - когда ты испортил все своей чрезмерной смелостью.
Сомневаешься?
А я не знаю, какие это реагировать. С одной стороны - ты столько времени провёл в заточении, где единственным собеседником и посетителем был я, что ты должен был просто напросто наизусть заучить мое поведение, мои реакции и то, что всегда присходит так, как я говорю. Я требую от других чётких действий и ответственности за сказанное, и сам не поступаюсь этим правилом по отношению к чему бы то ни было. С другой - ты сам ожидаешь худшего и наверняка просто не можешь поверить, что в этот раз что-то будет иначе, что я не запру тебя, не накажу за твой побег или что-то в этом духе. Когда я зол, когда раздражён, напряден, я жесток и плохо контролирую проявление этой жестокости, поэтому ты так много страдал. Ну и потому, конечно, что мне нравилось видеть твои эмоции, слышать твои крики и стоны, слушать мольбы и наслаждаться видом причинённых увечий.

Сейчас уже ничто неважно. Сейчас я вжимаю тебя в запертую изнутри дверь, оттягивая пальцами твою голову назад и чуть вбок за волосы, чтобы как можно удобнее прокусить тонкую кожу на твоей шее и сделать несколько больших глотков, вынуть клыки и полоснуть ими вверх, оставляя легкие царапины, а затем слизать выступающие капли крови, доводя языком до самого угла челюсти.

Шумно дышу, через открытый рот, немного отстраняясь. Продолжаю управлять твоей головой, не отпуская кудрявые пряди, чтобы смотрел вперед, на меня. Я хочу видеть твои глаза.
Хочу видеть твой страх.
Хочу видеть, что тебе нравится.
- Не смей во мне сомневаться.

+1

7

Я тону, медленно опускаюсь на дно, выпуская лёгкие пузыри воздуха, которые закручиваются и поднимаются вверх, лопаясь на границе водной глади. Это всё ты тянешь меня вниз, твоё присутствие рядом тяжелее груза, привязанного к шее. Ещё немного – и я захлебнусь.

Мне страшно. Мне невыносимы твои прикосновения. Я боюсь, что ты снова исчезнешь. Каша в голове, которая мешает мыслить здраво. Дюжиной голосов что-то внутри противоречит происходящему, повторяет, что это неправильно, ты должен хотя бы попробовать защищаться, малыш Нильс, иначе так и застрянешь навеки в неопределённости, останешься жертвой, которая рано или поздно надоест. Сам я вторю острой, режущей надвое панике снова остаться в одиночестве, ведь кроме тебя я никому не нужен. Глупый нежеланный ребёнок, ошибка, помеха. 

Если бы ты только дал мне понять, что нуждаешься во мне не просто как в вещи, не как старая ваза или библия на прикроватной тумбочке, которая собирает пыль. Однажды я скажу тебе об этом. Я смогу. Но сейчас я глотаю всхлип и слизываю горечь обиды с языка – не заслужил быть наказанным, ведь не сделал ничего, чтобы разгневать тебя. Или ты просто ищешь предлог? Скорее всего, так. Тебе нужна причина, чтобы ненавидеть меня, Август? С каких пор?

Хочется бежать прочь, но лишь доверчиво льну, чувствуя крепкую хватку вокруг поясницы, худых боков, и жмурюсь, закрывая глаза. Прости, что так редко угадываю твои желания и не соответствую им. Мгновение. Прежде я видел такое только в кино о супергероях – моментальное перемещение, и вот будто по щелчку пальцев мы оказываемся в другом месте. Воздух тяжёлый и влажный, его хочется смахнуть с лица, солнце больше не режет глаза через опущенные веки, мягкий полумрак пропах насквозь тобой, конечно я узнаю этот запах.

