Horror News №3запахло весной
Две неделиДиснеевских мультфильмов
Poenitentia: Elijah Fontaine до 16.09
DARK FATE I: Aiden Moss до 21.09
DARK FATE II: Aaron Ryder до 20.09
«— Только не говорите, что у вас тоже имеется... подвал? — веселый полутон, столь неуместно возникший в данной ситуации, оборвал скрип приоткрывающейся двери, от которого по коже пробежалась волна мурашек. » (с) Ромейн читать дальше

day at the museum.
Riley Griffin & Theo Ives

Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Don't save your breath


Don't save your breath

Сообщений 1 страница 21 из 21

1


https://i.imgur.com/o7KVrBK.png https://i.imgur.com/RCGMEyn.png
I cannot help but wonder what you hide behind your eyes

Debora Hayes & Roy Patterson
19 ноября, ночь, дом Деборы


Провести в таком небольшом городе как Аркхем больше двух недель и не разу не наткнуться друг на друга большое достижение.
Но рано или поздно это должно было случиться.

+5

2

Рой никогда не бежал от прошлого, прекрасно понимая, что оно всегда настигнет. Обовьется вокруг шеи прохладными щупальцами, и будет душить время от времени, напоминая о своем неизбежном существовании. Чем яростнее сопротивляешься, тем сильнее сжимается кольцо.
Прошлое — это не только хорошие воспоминания и приятный опыт. Не только славные события, которые развлекают ум , унося его в моменты растаявшие во времени.
Это и боль и страдание. Горькая соль въевшаяся в некогда плодородную почву и не дающая взойти росткам будущего.
Труп мертвого животного сброшенный в единственный на всю деревню колодец или омываемый рекой у самого истока и отравляющий воду, которая должна питать и давать жизнь, а не забирать ее.

Рой никогда не бежал от прошлого, принимал его таким какое оно есть, никогда не оборачивался и не пытался что-то изменить.
Он всегда думал, что готов ко всему, что вряд ли может случиться что-то, что вдруг сможет удивить его. Перевернуть жизнь ещё раз. Поменять её.
Он не спрятался в Аркхеме. Его просто сюда перевели, обещая повышения. Тогда ему было все равно и безразлично какой высоты дома будут окружать его, какие люди будут наполнять жизнь, во что будут одеты и что будут говорить.
Он ни на что не рассчитывал, и не пытался укрыться в глухой провинции, понимая, что от себя самого ему в любом случае не спрятаться и не укрыться.
Но этот город был полон сюрпризов. Он перевернул не просто его жизнь, но навсегда изменил судьбу.
И будто этого  жизни было мало. Дебора стала той самой вишенкой на торте, которой видимо Петтерсону именно сейчас как раз не хватало.

Прошлое - это часть хорошего и часть плохого. Коктейль Жизни. Смешать, но не взбалтывать. Последнее удавалось Рою все хуже и хуже с того самого момента, как он увидел Дебору на похоронах Верховного. Как ни в чем не бывало вышагивающую среди магов на своих высоких каблуках.

Она вообще понимала, чьи это на самом деле похороны?

Этот город слишком маленький для них двоих. Они не смогут делать вид, что их нет друг для друга.
Рой курил сигарету одну за другой, просто сбрасывая пепел на пол и на всё, что попадало под руку.
Ходил из комнаты в комнату, размышляя — как? Как они смогли провести столько времени в Аркхеме и ни разу не натолкнуться друг на друга.
А самое главное - Почему она осталась?
Он гнал мысли о том, что её могло связывать с Элайджей Фонтейном.

Видеоблогер. Некромант. Маг.

Знала ли она чем он на самом деле занимается? Когда не проворачивает эти свои хитрые фокусы в видеороликах, которые потом пользуются бешеной популярностью среди не подозревающих о существовании магии простых смертных, которые тщетно выдвигают наивные версии о том, как Великий Фонтейн умудряется делать то, что делает и ищут хоть какие-нибудь подсказки в самих роликах, занимаясь глупым самообманом и выдавая желаемое за действительное. Просто потому, что не могут даже представить, что это всё на самом деле правда.

Чем больше он думал обо всём этом, о том, что она скрыла от него что-то, тем сильнее отдавалось в ушах глухое рычанье волка, который обнажал клыки недовольно, показывая розовые десны и смотрел желтым хищным  взглядом.

-Ты не позволишь ей поступать вот так...Это твоя территория...Твой город...Твои правила...

Совсем несложно узнать нужный адрес, когда ты сержант полиции. И еще проще быстро преодолеть расстояние от своего дома до нужного, особенно тогда, когда в висках так сильно стучит кровь, а на темном уже  совсем ночном небе луна уже почти полная, сияющая, бросает вызывающе бледный свет в лицо оборотню.

Дом Деборы самый обычный.

Рой стучит в дверь, даже не потрудившись поискать звонок. Просто громко и сильно бьет костяшками пальцев по деревянной  поверхности.

- Почему ты осталась?

Он даже не дал двери полностью открыться, а девушке понять, кто стоит на пороге.
Просто обрушился на нее с этим вопросом и вошел в дом, оттеснив Дебору внутрь. Вот так, без приглашения.

+1

3

Когда раздается напористый стук в дверь, Деб вздрагивает в кровати от неожиданности. Он ее не будит. Не вытаскивает из неги сна, не заставляет спросонья щурится, переворачиваться с одного бока на спину, непонимающе тянуться рукой к выключателю торшера на тумбочке рядом. Попутно она не сшибает бокал, который с глухим звуком толстого стекла по всем законам физики обязан покатиться по полу и, вполне возможно, даже не разбиться. Бокал не с водой. Пустой, точнее на самом дне плещется тонкая как пленка полоска янтарной жидкости, все еще пахнущей крепким алкоголем. У нее легкая мигрень, затянувшаяся бессонница и постоянное желание попросить помощи у магии. С таблеток она слезла. Таблетки закончились. Остался только алкоголь. Какое-нибудь зелье или простенькое заклинание накладывающее сон ей бы очень не помешало. Но Деб, конечно же, не хочет выглядеть слабой, поэтому бессонницы не признает, а признает лишь намеренный отказ от сна. Даже если это не так.

Сжав в руке мобильный она бездумно листает ленту в инстаграме. Яркие фото сменяются одно другим. Чужая жизнь в картинках. Она за час посмотрела уже на пару тысяч жизней, не иначе. Чужой завтрак в Лондоне, в отеле за название которого не цепляется взгляд. Чужая подтянутая задница прямиком из раздевалки тренажерного зала. Чужие счастливые лица в открытом бассейне на фоне заката. Заданный набор фотографий помноженный на десять сотен повторений, хоть и с вариациями. Довольно скучно, если подумать. Даже слишком скучно. Примитивно. Каждое фото вызывает у нее поднимающееся изнутри отвращение и недовольство. Как будто это ее действительно должно волновать. У нее у самой весь инстаграм из таких фото. Счастливых лиц нет. Она их удаляет с удивительной скоростью сразу после очередного расставания, как будто стирая из собственной памяти подчистую без какого-либо шанса. Во всем остальном нет ни ценности ни смысла.

Когда раздается стук в дверь Дебора думает, что неплохо бы добраться до сигарет. Думает о чем-то еще, но случайная мысль оказывается слишком ненужной, чтобы остаться в голове. Поздний стук в дверь пугает ее лишь своей внезапностью. Подавив в себе внезапный испуг, она сжимает губы, откладывая мобильный на кровати.

А что если она притворится, что дома никого нет? А что если она сбежит через портал? Деб нравятся порталы. Деб не представляет, как раньше жила без них. Один минус - они ей почти не удаются. И под «почти» она подразумевает нечто нестабильное и сомнительное, куда едва ли стоит заходить. Можно попробовать сбежать через задний двор. У нее там витая калитка на замке и выложенная камнем дорожка прямо до леса.

Дебора почти наверняка уверена, что это он. Да нет же, она знает, что это Он.

Рано или поздно это ведь должно было произойти? Она ведь сама ждала, когда это случится. А после похорон иллюзорные ожидания очень быстро стали ощутимыми. Каждый день, каждый час, когда она проводила дома над ней висело гнетущее ожидание полное беспокойства. Конечно, Деб успокаивала себя мыслями о том, что ему попросту плевать на неё и её нахождение в этом городе. С чего вообще ему стоило интересоваться, переживать или тем более негодовать с того факта, что она ему немного соврала и не уехала, как планировала до этого. На похороны она, конечно, и сама не явилась. Пришлось придумать историю о том, что ей хочется побыть с Роем и по неуверенному, растерянному голосу матери Деб поняла, что это сработало. Нужно было всего лишь подтолкнуть ничего не объясняющим намеком, что они снова вместе, сошлись чудесным образом и пытаются наладить отношения. Довольно неплохая новость, если подумать, особенно на волне смерти родного человека. Деб не стыдно в этот момент, её больше заболит позвонит ли матери Рой и что скажет сам. Почти наверняка ничего, что нарушит ее легенду. Скорее всего даже не упомянет про нее.

Бежать бессмысленно. Это ее дом и она вольна оставаться в нем сколько пожелает. Стук не прекращается. Похоже он совершенно точно намеревается достучаться до нее этой ночью. Деборе интересно, что он будет делать если она не откроет дверь. Развернется и уйдет? Придет утром? Устроит слежку за домом, дожидаясь когда она трусливо высунет свой нос? История интересная, но чересчур мудреная. Куда проще подняться с кровати, накидывая на короткую шелковую сорочку молочного цвета такой же халат, запахивая его и завязывая на пояс и тихо ступая по полу босыми ногами включить свет в гостиной ( у нее тут простенький диван, кресло и настоящий камин, который можно разжигать).

Рой врывается в дом с ночной тьмой и холодом. Высокой темной фигурой, не дожидаясь когда дверь откроется шире, пропуская его, сам распахивает ее, делая уверенный шаг на свет и тепло. Взвинченный, резкий, полный праведного гнева. Дебора отступает назад, как будто он сейчас сметет ее с пути, если она вдруг замешкается. Вместо приветствия задает емкий вопрос, на который она рассчитывала, но вот придумать внятный ответ так и не смогла. А теперь и подавно не до этого. Дверь за его спиной захлопывается, оттесняя холод ноябрьской ночи.

Что Деб не собирается делать, так это оправдываться. Только не после их прошлой встречи, закончившейся тем, что она обзывала его всеми приходящими на ум матерными словами, пока ехала до своего отеля, с трудом различая дорогу сквозь слезы. Проклятия, конечно, работали не так, так что вряд ли у него даже настроение в тот вечер испортилось.

- Я думаю, что...  - Деб действительно делает вид, что думает. Наиграно и глупо, изображая из себя, что в его появлении нет ничего тревожного. В его виде нет ничего тревожного, кроме комка нервов притаившегося под кожей. - Думаю, что это не твое дело.

Она говорит это предельно серьезно, глядя прямо в темные глаза Роя. Ей кажется, что он хочет заглянуть в каждую из комнат в этом доме и как следует осмотреться. - Не твое дело, ясно?
Повторяет для верности, складывая руки на груди.

- Кстати, я была бы не против увидеть значок, офицер. Или сержант. Или кем ты стал? Значок, что ты тут как полицейский и мне не нужно беспокоиться и вызывать полицию.

Деб не думает, что она хочет позлить Роя. Деб знает, что она хочет это сделать.

+2

4

В светлой и скромно, но элегантно обставленной минимумом мебели гостиной немного прохладно, хотя в дальнем углу комнаты Рой и успевает заметить небольшой камин, прежде, чем упереться взглядом в лицо Деборы, которая старается выглядеть решительно, но ему слышно как стучит её сердце. И эти сложенные на груди руки, которые, как она видимо считает, должны придать ей спокойный вид уверенного в себе и своей правоте человека, кажутся ему бессмысленной и бесполезной против его вероятной ярости попыткой защититься. Оградиться. Закрыться.

Рой  проходит в гостиную, оставив то ли недоумевающую от его  развязного поведения, то ли просто  удивленную таким поздним визитом девушку позади , быстро осматривается, сам не понимая, что ожидает увидеть.

Не Элайджу же Фонтейна вон на том уютном диване в конце концов?

Хоть в этот дом Дебора въехала совсем недавно, что Рой, пользуясь своим официальным положением сержанта полиции Аркхема, смог легко разузнать, но сейчас он  почувствовал, что в этой ранее безжизненной коробке уже всё поменялось. Поменялось так, как меняется в доме, в который кто-то перебрался основательно и надолго. Пусть даже и не успел ещё разложить все вещи, распаковать все коробки. Но уже наполнил пространство своим незримым присутствием. Маленькие штрихи, которые делают дом живым и дышащим.
Какие-то сразу незаметные, не бросающиеся в глаза мелочи как светло-лиловый вязаный плед, собранный чьими-то умелыми руками из нарочито больших и грубых петель, который небрежно накинут на спинку дивана.
На журнальном столике у мягкого кресла - простая прозрачная стеклянная ваза со слегка засохшими бутонами темно-бордовых, и  уже почти черных по краям лепестков, роз.

- Отвечай —  его голос практически рычит яростью, которую очень трудно сдерживать, да Рой и не пытается. Он сейчас не представитель закона. Не благочестивый житель тихого провинциального города. Не законопослушный гражданин США.
Его темные глаза покрываются  янтарными отблеском, когда он поворачивает голову, к Деборе, попав в зону более яркого света, и опять погрузившись в легкую полутень.
Он совершенно игнорирует вопросы Хейз. Её ничем не прикрытая вызывающая ирония колет его волчью шкуру мелкими шпильками, не вызывая ничего кроме еще большего раздражения. Заставляет морщиться как при виде последствий шалостей капризного ребенка.
Это очень в характере Деборы, который никогда не был простым, гладким, абсолютно всегда и везде приятным.

- Почему ты осталась? И что ты делала на кладбище? С Элайджей  - Петтерсон сделал паузу и затем добавил — Фонтейном.
Рой сам не понимает, что его злит больше — то, что она осталась и все эти дни никак не давала ему знать о том, что живет теперь в его городе. Или тот факт, что она общается с другим мужчиной.
Опять же — прямо в городе, где живет Рой.
Он никогда не хотел знать, что и с кем она делала всё то время, пока их разделяли годы деланного равнодушия и старательного молчания друг о друге в телефонных разговорах с приемными родителями. Будто не было никогда никаких мы.
Но теперь, когда девушка решила задержаться или во все остаться в Аркхеме, где Рой знает каждый закоулок, каждый куст в каждом парке, она не может рассчитывать на его равнодушное спокойствие. И смиренное принятие её существования вот так совсем рядом, но отдельно от него.
На что она вообще может рассчитывать, когда теперь их дома разделяет менее получаса ходьбы?
Он сверлит Дебору взглядом, пока она подходит ближе, все так же обхватив себя руками. Её тонкие пальцы с силой впиваются в рукава тонкого халата, который поблескивает в свете лампы шелковой нитью и не очень то и прикрывает полоску кружева сорочки, которая плотно облегает тело девушки.

Отредактировано Roy Patterson (22-03-2019 21:39:39)

+2

5

У него вид, как будто это действительно обыск с пристрастием. Деб сама не замечает как хмурится, а вроде как собиралась не снимать маску абсолютного безразличия и спокойствия. Может быть она оставила тут что-то важное, может у нее здесь лежит недочитанная книга с магическим содержанием. Ей вполне справедливо неприятно, что по какой-то причине ее дом (а она все-таки хоть и с натяжкой считает его домом - в сравнении с номером отеля и подавно) попал в такое пристальное поле зрения полиции. Почему полиции? Потому что Рой ведет себя как типичный коп, ищейка со стажем и даже не замечает своего беглого взгляда по комнате, точнее того, насколько он выглядит в этот момент... подозревающим неладное. Точнее ей не охарактеризовать. У нее даже слов подходящих нет. Когда Дебора ожидает, что он возьмется перекладывать подушки на диване, Рой все же останавливается и обращает внимание на нее.

Разумеется, его не устраивает её ответ. Кто бы мог вообще подумать, что они сейчас сторгуются на том, что у поздно явившегося разгневанного на весь мир, точнее на неё одну в этом мире Роя не будет никаких вопросов и возражений на лаконичное «не твое дело». Что он совершенно внезапно вдруг сменит свой гнев на милость и его сжатые в кулаки руки расслабятся, показывая, что он больше не настроен настолько враждебно.
Куда уж там. В одном только «отвечай» столько требовательности и напора, что у Деб мурашки ползут по спине и она лишь сильнее сдавливает предплечья. Она не может понять причины по которой он настолько недоволен, настолько раздражен тем, что ее отъезд оказался враньем. Ей нужно спросить какая ему разница, но это слишком просто. К тому же он едва ли услышит ее слова за собственным обжигающим гневом. Деб нужно признать, что это вполне себе типичный Рой, которого она знала всю свою жизнь, но нет. Не так. Это не Рой, которого она знала полыхает злостью сейчас в её новоиспеченной гостиной небольшого домика неподалеку от окраины Аркхема. Это новый, абсолютно не знакомый ей человек. Так что, возможно, ей не стоит с ним шутить.
Обо всем этом она думает краем сознания, слишком захваченная происходящим. Когда мужчина произносит знакомое имя она удивленно вскидывает брови, но почти сразу щурится, все еще пытаясь понять к чему он ведет. На мгновение ей кажется, что он знает. Интуиция вопит, что он знает что-то такое, что не должен знать. О городе, об Элайдже, а значит и о ней. Но это лишь мгновение, которое остается позади. Дело в другом.
Внезапный ночной визит без предупреждения. Недовольство, от того, что он не знает о ней и ее пребывании в городе. Все это так похоже на...

Деб кривит губы в улыбке. Деб думает, что она поняла. Да она уверена, что поняла.
- Ты злишься, потому что я не спросила твоего разрешения остаться? - Она смотрит на его лицо, полное внутреннего напряжения, на сжатую челюсть, которой он шевелит лишь чтобы бросить ей короткий вопрос или потребовать объяснений. Улыбка становится шире, когда она опирается спиной об стену гостиной и поводит плечами, сбрасывая оцепенение. Он хочет загнать ее в угол упоминанием Фонтейна и кладбища. Пусть думает, что у него не получилось.
- Так ты выходит шериф Аркхема? - Тянет протяжно, заглядывая в глаза Роя и почти кокетливо прищуриваясь, словно весь из разговор шутка. - Прости. Не знала.
Деб отходит от стены, с невозмутимым видом стоя в проеме гостиной.
- Пойдем. Устрою тебе небольшую экскурсию. Смотри. Тут спальня, - она указывает рукой. - Можешь и ее осмотреть, если интересно. Там туалет и ванная. А там кухня. В подвал лучше не ходить. В подвале я храню трупы. А вообще не стесняйся. Будь как дома.

Рой невозмутим. Рой не понимает причины по которой ей становится настолько смешно. Это ей хочется рассмеяться прямо ему в лицо от этой ненужной претенциозности. Даже если на деле она все неправильно поняла. Даже если злит его нечто другое, но что тогда. Что? Это ей и хочется выяснить любыми доступными способами. Так же как и ему узнать об истинной причине ее пребывания в Аркхеме, но она то об этом точно не расскажет. Тихое эхо, отголосок былого прошлого напоминает о себе.

Скажи, скажи ему. Просто расскажи. Просто доверься. Просто сделай то, что не сделала тогда - расскажи обо всем.

Деб знает, что это обман и заблуждение. Она не собирается ему рассказывать и уж тем более не собирается ему доверять. Каким бы важным человеком Рой когда-то для нее не был. Не сказала тогда, значит и сейчас нечего говорить.

- Если ты все еще ждешь ответ на свой вопрос, - на этот раз выдержать необходимую паузу ей не удается. - Это все еще не твое дело. На кладбище я не была. С Элайджей Фонтейном я тоже не знакома. Ты меня с кем-то перепутал.

Ей не нужно притворяться, что это правда. Ложь у нее всегда выходит на удивление правдиво, так, что случайный человек даже не почувствует подвоха. Сейчас явно не тот случай и Рой точно знает, что он видел. Деб все равно готова до последнего настаивать на противоположном.

+1

6

Деб не прячется и совершенно не тушуется, пока Рой бесцеремонно наполняет своим громким  присутствием ее небольшое жилище, притаившееся на краю узкой улицы, и почти сокрытое древним аркхемским лесом, густо наступающим на задний двор, удерживающий оборону от бесцеремонных елей при помощи невысокого деревянного забора и калитки.
Девушка  не сыпет лихорадочно словами спешных объяснений, не оправдывается, делая глубокие частые вдохи, замирая и глядя широко раскрытыми глазами в лицо мужчине, с которым ее связывает слишком многое.
Многое такое, чего не могут стереть никакие годы до сих пор непонятного Рою внезапного разрыва, причин которых он так и не узнал и не смог найти, как ни пытался переосмыслить всё то, через что они прошли вместе.
Ему всегда казалось, что нет ничего крепче, чем время проведенное вместе, чувства и моменты, прожитые на двоих.
Но всё это, что он считал таким надежным и постоянным, даже вечным. Тем, чему не нужно искать замены, потому что ничто и никто не сможет стереть эти буквы их совместной истории и написать что-то хоть немного похожее, глубокое и точное - оборвалось в один момент как тонко острые, рвущие кожу на кончиках пальцев прозрачные струны, тоскливые звуки которые еще долго касались вибрацией последующих пары лет его жизни уже без неё. Без Деборы. Пока всё не затихло и не погрузилось в тишину.

Нет. Девушка не мечется между невысоких стен своей небольшой гостиной, как попавший в ловушку в своем собственном доме и от того еще более растерявшийся и потерявшийся человек, а ходит уверенно, смотрит дерзко прямо ему в потемневшие глаза, оставаясь при своей демонстративной упёртой силе и какой-то непонятной Петтерсону уверенности. Огрызается, вдруг напоминая ему  волчицу. Хищную, смелую и наглую. Но такую маленькую и беззащитную перед его вероятным тяжелым и давящим как каменная стена гневом
Этим ещё больше пробуждая в мужчине и так уже пристально наблюдающего за всем происходящим, втягивающим черным влажным носом воздух, и дергающего нервно верхней губой, чуть приоткрывая белые клыки, готового к нападению, волка.

Да, Рой ведет себя как дома.
Давно забытые ощущения накатывают валом, разбавленные чем-то совершенно новым. Другими штрихами, другими деталями.
Но у Деборы  всё такие же темные волосы, не тронутые душной химией разнообразных красок, обещающих новый неповторимый образ.
А голубые глаза сейчас потемнели от бурлящей внутри нее смеси разнообразных чувств и напоминают глубокую воду зимнего океана, бьющегося о пустые холодные пляжи Лос-Анджелеса.

Она пытается задеть его, цапнуть за что-то глубокое, сокрытое. Уцепиться за его вероятное самолюбие, потянуть за возможно по ее мнению ущемленную гордость и продолжать тянуть и тянуть, разматывая тугой клубок, открывая в самой его  глубине то, что уже действительно можно будет легко,  ощутимо и больно ранить. Ткнуть стальной грубой иглой.
Но у нее уже нет той власти, что была когда-то. Рой пристально смотрит на девушку, которая замирает посреди гостиной, выдав ему откровенное, но такое искреннее вранье, на которое была способна только она.
Все эти слова про трупы и шерифа Аркхема  не вызывают  в нем никаких колких, дергающих под ребрами спазмами порывов, сдавливающих виски и челюсти  кислым и едким ощущением обиды.

Но вызывающее откровенное наглое вранье взрывает изнутри и гасит оставшееся спокойствие. Злость глухо падает на сознание, окатив прохладой стальных цепких лап, впившихся в сознание колючими шипами.
Он еле сдерживает глухое рычание, носом втягивая глубоко воздух и задерживая дыхание, от чего бликующая яркими кругами багровых оттенков темнота замирает на мгновение будто кадр на телевизоре поставили на паузу. А потом разом оживает и падает вниз, окатывая тело жаром и сразу всплывая через кожу обжигающими электрическими искрами бешенства.

Рой делает несколько шагов, удерживая в размытом из-за почти ослепляющей злости  фокусе покрытых янтарным глянцем глаз бледное лицо девушки, которое становится всё ближе, и всё отчетливее видны её глаза не успевающие даже среагировать на его резкое приближение пульсацией зрачков, будто Дебора еще не успела понять, что происходит.

Он сжимает её шею ладонью и давит девушку к стене, ощущая как неловко, постоянно соскальзывая  пальцами, Дебора пытается отцепить от себя его руку, но у нее совсем не получается.
Она делает пару шагов назад, почти на самых кончиках пальцев, задрав подбородок как можно выше, чтобы дать себе больше свободы для глотка воздуха, и упирается острыми лопатками в стену, становясь вдруг на ступни, и глухо ударившись затылком.

Рой жмет Дебору к стене, ухватив руку девушки, которой она старательно пытается оцарапать ему лицо, порвать куртку.
Сдавливает её запястье так, что тонкие пальцы Хейз лишенные тока крови начинают бледнеть и замирают.
Петтерсон не может собрать сполохи гневных слов, разрывающих его мозг, хоть в какое-то подобие вразумительной речи.
Ему тяжело дышать. Кажется что зубы во рту скоро осыпятся мелкой крошкой, так он сжимает челюсти.
Дебора практически плюет ему в лицо каким-то змеиным шепотом ненавидящих его слов, пробивается в охваченный волком разум яростным блеском голубых глаз.
Но это не помогает.
Рой чувствует как тянется под ее попытками выскользнуть из-под его тела  тонкая шелковая ткань её сорочки, которую уже больше не скрывает  широко распахнутый и повисший на оголенном плече халат, перекатывающийся под их ногами тонкими полосками развязавшегося пояса.
На его лице горячее и прерывистое из-за его грубых пальцев сжимающих тонкую шею, дыхание Деборы.
От порывистых движений и упругого жаркого тела девушки, зажатого в этой ловушке его сильных рук, глубоко внутри начинает раскручиваться что-то дикое, накатывая внезапно хлесткими волнами обжигающего возбуждения.
Он скользит взглядом по ее лицу, глазам, обрамленным черными густыми ресницами. Опускается ниже. И грубо обхватывая ее приоткрытые влажные губы своими вдавливает затылок Деборы в стену так, что она невольно  стонет от боли, но это заводит еще сильнее.
Он ослабляет хватку  её шеи и скользит по ней пальцами вверх  и назад на затылок, прорываясь между темных шелковистых прядей, оставляет ладонь там, избавляя девушку от боли, которая неизбежна, пока он продолжает всё так же грубо, напористо  хватать ее губы, прикусывая небрежно и проникая языком дальше, глубже.

Отредактировано Roy Patterson (25-03-2019 00:38:41)

+3

7

Дебора верит, что у нее есть преимущество. На этот раз бесспорное. На этот раз не она нерешительно стучит в его дверь, а потом ждёт рядом с какой-то непонятной преданностью лишь бы его увидеть, посмотреть ему в глаза спустя все это время. Различить в них нечто родное, знакомое. А потом приходит Рой, не тот Рой, отпечатавшийся в ее памяти как единственный кто любил ее по-настоящему, как единственный, кого она любила так же - другой Рой и спускает все ее гребаные надежды и ожидания в сливное отверстие. Выкидывает на свалку, там где ее надеждам самое место. И она стоит в этой его (его!) квартире как настоящая идиотка и не знает, что делать и как вообще себя вести.
Это чувство её гложет, гложет все это время, что она проводит в городе, ходит по его улицам, перемещается с одного места в другое и заглядывает в лица прохожих. От страха. От ожидания. Она хочет, чтобы он её нашел.
Она хочет увидеть его впереди, перебегающим дорогу к своей машине.
Она обходит его дом кругами, ни разу не оказываясь даже на соседних с ним улицах.
... хочет увидеть его хмурый,  такой уверенный вид с которым он закуривает очередную сигарету.
Она думает уехать в Бостон в ожидании, что его там уж точно не будет.
...хочет увидеть то краткое мгновение, когда он еще смотрит мимо, неспешно выдыхает в сторону дым и затем различает ее лицо.
Она его ненавидит. Деб ненавидит его. Он не имеет права так с ней поступать. Он не имеет права ее презирать, относиться к ней с пренебрежением, игнорировать ее, ждать, когда она уйдет, сообщая такое необходимое "уеду завтра, прощай".

Теперь он на её территории. Теперь он вынужден считаться с её присутствием здесь. Теперь она будет решать, как обращаться с внезапным гостем и несколько радушную хозяйку из себя строить. Ей приятно говорить ему, что это не его дело. Ей до чертиков, до сладостной истомы приятно сообщать Рою ответы, которые удобны ей, а не ему. Ей нравится знать, что он не добьется от неё правды, ей нравится, что Рой чего-то не знает, но что-то очень хочет узнать.
Деб уверена, что это игра и на этот раз у неё выигрышная комбинация.
У неё еще полно того, что она может ему сообщить. Она может предложить ему не злиться. Деб может попросить его уйти. Она скажет ему, что вызовет полицию и действительно вызовет. Тогда она победит, а он проиграет.
Деб хочет почувствовать власть над ним. Здесь и сейчас, любой, даже самый незначительный признак того, что теперь он уязвлён до глубины души. Что она смогла задеть его и обидеть. Теперь его черед ощущать на себе её раздражение и гнев.

Триумф настолько близок, что она уже готова предложить ему расслабиться и выпить. Она молчит, но в этом молчании отпечатываются невысказанные, рвущиеся на волю и требующие быть озвученными вопреки всему и вся слова.
Рой, ты чего такой хмурый. Неужели услышал то, что тебе не по нраву?
Они все еще в гостиной, глядят друг на друга как заклятые враги.
Рой, я устала и хочу спать, поэтому тебе лучше уйти.
Он похож на обезумевшего.
Я знаю Элайджу Фонтейна. Конечно. Мы трахались здесь до твоего прихода, а еще я отсасывала ему как тебе когда-то, НО ТЕПЕРЬ ЭТО УЖЕ НЕ ТВОЕ ДЕЛО, ПОНЯЛ!
Рой похож на убийцу. Деб думает, что он собирается убить ее и предполагает, что обязана убить его раньше даже ценой собственной жизни. Её легкое, почти что шутливое возмущение его поздним приходом и устроенным допросом перерастает в то, от чего сводит мышцы живота и в исступлении бьется внутри разросшаяся до невиданных размеров истерия.

Удивительно, но того, что происходит дальше она не ожидает.
Рой не обидит ее. Не причинит ей вреда, не сделает ей больно. Рой не схватит её одним быстрым, почти незаметным движением, заставляя приподниматься на носках, потому что его ладонь сдавливает шею, лишая способности нормально вздохнуть и сглотнуть.
Происходящее кажется нереальным, происходящим не здесь и не с ними, но пальцы на коже слишком ощутимы, чтобы делать вид, что этого нет.
Нет-нет, Рой бы не стал так делать. Он бы не сжимал ее горло, уверенно делая шаг за шагом, невозмутимо, настойчиво, пока она неловко переступает с одной ноги на другую, то и дело теряя равновесие и пытаясь ослабить его хватку собственными бессильными пальцами.
Она смотрит на него с неверием и ужасом, взглядом затравленного зверя, встречаясь с закипевшей и выплеснувшейся на неё ненавистью. Бесконтрольной, первобытной.  Он не хочет отпустить ее, настолько не хочет, что игнорирует любые ее попытки освободиться, когда она пытается дотянуться пальцами до его лица, расцарапать ногтями щеку, ткнуть в глаз. Он перехватывает ладонь и стискивает до боли, не обращая на ее протесты внимание.

- От...пусти, - Деб не умоляет, голос выходит тихим, прерывистым. Ей уже не страшно. Она злится. Злится и морщится, когда встречается спиной и затылком с ближайшей стеной, а он, как будто специально, вдавливает ее сильнее, заставляя прижаться ягодицами, ловя ртом воздух и умудряясь бросить ему недвусмысленное:
- Убью... тебя.
Она убьет его, просто еще не знает как. Хочется кричать, биться в истерике лишь бы выпустить наружу все то, что переполняет изнутри. Отпихнуть плечом, отдавить ноги (и это босыми ступнями), оттолкнуть порывистым движением бедер, пытаясь увеличить расстояние. Вместо этого она лишь вжимается сильнее в его тело, напомнить себе как это, когда он... Стоит лишь допустить одну единственную мысль, как ее затопляет жгучей волной болезненного возбуждения, обдавая низ живота. Она влажная и всё, что ей хочется это увести его руку вниз, направить пальцы туда и кончить от нескольких его резких движений, подкосившимися коленями перенося спазмы. Ненавидеть всей душой дальше себя, его и целый мир вокруг. Деб хочет прикусить Рою язык, пока он широкими мазками вылизывает её рот, не собираясь прекращать. Умолять его не останавливаться. Сжать зубы, пустить кровь и сопротивляться до последнего.
У нее нет на уме ни одного подходящего заклинания. Нет ничего, что позволило бы ей вдруг выпутаться из ситуации.
Или всего лишь нужно позволить ему взять то, что он хочет?
Дебора упрямая, упертая. Деб хочет стащить с него куртку, задрать футболку и разодрать его спину на кровавые полосы. Все ради того, чтобы выместить свою боль и, показать ему насколько она недовольна.
Всё, что ей нужно это один глубокий вдох, возможность перевести дыхание сразу после того как Рой отстраняется, рассматривая ее припухшие губы и вспыхнувший насыщенный румянец на щеках с тем, что она бы назвала удовлетворением
Обычно Дебора колдует той рукой, что сейчас с затекшими пальцами отведена в сторону, но вторая рука тоже сгодится. Она шевелит пальцами, неуклюже пытаясь вывести на его груди хоть что-то походящее на заклинание телекинеза. Выходит скверно. Выходит настолько скверно, что ее вместе с ним слабым порывом толкает вперед, прочь от стены. Рой даже не пятится, только отступает по инерции одним широким шагом, твердо стоя на обоих ногах, путаясь пальцами в ее волосах и оттягивая затылок назад, интуитивно чуя подвох.
Губы подрагивают, выдавливая подобие улыбки, пока Дебора смотрит не моргая, широко распахнув глаза, одним своим видом сообщая:
Сюрприз!
Фотография аркхемского пейзажа с глухим стуком падает со стены.

- Я тебя убью, - обещает Дебора с придыханием, не пытаясь поправить сползшую вместе с тонким халатом лямку сорочки, оголившую часть груди, с вызовом глядя на его все еще злое, но понемногу проясняющееся внезапным пониманием лицо. Находит в себе силы на очередную попытку выдернуть свою руку из его и отстраниться, оттолкнуть, взмахом второй руку цепляя за первое, что успеет найти взглядом.
Прозрачная ваза с букетом роз пролетает мимо, с оглушительным треском врезаясь прямо в железную решетку камина, осыпаясь на полу градом стекла.

+2

8

Прижимать к себе рассерженную Дебору, шипящую угрозы, целовать ее то сопротивляющиеся, то вдруг такие податливые, будто она не может определиться хочет ли его или нет, губы. Чувствовать тепло взбунтовавшегося такому обращению тела, и вдыхать запах растрепанных его же собственными пальцами волос, после стольких лет - странное ощущение.
Всё в ней кажется ему таким знакомым, и в то же время утратившим оттенок сероватой обыденности, чувства привычного. Того, что всегда рядом, всегда на виду. Всегда доступно.
Когда знаешь, видишь, ощущаешь все движения, слова, жесты — наперед. Можешь просто закрыть глаза и всё вспыхнет в памяти как живое.
А сейчас будто пусть и с красивой, но приевшейся замыленному повседневностью взгляду  картины много лет висящей на стене, на самом видном месте, и которую уже попросту перестал замечать, настолько хорошо знаешь каждый штрих, любую деталь и  малейший оттенок  масляной краски, потому что смотрел на нее каждый день, любовался, или просто случайно натыкался безразличным взглядом сразу уводя его прочь - смахнули пыль  или даже во все освежили чем-то новым.
У Деборы такие же мягкие губы, изгиб которых Рой знает наизусть, но при этом легкий привкус ментола в дыхании, который он так не любит, но сейчас это вносит некое разнообразие. Добавляет новое.
Она вроде бы всё та же и уже совсем не та.
Что-то в девушке неуловимо поменялось и это заводит еще сильнее. Разжигает внутри давно забытое чувство, добавляя в него изрядную долю специй новизны.
А может  в Деборе поменялось всё и сразу.
Но без него. Он не видел этих перемен, но может почувствовать их сейчас. Оценить.
Мог бы.
Если бы только собственная волчья натура не заливала глаза янтарем, полыхая в сознании бурными отблесками.
Рой дает себе какое-то совсем короткое мгновение передышки, оторвавшись от губ девушки, но собираясь опять продолжить, уже сминая ее шелковую сорочку нагло и требовательно вверх по упругому теплому бедру, с напряженной гладкой мышцей, когда Дебора пытается упереться коленом и оттеснить его от себя.
Как вдруг что-то толкает его от стены вместе с девушкой. Незначительное расстояние, всего в один широкий шаг.
Рой даже не успевает подумать, что это было и как такое возможно.
Как Дебора, которая объективно слабее и меньше, смогла сдвинуть его с места.
Он только сильнее сжимает ее в своих руках, уперев в ее затылок широкую  ладонь и этим удерживая девушку от неловкого движения, не давая ей пошатнуться назад.
Эта ломаная заминка сбивает с толку, вспыхивая в сознании ясным и четким вопросом — Что произошло?
Ответ на который он вдруг находит на лице Деборы. В ее сверкающих каким-то яростным торжеством и дерзким вызовом глазах.
В том как она кривит губы в улыбку, проступившую вдруг через смятение и страх перед его неожиданным напором  каким-то превосходством и злорадством.
Вопросов становится больше, когда со стены на пол с глухим звуком сползает картина.
Рой просто переводит взгляд с расколотой рамы на полу обратно на раскрасневшуюся то ли от злости то ли от возбуждения девушку и его брови немного поднимаются вверх. Яростная буря, разрывающая его изнутри, вдруг начинает затухать, уступая место неподдельному удивлению, которое становится еще сильнее, когда он видит как выверенным, совершенно не случайным движением руки девушка швыряет вазу со столика у дивана в камин.
Тонкое прозрачное без единого узора стекло разлетается беспорядочными осколками так же громко, с резким звуком, который даже причиняет легкую боль ушам, как с сознания Роя слетает последний туман непонимания, и становится совершенно очевидно, что Дебора — ведьма.

Маг. Магичка. Человек  обладающий сверхъестественными способностями.

Кто угодно. Но только не простая обычная девушка, которую Рой знал  и помнил еще совсем зеленым подростком.
И не та женщина с которой он прожил столько лет. Ел, спал, гулял по улицам Лос-Анджелеса, а потом Бостона.
Рой неотрывно смотрит на Дебору широко открытыми глазами, словно даже не видит её саму, а просто замерев под ощущением накатившей волны вопросов, ни один из которых он не может сейчас озвучить.
Неожиданные догадки вспыхивают сами, будто яркими фонарями освещая какие-то сцены из прошлого, когда Рой еще не был оборотнем и ничего не знал о магах, ведьмах, русалках, и потому его было так легко обводить вокруг пальца, дурачить и запутывать.
И одна неотрывная мысль вдруг начинает вгрызаться в мозг и сверлить его мучительно, пробиваясь колкой болью внезапной обиды, которая вдруг опять будоражит только притихшую было злость.

Почему она скрывала? Как она  вообще могла скрывать такое от него?

Рой прекрасно знал, что магические способности — это врожденное. Это не передается как вирус от носителя, не попадает в кровь вместе с укусом оборотня, искажая естественную природу.
С магией в теле приходят в этот мир. И уходят с ней же.

Значит это было с Деборой всегда.
А она скрывала.
Меньше всего он сейчас думает о том, что не рассказать что-то не равно обманывать.

- Давай. Убей. - вдруг рычит он и делает шаг к девушке.

+3

9

В висках громыхает сердце. Лихорадочно и отчаянно, как будто у них здесь поединок ни на жизнь, а насмерть. Тук-тук, сбоящий ритм. Горло саднит так, словно он все еще держит ее шею и не отпускает.  Она прижимает непослушные, занемевшие пальцы с вздымающейся от глубоких вдохов и выдохов груди, обретая, наконец, свободу и сразу же отступая на несколько шагов назад. Не к стене, туда, где будет сложнее прижать ее снова. Ближе к выходу из гостиной.

Его искреннее удивление вливается в тело приятным ликованием, разливаясь внутри чувством долгожданной победы. Кажется, только для этого и нужно было скрывать всю жизнь, страшиться быть раскрытой, застуканной за непозволительным, ждать непонимания и неприятия. Дебора Хейз - самая обычная простушка каких полно. Без выдающегося ума и исключительных способностей. В ней нет ничего особенного за что можно было бы ею восхищаться. Никаких внешних данных, делающих ее писанной красавицей и той, от кого сходят с ума все вокруг, провожают взглядом, мечтают о такой девушке как она. Ей все время не хватает элегантности из этих цветастых модных журналов, какого-то несравнимого почерка. Так что же, может она одна из тех умниц, у которых блестящее образование, чтобы хвастаться им перед случайными людьми в попытке их заинтересовать? И тут мимо. У нее дерьмовое образование. Такое, которое она смогла позволить на те деньги, что у нее были и с тем аттестатом, который остался после школы. Грустная жизнь и грустные перспективы.
Как-то раз Деб говорит Рою, что он не притязательный. Он отвечает, что так привык, не вдаваясь в подробности. Она тоже не уточняет, что говорит о себе и о том, что они вместе.

А ей отчаянно хочется его удивить. Поразить и заявить о себе. Не получается и первая, а по совместительству и последняя встреча оставляет во рту горчащий привкус неудовольствия. Потому что ему попросту все равно какая она теперь. Вместо восхищения и признания - безразличие и отрешенность. Но не теперь. Не сейчас, когда беспроигрышный, припрятанный в рукаве козырь вдруг вылезает наружу и заявляет о себе. Дебора искренне верит, что это кое-что получше первоклассного гарвардского образования и аристократического бледного румянца на щеках. У неё настоящая магия, настоящие способности как у какой-нибудь Кэрри, фильм про которую они однажды смотрели по телеку.
Деб хочется различить все эти оттенки изумления на лице мужчины, понять насколько он шокирован нечаянным открытием, насколько оно потрясло его. Насколько она его потрясла. 

Удивление Роя граничит с отрешением и проходит спустя пару коротких мгновений. Слишком быстро, если подумать, но Дебора в этот момент не думает. Ей вообще не до этого. С растрепанной темной копной волос, прядями налипшей на лицо, едва не споткнувшаяся об валяющийся на полу халат, запутавшись в нем ступнями она делает еще несколько короткий шагов назад. Тяжело дыша, как будто после длительного бега. Пытается сдуть с лица лезущие в глаза волосы, хватая воздух губами и не сводя остервенелого взгляда с лица Роя, как и раньше ожидая, что все переполняющие его чувства отразятся на нем. В глазах, которые взирают на нее с диким блеском, с отражением света от лампы, обычно согретые теплом в её памяти, а теперь лишенные даже самого слабого намека - обозленные, свирепые.

Хватит! Перестань. Остановись.
Это она себе. А еще ему. А еще гребаному миру вокруг. Истошный крик полный боли рвется наружу, но она лишь сильнее сжимает губы, не собираясь показывать собственную слабость. Нет, слишком далеко зашла, чтобы идти на попятные.
- Уходи, - сдавленно шипит она сквозь зубы. Не измученный, загнанный в угол зверь. Та, кто сама способна открыть охоту на своих врагов и мстить, покуда каждый не окажется растерзанным одной только её волей. А он не слушает ее, не понимает. Если отправленная в полет одним взмахом руки ваза его и впечатлила, то недостаточно, чтобы передумать.

- Иди и устраивай допрос своим шлюхам. Тем, кого ты трахаешь в этом занюханном захолустье. Кому нравятся, когда их душат и имеют не спрашивая разрешения.
Каждое брошенное в него слово придает сил и уверенности в собственной правоте. Возвращает решительность. Даже когда на губах остается его вкус. Даже когда, пусть и прикрытая тонкой тканью кожа помнит его горячую ладонь на собственном бедре, заставляющая желать о продолжении в любых возможных вариациях. Прижавшись к стене, не снимая куртки, приспустив штаны, утолить нахлынувшее острое желание резкими толчками, вбиваясь в твердую поверхность и не замечая неудобства или боли. Не отстраняться сразу после, а ловить постепенно затухающие искры все еще ощущаю его в себе. Гораздо веселее, чем то, что у нее было в последнее время с теми, кого куда больше возбуждает прибавление нулей на их банковских счетах, чем близость женского тела и любые старания.

Нет, нет, нет.

Деб снова пятится, выписывая пальцами новое заклинание и с силой подтягивая в свою сторону увесистый диван, преграждая дорогу. Жесткое днище скрипит по паркету, но поддается на её манипуляции.
- Уходи, - снова повторяет она, стоя уже в коридоре, где стояла до этого, когда он пришел. Вытягивает правую руку, хватаясь за локоть другой, как будто так ее жест будет выглядеть более угрожающим и весомым. Пальцы согнуты, вот-вот готовые впиться в чужое тело.
- Уходи или я вырву сердце из твоей груди. Думаешь, я не смогу? Думаешь, я струшу? - Сиплой угрозой, судорожно вдыхая и выдыхая воздух, которого становится вдруг так мало. Смотрит, не отводя взгляда, не давая ни единого сомнения в серьезности своих намерений. Только по пальцам едва заметно проходится дрожь, которую не унять так просто.

+3

10

Лаконичная элегантность и изящная простота небольшой гостиной бесцеремонно разрушены. Интерьерная идиллия и покой нарушены парой продуманных неслучайных движений женской тонкой руки.
Ведьминой руки.
Всего несколько незаметных движений да замысловатых сплетений пальцев.
И равнодушная тишина спокойного пространства разорвана.
Всего лишь небольшие, кажущиеся безобидными штрихи в виде вдруг упавшей на пол картины с каким-то незамысловатым пейзажем, и разбитой о камин вазы и можно и почувствовать и увидеть насколько всё кажущееся постоянным - зыбко и призрачно.
Насколько легко и просто всё разрушить и изменить.
Рой уверенно шагнул к Деборе, подхваченный очередной волной опять вскипающей злости, которая сначала заставила его придти сюда к ней с какими-то ему одному кажущимися справедливыми претензиями. Потом вжимать девушку в стену требовательно кусая её губы, а теперь еще и смотреть на нее темным взглядом практически исподлобья,  пока она делает несколько уверенных и твердых шагов назад, но это не бегство, а стратегическое отступление в более выгодную позицию.
Совсем не этого противостояния ожидал Рой. Кто кого…

Кто кого что? И что он вообще рассчитывал получить?

Диван тяжело елозит по полу, оставляя за собой след в виде сползшего на пол пледа, в который так уютно завернуться вечером, растопить камин и пить горячий чай с жасмином.
Но сейчас он скомкано размазан по полу, будто кто-то протащил, выдавливая тюбик масляной краски лиловатого цвета.

Слова Деборы про каких-то воображаемых ею же шлюх и захолустье, как кипящее жидкое масло на незащищенную ничем кожу. Оставляют ожоги, но глубоко внутри.
Больно ранят и бьют по самолюбию.
Унижают, будто высокомерно размазывая всё, что по ее мнению составляло его жизнь.
Показывая ему, что она думает о нём самом. Чего он достоин и что ему лучше всего соответствует.

Шлюхи и захолустье.

Рой не видит сейчас в ней ту девушку, с которой он рос вместе и даже называл иногда сестрой просто чтобы подразнить, а она называла его братом, когда ей это было удобно и выгодно. И не видит в ней ту женщину, с которой жил вместе несколько лет.

Сейчас Дебора напоминает ему остервенелую суку, с которыми у него разговор короткий.
Волк внутри встает и прижимает уши, рычит глухо и громко, обнажая смертоносные лезвия клыков. Просится наружу. Топчется лапами на месте в нетерпении.

Только отпусти. Только дай волю.
Кто она такая чтобы разговаривать так с тобой?

Рою плевать на ее угрозы, на то, что Дебора владеет магией и видимо рассчитывает на то, что он ничего об этом не знает. Не знает, что можно сделать с человеческим телом при помощи совсем не значительных на вид манипуляций.
Вероятно она рассчитывает, что испугается сейчас как обычный человек. Сдаст назад.
И действительно уйдет, как она и просит. Нет, не просит. Приказывает? Говорит ему, что он должен делать?
Только Рой уже не тот, что прежде. Не тот, которым она его помнила.
И он отпускает нетерпеливо ожидающего свободы волка. И может быть первый раз в своей жизни Рой уже наконец-то действительно получает от себя не человечного, искаженного и измененного - удовлетворение. Наконец безоговорочно и полностью сливается со своей второй частью. Принимает вторую свою природу. Почему-то именно сейчас и именно из-за Деборы.

- Не вырвешь. - рычит он, ощущая как зудят и чешутся десны, когда проступают концы клыков, которые становятся все длиннее и длиннее — Это мой город — хрипло и медленно говорит он —  И ты останешься здесь только, если я этого захочу.

Тело наливается дикой яростной силой и диван летит в сторону, куда быстрее и проще, чем это получилось у Деборы, перевернувшись на спинку, с торчащими нелепо вверх ножками как искалеченное животное.
Рой двигается быстро и резко, хватает девушку за руку, которой она так старательно целится в него в каком-то магическом жесте.

- Почему ты всё ещё здесь? - он тянет Дебору к себе, не церемонясь одним рывком, сильно обхватывает рукой за голые плечи с тонкими шлейками сорочки, впившимися в белую гладкую кожу, так что ее собственные руки прижаты плотно к ее же собственному телу.
Смотрит пристально желтыми волчьими глазами, будто пытается прогрызть хищным взглядом ее темноволосую голову и узнать, понять, что же теперь такое — Дебора Хейз.

Отредактировано Roy Patterson (05-04-2019 23:56:23)

+3

11

Всё это чистейшей воды фарс. Её вытянутая рука и пальцы, впивающиеся в пустоту, не делая ее при этом осязаемой. Она вообще знает такое заклинание? Умеет складывать знаки, шептать нужные слова и представлять в своей голове как это будет выглядеть? Нет, не умеет. Даже ведьма из нее никудышная. Не ровня всем тем, выдуманным кем-то другим образам, не чета тем, кто впитывает магию с самого своего детства, окруженный этим всю жизнь. Для кого магия это не поддающийся сомнений факт. Не болезнь, искажающая восприятие, не изъян, мешающий жизнь нормально. Нечто, что не поддается сомнениям.
Среди обычных людей, окутанная шумом больших городов она еще может считать себе кем-то, кичиться своей инаковостью. Среди здешних магов - нет. Еще один камень на сердце, осознание своей недееспособности, которое злит, злит и выводит из себя.
Подпитывается раздражением и подавляемой при каждой неловкой мысли ревностью. Теперь уже из-за него.

Какое ей должно быть до него дело? До его жизни после их расставания? До его мыслей? До его отношения к ней? Никакого. Чужие друг другу люди. Ей наплевать на него. Её жизнь, наконец-то, меняется в ту сторону, в которую ей хочется. Она, наконец-то, меняется сама. Свободная, вольная делать то, что считает нужным. Не отягощенная его присутствием рядом (лишенная опоры, перекати-поле), делающая шаг в новую жизнь, оставляя в прошлом его, себя, их вместе. Великая жертва, которую необходимо принести. У ее нового любовника трехэтажный дом в самом элитном районе Бостона (она делает слишком сильный порез на запястье и кровь стекает по руке вниз, льется на выведенные на полу символы). 

Ей наплевать на Роя ровно до того момента, как она не оказывается в Аркхеме. Чем живет, с кем встречается, с кем спит. А потом всё меняется. Ревность вспыхивает не сразу, постепенно. Подтачиваемая временем и собственными мыслями. Иррациональная, непонятная, жгучая ревность. Что он говорит ей в этот момент? Смотрит ли на нее так же? Гладит по обнаженной спине, вдоль линии позвонков, прижимаясь ладонью к мягкой груди, цепляя выпирающий сосок кончиком пальца.
Дебора не знает лица неизвестной. Не знает как та выглядит вообще. У нее окрашенные медью волосы или она блондинка, чьи волосы россыпью струятся по подушке жидким золотом? Она хочет знать кто это такая. Узнать, а потом сделать то, что у нее получается лучше всего. Проклясть. И плевать как это будет выглядеть. Плевать на любые последствия. Её ненависть сродни ненависти из мрачных жестоких сказок, где она уже не прекрасная принцесса, ожидающая своего принца, а та, кто намерена им помешать. Та, для кого страдание окружающих лучший бальзам на израненную и больную душу.
Она конечно не проклинает никого. Смиряет ненависть, загоняет ревность куда подальше и перестает изводить себя понапрасну.

У нее все еще есть надежда, что ее угрозы и проявление силы подействуют на него. Так, как хочется ей, иначе... Что иначе Деб не знает. В его молчании и свирепом взгляде нет ни грамма обещания остановиться и уйти. Поддаться, признать за ней правоту. Незнакомый, непонятный для нее Рой, чужой во взгляде, чужой в своих действиях. А может ей все-таки пора спасаться? Примирительно склонить голову, опустить руку и сдаться, отвечая на все возникшие вопросы честно, потому что ему так...

Только
Если
Я
Захочу

Только если он захочет. Каждое слово как вынесенный приговор, как обвинение в преступлении, когда все уже известно и остаются сухие формальности.
Мимолетная мысль в голове - угадала. Угадала, что нужно было спрашивать его разрешения, а что теперь с этим делать не ясно. Уж точно не складывать свои вещи и проваливать так, как будто весь город это его неприкосновенная территория, а она непрошеный и нежданный гость, явившийся вдруг с сомнительными целями и плохими новостями. Неблагонадежная, а значит слишком подозрительная.
Вот что о ней думает новый Рой, не спускающий с нее угрожающего взгляда. Даже голос его гулкий рык, но все, что Деб собирается сделать это... послать его.

А не пойти ли тебе нахрен? - хочет она ответить ему, даже открывает рот и даже тянет первую букву, когда одним незаметным движением он откидывает увесистое препятствие в виде дивана в сторону. Вместо осмысленной фразы, короткий испуганный вскрик, с которым она вздрагивает, нервно и часто моргая, пока сознание пытается осознать увиденное. Дальнейшее происходит слишком быстро. Пока она разглядывает перевернутый диван, а в ушах еще стоит грохот от соприкосновения его с полом и, кажется, тумбочкой, Рой хватает ее за руку быстрее, чем в голове появляется вполне справедливая мысль - сбежать. Дернуться в сторону, к выходу из дома и широко распахнув дверь, выбежать прямо на дорогу.
У нее нет никаких шансов.
Рой горячий, как печка, прижимает ее к себе теперь уже с более насущной задачей - обездвижить руки. Не дать сотворить ни одного даже самого бесхитростного заклятия на которое она способна. Биение его сердца отпечатывается в ней как эхо - в ее собственном теле, пока они стоят вот так. Пока она смотрит на него, пытаясь отыскать в себе хоть что-то отличное от замешательства.
Кажется, она удивлена его способностям гораздо больше, чем он.

Деб не верит, смотрит, пытаясь взглядом заглянуть в самую глубь его мыслей, но блестящие в полутьме глаза не принадлежат Рою. Кому угодно, но не ему... понимание приходит постепенно, отражаясь в удивленно распахнутых глазах.

Так вот какой ты стал?

Она немного знает об оборотнях. Знания скудные из серии кое-что о чем стоит узнать не при встрече, а заранее. Устройство полного магии мира ей рассказывают первым делом. Но Рой...
Меняет ли это все? Да, меняет. И не меняет ничего совершенно. Ей необходимо время на то, чтобы вернуть лицу прежнее выражение уверенности в своих словах.
Запертый в собственной плоти и костях зверь глядит на нее своими глазами, обнажая белые клыки, способные перекусить горло жертвы за один раз. Ошеломляющий, непонятный, отражающийся в ней слабым, но таким ощутимым уколом интереса. Другого, отличного от того, что раньше. Будь у нее свободы руки, она бы протянула ладонь к нему, боясь и желая одновременно ощутить под пальцами что-то, что сокрыто в нем.
Одна проблема - ближе от этого они не становятся. И спокойнее тоже.

Он требует ответов. Все тех же, как будто они все еще имеют какое-то значение. Как будто ему все еще нужно знать эту информацию о ней, чтобы понять, что делать дальше. У Деб есть хороший ответ для него. Для Роя и для того, кто сидит в нем неотделимо от его собственного тела.

- Потому что ты меня не отпускаешь, - выдыхает она со всем присущим ей и ее голосу бархатистым шепотом, с которым можно встречать лишь своего самого лучшего, самого желанного любовника. 

Правда? Правда. Неправда? Неправда. Он сжимает ее плечи так, как будто понимает, что это ложь. Чистая ложь и неприкрытая ирония. Но что он хочет услышать? Что она ученица одного из представителей здешних магических семейств? Что она все это время тренировала в себе способности, а потом шла и напивалась, будь то случайный, ничем не примечательный бар Аркхема или Бостона, или же купленный в маркете алкоголь? Сходила с ума, терялась в воспоминаниях и не могла иначе. Чтобы теперь ей указывали ее место, указывали, что она здесь никто. Она и так никто. Искаженное отражение собственных пороков и желаний.

- Такой ответ тебя устроит? - Он находится так близко, что всё, что нужно это поднять подбородок, вытягивая и подставляя хрупкие позвонки беззащитной шеи, чтобы коснуться его лица своими припухшими губами. Прищурившись от истомы, с нежной улыбкой той, кто не помнит, что было только что, какие слова были произнесены, какие услышаны.  - Давай, покажи мне моё место. Сделай что-нибудь. Я хочу остаться. Я хочу убедить тебя, что я должна остаться. - Произносит она, смотря прямо в неестественные желтые глаза Роя, пытливо пытающиеся отыскать в ее словах новую порцию лжи. Но это не ложь. Врать ей больше незачем.
- Поимей меня как одну из своих шлюх в этом гребаном захолустье. Как взбесившуюся суку. Давай, Рой.

Ты победил, теперь ты доволен? По праву силы и только по этому.

+2

12

Кажется, что в комнате больше ничего не происходит. Потому что всё, что могло произойти, уже произошло. Ваза разбита, картина упала. Диван улетел в сторону.
Но у Роя ощущение, что они с Деборой стоят в эпицентре бушующего урагана. Что вокруг них раскручивается хлесткая воронка сумасшедшего торнадо. И они внутри него.
И потоки разрывающего пространство хаоса бури неистово кружатся вокруг, разламывая на части всё то, что было их жизнями до этого самого момента. Роняя на пол и разбивая уже не настоящие картины с причудливыми красками на холсте, а призрачные картины воспоминаний о минутах и мгновениях уже не имеющего никакое значение прошлого. Стертые наброски тех воспоминаний, которые были  когда-то частью жизни, самой ею.
Текущая реальность меняется под силой этого вихря, который сметает, смешивая всё то, что Рой сам считал своей прошлой жизнью в какое-то пусть и красочное, но безобразное месиво, где уже не разобрать ни лиц, ни людей, ни событий.
Будто и не было никогда никакого прошлого.
И когда всё утонет в этом темном, бурном безвременье, и растворится до единого бесцветного цвета, то всё начнётся заново.
Но не будет уже никакого просто Роя и просто Деборы. Будет Рой-оборотень и Дебора-ведьма. И это меняет абсолютно всё, делая уже и так неважные моменты их общего прошлого, еще более незначительными, никак не влияющими на то, что может произойти дальше.

Он  всё еще сжимает ведьме руки, оставляя  багровые браслеты отпечатков пальцев.
Дебора отвечает что угодно, но только не то, что он ожидает и хочет услышать. Не правду.
Ускользает, хитрит, изворачивается.
Извивается вся как змея. Щурит глаза и кажется, что сейчас зашипит.
Это раздражает, заставляя раз за разом ощущать как внутри вспыхивает злость, сжимая его челюсти в подавлении глухого рычания. Хочется встряхнуть ее хорошенько, чтобы в  темноволосой голове всё смешалось и выдало правильный, нормальный ответ, как в шаре с предсказаниями. Чтобы он вспыхнул в ее глазах и отразился словами.

— Потому что ты меня не отпускаешь. Я хочу остаться

Её голос бархатными лентами вплетается в его сознание. Слегка дурманит, будто сбивает с толку, заставляя еще сильнее прижимать ее к себе. Будто если ослабит хватку, то сползет медленно на пол как пьяный.
Рой не знает чего он хочет сам. Чтобы она осталась или уехала. Чтобы опять стерла себя из его жизни, хотя на этот раз это будет сделать еще сложнее. И каждый раз, когда он будет видеть какого-нибудь мага, говорить с магом, даже когда перестанет думать о Деборе и о том, как долго она скрывала этот свой дар — он опять вспомнит о ней. Потому что всё в Аркхеме пропитано этой магией, частью которой вдруг оказалась и Дебора.

Как это у нее вообще получается? Так легко и непринужденно коверкать раз за разом его жизнь.

- Такой ответ тебя устроит? Давай, покажи мне моё место. Сделай что-нибудь. Я хочу остаться. Я хочу убедить тебя, что я должна остаться. Поимей меня как одну из своих шлюх в этом гребаном захолустье. Как взбесившуюся суку. Давай, Рой.

Отрезвление приходит быстро, практически сразу как только она заканчивает свою ядовитую фразу , но всё же не кидает обратно в злость от ее последних слов, в ушах все еще течет сладкой патокой ее покорный голос и слова, в искренности которых Рой уже сильно сомневается.

- Меня устроит, если ты перестанешь вести себя вот так. - говорит он , и хватка его пальцев слабеет. Чувствует дыхание девушки на своей щеке. Её пусть вероятно и лживая и поддельная, но всё же покорность понемногу его умиротворяют. Она  не борется и не воюет с ним — и на место желанию  приходит совсем другое чувство. Уже не зачем драться с тем, кто признает твою силу. С тем, кто побежден. Рою кажется, что именно это он и сделал. Победил.  Пусть только и в  этой битве.
Он отпускает ее и отходит в сторону, трет лицо руками, ощущая как на смену ярости приходит усталость. Вся нелепость этой ситуации валиться разом на его плечи. Рой смотрит на Дебору и видит будто в первый раз.

- И давно ты....- хочется сказать ведьма, но ... - знаешь, что у тебя есть магические способности?

А ещё ему очень сильно хочется выпить.

+1

13

Она добивается того, что хочет, но лучше ей от этого не становится. Вместо этого появляется чувство подавленности, расползающееся внутри гнетущим ощущением проигрыша. Вот она признает себя побежденной, вместе с этим еще и не правой. Вот соглашается с тем, что только он решает её дальнейшую судьбу нахождения в этом городе. Слова, все это всего лишь слова но то, что ей приходится их произнести уже имеет огромное значение. Значение, которое ей не нравится почти сразу, после того как Рой бросает свое сухое, сдержанное «меня устроит, если ты».
Хочется наконец-то разрыдаться от собственной беспомощности и несостоятельности. Дать волю тугому комку накопившихся эмоций, засевшему где-то на уровне горла вырваться наружу со сдавленным криком, переходящим в хрип и приглушенный плач. Из-за всего и сразу. Из-за всей её жизни, уже начатой как-то неправильно; из-за способностей, которых она не просила; из-за невозможности их раскрыть, реализовать; из-за всех своих хреновых выборов от которых было потом хуже, чем она рассчитывала; из-за бесконечной жалости к себе и только себе, за которой не видно больше ничего вокруг. 
Из-за того, что это он заставляет её чувствовать себя такой раздавленной, слабой и бессильной сделать хоть что-то так, как нужно.

Вести себя так. Как? Как вести себя?
Дебора не думает, что хочет услышать ответ на свой вопрос. Чтобы он его проговаривал своим голосом, а ей бы приходилось слушать, делая вид, что его слова ее не задевают.

А она, между прочим, ведьма! Именно это хочется воскликнуть, оглядывая руки и еще не сошедшие с них следы от его пальцев, морщиться от недовольства, как будто она какая-то преступница, угрожающая жизни доблестного полицейского. Только вот полицейский не доблестный и вообще не тот, за кого себя выдает.
Стоя в коридоре, теперь уже в паре шагов от него, Деб складывает руки на груди, сутуля плечи, склонив голову и рассматривая собственные ступни пустым, уставившимся в одну точку взглядом. Кажется, весь её вид обличает слабость, которой сейчас не хочется. Растрепанные волосы, скрывающие лицо, а тонкая сорочка слишком короткая, чтобы чувствовать сейчас себя гордой и смелой, уверенной в собственных силах. Куда уж ей до пустых угроз вырывать чужие сердца? Даже смешно думать о том, что она умудрилась сказать такую глупость.

Приподнимает голову, смотря обиженным и уязвленным взглядом на Роя, будто оценивая сделает ли он еще что-нибудь. Кажется, нет. Кажется для него это внезапное противостояние заканчивается сразу же после услышанных признаний. Лицо приобретает прежний свой вид, даже не напоминая как он глядел на неё до этого, но все еще неся в ее памяти отпечаток, делающий всего его... другим. Действительно другим. Больше не несущим в себе ничего из прошлой жизни, что было ей так знакомо и что притупляло его восприятие в настоящем, все время возвращая к воспоминаниям, все время накладывая на него нынешнего образ того, другого человека, совпадая лишь изредка, когда это касалось их общих воспоминаний.

Он даже смотрит на нее так - не понимая, кто перед ним. Кого он видит, с кем разговаривает. С той, кто собиралась его убить только что? С ведьмой, у которой проблемы с контролем? Тогда у Деб плохие для него новости, потому что она тоже не понимает кто он такой.
Почти забытый сон, совсем как дежа вю. В котором есть только луна и кто-то, мечущийся в приступе агонии. Даже странно, что она вспоминает об этом вдруг, а вспомнив, теперь снова силится выхватить исчезнувшие вместе с пробуждением детали, скользя по Рою бесцельно блуждающим взглядом.

Неуверенно, но все же выпрямившись, запустив в волосы пальцы и приглаживая их так, чтобы они лежали ровнее, Деб осторожно, шаг за шагом, проверяя реакцию мужчины и не спуская с него опасливого взгляда, доходит до гостиной, где сбившийся перекрученный лежит ее халат. Тянется за ним, поднимая и накидывает на плечи, просунув руки в рукава, оставляя пояс свисать вдоль талии.

Не исключено, что это выглядит как попытка придумать подходящий ответ на вопрос давно ли она ведьма. На деле же ей хочется привести в порядок как свои мысли, так и окружающее пространство. А еще выдержать паузу.
Раз уж тебе интересно узнать.
Пальцы руки, которыми она колдует уже почти не ощущаются чужими и перевернутый диван возвращается на свое место с громким стуком по полу. Когда Дебора подыскивает себе жилье, осматривая этот дом, владелец рассказывает ей о дизайнере, которого пригласил из Бостона. Что ни говори, а дизайнер умудряется подобрать мебель со вкусом. Даже плед выглядит в создавшейся картине тем самым завершающим штрихом. Вместе с вазой и цветами. Небрежным движением, подцепляя его своей силой, Дебора накидывает на диван. Вазу же остается только выбросить, аккуратно собирая осколки.

Где-то там, во тьме кому-то, кто ей очень дорог плохо. Ей нужно помочь ему, но она не знает как. А очнувшись от сна, не знает кому.
А теперь, получается, знает?

- С четырнадцати лет, - Деб проходит мимо, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы заглянуть снизу вверх ему в глаза, зная, что он все еще ждет ответа. Растягивает губы в улыбке, не размыкая их и не произнося того, что очень хочется.
Теперь будешь считать как давно я тебя дурю? Будешь пытаться вспомнить сколько раз мог уличить в этом? Сколько раз замечал нечто неправильно, но не придавал этому значения?
- Давно. - Взгляд красноречивее любых слов, но начинать всё с начала ей не хочется. Снова обидчивые претензии, попытки задеть за живое, разве только теперь у нее вряд ли выйдет. Что-то... изменилось.

До кухни всего дюжина шагов. Она щелкает по переключателю и яркий свет выхватывает белые шкафчики и пустые поверхности. Разве только выемка с полками заставлена самым разным алкоголем. Неровный ряд бутылок с вином и тем, что крепче Бутылка с виски с черной эмблемой уже наполовину пуста. Всего наполовину.
Вытащив из шкафчика два бокала, она разливает виски по выверенному глазом объему. Так, чтобы лишний раз не доливать. Возвращается с бокалами к Рою.

- Если хочешь, можешь выпить. Если хочешь, можешь присесть, - тон выходит в меру гостеприимный. Сама она забирается с ногами на кресло, поправляя сползшую с бедер ткань и разглядывает Роя, отпивая из бокала. - А ты давно...
Сложно подобрать подходящие слова, которые бы не делали этот разговор менее неестественным. Деб не заканчивает свой вопрос. Отпивает снова и морщится, кашляя. Горло обжигает, но сказать ей все еще есть что.
- И как тебе живется?

Этот вопрос кажется ей гораздо важнее.

+1

14

— И как тебе живется?

Границы вопроса размытые, он может быть о чём угодно. О том как ему вообще живётся в  этом спокойном, тихом — а тихом ли? - застоявшемся в болоте однообразных дней Аркхеме. 
Человеком, полицейским, мужчиной.
Или как ему живётся оборотнем. Зависимым от Луны, её послушным и покорным сыном, безвольно откликающимся на её полнолунный свет, и следующим всем её фазам. Становящимся волком в неумолимом обращении через боль и зубодробящий хруст собственных костей.

Рой берет стакан. Холодная грань  чуть вспотевшего от трёх кубиков льда стекла приятно ложиться в очень горячую от стоящего буквально на пороге обращения, - которого уже не будет, - ладонь. Хочется приложить этот лёд к раскаленному лбу. Прикрыть глаза. На мгновение.
Острые клыки втянулись в привычную человеческую форму. Радужка уже не мерцающая янтарная, покрывающаяся ровно золотой монетой, когда он уходит в тень, а обычная, карего цвета, человеческая.
В нём теперь всё — человеческое.
Нет больше той ярости, злости, желания впиться нарушителю границ и рамок  в загривок, как бывало в волчьей стае.
Рой садится на диван, который Дебора движением руки возвращает на место.
Делает глоток крепкого напитка, глядя на девушку поверх края стекла.
Хочется задать ей тот же самый вопрос. Хотя названный ей срок дает понять, что живется ей так уже достаточно времени, чтобы перестать вообще вспоминать те годы, когда жилось без этого.
И сейчас для него не имеет ровно никакого значения тот факт, что она скрывала это от него. Он бы тоже скрывал от себя обычного, простого парня, который слышал о ведьмах и оборотнях только с экрана телевизора или читал в книгах. Что бы он сделал , если бы она рассказала ему об этом, когда он еще не был оборотнем?
Чтобы они все сделали с ней, если бы она продемонстрировала свои вот эти чудеса. Кому понравилась бы демонстрация такой силы и сверх способностей?
Рой незаметно сдерживает улыбку, гасит ее еще одним глотком при мысли, что в то их подростковое отчаянное время, посчитал бы Дебору кем-то вроде Шторм или Джин Грей, только вряд ли бы  остальные — ответственные и взрослые — разделили его восторг и восхищение, если бы Дебора начала греметь громом, двигать диваны и поджигать сухую листву в саду.
И его названная сестрица поехала бы далеко и надолго в какое-нибудь закрытое заведение и отнюдь не к профессору Ксавье.
А может и еще что-нибудь похуже, о чём думать совсем не хочется.

Сейчас он с ней на равных. Тоже тот ещё диковинный зверь, каких не увидишь в зоопарке.
И он тоже скрывает себя от простых.
Интересно как они опять оказались вместе, пусть и врозь, но вместе в  каком-то общем мире.
Мире магии и сверхъестественного. И теперь могут понимать друг друга. Опять.

- Я никогда не просил об этом — говорит Рой  - Но вышло как вышло и теперь моя жизнь не такая как прежде. Впрочем как и твоя.

Виски в стакане ещё и не собирается подходить к концу. Дебора плеснула напитка более, чем щедро.

- Что же привело тебя сюда? Что ты собираешься здесь делать? - спрашивает Рой, понимая в то же время, что было бы странно, если бы не привело. Аркхем — просто рассадник всего потустороннего и магического. - С Элайджей Фонтейном.
И еще более четко, он понимает теперь, что причина всему не только смерть их дяди, а скорее всего это просто удачное совпадение. Когда все сходится в одной точке в одном  месте и в одно время. И ему все так же интересно, что связывает Дебору и некроманта.

Отредактировано Roy Patterson (19-04-2019 18:49:01)

+1

15

И по сердцу её стелется тоска. Неестественная и непривычная. Незнакомая. Отчего хочется вскочить и попробовать отыскать подвох, который бывает в том странном мире из чужих грёз.
Трет пальцами плотную ткань оббивки кресла, прислушиваясь к ощущениям.
Всё это один затянувшийся сон, настолько он выглядит странным и выбивающимся из череды дней, к которым она уже успевает привыкнуть. Даже не привыкнуть, свыкнуться с ее необходимостью. У той её жизни, оставленной в Чикаго множество минусов и множество плюсов. У той её жизни от безысходности саднит в груди и от каждого плюса тоже.
Аркхем как лекарство от всех бед. Как вечный отпуск там, где никто не найдет и не достанет.
Место, которое её убьет. Место, которое её исцелит.
Как и Рой, который ей так отчаянно нужен и в то же время она не понимает, не знает, как к нему подступиться. Как с ним общаться. Какие слова говорить.

У всех её прошлых отношений темп такой быстрый, что сложно уследить за последовательностью. Они спят, едят и разговаривают о всякой херне. Забивают время встречами с другими и не впускают друг друга в свои сердца, не испытывая в этом хоть сколько-то необходимости, не видя смысла. Кого-то Дебора отталкивает сама, уже по инерции, не представляя, что делать с чужим желанием внезапно быть искренним и честным, ожидая того же от нее. У неё нет желания делиться прошлым, нет желания рассказывать про настоящее, нет желания строить планы на будущее. Она может выдумать сотню историй, ни одна из которых не будет правдивой.
Так проще уберечь то, что притаилось внутри. Обороняясь, не подпуская близко, не давая вывести себя на чистосердечные разговоры.
А потом приходит он и сдирает с неё эту привычную защитную кожуру, наверняка, сам не осознавая, что делает. Не понимает, а оттого сидит сейчас на диване, выглядя так естественно и буднично среди этой мебели и обстановки. Как будто напросился на ночные посиделки, зашел в гости проведать старую подругу. Как будто в камине не валяются осколки вазы, а её затылок не встречается со стеной (на этой мысли Деб тянется к волосам, приглаживая их еще раз). А ей зло, ей до зубного скрежета обидно и больно, поэтому нужно защищаться. Нужно собрать расколовшийся футляр и сберечь себя от всех нахлынувших на неё чувств, сбивающих с толку.

Рой смотрит на нее без тени лукавства, изучает и примеряется с чем-то внутри о чем она, конечно же, не имеет даже малейшего понятия. Дебора думает, что хорошо изучила его когда-то, но вот, он сидит тут, совсем рядом и она не представляет о чем он может думать. В один момент на его губах вдруг мелькает тень улыбки, исчезая почти сразу, оставляя после себя недосказанность и растерянность. Ей не нравится быть такой растерянной, ловящей каждый его взгляд и каждое движение, ища в них что-то такое важное и нужное для себя. Она лишь молча пьет, больше не откашливаясь от жгучей крепости, отводя взгляд на пол. Не хочется выдавать себя.

А вот немногословность о его прошлом, остается при Рое. Это то, что она помнит и то, что она знает. Или, быть может, ему просто не хочется делиться всем тем, что он успевает пережить за это время. Мысль вызывает сопротивление, притупляет былую обиду и толкает вперед. Она вполне твердо стоит на ногах, когда поднимается с места и идет к нему, покачивая бедрами. Он все еще хочет знать об Элайдже так, как будто это что-то изменит в нем, в нем и в его отношении к ней.  Деб понимает, что он хочет знать, на что намекает этими простыми, на первый взгляд, вопросами, с медвежьей грацией переводя тему с себя на неё и на цель её приезда.

- Элайджа Фонтейн. Что в нем такого интересного? - Изрекает она расслабленно и правда испытывая любопытство от этого интереса. Или любопытство и раздражение вместе. Присаживается с краю, глядя в глаза доверчиво, без тени скрытности или сомнения.

- Я приехала к тебе.

У неё все еще есть настойчивость. Неловкая, надрывистая, но есть.

- А то, что я делаю с Элайджей Фонтейном это только мое и его дело, - она не настаивает, но обозначает границы четко, делая еще один глоток виски, щедро заливая его в себя уже не пытаясь выглядеть так, как будто крепкий алкоголь для нее в новинку, редкий гость и самое последнее средство от тоски и грусти. Стоит посчитать потом сколько раз имя мага упоминается в их сегодняшнем разговоре, вдруг это прольет свет на вещи, о которых сейчас нет времени думать.

- Почему ты не хочешь поверить, что я приехала к тебе? - отставляет бокал на столик неподалеку, раздумывая примерно секунд десять. На этот раз идти далеко не надо. Достаточно сбросить с себя халат и стянуть лямка за лямкой ночную сорочку. Тонкий шелк ползет по гладкой коже, обнажая грудь и задерживаясь на бедрах. Теперь уже не до сомнений, так что слегка надавив на собравшуюся ткань пальцами, она стягивает её ниже, позволяя упасть к ногам.
Ей все равно уже раздетой или одетой стоять перед ним, разговаривать о чем угодно, выворачивая свои тайны наизнанку. У неё теперь найдется любой ответ на любой из всех возможных вопросов. Что поменялось с того момента как Рой ворвался в дом с ночной прохладой подступающей к порогу зимы и запахом улицы? Всё и ничего одновременно. Теперь она чувствует, верит, знает как действовать так, чтобы её ответы были услышаны и приняты.
Она смотрит исподлобья, лишь намечая на изогнутых губах едва заметную, но различимую улыбку. Смотрит на бокал, почти опустевший, но не пустой, в отличии от её. На его губы, целующие её еще совсем недавно требовательно и несдержанно. Смотрит на его глаза - теплые, человеческие, различая в них то, чего не было раньше. То, что заставляет её говорить все эти слова, ощущать себя смелее.

- Увидеть. Помириться. Загладить свою вину, - упирается коленом в мягкую поверхность дивана рядом с ним, расправив плечи и вытянувшись прямо, сводя лопатки. Изгибая вопросительно бровь, ожидая ответа или подтверждения, что некромант и её учитель по совместительству в данный момент Рою интересен куда больше, чем она.
Нужно всего лишь его согласие, когда она чуть поддается вперед и тянет руку к его груди, туда, где бьется размеренное и горячее сердце, которое она обещала вырвать. Он сжимал её запястье, сдавливал так, чтобы ей сложно было сделать хоть что-то и это воспоминание больно давит по самолюбию отчего сильнее хочется почувствовать под пальцами ровный ритм чужой жизни и вжать ладонь сильнее в голую кожу. Одна проблема - это она уже раздета, пока он всё еще нет.

+1

16

— Почему ты не хочешь поверить, что я приехала к тебе? Увидеть. Помириться. Загладить свою вину

У него в голове появляется много всяких очень уместных и в его понимании правильных слов и четких, точных, колючих фраз, которые он мог бы сказать Деборе.
Задеть. Ткнуть

И пусть бы даже некоторые бы могли звучать как прямой, горький и злой упрек, и вероятно им бы на самом деле и были, но ему этого совсем не хочется. Особенно уже сейчас.
Он не хочет и не собирается ни в чем ее упрекать. Все былые возможные обиды уже настолько поросли мхом и густой травой, что кажется невозможно даже и представить что там когда-то была не то, что уверенная прямая дорога, а тонкая еле заметная тропинка, продавленная в пыльной земле чьими-то робкими шагами.
Крепкий виски резким сполохом огненного спирта мгновенно обжигает горло и пробирается в кровь, устремляясь по ней ломотой и теплом в тело и собираясь горячим комом внутри живота. Набрасывает на глаза и сознание легкую призрачную дымку, словно всё вокруг подернулось туманом.
После прерванного недо-обращения, да и вообще после всех этих событий и новых осознаний последнего часа ему дико хочется есть. Как настоящему голодному зверю.
Словно организм потратил, сжёг как в раскаленной печи уголь, ценные ресурсы, которые обязательно нужно восстановить и как можно скорее.
Всё ещё крутит немного челюсть и давит изнутри в глазах, возвращая тело окончательно в человеческую обычную форму.
Алкоголь притупляет эти ощущения, отвлекает ум, и сбивает фокусировку на происходящем с ним.
А теперь ещё и девушка медленно и уверенно снимает с себя халат и следом сорочку. Сбрасывает это всё с себя как змея бесполезную старую чешую.
Шелковая ткань падает тяжелым искристым потоком на пол и замирает глянцевой смятой лужей.
Рой медленно делает глоток виски, неотрывно глядя на Дебору. Потом ставит стакан на стол, пока она аккуратно присаживается на край дивана.
Девушка протягивает руку, чтобы положить её совсем невесомо и осторожно ему на грудь. Туда, где набирает обороты сердце, разгоняясь ударами, всё сильнее, всё чаще.
Рой скользит взглядом по полностью обнаженному телу девушки, ни сколько не пряча свой неподдельный откровенный интерес. Ведь именно для этого она и сняла с себя всё то, что создавало хоть какую-то преграду между ней и всем остальным миром. Скорее видимость защиты, чем действительно хоть какой-то барьер способный защитить светлую, практически молочную кожу даже от банального холода.
Смотрит на нее уверенно, привычно. Как человек, который уже видел её такой много раз. Как человек который сам снимал с нее одежду, когда хотел, ломая малейшее сопротивление своим горячим напором. Не обращая внимания на капризные стандартные фразы про головную боль и усталость.
Ладонь Деборы прямо над сердцем обжигает будто ставит клеймо.
Он кладет руку ей на бедро, ощущая колкие мурашки кожи, побежавшие по ее телу из-за такого перепада температур. Или может волнения.
Ведет медленно вверх по этой ровной гладкости, выступающим ребрам к плечу, и выше к шее.
Такие знакомые изгибы. Но достаточно забытые, чтобы увидеть их как будто в первый раз.
Мало что в ней поменялось. Или он просто уже плохо помнит какой она была в их последнюю встречу. Были ли её бедра легче, а грудь выше. Это всё не играет никакой роли.
И дело даже не в том, что он мужчина, а она женщина. И между ними сейчас ничего нет, кроме взаимного желания.
Дело не в этом.
Просто это — Дебора.
Он знает каждую родинку на её теле. Каждый тонкий побледневший со временем шрам, полученный в детстве и как она закусывает нижнюю губу, когда он особенно резок и груб в первое мгновение их близости.
Рой стягивает футболку и притягивает девушку к себе, запустив пальцы в ее темные волосы на затылке, так что лицо Деборы оказывается совсем близко, захватывая его в серо-голубой плавящийся и топкий лед своих глаз
Он касается носом её прохладной щеки, пытается ухватить взгляд. Чувствует лишь прерывистое дыхание на своем лице, губах. Всего пару мгновений какой-то необходимой им двоим паузы, словно внутри что-то должно щелкнуть, рвануть и сломать это мгновение, за которым будет уже точка не возврата.
Всё вокруг падает в какую-то бессознательную багровую черноту, полностью отключая сознание.
Реальность дробится на обломки яркого калейдоскопа.
Швыряет их друг к другу в яростном, неаккуратном поцелуе,  сминающем губы, тянущем и рвущем, будто два неистово голодных и умирающих от неимоверной жажды.
Рой жмет девушку к себе, вдавливая пальцы в узкую спину, так что упирается в округлости позвонков, ощущая как растекается жар по коже, где они соприкасаются будто в единое целое.
Ведет другой рукой по ее животу, чуть округлому и мягкому снизу, раздвигая ладонью бедра, и продвигая требовательно пальцы дальше и глубже, туда где вязкая и теплая влажность, пока Дебора пытается будто разорвать его ремень надвое, звенит нетерпеливо пряжкой, пытаясь освободить его от джинсов и тянет молнию вниз

Отредактировано Roy Patterson (29-04-2019 10:20:51)

+1

17

Он не спешит отвечать на её слова, хоть Деб и ждет. Воздух холодит обнаженную кожу, напоминая, что еще совсем немного и зима. Напоминая о всех их зимах в Бостоне и тепле чужих тесных, но таких уютных объятий.
Деб и не хочет, чтобы Рой взялся ей отвечать. Ни слова о маге, который играет в её жизни теперь такую важную и первостепенную роль и чья благосклонность её единственная надежда на хоть что-то, роднящее её с этим все еще незнакомым, но таким желанным миром.
Она думает, что это необходимо - раз за разом повторять одни и те же слова, как будто извиняясь без пресловутого «прости». Прости, что не звонила, прости, что не писала. Прости, что ушла когда-то. Произнесешь такое и отсечешь все пути к отступлению. Куда проще пытаться убедить в том, в чем ей хочется и так нужно. В том, чтобы он не пытался уличить её в недосказанности или обмане. Убедить в том, что она здесь для него. Убедить себя саму, что разлаженное, разбитое, разорванное и скомканное еще можно склеить.

Что она сделала с теми фотографиями, так бережно собираемыми в отдельный альбом где её счастливое лицо рядом с его с подписью маркером на обороте «годовщина '10»?
Запах жженой бумаги и дыма щекочет ноздри, отпечатываясь в памяти вместе с сотней других костров и кострищ, тонких головок спичек, охватываемых пламенем.

Рой неспешно обводит её взглядом, от которого одновременно хочется поежится, но и расправить плечи, выпячивая грудь и задирая подбородок еще выше. На краткий миг её больно жалит неловкое осознание внезапного отказа и недоверия. Накладывается на клокочущую и спрятанную обиду побежденного (ей все еще не все равно), заставляя расцвети на лице румянцем. Ей бы все-таки послать его к черту, подбирая свои вещи мягкой копной на полу и убегать с глаз долой оскорбленным достоинством в тысячу раз сильнее, но его рука ложится на выступающую кость бедра, обтянутую кожей раньше, чем она успевает дернуться, предпринимая любую из всех возможных глупостей.
Даже за один его взгляд, тревожащий сердце забытым беспокойством, нервозным ожиданием хочется послать его к черту, перескакивая любые формальности, но она лишь склоняет голову чуть в бок, позволяя его руке лечь на шею. В пору самой себе советовать расслабиться, а не ждать, что сейчас его пальцы сдавят горло. Но Рой больше не пытается напомнить ей о том, кто здесь главный, а лишь убирает руку, стаскивая с себя футболку.

Деб даже примерно уже не помнит когда почувствовала к своему названому сугубо в кавычках старшему брату то, что можно было описать вожделением или особым интересом. Это все детские шалости, когда у неё появляется развлечение врываться в его комнату или ломиться в ванную для того, что детским умом не описать и даже не представить какой ей от этого прок. Как не описать, почему она смотрит презрительно на всех тех девушек, которые заходят к ним в дом или, того хуже, тащатся наверх по лестнице, которую Деб как обычно оккупировала как надзорный пункт и место для вычерчивания в альбоме всего, что придет ей в голову. Кто-то ей действительно не нравится, кто-то вызывает раздражение. Как-то раз она толкает вперед дверь, прикрываясь каким-то чрезвычайно срочным вопросом и видит нечто странное, что ей наверное видеть не стоило, но что потом крутилось в её голове все время, вызывая жгучую неловкость, исчезнувшую лишь через какое-то время.
Конечно же Рой запирает дверь в следующий раз и во все последующие, вынуждая её проявлять любезность и хотя бы немного такта...

Она конечно же помнит как это, хоть и старается забыть, стереть его из памяти, заполняя жизнь совсем другими людьми. Бесконечное дежа вю, которое бывает от не одного и даже не двух лет, когда они вместе и изучают друг друга, очерчивая пальцами, губами, влажным языком каждый сантиметр тела, реагирующего на прикосновения чутко, окутывая мягкими волнами неги. Деб злится, когда он ведет себя грубо, подминая под себя и наваливаясь, вдавливая в кровать так, что ей тяжело дышать; когда утром, перед сменой в кафе тянет её выглаженную юбку вверх, укладывая на твердую поверхность стола и раздвигая ноги, заботливо пытаясь не оставить случайных следов, потому что ей вообще-то уходить через десять минут; когда хватается руками за изголовье кровати и рваными, порывистыми движениями вбиваясь в неё. Она злится и отдается с остервенением, получая удовольствие, колючее, порой болезненное от каждой секунды.
Всё, что хочется обычно рассерженному из-за какой-то там сложной ситуации в полицейском управлении Рою это курить и трахаться. Благо, не одновременно.

Он прижимает её к себе будто в попытке согреть, а она льнет к нему плотнее в попытке согреться. Проводит холодными пальцами по кубикам пресса, щурясь и прикусывая губу. Тянет пошутить про то, кого он тут ловит в такой физической форме - сбежавших из загона лебедей? Язвить не выходит, когда Рой смотрит на неё таким взглядом, от которого разрывает нутро, распарывая обнаженную и незащищенную душу.
Не смотри так, - нужно ответить ей, но Дебора только глядит в ответ, поднимая свою ладонь выше, туда где его сердце. Под плотью, ребрами, перегоняющее кровь, делающее его таким горячим, пылающим.

Так что же она сделала с фотографиями, которые согревали её изнутри воспоминаниями?
Загляни в глубину его глаз и скажи:
«Сожгла. Сожгла. Сожгла».

Тем огнем, что горит на кончиках пальцев, но жжет ничем не хуже.
Ей стыдно даже сейчас.

Смазанный поцелуй как попытка своровать чужое дыхание, едва не стукаясь зубами и напирая каждый со своей стороны. Деб сдается первой уткнувшись носом в его плечо и судорожно выдыхая, когда чужие пальцы наконец-то оказываются там, где ей так хотелось. Надавливают и поглаживают, заставляя считать каждую секунду промедления и путаясь в застежке ремня и в какой-то момент просто дергая её на себя, освобождая доступ к телу.
Он реагирует на ее прикосновения, стоит только провести пальцами по нежной горячей коже, а затем обхватить ладонью ощутимее, ведя вверх, скользя вниз, распаляя сильнее. Колени утопают в мягкой подушке дивана, когда она присаживается сверху, направляя рукой  и прерывая этот момент неспешного, томительного ожидания.
Дебора нависает над ним, каскадом волос стелясь по коже и прикрывая лицо, разглядывая глаза не подернутые дымкой, а глядящие на нее все так же внимательно, отмечающие каждое движение. Увидеть в них сокрытое, ловить всполохи желания, двигая бедрами на встречу, обволакивая своим жаром и останавливаясь, будто в попытке привыкнуть, чувствуя его в себе и целовать его рот, гладить покалывающую под пальцами щеку и подбородок, спускаясь к шее. Она наклоняет голову, прихватывает незащищенную кожу губами и царапая зубами в попытке укусить, но не причиняя боли. Рой едва ощутимо дергается и только сильнее прижимает её к себе, ведя руку вверх по позвонкам спины и мягко заставляя запрокинуть голову, вытянуть шею, подставив нежную кожу под его поцелуи.

Смотреть друг другу в глаза.
Заглянуть вглубь, погладить душу. Прочитать мысли и понять, чувствует ли он действительно что-то или это всё память тела. Или ей привиделось.
Как он жил. С кем жил и с кем спал. Скучал ли по ней, думал ли ночами, искал ли её отражение в чужих лицах?
Ей хочется сделать это так, держась за его плечи, призывая не двигаться, не пытаться перевернуть её, укладывая лопатками на диван или вдавливая животом и грудью в спинку, оказываясь сзади. Ей нравится плавиться от размеренного ритма, навязываемого ею и разматывая напряжение лентами скрученное внутри, до тех пор пока он не впивается пальцами в ягодицы, не дает отстраниться, а придвигает ближе, теснее, вжимаясь и требуя. Одним сильным толчком направляя вперед.

- Оборотни спят друг с другом в звериной форме? Хочешь я встану на четвереньки? - Лучшего момента для дурацкого вопроса и не придумаешь, но Деб посмеивается, понимая, что это, пожалуй, то, что ей очень хочется узнать. От алкоголя или же просто так.
Рой выглядит вовсе не готовым ответить ей. Она выгибает спину, упираясь руками ему в ноги, то подаваясь бедрами вперед, то назад, ловя знакомый ритм и двигаясь в едином порыве. Прикрыв глаза и глядя на потолок сквозь полуопущенные ресницы, Деб чувствует, что еще пара резких движений и по телу прокатится желанная волна наслаждения, заставляя стремиться к этому моменту неистово, лишь судорожно пропуская через себя воздух, вдыхая и выдыхая...

+1

18

Пальцы Деборы как-то совсем невесомо скользят по его животу. Будто боится тронуть, надавить посильнее.
Мягко, нерешительно. Опускаются вниз. Почти не касаясь. Оставляя лишь быстро исчезающее ощущение легкого тепла, словно положили на обнаженную кожу согретую на жарком летнем солнце медную монету. Потом вдруг тянут ремень внезапно впивающийся жестким краем  в поясницу. Тихо звенит металлическая застежка и рука девушки вдруг уже уверенно и торопливо пробирается под ткань штанов.
В глазах постепенно светлеет. Стук сердца в груди становится более равномерным, по мере того как Рой, оторвавшись на мгновение от её припухших и замученных его настойчивыми жадными поцелуями губ, опять делает спокойные ровные вдохи, глубоко и шумно втягивая носом воздух.
Мужчина чувствует как Дебора прижимается к его раскаленному внутренним жаром плечу влажным горячим ртом, обжигая его сдавленными стонами и слегка вздрагивая изнутри всем телом, пока он раз за разом с силой нажимая и продвигаясь дальше и дальше, проводит пальцами по самой мягкой и самой чувствительной коже, скрывающейся в глубине чуть раздвинутых бедер девушки, которыми она время от времени крепко сжимает его руку словно не может справиться с тем ощущением, что возникает от его грубоватых ласк, и бесполезно пытается остановить.
Ладонь Хейз ощущается какой-то прохладой окутавшей его член. Рой хочет девушку с того самого момента, как зашел в этот дом. Даже когда не думал, что сделает то, что сделал. Даже когда думал, что его влечет сюда всего лишь нестерпимое и яростное желание узнать правду.
Просто поговорить.
Первые движения её пальцев, порывистые и резкие, отдаются легкой болью, которая быстро теряется и гаснет по мере того, как ладонь Деборы становится влажной, ловит ритм и заставляет его дышать всё более громко, хрипло и прерывисто.
Кажется ещё пара мгновений и Рой просто  навалится сверху, вдавит девушку в мягкую поверхность дивана и будет трахать её до изнеможения словно пытаясь наверстать все те годы, когда он имел других, а не её.
Но вместо этого Дебора уверенно упирается руками ему в грудь, вынуждая лечь на спину и садится сверху, обхватывая его своими крепкими бедрами. Направляя рукой и медленно впуская его в себя, пока не упирается упругими чуть прохладными ягодицами в самый низ живота Роя.
Она двигается вверх и вниз, то ускоряя то замедляя темп, выдерживая паузы, во время которых он может поймать и удержать её взгляд, внутри которого плещется что-то давно позабытое. И что будто стирает с его запертых где-то в самой глубине чувств мелкую серую пыль, которая оказывается просто припорошила, затерла четкость, но не стёрла на совсем и начисто.
Её слова об оборотнях не звучат как призыв, да и ему самому не хочется пока что останавливаться, прерываться и ставить ее на колени, уткнув лицом в спинку дивана, чтобы поиметь сзади как одну из тех женщин, с которыми его все эти годы сводил случай в лице внезапной быстро улетучивающейся симпатии, разгоревшегося примитивного желания или излишне выпитого спиртного.
Вместо этого он кладет ладони на её задницу, сдавливает сильнее, упираясь ногтями так, что остаются красные полумесяцы и тянет с силой вниз, потом вверх, вынуждая ускориться и сделать ощущения более сильными.
Дебора всё такая же узкая и горячая, какой он её помнил.
Мокро и тесно.
Кажется ещё немного и он кончит.
Становится очень жарко и по шее девушки медленно стекает мутная соленая капля пота. У него самого волосы прилипли ко лбу и потемнели  и всё вокруг подергивается колеблющейся призрачной дымкой как от раскаленного асфальта в знойный полдень.
Непонятно сколько прошло времени. Может часы, а может считанные минуты.
Рой так хорошо помнит все её изгибы, все особенности , то какая она внутри. Как можно быстро и уверенно привести ее к желаемой разрядке. Под каким углом и с какой интенсивностью нужно двигаться. Что уже буквально через пару минут тело девушки содрогается волнами берущими начало от той сокровенной точки внутри, которая идёт четкой и сильной пульсацией.
Дебора буквально падает ему на грудь, утыкаясь носом куда-то за его плечо, в диван.
Рою сейчас тоже нужно совсем немного времени. И он поднимает Дебору, как какую-то совершенно безвольную куклу. Она двигается мягко и податливо, убирает прилипшие к раскрасневшемуся лицу волосы, темными тонкими нитями обволакивающие её плечи и верх спины.
Петтерсон прижимает её грудь к спинке дивана, берет за плечо, смазывая пальцами влажную испарину, и положив другую ладонь на её бархатистое бедро буквально за пару резких и грубых движений доводит себя до оргазма, успев все же во время остановиться чтобы кончить Деборе на поясницу, туда, где красиво выделялись ямочки костей и наблюдая как мутная прозрачно-белая жидкость быстро застывает на разгоряченной коже девушки.
Рой опускается к шее Хейз и мягко собирает губами с выпуклостей позвонков капли терпкого пота.

- Я схожу в душ — говорит он куда-то ей в плечо.
Холодная вода, которая остудит его и без того обычно более горячее, чем у обычного человека тело - это то, чего он хочет сейчас больше всего.

Отредактировано Roy Patterson (17-05-2019 13:51:03)

+1

19

Бедра движутся сами: плавно, так, чтобы продлить этот момент перед наивысшей точкой, когда по телу пробегут судороги. Мир теряет четкость, а взгляд перестает воспринимать происходящее, пока в ушах лишь звуки собственных прерывистых вздохов и то, с каким напором встречаются их тела. Хочется проклинать Роя, кричать о собственной ненависти и не прекращать. Не останавливаться.
С каких-то пор в жизни её клинит как будто на ровном месте и всё, что она может делать это симулировать, имитируя наслаждения и выдавая такое полчище натужных криков, что самой становится в какой-то момент смешно. Большинству её мужчин этого даже хватает. Удовлетворение приходит через собственные руки и сумбурное терзание тела.
Она ненавидит Роя за то, что ей так приятно ощущать его внутри, за то, что она так увлекается, что в какой-то момент закрывает глаза, оставаясь один на один с собственным наслаждением. Наступивший оргазм похож на вспышку, от которой сводит мышцы, а тело заходится ходуном и все сжимается и разжимается, заставляя задержать дыхание и замереть в одной позе, опадая на широкую мужскую грудь.
Он подхватывает её быстрее, чем Дебора собирает с силами, успевая лишь убрать с лицами волосы и отсутствующим взглядом упереться в закрытое не до конца тяжелыми светлыми шторами окно.
Лениво движет бедрами на встречу, но Рою хватает нескольких движений в её все еще подрагивающей, сдавливающей его стенками плоти. Нужно сказать, что он может кончить внутрь и ей даже не придется переживать об этом как раньше, бежать в аптеку и запивать возможную нежелательную беременность таблетками, но он предусмотрительно выскальзывает до этого.
Деб чувствует как он дышит, как тяжело вздымается его грудная клетка от глубоких вдохов, прижатая к её спине и жмурится от удовольствия.

По окну, сквозь приоткрытые шторы ползет луч света, на миг задевая и их. Бостон бы, как и Лос Анджелес шумел в такое время сумбурным гулом машин, смолкающим лишь в тот час, когда ночь понемногу тает, сдавая свои позиции и уступая место зарождающемуся еще очень далеко рассвету, окрашивая небо с каждым часом на тон светлее.

Дебора заводит руку за спину, поглаживая влажные волосы склонившегося к ней мужчины.
Разворачивается, хватаясь за его плечи быстрее, чем он отстранится. Как будто сейчас самый подходящий момент, пока он расслаблен и сердце отбивает учащённый ритм, перекликаясь с ее, когда Деб обнимает его за шею, пряча лицо на влажном твёрдом и все еще горячем плече. Ближе к выступающей ключице, утыкаясь носом и вздыхая по привычке. Очень давней привычке, которая исчезает почти сразу после их расставания. Прижимаясь к нему всем телом, своей грудью к его и проводя рукой по шее, вверх к волосам, цепляясь кончиками ногтей. Сердце стучит громче, отчетливее с каждой секундой, за которую она зажмуривается так крепко, чтобы не выдать себя и своих чувств. Словно проломившаяся напополам плотина, они все валятся и валятся на неё грозным потоком вдавливая в землю.
Деб думает, что неплохо что-то сказать ему. Здесь и сейчас. Как скучала, действительно скучала и не понимала этого. По его запаху к которому примешивается вечный дым знакомых сигарет; по его лицу ставшему самым родным из всех. По тому как он прижимает ее к себе, деля на двоих жизнь и целый мир вокруг, раскрашивая привычные будни ощущением нужности кому-то. Ему. Как отвратительно было ей все эти годы и как он был ей нужен.
Деб не знает, что сказать. Нужные слова не приходят на ум и остаётся только крепко обнимать его не давая отстраниться. Умоляя не отстраняться. Вспоминая как сейчас, как тянулись руки обнять напоследок, когда вещи были собраны и Рой стоит напротив, пряча руки в карманах и глядя на происходящее через застывшую на лице маску отрешения и неподвижности. Не прося остаться, как будто зная наперед, что все уже решено. Она решила за них обоих и все, что это оставалось - мириться с последствиями. Руки и в самом деле на миг отрываются от сумки, словно готовые уже по привычке лечь на плечи. Обниматься слишком натянуто и глупо да? Как будто еще мгновение и она передумает. Задержится еще на чуть-чуть, задумается и в итоге останется.

Интересно, как бы все сложилось будь мы вместе.
Хочется произнести вслух, мечтательно и тихо, но она конечно же не произносит. Гадать о прошлом, воображать будущее - Деб не знает откуда берётся это робкое, совсем неясное желание. Только сердце стучит учащенно, подгоняя кровь, напоминая о времени. Был бы Аркхем и эта его квартира. И он бы стал оборотнем, навсегда обретая то звериное, темное, глядящее на неё сегодняшней ночью из янтарной глубины его глаз. Аркхем стал бы их новым домом и магия, пронизывающая этот город рано или поздно добралась бы до нее.
На самом деле Деб не уверена, что Рой воспринимает ее слова всерьёз. Она врёт лишь в одном, но ставит под сомнение любое, каждое свое слово. Имеют ли её слова вообще теперь смысл? Деб лишь вздрагивает, как от внезапного сквозняка и враз успокаивает сердце, осушая глаза так и не случившимися слезами.

Поднимается вверх, к уху и словно решает в этот момент сложную задачу, в конце понимая, что итог все равно будет один. И даже сквозь вязкую пелену наслаждения и доверия проскальзывает эта знакомая, уже привычная мысль, отдающая тянущей возле самого сердца болью.
- Получил то, за чем приходил? - Расслабленный тон вопроса не скрывает его напористости. Она стирает с себя этот неловкий момент сентиментальной близости и приводит чувства напоминая, что сейчас уже не тогда.  - Теперь я могу остаться в твоем городе?
Она прихватывает губами мочку уха и тянет на себя, ведёт языком вдоль края, касаясь выступающей поверхности. - Могу гулять по улицам, заглядывать в бары, встречаться с людьми, - нашептывает она отстраняясь, чтобы удобнее было спускаться лицом, ведя губами и кончиком носа по горячей коже, собирая соленые капли пота и наклоняясь ближе к его бедрам.

- Оборотни случайно не обзаводятся никакими особыми способностями относительно... - Дебора не заканчивает, мягко обхватывая его член рукой. Открывает рот и высунув язык, вылизывает его конец от своих же собственных выделений. Солоноватый, ни с чем не сравнимый вкус ложится на язык тонкой пленкой, напоминая об отсутствии дополнительной смазки.
Тянет просунуть его глубже к основанию языка, но дальше она не идет. Отпускает, убирая лицо и откидываясь на диван, вальяжно вытягивая ноги прямо на журнальный столик, отодвигая пальцами бокал в сторону. Теперь Рою так или иначе придется перешагивать через эту преграду на пути к душу.  Раскрывая ладонь, поджимая мизинец и формируя в голове конкретное намерение. Зелёная пачка сигарет плывёт по воздуху подобно редкой птице, залетая прямо в руку. Фокусы на уровне старшей школы, уже даже не позерство, если подумать.
- Иди, - свободной рукой она легонько поглаживает себя по животу, задумчиво водя пальцами. Низ тянет так, как будто еще немного и начнутся месячные, подоспев на несколько дней раньше. Нужно, пожалуй, сказать ему спасибо, но это уточнение Дебора оставляет при себе, пряча тенью в уголках губ.

+1

20

Кажется Рой получил то, что хотел. И это совсем не примитивное животное удовлетворение от обладания красивым и отзывчивым женским телом. Не просто физическая близость с обязательной разрядкой в конце ради которой всё и затевается в большинстве случаев и после которой какое-то время по всему телу растекается приятная слабость, а желание закурить становится просто невыносимым. И можно просто откинуться на спину, бездумно дымить в потолок и забыть, что рядом есть ещё кто-то живой.
Он точно получил, что на самом деле хотел даже не отдавая себе в этом отчета, в тот самый момент, когда Дебора в своей такой привычной и знакомой манере утыкается ему носом в плечо. А он мягко, еле касаясь проводит ладонью по ее голове, вплетая пальцы в темные и влажные от пота волосы, что льнут тяжелыми прядями к спине девушки.
В этом простом моменте, в этом их особенном росчерке, больше истинных чувств и откровенных признаний, чем в самом громком и красноречивом потоке громких слов, призванных передать всё то, что скрывалось внутри до того момента, как сдержанное нахождение рядом стало просто невыносимым и всё то, что хранилось и копилось годами вдруг прорвало этот лёд отчуждения и вышло наружу.
Наверное на его сердце стоит какое-то её клеймо. Какое-то заклинание. Закрывающее его для всех, кроме неё. Каким бы это не казалось романтичным и глупым, но сейчас, когда Рой знает, что Дебора прирожденная ведьма, он бы вряд ли удивился тому, что подобная мысль, пустое предположение, могло вдруг оказаться правдой.

Конечно, ты можешь остаться. И всегда могла. Приехать и быть здесь со мной.

Думает Петтерсон, но не произносит этого вслух, а просто усмехается совершенно открыто и искренне на эту её словесную выходку. Смотрит с легкой иронией и теплотой на девушку, которая как была взбалмошным и капризным ребенком так отчасти им для него и осталась даже через столько лет, которые оставили на них двоих пусть и не очень пока ещё заметные, но всё же отпечатки.
Вероятно легкий образ младшей вредной сестренки так и останется определенной частью жизненного спектакля, который они играют с того самого момента, как несовершеннолетний Петтерсон в первый раз переступил порог ставшего для них обоих родным дома.

Удивительно как Дебора изменилась за эти годы, и при этом не изменилась во все.

Когда её влажный рот обхватывает уже чуть ослабевшую, но всё ещё очень чувствительную после бурной близости плоть, Рой успевает подумать, что Дебора стала какой-то более развязной и раскованной.
Слишком умелой.
Думать о том, с кем и как часто она повышала уровень своего мастерства и понижала уровень своей стыдливости, совершенно не хочется.
Удушливая волна ревности подтекающая к горлу быстро растворяется за разумным доводом, что он тоже не был затворником все эти годы и вел далеко не монашеский образ жизни.
В конце концов главное только то, что есть здесь и сейчас…

..Её длинные гладкие стройные ноги…

...Тонкая , полупрозрачная кожа, к которой кажется совсем не прилипает загар и даже под жаркими лучами лос-анджелесского солнца Дебора на фоне всех остальных всегда казалась какой-то бледной бабочкой, что мельтешат белыми хрупкими крылышками  в густых сумерках по вечерам, спутав время привычного своего ночного обитания и случайно залетевшей в пронзительно яркий день.

...Эта чуть изломанная, несовершенная в своем необычном изгибе линия губ…

Старые трубы гудят в тонких стенах чтобы с натужным напором наконец излить на разгоряченное тело потоки прохладной воды.
Освежает мысли и ощущения. Умиротворяет.
Пары минут хватает, чтобы окончательно придти в себя.


Рой пару мгновений колеблется на пороге, уже обхватив пальцами ручку входной двери, смотрит на Дебору, которая сидит всё так же на диване, но уже накинув халат, и курит свои ментоловые сигареты, которые впрочем уже не раздражают как раньше, а кажется Петтерсон к ним привыкнет.
В любом случае какой у него есть выбор?
Та тонкая нить, что связывала их с девушкой все эти годы вдруг стала крепче. И у мужчины точно нет желания попытаться её порвать.
Точно не сегодня.  И не завтра.
Какие-то слова совершенно не идут на ум. Даже ощущаются лишними, способными всё испортить.
И они просто смотрят друг на друга какое-то мгновение прежде чем за Роем закрывается дверь.

+1

21

Прежняя она не вернулась...та. Проникшие глубоко в душу процессы были необратимы и спасительного чуда не произошло. Она всё еще была собой - и вынуждена была ею оставаться дальше. Тихий голос, тот, что секундными проблесками напоминал ей об искренности, чувственности и глубине потонул в оглушительном гуле, схожем с завываниями холодного зимнего ветра, прокатывающегося по грязной уже совсем сопревшей листве.
Их встречи делали её теплее и живее, а его горячее сердце напоминало о том, что она не заблудилась в этом бесконечном и безрезультатном городе из тьмы и рутины. Поэтому было важно не терять такого ценного времени, не тратить его на обиду, возникшую в ту ночь, когда он ушел, не найдя, что сказать напоследок. Ушел и оставил её одну, как будто время сеанса психотерапии подошло к концу, а возможности продлить его не оказалось. Может, это задело Дебору сильнее, чем она рассчитывала. Может она не собиралась сдаваться так просто, но сопротивляться оказалось невыносимо. Настолько, что она приехала к нему первой и теперь уже он открыл ей дверь, избавляя от необходимости курить под дверью как в самый первый раз, ожидая его прихода. Теперь она устремлялась вперед и притягивала его за шею ниже, к своим губам. Целовала, не снимая пальто, и мягким кашемиром касалась его плеч. Раздевалась в спешке, скидывая с себя всё лишнее. Не ведя лишних разговоров, не обмениваясь новостями или любыми другими вещами, которыми можно было забивать эфир - в одной отчаянной попытке насытиться, а после слушать как волнующе бьется его сердце, положив голову на грудь и ни о чем не думая. Они утопали в расслабленной тишине и курилии одну сигарету на двоих, с таким знакомым и давно забытым вкусом, оставляя свою пачку ментоловых на следующий раз.

Потом она уходила. Садилась на край кровати и натягивала на ноги скрученные чулки. Поправляла прическу и приглаживал невидимые складки на юбке. Так она ограничивала свое пространство, как будто рисовала ритуальный круг из собственных привычек и желаний. И в границах этого круга она была все еще одна. Одна в окружении магии, опрометчивых ритуалов, подбирающейся ближе тьмы и её страха оказаться внезапно бессильной. Тут было не место Рою. Чуждая ему среда, пусть он и сам уже не был простым человеком. Она чувствовала это интуитивно хотя бы по тому, как он поглаживал большим пальцем тонкий шрам на её запястье, но не спешил интересоваться как она его заработала.
То ли из-за этого, то ли из-за чего-то другого, но их связь Деборе подчас казалась эфемерной. Словно тонкая нить, которой суждено было порваться от неловкого движения и, рано или поздно, на пороге его квартиры оказалась бы какая-нибудь другая женщина. Такая, которая будет любить его самозабвенно и безусловно, не расчерчивая границ и не храня в своей душе пустоты, в которых могло притаиться что-то темное.
Деб старалась не думать об этом, но неясная тень грядущего порой была столь явной, что пробуждала в ней ужас. А потом смирение. И снова ужас. Порой она думала, что отступится при первых признаках и смирится. Порой не могла себе это представить - что так просто лишится его. Порой она мысленно приходила к удовлетворительному итогу, а порой думала о страшных вещах. О том, что у неё хватит смелости и безрассудности сломить его волю и привязать его к себе через магию. В такие моменты она радовалась, что оборотни не умеют читать мысли. Но это всё было далеко, а пока.. пока всё было в порядке.

О чём-то они конечно разговаривали в моментах,  когда требовался перерыв. О всяких глупостях, об этом городе и том, что в нем происходит и в общем никогда не касались того, как Роя обратили. Иногда Деб хотелось проявить любопытство, выразить чрезмерный интерес, но подобно тому как он не спрашивал её о прошлом, так и она не лезла к нему с вопросами.
Рой плыл по течению и жил по выверенному для себя ритму. Работа, дом, походы в бар. Естественно и без спешки. Даже незыблемо. Казалось его ничто не сможет выбить из протоптанной колеи. Даже ее возмутительное присутствие понемногу стало обыденностью.
Когда он приходил к ней, она растирала его плечи и шею, вспоминая все те приемы массажа, которые знала когда-то. Скользила влажными пальцами, пахнущими чем-то отдаленно напоминающим виноград по его коже и с силой сжимала позвонки, обводила ногтями знакомый рисунок на спине, никогда не спрашивая сколько раз он думал, что когда-то сделанная татуировка окажется пророческой.

Сегодня всё было иначе. Тучи собирались на севере, но дождя не было, только понижающаяся с каждым часом температура напоминала, что осень уже почти уступила. Когда она постучала в дверь, а Рой открыл ей он выглядел не явно, но все же напряженно. Как будто вот-вот готовый сорваться с места и ринуться выслеживать кого-то или что-то. С недавних пор Деборе казалось забавным применять к нему подобные сравнения, хотя на деле она даже представить не могла как он будет выглядеть и как вести себя если обратится. Документальные фильмы о дикой природе её почему-то никогда особо не интересовали, так что ей даже нечего было вспомнить.
А потом речь зашла о Калебе и всё понемногу стало укладываться на свои места.

- Я могу посмотреть, но... мне все равно нужно что-то, что принадлежало ему, - как можно спокойнее сказала Деб, пожимая плечами и стараясь отогнать от себя то неясное беспокойство, причины которого пока еще были от неё сокрыты. - Удивительно, что он захотел приехать сюда. Я думала он будет заниматься чем-то другим.

На деле Деб было сложно думать что-то о том, кого она последний раз видела слишком давно, чтобы помнить какие-то значимые детали. Брат Роя был крайне предприимчивым человеком. А еще состоятельным. Это она, к своему стыду, помнила хорошо.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Don't save your breath