Охота I: GM до 25.04
Охота II: Asgeir McLaughlin до 26.04
Ведьма: Elias Moore до 20.04
Сумерки: Albert Calvert до 20.04
Атлантида: Isaac Kovacs до 26.04
Аукцион: Wendell Penvellyn
Восточный экспресс: Roy Patterson до 25.04
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
my blood

Rosamund & Logan Hale
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » dirty little secrets


dirty little secrets

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://i.yapx.ru/DWrkq.jpg https://i.yapx.ru/DWrky.jpg

Berthold Ackermann, Elias Moore, Letha Moore
06 ноября 2018, обеденное время, Аркхем


Сокровенные сердечные тайны тяжелее прятать, если они в ярчайших деталях хранятся в любовных письмах. А письма-то не от мамы.

+3

2

Терпение Бертольда было не безгранично.
Илай это знал, очень даже хорошо знал, однако продолжал его испытывать. Не то чтобы ходил по тонкому льду, скорее... Тыкал палкой спящего медведя.
Всё началось с того, что дом Бертольда пострадал в этом странном "погодном явлении" и сейчас был, мягко говоря, не пригоден для жизни. Насколько знал Бертольд, некоторая часть квартир осталась целой, но конкретно его так не повезло.
Расстраиваться по этому поводу было как-то некогда: весь тот ужасный день он провел на службе, что, разумеется, было само собой разумеющимся. Так что весь первый день Бертольд провел, помогая другим решать их проблемы разного масштаба. О том, что у него, очевидно, теперь у самого большая проблема, он узнал только на вызове, который проходил за три дома от его собственного, но выяснять точно времени не было.
Опасения подтвердились только после окончания смены. У дома его ждали волонтёры, которые как-то слишком уж позитивно предложили последовать к временному пристанищу для жертв шторма. Жертвой Бертольд себя не считал, да и переводить государственные деньги на себя, когда особой нужды в этом нет он не хотел.
Так что он просто перебрался в отель. Там, впрочем, времени он проводил немного - рабоиы и правды было очень много. Пожалуй даже слишком много.
Люди были расстеряны и напуганы, в такие времена что у полиции, что у больниц, что у пожарных работы мало быть не могло. И Бертольд работал. Самозабвенно.
Илай намекал на то, что может помочь с жильём с самого начала. Первая попытка была весьма прямолинейна, но Бертольд постарался ответить отказом максимально мягко. Но с каждой его попыткой это становилось все сложнее и сложнее. Илай словно бы решил взять его измором, но Аккерман тоже сдаваться не собирался.
Видеться им получалось нечасто, в кои-то веки из-за забот Бертольда, а не Илая, но теперь они разговаривали по вечерам по телефону, потому что оба банально волновались друг за друга.
У обоих даже хватало тактичности поинтересоваться, как там дети. Правда у обоих выходило как-то очень сухо, что, конечно, было вполне понятно. Все пятеро отпрвсков Муров были в норме. Все двое Аккерманов тоже.
Чего Бертольд не ожидал, так это того, что после стольких дней общения Илай просто так заявится к нему на станцию посреди рабочего дня.
В любое другое время сюрприз был бы приятным... Нет, все не так. Любое появление Илая было Бертольду в радость. В конце концов, они были вместе всего ничего, Бертольд все ещё не вполне к этому привык даже, но... Он и правда очень устал, и не слишком хотел, чтобы Илай его таким видел. Уставшим. Злым. Уже самую малость голодным, потому что сейчас охотиться было как-то не к месту.
Но разумеется он сделал все, чтобы не выдать Илаю своих истинных чувств.
Они зашли в кафе напротив станции и взяли по кофе.
-Сумасшедшая неделя, - вздохнул Бертольд - не помню, когда последний раз в городе была такая паника.
Очень хотелось Илая обнять. Или хотя бы просто посидеть с ним рядом где-нибудь, но не было ни времени, ни сил, да и окружающая обстановка как-то не распогала.
-Ненавижу то, что мы так мало видимся, - честно сказал он, незаметно для окружающих коснулись костяшками своеюих пальцев его и поднос стакан с кофе ко рту, но, разумеется, снова не делая глоток - но скоро все кончится. Дома уже восстанавливают, да и люди постепенно успокаиваются. Это хороший знак.

+3

3

Резкие порывы ветра все еще разносят по запыленным улицам колючие ветки с желто-красными листьями, облака густой пыли, вывалившейся мерзкий мусор, даже садовых гномов с красными носами. Аркхем со всех сил пытается прийти в себя, избавиться от жуткого похмелья после шквального ветра, разносящего вдребезги целые дома и нервные клетки его жителей. Прошло всего несколько дней, за короткое время вернуться в прежнее состояние слишком тяжело, люди блуждают молчаливыми призраками по облупленных, некрасивых улицах, покупают безлактозный латте, разговаривают о погоде (что как никогда актуально) и возвращаются к обыденному режиму дня.

Лета, впрочем, мало интересуется жизнью смертных, не заботится о поддержании своего доброго имени, записываясь волонтером для помощи жертвам стихийного бедствия, она-то может создать стихийное бедствие из ничего, горький опыт отталкивает от компании смертных, тем более от помощи им. Она совсем не умеет помогать, только бесконечно все портит.

Некоторые вещи все же получаются у ведьмы довольно хорошо. Например поисковые заклинания на небольших расстояниях, хотя папу она может найти и по приложении в смартфоне, но для чего ей тогда магический дар.

Сначала Мур не находит главу семейства ни в одной из огромных, вычурных комнат их многоэтажного дома, настойчиво стучит в дверь личного кабинета, они оказываются слегка приоткрытыми, а внутри абсолютно пусто, и пылинки не пролетает. Ей срочно нужны ключи от папиной машины, почему-то она до сих пор не беспокоилась о том, чтобы завести свою, никогда и не требовалось до сегодня.

В своей комнате Лету послушно ожидает целый ряд картонных коробок для переезда с выведенными надписями черным маркером,  а перемещать их с помощью магии слишком пафосно и безосновательно энергозатратно.  Нужна папина машина. Ключи, конечно же, у него, а в кабинете она, конечно же, их не находит. Зато еще раз натыкается на старые фотографии в отцовском столе в закрытом заклинанием ящике (которое она взломала еще в прошлый раз, когда рыскала в его вещах).

Илай не отвечает на сообщения, и Лета окончательно решает найти его своим излюбленным способом. Разворачивает в комнате карту Аркхема, проговаривает заклинание, концентрируясь на ее поверхности, через несколько мгновений на карте появляется чернильная точка, а от легкой магической отдачи слегка кружится голова. Даже учитывая отдачу, колдовать ей теперь еще легче, ведь  в распоряжении не только свой запас сил, но и магическая энергия мужа (до чего же страшное слово).

Позже, Лета заходит в кофейню, в желудке неприятно урчит от голода, но в крошечном заведении она может рассчитывать разве что на энергетический батончик. И почему отец вдруг решил зайти именно сюда? Район пострадал от урагана так же сильно, как и другие части, так что за уютом вряд ли кто-либо стал бы наведываться, за вкусным кофе тем более.

Ведьма замечает знакомую рыжую макушку за столиком на двоих, отец увлеченно беседует с незнакомым ей мужчиной, тот может быть кем угодно, в дела старших Муров она влезает без особого интереса и минует стороной все то, что ее не касается. Меньше знает, крепче спит. Она не теряет отца с поля зрения, покупает себе кофе, приближается к столику, бесцеремонно притянув себе стул из соседнего, и присоединяется к отцу и его собеседнику, прерывая их на полуслове.

- Привет, пап, - здоровается, вальяжно раскинув длинные ноги, все еще жалея, что папа не решил пообедать в ресторане, она бы не отказалась от теплой пищи, на одних йогуртах и конфетах вкус нормальной еды начинает забываться, - я тебя искала дома, но, очевидно, не нашла. Хорошо, что я умею тщательно искать. Одолжи мне, пожалуйста, ключи от машины. Мне нужно упаковать вещи для переезда к... Ты знаешь к кому. 

Лета косится на незнакомца, отчего-то он кажется ей не таким уж и незнакомым. Заинтересовано вглядывается в его черты, красивое лицо покрывает легкая щетина, глаза красные от усталости, да и весь он кажется немого усталым, но выглядит привлекательно, по-элайджовски привлекательно. Мур усмехается уголком губ и протягивает руку для приветствия.

- Лета, - вблизи лицо мужчины вызывает еще более смешанные эмоции, ощущение будто она уже где-то его видела, ответ вертится на языке, проскальзывает в неясной мысли, как слово, которое внезапно не можешь вспомнить, - вы, наверное, бизнес-партнер моего отца?

Осознание настигает внезапно, как непредвиденный синоптиками шторм. Лицо с фотографии. Она смотрит на мужчину из старых фотографий отца, хранящихся в его ящике под заклинанием. Призрак из прошлого? Если это ирландский гость, это может значит, что у Муров неприятности, но отец не решил бы вдруг попить кофе в непринужденной обстановке со своим врагом, ведь так? Лета молчит, ожидая ответа, не облегчает никому задание тем, что своими предположениями сама же создаст хорошую отговорку.

Отредактировано Letha Moore (15-02-2019 03:01:24)

+3

4

Беда не приходит одна, проникая сразу во все сферы человеческой жизни и нарушая естественный порядок вещей. Городские разрушения выглядели поручающее нереальными, будто это вовсе не действительность, а съёмочная площадка для какого-нибудь фильма. Количество пострадавших со стороны люди и их жилищ пугало своими огромными числами, заставляя задумываться о хрупкости человеческой жизни, напоминало о безостановочно крадущейся за тобой даме с косой, что в любой момент готова нанести свой безжалостный удар.
Рыжему семейству наконец-то повезло, наверное, впервые за очень долгое время. Их неприлично огромный дом совсем не пострадал, в том время как люди, и без того вынужденные отдавать последние копейки за несколько квадратных метро даже не своей квартиры, теперь обречены ночевать в устроенных городки администрацией пунктах помощи и со страхом в сердце смотреть в безрадостное будущее.
Когда Бертольд сообщил ему о том, что остался без жилья, Илай почему-то даже не удивился. Ну конечно, а разве могло быть что-то иначе? Во вроде бы относительно спокойном стечении обстоятельств обязательно должен был найтись изъян, который бы непременно разрушил всю эту скверную иллюзию безопасности. Только заслышав эту новость, Мур тут же, особенно ни о чём не задумываясь, предложил ему помочь. О том, чтобы приглашать Бертольда переехать к нему было можно даже и не заговаривать, тот бы никогда не согласился, да и семейство бы явно не оказалось радо такому соседству, но что ему стоит найти для Аккермана другую квартиру? Хорошо, не купить, помочь арендовать, но это же совсем копейки, разве нет? И конечно же, Бертольд отказался.
Полноценно увидеться им так ни разу и не удалось, зато теперь они гораздо больше разговаривали по телефону. И в каждой такой беседе Илай непрестанно намекал на то, что всё-таки хочет помочь Аккерману с жильём, вспоминал, как нравилась ему его нынешняя квартира и как он будет по ней скучать. И здесь, за что нужно отдать ему должное, он даже не лукавил. Было в этой малюсенькой старой квартирке что-то такое, что заставляло вспоминать о ней с сожалением и тоской. Ведь несмотря на свой неприглядный вид, она стала для Мура тем самым местом, в которое хотелось раз за разом возвращаться.
Одна мысль о том, что Бертольд остался без крыши над головой просто сводила Илая с ума. Она стала навязчивой для него навязчивой идеей, и когда он изнутри захлопнул дверцу своей машина, то уде прекрасно понимал, куда именно сейчас направится. Не может он сидеть сложа руки, пока Аккерман ютится по каким-то нелицеприятным отелям и делает вид, что всё нормально.

Пожарная станция действительно не является самым подходящим местом для разговоров, а потому Илай быстро соглашается на предложение переместиться в стоящее на противоположной стороне улицы кафе. Мур пытается максимально расположить к себе Бертольда и подготовить его к своей очередной попытке изменить его нынешнее место проживание, а потому довольно быстро соглашается на том, чтобы Берт угостил его чашкой кофе.
- Людей вполне можно понять. Не каждый день им приходится оказываться на улице без цента за душой.
Он хочет зайти издалека, показать ему, что в принятии помощи нет ничего постыдно, что пострадали очень многие, но не у всех есть возможно что-то исправить. Ещё он хочет пересесть поближе к Берту, коснуться его лица, тела – просто чтобы убедиться, что он действительно здесь, рядом, жив и здоров.
- И что же будет, когда всё наконец кончится? Тебе не кажется, что кататься по отелям – это пошлая безвкусица и мы давно её переросли? Нам даже некуда податься, Бертольд, и я как раз хотел с тобой об этом поговорить.
Зайти издалека и выждать время у Илая всё-таки не получается. Аккерман сам затронул эту тему, сам напомнил о своём бедственном положении. Или же это его собственные мысли всё время так или иначе упираются именно в эту их общую проблему?
Наверное, ему стоило было бы готовиться к скандалу и непониманию, но безвыходное положение неожиданно спасает Лета. Подождите, Лета?
Его прошибает холодный пот. А ведь он знал, знал, что рано или поздно всё этим и кончится. Что кто-нибудь обязательно их увидит, обязательно поймает с поличным и правда всё-таки выплывет наружу. Правда в даже самых страшных своих размышлениях, Мур никогда не видел в лице этого «кого-нибудь» свою собственную дочь. Общие знакомые, друзья, заказчики – кто угодно, но только не Лета, что столь спокойно присаживается к ним за столик.
- Здравствуй, милая, - пытается говорить спокойно, будто бы ничего такого в целом и не произошло и у него это даже получается. Может быть, всё обойдётся? Может быть, она не догадается? Существует же тысяча приемлемых объяснений тому, что граф Мур в середине дня решил отправиться в далеко не самое лучшее заведение города, просто чтобы встретиться с человеком, определённо не подходящим к его кругу общения, верно?
И правда, Лета сама же подаёт отцу прекрасную идею. Бизнес-партнёр, а почему бы и нет? Наверное, Илай должен был бы обидеться на дочь за то, что та настолько далека от его сферы деятельности, раз не знает о том, что Мур всегда вёл свои дела в скромном одиночестве, никого не подпуская к своему дело ближе черты купли-продажи, но сейчас эта оплошность кажется божественным благословением. Ну что, Бертольд, готов стать поучаствовать в серьёзном бизнесе?
- Почти. В распоряжении мистера Аккермана находится небольшая коллекция раннесредневековой литературы на вульгарной латыни, которую он хотел бы мне продать, - Илай сам отвечает на вопрос дочери, всё-таки решив отвести Бертольду более правдоподобную роль. В такое положение вещей ведь можно было бы поверить, верно? – Нам осталось обсудить всего несколько моментов, я вернусь домой через пару часов, и ты сможешь взять мою машину, хорошо?
Машину ему не жалко, ну только если совсем чуть-чуть, однако отдавать Лете ключи прямо сейчас как-то не хочется. Не на общественном же транспорте ему домой возвращаться. Порталы – слишком муторно, да и как-то отсутствует какое-либо желание помогать дочери в скорейшем оставлении родительского дома. Сейчас она перевезёт свои вещи, затем переедет сама, разве об этом мечтает каждый любящий родитель? Конечно, от двух часов ничего не изменится, и всё-таки не попытаться отсрочить неизбежное Илай просто не имеет права.

Отредактировано Elias Moore (27-02-2019 19:56:53)

+3

5

Земля как-то в одночасье уходит из-под ног Бертольда.
Нет, н не напуган, не смущен, просто...Не ожидал этого?
Нет, конечно, рано или поздно дети Илая должны были появиться и в его жизни, но все-таки...
Лета. Ей, кажется, должно быть около двадцати, она ведь предпоследняя, да? Бертольд всегда уговаривал себя забыть все эти факты, что Илай так старательно описывал ему в своих письмах, слишком уж больно ему делали все эти полные любви к детям сточки, но, разумеется, просто забыть не получалось.
Лета на отца похожа не была, но и на Вивьен походила не так сильно. Во всяком случае, на ту Вивьен, которую Бертольд помнил. Однако изобилие веснушек на лице пошло точно не от Муров - те, конечно, тоже были солнцем поцелованные, но родня Вивьен была более богата на эту особенность.
Да, в ней определенно больше от О'Ши, потому что явного сходства ни с одним известным Берту Муром он не заметил.
Девица была мелкая и хрупкая. Встреть Берт ее просто так на улице, дал бы лет 15 и отправил бы в школу, а она вон - машину у отца просит. Переезжает к кому-то.
Он пытается представить, что сам разговаривает с Вальтрауд о чем-то подобном, но это как-то совсем противоестественно даже в его мыслях. Его дочь никогда ни о чем его не попросит. Да, в общем-то, от Отиса он такого тоже не ждет - они привыкли заботиться о себе сами, ни о чем безалаберного отца не прося. И Бертольд не так часто общался с чужими семьями, чтобы понимать, что в обычных семьях - не как у него. Что в обычных семьях "папа" произносят вот так вот мягко, что о чем-то запросто просят и немедленно получают ответ. Подошли бы его дети к нему на улице в подобной ситуации? Очень вряд ли. Скорее всего, сделали бы вид, что не заметили его или что вообще с ним незнакомы. Вальтрауд так точно.
Бертольд пожимает руку очень осторожно, потому что и правда подозревает, что, еси пожмет ее хоть чуть-чуть сильнее, обязательно сломает. В ее годы ее отец вызывал у Аккермана похожие опасения.
Оправдание Илая заставляет его усмехнуться про себя. Всего-то один раз попросил перевести на латынь пару-тройку ругательств и посмотрите, все еще припоминает ему это.
-Приятно познакомиться, - очень сухо произносит он, смотря девушке в лоб, дабы создавалось впечатление, что он смотрит на нее.
Он не хочет на нее смотреть. Она не то чтобы неприятна ему, она просто...Ну да, неприятна. И Бертольд конечно понимает, что дело не в ней, что это его собственные загоны, но все же он не хочет ее видеть сейчас. Вообще никогда не хочет
- Бертольд.
Почему-то хочется добавить "для друзей Берт", но они же не друзья, да? Не хватало еще заводить панибратские отношения с отпрысками Вивьен, пускай в них и половина от Илая.
Он почти открывает рот, чтобы предложить Илаю отдать Лете машину, мол, я сам тебя отвезу, но вовремя соображает, что это, во-первых, странно будет выглядеть, а во-вторых он не сможет этого сделать из-за работы, к которой все еще был накрепко привязан.
Как там, кстати, его перерыв? Может, уже кончился? Он косится на часы в кофейне, что хорошо просматриваются с улицы - нет, еще не кончился.
Черт пойми что.
Он даже не знает, требуется ои от него как-то прокомментировать что-либо или просто надо постоять и подождать, пока илая все сам уладит. Второе. конечно, разумно, но он что, должен просто позволить мужчине врать, глядя в глаза дочери и ничего не делать?
Да, именно от такой жизни Бертольд и сбежал почти сотню ле назад, и никак не ожидал, что судьба его к такой жизни все же вернет.

+2

6

Отец, папа, папочка.

Он улаживает ее в еще крошечную кровать в Белфасте, дарит коллекционное издание «Илиады», прививает любовь ко всему красивому, помпезному, дорогому, пускает гулять до самого утра, заговорщически, с пониманием переглядывается с ней, когда мать читает очередной молебен о ее ужасном, неподобающем виде, о вызывающем поведении и пустующей ночами комнате. Лета любила засиживаться с отцом допоздна в их внушительной библиотеке за очередной порцией древнегреческих мифов, пока острые язычки пламени игриво потрескивали в камине, а она наслаждалась тихим вечером, наполненная умиротворенным чувством дома. Пускай с годами они с отцом отдаляются, пускай каждый раз ведьма ищет все больше поводов, веских причин для расширения пропасти между ними, для протеста, для осуждений, для неподчинения, но Илай остается первым, сразу после Коула, к кому она прибежит за помощью, потому что он сначала поможет, а потому уже будет рваться осуждать или же не предъявит претензий вообще.

Но сейчас, ее любимый, понимающий, самый лучший в мире папочка нагло лжет. Подхватывает первое же предложение Леты, вынужденно представляет своего угрюмого «бизнес-партнера», взгляд у того холодный, недобрый, будто он потрошит свиней в мясной лавке, а не умные книжки продает, но окончательно выдает мужчину не раздраженное выражение лица, а его имя.
Бертольд Аккерман - значится мелкими, расхристанными буковками на противоположной стороны черно-белой фотокарточки, датированной прошлым столетием.

Бертольд, - уныло произносит незнакомец, прячет глаза, пытаясь избежать ответного взгляда, покорно соглашается на слабую ложь отца, безоговорочно ему подыгрывает, от чего вызывает все больше подозрений. Ну и что, что они знакомы уже много лет? За длинную жизнь у мага может появиться бесконечное количество приятелей и недругов, даже тех бизнес-партнеров, неловкость уместна, только если есть что скрывать.

- Бертольд Аккерман, - Лета еще раз неторопливо озвучивает имя, протягивает его, сузив глаза, окинув мужчину оценивающим взглядом. Он может не хотеть смотреть на нее, но у ведьмы подобных проблем нет, она оглядывается обратно на папу, попивая приторно сладкий кофе, - пап, почему бы тебе не пригласить своего партнера домой, зачем оставаться в полуразрушенной части города? Здесь неуютно. И вы поболтаете, и мне не придется ждать. И все довольны.

Лете вдруг хочется, чтобы они знали о найденной фотографии и, что ей, впрочем, все равно на прошлое, что не нужно прикрываться и лгать если они знакомы уже несколько десятков лет. Это бессмысленно. И интригующе.

Ведьма выпрямляется в неудобном пластиковом стуле, поддается вперед, снизив голос, на лице все та же лукавая усмешка.

- Знаю я о ваших партнерских отношениях, - громко шепчет, имея в виду фотографию и свою осведомленность в том, что они знакомы не один год. - Бертольд поставляет тебе коллекционную литературу еще с прошлого века, да, пап?

Отредактировано Letha Moore (19-02-2019 16:03:59)

+2

7

Было бы как минимум кощунством заявить, что Илай не любит своих детей. Низкая, презренная ложь, что, порой казалось, намертво засела в головах рыжих отпрысков. Неминуемый ход вещей так или иначе всякий раз приводил к неминуемому отдалению друг друга отца и младших Муров – вырастая, те будто бы в одно мгновение забывали о том, что детство их прошло под эгидой быть может иногда неумелой, но всё-таки отеческой любви. Илай никогда не пытался лезть им в глаза, насильно заставлять с собой общаться, прекрасно понимая, что изменить ему вряд ли что-то удастся, а вот хуже стать всегда возможно. Возраст уже четырёх его детей перевалил за ту едва заметную черту, когда мнение родителей становится не то чтобы мало значимом, а зачастую коренным образом ошибочным. И что-либо переменить в данном случае совершенно невозможно, а потому единственное, что Илаю всё ещё оставалось, так это наслаждаться последними годами доверяя самой младшей дочери, что вот-вот уже норовила вырваться из-под родительской опеки.
Он недоверчиво косится на Бертольда, когда тот произносит своё имя. Интересно, о чём он сейчас думает? Илай готов голову отдать на отсечение, будучи полностью уверенным в том, что Аккерман совсем не рад этой встрече. Тема детей, как одного, так и второго, без какого-то особого уговора сама по себе стала табуирована. Разумеется, не считая того первого разговора, в котором Мур наконец узнал о существовании у Бертольда взрослых отпрысков. Один факт существования этих самых детей был обоим неприятен. И если Илай реагировал на него более-менее спокойно, хмуро игнорируя факт существования Отиса и Вальтрауд, то Бертольд так и вовсе не никогда скрывал своей неприязни к младшим Мурам. Дело было даже не в грубых словах или прямой агрессии, это было видно по его взгляду, поведению, по всему Аккерману сразу. Поэтому Илай старался минимизировать количество их и без того бесконтактного взаимодействия, находясь рядом с Бертольдом старался как можно скорее закончить телефонный разговор, если кто-нибудь из детей всё-таки решался ему позвонить.
Но вроде бы всё проходит довольно мирно, правильно? Бертольд спокойно пожимает девичью руку, даже называет своё имя, хотя этого вовсе и не требовалось. За происходящем Илай наблюдает с искренним удивлением, будто бы даже не может поверить в случившееся. Берт что, разговаривает с его дочерью? Не кричит, ведёт себя совершенно спокойно, а это точно он, может быть вместо Аккермана в обеденный перерыв выше робот, а настоящий Берт из крови и плоти так и продолжает трудиться где-то в поте лица?
Ну конечно же эта история не могла закончиться благополучно, разве можно было вообще на подобное надеяться? Первые тени сомнения закрадываются в разум Илая ещё в тот момент, когда Лета предлагает пригласить «бизнес-партнёра» к ним домой. В их семье как-то не было принято тащить в дом первых попавшихся знакомых, какими бы близкими бизнес-партнёрами они не были, для деловых встреч всегда можно найти более подходящее место, а тут дочь сама зазывает совершенно чужого ей человека, не странно ли это? Мур задумчиво отводит взгляд в сторону, пытаясь подавить в себе семена страха и придумать достойное оправдание тому, что к ним в дом они не поедут.
Весь его мир рушится в мгновение ока.
Она же ему поверила. Они же спокойно пожали друг другу руку. Он же почти убедил себя в том, что эта встреча может окончиться благополучно, и вот теперь вынужден затаить дыхание как заключённый, что попал под свет огромных прожекторов во время совершения побега.
Единственным условием Вивиьен было то, чтобы их дети никогда и ни о чём не узнали. Ещё тогда, больше сотни лет назад, она готова была закрыть глаза на любые увлечения ещё будущего супруга, а от того лишь требовалось полное сокрытие собственной тайны и обязанность беречь в чистоте их общую честь.
Теперь же всё кончено. Она знает, – эта мысль пульсирует в висках, не давай голове связать хоть два предложения в одну полноценную мысль. Непременно знает, в этом нет возможности усомниться – шепчет так уверенно, так складно, позволяя отцу не сгореть на месте от стыда, но в то же время полноценно осознать всю безвыходность собственного положения.
Илай резко переводит взгляд на Бертольда – в поисках поддержке и в страхе, что тот сейчас сотворит какую-нибудь глупость. Боится, что тот всё испортит – да разве можно испортить и без того обомшелые руины?
- Как ты узнала?
Также шёпотом, будто включаясь в игру, но на деле говорить громче просто не позволяет голос.

+2

8

Вчера вернулся из Парижа. Через знакомых нашел там одного торговца редкими книгами. У Леты День Рождения через неделю, я хотел подарить ей нечто особенное, что-то специально для нее. Я могу лишь надеяться, что подарок придется ей по вкусу, но еще больше я надеюсь, что она сохранит любовь к книгам на более долгий срок, чем ее старшие сестры и брат. В библиотеке бывает одиноко. Помнишь еще нашу библиотеку?
Точно. Лета - это ведь та, которая такая же заучка, как сам Илай. Та самая Лета, с которой он сидел в библиотеке и у которой даже по сухим комментариям об этом Илая с Вивьен отношения далеко не идеальные. Ну, так ему казалось из его писем, во всяком случае.
А еще она явно не глупа - это тоже сразу видно, но, собственно, идиоткой ей быть не в кого. Бертольд, может, и не слишком жаловал ее мать, но уж дурой точно не считал.
Вот оно - воплощение "хорошей крови". Сидит тут прямо перед ним. Пьет кофе. Это ведь ради нее все и случилось, да? Ради нее, ее сестер и брата?
Вот оно - продолжение всего этого чертового рода. Одно из, конечно же.
Ее комментарий если и можно толковать двусмысленно, то Бертольд этого не замечает. Двусмысленность - это еще одна аристократическая  игра, которой Бертольд не понимал. Не игнорировал - просто не понимал.
Для него партнер - это партнер, а потому того, как быстро Илай стушевался, он совершенно не понял.
-Мне надо скоро возвращаться на работу, - просто отвечает он - не все владельцы древностей бездельничают целыми днями, да..Элиас?
Имя Илая звучит как-то странно для него самого и проворачивается на языке почти со слышимым скрипом - можно было по пальцем пересчитать разы, когда ему приходилось им пользоваться и все эти разы, конечно, они были на публике, как и сейчас. Просто однажды маленький мальчик сказал ему, что его зовут Илай и протянул солдатика, а Бертольд так и запомнил. И отучиться уже не смог.
Аккерман даже шутить пытается. Все ради тог, чтобы Лета не стала задавать еще больше вопросов и просто убралась восвояси. Черт, может, ей ключи от мотоцикла отдать? Умеет она, интересно, водить мотоцикл?
Серьезно, у них не так много времени, он не хочет тратить его на...отпрыска. Отпрыск же нормальное слово? Не оскорбительное? Ну вот тогда он их всех так называть про себя и будет.
-Да как откуда, - пожимает плечами Бертольд - мы же тогда на ярмарку ездили вместе, помнишь? И ты заставил меня сфотографироваться. Даже дочь твоя помнит, а ты что, забыл?
И снова - ничего подозрительного. Ну да, были они вместе на ярмарке. Ну да, их там обоих сфотографировали. Ну да, Илай наверняка оставил у себя фотографию - хотя бы как реликвию. Все-таки не так часто в те года людей фотографировали, сейчас та фотография, может, даже денег стоит каких...А где он, интересно, хранил ее все это время? Вряд ли на видном месте- Вивьен бы это точно не понравилось, да и вопросов бы было многовато.
А Бертольд бы на себя посмотрел. Он же совершенно не помнит, как выглядел раньше, все это уже было словно бы и с нем - с другим Бертольдом. Молодым. Влюбленным в еще более молодого мага.
Который теперь превратился в бородатого мужчину с пятью отпрысками.
Один из которых смотрит на них обоих как-то очень уж странно.
Нет, серьезно, что вообще происходит?
-Я бы тоже на ту фотографию посмотрел, к слову, - решает он озвучить сои последние мысли - вдруг я когда-то был симпатичным, - о господи, да он сегодня комик года, посмотрите на него.

+2

9

В груди сердце делает восторженный кульбит, а щеки от чего-то начинают пылать. Будто она совершенно случайно оказывается не у той двери и, соблазненная своим любопытством, заглядывает в крошечную скважину, что делает ее невольным свидетелем грязной тайны государственной важности, за раскрытие которой ей грозит гильотина, или инъекция, или кресло с шипами в стиле французской инквизиции.

Но если уж нестись навстречу смерти, то нужно хотя бы получить от процесса какое никакое, но удовольствие. Лета пытается давить смех, когда грозный, унылый молчун вдруг придается радостным совместным воспоминаниям, падая в путешествие по аллеям памяти, и внезапно спешит на работу, хотя по словам отца они должны были задержаться еще на несколько часов.
 
Шепот Элиаса, едкий, обеспокоенный, громко звенит в ее мыслях, заглушая оправдания мистера Аккермана.

Как ты узнала.

Как она узнала что? На отцовском лице вздулись жилки, он краснеет как застуканный родителями школьник, Лета замечает, как его окутывает паника, настоящий, подлинный страх. Во что она только что влезла?

Бертольд не похож на преследователя из Ирландии, явившимся к Мурам за кровавой местью, не похож на всего лишь знакомого, - кто так изводит себя из-за обычной, потрепанной фотографии с ничего не значащим человеком из прошлого?

- Я рылась в твоих вещах.

Лета отвечает честно, высокомерно вздернув подбородок, демонстрирует, что не боится встречной реакции, смотрит папе прямо в глаза, пренебрежительно и резко перебивая словесный поток Бертольда. Такой здоровый мужик, а так плохо врет.

- Не намеренно. Мне нужны были ключи, а ящик твоего стола заперт чарами. Как я вообще могла устоять?

Ведьма качает головой, отмахивается от скрытой претензии в отцовском вопросе. Кофе медленно остывает, она подогревает жидкость одним легким заклинанием, хотя кажется, что дешевая картонка может воспламениться и без магического вмешательства  от нарастающего, еще не до конца понятного, но уже острого и горящего чувства.

- Кто этот человек, пап? - уже менее уверенно, не разобравшись со своими подозрениями, захвачена врасплох каждым своим предположением, Лета задает почему-то очень важный для нее вопрос. - Мама знает?

Ведьма переводит взгляд на Бертольда, на этот раз всматривается еще более внимательно, оценивающе или осуждающе, - она еще пока не может разобраться, намеренно не собирает мозаику воедино своим поспешным суждением, потому что вполне может ошибиться. Не обязательно считать первого встречного человека с папой его любовником, возможно это тайна другого рода, о которой ей знать не следует. В конце концов - они Муры - у каждого из них должен быть хотя бы один маленький грязный секрет.

Отредактировано Letha Moore (20-02-2019 17:12:10)

+2

10

Сколько бы ни прошло лет, сколько бы воды не утекло, а Бертольд был и остаётся для него самой главной загадкой человечества. Это он сейчас так спокойно ударяется в едва выдуманную ложь или действительно не понимает смысл произнесённых Летой слов? Илай не знает, куда ему теперь смотреть, переводит взгляд с дочери на Аккермана и обратно, пытаясь зацепиться за наиболее удачный для него расклад событий. А что, если и правда сам себе всё надумал? Ну и что, что она увидела эту фотографию, он мог сфотографироваться с кем угодно, разве должно это значить что-то особенно?
Секундочку, а о какой, собственно, фотографии вообще ведётся речь? Неужто Бертольд действительно помнит ту старинную фотокарточку, что сделали они после долгих уговоров Илая, и которую Мур все эти годы хранил в закрытом ящике собственного рабочего стола? Лета тут же подтверждает эту отгадку, отчего Илаю становится ну совсем уж неловко. Как же плохо он воспитал своих собственных детей, раз те без спроса залезают в столь накрепко скрытые от них ящики? Чужие, вовсе не их собственные ящики. Подобное неуважение в семье ему всегда казалось недопустимым, а потому сейчас его смущение сменяется вполне объяснимым недовольством. Не ожидал он такого от своей собственной дочери, никак не ожидал. А особенно от Леты.
- Мне всегда казалось, что первое правило, которое выучивают мои дети в моём доме, это запрет на то, чтобы брать чужие вещи без спроса, - по крайней мере пытается говорить строго. Ругать своих детей у Илая никогда не получалось, а не отпустить данное замечание сейчас он вроде как не имеет право.
А если честно, не ожидал он и такой прозорливости от Бертольда. Илаю кажется довольно удивительным тот факт, что даже по прошествии стольких лет Аккерман помнит такие мелочи из их далёкой, припорошённой пылью жизни. Особенно сентиментальности и внимания к подобным деталям за ним Мур никогда не замечал, а потому удивление его сейчас скорее положительное. Всё-таки приятно знать, что не ты один так усиленно печёшься о сохранении общего прошлого, что в голове Берта тоже периодически вспыхивают яркие воспоминания из некогда счастливых дней.
Но всё это оказывается совершенно бессмысленно, ведь он уже выдал их с головой и за его промашку девушка крепко уцепилась. Или всё-таки нет? Её вопросы, быть может, и похожи на расспросы самого строго инквизитора, однако лишены какой-то конкретики. Возможно, ему стоит придерживаться линии Бертольда, рассказать, что они были когда-то знакомы, да и в принципе этого должно быть достаточно. Если она действительно видела только эту фотографию, то не может же знать все подробности их столь продолжительных отношений, верно?
Самостоятельно разбираться с собственными проблемами у Илая всегда получалось кто-то не очень хорошо, а всё по той простой причине, что с детства он был совершенно разбалован. Какие бы трудности не встречались на его жизненном пути, а чаще всего они возникали за пределами их семейного поместья, с ними всегда разбирался Бертольд, будь то местная озлобленная шпана или разъярённый сторож, что был совсем не в восторге от их бесплодной попытки стащить из сада пару яблок. Конечно, все эти трудности были в основном ими же самими и созданы, да суть вопроса от этого не меняется. Бертольд всегда первым лезет в драку, защищая его, оставляя позади. Так что же стоит ему и сейчас прийти к нему на помощь? Илай не может долго выдерживать на себе взгляд дочери, а потому смотрит на Аккермана, будто в надежде, что сейчас тот возьмёт и одним словом выведет их из этой неудобной ситуации. И совсем неважно, что за разговоры в их союзе всегда отвечал сам Мур, сейчас ему очень нужно, чтобы Бертольд вновь всё исправил за него.
Но чуда не случается. Её вопрос адресован именно ему, а значит и отвечать ему же и придётся.
Илай склоняется над столом, трёт пальцами переносицу, после чего поднимает глаза на дочь.
- Она знала, - уже спокойно, будто в целом ничего серьёзного то и не случилось. – Бертольд – мой старинный друг детства, я познакомился с ним ещё даже до рождения твоей матери. Мой лучший друг, если хочешь. Но знаешь, как это бывает, жёны редко остаются в восторге от друзей их мужей, а здесь ситуация именно такого характера. По её просьбе нам и пришлось перестать общаться, и с тех пор я не видел Бертольда очень много лет, даже слишком много. А тут случайно встретил в городе и не смог удержаться от того, чтобы позвать его на чашку кофе. Так сказать, поговорить, повспоминать, поделиться новостями и тому подобное.
Быть может не совсем правда, возможно несколько искажённое изложение фактов, а всё же основа остаётся прежней. Бертольд был до всего этого. Бертольд будет и после.
- И я хотел бы попросить тебя не рассказывать об этом матери, хорошо? Ты же сама понимаешь, твоя мать очень не любит, когда что-то идёт не так, как она хотела, а мне очень хотелось бы избежать очередного… недопонимания.
Слова «скандала» он решает придержать при себе. Может быть, этой версии Лете будет достаточно, чтобы оставить Вивьен в неведении? Разве он так о многом просит?

+1

11

Мягкость, с которой Илай отчитывает отпрыска даже умиляет в некотором смысле, но больше - удивляет. У нео же их пятеро, черт возьми, как они все еще вообще не убили их с Вивьен в целях скорого получения наследства, если собственный отец с ними так мягок?
Сравнивать его с отцом, конечно, вообще не хотелось, но вот уж при ком дети никогда не позволили говорить так резко, да еще и так нагло сознаваться в том, что рылся в вещах родителя. Откуда вообще это взялось в нем, если его самого воспитывали совершенно другим образом?
И ладно Илай, но неужели и ледяная Вивьен пустила воспитание своих детей на самотек?
Девица в миг стала еще более неприятной личностью, чем раньше, и Бертольд подумал, что, будь он там и тогда с Илаем, подобное пренебрежение правилами исправил бы очень быстро - ему всего-то нужно было ведро с водой и минут двадцать наедине с рыжей. Ему таким образом когда-то объясняли, почему нельзя грубить графу Муру и запомнилось это просто на отлично, так что сомневаться в том, что с отпрыском это сработало бы, не приходилось.
Но, разумеется, его там не было, да и вряд ли бы Илай с Вивьен позволили бы ему нечто подобное. Вивьен, возможно, вообще бы запихнула его голову все в тоже ведро за одно только упоминания подобного вида воспитания.
На своих детей, конечно же, Бертольд никогда руки не поднимал, но ему и не надо было - он устрашал одним своим видом.
По мнению Бертольда тот факт, что они с Илаем дружили еще до рождения Вивьен был очень важным. Ему нравилось мысленно подчеркивать тот факт, что он бы в его жизни еще когда у рыжей ведьмы не было жизни вообще. Хотя конечно с другой стороны эта же мысль приносила ему еще больше боли - в конце концов ведь выбрал Илай ее, а не его. Он выбрал семью.
Часть из которой явно не испытывала на этот счет и грамма благодарности, если предположить, что вообще была в курсе.
Друг. Вот и все что остается Бертольду на людях - быть просто другом. Лучшим другом. Старым другом. Старейшим.
Наверно, ему стоило бы улыбнуться и предаться счастливым воспоминаниям той эпохи, когда они и правда были просто лучшими друзьями, но для него это было так давно и настолько не имело отношения к нынешней ситуации, что он бы даже под дулом пистолета не смог бы. Да, некогда это было чистой правдой - они дружили, очень долго и очень крепко, но потом ведь все изменилось. Потом ведь он не лучшего друга трахал ночами в его комнате, и каким надо быть извращенцем, чтобы продолжать называть его другом после такого?
Но вот они снова просто друзья. Потому что Вивьен против их отношений.
И, кажется, их разговор все же имел какой-то подтекст, который до Бертольда тогда не дошел, а сейчас уже. кажется, они и сами между собой разобрались.
Ему добавить нечего. Друзья значит друзья.
Не так уж и сильно он соврал, в конце концов, да и это лучше, чем если бы он назвал его...Знакомым? Или что там еще можно было бы придумать в их ситуации.
Бертольд коротко кивает девушке, подтверждая слова Мура и подносит ко рту стаканчик, делая демонстративный "глоток". Главное не забыть забрать его с собой и выкинуть где-нибудь потом незаметно.
Очень хочется вставить какой-нибудь комментарий на тему Вивьен, но лишь ухмыляется. Да, она такая. Эта часть истории будет звучать наиболее убедительно, если конечно не знать, что все было ровно наоборот и по сути Вивьен было плевать, чем там занимался ее муж, если делал это за закрытыми дверями. Хоть Берт и ненавидел ее, не она была их главной проблемой. А втягивать в эту вражду детей он не видел никакого смысла, да и как-то оскорблять родителя при ребенке крайне некультурно, а Бертольд, может, и не самый вежливый человек, но слуга очень воспитанный. Кулаками, конечно же.
-Мне кажется, мне лучше оставить вас наедине, - произносит он - да и завалы сами себя не разгребут. А на твое предложение я тебе уже ответил и больше не пытайся об этом заговаривать.

+2

12

Ох уж эти магические брачные союзы. Браки, полны вопиющего лицемерия, натянутых улыбок, неприятного процесса чуть ли не публичной консуммации, и все ради продолжения себя в следующем поколении маленьких лицемерных тварей. Как ни странно, расчет в выборе партнера явление распространенное, даже учитывая количество несчастных, разрушенных и прерванных судеб. Вивьен и Элиас как два отдельных полюса, единственное, что их объединяет - это ледяной холод; они как несочетающийся диптих слабоумного художника - совершенно, очевидно разные. Лета понимает папу, его желание быть отдельной частью, целостной личностью со своей жизнью, слабостями, желаниями и секретами. Его взгляд растерянный, ищущий правильное, логическое объяснение, и она видит в этом взгляде себя. Все свои попытки принадлежать самой себе, играть с судьбой, менять правила и сопротивляться. Иронично, что ее слабые метания и поиски свободы завершились таким же расчетливым браком с Элайджей Фонтейном.