Быть зажатым между твоим крепким телом и ледяной скользкой простынью, кажется, становится моей навязчивой идеей, маниакальным желанием. Лишь открываю глаза и сразу вижу глянцевую, будто струящуюся ткань через твоё плечо, судорожно выдыхаю. Рука подтягивается выше и опускается на затылок. Сколько лака в твоих волосах? Я запускаю в них пальцы, но чувствую только жёсткость слипшихся прядей, ерошу их, будто срываю корону с головы короля. Заявляю право на твой престол и тихо стону тебе на ухо, когда острые зубы царапают тонкую кожу шеи. Следом тот же маршрут повторяет влажный язык, и по телу бегут сладкие мурашки. Много ли надо, когда тебе восемнадцать, чтобы завестись? Чтобы захотеть быть снова твоим от мушки до пальцев ног?

Прикрываю глаза, когда ты тянешь слишком сильно за волосы, сжимаю зубы, чтобы не запротестовать. На кончике языка вертится другой вопрос:

- И давно ты голодаешь? - будто цепкая хватка на собственном запястье вызывает сомнения. Словно ему не хватает сил, чтобы удержать его, хотя под пальцами, что сомкнулись кольцом вокруг тонкого предплечья, уже наливаются синяки.

Я забочусь о тебе, Август. Ты знаешь? Ведь для меня это действительно важно.

Вырываю ладонь и опускаю на пояс брюк, выше по подтянутому животу, словно пытаюсь разгладить складки на одежде. Забрать твоё чувство ненасытности себе.

Если ты станешь чуть сильнее, могущественнее, ты снова начнёшь действовать резко. Снимать с меня рывками одежду. Подхватишь под бёдра как пушинку. Повалишь на спину и сведёшь руки над головой, примотаешь жёстким ремнём к изголовью кровати. Вклинишь своё колено между моих ног. Мне становится душно. И невыразимо страшно от того, что сама мысль принадлежать тебе здесь, на этой самой кровати, мне нравится, растекается густой патокой внутри, делая все прочие мысли тяжёлыми и медленно текущими. Я не должен так поступать, но вытягиваю шею, подаваясь вверх, трусь линией челюсти о кончик носа, приглашая к столу. Трапеза подана. Бери сколько хочешь, даже если мои коленки начнут подкашиваться, а губы белеть.

Это неправильно. Прочь эти мысли.

Тебя закоротило. Перенапряжение. Град искр, родитель пожара. То, что он разгорится - это вопрос времени. Я хочу, чтобы боль от ожога быстрее отрезвила меня, поэтому резко поднимаю руки вверх и упираюсь ладонями в твои плечи, сгибаю руки будто рычаги, намереваясь оттолкнуть, требуя:

- Отпусти!

Будто действительно могу что-то требовать, а не раззадоривать твою злость ещё сильнее. Моя жизнь пуста, но она мне нужна. Хотя бы ещё ненадолго, ведь мне столько ещё нужно тебе сказать.

Сожми крепче мою руку. Я же знаю, тебе было мало одного пальца. Ты мечтаешь разобрать меня на сувениры, так почему бы в этот раз не отхватить кусок побольше? По локоть тебе будет достаточно?

