Poenitentia: Sebastian Valentine до 25.05
Охота: Aiden Moss до 26.05
Ведьма: Elias Moore до 21.05
Сумерки: GM до 16.05
Атлантида: GM до 20.05
Аукцион: Lot Whitefern
Восточный экспресс: GM до 20.05
06.05 Перекличка и многие другие приятные новости с:
01.05 Первомайские новости и очередные изменения
24.04 Не проходим мимо, расширяем Аркхем описанием своих любимых мест
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Unless you agree

Элора Фейн и Роберт Эстервуд
полезные ссылки

Arkham

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » ты для меня свет


ты для меня свет

Сообщений 1 страница 10 из 10

1


http://s9.uploads.ru/7aAbD.gif http://sh.uploads.ru/oOpEL.gif
http://s3.uploads.ru/pfW8C.gif http://s3.uploads.ru/mpyKf.gif

Кэм и Нил
1 ноября, 2018, Аркхем


Если тебя нет, я просто схожу с ума.

Отредактировано Niels Fontaine (17-03-2019 14:22:06)

+1

2

Руки все еще болят, порезы слишком глубокие. Магия смогла закрыть их, остановить кровь, но не до конца залечить, потому что наспех и без должного внимания. Но даже это не помогает отвлечься от того, что он сделал. Кэм проходит в комнату, скидывая на пол рюкзак, тут же раскрывает окно, чтобы трясущимися руками вытащить из пачки сигарету. Плевать, если мать узнает, что он курит прямо в доме. Ему это необходимо. — Блять! Но пальцы не слушаются и, бросив сломанную сигарету в окно, Кэм отходит, скидывая с плеч лямки заляпанного его собственной кровью комбинезона. Слишком слаб, слишком много крови понадобилось. Элай предупреждал, что для поднятия человека нужно много крови, предупреждал, чтобы он даже не пытался делать это один, потому что знал только теорию, а этого чертовски мало. Одних заклинаний не достаточно без практики. Но что им оставалось делать? Оставить как есть и вызвать копов? Нет, если Кэмерон мог помочь то должен был попробовать, даже если ценой собственного здоровья.

Он плохо помнил, как они добрались домой. Кажется, Нил и Уинни довели его, пряча перепачканную в крови одежду своими телами. К счастью, это хэллоуин, и никто особо не обратил внимания на троицу подростков, которые очень заморочились с костюмами. Кто обратит внимание на то, что красный джинсовый комбинезон покрыт бурыми пятнами крови, а футболку вообще проще будет выбросить, чем отстирать.

Все что помнит Кэм, это худое плечо брата, на котором лежала его ладонь, его рука на пояснице и то как бережно и осторожно они вели старшего к дому. — Спасибо, — выдавливает Фонтейн, глянув на младшего, что вошёл следом за ним. Он благодарил за все сразу. И за помощь и поддержку, без него Кэм не справился бы никогда. И за то, что снова Нилу пришлось лечить его руки. Но в этот раз он резал их не потому что хотел навредить себе. — Я сделал это, — едва слышно произносит парень, опускаясь на кровать. Руки трясутся и болят, в теле такая слабость, что кажется ещё немного и он просто упадёт. — Сделал, — снова шепчет парень, упираясь локтями в колени, и закрывает лицо руками, но тут же шипит, задевая перерезанные от запястья до локтя предплечья. Если и от этих останутся шрамы, то Кэмерон смело может начать делать засечки на книжной полке по количеству этих самых шрамов на его теле.

Прости, что все так вышло, — снова смотрит на Нильса, ищет в его глазах разочарование. Ведь он обещал им вечеринку и веселье, обещал, что они просто отдохнуть и развеяться, но все пошло не так. Кажется, у Кэмерона все идет не так, это уже карма или судьба, или черт его разберет что ещё. — Я думал, что будет обычная вечеринка, как в тех дурацких фильмах.

Сжимает и разжимает пальцы в кулаки, чтобы вернуть хоть часть моторики. Вздрагивает, чувствуя прикосновение к плечу и поднимает глаза на брата, тут же опуская голову и утыкаясь лбом ему в грудь. Рядом с ним тепло и спокойно. Его маленький Нильс, который оказался сильнее их всех вместе взятых даже сегодня, когда помогал Кэму, поддерживая в нем жизнь и энергию, чтобы он смог справиться с той магией, которую вызывал.

Мерный стук сердца и тёплые ладони на плечах и в волосах вселяют уверенность и спокойствие. Кэмерон тяжело и судорожно выдыхает, осторожно обнимая брата, сцепив руки на пояснице. Все еще такой худой, но кажется он начал оживать. Или Кэмерон хотел видеть это, но он каждый раз радовался как ребенок, когда Нил улыбался, когда на впалых щеках появлялся румянец, когда Нил шутил, приходил к нему в комнату с ноутбуком, чтобы посмотреть какой-то фильм, или просто сидел рядом, пока Кэм заканчивал очередной проект для учебы.

Я тебя испачкал, — он видит следы на одежде брата, но не хочет его отпускать. Еще чуть-чуть просто посидеть вот так, обнимая его. Наверное, впервые за два месяца что Нильс вернулся, Кэм позволил себе расслабиться и дать волю эмоциям и страхам, отпустив себя. Снова рваный вдох, нельзя допустить панику. У него нет сил еще и на это. — Еще секунду, дай мне секунду я и соберусь, — голос звучит приглушенно и куда-то в живот младшего Фонтейна, но Кэм не может заставить себя разжать руки и отпустить брата.

+2

3

В состоянии аффекта Кэмерон стал практически гранитной статуей, а сдвинуть его с места оказалось невозможно без помощи Уинни,  чья физическая сила заметно превосходила Нильсову. Чёрт, ведь это должна была быть просто вечеринка, а пойти на неё младший из братьев согласился лишь потому, что Кэм очень этого хотел и желал помочь ему влиться в привычную колею. Сам же юный маг воспринимал это как шанс испытать так ли действительно хорошо работает оберег, что был создан в процессе ритуала, или очередная многообещающая задумка провалилась.

Этим вечером он улыбался больше обычного, охотно кружил Уиннифред в танце, по неосторожности наступая на подол её пышного платья, но она прощала ему всё, когда слышала звонкий смех и ловила на себе полный смущения и вины за собственную неосторожность. Казалось бы, косолапая и неповоротливая тут она, но именно по вине её угловатого и непластичного спутника вся юбка испачкалась следами от подошвы.

Всё было здорово, будто не было этих ужасных пол года, не было кошмаров, не было сковывающего мышцы ужаса и холода, из-за которого мальчишка просыпался каждую ночь. В его сознании всё ещё свежи воспоминания, но теперь они перелистываются как страницы старой, вытащенной с самой высокой полки книги, и Нильс листает её со скучающим видом, рассматривая картинки.

«Август будет недоволен,» - эта мысль не даёт ему покоя, но удушливый страх больше не пережимает горло как будто тонкую юношескую шею сдавила пятерня пальцев.

Однако теперь он по-настоящему испугался на брата. И хотя Нильс догадывался, что он сильный, видя сомнение, видя ужас в глазах Кэма, который упал на колени рядом с медленно теряющим пульс Дэреком, он чувствовал, что тот не готов. И он же стал тем, кто накрыл его ладонь своей, стараясь поддержать и убедить, что ему всё по плечу. Чуть сильнее сжал пальцы, одним только взглядом говоря: «У тебя всё получится».

Крови было действительно много. Утраченные навыки не позволили сделать работу по заплатке ран аккуратной, всё наспех, лишь бы поскорее унести ноги с этой грёбаной вечеринки, пока какие-нибудь оболтусы не застукали их и не наделали снимком, из-за которых к братьям Фонтейнам потом будет много вопросов. Бежать так быстро как только возможно.

Нил не может сделать вдох полной грудью, пока дверь комнаты Кэма не запирается за его спиной, мальчишка не обращает внимания на следы крови на своей одежде и руках, ловит ладонями его встревоженное лицо, заглядывает в глаза, проводит большим пальцем по дрожащим губам, повторяя их контур, и тихо просит:

- Успокойся, Кэм, всё хорошо. Всё осталось позади, слышишь меня? – выдавливая подобие улыбки. Выходит скверно, но голос звучит удивительно ровно: - Ты справился. Я очень горжусь тобой. И дядя будет гордится.

Хотя его фигура для Нила не так важна, он считает нужным об этом упомянуть. Ещё пару лет, и Кэмерон точно утрёт этому заносчивому некроманту нос, но сейчас его больше всего беспокоило состояние брата. Он и так не самый уравновешенный человек, кому, как не Нильсу об этом знать, поэтому он старается забрать все его тревоги через осторожные прикосновения, касается мягко пальцами кучерявых волос, разделяет их на пряди и ведёт подушечками пальцев по шее, прижимает к себе, тихо, с едва различимой улыбкой говоря:

- Сколько потребуется, я не ухожу.

