РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » карта всех проблем


карта всех проблем

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s8.uploads.ru/vtXj7.png

Floris van der Bour & Niels Fontaine
22 октября, 2018, дом Фонтейнов


Помоги или умри.

Отредактировано Niels Fontaine (01-04-2019 16:37:34)

+2

2

Как же хочется яичницы. Или омлета. На три яйца. Да, пожалуй, омлета хочется больше.
Флорис сползает с кровати и отправляется на кухню. Открывает холодильник, достаёт яйца и молоко. Взбивает яйца в кружке, потому что искать мисочку лень, добавляет молока, перемешивает. Ставит сковородку греться и ищет чай. Где-то точно тут был чай с чабрецом, с омлетом он будет идеален.
Выливает омлет на сковородку, тот начинает шипеть. За ним надо следить, чтобы не подгорел, но ещё надо поставить чайник и засыпать сухие травы в чайник. Флорис успевает все, солит и перчит омлет, добавляет немного базилика.
Этими мечтами Флорис и завтракает, потому как ничего другого ему не остаётся. Молоко его холодильник видел последний раз месяца три назад. Яйца появлялись чуть чаще, но на данный момент и их не было и, если честно, Флорис даже предположить не мог, когда снова сможет их купить. Да и холодильник как-то призывающе гудел последнее время - на ремонт, наверно, напрашивался, но Флорис предпочёл его просто выключить. Всяко электричества будет меньше сжигаться, а толку от этого чуда техники в последнее время было мало.
А вот трава в его доме и правда была в достатке, только не чабрец и уж точно не базилик. Хотя завтрак из косяка вышел сомнительный, учитывая, что Флориса неизменно пробивало на поесть после.
Гонорар за последнюю книгу пришёл три недели назад и денег с него осталось так мало, что тратить их на блажь типа еды было как-то совсем неправильно.
Большая часть денег ушла на погашение долгов, которые он, впрочем, уже опять начал набирать. Так, собственно, вся его жизнь последние годы и проходила: от долгов до долгов и по новой. Только в этот раз он пока понятия не имел, где возьмёт деньги для следующего раунда с судьбой.
Обычно в моменты острой грусти и в приступе жалости к себе Флорис идет гулять. Бездумно, без цели и конкретного направления - просто переставляет ноги и идет. Часа за четыре ноги начинают болеть, спина устает и вот уже появляется реальный повод себя пожалеть. Схема безотказная.
Впрочем, сегодня живот болит особенно невыносимо, так что остается только второй вариант: продолжить спать. Так он и поступает, пока ближе к обеду его не будит отвратительный звук, в котором, спустя пару секунд, ван де Бур признает дверной звонок. Где-то фоном поразившись, что эта штука работает(обычно если к Флорису и приходили, то либо сразу колошматили в дверь, либо просто выносили ее с ноги), он накинул халат и сонно побрел на звук.

Сказать, что видеть...Как там ее? Маргарет? Мэгги спустя столько лет было странно: это как сказать себе это в задницу, предварительно запихнув туда голову - тоже ведь странно. Все эти годы он искренне полагал, что абсолютно не помнит свою первую женщину. То есть, когда-то он помнил, что у нее красивый и суровый взгляд, помнил клевые, хоть и небольшие сиськи...К своему нынешнему возрасту он даже не смог бы вспомнить, какого цвета у нее были волосы, а она вдруг...появляется. Такая же, как и почти двадцать лет назад - это он тоже понимает почему-то как-то слишком отчетливо.
Он молча открывает и закрывает рот, ощущая себя рыбкой в аквариуме. И Мэгги прямо сейчас со всей дури бьет стекло указательным пальцем - именно так Флорис себя ощущает под ее взглядом. Как перепуганная рыбка.
Обычно в своем доме Флорис ощущает себя очень уверенно, однако сейчас ему кажется, что это и не его дом вовсе. Он даже на диван себя усаживает с трудом, где-то на подкорке борясь с мыслью о том, что сейчас эта суровая женщина на него за что-нибудь гаркнет. Она и тогда такой была?...Кто ж теперь вспомнит...
Она на него даже в общем-то не смотрит почти - ходит по комнате туда-сюда, засунув руки в карманы пальто, за которое Флорис мог бы и убить кого-нибудь. Не ее конечно, нет, сэр, ее он бы даже пытаться не стал.
Она начинает говорить, и Флорис вздрагивает всем телом, словно готовясь вытянуться по струнке и отдать честь, если сейчас прозвучит "смирно!". Но вместо этого она начинает нести какую-то чушь. Во всяком случае, познаний Флориса о мире явно недостаточно для того, чтобы из ее слов понять, почему именно он должен пойти с ней. Когда она достает из кармана пачку денег, становится чуть более понятно, однако все еще недостаточно. То есть, ему конечно нужны деньги, но только в том случае, если он к ним родненьким вернется. Она как-то странно хмыкает и снова задвигает какую-то странную речь, из которой, впрочем, Флорис выхватывает суть - ему лучше все-таки пойти. Так шансов вернуться больше, чем если он откажется, потому что тогда она его точно убьет.
Ну, звучит многообещающе - ей почему-то нельзя не верить.
Он извиняется и ретируется в комнату, чтобы одеться. Куда там они едут, она сказала? К ней домой? А как туда надо одеваться? Он готов поспорить, что ее дом выглядит как чертов музей, с таким-то пальто и такими туфлями, но у Флориса все равно нет настлько дорогих вещей, так что он просто надевает самое приличное из всего, что может найти. Кажется, этот костюм ему еще матушка покупала, но с его образом жизни он и еще через двадцать лет в него влезет без особых проблем, если вообще вываливаться не начнет.
Мэгги, впрочем, ораз не впечатляет - она вообще никак не реагирует. Флорис расстраивается, но лишь самую малость и иде обувать кеды. Пытается выяснить у женщины, как там на улице по погоде, но она снова никак на него не реагирует. Немного хочется спросить, неужели она так жалеет о том разе, что все еще не забыла, но, наверно, и без того все очевидно.
На улице он жалеет, что не взял ничего накинуть сверху, но до машины, которая выглядит дороже, чем вся жизнь ван де Бура, идти оказывается совсем недалеко.
-Только купишь мне бургер по дороге, ага? - впервые открывает рот Флорис.

Мэгги покупает не только бугер, но еще и картошку и даже молочный коктейль. Шоколадный. Флорис хотел ванильный, но разумеется предпочел этим разочарованием не делиться.
-Если честно, я нихрена из твоих слов не понял, - признается он наконец, пытаясь вытрясти кунжут из отросшей щетины. Она хмыкает. Мол, неудивительно.
Но речь почему-то не повторяет.
На месте он первым делом просится в туалет и дрожащими от нетерпения пальцами раскрывает пакетик белесой пыли. Нет, ну а как еще ему пережить весь этот стресс? Так хотя бы отвлечется.
-О, приветули, - доброжелательно воскликивает он, завидев рядом с...можно же называть ее бывшей? какого-то паренька. Слава богу, они здесь будут не наедине. Пацан конечно не выглядит так, словно сможет его защитить, но, если она двруг обратится в медведя, его можно будет кинуть ей в пасть и предпринять попытку бегства.
[nick]Floris van der Bour[/nick][status]не могу курить яйца[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SpRG.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p81738">Флорис ван де Бур, 33</a>.</b> человек, писатель-тунеядец с вредными пристрастиями и внезапным сынкой-корзинкой[/lz]

+2

3

Что такое крепкая мужская рука и волевое отцовское решение Нильс знал только понаслышке. Повезло ему или нет Фонтейн сказать не мог, не с чем сравнивать, он знал только материнскую любовь, сопряжённую с безграничным безразличием до недавних времён, словно он – самая крупная ошибка в её безупречной жизни, разочарование, о котором хочется забыть, когда оно перестаёт мельтешить перед глазами. Но последние полгода всё изменили, будто между ними, сидящими на разных берегах людьми взвёлся мост навстречу друг другу.

Жаль, что сил идти по нему у мальчишки не осталось. Руки сами собой тяжело падают вниз вдоль тела, как итог только Мэгги, будто ощутившая сиюминутную вину за восемнадцать лет безразличия, решившая в одно мгновение отдать сыну задолженную ему за долгое время любовь.

Жаль, что и это принять он не может, не в состоянии унести и этот груз в довесок к тем тяжёлым воспоминаниям, с которыми вынужден существовать каждый день. Самое уродливое отражение её собственных ошибок. Не проще ли было отмахнуться от него, не пытаться отмыть грязь, а спрятать хрупкого юнца под стеклянный купол, подальше от посторонних глаз и дурацких вопросов?