+2

8

Хочется лишь посмеяться в ответ на твое требование. Ты осознаешь, насколько оно нелепо? Хоть раз помогало что-то подобное? И с чего ты взял, что сработает в этот раз? Я всегда беру свое. И я хочу тебя здесь и сейчас. Неужели ты и правда желаешь, чтобы я прекратил?
Хочется смеяться и я смеюсь. Тебе в глаза, надменно. Прикрываю глаза, покачивая головой из стороны в сторону, недоумевая, что ты и правда произнес это вслух. Мне впору разозлиться ее сильнее, как это бывало, когда ты пытался сопротивляться. В такие моменты я раздражаюсь от твоей тупости, наивности - называй, как хочешь. Ты ведь знаешь, насколько это бесполезно и что может сыграть лишь против тебя, и все равно продолжаешь периодически пытаться противостоять мне. Когда-нибудь я пойму, для чего. Или нет? Потому что мне плевать.
- Я позволяю открывать тебе рот не для этого, - резким движением скидываю твои руки, что упер в мои плечи. И сразу же обхватываю своими тебя за верхнюю часть ног. Без особых усилий заставляю тебя развести ноги, чтобы приподнять и усадить себе на бедра, не особо заботясь о том, насколько сильно ты можешь удариться головой о все ту же дверь, если предпочтешь продолжать сопротивляться и упираться, а не схватишься за мою шею, чтобы не завалиться.
Держись крепче. Я хочу, чтобы ты обвил меня руками и ногами, пока я продолжаю вжимать тебя всем телом в прохладный рельеф деревянной двери. Я бы хотел целовать тебя, раздевать тебя, не медля, но остатки твоей крови на языке не дает мне сосредоточиться на чем-то кроме ее привкуса. Тебе некуда вырываться, ты никак не сможешь мне оттолкнуть, поэтому я обхватываю одной ладонью твою шею, не слишком сильно - не хочу, чтобы ты начал задыхаться. А второй твою руку чуть выше запястья, поднося ее к своему рту. В миллиметре от ароматной кожи я останавливаюсь, шумно и быстро дыша из-за жажды осуществить задуманное как можно скорее, но мне больше нравится растягивать удовольствие. По крайней мере сейчас. Поэтому, вместо того, чтобы едва не разорвать твои вены и-за натиска, прежде, чем выпустить клыки в твою плоть, я касаюсь ее губами. Затем еще, правее на сантиметр, ближе к ладони. Еще. Еще. Целую твою ладонь так, что пальцы покрывают лицо, но я не переживаю, что ты можешь что-то сделать, потому что ты не будешь пытаться мне навредить. У тебя это, конечно, и не получится, но твоя привязанность ко мне сильнее, чем желание изувечить, вернее хотя бы попытаться. А вот я, к твоему страху, более непредсказуем. Все это время я изучал поверхность твоей кожи, но сейчас поднимаю взгляд на твои глаза, прежде чем увести твою руку от своего лица на несколько сантиметров дальше. Я приоткрываю рот и кончиком языка обвожу твои пальцы, кроме одного... которого нет. Обхватываю один из них губами, наблюдая за твоей реакцией. Думаешь, я откушу его?

Довольно этих странных игр. Тебе и без того достаточно новых ощущений сегодня, ведь мы не в подвале, а в моей спальне. И, если будешь хорошо себя вести, даже не будешь связан. Но это неточно. Прекращая облизывать твои пальцы, я возвращаюсь к запястью и прокусываю его, в блаженстве прикрывая глаза. Из горла даже вырывается короткое довольное мычание и на лице выступает легкая улыбка, которую ты, возможно, даже можешь почувствовать, пока я пью твою кровь.

- Мне тебя не хватало, - в подтверждение словам недвусмысленно толкаюсь бедрами вперед, скаля острые клыки.

Кстати об этом. Ты здесь не только в качестве долгожданного десерта, но и чтобы быть оттраханным. Давно не слышал твоих стонов, и я жажду, чтобы помещение снова было наполнено ими, чтобы твои крики рикошетили о стены, о предметы, я хочу оставить их только себе. Хочу, чтобы ты был моим, чтобы ты был подо мной.

Нечего больше ждать, ведь пить тебя я смогу и в процессе, поэтому нам стоит переместиться, наконец, на кровать. Одно мгновение, и я вжимаю тебя уже не в твердую поверхность, а в мягкий матрас, все так же находясь между твоих бедер. Ждал ли ты, что когда-нибудь это будет настоящая кровать, а не та скудная имитация мебели, в подвале? Хотел ли ты когда-нибудь этого?

