17.03 Открыта запись в первую мафию Аркхема. Успейте записаться, начнём совсем скоро!
14.02 Новое объявление администрации, поздравительное. Непосредственно поздравления и признания ищите в блокноте приятностей.
11.02 Новое объявление: у нас праздник, но подарок, кажется, будет завтра ^^
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.

На форуме может присутствовать контент 18+
Friday

Richard Bolem & Owen Cruijff
Активисты недели:
Лучший рекорд Аркхема:
Немного юмора от Анджелы: Рой делал в квартире уборку и нашел два черных мешка для мусора, один большой, второй маленький. Раскрыл большой, а он битком набит купюрами по 20 баксов.
— Это мое, — говорит Калеб.
— Но откуда?..
— Понимаешь, у нас за музеем есть такой закоулок, куда постоянно забредают отлить мужики из бара. Я выставляю садовые ножницы и говорю: двадцать баксов или отрежу!
— Хм. А в маленьком что?!
— Встречаются и скупердяи.

И многое другое можно прочитать здесь!
Элиас Кристофер Мур,
выходи за меня. /сердечко из свечек по 30 рублей/
от Ласкового Зверя
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Настоящее, ноябрь 2018 года » ты для меня свет


ты для меня свет

Сообщений 1 страница 6 из 6

1


http://s9.uploads.ru/7aAbD.gif http://sh.uploads.ru/oOpEL.gif
http://s3.uploads.ru/pfW8C.gif http://s3.uploads.ru/mpyKf.gif

Кэм и Нил
1 ноября, 2018, Аркхем


Если тебя нет, я просто схожу с ума.

Отредактировано Niels Fontaine (17-03-2019 14:22:06)

+1

2

Руки все еще болят, порезы слишком глубокие. Магия смогла закрыть их, остановить кровь, но не до конца залечить, потому что наспех и без должного внимания. Но даже это не помогает отвлечься от того, что он сделал. Кэм проходит в комнату, скидывая на пол рюкзак, тут же раскрывает окно, чтобы трясущимися руками вытащить из пачки сигарету. Плевать, если мать узнает, что он курит прямо в доме. Ему это необходимо. — Блять! Но пальцы не слушаются и, бросив сломанную сигарету в окно, Кэм отходит, скидывая с плеч лямки заляпанного его собственной кровью комбинезона. Слишком слаб, слишком много крови понадобилось. Элай предупреждал, что для поднятия человека нужно много крови, предупреждал, чтобы он даже не пытался делать это один, потому что знал только теорию, а этого чертовски мало. Одних заклинаний не достаточно без практики. Но что им оставалось делать? Оставить как есть и вызвать копов? Нет, если Кэмерон мог помочь то должен был попробовать, даже если ценой собственного здоровья.

Он плохо помнил, как они добрались домой. Кажется, Нил и Уинни довели его, пряча перепачканную в крови одежду своими телами. К счастью, это хэллоуин, и никто особо не обратил внимания на троицу подростков, которые очень заморочились с костюмами. Кто обратит внимание на то, что красный джинсовый комбинезон покрыт бурыми пятнами крови, а футболку вообще проще будет выбросить, чем отстирать.

Все что помнит Кэм, это худое плечо брата, на котором лежала его ладонь, его рука на пояснице и то как бережно и осторожно они вели старшего к дому. — Спасибо, — выдавливает Фонтейн, глянув на младшего, что вошёл следом за ним. Он благодарил за все сразу. И за помощь и поддержку, без него Кэм не справился бы никогда. И за то, что снова Нилу пришлось лечить его руки. Но в этот раз он резал их не потому что хотел навредить себе. — Я сделал это, — едва слышно произносит парень, опускаясь на кровать. Руки трясутся и болят, в теле такая слабость, что кажется ещё немного и он просто упадёт. — Сделал, — снова шепчет парень, упираясь локтями в колени, и закрывает лицо руками, но тут же шипит, задевая перерезанные от запястья до локтя предплечья. Если и от этих останутся шрамы, то Кэмерон смело может начать делать засечки на книжной полке по количеству этих самых шрамов на его теле.

Прости, что все так вышло, — снова смотрит на Нильса, ищет в его глазах разочарование. Ведь он обещал им вечеринку и веселье, обещал, что они просто отдохнуть и развеяться, но все пошло не так. Кажется, у Кэмерона все идет не так, это уже карма или судьба, или черт его разберет что ещё. — Я думал, что будет обычная вечеринка, как в тех дурацких фильмах.

Сжимает и разжимает пальцы в кулаки, чтобы вернуть хоть часть моторики. Вздрагивает, чувствуя прикосновение к плечу и поднимает глаза на брата, тут же опуская голову и утыкаясь лбом ему в грудь. Рядом с ним тепло и спокойно. Его маленький Нильс, который оказался сильнее их всех вместе взятых даже сегодня, когда помогал Кэму, поддерживая в нем жизнь и энергию, чтобы он смог справиться с той магией, которую вызывал.

Мерный стук сердца и тёплые ладони на плечах и в волосах вселяют уверенность и спокойствие. Кэмерон тяжело и судорожно выдыхает, осторожно обнимая брата, сцепив руки на пояснице. Все еще такой худой, но кажется он начал оживать. Или Кэмерон хотел видеть это, но он каждый раз радовался как ребенок, когда Нил улыбался, когда на впалых щеках появлялся румянец, когда Нил шутил, приходил к нему в комнату с ноутбуком, чтобы посмотреть какой-то фильм, или просто сидел рядом, пока Кэм заканчивал очередной проект для учебы.

Я тебя испачкал, — он видит следы на одежде брата, но не хочет его отпускать. Еще чуть-чуть просто посидеть вот так, обнимая его. Наверное, впервые за два месяца что Нильс вернулся, Кэм позволил себе расслабиться и дать волю эмоциям и страхам, отпустив себя. Снова рваный вдох, нельзя допустить панику. У него нет сил еще и на это. — Еще секунду, дай мне секунду я и соберусь, — голос звучит приглушенно и куда-то в живот младшего Фонтейна, но Кэм не может заставить себя разжать руки и отпустить брата.

+2

3

В состоянии аффекта Кэмерон стал практически гранитной статуей, а сдвинуть его с места оказалось невозможно без помощи Уинни,  чья физическая сила заметно превосходила Нильсову. Чёрт, ведь это должна была быть просто вечеринка, а пойти на неё младший из братьев согласился лишь потому, что Кэм очень этого хотел и желал помочь ему влиться в привычную колею. Сам же юный маг воспринимал это как шанс испытать так ли действительно хорошо работает оберег, что был создан в процессе ритуала, или очередная многообещающая задумка провалилась.

Этим вечером он улыбался больше обычного, охотно кружил Уиннифред в танце, по неосторожности наступая на подол её пышного платья, но она прощала ему всё, когда слышала звонкий смех и ловила на себе полный смущения и вины за собственную неосторожность. Казалось бы, косолапая и неповоротливая тут она, но именно по вине её угловатого и непластичного спутника вся юбка испачкалась следами от подошвы.

Всё было здорово, будто не было этих ужасных пол года, не было кошмаров, не было сковывающего мышцы ужаса и холода, из-за которого мальчишка просыпался каждую ночь. В его сознании всё ещё свежи воспоминания, но теперь они перелистываются как страницы старой, вытащенной с самой высокой полки книги, и Нильс листает её со скучающим видом, рассматривая картинки.

«Август будет недоволен,» - эта мысль не даёт ему покоя, но удушливый страх больше не пережимает горло как будто тонкую юношескую шею сдавила пятерня пальцев.

Однако теперь он по-настоящему испугался на брата. И хотя Нильс догадывался, что он сильный, видя сомнение, видя ужас в глазах Кэма, который упал на колени рядом с медленно теряющим пульс Дэреком, он чувствовал, что тот не готов. И он же стал тем, кто накрыл его ладонь своей, стараясь поддержать и убедить, что ему всё по плечу. Чуть сильнее сжал пальцы, одним только взглядом говоря: «У тебя всё получится».

Крови было действительно много. Утраченные навыки не позволили сделать работу по заплатке ран аккуратной, всё наспех, лишь бы поскорее унести ноги с этой грёбаной вечеринки, пока какие-нибудь оболтусы не застукали их и не наделали снимком, из-за которых к братьям Фонтейнам потом будет много вопросов. Бежать так быстро как только возможно.

Нил не может сделать вдох полной грудью, пока дверь комнаты Кэма не запирается за его спиной, мальчишка не обращает внимания на следы крови на своей одежде и руках, ловит ладонями его встревоженное лицо, заглядывает в глаза, проводит большим пальцем по дрожащим губам, повторяя их контур, и тихо просит:

- Успокойся, Кэм, всё хорошо. Всё осталось позади, слышишь меня? – выдавливая подобие улыбки. Выходит скверно, но голос звучит удивительно ровно: - Ты справился. Я очень горжусь тобой. И дядя будет гордится.

Хотя его фигура для Нила не так важна, он считает нужным об этом упомянуть. Ещё пару лет, и Кэмерон точно утрёт этому заносчивому некроманту нос, но сейчас его больше всего беспокоило состояние брата. Он и так не самый уравновешенный человек, кому, как не Нильсу об этом знать, поэтому он старается забрать все его тревоги через осторожные прикосновения, касается мягко пальцами кучерявых волос, разделяет их на пряди и ведёт подушечками пальцев по шее, прижимает к себе, тихо, с едва различимой улыбкой говоря:

- Сколько потребуется, я не ухожу.

Настало его время вернуть должок, побыть храбрым и ответственным, протянуть руку помощи самому близкому человеку, которого он так искренне и преданно любит.

+2

4

Рядом с Нилом тепло. Рядом с ним спокойно. Рядом с ним Кэм хотя бы ненадолго чувствует себя нужным кому-то. Он так привык убеждать себя в обратном, что такая забота младшего брата о нем непривычна. Нильс и раньше заботился, всегда был рядом. Солнечный мальчик, с которым хотели дружить все, а он везде ходил за старшим братом, тихим и молчаливым, странным.

Кэмерон платил ему тем же. Ему не нужны были друзья, но понял он это слишком поздно. Слишком зациклился на попытках социализироваться. И только когда действительно остался один понял, что только Нилу он был нужен любым.

Плевать на него, — Кэм прикрывает глаза, поворачивая голову вслед за рукой брата. Ему сейчас так все равно на всех кто был в доме. На Уинни, на мать, на дядю и его одобрение. Единственный кто всегда был важен это Нил, и его слова самые правильные, самые важные. Он всегда знал, как успокоить брата, всегда умел подобрать правильное, нужное. Без его поддержки Кэм никогда ни с чем бы не справился. С его толчка он пошел в футбол, после его поддержки решил, что рисовать он все же умеет и учиться дальше в этом направлении он должен. Без Нила жизнь Кэма была совершенно пустой, но он ужасно жалел, что понял это только когда потерял его.

Мягкие касания к волосам, и напряженные плечи расслабляются. Пальцы на шее и Кэму приходится собрать все свое самообладание в кулак, чтобы не дернуться, только мурашки бегут вдоль позвоночника. — Не уходи. Никогда, — тихо шепчет парень, комкая пальцами футболку брата. Он хочет привязать его к себе, чтобы никогда не упускать из виду больше. Но тут же хватка слабнет, потому что в голове вспыхивает образ, воспоминание, которое навсегда станет для Кэма ночным кошмаром. Полные ужаса глаза брата, когда он позволил себе вольность. Он тут же разжимает пальцы, будто обжегся, но не отстраняется. Слишком приятны эти маленькие ладошки на плечах, пальцы в путающихся кудрявых волосах. И вдвойне приятно, что Нил хочет этого сам, делает это сам, без подачи кэма, без проявлений его неправильного, и, наверное, ненужного Нилу чувства. Но каждое такое прикосновение важно для Кэмерона, он запоминает их, хранит глубоко внутри себя, как единственный маячок, который все еще держит его на плаву.

Он ловит ладонь брата и прижимается к ней губами, чувствует вкус собственной крови на его коже. Он не пропадает, как бы тщательно не пытались его смыть. Это Кэм хорошо знал. Он не очень хороший целитель, даже можно сказать хреновый, не самый лучший предсказатель, но как некромант, работающий непосредственно с кровью он силен, он знает о ней если не все, то многое. В Астрале все иначе, там чувствует вкус, запах, даже цвет у нее другой, темный, страшный. Но здесь это просто красные пятна на их одежде, алые капельки, выступающие на свежих порезах, едва уловимы металлический привкус на мягкой ладони Нильса.

Под пальцами на запястье бьется пульс, слишком быстро для спокойного состояния, и Кэм снова поднимает глаза на брата, справляется с приступом паники, что снова его напугал, но Нил не отходит, не выдирает руку и не отталкивает его.

Без тебя я бы не справился, — он улыбается, чисто и искренне, впервые за все это время. Он все еще бледный, губы все еще не приобрели привычный для них цвет, но глаза перестали быть такими напуганными и обреченными. Впрочем, это нормальное состояние Кэмерона — обреченность. Он почему-то всегда был уверен, что не переступит порог двадцати семи. Но сейчас даже не думал об этом, смотря на брата снизу вверх, рассматривая его, будто видел впервые.

Улыбнись, пожалуйста, — не давая ему убрать руку от своего лица, просит Фонтейн, ловит удивленный взгляд. — Я ужасно скучал по твоей улыбке. Поясняет свою просьбу и радуется как ребенок, когда Нил улыбается ему и, наклонив голову, прижимается лбом к его лбу. Это их маленький момент единения, который ничто не должно нарушить. Ничто и никто.

Выпрямляет спину и смазано целует в уголок губ, будто хочет забрать эту улыбку себе, чтобы сохранить, едва касаясь кончиками пальцев острого подбородка. — Прости, — снова пугается своей несдержанности, чувствуя дрогнувшие на шее руки. — Я… не хотел пугать тебя... снова. Прости. Закусывает губу, пока взгляд мечется по лицу брата, выискивая что-то.

+1

5

Любая близость пугает Нильса, воспоминания о том какой болезненной может быть доверчивость, желание прикоснуться к кому-то задыхается ещё в зародыше, когда попытка просто убрать с лица упавшую на лоб прядь волос заканчивается заломленными выкрученными суставами, которые отзываются фантомной болью.

Но всё это блекнет рядом с Кэмом, затихает тревога, которая стала его неизменной спутницей, червоточиной внутри, которая не оставляет ни на секунду, то и дело напоминая о себе и отравляя его жизнь, делая каждый день на несколько тонов темнее. При всей своей уникальности, мнимой схожести с дядей, который не пользуется уважением в семье, и нездоровой тяге к самоуничтожению для Нила брат – всегда самый лучший, пример для подражания, его кумир. Кэм – настоящий, никогда не лукавит, уязвимый, но не беспомощный.

Его нежность отрезвляет, помогает вспомнить какая она – человеческая забота и тепло, любовь, от которой приятно ноет в груди. Хочется дарить ему то же самое в ответ, быть плечом, на которое старший всегда сможет опереться, но увы, Нил слишком слаб. Практически беспомощен. Откуда в нём столько внутренней энергии, что позволила выйти из сложившейся ситуацией практически сухими – загадка. Может быть адреналин ударил в голову, может быть ответственность за Кэмерона и Уинни заглушила все прочие чувства, но теперь накатила та самая запоздалая усталость, от которой разрывается пополам голова и трясутся руки, а воздуха в комнате становится слишком мало.

- Я же ничего не сделал, это всё ты, - пытается спорить, но прикусывает кончик языка и улыбается. Пусть будет как есть, если парню так хочется думать.

Пусть.

Одно желание – забрать у него совсем эту боль в руках, что прожигает изнутри предплечья, разодрать снова почти смертельные порезы, залатанные наспех, чтобы в этот раз сделать всё по совести, аккуратно, позаботиться, однако Нильс глушит в себе это желание. Ни к чему тревожить рану, которая ещё саднит. Останутся шрамы, которые послужат в будущем горьким напоминанием об этом паршивом опыте, однако именно такие уроки самые весомые, самые надёжные.

Его просьбе невозможно отказать, и губы мальчишки неуверенно дёргаются в улыбке. Получается нескладно, немного нервно, но даже этот слабый жест отзывается в глазах Кэмерона яркими огоньками восторга. Хочется поджаться к нему навстречу как к тёплому костру, о который так и тянет погреть руки, и Нильс наклоняется ниже, прикрывает глаза, хочет обнять, пока смазанный поцелуй не заставляет его отпрянуть назад.

Страшно. Сразу вызывает слишком много горьких воспоминаний, от которых станет кровь в жилах.

- Кэм… - голос дрожит. Ему стыдно за такую реакцию, стыдно за себя и неспособность перебороть ужас, что охватывал его каждый раз на протяжении полугода, стоило сухим холодным губам прижаться к его виску в почти отеческом поцелуе, - Ты ни в чём не виноват, понимаешь?

Если бы он мог смыть это чувство страха с себя, то так и поступил бы. Конечно, стало легче после ритуала, суть которого мать так и не смогла толком объяснить, однако воспоминания до сих пор роятся в голове как улей пчёл, подвешенный на ветви.

Дело только в нём. Проблема всегда была и есть в нём, как бы Нильс не пытался это отрицать. В какой-то момент он даже готов был принять, что всё горе их семьи – это сугубо его оплошность, лишь бы не ввязываться в спор.

+1

6

Понимаю, — тихо отзывается Фонтейн, опустив глаза. Он правда понимает, но также понимает и то, что должен держать себя в руках. Всегда. Нельзя давать себе волю и пугать брата. Его чувства только его проблема, и Нильс не должен страдать из-за этого. Нельзя травмировать Нила еще больше, а, кажется, что в последнее время Кэм только этим и занимается.

Потащил на эту проклятую вечеринку, хотя он не хотел. Заставил Уинни пойти, думал, что это поможет им всем снова сблизиться. Хотя кого он обманывает, Кэм никогда не был близок девчонке Элгорт. Он вообще никогда ей не нравился. Напугал его своим побегом, заставив волноваться. Хотя обещал заботиться и всегда быть рядом. С тех пор он, конечно, держал слово, уходя из дома только в колледж, но всегда возвращался, как и обещал.

Все в порядке, — улыбается, старается чтобы все было как прежде, все так и будет. Легко сжимает ладонь брата, и тут же отпустив, поднимается на ноги, поравнявшись с ним. — Нужно переодеться. Осторожно касается его щеки, большим пальцем приподнимая уголок губ, чтобы тот снова улыбнулся, и сам старается улыбаться как можно спокойнее. Шрам на лице мерзко пульсирует от напряжения под светлой кожей, которая на удивление почти не выделяется сейчас на бледной коже щеки.

Кэмерон отходит в сторону, стягивая с плеч лямки комбинезона, снимает футболку и бросает ее в угол комнаты, обнажая перед Нилом всю картину своих уродливых шрамов на спине и груди. — Ты останешься? — уже не просит, а почти умоляет Кэм, резко обернувшись. В глазах темнеет, его шатает, и приходится схватиться за стул, чтобы не упасть. Нужно научиться восстанавливать силы быстрее. Мать пыталась, но целитель из Кэмерона не очень хороший и очень слабый. Открывает глаза и снова видит перед собой Нила. Встревоженный взгляд, держит за локоть. Его маленький смелый мальчик. Он куда сильнее чем Кэм, хотя пережил столько, что и врагу не пожелаешь.

Он хочет, чтобы брат остался, хотя бы просто побыл рядом, потому что одному сейчас страшно. Заглянув по ту сторону, увидев слишком рано все то, что видеть не должен был, не пройдя соответствующего обучения, Кэмерон откровенно боялся и не скрывал этого. Он не может быть один сейчас. — Я пойму, если ты не… Запинается, снова улыбка, будто он прячется за ней, но улыбается искренне, хочет показать, что все нормально и если Нил не хочет, то он справится сам.

Нихрена он не справится, но Нилу лучше не знать об этом.

Где найти тот тумблер, который отключает желание обнять его, прижать к себе и никогда не отпускать, снова хотя бы на секунду ощутить мягкие губы и теплые прикосновения к плечам? Кэм знает, что это не очередная маниакальная навязчивая идея, как выучить латынь или нарисовать всех однокурсников за неделю. Нет, это серьезно. Он действительно давно любит его уже далеко не как брата.

Я больше не... напугаю тебя. Хотел сказать «не прикоснусь», но прикусил язык, потому что не сможет сдержать именно это обещание. Он говорит тихо, заламывает пальцы. Сам царапает короткими ногтями рану на запястье, чтобы отрезвить себя. Боль всегда помогала ему чувствовать себя живым и понимать, что он находится в реальном мире. Должен быть сильным за них обоих, потому что слишком хорошо знает Нильса и скорее чувствует, чем видит, как тяжело ему дался этот вечер. — Устал? — зачем спрашивать, когда он и так все видит. Нежно, едва различимым прикосновениями лохматит кудри на затылке, оставив ладонь на шее. Чувствует под пальцами небольшой шрам. Если бы он мог убрать их все, не только те что на коже, но и те, что в душе.

Кэм подается вперед, обнимая его за плечи. Такой родной и теплый, что по голой спине бегут мурашки, а по всему телу разливается жар, будто кровь внутри горит. Он уверен, что это от ветра из раскрытого окна, а не от близости брата. — Ты не виноват, —   говорит тихо, ткнувшись носом в шею и вдыхая его запах, вторит его словам. — Уж точно не в том, что не можешь дать мне то, чего я хочу. Чуть отстраняется, взяв худое лицо в ладони, стирая со щеки пятнышки своей же крови, смотрит в глаза, будто хочет найти в них хоть намёк на то, что все не безнадёжно.

0


Вы здесь » Arkham » Настоящее, ноябрь 2018 года » ты для меня свет