Настало его время вернуть должок, побыть храбрым и ответственным, протянуть руку помощи самому близкому человеку, которого он так искренне и преданно любит.

+2

4

Рядом с Нилом тепло. Рядом с ним спокойно. Рядом с ним Кэм хотя бы ненадолго чувствует себя нужным кому-то. Он так привык убеждать себя в обратном, что такая забота младшего брата о нем непривычна. Нильс и раньше заботился, всегда был рядом. Солнечный мальчик, с которым хотели дружить все, а он везде ходил за старшим братом, тихим и молчаливым, странным.

Кэмерон платил ему тем же. Ему не нужны были друзья, но понял он это слишком поздно. Слишком зациклился на попытках социализироваться. И только когда действительно остался один понял, что только Нилу он был нужен любым.

Плевать на него, — Кэм прикрывает глаза, поворачивая голову вслед за рукой брата. Ему сейчас так все равно на всех кто был в доме. На Уинни, на мать, на дядю и его одобрение. Единственный кто всегда был важен это Нил, и его слова самые правильные, самые важные. Он всегда знал, как успокоить брата, всегда умел подобрать правильное, нужное. Без его поддержки Кэм никогда ни с чем бы не справился. С его толчка он пошел в футбол, после его поддержки решил, что рисовать он все же умеет и учиться дальше в этом направлении он должен. Без Нила жизнь Кэма была совершенно пустой, но он ужасно жалел, что понял это только когда потерял его.

Мягкие касания к волосам, и напряженные плечи расслабляются. Пальцы на шее и Кэму приходится собрать все свое самообладание в кулак, чтобы не дернуться, только мурашки бегут вдоль позвоночника. — Не уходи. Никогда, — тихо шепчет парень, комкая пальцами футболку брата. Он хочет привязать его к себе, чтобы никогда не упускать из виду больше. Но тут же хватка слабнет, потому что в голове вспыхивает образ, воспоминание, которое навсегда станет для Кэма ночным кошмаром. Полные ужаса глаза брата, когда он позволил себе вольность. Он тут же разжимает пальцы, будто обжегся, но не отстраняется. Слишком приятны эти маленькие ладошки на плечах, пальцы в путающихся кудрявых волосах. И вдвойне приятно, что Нил хочет этого сам, делает это сам, без подачи кэма, без проявлений его неправильного, и, наверное, ненужного Нилу чувства. Но каждое такое прикосновение важно для Кэмерона, он запоминает их, хранит глубоко внутри себя, как единственный маячок, который все еще держит его на плаву.

Он ловит ладонь брата и прижимается к ней губами, чувствует вкус собственной крови на его коже. Он не пропадает, как бы тщательно не пытались его смыть. Это Кэм хорошо знал. Он не очень хороший целитель, даже можно сказать хреновый, не самый лучший предсказатель, но как некромант, работающий непосредственно с кровью он силен, он знает о ней если не все, то многое. В Астрале все иначе, там чувствует вкус, запах, даже цвет у нее другой, темный, страшный. Но здесь это просто красные пятна на их одежде, алые капельки, выступающие на свежих порезах, едва уловимы металлический привкус на мягкой ладони Нильса.

Под пальцами на запястье бьется пульс, слишком быстро для спокойного состояния, и Кэм снова поднимает глаза на брата, справляется с приступом паники, что снова его напугал, но Нил не отходит, не выдирает руку и не отталкивает его.

Без тебя я бы не справился, — он улыбается, чисто и искренне, впервые за все это время. Он все еще бледный, губы все еще не приобрели привычный для них цвет, но глаза перестали быть такими напуганными и обреченными. Впрочем, это нормальное состояние Кэмерона — обреченность. Он почему-то всегда был уверен, что не переступит порог двадцати семи. Но сейчас даже не думал об этом, смотря на брата снизу вверх, рассматривая его, будто видел впервые.

Улыбнись, пожалуйста, — не давая ему убрать руку от своего лица, просит Фонтейн, ловит удивленный взгляд. — Я ужасно скучал по твоей улыбке. Поясняет свою просьбу и радуется как ребенок, когда Нил улыбается ему и, наклонив голову, прижимается лбом к его лбу. Это их маленький момент единения, который ничто не должно нарушить. Ничто и никто.

Выпрямляет спину и смазано целует в уголок губ, будто хочет забрать эту улыбку себе, чтобы сохранить, едва касаясь кончиками пальцев острого подбородка. — Прости, — снова пугается своей несдержанности, чувствуя дрогнувшие на шее руки. — Я… не хотел пугать тебя... снова. Прости. Закусывает губу, пока взгляд мечется по лицу брата, выискивая что-то.

+1

5

Любая близость пугает Нильса, воспоминания о том какой болезненной может быть доверчивость, желание прикоснуться к кому-то задыхается ещё в зародыше, когда попытка просто убрать с лица упавшую на лоб прядь волос заканчивается заломленными выкрученными суставами, которые отзываются фантомной болью.

Но всё это блекнет рядом с Кэмом, затихает тревога, которая стала его неизменной спутницей, червоточиной внутри, которая не оставляет ни на секунду, то и дело напоминая о себе и отравляя его жизнь, делая каждый день на несколько тонов темнее. При всей своей уникальности, мнимой схожести с дядей, который не пользуется уважением в семье, и нездоровой тяге к самоуничтожению для Нила брат – всегда самый лучший, пример для подражания, его кумир. Кэм – настоящий, никогда не лукавит, уязвимый, но не беспомощный.

Его нежность отрезвляет, помогает вспомнить какая она – человеческая забота и тепло, любовь, от которой приятно ноет в груди. Хочется дарить ему то же самое в ответ, быть плечом, на которое старший всегда сможет опереться, но увы, Нил слишком слаб. Практически беспомощен. Откуда в нём столько внутренней энергии, что позволила выйти из сложившейся ситуацией практически сухими – загадка. Может быть адреналин ударил в голову, может быть ответственность за Кэмерона и Уинни заглушила все прочие чувства, но теперь накатила та самая запоздалая усталость, от которой разрывается пополам голова и трясутся руки, а воздуха в комнате становится слишком мало.

- Я же ничего не сделал, это всё ты, - пытается спорить, но прикусывает кончик языка и улыбается. Пусть будет как есть, если парню так хочется думать.

Пусть.

Одно желание – забрать у него совсем эту боль в руках, что прожигает изнутри предплечья, разодрать снова почти смертельные порезы, залатанные наспех, чтобы в этот раз сделать всё по совести, аккуратно, позаботиться, однако Нильс глушит в себе это желание. Ни к чему тревожить рану, которая ещё саднит. Останутся шрамы, которые послужат в будущем горьким напоминанием об этом паршивом опыте, однако именно такие уроки самые весомые, самые надёжные.

Его просьбе невозможно отказать, и губы мальчишки неуверенно дёргаются в улыбке. Получается нескладно, немного нервно, но даже этот слабый жест отзывается в глазах Кэмерона яркими огоньками восторга. Хочется поджаться к нему навстречу как к тёплому костру, о который так и тянет погреть руки, и Нильс наклоняется ниже, прикрывает глаза, хочет обнять, пока смазанный поцелуй не заставляет его отпрянуть назад.

Страшно. Сразу вызывает слишком много горьких воспоминаний, от которых станет кровь в жилах.

- Кэм… - голос дрожит. Ему стыдно за такую реакцию, стыдно за себя и неспособность перебороть ужас, что охватывал его каждый раз на протяжении полугода, стоило сухим холодным губам прижаться к его виску в почти отеческом поцелуе, - Ты ни в чём не виноват, понимаешь?

Если бы он мог смыть это чувство страха с себя, то так и поступил бы. Конечно, стало легче после ритуала, суть которого мать так и не смогла толком объяснить, однако воспоминания до сих пор роятся в голове как улей пчёл, подвешенный на ветви.

Дело только в нём. Проблема всегда была и есть в нём, как бы Нильс не пытался это отрицать. В какой-то момент он даже готов был принять, что всё горе их семьи – это сугубо его оплошность, лишь бы не ввязываться в спор.

+1

6

Понимаю, — тихо отзывается Фонтейн, опустив глаза. Он правда понимает, но также понимает и то, что должен держать себя в руках. Всегда. Нельзя давать себе волю и пугать брата. Его чувства только его проблема, и Нильс не должен страдать из-за этого. Нельзя травмировать Нила еще больше, а, кажется, что в последнее время Кэм только этим и занимается.

Потащил на эту проклятую вечеринку, хотя он не хотел. Заставил Уинни пойти, думал, что это поможет им всем снова сблизиться. Хотя кого он обманывает, Кэм никогда не был близок девчонке Элгорт. Он вообще никогда ей не нравился. Напугал его своим побегом, заставив волноваться. Хотя обещал заботиться и всегда быть рядом. С тех пор он, конечно, держал слово, уходя из дома только в колледж, но всегда возвращался, как и обещал.

Все в порядке, — улыбается, старается чтобы все было как прежде, все так и будет. Легко сжимает ладонь брата, и тут же отпустив, поднимается на ноги, поравнявшись с ним. — Нужно переодеться. Осторожно касается его щеки, большим пальцем приподнимая уголок губ, чтобы тот снова улыбнулся, и сам старается улыбаться как можно спокойнее. Шрам на лице мерзко пульсирует от напряжения под светлой кожей, которая на удивление почти не выделяется сейчас на бледной коже щеки.

Кэмерон отходит в сторону, стягивая с плеч лямки комбинезона, снимает футболку и бросает ее в угол комнаты, обнажая перед Нилом всю картину своих уродливых шрамов на спине и груди. — Ты останешься? — уже не просит, а почти умоляет Кэм, резко обернувшись. В глазах темнеет, его шатает, и приходится схватиться за стул, чтобы не упасть. Нужно научиться восстанавливать силы быстрее. Мать пыталась, но целитель из Кэмерона не очень хороший и очень слабый. Открывает глаза и снова видит перед собой Нила. Встревоженный взгляд, держит за локоть. Его маленький смелый мальчик. Он куда сильнее чем Кэм, хотя пережил столько, что и врагу не пожелаешь.

Он хочет, чтобы брат остался, хотя бы просто побыл рядом, потому что одному сейчас страшно. Заглянув по ту сторону, увидев слишком рано все то, что видеть не должен был, не пройдя соответствующего обучения, Кэмерон откровенно боялся и не скрывал этого. Он не может быть один сейчас. — Я пойму, если ты не… Запинается, снова улыбка, будто он прячется за ней, но улыбается искренне, хочет показать, что все нормально и если Нил не хочет, то он справится сам.

Нихрена он не справится, но Нилу лучше не знать об этом.

Где найти тот тумблер, который отключает желание обнять его, прижать к себе и никогда не отпускать, снова хотя бы на секунду ощутить мягкие губы и теплые прикосновения к плечам? Кэм знает, что это не очередная маниакальная навязчивая идея, как выучить латынь или нарисовать всех однокурсников за неделю. Нет, это серьезно. Он действительно давно любит его уже далеко не как брата.

Я больше не... напугаю тебя. Хотел сказать «не прикоснусь», но прикусил язык, потому что не сможет сдержать именно это обещание. Он говорит тихо, заламывает пальцы. Сам царапает короткими ногтями рану на запястье, чтобы отрезвить себя. Боль всегда помогала ему чувствовать себя живым и понимать, что он находится в реальном мире. Должен быть сильным за них обоих, потому что слишком хорошо знает Нильса и скорее чувствует, чем видит, как тяжело ему дался этот вечер. — Устал? — зачем спрашивать, когда он и так все видит. Нежно, едва различимым прикосновениями лохматит кудри на затылке, оставив ладонь на шее. Чувствует под пальцами небольшой шрам. Если бы он мог убрать их все, не только те что на коже, но и те, что в душе.

Кэм подается вперед, обнимая его за плечи. Такой родной и теплый, что по голой спине бегут мурашки, а по всему телу разливается жар, будто кровь внутри горит. Он уверен, что это от ветра из раскрытого окна, а не от близости брата. — Ты не виноват, —   говорит тихо, ткнувшись носом в шею и вдыхая его запах, вторит его словам. — Уж точно не в том, что не можешь дать мне то, чего я хочу. Чуть отстраняется, взяв худое лицо в ладони, стирая со щеки пятнышки своей же крови, смотрит в глаза, будто хочет найти в них хоть намёк на то, что все не безнадёжно.

0

7

- Кэм! – едва успевает выкрикнуть младше и бросается вперёд, когда брат теряет и без того шаткое равновесие. Однако штанины, которые он уже начал снимать, путаются на ногах, препятствуя движению. Нил едва успевает вытянуть руки и подхватить его под локоть, удержав в вертикальном положении.

Как всегда, Кэмерон врёт и говорит, что он в порядке, хотя очевидно, что это не так. Нельзя быть в порядке, когда только что на твоих глазах воскрес человек, а за это ты заплатил своей кровью. Нельзя быть в порядке, когда сложный ритуал высосал все силы. Ублюдок Дерек наверняка даже спасибо не скажет, если даже не предположить, что впредь будет обходить Фонтейнов встретившись с ними на улице по окружности и стараться держаться как можно дальше. Юного некроманта трясёт, Нильс чувствует это плечом, которым поддерживает брата, руками, что сжимают крепко его бока, нутром.

Их потребность друг в друге уже напоминает нездоровый паразитизм.

Заботясь о Кэме мальчишка подводит его обратно к кровати, давит на спину, пресекая резкие движения, и помогает сесть на край снова, теперь боясь отходить слишком далеко и надолго. К чему это приведёт? Сам он на грани истощения своего запаса ресурсов, поэтому вряд ли сможет повторить подвиг по свёртыванию ран, который проделал на вечеринке.

Слишком устал.

Но держится надёжно. Его выдержка заметно окрепла с тех пор, как Нильс познакомился с отцом, пусть и при весьма сомнительных обстоятельствах, а удушливый осадок воспоминаний будто слизали языком с его сознания, вымыли всю грязь.

Мягко толкнув его ладонью в грудь Нил заставляет старшего упасть на спину и ложится на кровать рядом, чуть пружинит, поворачивает голову на бок и заглядывает ему в глаза, с заметным раздражением перехватывая запястье и отводя в сторону покрасневшую руку, где ещё недавно были глубокие рваные полосы, разошедшиеся в стороны как берега реки, а небольшие проталины снова и снова наполнялись кровью будто водой.

- Не причиняй себе боль. Пожалуйста.

Глупо о таком просить, но всё же юный маг надеется, что, прислушавшись к нему Кэм начнёт хотя бы немного беречь себя и откажется от необдуманных действий, опрометчивого вреда. 

Поддавшись порыву, мальчишка тянется вперёд и смазано целует впалый след шрама на щеке, тихо бормочет: - Я останусь с тобой, хорошо?   – только заметив, что до сих пор сжимает его руку, нехотя отпускает.

+1

8

Маг послушно идет за братом, и даже вполне сносно держится на ногах. Ему приятна забота Нила, приятны его ладони на плечах и даже легкий толчок в грудь вызывает улыбку. Фонтейн падает на спину, закрывая глаза и блаженно выдыхая. Он мечтал об этом с того момента, как они вышли из дома Дерека. Но держался, собрав всю свою волю и остатки сил в кулак.

Вот так они часто лежат рядом, соприкасаясь плечами. Смотрят какой-нибудь фильм, или что-то обсуждают, или просто молчат, пока кто-то один не заснет на плече другого. Также Нильс поворачивает к нему голову и смотрит в глаза. Будто ничего не происходит вокруг них, и они оба все те же мальчишки, которые не могут друг без друга и дня провести.

Не буду, — не обещает, но попробует, правда, попробует. Ради Нильса, ради самого себя. Его будущее и так нераздельно связано с бесконечным терзанием собственного тела, и Кэм должен научиться хотя бы намеренно не вредить себе. Он просто не знает как еще заглушить то страшное чувство бесконечного одиночества, которое порой накатывает на него, и хочется не просто немного поддеть кожу, а распороть себе живот на манер самураев, и медленно умирать в луже собственной крови. Но ради Нила он будет держаться и совладает с собой.

Неосознанно поворачивает голову вслед за ускользающим поцелуем, таким быстрым и почти незаметным. Он поднимает ее на уровень глаза, смотрит туда, где все еще горит его прикосновение, и накрывает ладонью разорванные ногтями порезы. Сил почти нет, но Кэм собирает все, что может, чтобы запечатать царапины. Магия очень медленно, будто нехотя, струится сквозь пальцы, запечатывая царапины. Он почти израсходовал все свои ресурсы сегодня, как и Нильс. Они оба.

Кэм поворачивается на бок, подвигаясь ближе к брату, молча отвечая на его вопрос. Разве он сможет когда-нибудь прогнать его? Они будто вернулись с поля битвы, оба без сил, оба вымотаны настолько что любое движение дается с трудом, но он не может удержаться и осторожно обводит кончиками пальцев брови Нила, тонкий нос, линию челюсти, касается губ, задержавшись на них дольше чем хотелось бы, очерчивает большим пальцем контур, вспоминая какие они по ощущениям, как приятно целовать Нила, и как хорошо и спокойно просто быть рядом с ним.

Закрой глаза, — почти шепчет Кэмерон, двигаясь еще ближе. — Представь, что рядом с тобой тот, кого ты хочешь видеть больше всего на свете, — пальцы продолжают свой путь ниже, задерживаясь на шее, чтобы обвести бледные шрамы. Ждет что вот сейчас брат снова вздрогнет, отскочит от него, но он лишь неровно дышит и сжимает его вторую руку. — Тот, чьи прикосновения дарят покой, — обводит кожу на границе ворота футболки и кладет ладонь на грудь, чувствуя как часто бьется сердце. — Тот, с кем тебе не страшно. Он говорил не о себе, потому что знал, что пугает Нила, хотя они все равно тянутся друг к другу. Но наверняка есть такой человек для его младшего брата, может быть, это Уиннифред. — Тот, или та, кому ты доверяешь, — он говорит у самого уха, едва не прикасаясь губами к коже. Опускает ладонь вниз по худому животу, проводит пальцами по бедру, запретив себе нарушать им самим расставленные границы. Шрамы, ожоги. Все эти отметины на теле брата делают ему физически больно. У него у самого их достаточно, но каждую рану Нила, Кэм воспринимает как свою собственную.

Представь этого человека рядом с собой, — согретая кожей Нильса ладонь ложится на бедро и больше не двигается, выжидает, просит разрешения. — Что бы ты сделал? — спрашивает Кэм, проводит кончиком носа за ухом младшего, едва мазнув губами по бледной коже.

+1

9

Как-то в одно мгновение становится легче.

Ситуация, которую Нильс прокручивал в голове снова и снова, постепенно тускнеет и теряет яркость красок. Всё позади, они стали сильнее, может быть даже в чём-то лучше, чем были раньше, научились, что, работая в команде они действительно могут больше, чем пытаясь сражаться с кем бы то ни было в одиночку.

Кэм помог ему стать сильнее, всегда защищал и был рядом. Присматривал издалека, чтобы не показаться слишком навязчивым и не допекать своей любовью, но всё равно порой обозначал своё присутствие, напоминая, что на него всегда можно положиться. Первый, с кем Нил был готов поделиться страхом, что прожигал в его груди дыру, пусть и не посвящая во все детали. Да и нужно ли? Кэмерон умный, не по годам смышлёный, он сам в состоянии сложить два и два, посмотрев на его руки, покрытые шрамами, спину, памятные следы на которой останутся с братом до конца жизни, бёдра, в которые Август с таким упорством и настойчивостью изо дня в день впечатывал синяки от ладоней, клеймил его шею, царапая шею тонкими острыми клыками.

Сперва хотелось спрятаться и не показывать носу, не позволять никому смотреть на это физическое уродство, оставившее неизгладимое впечатление в его душе, но всё перевернулось в голове. Внезапно стало легче, с тех пор как удушливые эмоции, от которых глаза неизменно начинало щипать от накативших слёз, собрали в одну крошечную брошку, которую он носил если не на груди, то в кармане брюк и сжимал в ладони каждый раз, когда отголосок воспоминаний всплывал в памяти. Не цельная ситуация, только серая картинка, не вызывающая в его душе никакого отклика.

Наверное, именно поэтому он больше не отклоняется назад, когда рука брата осторожно касается лица. Более того, чувствует приятное жжение там, где проходятся холодные подушечки пальцев, его хочется ощутить снова, но Нильс послушно закрывает глаза и набирает побольше воздуха в лёгкие, подчиняясь его словам.

- Кэм… - тихо зовёт, но прикусывает благоразумно кончик языка и кивает, ища в памяти то, о чём говорит он.

Расслабленность тёплой патокой растекается по телу, мысли становятся вязкими и тягучими словно разогретый мёд.

Это ты, Кэм.

Останься рядом.

Слушая чуть севший, окутывающий его как шёлковое покрывало голос Нил открывает глаза и придвигается чуть ближе, замечая смятение в глазах брата улыбается ему осторожно, будто боится спугнуть, накрывает ладонь, покоящуюся на его бедре, не отталкивая, а наоборот прижимая ближе, своей и тихо говорит: - Я бы его поцеловал, - подаётся вперёд и прижимается к искусанным алым губам.

Страшно, что его оттолкнут. Боязно снова ощутить одиночество, о котором Нильс рядом с Кэмероном всегда забывал, но всё равно он позволяет себе приоткрыть рот, будто ждёт чего-то большего. Как тихая гавань, в которой он всегда может найти спокойствие – именно таким был для него старший. Тот, кто будет рядом не смотря ни на что.

Его прикосновения не пугают. Это удивительно и очаровывает одновременно, глушит тревогу за то, что он доставил так много хлопот Флорису, о встрече с которым теперь мечтал, чтобы сказать ему «Спасибо» за то, что он сделал для него и какую жертву за это заплатил.

+1

10

Нил нарушает условия, открывает глаза и улыбается. Он так любит его улыбку, что большего и не нужно. Кажется, так нежно он последний раз улыбался ему задолго до своей пропажи, а пальцы сами разжимаются, чтобы убрать ладонь, но теплое прикосновение заставляет Фонтейна пропустить удар сердца. Нил не только не отталкивает его, но и сам заставляет оставить ладонь на месте.

Целует. Сам, первый. Кэмерон сдавленно выдыхает, боясь пошевелиться. Может быть это все его видения? Он потерял слишком много крови, выпил лишнего на вечеринке, смешав свои таблетки с дешевым пивом. И все это ему снится, пока он ворочается один в холодной постели, скинув одеяло на пол. Ему не верилось, что человек, которого представлял Нил, это он, его бестолковый старший брат.

Мягкое прикосновение к шраму на щеке вырывает его из мыслей и страхов. Казалось, что он пробыл там вечность, но прошло всего несколько секунд. И Нил все еще целует его, все еще рядом, они в реальности, и Кэмерону стоит только приоткрыть губы, чтобы ответить на поцелуй, сделать его настоящим, глубоким и долгим. Наконец-то, полноценно почувствовать, что такое целовать младшего брата, зарыться пальцами в непослушные кудри, провести кончиками пальцев по краю уха, подаваясь вперед, ближе, сильнее. Для большинства это покажется неправильным, запретным и мерзким, но Кэм плевать хотел на чужое мнение уже давно, с тех пор как из его щеки вытащили два стеклянных осколка, а Нильс тогда стоял рядом, держал его за руку и так горько плакал, будто Кэм умер.

Нил… — тихо выдыхает парень, лишь на секунду прервав их поцелуй, потому что понимал, что если сейчас остановится, то, возможно, уже ничего не получит. И снова целует, уже сам, смелее и настойчивее, притянув брата еще ближе. Хочется сказать что-то еще, но одновременно понимает, что слова лишние. Он уже сказал все, что мог и, показал брату, что тот может доверять ему, и Нил доверился.

Где-то на задворках сознания все еще маячит тот страх, что останавливал его всегда, что заставил когда-то добавить себе шрамов, сбежать. Но Кэмерон игнорировал его. Рядом с Нилом все его проблемы и тревоги уходили на задний план. В периоды маний только Нильс мог успокоить Кэма, только он мог общаться с ним нормально, в периоды же депрессий Кэм не искал поддержки, замыкаясь в себе и становился невыносимым, но все равно был благодарен брату, который просто лежал рядом, обнимая за плечи. Только рядом с младшим Кэм мог дышать полной грудью и чувствовать себя в безопасности.

Он подается вперед, мягко надавив на плечо брата, заставив того перекатиться на спину, упирается в матрас ладонями, нависая над ним, упирается коленом в матрас у его ног, царапая кожу старой джинсой. Румянец на щеках, припухшие от поцелуев губы, блеск в глазах — это все его Нил, но совершенно другой. И все такой же красивый. Кэм никогда не замечал его увечий, ему было все равно сколько пальцев на руках, сколько шрамов на его теле. Для него Нильс все тот же. Но таким как сейчас, он его никогда не видел, и не надеялся даже что увидит, или почувствует мягкие осторожные прикосновения к голым плечам, к маленьким рваным шрамам на груди.

Целует приоткрытые губы, согнув руки в локтях, оставляет легкие поцелуи на шее, обводя языком маленькие шрамы, словно хочет стереть их, забирается холодными пальцами под футболку, легко касаясь каждого ребра, изучает, хотя не раз видел Нильса без одежды, но никогда не получал шанса прикоснуться, а сейчас получив полную свободу на долю секунды растерялся. Тело само подсказало как действовать, и Кэм тянет за края футболки, отбрасывая ее в сторону, на нем самом на поясе все еще болтается окровавленный комбинезон, но он слишком очарован Нилом, чтобы вспомнить об этом. Сжимает ладонями его лицо, обводя большими пальцами острые скулы. — Первое, — едва слышно шепчет он, накрывая его губы своими, целует настойчиво, будто в последний раз. — Я люблю тебя. Так не вовремя Кэм вспоминает их старую игру в две правды и одну ложь, но не продолжает, остановившись на одной единственной правде.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » ты для меня свет