Даже если бы я был человеком, мне нужна была бы лишь одна рука, чтобы держать обе твои. Но что ты будешь делать, если одна останется свободной? А если обе? Проверим, пока я все еще контролирую лишь твою шею, сжимая ее. Слишком много вещей на тебе. Второй ладонью проникаю под все слои одежды, с усилием надавливая на грудь, ребра, талию, оставляя на коже розовые следы от пальцев.

- Скажешь что-то поинтереснее?

Отредактировано August Cruijff (16-04-2019 21:28:24)

+1

9

Рядом с тобой всегда настолько жутко и непредсказуемо, что хочется засмеяться, истерично, громко, поглумиться над собственной глупостью, но всё внутри сводит от напряжения. О нет, будь умнее, малыш Нильс, если надеешься дожить до завтрашнего дня, держи язык за зубами.

Слушайся. Подчиняйся. Пресмыкайся. Поверни рубильник собственной эмпатии на максимум, чтобы хотя бы попытаться предугадать ход его мыслей и желаний. Делай как он хочет, если твоя жизнь хоть сколько-то значит для тебя.

Значит же? Иначе бы не сбежал, не искал пути побега, не променял четыре стены подвала на просторную кровать в собственной детской комнате. Даже там у меня был ты, Август, а в своей комнате нет ничего кроме липкого чувства одиночества, что тихо скребётся в груди как мышка в своей норке, царапая крошечными коготками стены. Решение проблемы так очевидно – просто не пытайся сделать меня своим пленником, разреши быть любовником. Другом. Хотя бы гостем в твоей постели, который сможет уйти в любой момент. Но нет, эта игра не доставляет тебе никакого удовольствия, а значит и начинать её смысла нет. Ты ненавидишь меня за собственное несовершенство, которое не имеешь ни малейшего понятия как устранить.

Я тоже не знаю. Если бы я только мог.

Но снова задыхаюсь. Тебе даже не обязательно сильнее сжимать руку вокруг моей шеи, самого ощущения ошейника, что опять сомкнулся вокруг горла, достаточно. Давлюсь вскриком, ударяясь затылком и лопатками о жёсткую поверхность двери, по инерции хватаюсь за твои плечи и сжимают коленями твои бёдра, чтобы удержать равновесие и не разбить лицо. Пожалуй, единственная часть моего тела, на которой не осталось твоих отпечатков. Даже осмелюсь предположить, что оно тебе нравится. Нравится уродливая гримаса страха, когда ты застаёшь меня врасплох и валишь на спину, вжимая своим весом в пыльный скрипучий матрас? Нравятся заплаканные глаза, когда ты жёстко тянешь меня за волосы и толкаешься бёдрами вперёд, веля ублажать тебя, давиться, пытаться сделать судорожный вдох через нос? Нравятся проступающие под тонкой бледной кожей острые черты, которые благодаря тебе стали откровеннее, ещё более различимыми? Будто пытаешься выковать меня заново по своему образу или подобию, считая себя венцом божественного творения.

По телу бегут мурашки, предательская дрожь. Я не ожидал такой нежности. Не думал, что ты посмотришь мне в глаза так, что тяжёлый влажный выдох, что сорвался с моих губ, больше напомнит тихий стон. Едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать предплечье из твоей хватки, но не лишаю тебя удовольствия вспомнить меня, проверить наличие всех твоих подарков, что ты оставил мне, прежде чем ты разорвёшь зубами запястье и сделаешь первый глоток. Только тихо шиплю от кольнувшей боли и сжимаю крепче зубы, так, что на щеках выступают желваки.

- Тебе нужна только моя кровь, не я, - задушено резюмирую, зачем-то улыбаясь. Отчего? Пытаюсь замаскировать горечь в голосе от такого очевидного осознания, что я не более чем интересная вещица?

Пожалуйста, разреши мне закрыть глаза и уйти. У этой истории нет хорошего конца – ты или лишишься источника пищи и сойдёшь с ума окончательно, или оставишь меня рядом, будешь изводить, пока не найдёшь кого-то лучше.