Жаль, что Нильс уже перестал бороться за самого себя, но Маргарет не перестала. Это так в её духе – отчаянно хвататься даже за самую мизерную возможность, до последнего вырывать своё.

Нильс может только устало улыбаться и разводить руками. Он напрочь потерял всякую тягу не только разбираться в собственных кошмарах, что поднимают его на ноги каждую ночь и заставляют блукать в одиночестве по пустому дому или искать смирение под боком у брата, но и просто жить. Его существование так же бессмысленно, как собирающая пыль книга на полке, которую невозможно вспомнить, когда открывали в последний раз.

И вот его сталкивают лбом с новостью – ты познакомишься с отцом. Очередная безумная затея матери, от которой он не успевает вовремя отмахнуться, просто пускает ситуацию на самотёк.

Личность человека, которую юный маг никогда не пытался идеализировать, как это делали многие мальчишки, не разу не видевшие своего отца. Ни в коем случае не осуждал его, а зная скверный характер Мегги даже не удивится, если она дала ему все основания не принимать участия в жизни сына. Может быть, он даже не знал о его существовании.

Слишком много вопросов, которые хочется задать, спросить в лоб, и в то же время предчувствия перед первой встречей дурные, в горле сидит ком, который не получается проглотить, а ладони, спрятанные в карманы брюк, уже вспотели.

Щегол, укравший костюм из выставки «народное достояние Шотландии, или почему клетка ещё в моде» - не такое первое впечатление он ожидал получить. Склонив голову к плечу Нил рассматривает вытянутого молодого мужчину из-за плеча матери, переминается с ноги на ногу и тихо вздыхает. Выглядит он так, будто ему самому нужна мамочка, которая вытрет сопли и погладит по кучерявой голове. Впрочем, вопрос, от кого же у него такая сложная в обращении шевелюра, теперь отпадает сам собой.

- Н-Нильс, - запнувшись представляется мальчонка и протягивает ладошку для рукопожатия. Простая вежливость, которую вбивали в него с самых малых лет. Во рту гадко пересохло, и с чего начать он понятия не имеет, даже не догадывается как много успела рассказать ему мать, поэтому предусмотрительно закусывает щеку и смотрит на женщину, опустившую руку ему между лопаток, всецело полагаясь на её поддержку.

Кому, как не ей, проклятой ведьме, заварившей всю эту кашу, её разгребать, но Маргарет Фонтейн озвучивает то, после чего любой бы на месте Флориса, так представился гость, бежал до канадской границы, только пятки и сверкали бы:

- Счастливое воссоединение семьи, да, мальчики? – и приобнимет свободной рукой неказистого папашу, притягивая ближе.

+2

4

С самым старшим братом у Флориса разница в пятнадцать лет. Со вторым - в десять. Третий брат старше его на семь лет и он, пожалуй, единственный, с кем отношения у Флориса не напоминали беспорядочную свистопляску между любовью и ненавистью - с ним все было...ровно. Не сказать, что они очень любили друг дуга, да и какого-то особого доверия между ними не наблюдалось, но он однозначно гораздо спокойнее остальных переносил младшего брата и хотя бы за это стоило быть благодарным. Флорис и был. На расстоянии, конечно.
В любом случае, концепцию семьи он воспринимал просто как сборище людей, объединенных одной ДНК и вследствие этой в той или иной мере вынужденные друг друга терпеть до конца своих дней. Флорису концепт такой было не по душе, так что он просто сбежал в другую страну и даже по праздникам никому не звонил. Его все устраивало, их тоже, так что, в конечно итоге, Флори считал, что не такое уж и плохое решение принял.
Свою семью он заводить не собирался - не видел смысла. Даже не так - он вообще не думал о том, что семью надо заводить. Что можно с кем-то встречаться так долго, что можно жениться и завести детей - это все как-то совсем ему...не подходило. А одинокая старость после одинокой жизни не так уж и страшна - так ему казалось.
Нильс кажется ему каким-о совсем уж зашуганным. Он протягивает ему руку и Флорис пожимает ее в свойственной ему манере -мягко, словно бы скорее подставляя руку для поцелуя, чем для "мужского" пожатия. Отец всегда учил, что жать надо крепко и обязательно так, чтобы у второго кости захрустели. Ах да, еще обязательно надо смотреть в глаза - для демонстрации силы. Флорис сильным не был, а потому и в сильном рукопожатии смысла не видел.
Он представляется в ответ, кивнув и улыбнувшись, но улыбка довольно быстро сходит с его лица словно бы потекшая краска - стоит только Мэгги открыть рот.
Нет, конечно, он мог бы скосить под дурачка и притвориться. что ничего не понял, что все прослушал или что вообще все понял совсем иначе, но он знал, что все понял как надо.
Он смотрит на Нильса часта моргая, с трудом преодолевая желание отхлестать себя по щекам.
Когда он последний раз проверял. кокаин, вроде бы, не вызывал галлюцинаций, но почему Нилс теперь внезапно так похож на всех братьев Флориса разом? И, кажется, даже на отца немного. Но шевелюра, бесспорно, бабушкина.
Бабушкина.
Что?
Нильс - сын? Его? Что, от Мэгги? Что, вот после того раза? Да ему было - сколько? - лет 16? Нет, кажется, 15.
О господи.
На утро братья спрашивали, все ли было "безопасно", но тогда их вопроса он не понял, а потом, уже когда понял, что они имели в виду, уже не мог ничего вспомнить. Нет, ну так ведь не бывает - чтобы от одного, еще и от первого раза...Еще и со случайной взрослой женщиной...Господи, мать убьет его, если узнает.
Он верит Маргарет - как тут не верить, когда смотришь на эту чисто их семейную непокорную шевелюру, из-за которой они все детство ходили подстриженные под единичку? Нет, такое проклятье однозначно семейная черта, из ниоткуда такое добро не вырастет.
-Не прошло и...сколько тебе? Восемнадцать? - он выворачивается из странных недо-объятий бывшей и указывает на Нильса, но быстро считает сам - Восемнадцати лет.
Нет, он не собирается истерить. К чему ему истерить? Подумаешь, взрослый сын. С Ы Н, мать вашу! У него-то!
Кажется кокаина снюхать стоило побольше, он как-то недостаточно рад всему этому открытию.
-Ты бы хоть открытку прислала, женщина, - он театрально взмахивает руками и водит пальцем по ладони, будто пишет - "залетела, целую". "У тебя ребенок, смирись". "Твой сын закончил школу". Ты закончил школу? - он снова обращается к Нильсу - господи! - в сердцах воскликивает он и отмахивается от обоих, отворачиваясь.
Ему надо подышать. Немного придти в себя. Нильс точно не заслужил всей этой истерики, но пусть виноватой себя чувствует его мать, черт возьми!
-Ты меня только за этим притащила? Это и есть этот "ритуал" или что? Нильс, у тебя есть сестра-близнец? Брат-близнец? Может вас вообще пятеро? У моего старшего брата близнецы, кто знает, может у нас семейная плодовитость!- он, кажется, кричит, но сам толком не понимает, на кого иза что, просто эмоций как-то слишком много - удивите меня еще больше, попробуйте!
[nick]Floris van der Bour[/nick][status]не могу курить яйца[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SpRG.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p81738">Флорис ван де Бур, 33</a>.</b> человек, писатель-тунеядец с вредными пристрастиями и внезапным сынкой-корзинкой[/lz]

+1

5

- Восемнадцать, - стараясь говорить как можно спокойнее отвечает Нильс и опускает голову вниз, прижимает подбородок к груди, будто ему стыдно перед этим вспыльчивым человеком в нелепом клетчатом костюме за сам факт своего существования. Казалось бы, куда уж хуже – спасённая из башни принцесса и головная боль всей семьи, теперь ещё нервотрёпка для Флориса, о существовании которого до вчерашнего дня даже не задумывался.

Иногда отпуская фантазию, он любил выдумать всякие глупости, что отец его – великий путешественник, у которого нет времени на семью, в его руках будущее всего человечества, перед другими тыкал пальцем в экран телевизора на звезду с глянцевой обложки и, громко смеясь, распинался, что это его папочка, на наследство которого он обязательно заявит права после его смерти и схватит куш, многомилионное состояние, и засветится на каком-нибудь шоу с Опрой Уинфри. 

Образ отца всегда оставался для него чем-то эфемерным, несуществующим, далёким и непонятным. Когда по примеру других детей Нила начали интересовать вопросы в духе «кто же его папа» и он дёргал подол платья Маргарет, смотря на неё полными непосредственного детского любопытства глазами, женщина ограничивалась весьма лаконичным ответом, что тому человеку не был нужен ребёнок и напоминала, что они отлично справляются сами. Ведь так? И желания продолжать эту витиеватую мысль не было никакого, как и добираться до правды, проще спрятать её на дно сознания как ненужный хлам вглубь сундука, давно покрывшегося пылью. Некоторые дети с двумя родителями не могут похвастаться тем, что есть у Нила, ему ли жаловаться.

И вот он, живой, настоящий, из плоти и крови, худосочный как жердь, с острыми, такими узнаваемыми в собственном отражении в зеркале чертами лица, наглядный пример того каким Фонтейн может стать через десяток-другой лет, если не застрянет в коконе этого момента. Жизнь для него остановилась в ту ночь, когда на голову накинули вонючий холщовый мешок и связали руки за спиной, планируя принести в жертву горстке голодных кровожадных вампиров.

Событие, разделившее его короткую жизнь на «до» и «после». Это «после» Нильс отчаянно хотел если не забыть, то смыть с себя грязь этих событий, перестать чувствовать липкое холодящее душу прикосновение к коже, от которого рука сама тянется натирать себя мочалкой до красноты в отчаянной попытке содрать живьём шкуру.

Выхода из этой ситуации мальчишка не видел и уже давно перестал искать, у матери же в голове созрел очередной грандиозный план, в детали которого посвятить их обоих она не особо торопилась.

Истерика Флориса вполне обоснована, если даже не сказать закономерна. Мальчишка втягивает виновато голову в плечи и отходит на пол шага назад, поджимает губы, тихо бормочет:

- Н-нет, я один.

Ему не нужно открыток на рождество и день рождения, не нужно денег и заботы, которые отец ему задолжал за восемнадцать лет, Нильс даже приоткрывает рот, чтобы сказать об этом, но мать останавливает его и тянет к себе за спину, беря слово:

- Послушай, - голос настоящей железной леди, которая привыкла приковывать к себе общее внимание одним фактом своего существования, - Ему нужна твоя помощь,   - тычет указательным пальцем в грудь сыну, - Вернее, помощь самого близкого кровного родственника, и так уж вышло, что это ты. – Брови Мегги опасно сходятся над переносицей, по впалым щекам гуляют желваки, линии скул могут порезать. Она сжимает пальцами подборок Флориса и смотрит ему в глаза, хищно скалится, цедя каждое слово сквозь зубы: - Но это поправимо. Человеческая жизнь такая скоротечная, мало ли писателей средней руки умерли от передозировки.

И отворачивается, размашистыми шагами отходя к двери. Уже не выходе она смотрит через плечо на них и добавляет: - У тебя есть несколько минут подумать, пока я подготовлю всё, - прежде чем оставить их наедине друг с другом.

Нил растерян. Чего-чего, а угроз он не ожидал. Стоит ли его спокойствие человеческую жизнь? Разумеется, нет, но Маргарет теперь уже ничто не переубедит. Она решила, что так для сына будет лучше, но даже не спросила хочет ли он этого.

+1

6

-Охуеть перспективы, Мэгги, - эмоции настолько бьют через край, что даже инстинкт самосохранения, что обычно крепко держал ван де Бура за яйца, сейчас как-то отходит на второй план. В голове сейчас вообще полный хаос, и Флорис немного боится, что просто-напросто выблюет обратео все, чем его "заботливо" накормила Маргарет. Он в принципе не так часто ел, а сегодня такой праздник живота, еще и весь этот стресс... Нет, надо держаться.
Он садится на диван, потирая лицо руками. Господи, почему все так? Почему в жизни опять какой-то лютый пиздец? Чем же он так провинился в прошлой жизни?
От праведного жаления себя любимого его отвлекает собственный взгляд, падающий на новообретенного сына.
О, он хорошо знает это взгляд, он смотрел так на всех вокруг и самого себя слишком долго, чтобы его не узнать.
Взгляд мальчика, который никому не нужен. Ну, или по крайней мере того, кто считает, что никому не нужен. Для мальчиков и девочек, которые так себя чувствуют нет никакой разницы, если совсем уж честно. Уж кому как не ему об этом знать.
-Эй, кудряшка - милашка, - он и сам не знает, откуда в голосе разом берётся столько оптимизма и доброты - давай, - он хлопает рядом с собой приглашающе - ты же знаешь, что я не из-за тебя психую, да? То есть, из-за тебя, но виноват не ты, при других обстоятельствах... - он не договаривает. Он не знает, что было бы, если ты они встретились иначе, в другое время или в другое время. Что бы сейчас здесь не происходило, Флорис осознавать, что вряд ли вообще бы узнал о мальчике, так что и гадать как-то не хочется. Он виновато смотрит на сына и неопределённо ведёт плечом.
И чем там хорошие отцы говорят с детьми? Ох, хотелось бы Флориса это знать. Его отец бесконечно болтал лишь о мясе да о выручке, что в представлении Флориса мало соответствовало образцу беседы между отцом и сыном. Какой вопрос он бы сам хотел услышать от отца? Чего именно ему всегда не хватало?
Наверно, он знает.
-У тебя все хорошо? — спрашивает он уже тише - то есть...Твоя мать сказала, тебе нужна моя помощь... Ну, не конкретно моя, а ближайшего родственника, которым, к лучшему или худшему, оказался я... - его понесло, но он, кажется, вовремя себя остановил. Так ведь? - я не стану настаивать, если не хочешь говорить, но... Если хочешь - я только за. Может, хоть что-нибудь пойму во всей твой лабуде, что наговорила твоя мать.
С Маргарет сложно даже чисто по ощущениям, которые уже успел испытать Флорис. Он даже думать не хотел о том, каково это - бить с ней восемнадцать лет. Он, в общем-то, и не очень хочет, в него и без того есть, о чем переживать.
Сейчас, вот, например, о своей жизни можно подумать, но он предпочитает думать, что, раз решил остаться, смерть ему теперь не страшна. Ну, во всяком случае такая, к
которой будет причастна эта семейка.
-Я не хочу навязываться, ты меня вообще первый раз в жизни видишь... Как и я тебя, но не в этом суть... Короче, ты понял, - от собственного словесного поноса как-то разом становится неловко и, если бы Флорис мог, он бы покраснел пожалуй.
Всё это вообще как-то неловко, если подумать, но Флорис старается не думать. Подумаешь, сын. Подумаешь, по возрасту как младший брат. Он бы, кстати, вполне за брата и сошёл - семейное сходство на лицо.
Будь Флорис одним из своих старших братьев, мама бы наверняка приняла внука с распростертыми объятиями, а так...Ну, ей знать необязательно.
[nick]Floris van der Bour[/nick][status]не могу курить яйца[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SpRG.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p81738">Флорис ван де Бур, 33</a>.</b> человек, писатель-тунеядец с вредными пристрастиями и внезапным сынкой-корзинкой[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (25-03-2019 12:28:35)

+1

7

Мальчишка втягивает голову в плечи, смотря на незнакомца, который по воле случая оказался его отцом, с опаской и настороженностью. Впрочем, по ряду причин, разрушивших его мерную скучную жизнь, превратившую в пепелище некогда крепкое как деревянный дом сознание Нильс относится так ко всем, однако поборов внутреннее желание отпрянуть назад, отойти к противоположной стене и слиться с нею как хамелеон он садится рядом с отцом, сохраняя субординацию, не касается его, даже смотрит только боковым зрением, держа голову прямо.

- Я понимаю, - тихо, как тусклое эхо самого себя, отвечает, выдавливая улыбку. Горькую, вымученную, от которой сводит зубы и болят щёки.

Конечно он понимал. Может быть не всё, но многое. Например, что Флорису не нужно это отцовство, как и ему не нужен папочка. Гораздо важнее научиться стоять за себя, не цепенеть каждый раз, когда случайный жест, слово или взгляд вызывают толпу мурашек по телу и на плечи оседает пелена воспоминаний как заклинание, связывающее его по рукам и ногам. Мать говорит, что так будет легче, что есть способ не забыть всё, но перестать просыпаться по ночам от кошмаров и кидаться в сторону от каждой вытянутой тени, которая падает на землю от раскидистых ветвей или жердей фонарей, уходящих ввысь. И юноша доверяет ей, не безоговорочно, не всегда, но в этот раз видит в её глазах искреннее желание помочь, зализать ошибки собственного равнодушия по отношению к своему дитя.

Попробовать пойти навстречу – это не сложно. Ни в коем случае Нил не преследует цель впечатлить Флориса до беспамятства, но чувствует его растерянность, поверхностное понимание вещей и сути происходящего. Не стоит ему знать всю подноготную, через какой кошмар прошёл его сын, но почему-то Нильсу хотелось показать ему другую сторону жизни, дать возможность прикоснуться к мистике, о которой тот писал в своих книгах. Так уж вышло, что с его творчеством Фонтейн младший был знаком, помнил улыбающееся с обложки весьма популярной среди подростов книги лицо, которое исчезало с прилавков быстро. Однако, как и многих талантливых или считающих себя таковыми людей, писателя слишком быстро накрыл творческий кризис, пути выхода из которого он искал разве что не на кончике иглы.

Для настоящих магов такого рода чтиво напоминало сатиричное туалетное чтиво, не более.

- Всё нормально, - звучит сухо, как небрежная отмашка. Нил по привычке обтягивает вниз рукава рубашки, пряча выступающие из-под манжетов рубашки шрамы на запястьях и шумно сглатывает, опуская взгляд в пол, - Есть кое-что, о чём я не хочу вспоминать каждый день. Поэтому ты здесь. 

Мальчишка придвигается ближе и протягивает руку, будто прося взяться за неё, однако не получив никакой реакции сам хватает ладонь новоявленного горе папаши и разворачивает тыльной стороной вверх, проводит по рваной засечке пореза, явно полученного по неосторожности. Хочет показать маленький фокус и накрывает напряжённые пальцы своими, ненадолго прикрывает глаза и бормочет себе под нос шёпотом заклинание, чтобы в следующий момент опустить руки по швам и осмотреть свою не совершенную, но весьма складную работу – от пореза на осталось и следа.

- «Флорис, я волшебник», - пародируя фразу из Гарри Поттера, которая у многих на слуху, говорит и уже чуть более расслабленно улыбается, видя как глаза отца округляются до двух монет по пять копеек, - И я бы хотел, чтобы ты помог Маргарет в проведении одного ритуала, - просит, поджимая губы, но осторожно добавляет, - Однако ты можешь отказаться. Наверное.

Пауза.

Ладно, отказаться вряд ли получится, мать отчётливо дала это понять, но в любом случае Нильс пытался донести, что он не посчитает его трусом, если Флорис откажется запустить руку в неизведанность, чёрную пугающую пустоту, в которой обитает множество воображаемых монстров, так и норовящих отцапать её по локоть.

+1

8

За свою жизнь Флорис много чего повидал.
Большую часть, разумеется, под трипами.
Когда-то вечеринки, что он устраивал в уже не своём доме, были поистине легендарными. Шумными, яркими и долгими. Они кутили иногда по несколько дней, в самый долгий раз Флорис сказал всем "привет" вечером во вторник, а очнулся утром воскресенья, да ещё и в таком состоянии, что больше всего хотелось заснуть обратно и уже никогда не просыпаться, а после того раза голова болела несколько дней так сильно, что Флорис точно знал - дело было не только в продолжительном алкогольном и наркотическом опьянении, но никак не мог вспомнить, что вообще тогда творил. Ещё один раз ему снились странные сны с участием очень сексуальных кровопийц. В том сне к нему присосалмсь аж трое, но то был чуть ли не самый сладкий кошмар в жизни ван де Бура. И таких снов после и во время приходов с ним случалось нечто подобное и всегда очень разное. Иногда он помнил события очень ясно, иногда лмшт урввками, иногда - лишь ощущения. О приходах своих он рассказывать не слишком любил - боялся, что отправят лечиться, но других слушал внимательно и с интересом. Впрочем, в рассказах других что-то действительно стоящее и подходящее для будущих книг встречалось очень редко, а вот свои галлюнации были совсем другим делом.
Но конкретно сейчас Флорис был более чем убеждён, что от травки его так накрыть не могло. Может, в коксе было что-то сильно химозное и выносящее мозг, но ваеюн де Бур был постоянным клиентом - ему бы не стали подсовывать какое-то дерьмо. Ну, если конечно не считать, что наркотики в целом идея так себе и в перспективе ни к чему хорошему не приведёт.
Тогда что, черт возьми, сейчас произошло?
Память услудливо подкидывет то, что ван де Бур весьма поэтично называл мазком - не полноценное воспоминание, даже не набросок, просто... Что-то, похожее на след от кисточки на бумаге его памяти. Просто цветной мазок, который вряд ли когда-нибудь станет полноценной картиной.
Тот вечер шёл не по плану. В какой-то момент, Флорис разумеется пропустил, когда именно, люди перестали веселиться и начали ссориться. Смегки быстро переросли в крики, что-то где-то разбилось, потом снова был крик и шипение... И силуэт мужчины, что выпускал зеленоватый свет куда-то в шею другому мужчине. Второй лежал на полу, бессмысленно хлопая ресницами. Кажется, пытался что-то сказать. На этом мазок заканчивался, но что Флорис знал точно - утром от него ушли все гости, что приходили вечером, да и ещё и один ковёр кто-то с собой уволок, тварь неблагодарная.
Теперь мазок казался не таким уж сновидением и не таким уж бессмысленным. И это единственное, что сейчас понимал Флорис.
Хотелось комично ударить себя по лицу, потереть глаза и снова ударить. Нижняя челюсть словно бы напрочь забыла, что значит быть рядом со своей верхней сестрой, Флорис лишь странно глубоко дышал, смотря на сына не то чтобы с опаской - скорее очень удивлённо. Он бы даже назвал это охуением, если бы сейчас мог говорить.
-Мистер Пигги, - хрипит он - меня укусил мистер Пигги. А потом меня заставили его съесть.
Он тупо пялится на чистую теперь кожу, потом снова на сына. На кожу, на сына.
Последняя память об очаровательной мистер Пигги была теперь стерта, милый свиеиус навсегда останется лишь в его голове. И Флорис бы даже расстроился, если бы сейчас был способен на какие-либо ещё эмоции, кроме удивления.
-И... - он просишает горло - Мэгги тоже такая? Это с рождения как в Гарри Поттере или... Любой может?
Он спрашивает не для себя, скорее просто хочет разобраться.
-Резать свиней я не стану, - твёрдо сообщает он - других животных и младенцев тоже, - и тут до него доходит спросить - это меня будут резать?
Это ведь так проводят ритуалы? Обязательно же кого-то убивают, Флорис тысячу раз видел такое в кино.
Раздаётся женский смешок, и ван де Бур вздрагивает. Ну точно же ведьма эта Мэгги, когда только успела вернуться?..
[nick]Floris van der Bour[/nick][status]не могу курить яйца[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SpRG.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p81738">Флорис ван де Бур, 33</a>.</b> человек, писатель-тунеядец с вредными пристрастиями и внезапным сынкой-корзинкой[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (27-03-2019 01:13:23)

+1

9

- Прости, - виновато отодвигается дальше мальчишка, потупив взгляд и сложив как прилежный школьник, в дневнике которого сплошные пятёрки, руки на колени, - Я… Я не хотел тебя пугать.

Изначально его мотивы были более чем благие – показать отцу-выдумщику что в его байках из склепа больше правды, чем он даже может предположить. Древние волшебники, которые прошли через кровопролитные войны, вампиры, за плечами которых столетия и крах Византии, оборотни, чьи когти острые как лезвие и способны разрезать металл – всё это действительно существует, не просто выдумка. Разумеется, передаваясь от одного к другому, из уст в уста, первоначальная правда обрастала всё более абсурдными деталями, и в итоге до современности дошли очень искажённые, слишком кровожадные или наоборот чересчур романтизированные образы, овеянные загадками и тайнами.

Но практически, впрочем как и всегда, всё оказалось совсем не так, как изначально было в его голове. Страх Флориса вполне обоснован, сложно его осудить за это, это свойственно человеческой натуре бояться того, что ограниченное человеческое восприятие не в силах принять и понять.

- Извини, - снова мямлит, хочет назвать его отцом, но не смеет, осекается, прикусывая кончик языка. Папаша воспринимался им скорее как ещё один старший брат, не более того, особенно если судить по бегающему перепуганному взгляду и излишней говорливости, которая делает его не под стать своим годам рассеянным и несерьёзным.

Нильс тоже не заметил, что мать вернулась в комнату. На её губах улыбка, очевидное удовольствие от того, что эти двое не убили друг друга, - уже хороший знак. Юный маг не успевает ответить не предыдущий вопрос, сформировать общую картину в голове отца, Маргарет берёт эту ответственность на себя:

- И Мэгги тоже, - проводит рукой по кучерявым волосам Флориса, будто говорит «хороший мальчик», оценив его послушание, тихо смеётся, из-за чего её острое лицо становится хищным, натянутым, - Никто не будет тебя резать.  Ну по крайней мере смертельно. Идём.

И сжимает два запястья, уводя их вслед за собой в соседнюю комнату. Нильс идёт скорее по инерции, потому что привык всегда подчиняться, и неважно старшим ли или тому, кто превращал его жизнь в самый страшный кошмар долгое время. Флорис плетётся следом на ватных ногах явно не до конца понимая, что от него хотят, но все вопросы застревают в горле, когда массивная деревянная дверь за их спинами закрывается. Картинка перед глазами будто вырвана из средней руки ужастика, руны на полу, выведенные белым мелом, расположены в одном Маргарет понятном порядке, круг из свечей, невысокий столик с двумя острыми ножами в центре и вытянутые прыгающие тени на стенах, отбрасываемые от язычков пламени, что мелко дрожат при малейшем сквозняке.

С несвойственной ей заботой миссис Фонтейн разворачивает к себе лицом сына и наклоняется, смазано поцеловав в висок, тихо говорит: - Ты знаешь, что делать, - и отходит в тень, подхватывая ветхую книжицу со стола.

Последний пристальный взгляд на Флориса, пытливый, без слов спрашивающий «ты готов?», впрочем, каким бы ни был ответ это уже не имеет значения – они зашли слишком далеко, момент, когда ещё можно было выпрыгнуть в окно и попытаться сбежать не словив в спину проклятье бесповоротно упущен.

Мальчишка делает глубокий вдох и решает подать собой пример, перешагивает через ряд свечей и заходит в круг, берёт лезвие и одним движением разрезает указательный палец поперёк подушечки пальца. Даже если раньше ван де Бур мог не обратить внимание, что на его ладони всего четыре пальца, то теперь это слишком бросается в глаза.

Шило в мешке не утаишь.

+1

10

Флорис нервничает. Флорис волнуется. Флорис понятия не имеет, куда себя деть.
Флорису очень надо уединиться прямо сейчас. Побрызгать на себя водичкой, принять немного ксанакса..Он же взял с собой ксанакс? Да куда там, ксанакс же кончился недели две назад, или, может, чуть позже, но точно кончился. Господи, где были его мозги, когда он соглашался на встречу с Мэгги без ксанакса? На одной траве, что ли. думал вывезет? Так вот он не вывозит. Совершенно не вывозит.
Да прекрати же ты извиняться, проносится в голове раздраженно, но Флорис, разумеется, не станет этого озвучивать. Он, может, напуган, буквально парализован страхом пере предстоящим непонятным ритуалом, он в шоке, он вообще не понимает, что происходит, но это же не повод грубить милашке-кудряшке. Ван де Бур слишком хорошо знал, что это такое - когда срываются просто так, чтобы позволять себе подобное отношение хоть к кому-либо. А о любви к себе и самоуважении он обязательно поговорит с ним позже. И включит ему Бейонсе. Ничто так не мотивирует любить себя, как парочка песен Богини Бейонсе. Может, он даже станцует ему свою сингл лэди - она у него просто прекрасная, серьезно. Все завидуют его движениям бедрами. Может, это генетическое и Нильс тоже так умеет? Надо будет проверить...
В стресс Флорис всегда проваливался с оглушительным треском, ломая себе кости и вообще все, что попадалось по пути, а потом пытался также шумно и болезненно из него вылезти, обычно начиная неуместно шутить и громко смеяться. Но сейчас Нильс выглядел до жути печальным, его мать - до одури ужасающей, и смех если бы и вылез из Фло, то только вместе с рвотой, а испачкать туфли бывшей Флорис совсем не хотел.
В том, как ведет себя Маргарет есть что-то неправильное. Она вроде бы не гнобит сына, не грубит ему, не пытается указать его место, как это любила делать мать Флориса, но она словно бы всем своим видом показывала, что она здесь главная. Что если Нильс и увидит солнце - то это только потому что она выпустит его из своей тени ненадолго. Если он хочет быть любим - пускай заслужит ее любовь, только ее и ничью больше. Она любила его настырно, касалась почти вульгарно, хоть и без видимого подтекста, и вообще очень хотелось ребенка у нее просто отобрать - все, лишь бы она перестала выглядеть его мамочкой. Ей не шло быть мамочкой - характер совсем другой. Такие мамочки хороши разве что дл того, чтобы скидывать болезных детей со скалы, и Флорис никак не мог понять, осознает ли она это. Может, дело только в нем и в его предвзятом отношении к бывшей пассии. Может, ему все это лишь кажется из-за стресса, может на самом деле нормальные матери так и показывают детям свою любовь, может...Слишком много "может" и ни одного подтверждения.
Женщина ведет их за собой, и Флорису буквально больно от того,как сердце долбится в грудную клетку.Стресс плюс кокаин - такая себе сумма, но что он теперь поделает?
Господи боже, помоги ему пережить все это. Господу же можно сейчас молиться? Он не оскорбится, не швырнет во Флориса своей всемогущей дланью шаровую молнию? Мэгги убьет его, если он умрет раньше времени. А потом найдет бга и его тоже убьет. А потом вернется и опять погладит Нильса по голове. и Флориса на этот раз точно вырвет на ботинки Сатане.
Обычно когда его так несло помогало только начать писать, но сейчас возможности как-то не было, хоть и хотелось очень сильно - записать прямо сейчас, пока воспоминаний не просто свежи, пока они только поступают в его мозг, пока есть все эти эмоции, пока все такое яркое и свежее...Но они пришли.
Флорис с ужасом отмечает, что все выглядит именно так, словно тут сейчас кого-нибудь убьют или выебут. Может, даже все вместе. Но если ему дадут выбор...Это будет очень тяжелый выбор, учитывая их нынешний состав.
По пристальному взгляду Маргарет он понимает, что ему туда же, куда только что зашел Нильс, так что он послушно шагает следом. Смотрит на сына нервно, затравленно, только сейчас замечая отсутствие пальца.
-Это ты сделала? - резко спрашивает он, повернув голову так быстро, что в шее хрустнуло. Но Мэгги, кажется, уже слишком занята, а Нильс протягивает нож. Хочется крикнуть - нет, стойте. Нихрена я делать не буду, пока вы мне все не объясните. Где палец моего сына? Какого хрена у меня вообще есть сын? Вы сатанисты? А я сатанист, если с вами? Я попаду в ад за то, что отдал девственность сатанистке?
Но Флориса всегда учили, что на священных таинствах вести себя надо тихо, а потому он принимает нож и, зажмурившись, надрезает кожу на указательном пальце.
[nick]Floris van der Bour[/nick][status]не могу курить яйца[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SpRG.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p81738">Флорис ван де Бур, 33</a>.</b> человек, писатель-тунеядец с вредными пристрастиями и внезапным сынкой-корзинкой[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (27-03-2019 01:13:48)

+1

11

Нильс нервничает. Улыбка его вымученная, а одним взглядом он будто просит отца: «Закрой рот. Не сопротивляйся. Просто делай что тебе говорят, так будет лучше всем».

Для торчка с бегающими глазами и расширенными зрачками Флорис держался очень даже неплохо, более того в нём чувствовалось желание помочь, эта подсознательная тяга к мальчишке, которого он видит первый раз в жизни, из чего вывод, что он хороший человек, просто сбившийся с намеченного пути, напрашивается сам собой. Для Фонтейна младшего такое поведение как минимум странно, воспитанный в семье индивидуалистов и лицемеров он привык, что если однажды он будет тонуть, то никто даже не бросит ему спасательный круг, греби, малыш, сражайся за свою никчёмную жизнь.

Это кажется правильным и отдалённо напоминает те идеальные семьи, которые мальчишка видел на экране телевизора в фильмах и на ТВ-шоу, где воскресный ужин – это не просто формальность, а настоящее удовольствие от проведённого вместе времени, разговоры по душам, возможность поделиться новостями и переживаниями, найти совета у более опытных людей и не встретить это немое осуждение, которое звучит в его голове плевком: «Ты жалкий».

Он жалкий. Сломленный. Напуганный.

Нил отчаянно хочет стать сильнее, поэтому как паршивая овца идёт за своим пастухом, сам не понимая, что ведёт он его не на пастбище, а прямиком на скотобойню. Даже оценить риск в полной мере не способен и слепо доверяет Маргарет, чьи чувства и забота всегда были тверды словно камень, холоднее льда, её ласка подобно наждачке, которая проходясь вдоль кожи царапает её и оставляет тонкие красные полосы. Неправильная любовь, жестокая, но Нильс принимал её охотно, потому что не знал другой. Мать полагала, что сделает его сильнее, но сама не замечала, как ломает окончательно уже хрупкие, покрытые трещинами кости, раздалбливая их на мелкие осколки, когда давит слишком сильно.

Так много ожиданий и надежд, которые её третий сын не оправдывает.

Не пора ли сбросить со скалы сопляка?

Кажется, что это его последний шанс. Мальчишка хватается за него так отчаянно, что, кажется, готов ради этого подставить под нож другого, ни в чём неповинного человека.

- Не она, - тихо, будто вернувшееся после удара о потолок эхо говорит юноша и отдаёт нож. Впрочем, ответ никого уже не волнует – Флорис действует резко, будто хочет как можно быстрее разобраться со всем, дать то, что от него требуется, и свалить с этого проклятого места не оборачиваясь, чтобы никогда сюда больше не вернуться, - Ты скоро сам всё поймёшь.

Механику ритуала Нил представлял смутно, теория и практика – слишком несопоставимые понятия, но что нужно делать он знал в совершенстве, поэтому ступив пол шага вперёд сам взял за руку отца, соприкасаясь с его ладонью своей так, чтобы места порезов встретились.

Кровь к крови.

Самое близкое родство, которое только можно представить – отец и сын.

Мальчишка жмурится и делает вдох, но выдохнуть обратно ему не удаётся. Словно воспоминания не желают уходить прочь, вцепились крепко в его сердце и разум, они застревают как и воздух в лёгких, но в какой-то момент он находит в себе силы накренить полный сосуд на бок и начать переливать его содержимое в податливую мягкую голову. Неосознанно он сжимает руку Флориса сильнее, лишь догадываясь, что он переживает, пропуская за две минуты через себя всё то, с чем Нильс свыкался днями, неделями, месяцами. Картинки проносятся перед глазами под веками одна за другой, как вспышки ярких пятен, но боли больше нет.

Ничего.

Пусто.

Он будто пытается смотреть кино с завязанными глазами без звука, не слышит о чём говорят герои картины и не испытывает никаких чувств в отношении их сомнительных поступков, не пытается дать им оценку или вынести какой-то урок. Унизительные, жестокие, способные осмеять сам факт его никчёмной жизни действия со стороны похитителя больше не вызывают стойкого желания чесать короткими ногтями кожу до крови, разрывать старые, давно ставшие бледными шрамы в отчаянной попытке запустить пятерню пальцев в них, оттянуть вверх и снять с себя кожу.

Никакого эмоционального отклика, словно прошло не несколько месяцев, а пару сотен лет и воспоминания нет-нет, а стали чёрно-белыми, всё такие же отчётливые, но не тяжелее вороньего пера. Это больше не камень в груди, который тянет вниз. 

О Флорисе сказать того же нельзя. В его глазах застыл ужас, крик застрял в горле, а плечи нервно дрожат, будто их души поменяли телами как в очередном дурацком фильме, и что делать мальчишка не знает, но всё так же крепко держит его руку в своей.

+2

12

Флорис чувствует себя так, словно бы ему внутрь запустили рыболовным крючок, подцепили все органы разом и хорошенько дернули. Внутри все словно сплющивается в одну лепешку, затем принимает прежнюю форму, но уже наизнанку. Как-то в детстве старшие братья схватили его, перевернули и долго трясли головой вниз - тогда ощущения были похожие, но примерно вдвое слабее.
Какой-то частью сознания Флорис понимает, что с ним все в порядке. Что его не прокатили на американской горке, не сбросили с тарзанкой, не прокатили по ухабам, но мутит его сейчас так сильно, словно бы все это произошло одновременно. В мышцах, в самой крови сейчас плещется странная, непонятная его скудному энергия - она липкая, вязкая, холодная и даже колючая. Реши сейчас Флорис вскрыть себе вены - из них вытек бы деготь, он в этом абсолютно уверен. Нильс, судя по его виду, переносит это (чем бы "это" не было") намного спокойнее - ему то ли невпервой, то ли на магов это все влияет как-то совсем иначе. В лбом случае, Флорис ему завидует.
Правда длится это недолго - примерно до момента, когда это мерзкое чувство, что только что прожевало и выплюнуло его органы, доходит наконец до головы, и Флорис наконец понимает, что это было.
Память. Сначала вспомнили мышцы - каждая клеточка тела наполнилась чувством слабости, беззащитности. Так в него закинули крючок. Затем было больно, страшно, снова больно, снова страшно - так тасовало его внутренности. А затем пришло самое страшное - грязь. Не наружная, не та, которую легко смыть. Эта грязь, этот деготь, был под кожей, был в мышцах, был вместо самой крови. От нее не отмыться - ее только выпустить.
Предплечья начинают чесаться с острой силой еще до того, как первая скудная картинка наконец достигает не слишком трезвого разума ван де Бура.
А когда она все же достигает - это конец.
Флорис словно бы резко ухает куда-то вниз, внезапно, неожиданно, до одури страшно и абсолютно неконтролируемо.
Ясно.
Но нет, этому, чем бы они не было. этого мало. Одной картинки слишком мало, так что следом идет другая.
Я понял.
Третья. Четвертая. Флорису ломает хребет и дробит коленные чашечки, выворачивает руки, пронзает гвоздями фаланги.
Хватит.
Скорость появления картинок все растет - почти как во всех этих фильмов с возвращением памяти, с той лишь разницей, что это - не память Флориса. Он не знает того, кого сейчас начинает так сильно бояться. Он никогда прежде не испытывал всей этой боли, он даже приблизительно не знает, что такое быть изнасилованным. Никогда не знал, с ним такого никогда не случалось. Эта не его воспоминания. Эо не его боль.
Это не его агония, не его паника, не его чувство безысходности. Не его жажда скорой смерти. не его мольбы о прекращении страданий. Не его, черт возьми. слезы. Не его разломанная к зерам жизнь.
Его жизнь тоже сломана. Но совсем не так.
Тело наполняется такой слабостью, что он, сейчас, кажется упадет.
Он наконец смотрит на Нильса, говоря себе -это ведь его. Все его чье же еще. Это он сделал со мной. А кто-то сделал это с ним.
Он вырывает руку и делает шаг назад. Понимает, что это не помогло, пятится назад, пока не выпадает из круга на задницу и отползает к стенке, не в силах даже задницу оторвать от пола.
Ему страшно. Это не страх жертвы, это страх поломанного человека. Он - лишь куски некогда целого, обезображенные, мерзкие, вонючие. Он разлагается, он чувствует это всем своим естеством.
И бежать ему некуда.
Он так и умрет - в этой душной вонючей коробке, без единой надежды на восстановление и поправку. Он - все еще он, только вот тело и сознание - не его. Они обезображенные, обесчесченные, исковерканы, пережеваны и выплюнуты. Это все не его. Уже нет. У него все забрали.
-Это не мое, - пересохшими губами говорит он, врезаясь спиной в стену - не мое, - повторяет и сильно мотает головой, словно бы надеясь, что наваждение само сейчас вывалится из уха.
Как вы могли, думает он про себя. Как вы вообще посмели, кричит он про себя.
Я этого не просил - вместо слов по щеке катится слеза. Затем еще и еще одна. Он плачет, но не чувствует этого. Оно вообще ничего не чувствует.
-Я не... - он всхлипывает неожиданно даже для себя, но звук больше похож на то, как астматик прикладывается к своему ингалятору - я не... - все повторяется.
Кажется, у него паника.
Мэгги делает шаг в его сторону.
-Не подходи! - взвизгивает он, подтягивая колени к груди, словно сейчас это чем-то ему поможет - не подходи! - повторяет отчаяннее, косясь на Нильса - отстань от меня, - он пускает взгляд и рассматривает руки - от меня, - снова смотрит на Нильса - от него. От нас. От него отстань. Отстань. Уйди. УЙДИ!
Он взвизгивает снова и снова, пока слова не сливаются  единый поток нечленораздельных звуков.
-Не мое, - всхлипывает он - не мое, - бьет себя кулаком по голове, словно бы сейчас там откроется дверь, и он сможет уйти. Просто выйти и никогда не возвращаться в это ужасное место.
Мэгги вдруг оказывается рядом и присаживается перед ним на колени, протягивая к нему руки, но он отталкивает ее. Ее он не боится. Уже не ее. Никогда больше не ее.
-Где ты была? - голос снова почти срывается на риск - он...он же умер там, а ты где была, а?
Тук-тук, говорит себе Флорис.
Вы к кому, спрашивают внутри.
К мертвецу, отвечает Флорис и снова начинает неразборчиво стонать.
[nick]Floris van der Bour[/nick][status]не могу курить яйца[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SpRG.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p81738">Флорис ван де Бур, 33</a>.</b> человек, писатель-тунеядец с вредными пристрастиями и внезапным сынкой-корзинкой[/lz]

+1

13

Расскажи, немой мальчик
Расскажи о своей печали

Мальчишка напряжённо сжимает зубы, по щекам гуляют желваки.

Очередной полный страха взгляд врезается в него колючей шпилькой. Нильс устал, он чертовски устал. Быть обузой, выродком, проклятьем, избавиться от которого стоило ещё восемнадцать лет назад, сбросить со скалы закутанное в белоснежные пелёнки маленькое тельце, разрывающее воздух вокруг истошным криком, а не прижимать его к материнской груди и качать на руках. И вот под свинцовым небом, налитом тучами, стало на одного человека, который возненавидит его за ту боль, что он причинил, за страх, которым захлёбываешься, когда он забивает ноздри и глотку.

Флорис не заслужил этого, определённо. Какой бы не была его жизнь раньше, теперь она точно станет другой, и всё ради кого? Какого-то сосунка, которого он видит в первый и, скорее всего, в последний раз? На месте отца Нил ни за что не вернулся бы в этот дом и на манер городского сумасшедшего гулял бы по мощёной камнем центральной площади, неся свой посыл в люди, внушая им ужас и предостерегая от ошибки, которую он уже совершил.

Если бы Фонтейн мог вернуть время вспять, он бы ни за что не согласился на всё это.

Свечки падают на бок и катятся, описывая полукруг, горячий воск растекается по полу. Флорис отчаянно пытается отбиться от воспоминаний, которые инородны, не принадлежат ему, махает руками и хочет пнуть незримого врага ногой, но, разумеется, он уже проиграл. В этой игре у него не было ни малейшего шанса на выигрыш.

- Прости меня, - снова, и снова, и снова. Нильс извиняется как заевшая пластинка в патефоне со сломанной иглой, который больше не может выжать из этой дряни красивый звук, только царапать шершавую поверхность, испортив окончательно. Под взглядом испуганных тёмных глаз ему становится не по себе, хочется упасть на колени рядом, умолять о прощении, но Маргарет опережает его. Однако ни о каких извинениях и речи не идёт. Её рука резко подлетает вверх и опускается плашмя на щеку, отвешивая звонкую пощёчину.

- Он справился, а ему всего восемнадцать, - цедит каждое слово через зубы, кивком головы через плечо указывая на сына, - Подумай об этом.

Ложь.

Нильс не справился и никогда не справится. Его душа изуродована, выпотрошена, а теперь ещё и выставлена на суд как будто перед скамьёй присяжных, и от их решения зависит вердикт жить ли ему дальше. Самое обидное то, что он не чувствует больше ничего, будто кто-то запустил пятерню в его грудь и вырвал клок сердца, швырнул на пол и размазал каблуком. На глазах заблестели слёзы, но это иррациональная обида, которая душит изнутри, злость на самого себя, что он позволил случиться подобному.

Чем теперь он лучше чудовища, которое спрятало его в подвал и надругалось над ним? Такой же монстр, разрушивший чужую жизнь.

Мегги почти ласково касается дрожащей щеки Флориса, пропуская мимо ушей все обвинения в свой адрес, убирает непослушный завиток волос за ухо и достаёт как фокусник средней руки маленькую янтарную брошь, бабочка, чьи крылья сломаны и больше она никогда не полетит, мерцающая в прыгающих огоньках света золотом и медью.

- Ты прав, это не твои эмоции, - соглашается ведьма, сжимая в ладони украшение, собравшее в себе все пережитые эмоции, которые Нильс так тщательно пытался задушить внутри, спрятать, но раз за разом спотыкался о них как о брошенный посреди комнаты деревянный сундук, и в итоге не мог постоять за себя, - Ты всего лишь калька, фильтр, поэтому со временем всё забудется, - тычет пальцем в лоб и резко выпрямляется. Чёрное платье подлетает вверх, обнажая острые коленки, стоит моргнуть – и она уже возле сына, посадила брошку ему на грудь и поправила воротничок рубашки, по-матерински поцеловала его в лоб, тихо шепнув: - Всё наладится, малыш, - и снова оставляет их вдвоём, спрятавшись за дверью, через которую они зашли в комнату.

Руки до сих пор дрожат. Нил медленно оседает на пол, не отводя взгляда от отца, но все слова застревают в глотке.

- Прости, - одними губами бормочет и опускает голову вниз.

+1

14

Поведение Мэгги не находит в сердце Флориса решительно никакого отклика - ему не становится от ее слов стыдно или неловко, он просто ее не слышит. Она не знает, с ней такого не было. Она не понимает и не поймет никогда - для нее то всего лишь история. Невнятный рассказ испуганного ребенка, если конечно Нильс вообще ей что-либо рассказывал, в чем Флорис тоже сильно сомневался.
Лично он бы не смог. Даже сейчас каждое слов лезет из него с таким трудом, словно там не набор звуков - кусок стекла, неровный, ребристый. Никогда еще говорить так не было больно, никогда еще желание молчать не было так сильно.
Флорис никогда не был молчаливым. Даже когда обижался на мать, отца, на школу и вообще всех вокруг - он не замыкался. Не дулся демонстративно, не пытался остаться один - о нет. О своем недовольстве он всегда сообщал максимально громко и четко и продолжал до тех пор, пока справедливость наконец не возвращалась в их идеальный мир. Он всегда был слишком эмоциональным, в его теле просто не помещалось все то, что он чувствовал. Оно рвалось наружу, ломая любые барьеры и запреты. Никакое "заткнись", "молчи, когда тебе объясняют" ни одно наказание никогда не помогали. Он мог спорить без остановки, перекрикивая - краснел, багровел, жмурился, едва не отключался, когда воздух в легких заканчивался, но никогда не стихал. Он мог топать ногами и махать руками, корчить гримасы и даже брызгать слюной - он делал это не специально, но останавливаться тоже не умел.
А теперь вот он затих. Перестал кричать, лишь трясется и всхлипывает.
Он треснул. Он надкололся. Он заблудился.
Куда там старой ведьме понять, что он чувствует?
А вот Нильс может.
И он, черт возьми, понимает.
Извиняется. Подходит ближе.
Извиняется. Конечно он извиняется. Он делает это не в первый и даже не во второй раз, н сейчас Флис впервые видит реальный повод. Только нахрен ему эти извинения не сдались.
Они ничего не исправят. Сколько бы раз он не посмотрел на него своим бесконечно печальным взглядом, сколько бы еще раз не повторил это слово, которое все почему-то считают палочкой-выручалочкой из любой ситуации, Флорису не станет легче.
Он не хочет на него злиться. Дай ему сейчас кто-нибудь возможность сбросить с себ все это - он бы скинул не задумываясь, неважно, кто бы это был - кто-то близкий или, как он самой, совершенно чужой и посторонний человек. Знакомый. Одноразовый.
Даром, что отец - то здесь вообще не играет никакой роли.
И если он всего лишь калька - он даже представить себе не может, что все это время чувствовал Нильс. Не знает, как он вообще нашел в себе дышать. Ходить. Разговаривать. Выглядеть нормально.
Он же мертв. Он маленький миленький труп на живых ножках, он уже даже не человек. Люди после такого не выживаю, не восстанавливаются - это не так работает.
Флорис может оценивать все, что теперь помнит вместе с ним лишь через призму своего мироощущения - и согласно этому мироощущению Нильса уже не должно быть в живых.
Этот мальчик в один миг становится каким-то жутким.
Мэгги оставляет их одних, а Флорис все никак не может перестать смотреть на сына. Тупо, бездумно и все еще очень напугано.
Он ни в чем его не винит. Но и простить вряд ли сможет.
Он открывает было рот, чтобы ответить, но быстро понимает, что сказать ничего не сможет. Он мог бы сказать - нахуй мне твои извинения. Он мог бы сказать - я так ненавижу тебя и твою мать. Мог бы сказать, что просто хочет домой - и это будет чистой правдой.
Он мог бы, но все это совершенно не то.
-Кто он? - спрашивает он почти шепотом. В голосе не столько страх, сколько отчаяние. Он понимает, что у всей этих мучений был источник, но он не знает, кто именно это был - четкого лица он так и не увидел, имени тоже не услышал. Кто бы не мучал Нильса и как бы сильно он это не делал - Флорис узнает его только если Нильс о нем расскажет.
Он не хочет этого знать, но не узнать уже не может.
Этот человек мучил Нильса. Этот человек мучил его, даже если Маргарет считает, что он лишь калька и что это "пройдет со временем".
[nick]Floris van der Bour[/nick][status]не могу курить яйца[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SpRG.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p81738">Флорис ван де Бур, 33</a>.</b> человек, писатель-тунеядец с вредными пристрастиями и внезапным сынкой-корзинкой[/lz]

+1

15

Сердце тяжело ухает вниз, а желудок скручивает в тугой узел.

Нильсу кажется, что все его внутренности рвутся наружу, а воздух вокруг наполнился тяжёлым свинцом выпотрошенных тайн, словно секрет, который он так тщательно оберегал и опекал, лелеял и заботливо взращивал внутри себя, не будучи готовым делиться им с кем бы то ни было, зацепили острыми рыболовными крючками и резко потянули вверх, заглотили как наживку для рыбы, а затем отпустили.

Собирайся вокруг, толпа, поднимайте выше руки и хлопайте. Пользуйтесь возможностью посмотреть на это уродство, посмеяться над его жалкой жизнью, чтобы самоутвердиться и понять, что собственное существование не такое уж и скверное. Живое доказательство того, что если вам кажется – хуже уже не будет, то вот вам мальчишка, сломленный и изувеченный, тот, чьи кости переломаны до состояния трухи, его уже не починить обратно.

Почему ты не бежишь?

Почему до сих пор здесь?

Фонтейн неосознанно тянется к броши на своей груди и обводит пальцем покатый мягкий бок янтаря, делает глубокий вдох, старается проглотить ком в горле. Слёзы подкатывают к глазам. Не таким человеком он хотел быть. Не об этом мечтал.

Если бы я мог тебе помочь, Флорис. Если бы я мог…

Проще заживить смертельную рану, собрать внутри разорванного живота кишки или по кусочкам изуродованное лицо, чем вычистить из души всю ту грязь, в которую окунули молодого папашу. С первым бы он смог помочь, приложил все усилия, чтобы спасти его, как избавить его от воспоминаний, которые сам бы предпочёл забыть, юноша не знал.

Ещё одна покалеченная жизнь, и всё ради него. Нильсу стыдно настолько, что желание провалиться сквозь землю становится практически материальным. Он не стоит всех этих жертв, не заслужил той скупой любви, что получает в ответ, не заслужил вообще ничего кроме как гнить в сырой яме, дно которой укрыто размокшей осенней листвой. Впрочем, даже такой щедрой подстилки он не заслуживает, только пахнущую смертью сырую землю.

Веки щиплет от слёз, а плечи мелко дрожат. Судорожный громкий вдох через нос не проносит воздух в лёгкие и голова отвратительно кружится. Кажется, что юноша вот-вот потеряет сознание, таким бледным стало его лицо, а голос сел, это слышно, когда он выдавливает из себя через силу не поднимая затравленный взгляд на отца:

- Я не знаю, - и, после звенящей паузы, добавляет: - Только его имя, но не до конца уверен, что оно настоящее. И он вампир.

Шрамы на руках и шее, к которым Август прижимался губами, проводил по свежим ссадинам языком, собирая кровь, отзываются фантомной болью.

- Мне жаль.

Не он должен говорить эти слова, не его это была затея, но виновница торжества, этого случившегося семейного воссоединения скрылась в другой комнате и, видимо, с совершенно чистым сердцем взялась за следующее дело из длинного списка «как испортить жизнь всем вокруг, прикрываясь благими намерениями». Совесть Маргарет чиста перед самой собой, она даже не догадывается, что её сын близок к грани как никогда и чувство вины медленно сжирает его изнутри в разы быстрее чем страх. Образовавшаяся внутри пустота тут же нашла себе новое применение, заполнилась тревогой и сожалением, навязчивым желанием перестать быть обузой для всех.

+1

16

Флорис нервно усмехается
Вампир. Ага. Настоящий. Ну правда что, а о чем ещё надо было подумать после того, как выяснилось, что маги реально существуют? Кто знает, какие ещё твари на самом деле населяют этот мир.
Кто-то точно знает, а вот Флорису как-то абсолютно плевать прямо сейчас. Он никогда не старался познать тайны вселенной и не был сейчас рад, что они познали его сами. Во все дыры познали. В каком-то смысле даже довольно буквально.
Значит, Нильса просто похитил незнакомый ему вампир, куда-то утащил и...дальнейшие события его собственная память сейчас пытается запихнуть подальше, закрыть в огромном старом сундуке, чтобы Флориса уже никогда до них не добрался, остановленный дурацкими песенками из рекламы и кучей другой ненужной информации из окружающего мира. В жизни Флориса все было хорошо без знаний о том, что та часть мира, о которой он раньше только писал, которую представлял, которая мерещилась ему в приходах и между реально существует. Будь у него возможность забыть - он бы согласился. Что, для этого надо ебнуть битой по голове? О, Флориса бы с радостью сейчас подставился, если бы это правда что-то решало.
Думать о том, как жить теперь со всем, что поселилось в голове, совсем не хотелось, потому что это означало признать, что жить с этим как-то придётся, а к этому Флориса не был готов. Он всё ещё ждал, что вот сейчас, вот прямо сейчас наступит это "со временем" и все кончится. Это же не его память, это же должно быть просто как...рассказ. Диалог, только прямо в голову и без потребности в ответе.
А Нильс говори , как ему жаль. Удивительно. Кому-то жаль? Нет, он точно знал, что должно произойти. Даже если идея была не его, а в этом Флориса был почти уверен, он все равно знал. Он же маг. И мать его маг. Все они оба знали, но предпочли не рассказывать. Держать в неведении до самого конца, чтобы...что? Да чтобы не сбежал.
Второй брат Флориса гладил своего больного коня по голове, прикладывая второй рукой дуло той огромной штуки, что выпускает металлические стержни вместо пуль. Такая же была на их скотобойне, на которую они ездили пару дней назад
Флориса познакомили с сыном. Очаровательным, стеснительным мальчиком. Совершенно безопасно идняс и очень грустным. Что могло пойти, не так, да? Старый конь наверняка думал также
Только вот коня того любили и добивали из милосердия, а Фло.. Расходник. Типа одноразовой иглы.
Ну и правильно, он же всего лишь человек. Для таких, как Нильс и Мэгги его жизнь, должно быть, ничего и не стоит. Ничего удивительного. Так и должно быть
И Нильса может быть сколько угодно даль, он может сколь угодно долго извиняться. Он, может, и в самом деле парень неплохой, но какая разница? Просто Флориса ему не ровня. Просто нет никакого смысла за него цепляться, да и вообще о нем думать. Наверно, проклятье никчемности - это на всю жизнь. Однажды ты просто рождаешься пятым сыном, а потом твой собственный сын втягивает тебя в какую-то ебанину. Подумаешь
Пугаться не хочется. Хочется уйти, хочется уехать, просто хочется покинуть это проклятое давящее место. Просто хочется вернуться туда, где безопасно, потому что нет всех их.
-Не надо уже, - он отмахивается и упирается руками в стену, пытаясь поднять себя с пола. Получается медленно, но всё-таки получается. Это же хорошо, да? Это уже хоть какое-то начало.
-Я просто... пойду. Поеду. Да, домой поеду. Надо такси вызвать. О, у меня же нет телефона, я же его, - продал - забыл. Какой автобус здесь ходит, не знаешь? А, забей, сам разберусь.
Прочь. Прочьпрочьпрочь. Не оглядываясь, не думая, не...помня.
Все пройдет. Обязательно пройдёт. Пройдет же?
Нужно только время. Время и закинуться чем-то покрепче. Все будет хорошо. Все будет отлично.
Он у него есть. Это самое главное.
Он выходит из дома, не вполне понима,я, как это сделал. Ему что-то давит сверху, давит сильно, словно бы пытается раздавить...а вокруг все также. Мир такой, каким и был до того, как его сюда привезли. Таким и останется, когда он поймет, как выбраться из этого поганого места. Все как и должно быть.
Он справится. Он со всем справляется и теперь тоже сможет. Главное думать обо всем этом пореже.
[nick]Floris van der Bour[/nick][status]не могу курить яйца[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SpRG.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="https://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p81738">Флорис ван де Бур, 33</a>.</b> человек, писатель-тунеядец с вредными пристрастиями и внезапным сынкой-корзинкой[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (30-03-2019 18:09:34)

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » карта всех проблем


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC