Poenitentia: Sebastian Valentine до 25.05
Охота: Aiden Moss до 26.05
Ведьма: Elias Moore до 21.05
Сумерки: GM до 16.05
Атлантида: GM до 20.05
Аукцион: Lot Whitefern
Восточный экспресс: GM до 20.05
06.05 Перекличка и многие другие приятные новости с:
01.05 Первомайские новости и очередные изменения
24.04 Не проходим мимо, расширяем Аркхем описанием своих любимых мест
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Unless you agree

Элора Фейн и Роберт Эстервуд
полезные ссылки

Arkham

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » Квест: ведьма из Бёркли


Квест: ведьма из Бёркли

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

http://funkyimg.com/i/2RVgL.gif http://funkyimg.com/i/2RVgM.gif

Elias Moore, Berthold Ackermann, Isaac Kovacs 13 ноября 2018, Бёркли, Глостершир (Англия), 19.00 - 20.00, местный исторический музей.


После того как в историческом музее Аркхема не досчитались одного артефакта, а из музея изобразительных искусств и древностей в Солт-Лейк-Сити был похищен схожий экспонат, маги решают на всякий случай разыскать все оставшиеся в мире подобные артефакты. За одним таким артефактом им приходится отправиться в Бёркли, небольшой город на юго-западе Англии в долине Бёркли. Тот самый город, откуда, если верить легендам, была Ведьма из Бёркли.

Детали

+1

2

Последние посетители археологического музея Бёркли недоуменно осматривают вошедших в здание незнакомцев. Двое охранников музея ясно дали понять, что рабочее время уже закончилось, все экскурсии подходят к концу и в скором времени оставшийся персонал вместе с просвещающимися покинут помещение.
- Простите, сэр, Вы опоздали, - грузный мужчина в простой униформе, показывает на таблицу возле кассы, где черным по белому написано время работы музея, - завтра мы работаем по обычному графику, - посчитав, что его работа выполнена, он вернулся обратно к своему коллеге, продолжая тихий разговор, периодически оглядывая новую компанию, решившую навестить древние предметы раскопок в такой час.

NB! Музей двухэтажный, просторный, недавно отремонтированный. Из персонала имеются двое охранников, пять женщин-экскурсоводов. Оснащен видеокамерами в каждом зале. Искомый экспонат находится в зале временной выставки, которая не работает по причине ее сворачивания.

+3

3

Можно сидеть даже в таком Богом забытом месте как Аркхем, и всё-таки оставаться в курсе всех событий, происходящих во внешнем мире. Илаю стоило многих лет, чтобы создать столь налаженную сесть сообщений, способную доставлять ему информацию со всех уголков света. Всевозможные выставки, аукционы, открытия и конференции – ничто не ускользало от его наблюдательного взора. Стоило где-нибудь под Амальфи случайным любителем откапать какой-нибудь мраморный палец из пятого столетия до нашей эры, Мур обязательно узнавал об этом одним из первых, после чего довольно стремительно решая, насколько ему самому интересна покупка данной находки. Так стоит ли вообще говорить о том, насколько быстро до него дошла весть из Аркхемовского музея или какого-нибудь Солт-Лейк-Сити?
Над тем, насколько ситуация с исчезновениями артефактов серьёзно и стоит ли вмешиваться в данное дело, граф Мур размышлял несколько дней, после чего принял беспрецедентное для себя решение последовать примеру удачливых воришек – в том, что это дело рук похитителей, маг даже не сомневался. Быть может данным артефактом ранее не уделялось должное внимание, раз те даже успели угодить в городские музеи, однако их последовательная пропажа выглядела достаточно подозрительно. Рано или поздно, кто-то обязательно решит вмешаться это дело, здесь сомнений быть не может, так почему бы ему самому не опередить этого пока ещё неопределённого кого-то.
Без лишней мысли он берёт в руки телефон, выбирает нужный контакт и через несколько часов уже беседует с Исааком в одном из местных ресторанчиков. Браться за такое дело одному – край неразумности, а значит ему требуется человек, что способен также прочувствовать всё серьёзность ситуации, без труда вникнуть в её детали и, что самое главное, которому можно было бы доверять. Господин Ковач уже достаточно старый знакомый, чтобы, связавшись с ним по данному вопросу, можно было бы позже об этом не пожалеть. Илай коротко обрисовывает ситуацию, опуская излишние эмоционально окрашенные подробности, предоставляя больше сухих, но убедительных фактов из собственного плана. После недолгих раздумий Исаак принимает его предложение, они обговаривают место и время встречи, после чего Мур жмёт старому товарищу руку и отправляется по новому, не менее важному адресу.
Брать или не брать с собой Бертольда – подобной дилеммы у Илая как-то даже не возникает. Это прекрасная и даже самая честная возможность выбраться вместе с ним из города, так разве может он упустить такую возможность? Он застаёт Аккермана дома и тот, кажется, совсем не хочет его слушать, постоянно отвлекаясь и предлагая более интересные способы времяпрепровождения, однако магу всё-таки удаётся усадить его на стул и заставить себя выслушать. Он даже не желает обманываться тем, что Бертольду данное дело может быть интересно более, чем просто возможность провести лишнее время вместе, однако его сомнительного согласия ему более чем достаточно.

Он открывает портал прямо в собственную квартиру в Лондоне – они решили устроить себе небольшие выходные в столице, а потому до Бёркли станут добираться на арендованной машине. С Исааком было принято встретиться прямо на месте, возле археологического музея, что показалось Муру наиболее удобным вариантом. Почему бы не убить двух зайцев сразу, разобравшись с довольно серьёзной задачей и позволив себе небольшой отпуск одновременно?
С Исааком они встречаются уже непосредственно на ступеньках, ведущих ко входу в музей. Бертольда он представляет им как своего единственного помощника и старого друга, присутствие здесь которого совершенно необходимо для их общего дела – чем именно Аккерман сможет им помочь, он не уточняет.
Любезно поблагодарив работника за напоминание о графике работы музея, Илай поворачивается к своим товарищам:
- Думаю, если предложить ему провести для нас экскурсию за отдельную плату, он не откажется.
Привыкший любые подобные вопросы урегулировать посредством шелестящих купюр, граф видит в подобном предложении самый быстрый способ добраться до интересующей их, пусть сейчас и закрытой выставки. Пребыв в нужное место, разобраться с неудачливым экскурсоводом будет очень довольно несложно.

Отредактировано Elias Moore (19-03-2019 19:00:02)

+5

4

Бертольд даже не пытался скрыть тот факт, что вся эта затея с поездкой за каким-то там артефактом ему была не слишком-то интересна.
Будь он лет на восемьдесят помоложе, он бы, наверно, и возбудился бы пр мысли о настоящем приключении, но сейчас приключений в его жизни было даже как-то многовато, да и вообще староват он был для того, чтобы начинать карьеру...Кого? Следопыта? Артефактолога?
Нет, конечно, Илай ничего такого от него не требовал и наверняка даже понимал, что в данной "миссии" от Аккермана толку будет крайне мало - он ведь даже колдовать толком не умеет.
Бертольд поехал исключительно потому что это была дополнительная возможность провести с Илаем время, и отказываться от нее он был уж точно не намерен.
Впрочем, выясним, что едут он не вдвоем, недовольство накрыло его с новой силой и скрывать тот факт, что вся эта затея казалась ему не самой удачной было очень сложно. Но он справлялся.
Вплоть до того момента, когда они шагнули в портал и вышли из  него в Лондоне.
Бертольд не ненавидел Англию. Попроси его кто-нибудь написать это на бумаге, слово "ненавижу" он написал бы огромными буквами и курсивом, дабы подчеркнуть, насколько сильна его нелюбовь к данной стране.
Он провел здесь пару месяцев перед тем, как перебрался в Берлин - было это еще в самом начал его скитаний, но ничто не уничтожило веру Бертольда во Вселенную, как эта мерзкая часть Великобритании.
Здесь он первый раз серьезно простыл - даже думал, что откинется, но иммунитет все же выстоял, наградив Бертольда лишь кашлем на тридцать последующих лет, который вылечили ему в итоге по чистой случайности и на спор. Тут ему впервые приставили нож к горлу и впервые кинули на деньги. Нет, с ним и поом разное случалось, только обычно не в одном городе за раз - а вот в Лондоне с ним случилось вообще все, что только могло случиться такого, чтобы он сильно захотел вернуться в теплый муровский особняк. Покидал он Лондон с облегчением и обещанием ни при каких обстоятельствах сюда не возвращаться.
И вот он снова здесь, хоть и проездом.
Он натягивает бордовый шарф повыше, чтобы хоть как-то прикрыть лицо, которое почти уже перекосило от негодования.
Эта страна его слишком бесила.
На представление Бертольд реагирует спокойно - уже не в первый аз ему притворяться "другом", а "помощник" - это, в общем-то, верное слово. Он ведь помогает? Ну, хотя бы создает видимость.
Он немного боится, что ему зададут какой-нибудь вопрос, потому что так вот сходу выдавать, что совершенно ничего не понимаешь ни в магии, ни в артефактологии как-то не очень хотелось, как и вообще выглядеть тупым. Он вообще старался абстрагироваться от всей этой ситуации и просто ждал момента, когда они закончат и смогут заняться чем-то поинтереснее.
Так что на представление он просто кивает и старается выглядеть не очень злым.
Впрочем, молчит он только пока Илай не предлагает подкупить охранника.
-У него есть коллега, - замечает он - и камеры повсюду. Пустая трата денег, - не в его правилах спорить с Илаем, ведь это он у них мозг, но сейчас план ему и правда сильно не нравился, так что он просто надеялся, что Илай не обидится - можем вернуться после закрытия. Или вырубить их сейчас, если нам горит, - он пожимает плечами.
Разумеется финальное решение не за ним, но он и не собирается настаивать - просто предлагает еще один вариант. Он вообще здесь так...Помощник.

+5

5

Исаак ненавидел порталы. С того самого далекого момента, когда он был вынужден научиться их создавать самостоятельно. Тогда у него был стимул, из тех, что заставляют сворачивать горы, в самом буквальном смысле. С тех самых пор с ним, слава Б-гу, ничего подобного не происходило. А потому, мужчина всячески избегал этого средства перемещения в пространстве, стараясь находить иные пути.  Ему было куда проще и комфортнее провести в воздухе шесть с половиной часов, вылетев из Бостона и приземлившись в Лондоне, чем путешествовать посредством порталов.

После разговора с Элиасом Муром, он не испытывал ни малейших сомнений, что поездка стоит потраченного времени. В первую очередь – ради интереса. К тому же Ковач знал Мура не первый день и год, и понимал, что не будь у последнего уверенности в том, что это стоящее дело, разговор бы не состоялся в принципе. Само собой, мужчина знал о пропаже артефактов как из аркхемского музея, так из аналогичного в Солт-Лейк-Сити. Насколько это может быть серьезно – пока никто до конца не представлял. Кто мог это сделать? Охотники за редким и дорогостоящим? Что ж, вполне правдоподобная версия. В конце концов, только ленивый не знал о черном рынке, а те, кто хоть немного соприкасается со сферой искусства, антиквариата или же артефактологии, также осведомлены о принципах существования того самого черного рынка. Вернее, об отсутствии принципов. Исаак сталкивался с этим не единожды. И случалось так, что сам отдавал внушительные суммы этим торговцам, но у него на то были свои, неоспоримые причины. И, поверьте, покупка вещи на черном рынке – далеко не самое страшное, что можно было сделать для достижения своей цели. Но сейчас не это было главным. Речь шла именно об артефактах, а не о просто ценных предметах искусства. И главным должен был стоять вопрос о причинах их похищения с дальнейшим использованием. Вот за что стоило бы переживать, пожалуй.

А еще Исаак был рад найти возможность, даже на недолгий срок, но вернуться в Англию. Когда-то столица этой страны дала ему путевку в жизнь, тот шанс, который мужчина использовал на все сто процентов. Возможно, это и послужило зарождением той любви к Лондону, что сохранилась в нем до сих пор.

Исаак сидел в кресле возле большого окна, наблюдая, как тают остатки ночных сумерек, открывая взгляду силуэт моста Ватерлоо и набережной Виктории. Здесь ему всегда было спокойно. Умиротворение – пожалуй именно это чувство было основополагающим. И Ковачу оно нравилось. Тихое, размеренное существование, с возможностью в любой момент побыть наедине с собой, погрузиться в свои собственные мысли. Даже в столь маленьком городке как Аркхем (что уж говорить о Бостоне, где мужчина проводил достаточно много времени), это сделать было куда сложнее, чем в столице Соединенного Королевства.

До Беркли можно было спокойно добраться на машине, что Ковач и сделал. Комфорт значил для мужчины весьма много, возможно, потому что он в некоторый период своей жизни был лишен его более, чем полностью. Своеобразная гиперкомпенсация. Но сам он не заострял на этом внимание, лениво следя за полупустой дорогой, и боговым зрением фиксируя проносящийся за окном пейзаж, суровой, но прекрасной английской природы. У них не было какого-то конкретного, проработанного заранее плана действий. Вероятно, им и правда было проще действовать по ситуации. И это не было плохо, напротив, опыт показывал, что зачастую именно такая тактика и срабатывает наилучшим образом.

- Добрый вечер, - стандартное приветствие с представлением. Мистера Аккермана Исаак, кажется, видит впервые. Но если Элиас считает, что его друг должен быть здесь, значит так тому и быть. Да и какой смысл задавать уточняющие вопросы? В конце концов, они собрались по конкретному делу, а не просто провести вечер в приятной компании.

- Наверняка не откажется, - Исаак кивнул, еще раз окинув взглядом холл музея. Люди были даже меньшим препятствием для достижения цели, нежели плоды современных технологий, в виде камер видеонаблюдения, которые, и в этом нельзя было нисколько сомневаться, работали круглосуточно. Конечно, Ковач понимал, что любую технику можно вывести из строя, вот только сам не обладал должными навыками и знаниями. – Но здесь достаточно камер, они работают, мы не знаем их точную зону охвата и расположение… - Исаак пожал плечами, - Я бы тоже предпочел вернуться после закрытия. Здесь будет значительно меньше людей, а значит, не придется тратить на них лишнее время. – на предложение вырубить всех прямо сейчас, вслух Исаак не отреагировал, но этот подход вызвал некую внутреннюю улыбку. Возможно, не было бы это дело столь важным, он был бы не прочь пойти именно таким путем. Без тяжелых последствий, конечно же.

Перед глазами пронеслись картинки с яркими языками пламени большого костра на берегу реки неподалеку от Секешфехервара. Тяжелые последствия? Нет. Скорее закономерные. Здесь точно можно было обойтись без подобных крайностей. – Все же люди для нас – не проблема. А вот в технике видеонаблюдения я мало что понимаю. А Вы? – он обращался одновременно и к Элиасу, и к Бертольду. Не было ничего неловкого в том, чтобы быть честным. Потому что единственное, что знал Ковач о подобных технических вещах, так это то, что аналогичные установлены во всех его антикварных салонах. И не более того.

+5

6

Дверь тихо приоткрылась, и внутрь помещения проскользнула женщина лет сорока, чем непременно привлекла внимание охранника ранее обращающегося к трем визитерам.
- Мэм, мы закрыты, - уже теряя терпение, произносит сторож, а второй, наблюдая за ситуацией, решает не оставаться в стороне и поддакивает своему коллеге.
Вошедшая не теряется и, встав вполоборота, протягивает им удостоверение, бросив «Маккриди. Стандартная проверка по протоколу девятнадцать».
Пока охрана в замешательстве осматривала облицованную в пластмассу бумажку, незнакомка судорожно вдохнула и выдохнула воздух из легких рядом с ними.
- Да, хорошо, мэм, проходите, - словно очнувшись, охранник протянул удостоверение обратно и вновь переключил свое внимание на троицу.
Проверяющая быстрым шагом направилась дальше по коридору и исчезла за первым же поворотом. Второй охранник поспешил следом за ней, дабы удостовериться, что дамочка действительно будет следовать протоколу.
Спустя минуту весь музей погрузился во мрак. Все системы жизнедеятельности здания перестали работать, включая компьютеры и сигнализацию.
- Что за чертовщина?! Неужели опять пробки выбило? – свет от уличных фонарей, достигающий большие окна музея, все же позволил служителю музея разглядеть лица незнакомцев, - господа, попрошу удалиться. Это последнее предупреждение.
Ясно было одно – та женщина и ее удостоверение являлись фальшивкой, и она ловко прочистила себе путь до цели, к которой шла, оставляя конкурентов позади, разбираться с помехой в виде смертного.

NB: Кэтрин Маккриди направилась в сторону выставки, где и находится экспонат. Когда троица пройдет дальше, то увидит на полу бездыханный труп второго охранника.

+1

7

В глубокой задумчивости Илай гладит свою прекрасную рыжую бороду – о наличии камер видеонаблюдения он как-то не подумал. Максимально далёкий от подобных достижений человечества, он нередко забывал о существовании вот таких вот вездесущих штуковин, развешанных по потолкам и стенам различных общественных заведений. Безусловно, страх быть замеченным и раскрытым преследовал его на протяжении всей жизни, что вполне естественно для вещей, зародившихся в нашем сознании ещё в детстве. И всё-таки Илай привык с максимальной внимательностью наблюдать за людьми, что могут находится в зоне видимости или, например, за стеной или дверью, а не разглядывать углы каких-нибудь магазинов. На самом деле, слышать это замечание от обоих спутников немного неприятно и стыдно, однако не для того ли он их и позвал, чтобы избежать подобных глупых промахов?
Как ни странно, это замечание – не единственное, в чём сходятся Бертольд и Исаак. Оба поддерживают вариант вернуться в музей после закрытия, что, естественно, вынуждает Илая задуматься над данным предложением. В принципе, им действительно ничего не мешает сейчас покинуть музей и вернуться сюда несколькими часами позже, уже совсем ночью. Людей к тому времени и правда станет поменьше, да, быть может, они пока успеют разработать какой-нибудь приемлемый план по отключению этих всевидящих камер. Ведь это же должно быть не так сложно, верно? Особенно, если применить к решению данного вопроса магию.
С другой стороны, уходить сейчас отсюда у господина Мура не имеется никакого желания. Они ведь уже на месте, неужели им придётся просто взять и уйти с пустыми руками? Учитывая, что сейчас они хотя бы территориально находятся не так далеко от своей заветной цели. Быть может, вырубить всех уже находящихся здесь людей будет не так просто, но вполне им под силу, а потом уже можно будет задуматься о видеосъёмке и устранении следовал своего здесь нахождения. Или вовсе этого не делать – стереть память у людей, а уж с работой машин разобраться несколько позже. Подождите, а ведь у них наверняка стоит сигнализация, верно?
- Боюсь, в вопросах техники я тоже совершенно бесполезен, - честно отвечает он на вопрос Исаака, поглядывая на Бертольда – быть может, о его скрытых способностях в данной области он ещё не в курсе? – Наверное, вы правы и нам действительно стоит вернуться позже.
Признавать своё временное поражение совершенно неприятно, но порой совершенно необходимо. Наверное, они всё-таки поторопились. Наверное, сейчас им действительно стоит отсюда уйти.
Илай собирается направиться к выходу, когда только что прошмыгнувшая в здание дамочка демонстрирует бравым охранникам своё удостоверение. Мур поглядывает за ними не слишком пристально, но с интересом, кажется начиная задумываться над тем, что они избрали совсем не тот способ проникновения в музей. Как же они сразу не догадались раздобыть где-нибудь для себя удостоверения какой-нибудь невероятно важной службой? Вполне ожидаемо видеть, как сторож возвращает женщине документ и вновь обращает своё внимание на не самую опытную компанию воришек. И уже совершенно грустным взглядом Илай провожает удаляющуюся по заветному коридору дамочку.
- Ну что же, - разочаровано произносит он, вновь поворачиваясь лицом к своим спутникам. – Видимо…
Договорить не самую радостную фразу он не успевает – здание неожиданно погружается во мрак. Сомневаться не приходится – возникновение женщины с данное происшествие совершенно не случайны, а вполне намеренны и совместимы, в чём стал сомневаться бы, разве что, полный глупец.
Совершенно негодующий охранник тут же переключает своё внимание на посетителей, но теперь Илай ни на секунду не сомневается в том, что никуда они из музея сейчас не пойдут – не воспользоваться столь удобной возможностью было бы как минимум неразумно. Раз камеры не пишут, можно действовать более решительно.
Ему практически ничего не стоит пойти на встречу и без того начавшему к ним приближаться охраннику и коснуться его головы – тот как минимум не ожидал от гостя подобного нарушения личного пространства, да и что вообще можно разглядеть в подобной темноте. Илай, можно сказать, желает ему спокойной ночи, после чего тот именно что крепко спящим валится прямо на пол. Кроме них из мыслящих и бодрствующих в холле больше никого нет, а значит и останавливать пока ещё более некого.
- Раз проблему с камерами за нас решили, быть может всё-таки попробуем сейчас? – оборачивается к своим спутникам, задавая довольно риторический вопрос.

+3

8

Шаги за дверью он слышит чуть раньше остальных, но он уже давно научился не подавать вида. Гораздо проще и спокойнее живется, когда окружающие не замечают твоих способностей и преимуществ, к тому же сейчас от них особого прока не было. Будь здесь только Илай, можно было бы не переживать о том, чо он что-то заметит и решит начать задавать вопросы - Берт знал уже, что не начнет. Полтора года уже не начинал и, судя по всему, и дальше планировал ничего не замечать. Второго же мага он не знал от слова совсем, как и не знал его степени внимательности и подозрительность, как не знал и его убеждений. Бертольд не отличался доверчивостью, да и вообще новые знакомства заводил крайне неохотно, даже имя не всегда спрашивая, а уж о том, что сходу демонстрировать все преимущества проклятья и речи идти не могло.
К тому же от Исаака у него по коже были неприятные мурашки - было в его спокойствии что-то..неприятное. Настораживающее. Бертольд не взялся бы утверждать, что там у него в жизни происходит, но своим инстинктам привыкать доверять, что конкретно в данной ситуации означало присматривать за новым знакомым. Ненавязчиво. Даже если Илай давно его знает и, наверно. доверяет в какой-то мере, это еще не значит, что и Аккерману следует, правда ведь?
Спокойствие, с которым Илай воспринимает все происходящее заставляет его про себя удивиться на пару мгновений, но он быстро понимает, что все дело в уверенности. Наверняка когда живешь полтора века и регулярно практикуешься в магии чувствуешь себя довольно уверенно в плане своих умений. А если предположить, что не все артефакты ему выносили на красной подушечке с золотыми кисточками, то вообще никаких вопросов уже не возникает. А представлять Илая на месте какого-нибудь Индианы Джонса вообще довольно...интригующе. Но это у них еще будет время обсудить, сейчас стоит сосредоточиться на том, что происходит прямо сейчас.
Он еле заметно улыбается, скорее рефлекторно подхватывая падающего охранника прямо перед тем, как тот приложится головой об пол. Илаю, может, на это и плевать, но Бертольд-то знает, сколько неприятностей может принести гематома на половину лица. К тому же, в чем этот охранник виноват кроме того, что пытался делать свою работу? Должна же быть какая-то солидарность у людей, занимающихся защитой и охраной других людей, да?
Все инстинкты буквально вопят о том, что не стоит им идти за этой женщиной. Человек(хотя конечно вряд ли она человек), который так легко может войти куда ему угодно просто априори не может привнести в их жизни чего-то хорошего,но это, разумеется, маги должны и без него понимать. И совершенно точно это не отразится на их намерении продолжить свое расследование. Значит, они и правда туда пойдут.
Стоило все-таки еще раз снять домик на Аляске - проблем было бы в разы меньше.
Они идут дальше. Неясный из-за отсутствия хорошего освещения силуэт на полу Бертольд тоже замечает первым и, присев перед ним на колени, кладет два пальца мужчине на шею. Не нащупав пульса он не сильно удивляется.
-Мертв, - констатирует он - внешних повреждений не наблюдаю, - наверняка это все тоже поняли и его пояснений, но тут снова срабатывают привычки. выработанные долгими годами службы в пожарной части.

+3

9

Как часто и случается, достаточно принять решение, пусть и с рядом сомнений, как тут же появятся непреодолимые обстоятельства, идущие с ним вразрез настолько, что игнорировать их не будет никакой возможности. Так получилось и сейчас, стоило им все же сойтись на том, что есть смысл вернуться в музей через час-полтора, когда здесь останутся лишь охранники, ну и камеры, с которыми у них будет время придумать как разобраться, как невесть откуда взявшаяся незнакомка делает за них львиную долю работу. По крайней мере, так кажется на первый взгляд.
Несложно было бы догадаться, что внезапно погасший, вероятно во всем здании музея, свет, и та странная женщина – взаимосвязанные события. И почему-то Ковач уверен, что она пришла сюда не насладиться произведениями искусства, а ровно с той же целью, что и они. Так что, можно сказать, что с одной стороны она здорово облегчила им задачу, а вот с другой… Такие совпадения не могли не настораживать. За свою жизнь Исаак успел не раз убедиться, что если случайности и происходят, то они обычно несут в себе положительный заряд, и эта его теория, практически возведенная в ранг аксиомы, явно не имела ничего общего с происходящим здесь и сейчас.

На вопрос Элиаса, маг лишь пожимает плечами, дескать, а что еще им остается? Ну, кроме как дождаться, пока загадочная женщина не доберется до искомого артефакта, и не вынесет его куда-то. Предположительно – на все четыре стороны. То есть будь Исаак на ее месте – он бы именно так и поступил, пусть ему еще и не приходилось в своей жизни так изощренно грабить музеи. Ладно, грабить в принципе. За одним исключением, о котором сейчас вспоминать было весьма некстати. Да и не считал Ковач это кражей или чем-то подобным. Здесь его взгляды разительно расходились с общепринятыми законами. Оставляя приоритеты за законами другими, куда более сильными и важными. Но все это лирика, а потому, будь Ковач на месте все той же женщины, он бы, как только артефакт оказался бы в его руках, открыл бы портал, и искать его можно было сколько угодно долго и упорно, это вряд ли принесло бы какие-то ощутимые плоды. А потому, им троим не было ровным счетом никакого смысла медлить.

- Серьезно, - Исаак покачал головой, выслушав вердикт Бертольда об участи охранника, точнее, его бездыханного тела. Насколько же сильно и срочно ей нужна была искомая вещь, что она с легкостью пошла на убийство? И это волновало мужчину сейчас куда больше, чем утраченная жизнь неизвестного ему человека. Пожалуй, рано или поздно каждый из них доходит до того уровня отстраненности, которое вырабатывает привычку (или защитную реакцию), позволяющую отметать все, что не касается тебя напрямую, не имеет строгого пересечения с твоими интересами. Потому Исаак лишь мельком бросил взгляд на труп, вовсе не давая себе думать о напрасности жертвы, и о ценности жизни как таковой. Сейчас просто не время.

- Я думаю, нам стоит поторопиться. Пока мы не упустили то, зачем пришли, - Ковач посмотрел поочередно на Элиаса и на Бертольда. Как бы мало он не знал о втором, сейчас они были равны. И только в этом случае имели значительные шансы на успех.
Стоило поблагодарить тех, кто проектировал когда-то здание этого музея, за весьма большие окна, сквозь которые проникал, хоть и тусклый, но все же свет. Совсем без него было бы несколько сложнее. И все же было интересно, что именно эта странная женщина сделала с охранником. Это мало походило на известные Исааку приемы обычной боевой магии, пусть он и не был в ней большим специалистом. Да и времени у нее было крайне мало. Вряд ли крепкий и здоровый мужчина просто стоял и ждал, пока она его прикончит каким-то изощренным способ, не оставляющим следов.

+3

10

Из выставочного зала послышались приглушенные ругательства прошедшей мимо охраны дамочки, вместе с позвякиванием.
Краем глаза завидев троицу мужчин, блондинка оторвалась от взламывания одной из витрин, резко обернулась и встретила их ледяным взглядом.
- Музей закрыт, разве Вы не слышали? – замерев, она посмотрела на каждого из вошедших и с шумом втянула воздух в легкие, расплываясь в ленивой улыбке, - маги. Какая прелесть.
Красный ядовитый туман, казалось, начал просачиваться сквозь кожные поры этой леди, пока она так и стояла там, хищно улыбаясь.
- Боюсь, не смогу как следует Вами заняться. Дела не ждут, - с этими словами она увеличила поток красного дыма и взмахом рук направила его прямо на Бертольда, посчитав, что он один сможет хорошо притормозить своих спутников, пока она ищет желаемое.

NB: красноватый ядовитый туман вызывает помешательство. Берт слегка обезумел и напал на Исаака. Илаю остается выбирать – помочь другу или остановить демона в человеческой оболочке.

+3

11

Наверное, Илаю стоило бы тысячу раз подумать, прежде чем пускать в погоню за женщиной, что столько легко смогла справиться с проблемой, с которой они, трое более чем взрослых и весьма неслабых мага разобраться не смогли. Наверное, ему стоило бы как минимум насторожиться, хотя бы на секундочку остановиться и подумать, но в голове навязчиво крутилась одна единственная мысль – им ни в коем не случае нельзя позволить ей добраться до артефакта первой. Ну естественно она заявилась в музей исключительно с той же целью, с которой посетили его они – разве может быть иначе?
Стоит признаться, что констатация смерти охранника мага нисколечко не радует. Совсем напротив, Илай задумчиво хмурится – ей не было нужды убивать его, разве разобравшись с дурацкими камерами, не могли бы она сохранить жизнь ни в чём не повинному человеку, лишь только исправно исполняющему свою работу? Подобная халатность, или скорее грубость Муром не совсем чтобы понималась и ни в коем случае не одобрялась. Быть может Илай и не входил в список самых безгрешных людей этой планеты, однако к вопросу убиения жизни всегда относился довольно серьёзно, предпочитая прибегать к подобной мере исключительно в моменты самой серьёзной необходимости. Да, в не столь отдалённом прошлом он уж успел наделать парочку не самых простительных ошибок, за которые, собственно, и поплатился, однако это вовсе не отрицает его полное понимание самоценности любой жизни.
Однако сейчас изменить что-то уже не имеется никакой возможности. Исаак, безусловно, прав, им действительно стоит двинуться дальше, пока незваная гостья не сорвала их собственным, пусть и сами собой не самые честные планы.
Они идут вперёд, пробираясь в плохо освящённом пространстве то ли на звук, то ли следуя своей интуиции, то ли действительно понимая, куда следует идти – не имеет значения. Когда они наконец встречают виновницу главных бедствий несчастного музея, слишком многое теряет своё первоначальное значение.
И ведь наверняка в какой-нибудь местной библиотеке, да и не местной, наверное, тоже, имеются записи о той неведанной гадости, что начинает распространяться по комнате – при свете луны, доносящемся из окон, красный туман разглядеть не так уж и сложно. Но за всё своё времянахождение в Аркхеме Илай как-то и не сподобился толком хотя бы более-менее разобраться в той исключительной для каждой местности мистики. Он был слишком занят своими семейными, личными проблемами, вместо того чтобы заниматься, по сути, тем, что действительно любит – копаться в совсем старых книгах. Наверное, где-нибудь обязательно должно было быть что-то написано об этой странной гадости, что сейчас ползёт на них воздушным потоком. Наверное, тогда бы он смог не допустить того, что всё-таки произошло.
Конечно, Илай не мог оставить без внимания тот факт, что красный туман направился прямиком к Бертольду. Странная, даже пугающая магия, а иначе всё это Мур назвать никак не может, что использует эта женщина, даже не кажется ему примерно знакомым, чем вызывает самые негативные чувства. Он не без страха наблюдает за тем, как туман очень быстро приближается к Бертольду, а с ещё большим ужасом наблюдает за переменой в поведении Аккермана.
Бертольд больше походит на оголодавшее животное, когда нападает на Исаака. Разве мог вообще Илай оставить их в подобном положении и броситься вдогонку за удаляющейся женщиной? Конечно, нет. И тут вполне спокойно можно было бы поспорить о том, за чью жизнь он беспокоится больше: за Исаака, на которого столь неожиданно набросился Бертольд, или за Бертольда, что так неожиданно набросился на Исаака, который определённо станет отбиваться.
- Бертольд, - зовёт по инерции, потому что слишком обескуражен и даже не знает, что ему стоит кидаться делать. Он даже не сомневается в том, что причина подобного поведения Аккермана кроется исключительно в этом дурацком тумане. Только как же можно противостоять этой ранее невиданной силе?
Слишком энергозатратно и неразумно, но в данной ситуации поступить иначе Илай просто не в состоянии. Будто сотворившись из воздуха или вылезши из-под полы, стальные прутья по гибкости не уступающие верёвкам, насквозь пропитанные магией, по рукам и ногам опутывают разбушевавшегося Бертольда, притягивая его к полу.
Он не посмеет ему навредить. Обездвижить – это всё, что он способен с ним сделать.

+3

12

Ну разумеется все не могло быть так просто
Разумеется они не смогли бы просто придти, сделать что должно и вернуться домой.
Однажды Бертольд привыкнет к тому, что в этом черновом магическом мире ничто не идёт как надо. Однажды, но не сегодня. Он держался а сторону почти сотню лет, свёл контакты с представителями этого мира к минимуму, полагая, что уже никогда не потребуется общаться с ними вплотную. Появление Илая многое изменило, оно, на самом деле, изменило почти все, кроме нежелания Бертольда быть частью всего этого, но теперь это не имело никакого значения.
Смерть охранника, кажется, встревожила только его. Нет, маги, конечно, тоже были не в восторге, но Исаак выглядел больше удивлённым, а Илай - раздосадованным, что, а общем-то, тоже можно было понять. Сам он прекрасно понимал, что сделать уже ничего нельзя и что надо сосредоточиться на защите Илая и себя. Ну и Исаака конечно, он же тут вместе с ними. Работа приучила его решать сначала срочные проблемы, четко ставить перед собой задачи, а с последствиями разбираться уже потом, поэтому от охранника он отходит без лишних эмоций и комментариев.
Женщина, встретившая их далее, буквально пропитана атмосферой опасности. Она, кажется, вообще не живое воплощение, потому что все инстинкту вендиго вопят о том, что им стоит повернуть обратно. Уйти, не мешаться, не лезть. Забыть как страшный сон и надеяться, сто она поступит также.
Но разумеется для всего этого слишком поздно, а даже если ты и было самое время, они бы так не поступили. У них же, черт возьми, миссия.
Но сделать они все равно ничего не успевают. Женщина выпускает какой-то красный туман, и тот ползет к ним слишком близко для того, чтобы успеть что-то сделать, да и что вообще они бы успели? Маги, может, успели бы, но лично у Бертольда нет никаких ресурсов для этого.
Туман, впрочем, никак на него не влияет. Он отмахивается от дымки, инстинктивно задерживая дыхание, чтобы не надышаться, но вскоре понимает, что в этом нет никакого смысла - для него туман безвреден. Очевидно, он действует не на каждого или же на строго определенные виды
Он оглядывается на спутников, чтобы проверить, как они там. Не успевает крикнуть, чтобы не дышали - туман обволакивает Исаака, и Бертольда не надо ждать, чтобы понять - на него подействовало.
В следующее мгновение Исаак вскидывает руки, явно намереваясь сделать что-то не слишком приятное. Бертольд не собирается ждать и выяснять, что именно - он здесь с одной конкретной целью. Он должен защитить Илая. И если для этого надо навредить Исааку - он навредит. Он кидается к нему не задумываясь уже ни о чем.
Он толкает его, чтобы следом перехватить руки, блокировать возможные пассы. Он, впрочем, знает, что этого будет недостаточно, ведь сила магов далеко не только в их руках, а значит выход у него лишь один - разорвать тому глотку. Он не сможет ничего сказать, не сможет ничего сделать. Только так можно усмирить разбушевавшегося мага, только так можно обезопасить их с Илаем.
Решай проблемы. С последствиями разбирайся потом.
Но сделать он ничего не успевает. Челюсти клацают в паре сантиметров от чужой глотки, неведомая с ла оттаскивает его назад, ставя на колени.
Зараза, всё-таки наколдовал.
Он дёргается, рычит, пытается вырваться, не слишком понимая, что вообще не даёт ему подняться и ринуться снова в бой. Чем сильнее он дёргается, тем сильнее его стягивают путы, но ярость не даёт ему просто остановиться и подумать.
Он не слышит обращения Илая, но инстинктивно поворачивает к нему голову, проверяя, в порядке ли он. В порядке. Почему тогда не помогает ему освободиться, почему вообще ничего, черт возьми, не делает? Ему страшно? Страшно настолько, чтобы сейчас просто стоять и смотреть на все это? Он что, не понимает, что они под угрозой?
-Помоги, - рычит он ему, но то в его голове.
На самом деле он просто продолжает издавать нечленораздельные звуки, силясь порвать невидимые для него жгуты.

+3

13

В принципе, Исаак понимал важность и необходимость всего данного мероприятия. Однако это никак не умаляло того, что желание находиться здесь улетучивалось с каждой минутой. Грубо говоря, мужчине категорически не нравилось все, что происходило в музее. Возможно отчасти они были виноваты сами, потому что прежде чем появляться в Беркли, стоило хотя бы навести справки и продумать хотя бы минимальный план, которого они будут придерживаться. И это не говоря уже о том, чтобы предусмотреть разного рода внештатные ситуации. Само собой, они бы вряд ли смогли вообразить, что у них появится конкурент. И не просто маг, а, кажется, кто-то другой. И что они совершенно не будут знать, что со всем этим делать, пусть и не скажут об этом вслух друг другу.

Нет никакого смысла строить догадки. Единственная задача – не упустить то, зачем они все-таки сюда пришли. Исаак, правда, невольно вспомнил о том, что не имеет никакого отношения к аркхемскому ковену, и не планирует иметь его в дальнейшем. Впрочем, он всегда был более чем далек от желания быть частью подобных объединений. И что поиски частей артефакта, дабы собрать его воедино, это, если так можно выразиться, именно операция ковена. А ему стоило бы трижды подумать, прежде чем соглашаться на мероприятие, которое, к тому же, не сулило никакой личной выгоды. Но… Ковач уже согласился, и уже был здесь. И да, его гнал сюда, в первую очередь, интерес именно как артефактолога. И достаточно давнее знакомство с Муром тоже. Разглагольствовать можно было еще очень долго, но он уже был здесь. Несмотря на то, что происходящее вокруг ему категорически не нравилось.

Красноватая дымка, превращающаяся в самый настоящий туман несколько необычного цвета, явно не была элементом иммерсивного шоу.  Исаак невольно сделал шаг назад, но туман распространялся быстро, и бежать от него было бессмысленно. Если только в окно. Но, кажется, они и так совершили уже достаточное количество необдуманных, если не сказать, глупых поступков, что не стоило бы их множить и дальше. Ковач попытался закрыть рукавом лицо, чтобы как-то минимизировать количество вдыхаемого красного тумана. Мужчина вообще не любил красный цвет. Тот вызывал не слишком приятные ассоциации. Кольцо на безымянном пальце левой руки предательски обожгло кожу. Ковач, казалось, успел уже практически забыть это ощущение – предупреждение о надвигающейся опасности. Туман, конечно, что же еще. Туман и создавшая его женщина.

Кольцо никогда не ошибалось.
Но мог ошибаться тот, кто трактовал его сигналы.

Исаак не обладал навыками первоклассного боевого мага, но хотя бы на реакцию особо не жаловался. Возможно, отчасти это его спасло, позволив выиграть пару-тройку секунд. Мужчина толком не понял, что произошло. Он видел нереальный для человека по длине и скорости… прыжок Бертольда. Да, пожалуй, он мог бы расценивать это действие именно как прыжок. Попытка выкрутить руки и почему-то дотянуться до шеи. Вампир? Бред. Ничего общего. Да и вряд ли Элиас привел бы с собой вампира, настолько сильно не способного контролировать свой голод. Даже если бы он был ему самым близким другом. Тогда что? Исаак пытался то ли увернуться, то ли отпихнуть от себя Аккермана, но физические силы последнего явно значительно превосходили силы мага. Где-то на задворках сознания пробежала ироничная мысль, что если сейчас Ковач выживет, то обязательно начнет на регулярной основе отжиматься и бегать по утрам. В сто тридцать – самое время же.

В его положении было крайне сложно следить за происходящим. Исаак скорее почувствовал, чем увидел, что его отпустили. Когда спустя несколько секунд мужчина поднялся на ноги, его взору предстало некое подобие клетки, заключающей в себе Бертольда, и Элиас, стоящий рядом. – Спасибо, - он коротко кивнул Муру, отчего-то будучи почти наверняка уверенным, что тот помогал больше своему другу. И, пожалуй, на его месте любой поступил бы также. Механически отряхивая напрочь испорченный музейной пылью пиджак, Исаак поочередно смотрел то на Бертольда, то на Мура. – Странно, - наконец-то изрек мужчина, отметив, что ему все же пришлось понервничать, в противном случае он сам сейчас не слышал бы пусть легкий, но все же акцент. Давно забытый, как и его родной язык, на котором теперь говорили лишь единицы.

Ему очень хотелось поинтересоваться у Мура, кого же он все-таки взял с собой. В то, что Элиас не мог не осознавать риски, Ковач вполне верил. Как и в то, что перед ним в оковах из железных прутьев, был не маг, и не человек. Исаак любил логические задачки. Жаль сейчас на них толком не было времени. Как и на правильный выбор тоже. – Есть идеи как можно нейтрализовать эффект… этого? – он обращался к Муру. Сам Ковач мог бы сварить, наверное, подходящее зелье, но обстановка и нехватка времени к этому явно не располагали. – И, в принципе, я могу пойти за ней, пока… - пока вы тут разберетесь, как-то так хотелось сказать, но здесь и недосказанность была весьма кстати, - Не стоит оставлять Бертольда здесь одного. А времени у нас мало. – к слову, Исаак вовсе не был зол на друга Мура. Это было бы просто глупо. Кем бы он там ни был, это все действие тумана. А вот ограниченность во времени мужчину действительно беспокоила. Он осторожно коснулся кольца, то вновь было холодным.

+3

14

Очередная витрина с громким звоном сломалась под тяжестью удара хрупкой на вид блондинки. Замерев, слыша отдаленные звуки борьбы и удовлетворенно кивнув, она с благоговением коснулась нужного ей осколка, пылившегося на самой отдаленно полке. Глупые, обреченные влачить жалкое существование, людишки, никогда не понимали истинной ценности вещей.
Почувствовав, что оказалась в выставочном зале не одна, женщина, резко развернувшись, тут же напала на вошедшего иностранного мужчину, крепко держа осколок в одной руке и орудуя всем остальным телом.
Чтобы вновь воспользоваться красным дымом нужно было время, поэтому демон пользовался слабым человеческим существом, нанося удары и не утруждая себя сохранностью других экспонатов.

Ваза, стоявшая на одной из разбитых витрин, опасно покачнулась и упала, разлетевшись на много мелких частей, высвобождая заточенный дух ведьмы, заключенный в ней.
Призрак, выглядевший как сошедшая со страниц страшных сказок старуха, оказывается проворней остальных. Завидев разбитую вазу, она приходит в ярость и с громогласным ревом бросается на блондинку, даруя передышку Исааку.

Во время короткой схватки демон понимает, что справиться с ведьмой ему не под силу. Блондинка упускает осколок артефакта, не решаясь вновь связываться с ведьмой, за которой он оказался, поэтому, бросив полный ненависти взгляд на мага, стремительно вырывается вперед, ловко огибая Ковача и по пути к выходу, встречая остальных магов. Хищная улыбка касается ее лица, когда она встречается взглядом с Бертольдом. В конце концов, она оставила после себя неплохой подарок.

Ведьма смотрит вниз и уплотняет сгустки энергии в своей костлявой руке, сжимая в ней частицу своей разрушенной тюрьмы с нарисованным символом связи. Артефакт, валяющийся позади, ее не интересует. Самое ценное она уже взяла и готова за это умереть. Ирония состоит в том, что она действительно умрет по-настоящему, если от вазы ничего не останется. Потому, она будет ее защищать и не подпустит к себе никого, кто представляет угрозу. Подтверждая свои намерения, она взмахивает свободной рукой в сторону Ковача и с легкостью отталкивает его силой мысли, заставляя врезаться прямо в торчащие осколки стекла одной из витрин.

■ Берту становится хуже, и он сам, в свою очередь, становится сильнее. Появляются галлюцинации, тело бросает то в жар, то в холод. Одним из возможных решений помощи может стать выкачка темной энергии, но есть риск, что у самого мужчины не останется сил, чтобы просто подняться, не говоря уже о том, чтобы помочь Исааку справиться с ведьмой.

■ Исаак, удачи тебе.

+3

15

Делает шаг назад, оступается, но всё-таки удерживает равновесие и остаётся на месте. Сильная слабость, что диком зверем накинулась на него в тот самый момент, когда заклинание наконец было сотворено, испаряется с каждой новой секундой. Силы возвращаются на прежнее место, пусть и не доходят до того уровня полного энергетического насыщения. Создать предмет из, почти буквально говоря, воздуха – занятие совсем не сказать, чтобы простое. Однако собственное состояние сейчас волнует Илая совсем не в первую очередь.
Спасибо. Слышать это простое слово магу даже как-то неловко. Он ведь сделал это не столько для Исаака, сколько до напавшего на него Бертольда. В момент опасности у Мура не было достаточно времени подумать о том, как смог он так странно и быстро ринуться в бой, да и сейчас этому вопросу он уделяет совсем немногим больше внимание. Ему достаточно элементарного объяснения – всё дело в этом странном красном тумане, иначе быть никак не может. Кто знает, какой именно эффект способна сотворить эта штука, быть может именно подобное влияние на всех она обычно и оказывает, а Бертольд, как самый мало развитый маг, так быстро ей и поддался. Это странно, безусловно, но всему же можно найти рациональное объяснение.
- Есть одно соображение, - он пытается говорить спокойно, непредвзято, как врач, что обсуждает совершенно незнакомого ему пациента, в то время как сердце предательски быстро бьётся. – Иди, я с ним останусь. Разберёмся с этим наваждением и очень скоро тебя догоним.
Конечно, необходимость заполучить драгоценный артефакт в его голове отходит на задний план. Единственное, что его сейчас действительно волнует, так это состояние Бертольда, а после можно уже и за всякими странными блондинками погоняться. К тому же, времени на совместном устранении препятствий у них действительно нет, а значит Исааку и правда будет лучше отправиться дальше самому. Так сказать, принять удар на себя для высшей цели. К тому же, Илай почти не сомневается, что сможет разобраться с этой заразой достаточно быстро, а дальше они уже вместе с Бертольдом смогут прийти магу на помощь.
Он коротко кивает Ковачу, после чего уже не тратя зря времени, обходит Бертольда и становится прямо у него за спиной. Находиться в подобной близости от потерявшего себя нисколько не страшно – заяви даже Аккерман о своём намерении убить несчастного Илая, всё равно не вызвал бы у последнего и толики страха.
Один из прутьев овивается вокруг шеи Бертольда – не слишком сильно, чтобы ненароком не удушить, но и достаточно крепко, дабы зафиксировать непослушную голову. Он тянется рукой к его макушке, застопорившись лишь на секунду, непосредственно перед тем, как прикоснуться к чужим волосам. Работа с сознанием – это по его части. Не самый распространённый тип магии в семействе Муров, однако некогда наиболее увлёкший ещё сосем юного Илая. И если он не сможет сейчас что-то исправить, ситуацию действительно можно будет считать критической.
Между тем, Бертольду становится ощутимо хуже. Он начинает чаще дёргаться, издавать совсем уж нечленораздельные звуки. Илаю требуется весомое количество силы воли, дабы не позволить себе начать паниковать и всецело заняться делом. В своих силах он будто бы уверен, но это вовсе не мешает беспокойству разрастаться в его груди.
В голове у Аккермана всё как-то совсем уж хаотично. Попытайся Илай описать свои ощущения, обязательно вспомнил бы какую-нибудь ужасно мутную реку, а ещё лучше болото, двигаться в котором совершенно неприятно и ощутимо сложно. Он чувствует чьё-то чужое присутствие, что ощущается совсем немногим слабее, чем присутствие самого Бертольда. Единственный видимый им выход из положения – это попытаться прогнать инородных дух, как бы вытеснить эту постороннюю энергию.
Совсем негромко, но очень уж наскоро он читает заклинание, в то время как комната вновь начинает наполняться красным туманом – исходит из несчастного Бертольда, никак иначе. Бодание с тёмной силой занятие не самое лёгкое, но Илай не останавливается до тех самых пор, пока полностью не уверяется в изгнании въедчивого духа. Не так быстро, как хотелось бы, но и недостаточно долго, как могло было бы быть. Он убирает руку от чужой головы, чувствуя куда более заметную слабость, что разливается по его тело. Но разговор сейчас не о нём.
Путы исчезают также неожиданно, как совсем недавно появились. Илай чувствует себя неважно, Илай тоже не резиновый, но прям-таки кидается физически поддержать пострадавшего Бертольда.
- Ты как? Ты меня слышишь? – чутко, заботливо, всё также напугано, но пока Исаака нет рядом, он может себе это позволить.
Между тем в комнате вновь появляется проклятая блондинка – буквально на несколько секунд, слишком быстро она направляется к выходу. Илай даже не успевает что-то предпринять, да и та не особенно одаривает их своим внимание. Совсем уж нехороший знак.
- Идти сможешь?
Если Исаак не появился за ней следом, если эта дамочка вообще всё ещё стоит на двух ногах, значит магу, кинувшемуся за ней вдогонку, определённо нужна их помощь. Значит что-то случилось. Значит они идут к нему.

Отредактировано Elias Moore (22-04-2019 21:25:19)

+3

16

Все голоса вокруг Бертольда кажутся ему назойливым шумом. Он слышит разговор, но абсолютное понимает ни оно слова, не то что суть общения.
Его мозг в панике. Голова приказывают телу сражаться, бороться, вырваться и всех победить, но внезапно оказывается, что не так уж он и силен. Во всяком случае, не настолько, чтобы преодолеть силу, что сейчас удерживает его на месте. От мысли, что его повязали как какого-то дикого зверя он злится только больше. Он зол настолько, что не видит ни стен ни потолка-  одно сплошное красное марево.
В голове колоколом стучит мысль о том, что Исаак, пропавший из поля зрения. может вернуться в любую секунду, а что тогда? Оставить Илая с ним один на один? Нет, Бертольд верил. что его мужчина сильный маг, несмотря на то, что, когда они расставались, он таким еще не был. Просто Бертольд привык защищать его настолько, что не допускал даже мысли о том, что может быть наоборот. Особенно в таком состоянии.
Перед глазами темный силуэт. Это не Иссак - это Аккерман понимает, но вот кто это, он не понимает. Просто не видит. Он еще этого не осознает, но его голова сейчас сильно раскалывается, словно бы его приложили чем-то очень тяжелым и сразу в нескольких местах.
Боли нет. Ее нет совсем даже несмотря на то, что путы, в которых он оказался, сильны и тянут лишь сильнее по мере того, как он начинает яростнее им сопротивляться. Он не чувствует, что плечи уже пережаты настолько, что руки вот-вот отнимутся и что на запястьях уже кровавые полосы от стертой кожи, которые, впрочем, скоро затянутся. Сильнее его делает не боль, а ярость. Ярость на чертов красный туман, который сотворил что-то странное с Исааком. Ярость на чертового Исаака, что оказался недостаточно силен, чтобы противиться магии. Ярость на самого себя за то, что все еще не поднялся на ноги.
В бесконечном алом мареве он слабо различает лишь лицо Илая - и только поэтому все еще не слетел с катушек окончательно. Пока он рядом, он может хотя бы немного за него не беспокоиться. Пока он рядом, не все потеряно.
Он чувствует чье-то прикосновение к своей голове и дергается сильнее, не понимая, что происходит.
В голову снова разом вгоняют металлический штырь. Замирает не сам Бертольд, но все его сознание, все его мысли словно бы замирают как рыбки, который потревожили в пруде. И следом точно также начинают метаться в разные стороны. Он сам себя уже не понимает, чувствуя хаос так остро, как не чувствовал даже в приступы гнева. Все происходит там сейчас так быстро, что он чувствует подступающую к горлу тошноту.
Но вместе с тем, ему становится лучше. Постепенно красное марево бледнеет, становясь сначала ярко-розовым, а затем все бледнея и бледнея, пока не пропадает вообще. Первое время ему даже кажется, что он ослеп, но затем он видит любимое лицо и успокаивается. Все хорошо. Все ушло. Еще бы он понимал, что именно ушло и что вообще произошло.
Он чувствует дикую слабость и головокружение. Кажется, его все-таки вот-вот вырвет, если он не потеряет внезапно сознание.
Сил пошевелиться нет от слова совсем. Путы пропали, но к земле его тянет только сильнее.
Илай, кажется, чувствует себя не лучше.
Илай.
Так это был он все это время.
-Херово. Да. Нет, - коротко отчитывается он. Отлично, хотя бы голова работает как надо, а вот с ногами, кажется, пока проблема - я дышу с трудом.
И это правда. Будь у него хоть толика сил на то, чтобы подняться, он бы заставил себя это делать, но сейчас это было бы пустой тратой времени.
-Сам как? - Илая выглядит ничуть не лучше. Что бы он не сделал, это сильно отразилось на них обоих.
-Где Исаак? Я видел... - до Аккермана начинает медленно доходить, что видел он явно что-то не то, судя по тому, что его здесь нет - бля. Где он?

+3

17

Исаак коротко кивнул Элиасу, уверенным шагом направившись в следующий выставочный зал. Мужчину все никак не отпускала мысль о том, что же являет собой друг Мура. И почему странный красноватый туман, или же дымка, оказал свое воздействие исключительно на Бертольда. Сразу же напрашивался вывод, что на магов эта штука просто-напросто не действовала. И в любом случае открытым оставались целых два вопроса: кто они оба? И Бертольд, и эта блондинка. Пожалуй, второй вопрос был более актуален. Учитывая тот факт, что именно в сторону данной загадочный особы Ковач сейчас и направлялся.

Впору было бы задуматься над тем, что сегодня выдался отнюдь не удачный день. По крайней мере, как иначе можно объяснить, что все только и делали, что пытались причинить магу физический вред, граничащий с убийством? В случае с Аккерманом, Исаак отделался легким испугом. Поэтому, когда блондинка решила, что он представляет для нее угрозу, не придумала ничего лучше, чем ринуться в рукопашную. – Твою ж мать, - звучащую в голосе обреченность Ковач толком и не заметил, не до того было. Женщина лишь выглядела хрупкой, но на ее физической силе это никоим образом не сказывалось. Пара так удачно всплывших в памяти боевых заклинаний не дали нужного эффекта, к тому же, несмотря на объективность ситуации, трудно было заставить себя вступать в бой с женщиной. Хотя тут правильнее было бы сказать – с существом женского пола, ибо что за сущность занимала это тело, маг знать доподлинно не мог.

Ему повезло. Ровно так, как везет утопленнику. Когда одна из ваз, пошатнувшись, все-таки упала с витрины, Исаак это даже не сразу заметил, в отличие от не заставивших себя ждать последствий. Ему приходилось встречаться с подобным. Когда ведьма или маг, их душа, если более угодно такое описание, оказывались заточены в определенный предмет. Потому Ковач понимал, что окончательно уничтоженная ваза положит конец существованию и этой внезапно появившейся ведьмы. Вот только в первые несколько минут после появления она оказала мужчине огромную услугу. Видимо, обвинив во всех своих бедах блондинку, ведьма с весьма устрашающим сопровождением ринулась на последнюю, и Исааку оставалось лишь наблюдать, пытаясь тем временем выровнять дыхание. Он даже почти решил, что мог бы помочь ведьме, как вдруг женщина поняла, что проигрывает, бросила артефакт, который и стал невольным виновником всех этих приключений, после чего поспешила ретироваться из зала, одарив на прощание Ковача весьма определенным взглядом.

Впрочем, магу было немного не до того. То ли он слишком медлил, то ли наоборот поспешил со своими попытками подобрать часть артефакта с пола, но потеряв противницу, ведьма, вероятно, решила, что теперь мужчина представляет для нее угрозу. – Мне не нужна твоя ваза, - Ковач даже попытался сделать предупреждающий жест рукой, при этом не теряя ведьму из виду, но… не помогло. Мужчина даже не сразу понял, как это случилось, но сила была невольно вызывающей определенное восхищение. При одном, но очень весомом «но» - эта сила отбросила его прямиком на разбитую витрину, из каркаса которой некстати торчало достаточное количество осколков. Раньше торчало. Сейчас они впивались в мужскую спину, и это было, пожалуй, чертовски больно.

- Bashefenish, - он выругался каким-то свистящим шепотом, невольно морщась от боли. Следующая мысль и вовсе могла указывать на то, что в процессе мужчина мог и головой приложиться, но именно в ней, в голове, четко звучало: «пиздец пиджаку». Что ж, у всех свои способы защиты психики от потрясений. И это еще отнюдь не самый худший вариант. Ведьма не делала больше попыток нападать, лишь угрожающе сжимала в руке осколок своей вазы, в то время как так необходимый Исааку артефакт спокойно себе лежал на полу позади нее. Сделав титаническое над собой усилие, Ковач все же сделал один небольшой шаг, чувствуя, как осколки выходят из тканей спины, хотя, парочка, кажется, отломилась и осталась внутри. Но с этим он наверняка еще успеет разобраться. – Договоримся? – логично было бы найти способ уничтожить остаток вазы, тем самым отправив ведьму раз и навсегда на покой. Но сделать это было при имеющихся условиях практически невозможно. И пусть Исаак не особо верил в разумность «призрака», попытаться все же стоило. Ковач не особо верил в людей, как и в других разумных существ, но в тоже время искренне и непоколебимо был уверен в том, что насилие, над кем бы оно не совершалось, навсегда остается не только кровью, пусть и воображаемой, на руках, но и черным пятном на душе, вне зависимости от того, был причинен вред невинному ребенку, или агрессивной ведьме. Как человек, видевший массовые убийства своими глазами, он мог судить. И как человек, однажды совершивший убийство, тоже. – Мне не нужна ты. И твоя ваза тоже. – он обязан был попробовать, чтобы остаться верным хотя бы своей собственной совести.

+3

18

Ведьма заинтересованно склоняет седую голову на бок. Ее взгляд цепляется за алые пятна на пиджаке мужчины, что посмел лишить ее своего вечного крова и пытался остаться безнаказанным за данный проступок.
Видя, как на его костюме проступает все больше крови, престарелая женщина невольно облизывает пересохшие губы.
- А что тебе нужно? – ее тон отдавал могильной хрипотцой. Если бы не противоестественное отсутствие каких-либо признаков жизни, кроме подачи голоса, можно было подумать, что старушка живее всех живых. И весьма изголодавшаяся по свободе.
Ее взгляд легко отслеживает внимание мага, обращенное на осколок, покоящийся чуть позади ведьмы. Даже будучи призраком, она улавливает энергию, исходящую от него. Ловко, словно годы на нее никоим образом не повлияли, наклоняется и берет драгоценность во вторую руку, при этом указывая оставшимся куском вазы в сторону Исаака.
- Заклинание связи, - костлявые пальцы медленно разжимают частичку бывшей тюрьмы, оставляя ту на раскрытой ладони, - используй свою кровь, чтобы освободить меня, и я в долгу не останусь, - ее лицо сохраняло спокойное, серьезное выражение, даже когда в поле зрения показалось двое незнакомых магов, еле передвигающихся на своих двоих.
- Иначе Вы об этом пожалеете.

+3

19

Выглядит Илай ничуть не лучше Бертольда, но все же находит в себе силы обрисовать ситуацию
Идиот. Какой же он идиот, что вообще согласился на эту поездку. Нужно было не просто отказаться, нужно было запереть Илая дома, дабы тот не вознамерился поехать в одиночку. С самого же начала было понятно, что все это не кончится хорошо. Он ведь чувствовал, он ведь знал.
А теперь он едва не сожрал Исаака на глазах у Мура, и, на самом деле, второе его волнует куда больше первого. Нет, если бы он все-такие его сожрал, он бы тоже не был рад, но Илай...Илай не должен был знать, что он вообще на такое способен.
Он не чувствует вины и даже почти не разочарован - даже будь он более подкован в магии, туман бы все равно сделал с ним свое грязное дело. Он бы ни в жизни не навредил кому-то просто так. Скверно конечно, что все обернулось так, на что поделать.
Он слушает Илая внимательно, пока тот рассказывает обо всем произошедшем, но понимает не слишком много. Кажется, Илай и сам не успел толком во всем разобраться, потому как был занят спасением разума Аккермана, но суть им обоим ясня - просто так сидеть на полу у них времени нет.
Бертольд шевелит конечностями, проверяя, способен ли вообще на это. Все тело ломит, мышцы словно каменные, будто он весь день таскал мешки с песком. Ему бвло, с чем сравнивать.
И все же он заставляет себя подняться, хоть ему и требуется время, чтобы найти положение равновесие. Господи, его тело всегда было таким тяжёлым или это остатки тумана добавляют веса?..
Он протягивает Илаю руку, поднимая подняться. Тот, кажется, больше утомлен ментально - заклинание, которым он его вылечили наверняка потребовало много сил, так что в этом нет ничего удивительного. Чувствую Берт себя получше, предложил бы ему остаться здесь, но сейчас они лишь вдвоем более-менее походят на одного целого помощника. Да и от Илая пользы будет всяко больше.
С каждым шагом становится чуть проще, мозг возвращает себе контроль над телом.
Они успевают как раз под конец ведьминого монолога.
Бертольд ничего не знает о древних ведьмах, но эта явно не самая приятная из представителей своего вида.
"Заклинание крови" звучит не слишком обнадеживающе и, покосившись на напрягшегося Илая, Бертольд понимает, что не ошибся.
Он косится на красный камень, что ведьма держит в руке, обдумывая, стоит ли попытаться пойти в обход и достать его самостоятельно. Чутье подсказывает, что не стоит, но он все же делает пару шагов в сторону, оказываясь от ведьмы чуть сбоку.
Ее руки выглядят не слишком надёжно, он наверняка легко вырвет его у нее, но ему нужно время. Хватит ли ему времени? Какая вообще скорость реакции у этой твари? Понять бы...
Он косится на Исаака, который тоже явно не уверен в том, что заключать подобные сделки с ведьмами - хорошая идея.
Бертольд делает ещё шаг в сторону.
-Звучит как сюжет плохого фильма про восстание зловещих мертвецов, - сообщает он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретному - ты правда пойдешь на это? - а это уже Исааку.

+3

20

Почему нельзя было с этого начать? Единственная мысль, которая сейчас завладела сознанием Ковача. Нет, серьезно. Можно было же вполне обойтись без вреда здоровью, музейным экспонатам и всей этой ерунды вообще. Исаак умел оценивать риски и расставлять приоритеты. И в этой выстроенной почти мгновенно иерархии, дух ведьмы был явно предпочтительнее непонятной женщины, здорово помешавшей им своим красным туманом,  это если не говорить об убийстве ни в чем неповинного охранника. Ковач выразительно смотрит на часть артефакта, что лежит позади ведьмы. И она вполне легко отслеживает направление его взгляда.

Тело болит, но эта боль все еще вполне терпима. Не смертельная. И это мужчина знает абсолютно точно. У него должно хватить сил добраться отсюда до безопасного места, чтобы привести себя в порядок самостоятельно (что вряд ли, конечно) или же с чьей-то помощью. Задачи решаются по мере их поступления, как и проблемы, собственно. Потому, сначала – артефакт, а потом уже – все остальное.
- Что ты за это хочешь? – мужчина смотрит прямо на нее, стараясь не морщиться, от непроизвольного движения что-то острой болью отдает в спине. Хотя как что-то – стекло, все его раздробленные части. Просто прекрасно.

Она говорит, и ее слова вызывают невольную ухмылку на лице Ковача. Он мог бы догадаться сразу. Ей, давным-давно заточенной в старую вазу, могло быть нужно одно и только одно – свобода. Как и любому живому (и не очень живому) существу. Кем бы оно не было. И ни одно живое существо не упустит шанса обрести свободу когда-либо утраченную. Ведьма предлагает ему вариант, который считает приемлемым для себя, в первую очередь. И учитывая все нюансы, спорить не в его интересах.  Исаак поворачивает голову, видя Элиаса и Бертольда, и, кажется, они оба явно не в самом лучшем состоянии, что лишь укрепляет мужчину в его решении. Не желая нервировать ведьму лишними движениями, старается показать им взглядом, чтобы не приближались. Пожалуй, они все трое не в лучшей форме, чтобы пытаться решить вопрос силой. Даже если речь идет о силе магической.

- Все нормально, - он кивает Бертольду, - Я знаю, на что иду, - возможно, со стороны это и могло показаться жертвой со стороны мага, но Исаак не понаслышке знал, что просит ведьма. И что в нужный момент он потребует с нее взамен. – Я согласен, - поворачивается к ней, с трудом, но выпрямляется, медленно и осторожно поднимая с пола осколок стекла. Пара шагов вперед, чтобы оказаться на необходимо близком от нее расстоянии. Стекло прорезает ладонь, оставляя почти ровную рану, Ковач сжимает кулак, ожидая, когда крови будет достаточно, после чего поднимает руку, занося ее над осколком вазы – последним убежищем ведьма. – Давай, - ей нет смысла обманывать, таковы условия, и она предложила их сама. В тот момент, когда искомая часть артефакта ложится на ладонь мужчины, из ладони другой руки, чуть расжатой, кровь алыми каплями капает на осколок вазы.

Едва слышные слова заклинания они произносят практически в унисон. Исаак чувствует, как эта древняя магия буквально пульсирует в его порезанной руке. Совсем не сложно. Быстро. И очень действенно.  В самом конце он на мгновение почти отключается, помня лишь о том, что потерять полученный артефакт нельзя ни в коем случае. Связь установлена, заклинание сработало. Мужчина разлепляет тяжелые веки, чувствуя еще большую боль во всем теле и немного слабость от вложенных сил. Пройдет. Восстановится.  – Я приду к тебе за долгом. Когда мне это будет нужно.

+3

21

Слишком часто ее заключали в тюрьмы подобной той, чей кусок она сдерживает в одной из костлявых рук. Слишком часто приводили в исполнение план по поимке. За столько времени ведьме удалось запомнить множество верных способов ее заключения, и с каждым новым разом, она все чаще разгадывала замыслы своих недругов.
Ее острый не по годам взгляд на миг переместился на шагающего в сторону Бертольда, пригвоздив того к полу. Седая голова чуть качнулась, давая понять – еще одно движение и призрачный устанавливающийся между ними договор развеется с первым же брошенным заклинанием или неосторожным действием, направленным на нее.
- Я согласен, - проклятьем звучит со стороны темноволосого мага. Глаза ведьмы чуть расширились, и та без колебаний подошла ближе, наблюдая за действиями незнакомца, протягивая осколок вазы и сжимая другой – более важный для них – в другой ладони.
Монотонные слова заклинания ручьем лились из ее уст. Нахлынувшее чувство долгожданного триумфа выдавало лишь подрагивание век. Призрака тянуло к Исааку. Эта невидимая нить укреплялась, становилась сильнее с каждой секундой, пока не связала их вместе.
Черная дымка начала заволакивать все эфемерное тело ведьмы, пока не закрыло ее от глаз магов полностью, чтобы в один миг рассеяться и представить им обновленную версию своей сущности.
Молодая девушка, отдаленно напоминавшая ту старуху, ведущую торги за свою свободу, глубоко вздохнула и засмеялась, торжествуя.
- Скорее это я приду к тебе, - мелодичный голос разнесся по стенам выставочного зала, пока девушка протягивала Ковачу осколок артефакта.
Сделав шаг назад, все так же улыбаясь, она помедлила, прежде чем раствориться в воздухе, повернув голову на вендиго. Без сомнений, это был он. Вместе с алой отметкой, незримой для остальных. Виден почерк демона.
Оставив ему долгий взгляд, ведьма исчезла.

Это последний пост от гм-а в этом квесте. Можете заканчивать его следующим кругом, а, можете двумя – как будет удобно.
Берт, бог красного потока не просто дал персонажу постоять в своем тумане, но и отравил его таким образом. Приступы безумия у него стали проявляться спустя месяц (в декабре). Можешь это использовать для личных эпизодов, а можешь не использовать, исцелив его постфактум. Но для этого исцеления лечащему придется хорошенько попотеть.
Исаак, твой персонаж заключил договор с ведьмой. Теперь вы неразрывны, она может приходить к нему без какого-либо предупреждения, досаждать своими планами по захвату мира. Может исполнить всего одно твое желание (защитить от смерти, спасти кого-либо, рассказать рецепт редкого зелья и т.д.), а после этого станет свободным призраком. Весьма сильным свободным призраком, способным на многие вещи.
Илай, удачи там с курсовой.

+4


Вы здесь » Arkham » Прошлое » Квест: ведьма из Бёркли