Судорожный вдох застревает в глотке, больше напоминает всхлип обиды. Я больше, чем просто вещь.

Невольно подаюсь навстречу, выгибаясь всем телом, чувствуя такую непривычную мягкость. Вдоль позвоночника больше не бежит холодок, гуляющий по стенам, только ты и скользящая простынь, по которой удобно двигаться. Будто специально застелил её для меня, зная, что к этому всё придёт. Ну конечно ты знал. Прижимаюсь пахом к твоему, приятная тяжесть между бёдер. Слишком желанная. Ведь я не знаю другой близости кроме той, к которой ты меня приручил.

Слишком много свободы. Я не знаю куда деть руки, вытягиваю саднящую шею, на которой горят новые царапины, тихо отвечаю: - Закончи с этим побыстрее, - чувствуя, как в собственной тупой обиде иду по тонкому лезвию. Лёгкого толчка будет достаточно, чтобы лишить меня равновесия и скинуть со своего шаткого помоста.

Хватаюсь пальцами за пояс в твоих штанах и с тихим лязгом вытаскиваю глянцевую полоску кожи из пряжки, дрожащими пальцами сжимаю язычок молнии и тяну вниз, опускаю неуверенно ладонь на твой пах. Наиграйся, возьми всё, что тебе нужно, и выбрось меня. Не хочу захлёбываться этой горькой обидой, что я недостаточно хорош даже для тебя.

+1

10

Мне не нужно ничего тебе доказывать, пытаться переубедить. Зачем? Для чего? Я не могу и не хочу залазить в твою голову, переиначивать твои мысли и представления обо мне, о моем к тебе отношении. Есть моя правда, а есть твоя, и мне глубоко насрать на то, сходятся они или нет. Мне насрать на то, что ты думаешь обо мне, о себе, точно так же, как о ком-то совершенно левом - кого я не знаю. Ты здесь не для разговоров, не для выяснения отношений и даже не для того, чтобы я выпил твоей крови. Считаешь, что этот не так? Перевари это как-нибудь в своей голове, но не мешай мне наслаждаться моментом. А именно это ты и делаешь, чертов ребёнок. Что заставило меня с тобой связаться? Оставить тебя в живых, держать так долго взаперти, и не убить, когда ты сбежал? Что мешает мне убить тебя сейчас? Особенно после твоих слов, после твоего страдальческого выражения лица и попыткой проявить инициативу.

Хочется душить тебя сильнее и сильнее, пока лицо не покраснеет, пока не будешь задыхаться, впиваясь короткими ногтями мне в руку, в попытке сопротивляться. Ты беспомощный, жалкий, ты можешь только скулить, как щенок.

Мне нужна твоя кровь? С чего? С ЧЕГО ТЫ ЭТО ВЗЯЛ?? Я могу достать кровь где угодно, какой угодно группы, резуса, возраста, пола, да, блять, любого настроения! Нахуя мне нужна твоя? Твоя кровь не особенная - её легко заменить, и я могу сделать это хоть сразу после того, как выебу тебя.
Мне нужен ты. Со своими блядскими эмоциями, которые не дают мне покоя, которыми невозможно насытиться. То, как ты прикрываешь глаза и открываешь рот, стоит прокусить твою кожу, как ты морщишь от боли нос и пытаешься расслабиться, словно это и для тебя удовольствие. Ты хочешь этого - сам жаждешь быть нужным, мне нужным и готов отдаться до последней капли, если я заявлю о своём желании. Мне нужен твой запах, с кислородом заполняющий легкие до краев, нужны твои стоны, как самые сладкие звуки, что я когда-либо слышал. Мне нужно обладать тобой. Мне нужно, чтобы ты отдался мне и видеть твоё в этом желание. Мне нужен ты. Целиком и полностью. Потому что то, какой ты, что ты говоришь и как реагируешь, заставляет меня желать тебя, как ничего никогда не желал. Ты моя любимая игрушка и я порву любого, кто подумает тебя испортить. Даже если это будешь ты сам.

И сейчас ты меня только больше раздражаешь.

Тебе так нравится играть с моим настроением? Словно это твоя миссия - разозлить меня, чтобы ощутить как можно больше боли. Если ты не бежишь, не прячешься, значит ты определенно любишь страдать. Конечно, я предпочту думать, что тебе нравится страдать из-за меня, ощущая себя моим пленником, изучая после полученные увечия. Но потом ты делаешь вид, что не хочешь быть здесь, как сейчас. И меня это бесит. Так хочется сказать "определись, Нильс", но это настолько глупо... Все и так сложно, в моей голове сложно, и озвучивать это надо ли? Тебе надо ли? Я насильник, маньяк, я твой ужас и страх, так бойся меня. Сомневайся в себе. Сильнее, ну же.

Ты знаешь, кто ты?
Знаешь, что ты чувствуешь?
Знаешь, что будет дальше?
Чего от меня ждать?

Резко руку твою пригвоздить собственной к поверхности кровати, вторую за ней же. Я ошибся в тебе, я ошибся, дав свободу, ошибся, желая сделать иначе, контролируя свой пыл, свою злость. Ты хочешь страдать с той же силой. Ты не получишь ничего, кроме того Джо. Отличие лишь в том, что после ты уйдешь. Я сам прогоню тебя.
Не веришь мне? Хочешь показать свой характер? Тогда держи сорванную к херам рубашку. Смотри на лицо мое максимально спокойное, почти безучастное, в секунду оборачивающееся наполненным гримасой ярости. Пальцами сжимаю твой бок, сильно, еще сильнее, словно хочу продавить до мяса, смять внутренний орган. Наслаждайся болью, пока освобождаю тебя от брюк. Постарайся отвлечься или что ты там привык делать, когда тебя имеют без смазки? Сегодня все, как ты любишь. Сегодня как я не хочу.

- Разворачивайся. И вставай на колени, - холодно, приказным тоном, заставляющим поверить, что ослушаться нельзя, неприемлемо. Я даже не смотрю на тебя, скидывая с плеч пиджак цвета бордо, который любовно выбирал, а сейчас думаю, как хочется его сжечь. Но на спинку стула. Осталось расстегнуть рубашку, чтобы не было жарко. Манжеты. Закатать рукава. Одежда будет в каплях твоей крови. И мне на нее плевать.
Жаль, что с тобой не так.

+1

11

Я знаю, что будет унизительно и больно. Отчётливо это понимаю в тот момент, когда с твоего лица будто лёгким движением руки стирают эту самодовольную улыбку, лёгкий азарт, игривое настроение, с которым ты поймал меня возле школы. Словно мы не жертва и её похититель вовсе, а одна из тех сладких парочек, что после уроков идут вместе в кафе и пьют один невероятно сладкий шоколадный коктейль через две соломинки, сидя напротив друг друга и щебеча нежности.

Какая глупость. Твоё имя и «нежность», «любовь» или «забота» в одном предложении – это оксюморон, хотя мне сложно отрицать, что я жить не могу без твоего внимания. Схожу с ума, извиваясь на собственной кровати и снимая простыни, чувствуя как второй кожей к телу прилипает ночная рубашка, когда вспоминаю руку, ледяную и уже давно не живую, с холодными кончиками пальцев, что массирует затылок и изредка опускается на шею, ероша короткий ёжик волос, выстриженный твоими руками, потому что когда ты прижимаешь меня лицом к стене и стягиваешь вниз штаны с уже давно лопнувшей резинкой на поясе тебе нравится кусать загривок. Оставлять багровые следы, пока одежда безвольно болтается на коленях, а ты толкаешься насухо.

Именно так я кричу особенно громко, пронзительно, на несколько этажей вверх, но видимо ты неплохо заплатил какому-то магу грязной руки, чтобы он защитил подвал и регулярно обновлял заклинание полной звукоизоляции, иначе послушать этот концерт сбегался бы весь отель каждую ночь. До тех пор, пока я не научился ходить по этой опасной дорожке.

Однако сегодня я подорвался на первой же мине и остался калекой.

Не Август, чьё имя я узнал лишь спустя месяцы, когда простое алчное потребительство тебе наскучило.  На меня смотрит Джо, чьи зрачки расширены от злости, а желания так очевидны, что даже слепой прочитал бы их на напряжённом, стянутом яростью лице. И кажется, что готов разрыдаться от безысходности, начать умолять, просить не делать ничего. В глазах уже полно влаги, а тело рефлекторно бросает в сторону, когда пальцы поднимаются вверх от бедра по выступающим рёбрам, сжимают крепко, надёжно впечатывая в кожу уже проявляющиеся синяки. Но руки над головой ты держишь крепко, вырываться никак не удаётся.

Глупый мышонок купился на сладко пахнущий сыр, и мышеловка прищемила его лысый омерзительный хвостик.

Ты уже избавил меня от последней защиты, одежды, сорвал его неаккуратно ломая застёжки, как броню с рыцаря. Вот только я не рыцарь, и даже не паж. Я тот герой рассказа, о чьей смерти никто не будет сожалеть, один из многих, чью черепушку с пустыми глазницами насадят на пику победителя в качестве предупреждения, а тело будет медленно тлеть вместе с горой прочих поверженных.

Чувство отвращения к самому себе ещё никогда не было так велико.

Но ослушаться я попросту не смею.

Я громко шмыгаю носом. Пока ты занят собой, я ложусь на живот, упираясь локтями и коленями в матрас, чуть прогибаю поясницу и развожу шире бёдра. Тело помнит, что так было легче, само подсказывает как поступить, если бежать уже слишком поздно.

Ты болен, если тебе нравится болезненная худосочность, сломленный мальчишка, что стоит перед тобой как покладистая сука, не способная даже оскалиться в ответ.

Я болен, потому что не теряю надежды наблюдать за тобой через тонкую шель между подмышкой и рукой, а дыхание сбивается, когда мазком взгляда я прохожусь по твоему животу, цепляю всполох яркого пиджака, который опускается на спинку стула.

Мы больны, потому что тебе нужен я, а ты мне, сколько бы усилий и времени мы не тратили, убеждая себя в обратном.

Нужен же?

Или это всего лишь секундная слабость, в которой ты не смог себе отказать, а уже завтра кто-то другой окажется на моём месте? И он будет лучше, гораздо лучше. Насколько хорош, что запах твоего парфюма навсегда исчезнет с воротника моей рубашки.

От нетерпения уже потряхивает и кружится голова, а нерешительное: - Быстрее, - само собой падает в сгиб локтя.

Отредактировано Niels Fontaine (23-04-2019 23:36:13)

+1

12

С чего я решил, что ты захочешь чего-то нового? Откуда во мне эта уверенность, что заключенный, физически и эмоционально привязанная жертва будет счастлива, что ее трахнут по каким-то другим правилам? Вне привычных давящих стен подвала, без сломленного духа и полной уверенности в том, что судьба предрешена. Пускай ты сломлен, пускай не можешь определиться, боишься ли ты меня, стоит ли тебе бежать и прятаться, не спать по ночам и сходить к психиатру, поставить себе охрану, научиться постоять за себя или отдаться мне на растерзание, быть покорным и просто упасть в объятия неопределенности перед моим настроением, потому что даже я не знаю, захочу ли я убить тебя в следующую секунду и решу ли воплотить это желание в реальность. У меня едет крыша, но ты совершенно точно более сумасшедший, чем я. Ты идешь навстречу своей погибели в моем лице и не принимаешь моих правил, считая себя, хм, умнее? Считая, что мне нужен твой сраный характер, дрожащие от обиды губы или жалкая попытка показать безразличие?
Нахуй тебя. Насадить на хуй.
И только потом решить твою судьбу, хотя, кажется, уже в этот момент я решил, как поступить с твоей жалкой смертной жизнью. Я решаю твою судьбу, неспеша расстегивая манжеты рубашки, аккуратно закатывая по шву рукава, осматривая их, избегая дополнительных складок. Я решаю твою судьбу, расстегивая по одной пуговицы на идеально отглаженной белой рубашке. Я решаю твою судьбу, пока ты стоишь раком на моей кровати, в ожидании, что я сейчас войду в тебя, и ты не знаешь, что будет дальше. Тебе страшно? Страшно смотреть через плечо на мое полное безразличия, безучастное выражение лица? И мой взгляд даже не падает в твою сторону, лишь брови слегка сведены ближе друг к другу, и ноздри изредка расширяются чуть сильнее при вдохе-выдохе. Выдает ли это то, что творится у меня внутри? Едва ли. Разве что напряжение и борьбу с собственными демонами, которая ведется в моей голове без моего участия.
Убить его? Трахнуть и убить?
Нет, надо снова запереть его, вернуть на свое место.
А может пусть дальше живет, такой поломанный, в вечном страхе?
Что нам мне даст каждый из этих вариантов?
Август, ты же будешь жалеть, если вот так все быстро закончится. Просто продолжай свое и его сумасшествие. Доломай его. Ты же видишь, как ему тяжело и с тобой и без тебя? Это интересная игра, так к чему ее прерывать?

Я бы хотел разогреть тебя, прежде чем войду. Посмаковать твои стоны, запах твоей кожи, насладиться видом: смотреть, как сжимаешь покрывало в кулаки, как выгибается спина и от ласк пальцев дырка становится все шире. Завить тебя расслабиться и принять мой член мягче, почти что с желанием от возбуждения. Я рассчитывал на что-то менее грубое, чем просто смачный плевок на твой неподготовленный анус. Но я вхожу, сжимая одной ладонью твою ягодицу, оттягивая слегка кожу на заднице, а другой хватаюсь за бедро, с силой отставляя его на несколько сантиметров в сторону. Почти на сухую резко двигаюсь вперед, морщась с закрытыми глазами, потому что приятного в первых толчках мало. Но твоя задница быстро приходит в тонус, потому что помнит мой член, ведь твоя дырка идеально мне подходит, а?
Бьюсь об заклад, что там не было никого, кроме меня и что ты хотел почувствовать меня внутри снова. Может даже ласкал себя пару раз?
На лице от этих предположений почти что проскальзывает ухмылка, но собственные напряженные руки возвращают в реальность и желание побыстрее с этим всем покончить. И кончить.
Кладу ладонь на твою спину, вжимая ее вниз, чтобы сильнее прогнулся. Я нависаю над тобой, двигаясь быстрее, реще, вставляя тебе под самый корень. Это слегка неудобно, потому что даже не стянул с себя брюк, лишь расстегнув их, как и рубашку. Ведь ты того хотел? Быстрее, как обычно. Ах да, нужно добавить еще боли, как ты привык. Ты же мой гость сегодня.
Кульминация, и я со всей силы хватаюсь за твой бок, сжимая плоть пальцами до глубоких вмятин - точно останутся следы. Последние толчки и на бедре остаются такие же следы. Я вытаскиваю из тебя член, а на моем лице по прежнему нет эмоций, только частота дыхания изменилась. Так же неспеша застегиваю ширинку, обходя кровать сбоку, чтобы схватить тебя за шею и заставить смотреть себе в глаза.
- А теперь сейчас же молча собирай свои вещи и проваливай, если не хочешь, чтобы я тебя разорвал на куски, - мне нравилось играть с тобой без внушения, но сейчас я хочу, чтобы ты как можно быстрее свалил, не издавая ни звука.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » свобода или сладкий плен


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC