Poenitentia: Sebastian Valentine до 1.07
19.06 Не проходим мимо новостей. Обращаем внимание на новую акцию.
06.05 Перекличка и многие другие приятные новости с:
01.05 Первомайские новости и очередные изменения
24.04 Не проходим мимо, расширяем Аркхем описанием своих любимых мест
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
[AU] fuck society

Elijah Fontaine & Rick Elgort
полезные ссылки

Arkham

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » ешь ананасы, рябчиков жуй


ешь ананасы, рябчиков жуй

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/2SbRm.jpg

Letha Moore, Elias Moore, Berthold Ackermann
20.11.18, вечер


...или дело о пельменях

+3

2

- Нет, ничего у меня не получается.

Получается только вздыхать и браниться. Пухлая женщина с вытянутым лицом смотрит на нее сочувствующе, но с шутливой, вороватой улыбкой. По ее словам, она работает на Фонтейнов много лет, ее все устраивает и у нее чудесная комната в соседнем доме поменьше. Лета хмурится. Ковен запрещает использовать чары на смертных, но как тогда убедить их одновременно готовить еду и не обращать внимания на веселые выплески магии и клыкастых угрюмых монстров на рабочем месте? Как обычно, маги закрывают глаза если нет смертей, попаданий на первую страницу новостной ленты и прямых жалоб несчастных жертв, а жаловаться тяжело, когда мозги твои немного подплавленые, и платят хорошо. Лета стряхивает вязкую лепешку с запачканных рук на гранитную столешницу, трет выбеленные ладони, роняя на пол липкие мучные комки.

- Эти руки не созданы для такой работы, - заявляет с уверенностью, приближаясь к раковине, чтобы смыть остатки своих жалких попыток доказать, что она может не только греть полуфабрикаты в микроволновке и истреблять нескончаемые запасы сладостей.

- Мистер Фонтейн должно быть знает лучше для чего годятся эти руки, - добродушно отвечает женщина, смягчая речь еле ощутимым западнославянским акцентом. Лета закатывает глаза, но сдержать ответную усмешку не может, фамильярничать с прислугой своего нового дома входит в странную привычку. Йоланта обещает приготовить что-то колоритное, потому что будущая жена хозяина поместья ей нравится и она даже выливает ей каждую подробность нелегкого существования маленькой польки-иммигрантки в американских реалиях вплоть до момента, когда она очутилась в Аркхеме. Не лучшее место, чтобы проснуться однажды утром, но Лета кратко кивает, изо всех сил пытаясь изобразить увлечение разговором. Она ведь просто хочет поесть.

Температура на кухне выше чем в остальном доме, совсем нет желания совать нос на улицу - за окном промозглый осенний ветер терзает лысые ветки и гонит пыль по аркхемских развалинах. Сейчас как никогда раньше хочется лишь расхаживать в мохнатых тапках, украденных у Коула, закидывать в себя лакричные конфеты и читать книги заклинаний с ветхими корешками у мага в постели. Лета убедила старшего Мура перенести запланированный ужин к Фонтейнам, а это значит, что отец должен привести своего большого грозного друга в гости к заносчивым магам и заставить его разговаривать с живыми людьми и возможно даже любезничать.

- Можешь его спросить, мистеру Фонтейну будет приятно, что ты интересуешься, - Лета с характерным звуком открывает раннее выбранное по случаю ужина вино - навык, в котором она гораздо лучше преуспела, нежели в готовке, - наполняет одну третью бокала, усаживаясь на чистую столешницу рядом. Йоланта отвечает ведьме, что та очень злая девочка и продолжает возню с тестом, попутно рассказывая о своих польско-литовских корнях. Лета скучающе мотает медную прядь на палец, когда вдруг в голову приходит замечательная идея.

- А ну-ка покажи мне еще раз как ты делаешь свои лепешки.

Ко времени, когда раздается звонок в дверь, Лета уже не брезгует вытирать муку о черную ткань брюк, потому что хуже испачкаться просто невозможно. Она отправляет Йоланту заниматься другими обязанностями и убеждает, что справится сама, но женщина удаляется только после того как Лета торжественно клянется ей в том, что не спалит кухню.

Ведьма открывает входную дверь, оставляя на ручке мучной отпечаток, радушно приветствует сегодняшних гостей и впускает их внутрь готического поместья.

- Отлично, как раз поможете мне кое с чем.

+2

3

В том, что на подобного рода встречу рано или поздно придётся всё-таки согласиться, Илай не сомневался ещё с того самого момента, как Лета застукала их в кофейне. И нет, не сказать, чтобы старший Мур усиленно тому сопротивлялся, однако подобное внимание дочери к его не касающейся семьи личной жизни его всё ещё порядком удивляло. Никак не был он готов получить понимание и поддержку от совсем ещё юной дочери, что по его оказавшемуся совершенно неверным мнению никак не должна была приветствовать связь родного отца где-то на стороне.
Однако факт остаётся фактом, не успел ещё окончиться ноябрь, как приглашение в гости поступило самым обыденным способом – через звонок. Илай даже не стал пытаться отказаться, придумывать какие-то для того причины, а лишь коротко и спокойно уточнил время и место предстоящей встречи. И какого же было его удивление, когда для подобного столкновения дочерью был избран дом её будущего мужа.
Нет, против Элайджи Фонтейна граф абсолютно ничего не имел, может быть даже совсем напротив, а всё-таки подобное решение показалось ему несколько странным. Лета даже не успела ещё стать полноценной хозяйкой этого жилища, разве имеет она права распоряжаться его комнатами и приводить в них своих гостей? Даже, если гости – это её отец и его кто? любовник? Звучит как-то совершенно не презентабельно, однако деваться некуда. Не станешься же каждому первому встречному бросаться в объяснение, мол друг детства, любовь всей жизни и прочее-прочее. Но Лета ведь не первый встречный, верно? Её можно с Бертольдом даже познакомиться, даже, наверное, нужно это сделать. Илай всегда в тайне мечтал о том, чтобы собственная семья приняла его сложный выбор, так какой смысл отказываться от желаемого сейчас, когда до его хотя бы относительного исполнения осталось так немного?
Он даже не спрашивает у Аккермана, хочет ли тот поехать с ним на встречу с дочерью – просто ставит перед фактом. Говорит, что заедет за ним тогда-то и во столько-то, выглядеть нужно как на встречу с королевой и желательно особенно не наедаться. Нет, Бертольд, хорошо выглядеть обязательно. Да, точно. Нет, я не буду любить тебя меньше, если ты поедешь в этих старых джинсах, но вот за Лету отвечать я не берусь.
В назначенный срок Илай подъезжает к аккермановскому новому месту жительства – Бертольд уже дожидается его, стоя на ступеньках. Они едут почти что в тишине, Мур определённо нервничает, что вполне заметно по тому, как часто он позволяет себе постукивать пальцами по рулю. Всё-таки не каждый день по-настоящему представляешь дочери настолько важного для тебя человека. Не каждый день вообще в первый раз приходишь в новый дом своего собственного ребёнка, собирающегося в кратчайшие сроки выйти замуж. Поводов для беспокойства более чем достаточно.
Миновав ворота, он паркует машину во дворе, однако выходить из неё не спешит.
- Я знаю, что делать это ты и не собирался, ты и сам всё прекрасно знаешь и так далее, но сам понимаешь, не сказать этого я просто не могу, - пока они всё ещё находятся в машине, Илай может позволить себе выглядеть взволнованным. Внутри дома ему определённо нужно будет взять себя в руки и вести себя как настоящий отец, а не какая-нибудь там половая тряпка. – Пожалуйста, давай без глупостей.
Он звонит в звонок недолго, но используя только одно нажатие. Не проходит и пары минут, как дверь наконец отворяется и на пороге появляется никто иная, как Лета. Илай даже не успевает толком поздороваться с блудной дочерью, как получает первое указание с чем-то помочь.
- Я тоже очень рад тебя видеть, - совсем беззлобно и даже не ворчит. Просто действительно рад её увидеть. – Где ты успела так испачкаться?
Последний вопрос он задаёт, разглядывая выпачканные во что-то белое брюки девушки. Между делом отдаёт Лете бутылку вина из совсем небольшой, но всё-таки неплохой личной коллекции – с пустыми руками в гости не ходят. А именно этот сорт его девочке, кажется, раньше нравился больше всего.

+2

4

Последнее время Бертольда тянуло на философские мысли.
Сегодня утром он вот например долго рассуждал, что хуже - быть перееханным фурой, забитой бетонными блоками или пойти на ужин к Лете?
С одной стороны, думал он, быть перееханным конечно больно. С другой стороны, случись такое, к Лете бы идти не пришлось. Нет, хорошо конечно, что не к Вивьен - вот уж там бы сомнений не было, прыгать под фуру или нет, но все же. Бертольда настолько ломало от одной мысли о том, чтобы опять провести время с ребенком Илая, теперь уже, чет возьми, добровольно, что словами это описать было невозможно.
Он увещевал сам себя, что это будет не страшно, но потом вспоминал, что, блин, и не боится. Он просто не хочет этого делать. Совершенно.
Он даже не переживал из-за неловкости или возможного неодобрения, нет. Он просто, на самом деле, не хотел проводить время с детьми Илая. Они были ему не интересны, их существование подвергало сомнению его союз с Илаем, и он упорно не понимал, зачем вообще он нужен на этом клятом ужине.
И это он еще не дошел до мыслей о том, что с ужином тоже надо будет что-то придумать, потому как и съесть-то он его не сможет.
н вообще не понимал, почему не начал спорить, когда Илай поставил его перед фактом. То есть он конечно понимал - одобрение дочери для него важно, особенно учитывая. что они пока не знали, одобрит ли их еще хоть кто-то из этой семейки. Он понимал - он любит дочь. А дочь любит его. Семейные ужина хорошо сказываются на отношениях. Он все понимал. Кроме того, какое отношение ко всему этому имеет он сам. Вряд ли они с Летой когда-нибудь станут одной семьей, так к чему все это?
И все-таки он не спорил. Не изображал конечно радость от того, что предстоит, закатил глаза, когда Илай в миллионный раз попросил одеться приличнее, но все-таки ничего и не комментировал.
В день Икс он едва вспоминает о том, что, вроде как, пообещал одеться прилично. Объективно у них с Мура совершенно разные представления о приличном. учитывая, что на Илае одни трусы дороже всего того, что собирался надеть Бертольд. А надеть он собирался, да, собственно, и надел, джинсы почище и поновее, пуловер и пиджак. Долго выбирал между пуловером и рубашкой, но решил, что рубашка будет выглядеть так, как будто он правда старался, а он не хотел так выглядеть, потому что он и не старался. И потому что врать он не любил.
Не делай глупостей. Бертольд. Конечно. Это ты сделал глупость. Целых пять глупостей, а теперь мы с одной ужинаем.
Вслух он этого, конечно, не произносит, просто смотрит вопросительно, мол, серьезно. Что я ее, по-твоему, сожру? Нет, он мог конечно, но Илай-то об этом не знал.
Просьбе помочь он даже рад - во всяком случае, не придется сидеть на диване в неловкой тишине, не зная, чем занять себя и руки в ожидании еды, которую он не станет есть.
Мучное безобразие, произошедшее с Летой, его даже веселит - его собственная дочь пачкалась так сильно лет в восемь наверно, когда помогала маме с кексами. В более же сознательном возрасте она стала девочкой более аккуратной. да и выпечку любила слишком для того, чтобы так вымазываться в процессе готовки. Видеть, по сути, взрослую женщина в таком виде было и правда забавно.
Они проходят на кухню, которая даже внешне выглядит как, наверно, столетняя аренда его холупы.
Те ингредиенты, что он видит на кузне, почему-то кажутся ему смутно знакомыми, но он не настолько кулинар, чтобы вспомнить сходу. Он вообще далеко не шеф-повар, но бедная жизнь приучала все делать самому, в том числе и готовить. У него к его стряпне претензий не было, а больше он ею никого не кормил.
Очень хочется пошутить, что Лета, кажется, ошиблась поворотом. Мол, тут кухня, Лета, девушки твоего статуса сюда попадают только случайно. Ты искала гардеробную или спальню? Но конечно внешний вид рыжей уже дал понять, что она тут была. Возможно, первый раз, но все же.
Ему в голову вообще сейчас не идет ни одна мирная, не оскорбительная мысль, а потому он просто пока молчит.

+2

5

Спустя какой-то там месяц Лете уже кажется, что она живет у Фонтейнов несколько лет, тщательно изучив каждый угол поместья, подружившись с работниками и воспринимая все через призму эмоций Элайджи. Ей здесь нравится. Она, как ни странно, чувствует себя дома.

Наверное, стоило упомянуть отцу, что ужин у них на троих, без лишних формальностей и привычных магических изысков. Она с улыбкой обнимает Илая, отбирает бутылку вина с его рук, радуясь маленькому не слишком-то значительному, но приятному факту - папа помнит ее вкусы (пурпурное полусладкое, с отчетливыми нотками специй, инжира и ягод); неловко протягивает руку Бертольду, не понимая, как лучше с ним здороваться и нужно ли вообще зацикливаться на каждой мелочи.

Как вообще дети здороваются с предполагаемыми любовниками отцов?

- В общем, это мука, - говорит, кивая на рассыпчатое бледное пятно на своих брюках, подходит к столешнице, оставляет на чистой поверхности папин подарок, и принимается мять вязкое тесто, - Йоланта рассказала мне рецепт из своей родины, я мало что поняла, но если в нем есть тесто, значит мне понравится. Бертольд, ты любишь тесто?

Почему-то все адекватные вопросы превращаются в голове в хаотичною кашицу из неловкостей и, вместо того, чтобы спросить отца и его друга о их прошлом, о первой встрече, поинтересоваться жизнью угрюмого великана и спросить, чем он занимается и как так получилось, что они с Илаем до сих пор вместе, Лета выдает лишь идиостский вопрос о тесте.

- Но это сложнее, чем кажется и я не шутила, когда говорила, что мне нужна помощь.

Лета думает, что скорее всего, сходит с ума, пытаясь приготовить что-то действительно съедобное, проглотить это и даже не отравиться, но выражение на лицах ее сегодняшних гостей настолько забавное, что все усилия того стоят.

- Нам потом придется это съесть так или иначе.

Дебют на кухне грозит закончится абсолютным фиаско и ночью, проведенной в обнимку с унитазом, но Лета полна энтузиазма и настойчиво раскачивает толстые листы теста. Коул говорил, что она так и не выросла, оставшись вечным ребенком, воспринимая все вокруг как забавную игру и восторгаясь даже особенно красивому пузырю из жвачки. Прямо сейчас Лета пытается еще и отвлечься от неловкой беседы за накрытым столом, занять свои руки забавным процессом, пусть и совершенно для нее несвойственным. По крайней мере она может прятать глаза от неловкости, если все-таки решится на более колкие вопросы.

Ведьма отвлекается на минуту, чтобы вручить темно-синий фартук сначала отцу, а потом, с невинной ухмылкой, и Бертольду, таща его за рукав к столешнице.

- Это как равиоли, но побольше, - Лета следует указанием кухарки; результат получается угловатым и корявым, но откуда ж ему знать, - здесь полно начинки, так что выбирай какая тебе больше всего нравится.

Она закусывает губу, пытаясь придумать вопрос, который бы не был похожим на вопрос пятилетнего ребенка.

- Так вы состояли в одном ковене в Белфасте? - обращается к двоим одновременно. На самом деле Бертольд выглядит как человек, который не слишком любит допросы. Он выглядит, будто все в этом бренном мире его раздражает, кроме, разве что, Илая, - как вы познакомились?

+2

6

Если бы Илай попытался заявить кому-нибудь, что никогда прежде не находился в такой близости от муки, то был бы совсем не далёк от правды. Может быть в далёком детстве он и захаживал пару раз на подёрнутую паром кухню, но вот во взрослом и сознательном возрасте таких глупостей с ним не случалось. Почтенному графу нет никакой нужды пачкать свои не привыкшие к работе руки какой-то там мукой, нет необходимости развивать в себе кулинарные способности. Мур слишком привык к тому, что вся еда доставляется ему уже в готовом виде, а потому умение сделать тебе банальный бутерброд старательно считает достижением. Именно по этой причине он так удивлённо смотрит на любимую дочь, что также никогда не имела надобности самостоятельно готовить себе завтрак, обед или ужин. В их доме для того всегда имелись специальные люди, так зачем же сейчас Лете нужно было опускаться до того, чтобы быть выпачканной в муке? Какой-то новый способ развлечения?
- Никогда бы не подумал, что у тебя имеется тяга к кулинарии, - он не подходит близко к столу, запорошённому всё той же приставучей мукой, да ещё и пристально поглядывает на уже готовое тесто.
Если говорить уж до конца откровенно, то прикасаться к этой бесформенной и совершенно неприятной на вид массе у графа не имеется ровно никакого желания. Почти сто сорок лет ему прекрасно жилось и без умения лепить что-то из теста, и ещё сто сорок он бы прекрасно прожил бы и без этого навыка. Однако так резко отказываться от предложения дочери ему совершенно не хочется. Нет никакого другого выхода, кроме как пойти на эти действительно страшные и жертвы и вступить в неравный бой с этими равиоли, но побольше.
На максимально отдалённо стоящий от рабочего стола стул он вешает свой пиджак – следовать примеру Леты, пачкая одежду, он всё-таки пока не готов. Принимает из её рук фартук, после чего совсем неторопливо заворачивает рукава рубашки – в ней ему ходить ещё до самого окончания вечера, нужно попытаться сохранить хотя бы относительно презентабельный вид этой несчастной.
Смотреть на Бертольда Илай отчаянно боится – почти уверен, что встретит полный недовольства взгляд. Безусловно, у Аккермана имелось куда больше опыта в изготовлении каких-либо блюд, однако вряд ли он всю свою жизнь мечтал полепить странные кусочки теста с мясом в компании любовника и его дочери. Что уж тут говорить, сам Илай такого для себя будущего тоже никак не загадывал. Он с гораздо большим удовольствием провёл бы вечер за каким-нибудь столом, попивая хороший алкоголь, поедая уже готовую пищу и неторопливо ведя беседу со своими близкими. Да, банально, но всё-таки традиционно и определённо точно привычно. И не нужно связываться с этим пугающим тестом.
Вообще, всё представленное на столе делится на три типа. Во-первых, это тот довольно бесформенный недошар, что, очевидно, представляет собой самую начальную стадию собственной готовности. Во-вторых, достаточно больших размеров лепёшка, вполне себе тонко раскатанная и оттого имеющая несколько менее грозный вид. И в-третьих, уже совсем маленькие лепёшечки, что выглядят уже достаточно умилительно и скорее всего предназначены для заваривания в них начинки – ну, если это блюдо действительно походит на равиоли, разумеется.
К ним-то Илай в первую очередь и подступается, пытается взять одну в руки и тут же чувствует, как противное тесто прилипает к рукам. Он брезгливо морщится, в то время как Лета начинает свой допрос. Мур куда больше увлечён собственными перемазанными пальцами, однако прекрасно понимает, что если дочери не ответит он, повиснет неловкая пауза, ведь ответа от Бертольда можно даже и не дожидаться.
- Почти, - одной рукой пытается счистить тесто с другой, но получается у него это крайне плохо. – Мать Бертольда была служанкой в нашем доме, когда я был ещё совсем ребёнком, а он жил вместе с ней. Так и познакомились.
Собираясь отправиться в дом Фонтейнов, Илай искренне пообещал себе, что ни в коем случае не станет врать своей дочери. О чём бы она не спросила, он обязательно скажет ей правду. Просто потому, что она почти единственный член его семьи, кто отказался от осуждения и смог его принять. Это обстоятельство как минимум заслуживает доверия. К тому же, Лета всё-таки его дочь. А последнее, что стоит делать в отношении детей, так это врать им.

+2

7

Бертольду не хватит остроумия, чтобы назвать всю эту картину достаточно красочно. Так, как он сам ее видит.
Бертольд был так или иначе знаком уже с тремя поколениями этой семьи, и пока не одно из них не убедило его в том, что руками они могут делать что-то более грубое и приземленное. нежели переворачивать страницы стары книжек, звонить в колокольчик, чтобы подозвать слугу и...Ну. играть на рояле, предположим.
Муры смотрят на стол практически одинаково: с плохо скрываемым смущением. Оба абсолютно точно слабо понимают, что вообще тут забыли, не говоря уже о том, что не имеют ни малейшего понятия, что делать с вот этим вот странным на столе. Правильно ли их судить за это?Пожалуй, нет. Бертольд, например, ни за что бы ни одной книжки Аристотеля не вспомнил, в отличие от отца и дочери. Но можно ли  из-за этого над ними двумя смеяться?
Черт возьми, да.
У Бертольда даже настроение улучшается, хоть он и старается ничем себя не выдавать: знает же, что Илай обидится. Илай, с его тонкой душевной организацией, вообще очень болезненно воспринимал ситуации, в которых что-то не понимал или не мог сделать, и всегда весьма отважно бросался в бой с неизвестностью. Так было с самого детства. тогда еще юных граф словно бы испытывал потребность доказывать свою...Что это было? Храбрость? Или что ему все под силу? Заучки, вроде него, любят всем доказывать, что для них нет ничего невозможного. И глуп будет тот, кто им поверит.
Бертольда ничуть не смущала некая безрукость мужа - каждому свое Его готовка не напрягала, он не умел и не знал тысячу и одну вещь, что в этом такого?
И все-таки все это кажется ему смутно знакомым. Да, Лета сказала что-то про равиоли, но...Что-то очень похожее. Что-то очень далекое, что-то случайное...Бертольд обязательно вспомнит, хоть сейчас и вообще сложно представить, из каких времен те воспоминания, что сейчас неприятно чешут черепушку изнутри.
Лета тем временем начинает свой допрос и, надо сказать, почти профессионально - сначала позволила отцу расслабиться, а потом сразу прямой вопрос, чтобы у него не было пути отхода, чтобы не успел придумать ложь. Хорошо, Алета. Очень хорошо.
Искренность Илая его несколько...смущает? Он не привык, чтобы Мур вот так вот легко о них кому-либо рассказывал, не привык вообще с кем-либо их обсуждать, а тут не кто-то, а прямо...Дочь. Его родная дочь. А он так спокойно рассказывает ей то, что, возможно, уничтожит их отношения, если она конечно догадается.
Бертольд садится на стул без страза запачкаться - этого он никогда не боялся. Недовольно смотрит на руки Илая - ну неужели нельзя было подумать головой? Или он вообще теста в руках никогда не держал?
Бертольд пододвигает к себе дощечку, высыпая на нее еще муки и размазывая ее по поверхности. Смотрит на Муров внимательно исподлобья, мол, смотрите и учитесь, пока я жив.
Руки и правда помнят. Не голова, голова все еще сопротивляется, но руки...Он точно уже делал нечто подобное. А так ли важно, как оно называлось?
Его собственные руки теперь в муке, а потому к его пальцам тесто липнет не так сильно. Он берет один из кругляшков и скалку, примеряется секунду, а затем раскатывает тесто, увеличивая диаметр кусочка.
Хорошо бы проверить, солил ли кто-нибудь фарш, но этим двоим ведь не доверишь, а он сам блеванет раньше, чем поймет. Значит, придется надеяться, что все в порядке.
Он отщипывает немного фарша и укладывает в центр на тесто. Снова смотрит на Муров. Как там дальше? Пополам и защепить полукругом. Скрепить концы между собой.
-Pelmen, - произносит он, откладывая "поделку" на край доски - режь тесто, - он указывает на графа - лепи, - это уже Лете - я буду катать.
И затем, немного подумав, все же добавляет
-Ему было шесть. Мне девять.

+2

8

Облизывать с пальца соленый кусок теста оказывается не слишком умной идеей, присохшая мука на вкус просто отвратительна, но если Лета будет сунуть руки под кран каждые две минуты, то рискует после очередного раза бросить попытку блеснуть кулинарными навыками и закажет пиццу. Но папа делится крохотной частью прошлого, вот так неожиданное прямо и искрение рассказывает то, о чем, кажется, ни с кем из детей не делился. И Лета замирает. Иногда трудно осознавать, что у родителей до рождения Фионы была своя жизнь, неизвестная для нового поколения частица истории, но такая же живая и значимая, как и настоящее.

У прошлого Элиаса даже есть имя, - Бертольд Аккерман, человек, который не улыбается. Впрочем, сейчас, ему весело. Процесс готовки вызвал много приятных воспоминаний? Возможно, ему как и матери, приходилось служить Мурам. Какое некрасиво слово. Так или иначе, но ко своим обязанностям сделать мальчишку работодателей довольным и счастливым он отнесся очень серьезно.

Лета рада, что лучший друг папы перенимает инициативу на себя, даже вздыхает с облегчением, неуверенно кивая его команде и принимается лепить совершенно уродливые круги из теста и фарша. Вязкое мясо постоянно вываливается прочь, Лета не удержавшись, использует быстрое заклинание, заставив месиво в руках немного подсохнуть.

- Как они это делают? Им должно быть платят очень много. Это кошмар.

Максимально сосредоточившись, Лета тяжелыми усилиями доделывает несколько лепешек и демонстрирует их Бертольду.

- Смотри, так хорошо? - Ей хочется, узнать о Бертольде от самого Бертольда, а учитывая, что он вроде как в хорошем расположении духа и пельмени явно его конек, то и выудить еще немного информации не станет большой проблемой. Но все же она держится ближе к отцу, как будто на случай, если Берт выйдет из себя. Забавно, она даже не понимает, почему его боится.

- Получатся, не считая ближайших родственников, ты единственный, кто знает папу так долго, - Лета не скрывает улыбки перед тем, как произнести следующий вопрос, - каким он был?

Еще одна лепешка сваливается прямо на кафель, Лета поднимает ее заклинанием и выбрасывает в сторону мусора. Сколько еще теста она испортит?

- Пап, ты никогда не рассказывал о своем детстве. Бабушка всегда казалась мне пугающей женщиной. Ну знаешь, той, кто бьет при всех по спине, и говорит выровнять осанку, а ты просто сидишь, пытаешься не разрыдаться и мечтаешь провалиться в пол.

Очередной шедевр из теста получатся вполне себе сносным и Лета откладывает его на доску к еще троим счастливчикам. Где-то возле них собирается уже целая горка браков, которую Лете было лень исправлять даже магией. От запаха фарша начинает мутить.

- Как она отреагировала на то, что ее наследник решил подружиться с сыном прислуги? Выписала из завещания? Отправила в школу для мальчиков в другую часть страны? Использовала кнут?

Лета, очевидно, лишь дразнится. Как бы она не относилась к собственной матери и своим родственникам, не представляет, чтобы Вивьен занималась такой чертовщиной. Но папе было шесть больше сотни лет тому назад.

+2

9

- Легко сказать «режь», - бурчит Илай, вроде как отцепив от пальцев липкое тесто. Однако Бертольд своим указанием тут же кидает его вновь на кухонную амбразуру. Граф поднимает взгляд на Аккермана, затем на Лету, после чего переводит его на горстку муки, что ссыпалась совсем неподалёку от него. Он опускает в неё сначала пару пальцев, ощущает неприятный скрип между ним, однако затем пачкает всю ладонь – так, на всякий случай, чтобы точно больше не прилипало. Где там лежит ближайший нож? Его тоже нужно посыпать, чтобы тесто и ему не смогло навредить?
Бертольд подаёт голос и это уже очень хороший знак. С тех пор, как Илай мог спокойно ходить пешком под столом прошло уже так много лет, изменилось столь многое, но полное осознание перемен так и не пришло. Мир не меняется резко и неожиданно, он действует постепенно, так, чтобы ты ничего не успел подметить. Просто в какой-то момент всё-таки оглядываешься на своё прошедшее и болезненно осознаёшь, как многое успело поменяться. И ведь самое неприятное в этом всё, что как прежде уже не будет, как не проси. Только благодаря вот таким вот рассказам вслух и становится возможным воскресить из мёртвых дни далеко минувшего прошлого.
Уже заготовленные кем-то колбаски из теста Илай нещадно рубит ножом, оставляя после себя абсолютно разного размера кусочки. Как снежинки непохожие друг на друга, они смиренно ждут своего часа быть раскатанными под тяжёлой скалкой Аккермана. Мур с некоторым любопытством наблюдает за работой дочери, с не меньшим упорством чем он сам пытается вылепить… как он там их назвал? pelmen.
Да, Бертольд, расскажи, каким я был. Послушать о себе со стороны всегда намного интереснее, нежели пытаться высказать собственную оценку самостоятельно. К тому же, это мнение уже давно стало достоянием прошлого, а значит этот взгляд со стороны станет прекрасной возможности припомнить из давно покинувшего их детства. О себе ребёнке Илай всегда вспомнил с некоторым сочувствие и радостью: первое в связи со слишком тепличным воспитанием, а второе исключительно благодаря Бертольду. Так каким же он остался в глазах человека, честно разделившего с ним самые беззаботные годы?
Когда все готовые колбаски подходят к концу, Илая решает, что настал его черёд заняться этим вроде как несложным делом. Он откладывает нож и берётся за тот бесформенный комок теста, что вот-вот должен принять вытянутую, обтекаемую форму. Отламывает от него не очень большой кусочек и уже сосредоточенно пытается придать ему нужную форму. В конечном итоге он опускает его на стол, и тот мгновенно прилипает к недостаточно запылённой мукой поверхности. Замечательно.
- До смерти твоего деда она была не такой устрашающей. Довольно тяжёлой, но обычно не обременяющей себя вмешательством в какие-то семейные дела, - Илай честно пытается максимально скрасить собственной впечатление от матери. – Думаю, просто после его смерти она решила, что настало её время показать миру своё истинное обличие.
Отношение с матерью у Муру всегда были несколько напряжённые. Ему всегда так хотелось почувствовать тёплую материнскую заботу и искреннюю нежность с её стороны, но раз за разом он получал лишь полные холодной сдержанности взгляды, очень ясно намекающие на неудовольствие действиями сына. Кейтлин Мур была и остаётся довольно сильным магом, однако поистине хорошим родителем ей стать так и не удалось.
- Как бы удивительно это ни звучало, но она была этим довольна, - и здесь Илаю даже не приходится лукавить. – В нашем доме помимо нас двоих детей больше не было, ведь Сильвия к тому времени уже давно уехала, к тому же, она всё-таки меня значительно старше, по крайней мере тогда мне так казалось, а потому вряд ли бы стала меня развлекать. Я думаю, мама была только рада тому, что я лишний раз не беспокоил её или отца.
Он грустно улыбается, вспоминая ту часть своего детства, что с Бертольдом никак не связана. Учёба учёбой, да только на ежедневном семейном ужине от родителей книжками никак не отгородишься, пусть это было уже и в чуть более сознательном возрасте. Нет ничего удивительного в том, что в первую очередь старшие Муры видели в нём продолжателя рода, а не нуждающегося во внимании сына. Их было всего двое, на сестру возлагали совсем иные надежды, в нём же больше всего ценилась та часть, что находится у него между ног. От этого осознания становится даже немного противно.

+2

10

Смотреть на готовящих Муров - как оказалось. отдельный вид пытки. И это ведь Бертольд еще не сказать, что очень хороший кулинар, приведи они сюда повара, тот бы наверняка уже вскрылся вилкой.
Илай, кажется, вообще не в состоянии резать тесто на ровные кусочки - хотя казалось бы, что в этом может быть сложного. Конечно Аккерман и сам виноват, что не стал давать четких инструкций, но бога ради, кто вообще сам до этого не сможет додуматься? Илай не смог. Ну, либо был крайне криворук.
Лета от отца ушла не далеко - ее пельмени были...печальными. Неаккуратные, тесто плохо слипалось по краям, тут и там вываливался фарш, рвались края. Она конечно пыталась исправлять все магией.но за это только хотелось дать ей подзатыльник - ты либо готовь нормально, либо магией, к чему эти странные неуместные симбиозы? Пельмени вообще далеко не самое сложное блюдо на свете, а эти двое...
Кажется, они просто не относились к процессу серьезно. Для них это было просто развлечением на вечер, ни к чему не обязывающим, да и вообще не факт, что они собирались это есть - скорее всего, когда им надоест, просто вызовут доставку или попросят закончить ту женщину,что иногда мелькала в дверном проеме. Они слабо понимали, что такое готовка и зачем она нужна, вряд ли когда-нибудь голодали. Возможно даже не знали, откуда берется молоко и яйца, если не сразу из холодильника. Хотя ладно - про холодильник знать могла Лета, во времена из с Илаем молодости еда перед графом появлялась на посуде волшебным образом каждый прием пищи, так что вполне логично,что молоко бралось из кувшина, а яйца - из подставки для яиц.
Бертольду отчаянно хочется велеть им остановиться, отправить мыть руки и выпроводить с кухни, но он ведь здесь всего лишь гость, да? И если богачи изволят веселиться, пускай веселятся. Он все равно это все есть не станет - так какая ему разница, какое оно будет на вкус и как хорошо слеплено?
Он старательно унимает растущее внутри раздражение, сосредотачиваясь на собственной части работы - на раскатке теста. В этом деле тяжело налажать, но из-за неодинаковых кусочков и кружки получаются неодинаковыми.
-Сойдет. - выдавливает он из себя на вопрос Леты и тут же отводит глаза, чтобы не смотреть лишний раз на все это безобразие.
Один вечер. Просто потерпи один вечер, Бертольд, больше тебе не придется.
Сейчас он видел, что они похожи больше, чем ему казалось сначала - не внешне, но характерами. Илай точно воспитывал своих детей не так, как воспитывали его самого, но, кажется, графские повадки передал им не задумываясь. Лете, во всяком случае, точно. Для них обоих вся эта готовка была лишь экспериментом: это было видно по их взгляду, по тому, как они старались, но не сильно расстраивались, если не получалось. Для них любой итог будет хорошим результатом, потому что они понятия не имеют, что должно получиться на самом деле. Еще они оба явно любили пространственные разговоры ни о чем и, кажется, были очень сентиментальны по делу и без. Что ж, все это были не самые худшие качества из всех, что Илай мог передать детям.
-Не любил завязывать шнурки, - отвечает он, чуть подумав. Ну а что ему еще рассказать? Что он был милый, добрый, красивый и очень умный? Бертольд же не восхищенная мамочка, чтобы начать сейчас расхваливать. Да и вообще, его воспоминания об Илае - его личное дело, его личные чувства, он не обязан делиться ими с кем попало, пускай этот "кто попало" и его дочь. Хочет - пускай сам рассказывает, а он не станет.

+2


Вы здесь » Arkham » Прошлое » ешь ананасы, рябчиков жуй