Horror News №7юбилей и видео
Две неделиГоварда Лавкрафта
Акции от АМСищем вампиров
С Днём Рождения!юбилей форума

deep night dreams
Debora Hayes & Vincent Welsh

FEARS: ГМ до 24.11
NIGHTMARES: ГМ до 24.11
VENDIGO: Магнус до 24.11
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

x Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

x Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

x Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

// Гостевая книга и FAQ x Синопсис x Игровые виды x Сетка ролей x Внешности x Нужные персонажи
wanted
Арден

Арно

нужный

аркхем, 2019 год приключения в авторском мире
arkham's whisper
не доверяй всему, что слышишь
«Он не отступится ни перед чем ради собственной свободы. Никакая цена не была для него в сей миг слишком высокой. Он убьёт даже самого себя, если другого выхода не будет. И эта мысль его не пугала. Страха больше не осталось. Его вытеснило крышесносное марево ярости.» © Тео читать дальше

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » chains


chains

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sh.uploads.ru/qIdML.jpghttp://sh.uploads.ru/LQxUY.jpghttp://s9.uploads.ru/GWpxO.jpg
Lord Huron - The Night We Met

Michael Banks, Paloma Krieg
17.11, около 3-х ночи, полицейский участок


Некоторым скелетам лучше не вылезать из своих шкафов.

Отредактировано Paloma Krieg (24-02-2019 00:59:34)

0

2

Ночная смена была в самом разгаре, а лейтенант Майкл Джонатан Бэнкс уже жалел, что нигде в участке нельзя налить ванну кипятка, высыпать туда весь молотый кофе, какой только можно найти в радиусе трех километров, лечь в нее и в кои то веки перестать натирать глаза, пытаясь держать их открытыми если не волей, то хотя бы за счет силы физической. Был вариант спуститься в душевую участка и вылить на себя пару галлонов ледяной воды, но момент был уже упущен - перед подозреваемыми не годилось показываться в одном лишь полотенце, прикрывающим голую задницу. Не то, чтобы Майкл прямо-таки ратовал за подобные условности в работе, но устав есть устав и на допросе полицейским надлежало находиться в максимально официальном виде. Но Бэнкс, на данный момент обладающий самым высоким званием в участке, мог позволить себе пару вольностей - как, например, удобные кеды и рубашка на выпуск. Отбери у него такую простую привилегию, и он лично организует восстание всех уставших, заспанных, стянутых неудобной униформой полицейских мира, ночами вынужденных разгребать чужое дерьмо вместо того, чтобы с максимальным комфортом нежиться в постели.
А проклятый городок не переставал подкидывать все новые поводы обзывать провидение неприличными словами. Опять какая-то потасовка в стрип-клубе и опять ему все это разгребать. Такие дела он ненавидел больше всего - одно дело, когда тебя срывают посреди ночи, чтобы вместе с десятком таких же ошалевших коллег вязать долго выслеживаемого убийцу, и совсем другое - когда какой-то очередной алкаш напивается и начинает лапать потаскух-стриптизерш, после чего затевает потасовку с вышибалой. Не для того он шел в полицию, чтобы выслушивать в оба уха орущих клоунов, пытающихся доказать, что, дескать, трогать чужих женщин за филейные части - это дело хорошее/плохое/должно быть оплачено вперед (нужно подчеркнуть). Тем более, что, несмотря на свою явную провинциальность, Аркхемские жители решили ни в чем не отставать от тех же нью-йоркцев и жили по классической схеме: "родиться, нагадить кому-нибудь под дверь, затеять драку в стрип-клубе и убить ближнего своего (ну или умереть - тут уж кому как повезет)". Майкл все же не отрицал возможность существования людей, находящихся вне бесконечной войны преступников и полицейских, тех, кто ложится спать с чистой совестью, целуют на ночь своих детей, а по утрам встает на работу с улыбкой. Но Бэнкс уже давно пришел к тому же выводу, что и любой полицейский, проработавший в системе больше недели - каждый в чем-то да виновен. Людей, идущих на работу с улыбкой вообще нужно брать под прямое наблюдение, как потенциальных маньяков.
В десятый раз за пятнадцать минут Джон проводит пальцем по экрану бюджетного смартфона, вызывая сообщение от патрульного:
"Лейт взял жирного приставалу и официантку с сочной задницей готовь допросную и протоколы спроси у красотки телефончик <3<3<3"
В десятый раз экран гаснет и в десятый раз Майкл грозится про себя дать наглому капралу в рыло. Вряд ли, конечно, до этого дойдет, ведь мужик-то - если отбросить какое-то нездоровое желание трахнуть все, что движется, а все, что не движется, подвинуть и все равно оттрахать - был ничего, по крайней мере, не худший коллега, с которым приходилось работать.
Стрелки на часах вот-вот покажут три ночи, а значит, что пора спускаться навстречу гостям. Время было рассчитано идеально, ведь от стрип-клуба до участка как раз пятнадцать минут по пустынным городским улицам. Откуда он это знал? Да просто каждый в участке давно был в курсе, куда именно капрал каждую неделю ходит попялиться на голые задницы. В клубе "Валькирия" он воистину был завсегдатаем. Пока Майкл миновал лестничный пролет, в его полуспящем мозгу лениво текли мысли, цепляясь друг за дружку. Почему валькирия? Там работают воинственные бабы? Почему вообще у всех таких заведений столь тупые названия? Почему никто из банальной честности не назовет свой клуб как-нибудь вроде "Шлюшьего притона"? По крайней мере, будет оригинально. И честно. Да нафига вообще они существуют? Шли бы эти танцующие потаскухи на нормальную работу, по выходным бы вышивали крестиком или книги обсуждали и не добавляли работы и без того перегруженной полиции.
Бэнкс только отмахнулся, когда дежурный подхватился с места, чтобы отдать честь. На ночных дежурствах уже не было смысла выдерживать жесткую субординацию - все здесь были в одной лодке. Тем временем за окном показались всполохи сирен - капрал был дураком, но не сволочью, а потому ехал не включая сирену, чтобы не запятнать свою карму проклятиями десятков разбуженных и взбешенных гражданских. Через минуту двери распахнулись и внутрь вошли трое - баба... нет, совсем еще девчонка, закованная в наручники, что-то неразборчиво орущий толстяк и капрал с улыбкой до ушей. Двумя отрывистыми жестами Майкл сумел передать подчиненному довольно-таки большой объем информации и еще один бывалый коп, окажись такой поблизости, смог бы перевести это примерно так:
"Тащи девку в допросную, мужика в приемную, потом принеси мне два двойных эспрессо и богом клянусь, если ты не сотрешь эту лыбу со своего лица, я тебе все зубы выбью".
В ответ капрал кивнул и оттащил девчонку в допросную комнату, где приковал ту к столу. Спустя каких-то две минуты туда зашел и лейтенант, где-то по дороге умудрившийся раздобыть необходимую в таких случаях фуражку, а потом обрушился на стул напротив задержанной. Всем своим видом он хотел продемонстрировать, что не намерен играть в хорошего или плохого копа, открыв перед той новую роль, по сравнению с которой остальные кажутся детским летом - сейчас Майкл был копом зверски усталым, а потому настроя соблюдать формальности вроде "зачитай задержанному его права", "предложи ему чашечку какао" или "не долби задержанного головой о стальную столешницу" у него не было. Тем более, что уже первое впечатление о собеседнице у офицера сложилось не то, чтобы прям положительное. Во-первых, хорошие девочки в стрип-клубах не работают; во-вторых, они не носят униформу, которую наверняка приобрели в специализированном магазине для извращенцев; и в-третьих, они не смотрят на офицеров полиции, как на какую-то дрянь, вытащенную из раковины.
-Лейтенант Майкл Бэнкс, моя работа - разобраться в произошедшем и определить, на сколько дней тебя упрятать в обезьянник, - представиться требовал протокол, хотя сам Джон предпочитал обходиться без этого, ведь знание имен друг друга - первый шаг на пути к доверию. А всяческим проблядушкам и извращенцам (как ни странно, после переезда в Аркхем превалировали именно эти два типа задержанных) он доверять не хотел, - а потому я хочу услышать предельно правдивую историю. Все ясно?

+4

3

♫ MISSIO - Animal

  Ничего необычно, просто Полли снова влипла. С ней такое случается. Она притягивала проблемы как магнит и порой искренне удивлялась тому факту, что именно её задница оказывалась в центре урагана. Вроде ничего такого не делала, держалась как могла, была подчёркнуто хорошей девочкой, но... всё и всегда идёт не так, это же Палома. У неё всё и всегда не как у людей. Да и отчего бы у суккуба дела шли по-человечески? Ладно, начнём сначала, вернёмся в десять вечера семнадцатого, мать его так, ноября.

   Мишель сегодня осталась дома - смена шоколадной девочки только завтра. Их график расходился всего раз в неделю, и блондинку это нервировало. Полли не нравилось оставаться одной и оставлять свою партнёршу в клубе без присмотра. Да, она большая девочка и бла-бла-бла, но ведь случается всякое. Вдруг какому-нибудь дебилу взбредёт в голову потрогать симпатичную девочку с шеста за что-нибудь, вдруг пожар, вдруг пражские гости - да что угодно! Полли было гораздо спокойнее, когда её сокровище было в поле зрения. Но деваться было некуда, пока они играют по чужим правилам. Приходилось отпускать, и приходилось день работать в смене с Зои.
Где-то к одиннадцати вечера в «Валькирию» завалилась, вернее сказать, закатилась компания клерков средней руки. Животы-барабаны под гавайскими тусовыми рубашками, жирные пальцы, много пьют, много шумят. Полли таких откровенно недолюбливала, но воспринимала подобную работу как своеобразный психологический тренинг - надо стараться, надо переступать через себя, надо быть выше мирского. Клиенты как клиенты, а что она ожидала - святых отцов и благочестивых монахинь? Поэтому суккуб улыбалась, шутила и расставляла напитки с видом крайнего довольства. Чаевые приветствуются. Первый шлепок по заднице она проигнорировала, пусть он и сопровождался унизительным гоготом товарищей свиньи в рубашке с голыми женщинами в цветочных гирляндах. На второй - шлёпнула нахала по руке и  выразительно посмотрела в сторону поста охраны, всем своим видом намекая, что здесь такое поведение не одобряют. В третий раз случилось то, что случилось - уставшая к концу второй ночной смены Полли не выдержала и впечатала маленький кулачок в переносицу гостя.

   Зои визжит так, как будто нос сломали ей. Кровь. Свинья в рубашке что-то булькает, зажав красное рыло ладонью. Кто-то кому-то звонит, угрожает, а Полли сидит в подсобке и думает о том, что отгул теперь точно не светит. В участок они со свинкой едут в одной машине, но она сидит на переднем, кутаясь в наспех наброшенное на плечи пальто, а свинья - на заднем, злобно клокоча и изрыгая проклятья. Без разницы. Вот уж чего Палома точно не чувствует, так это вины за сделанное. Досаду, может быть. Лёгкое недоумение от того, что зачем-то нужно ехать с господами полицейскими, хотя дело ясное как день - вот самооборона, вот записи с камер, да-да, виновата, но вы посмотрите на него и на меня. Капрал был на удивление вежлив, приняв рассеянность и отстранённость Полли за глубокие душевные переживания, а она просто смотрела в окно и думала, что обо всем этом скажет Мишель, слёзно просившая свою взрывную подругу не высовываться и «быть хорошей девочкой». Уже в участке безучастную Полли обхлопали, не попытавшись заглянуть под юбку, что-то там рассказали про звонок другу и помощь зала, суккуб покивала и пришла в себя только тогда, когда вокруг тонких запястий щёлкнули стальные браслеты. Перед ней на стул опустился не старый ещё мужчина, который... стоп. Бэнкс? Майкл Джонатан Бэнкс.

   На мгновение Полли показалось, что из допросной откачали весь воздух. Она взглянула на лейтенанта ещё раз и на мгновение её лицо приняло то неуловимое выражение, которое мелькает в глазах затравленной лани, к которой подбирается охотник, чтобы сделать последний выстрел.

   Она помнит свой дневник, который вела в десять лет. Страниц пять там было исписано неровными детскими буквами - «Миссис Холли Бэнкс», многократно повторенное снова и снова. Она помнит, как пах персиковый ликёр с какой-то горькой дрянью, который предложил ей его старший брат. Она помнит лицо Джонатана, нависшее над ней с тупой утомлённой улыбкой. «Хорошая девочка, молодец, давай ещё разок». Помнит, что она сделала с ним в Астрале. Напротив неё сидел младший брат человека, который уничтожил её шансы на нормальную жизнь.

  - Здравствуйте, лейтенант, - губы расплываются в мягкой усталой улыбке, - Палома Оливия Криг, 19 лет, студентка. Подрабатываю в баре официанткой.

   Немного сложно делать вид, что всё хорошо, когда ты одновременно в ярости, потерян и напуган. Но Полли привыкла жить с этим коктейлем в голове, и умело скрывает эмоции. Просто устала, просто плохой день, просто пьяная свинья попыталась облапать молоденькую официантку. Такое случается. И случается, что девочки превышают самооборону, совсем чуть-чуть. Палома кусает нижнюю губу и перебирает звенья цепочки, качает под столом ногой в туфле на каблуке. Оскорблённая добродетель XXI века.

  - Я не хотела, честно! – она вдруг взрывается экспрессией, как будто внутри кто-то отвернул кран с эмоциями, - он несколько раз пытался меня потрогать, это жесть как противно. Я раз ему сказала, два сказала, а на третий… я не хотела ломать ему нос, я случайно. У нас не такой бар, у нас нельзя трогать сотрудников.

   Цепи на руках звенят, Полли всплёскивает руками и обмякает на жёстком стуле, тщетно попытавшись скрестить руки на груди. Майкл, сука, Бэнкс. Интересно, узнает, нет? Она обещала Мишель не высовываться, но тут дело личное, дело старое, дело – дрянь. Слишком похож на брата, слишком бесит.

  - Мы можем посмотреть записи с камер?

вв + туфли и пальто

Отредактировано Paloma Krieg (19-02-2019 19:34:24)

+3

4

Майкл устало потер глаза. "Нет, господин офицер, я ничего не делала, это все самооборона, отпустите несчастную девочку домой" - как часто он слышал что-то подобное. При этом самым неприятным было то, что задержанные подчас действительно не осознавали своей вины. При том, чем сильнее запачкана совесть дамы, тем более убедительно она играет. Как-то Бэнкс стал свидетелем, как скованная наручниками домохозяйка своими тирадами выбивала слезу даже у самых закаленных офицеров, которые сразу же, поддавшись эмоциям, рвались снять с бедной тетушки неудобные наручники. Впрочем, Майкл, участвовавший в задержании прекрасно понимал, что грош цена слезам женщины, хладнокровно расправившейся с мужем и двумя детьми. Конечно, такое гиперболизированное сравнение услужливо подсунул вымотанной ночной сменой мозг, но лейтенант ни секунды не сомневался, что девчонка, прикованная к столу лишь изображает из себя дурочку.
-Криг... немка что-ли? - Майкл отвлекается на мгновение, чтобы принять две чашки кофе от вошедшего капрала, чья улыбка стала еще шире при виде задержанной (еще немного и верхняя часть головы отправится в свободное плавание), который затем, поймав раздраженный взгляд начальника, поспешил покинуть допросную, - так вот, Палома, ты вроде как уже не маленькая девочка, раз решила работать в таком притоне, а потому я буду общаться с тобой, как со взрослой и адекватной женщиной. Понятно?
Джонатан сделал хороший глоток дымящегося напитка, который оставил горячую полосу по пути в желудок и помог прояснить взгляд. Свободной рукой он толкнул чашку в сторону девушки - та остановилась в сантиметре от края стола, прямо перед лицом задержанной. Мало кто знает, но со временем офицеры, ответственные за допросы, приобретают навыки профессиональных барменов - столько они передают чашек с какао опрашиваемым с целью расположить тех к себе. К сожалению, какао закончилось только вчера и никто еще не успел отправить какого-нибудь стажера в ближайший супермаркет, а потому девчонке пришлось довольствоваться кофе.
-Ты сломала нос человеку. Без всякой причины, - Майкл видел, что девчонка уже готова была разразиться недовольством, а потому резко поднял палец вверх, требуя внимания, - я имею в виду, с точки зрения закона. Насколько я знаю, ни в одном из штатов нет закона, который как-либо оправдывал самооборону применительно к сексуальным домогательствам. Если бы он выразил недвусмысленное желание забраться на тебя и использовать по прямому назначению, после чего ты отвесила бы ему по роже, я бы попросту взял у тебя показания, кинул бы урода в кутузку и отправил бы тебя на все четыре стороны до дальнейших разбирательств. Но шлепок по заднице официантку стрип-клуба даже самый социально-справедливый судья не признает попыткой изнасилования.
Нужно было перевести дух. Страшно хотелось закурить, но вряд ли разбор вопроса "является ли жопа Паломы Криг достоянием общественности или нет?" мог послужит достаточным оправданием, чтобы задымить после трех лет завязки. Вместо этого лейтенант сделал еще один глоток кофе, чтобы разлепить грозившие сомкнуться прямо здесь и сейчас веки.
-Правильным решением с твоей стороны в сложившейся ситуации было бы написать заявление о сексуальном домогательстве - есть записи и любой суд примет решение в твою пользу. Ты бы получила выплату за моральный ущерб, а урод попрощался бы с работой. Но теперь на тебя вполне возможно завести дело по стп, и, если я разбираюсь в сволочах - а я, поверь, в них разбираюсь - любитель задниц прямо сейчас в уме уже составляет заявление. Как итог - ты вылетаешь из своего учебного заведения, выплачиваешь кругленькую сумму и садишься за решетку на пару лет с возможностью условно-досрочного, - Майкл свел пальцы домиком и взглянул на девушку поверх них, - оно того стоило?
Кстати что-то в девчонке было знакомое. Ощущение, будто он где-то ее уже видел назойливо жужжало где-то в задней части черепной коробки, но выхватить что-нибудь из памяти все никак не получалось. В Аркхеме они не встречались - это уж точно. Саратога тоже отпадала - когда Бэнкс покидал родное гнездо, девчонка еще под стол пешком ходила. Остается Нью-Йорк. Но сужение круга поисков тоже дела не упростило. Надо бы при случае пробить ее по базе. Если, конечно, вся эта ночь не вылетит из головы после десятка часов хорошего сна.
-Если ты сказала правду, то записи скорее будут играть против тебя. К тому же наверняка в клубе было до черта свидетелей. Если и существует вариант, при котором ты не попадаешь под суд, то это только полюбовная договоренность, - по правде говоря, этот вариант был предпочтительней и для Майкла, ведь обязательно дело спихнут на него и придется заполнить кучу бумаг, чтобы доказать, что, дескать, да, рука индивидуума А вошла в непосредственное соприкосновение с ягодицей индивидуума Б под определенным углом, а после чего кулак индивидуума Б нанес непоправимые повреждения шнобелю индиви... в общем, лучше бы сегодня Бэнкс взял отгул, - то есть, если по какой-то причине любитель попок решит не подавать заявление, то все мы и дальше сможем продолжить свою обычную жизнь и больше никогда друг с другом не встречаться. Ферштейн?

+4

5

♫ Lily Allen — Fuck you (Very much)

   Надо дышать глубже. Надо отложить старое и заняться новым. Спасибо, теперь мы знаем, где работает господин Бэнкс, эту информацию мы обдумаем позже. Теперь надо решить, что делать с текущими неприятностями и как выбираться из участка. Варианты были примерно такие - пристально посмотреть в глаза этой служивой собаке, а потом хихикать, наблюдая? как он чистит ей туфли языком. Суккуба бы это позабавило, пожалуй, но есть один крохотный такой нюансик - тут повсюду камеры. И лишние люди. Такого нам, пожалуй, не нужно, поэтому издевательства над сотрудником охраны правопорядка мы оставим на другой раз.
Полли слушала, Полли кивала, Полли мяла кончиками пальцев горячую чашку, услужливо пододвинутую к ней. Как божий день было ясно, что офицер Бэнкс затрахан жизнью донельзя, устал, ненавидит женщин и хочет домой. Суккуб тоже не была майской розой в утренней росе, но более-менее осознавала где она, что она, и что надо делать. Пусть это и младший брат, о боже, она наконец-то позволила себе подумать это слово, насильника, пусть она и правда не жалела о содеянном и вообще вторая ночная, отпустите, пожалуйста, очень хочется немножко простого человеческого «поспать». Надо потерпеть ещё немножко, устроить маленький славный театр, а разного рода развлечения оставить на следующий раз. Не забываем дышать.

   Тяжёлая солёная капля выплыла из внутреннего уголка левого глаза, скатилась по щёчке с нежным персиковым пушком и упала прямо в чашку, едва различимо булькнув. За ней последовала вторая, третья, и вот уже Палома хнычет, по-детски утирая большие невинные глаза кулачками. Американка плакала за каждого кита-суицидника, за каждого голодающего ребёнка в Африке и каждую рыбу, наглотавшуюся микропластика. Плакала за вырубленные леса, за мусорные острова в Тихом океане и каждую шиншиллу, пущенную на шубу. Главное, чтобы слёзы были настоящими, в самом деле печальными, а не наигранными. Тогда всё получится, тогда ей поверят. Она - только девочка, работающая в плохом месте. Ей просто не повезло, офицер, посмотрите, как она страдает. Полли прячет лицо в ладони. Покажи мне оскорбленное достоинство, детка. Покажи отчаяние. Покажи обиду на весь мир. Давай, камера тебя любит.

   - Это потому, что вы мужчина, вы ничего не понимаете, - слава победившему феминизму, слава. Каждая собака, не пожалевшая несчастную девуш_киню будет наказана. И поделом. Грех не пользоваться такой удобной практикой, набиравшей обороты в наш просвящённый век. Раз уж обвиняли режиссеров, актеров, политиков и просто хороших людей, почему бы не провернуть такую штуку с офицером Бэнксом? Выражение лица из очаровательно-плаксивого становится воодушевленно-прекрасным. Прям «Свобода, ведущая народ» 2к18. С поправкой на то, что её народ запрещал голые сиськи в видеоиграх и придумывал омерзительные феминитивы. Детка, камера так тебя любит. На щеках расцветают красные лихорадочные пятна, на припухших раскусанных губах бродит самоуверенная улыбка, какая бывает у не очень умных людей, категорически уверенных в своей правоте. Полли отталкивает от себя так и не начатый кофе, чудом не облив ей мужскую гордость лейтенанта Бэнкса. Мужлан, сексист, виктимблеймер!

   - Вы просто сексист, если бы сейчас здесь сидела женщина, она бы поняла, что я чувствую! - со второй попытки Полли удаётся скрестить руки на груди. Для этого пришлось сползти вниз по стулу и, кажется, от души поддать носком туфли по ноге офицера. Простите (не прощайте). Светлые брови хмуро сведены к переносице, губы поджаты, светлые локоны едва-едва не шипят, как змеи с головы Медузы Горгоны. Теперь мы в такую игру играем, мистер Майкл Джонатан Бэнкс. Всё максимально натурально, фенотип «отбитая фемка» в естественной среде обитания. Нет, вообще, феминизм, без шуток, это очень хорошо, когда без перегиба в сторону «запретить членоносцев». Но сейчас Палома старательно разыгрывала из себя наглухо перекрытую, где-то в глубине змеисто-зелёных глаз пряча шалые искорки злобы и смеха. Ну что, а с таким зверем вы знаете что делать, мистер офицер? Был, конечно, некий шанс, что этот цирк его взбодрит и раззадорит, но суккубу было даже интересно, чем стал мальчик, которого она так обожала в нежные десять лет. И вообще, надо было закидывать удочки на дальнейшее взаимодействие - вероятно, сам факт существования Майкла Бэнкса указывал на то, что вендетта Холли Форсайт ещё не окончена.

   Полли хмурится, цокает острым каблучком и очаровательно-злобно смотрит исподлобья, закусив нижнюю губу. У-у-у, проклятый полицейский, у-у-у, не хочет помогать девушке потому, что она работает в «плохом месте». У-у-у, сам такой же гипотетический насильник, знаем мы вас.

   - У вас в участке есть женщина-офицер?

Отредактировано Paloma Krieg (20-02-2019 11:26:53)

+4

6

Ни один мускул не дернулся на лице Майкла, пока тот выслушивал тираду девушки - как принял ту хмурую позу со сведенными перед лицом пальцами, так и замер в ней, будто бы окаменев. Достаточно внимательный человек даже заметил бы, что он ни разу за это время не моргнул. Но вот глаза словно бы жили своей жизнью, рассматривая каждую мельчайшую деталь лица собеседницы. Сначала он допустил ошибку, посчитав, что перед ним сидит простая вздорная дурочка, не умеющая держать себя в руках. Сейчас же стало очевидно, что жизнь свела его с дурой поистину галактических масштабов. Заливается слезами, пытаясь изобразить отчаяние от вселенской несправедливости, а на самом деле тихонько хихикает про себя, радуясь удачной задумке. Хочется поплакать? Представь, каково сейчас офицеру, который хотел всего-лишь спокойно провести ночь, подремывая за столом, а в итоге вынужденного смотреть выступление малолетки, вообразившей себя актрисой на церемонии вручения золотой статуэтки без возможности кинуть в нее тухлым помидором. Лейтенант никогда не хотел знать, как чувствуют себя родители на школьных выступлениях своих отпрысков, но благодаря этому сраному городу теперь прекрасно прочувствовал это. Спасибо.
Когда лужица горячего кофе из опрокинутой в сердцах кружки доползла до локтей, упершихся в столешницу и обожгла их, Майкл все еще хранил неподвижность. Ну конечно же, женщина определенно поняла бы проступок девушки, посчитав тот оправданным ответом на пошлый жест, но, по счастью, до офицеров дослуживались лишь те дамы, которые умели отринуть в сторону все - как сейчас модно говорить - все гендерные предрассудки. Можно даже сказать больше, будь сейчас на месте Майкла его бывшая начальница из нью-йоркского отдела - добродушная женщина средних лет между прочим - она бы первым делом отвесила звонкую оплеуху соплячке за подобные заявления... хм.
Наконец-то лейтенант откинулся на спинку кресла, сияя самой добродушной улыбкой из всех возможных - ну точь-в-точь милый полицейский с агитационных плакатов, грозящий пальчиком ребенку, вздумавшему перебегать дорогу в неположенном месте. Правда в голове крутились мысли совершенно далекие от терпеливых нравоучений - скорее уж он с удовольствием размазал бы в кашу до противного ехидную рожу задержанной о блестящую полированную столешницу, на которую она без тени сожаления разлила живительную жидкость, помогавшую держаться Бэнксу и тысячам других офицеров на ногах во время ночных смен. Но, к сожалению, правила обязывали постоянно вести запись любых переговоров в допросной. Да и все-таки вряд ли бы он поднял руку на заведомо более слабую девчонку. Определенно, рисовать в воображении раздробленный нос и неподдельные слезы было в какой-то мере приятно, но любой полицейский быстро учится сдерживать своих внутренних демонов, а иначе оказывается по другую сторону решетки.
-Конечно у нас есть женщина-офицер. И по закону мы не в праве отказывать задержанному в просьбе встретиться с ней, - Майкл пожал плечами, мол, "жаль, что у нас ничего не вышло, но все равно рад знакомству", -сейчас я ее приглашу. Доброй ночи.
Напоследок лейтенант отдал честь. Как правило, четкость, с которой он выполнял этот отработанный жест напрямую зависела от его степени нервозности. Сейчас рукой Бэнкса можно было резать хлеб. Затем он на пятках развернулся и вышел из допросной. Некоторое время в ней сохранялась тишина, нарушаемая только эхом от громкого хлопка обитой железом двери и... еле различимыми смешками снаружи. Исходя из того, что комната обладала внушительной звукоизоляцией, можно было предположить, что по ту сторону двери кто-то громогласно хохотал.
Прошло ровно три минуты и дверь вновь распахнулась. На пороге снова стоял Майкл, чей вид, впрочем, претерпел некоторые разительные изменения - под рубахой были выпуклости разного размера, что выдавало в них два скомканных полотенца, а на голове красовался парик, специально ради этого случая извлеченного из мешка вещдоков. На лицо же налипла самая кислая мина, какую только видело человечество, символизировавшее о том, что лучше не переходить дорогу этому гражданину, а лучше вообще удрать как можно дальше - желательно на другой континент. Пинком он развернул стул так, что теперь он был повернут задней частью к столу и взгромоздился на него, уперев руки в спинку и взгромоздив на них свой подбородок.
-Лейтенант Полли Бэнкс, - Майкл даже не удосужился поменять голос, -в мои обязанности входит определить сколько времени ты пробудешь в обезьяннике, а ты уж точно в него попадешь. И да, если вздумаешь что-то вякнуть по поводу моего гендера, я тебя так засужу, что месяц не сможешь сидеть. Все понятно?

+3

7

Полли никогда не была злой девочкой, честно. Она бывала плохой девочкой, когда вспоминала инциденты, была «плохой» девочкой, когда играла в рокового суккуба, но по большей части Полли-Холли была мягкой. Если бы всё как шло, если бы на День благодарения в Саратоге ничего не произошло, она бы окончила школу, отучилась в колледже и пошла преподавать в местную школу какой-нибудь английский. Вышла бы замуж, нарожала бы одного-двух обожаемых детей от любимого мужа, но... но дальше вы сами знаете, верно? Всё и всегда идёт не так. Пришлось научиться выпускать зубки в прямом и переносном смысле этого слова. И не сказать, чтобы Палома была от этого в восторге. Но рациональным математическим умом девушка понимала, что это - полезно. Что от себя ей в любом случае никуда не деться, разве что шагнуть с крыши. А такого нам не надо, мы слишком любим солнышко, Мишель и собак, нам ещё барахтаться и барахтаться. Полли честно старается вести себя хорошо, кроме тех случаев, когда плохой быть просто необходимо. Сейчас был определённо не тот случай, надо как-то вывозить на личном обаянии, а не на своих змеиных примочках.

   Итак, Майкл Бэнкс, здравствуйте. Если припомнить и посчитать, ему сейчас где-то тридцать пять. Лейтенант, красавчик. Судя по всему, без семьи и детей. Миленько, конечно, но свинья он, конечно, порядочная, даже если отложить в сторону заигрывания с феминизмом. Полли закусила нижнюю губу и подозрительно взглянула на расплывшегося в улыбке офицера - им тут что, через стулья наркоту какую в задницу впрыскивают, что они внезапно такие добрые становятся? Как говорил один известный персонаж зарубежного мультфильма, который они с Шелл однажды нагуглили по пьяной лавочке, «это жу-жу неспроста». А уж когда господин Бэнкс вежливо попрощался и упорхнул за дверь, барышня прям не по-детски напрягалась. Конечно, у неё всегда был ответ на любые приколы со стороны лиц противоположного пола, но внутренний голос, подкрепляя свои слова опытом и завываниями интуиции, говорил, что сейчас совсем не время и не место. Да ну его нахер, дарить сотрудникам полиции подозрительные видео с милашкой Полли.

   Дверь открывается, далее следует короткая немая сцена - Палома смотрит на полотенца, смотрит на парик, на тусклое выражение лица. Палома держится, держится, и-и-и взрывается заливистым таким хохотом. Чёрт её подери, если Майкл не выглядел забавно. Полли смеялась искренне, от всей души, обхватив пальцами бока, опустив голову и широко открыв накрашенный рот. Господи, они встретились в Аркхеме, в участке, в три часа ночи, у него под рубашкой комки из полотенец и такое лицо, как будто офицер сейчас пойдёт вешаться на отличном шотландском шарфе. Смех отскакивал от пола и стен, перемежался сдавленными вздохами и тем тихим похрюкиванием, которое сопровождает смех всех воистину добродушных людей. Он продлил ей жизнь ещё на недельку, правда, без шуток.

  - Хааа... - выдыхает Полли, встряхивая светлыми завитками и наконец разгибаясь, - слушай, извини. Я вела себя как сука.

   На какое-то едва уловимое мгновение ей действительно стало стыдно за тот цирк, который она разыграла перед Майклом. Ну правда, он тоже сидит тут в ночи, у него тоже есть какая-никакая работа, которую надо делать. А вместо этого, чтобы тихонько досидеть смену и пойти завалиться в тёплую постельку он сидит здесь и смотрит, как Полли разыгрывает из себя прогрессивную активистку чего-то там. Нехорошо, но суккуба тоже можно понять - её мягконько так, ненавязчиво загнали в угол. Что ей ещё было делать? Палома улыбается, в открытом жесте укладывая руки на стол, смотрит на Бэнкса и продолжает, честно не всаживая во взгляд гипнотическую силу суккубьего обаяния.

   - Просто, ну, я не хочу к нему заходить. У меня уже были проблемы, ну, с мужчинами, я боюсь.

   Перед ним на стуле сидит хрупкая девочка, едва-едва не вчерашний ребёнок. Опущенные плечи, светлая волна чёлки, два внимательных зелёных глаза. Она очень хочет казаться серьёзной и взрослой, даже сейчас, извиняясь и краснея, в голосе нет-нет, да и звякают стальные нотки опыта. Видно, что девочке что-то довелось пережить, пусть она и очень старается выглядеть беззаботной пустышкой без багажа опыта за плечами. Красивая картинка, да? И тем реалистичнее, что она имела точки соприкосновения с настоящей Полли.

   - Лейтенант, мы можем как-то ещё решить вопрос? Блин, мне не стоило его бить, и Вам на мозг капать тоже. Просто, ну... я испугалась, и всё. Можно я позвоню домой?

   Она не хлопает глазками и не пытается подпереть руками грудь, чтобы отвлечь на неё внимание - обычный приём тупых шалав. Она не хнычет, заливая крокодильими слезами весь участок. Палома и правда выглядит раскаявшейся, как будто всё поняла и приняла. Она больше не будет, честно. Только отпусти, а, собака легавая?

+2

8

Майкл оттрубил свои пятнадцать лет в полиции совсем не зря. Возможно, менее опытный страж закона действительно купился бы на такое внезапное раскаяние. "Господин офицер, я маленькая хрупкая девочка, просто шла из библиотеки домой, остановилась спросить время у милого джентльмена и отвесила ему такого леща, что теперь никакой детектив не найдет разлетевшихся во все стороны хрящей, но я нечаянно, честно-честно" - оставьте подобные сказочки капралу, который готов был поверить любой байке - даже самой безумной, с участием йети, пришельцев и уважающих себя работниц стрип-клубов - если ту рассказывает симпатичная молоденькая леди. Бэнкс же привык видеть подвох везде и от девчонки, за десять минут сменившей три театральных образа подвохом перло за версту. Конечно, сейчас она смеется как бы над своей глупостью (ну и разве что чуть-чуть - над безобразным париком лейтенанта), мол, "молодец, легавый, раскусил, теперь я просто компанейская девчонка и готова идти на сотрудничество со следствием". Презрительно фыркнуть офицеру помешало только джентльменское воспитание. Но парик Майкл все-таки стянул - презрение презрением, но эта сволочь адски чесалась.
Со стороны девки глупо было думать, будто в этой комнате находится только один хороший актер - да, Бэнкс не умел работать с реквизитом, но, когда дело доходило до непосредственно перформанса...
Лейтенант обезоруживающе улыбнулся. Именно такую улыбку ожидают увидеть на лице стража порядка люди, не имеющие никакого понятия о деятельности полиции. Казалось бы, его тоже позабавила собственная выходка и теперь чего бы не посмеяться над своей глупостью?
-Ладно вам, я тоже дал маху, хаха, - мелкая сука уже перешла на "ты" с учетом того, что перед ней сидел офицер полиции почти на двадцать лет старше, а она обвинялась в средних телесных. Назовите худший способ завести дружеские отношения с полицейским и я дам вам доллар, - сами понимаете, ночная смена и все такое.
Не хочет она встречаться с потерпевшим, ага. Боится мужчин. Поэтому-то ты, моя дорогая, пошла работать в заведение, посетители которого ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО СУКА МУЖЧИНЫ! Ну ладно, может еще пара-тройка женщин, времена такие. Майкл понимал, что девчонка явно ведет какую-то игру, но - хоть убей - не мог понять ее правил. Чего он еще не понимал, так это того, за какие такие прегрешения именно он сейчас должен был сидеть и выслушивать причитания работницы какого-то притона и наблюдать за ее выступлениями. Ошалевший от недосыпа, с мыслями, тягучими, словно деготь, Бэнкс действовал исключительно благодаря служебной тупости, взращенной годами общения с визгливыми дамочками, наглухо тупыми богатеями и наглыми до невозможности бедняками. Возможно, когда-то Майкл Джонатан Бэнкс не был полной сволочью, чьи социопатические наклонности сдерживались исключительно тонюсенькой цепочкой околовоенной дисциплины (краткое определение понятия "полицейский офицер низшего звена"), но это было давно. По крайней мере до того, как он начал разбираться в людях.
В ответ на просьбу Паломы, Майкл толкнул ей свой мобильник раньше, чем до мозга через уши дошла вообще хоть какая-то информация. Вполне возможно, потребуй девчонка у него бумажник, сейчас она бы сидела, рассматривая водительские права Бэнкса. Единственное, что можно было сделать в такой ситуации - запоздало изобразить на лице добродушную ухмылку - мол, "вы к нам по-человечески, и мы к вам так же". Странная фраза родом - возможно - из казавшейся такой далекой прошлой жизни (до этой ночной смены). Сейчас же Майкл чувствовал себя кем угодно, но не разумным человеческим существом, представителем главенствующего вида на планете, покорившего океанские глубины и космические дали. На данный момент он больше ощущал родство с каким-нибудь раком отшельником, которому хочется опустить фуражку на глаза и напрочь забыть о существовании мира за пределами этой импровизированной уютной раковинки.
-В данном случае я не могу ничего сделать, понимаете? Закон на стороне потерпевшего, а я этот закон представляю, - даже собственный голос уже доносился словно бы издалека, - я обязан задержать вас до выяснения обстоятельств. То есть, до судебного заседания по делу или отзыва жалобы со стороны потерпевшего. В принципе, эстэпэ - это не тяжкое преступление, а потому я, как старший офицер, могу отпустить вас на все четыре стороны, если кто-нибудь внесет залог.

+3

9

Lana Del Rey - Lolita

   - Упёртый, - подумала Полли, покачивая под столом ногой в чёрной лаковой туфельке. Всегда был упёртым, если по-честному. Майкл Бэнкс (лейтенант Майкл Бэнкс), очевидно, всю жизнь был упёртым мудаком. Он был упёртым с самого детства – Полли это знает наверняка. Саратога – это маленький городок, в котором все знают друг друга в лицо. Особенно подростки, которых хлебом не корми, дай пообсуждать кто с кем впервые пососался. Она знала Майкла с детства. Брата его, чтоб ему там в аду гореть, знала даже ближе, чем того хотелось. Очень давно, когда их мамочки ещё катали счастливых круглощёких карапузов в колясочках, они прошли лучшую стадию взаимоотношений – орали друг на друга с приличного расстояния. Дальше у них как-то не пошло. Маленькая Холли, очаровательная пухленькая малышка, била тогда ещё Джонатана лопаткой по лбу, а он беззастенчиво пинал её во все лужи, рядом с которыми дети оказывались. Когда юную мисс Форсайт начали интересовать мальчики, именно на -Джонатана пал её скромный детский взгляд. И, увы и ах, тут тоже не заладилось – мальчику претило внимание плоской девочки-подростка с лицом весёлой лягушки. А потом Холли-Полли стало не до того. Но теперь мы снова здесь, привет-привет, крах детской любви, комплексы и его лицо как напоминание о той ночи, что поставила её жизнь с ног на голову. Она ещё не определилась, что делать с ним дальше. Но кое-что начинало вырисовываться – теперь она точно знает, что Бэнксы – полное говно. И, вероятно, лучше бы куда-нибудь деть и Майкла от греха подальше.

   Полли по-птичьи склоняет голову к плечу и цепкими пальчиками хватает мобильник. Полли злится и хорошо это скрывает. Она угадывает в этом симпатичном личике более грубые, более резкие черты его брата. Стоит ей только взглянуть на его руки, плечи и хмурый изгиб бровей, как в нос ударяет запах персикового ликёра. Бесит. Как же он её бесит. Полли приходится сдерживаться, сдерживаться изо всех сил, чтобы не выпустить свои длинные белые зубки и не впиться в его бьющуюся жизнью тушку вот прямо здесь и сейчас. Она улыбается, мило, до ямочек, уголочки накрашенных губ ползут вверх. Майкл Бэнкс, офицер Майкл Бэнкс, очевидно, считает её заносчивой маленькой дрянью, и так и не припомнил лица девочки-лягушонка, которая заливалась слезами на школьном дворе после его отказа. В такие моменты Полли жалела, что не обладала знойной роковой красотой старшей подруги. Суккуб свято верила в то, что именно такие женщины как Мишель врезаются в память всерьёз и надолго. Но она всего лишь малышка Холли с блёклым скучным лицом. Суккуб, девочка из стрип-клуба, актриса погорелого театра, хорошенькая дурочка. Девочка, у которой не все дома. Девочка, которая недавно убила снова.

   Полли дернула подбородком, отгоняя неприятную раздражающую мысль. Здесь не место и не время. О, что это? Наш мальчик устал? Наш сладкий мальчик хочет баиньки? Совсем уработался, малыш. Давайте-ка ему поможем, это же так мило. Даже не придётся звонить начальнику полиции с телефона его подчиненного, вот было бы смешно. Полли улыбается и смотрит чуть исподлобья, сверкая змеиными чешуйками из глубины зрачков. Ей отчего-то вспенилась история о Юдифи и Олоферне. Голову ему она оторвёт чуть позже. Когда придумает простой и изящный способ.

   - Спасибо, офицер, вы так добры, офицер, - улыбка Паломы становится улыбкой чеширского кота, глаза кажутся совсем змеиными и тянут, тянут в тёплую уютную пустоту пленительного сна. Полли не пойдёт за ним. Не затащит в Астрал и не станет пытаться там, как делала с его ублюдком-братцем и его друзьями. Это было бы... слишком быстро. Он раздражает её так сильно, что ей хочется продлить его мучения подольше. Полли смотрит как змея и как факир, навевая сон. Пусть ему приснится снег. Целые поля, пустоши мягкого белого снега, которые окружали Саратогу зимой. Тяжёлые хлопья снега, которые падают, падают и падают. Пусть выспится, пусть наберётся сил, ведь что за интерес — вступать в схватку с измученным не тобой хищником?

   Убедившись, что её большая проблема провалилась в глубокий сон, Полли ухмыляется и, ловко вытянув тонкие запястья из браслетов, присаживается и кладёт голову на плечо мужчины. Улыбка. Камера на стареньком смартфоне щёлкает. Ноготки клацают по экрану и, вуаля, у него в телефоне появляется контакт «Палома участок» и весёленькая заставочка. Вот будет смешно, когда она действительно устроится сюда работать.

   Good night sweet prince~

Отредактировано Paloma Krieg (27-02-2019 22:41:42)

+1


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » chains