Лета вертит в руках картонный стакан, покусывает губу, сдерживаясь от комментариев, теряет интерес к кофе и игнорирует урчащий живот, благополучно пропускает мимо ушей замечание папочки по поводу вторжения в его личное пространство, но внимательно выслушивает каждое оброненное им слово о старинном друге детства. Украдкой, неосознанно думает об Элайдже. Некромант относится к ней исключительно как к источнику силы, усилителем собственного могущества, дразнит, дискредитирует ее слабости, много и красиво говорит о магии, но он никогда ее не полюбит. Конечно же, она будет заводить много друзей вне брака и таить от "мужа" свои секреты. Он обеспечил ей независимость от семейных традиций и силу, но никто никогда не распространялся о верности и преданности. Элиас и Вивьен обеспечили магический мир новыми представителями могущественной ветки колдунов, но никто никогда не распространялся о их персональном счастье.

- Я не расскажу маме, - интонация Леты смягчается, она оставляет в покое кофе с его неприятным, горьким вкусом, подхватывает ладонь папы и момент сжимает в своей. Как же она на него похожа. Не разрезом глаз, оттенком волос или формой носа, - нет, своими слабостями и отчасти логикой и принятием решений, - ты заслуживаешь немного передышки и счастья, пап. Все хорошо, я понимаю.

Бертольд, совершенно незнакомый ей человек, отстраненный, нахмуренный и усталый, Лета с трудом представляет их с папой моложе, счастливее, с еще неразрушенными мечтами и надеждами, яркими, идеалистичными и имеющими наглость испытать судьбу на прочность. Она с опаской видит в них свое будущее, обрывки, израненные куски счастья, крошечного в пределах мирской пустоты и списка бесконечных обязанностей и традиций, такого незначительного на первый взгляд.

- Погоди, Бертольд, - она ему не нравится и чует это нутром, чувство неприятное, как жжение, но ведьма его проглатывает. Это история не о ней, - это я должна уйти и оставить вас в покое.

На лицо опять заползает хитрая улыбка, но в ней нет желчи или злобы, только ее природная, подсознательная потребность кого-то дразнить.

- Но так просто вы от меня не отделаетесь. Я требую ужин, - затем оборачивается к отцу, прищурив глаза, - И я полагаю, ты все же не против моего брака с Элаем, особенно теперь, да? Я просто пытаюсь жить, как хочется.

Отредактировано Letha Moore (23-02-2019 23:05:46)

+2

13

Он смотрит на него с удивлением и обидой – что значит «мне лучше оставить вас наедине»? Как он вообще догадался о том, чтобы уйти от него в столь сложный и ответственный момент? Бросить разбираться с упавшей на голову проблему самостоятельно, без какой-либо поддержки. Слышать такое от Бертольда ему как минимум странно, а вообще жутко неприятно. Мотивы Аккермана ему совершенно не ясно, Илай никак не хочет верить в то, что тот просто решил слинять от проблем – это немного не в его стиле.
Размышления мага прерываются голосом его же дочери и тут же меняется направленность его внимания. Сначала ему отчётливо кажется, что он ослышался. На подобный ответ он не смел даже и надеяться. Слишком привык к отчуждённости детей, к их вечному непониманию и как-то снисходительности, с которой обычно относятся к родителям. Об отношениях Леты и Вивьен можно было бы написать довольно толстенький роман, переполненный самых изящных подколок и изощрённых споров. Илай никогда не пытался напрямую противоречить жене, скорее молча, но с видом всё понимающего заговорщика потакая любым прихотям почти самой младшей дочери. Было в ней что-то такое, что напоминало ему себя и что он старательно пытался поддерживать в ней все эти годы, подкладывая на её стол очередную книгу или безмолвно поддаваясь ещё только зарождающимся уговорам. Но Лета выросла, она больше не его маленькая девочка, а теперь столь спокойно соглашается если не на обман, так на сокрытие какой-то тайны от родной матери. А, собственно, какой всё-таки тайны?
Она сжимает его ладонь, будто на мгновение они поменялись местами и теперь она – понимающий родитель, а он – провинившийся ребёнок. Очередные отговорки застревают в горле, так и не сумев выбраться на свет. Быть может, ему больше и не надо ничего ей доказывать? Быть может, ей просто достаточно отцовского счастья и не имеет никакого значения, что скрывается за этим всеобъемлющим словом? Действительно ли она всё понимает, и понимает именно то, что нужно, что старательно скрывалось от неё все эти годы и так неожиданно вылезло наружу? А что, если у них в принципе не имелось никакой необходимости что-то скрывать, и они в пустую потратили все эти долгие годы, что вместо радостных дней принесли им лишь боль и разочарование?
Он виновато ей улыбается, немного пристыжено, но зато довольно честно.
- Спасибо.
Совсем негромко, будто боится нарушить едва установившееся соглашение. Ему не нужно объяснять, за что он ей благодарен. Всё и без того совершенно очевидно, слишком много значений можно внести в это довольно маленькое и ёмкое слово.
Всё это совершенно неправильно и походит на какую-то пародийную театральную постановку. Его дочь сейчас куда больше походит на взрослого человека, нежели он сам, когда решает уйти из кафе без, собственно, того, зачем в него и явилась. Всё складывается слишком хорошо, а потому в реальность происходящего поверить достаточно сложно. Должен быть какой-то второй смысл, подтекст, основная причина, что диктует ей перечень совершаемых действий. И заслышав имя Фонтейна, Илай, кажется, наконец понимает истинную причину поведения дочери.
- Я просто беспокоюсь о тебе, Лета, - тяжело вздыхает, но говорит как минимум заботливо. – Но если ты считаешь, что этот брак сделает тебя счастливой, разве имею я право тебя останавливать?
Имеет, но не воспользуется. Он не его отец, что во имя семейных традиций разрушил хрупкое счастье единственного сына. Потому он и столь снисходителен к собственным детям, ведь прекрасно знает, что это такое, услышать решительное и не подлежащее обжалованию «нет». Один раз он уже попытался решить всё самостоятельно, но столь сильно обжёгся, что потерял не только собственный дом, но и расположение детей, ради которых он согласен пойти примерно на всё и немного больше.
- Будет тебе ужин, - переводит взгляд на Бертольда, не без страха увидеть на его лице неодобрение. Но ведь это же хорошо, верно? Теперь в этом мире стало на одного человека меньше, от которых им пришлось бы судорожно прятаться. Разве не это ли шаг к замерцавшей где-то вдалеке надежде на возрождение былого счастья.

+2

14

Все, что происходит дальше, похоже то ли на драму, то ли на комедию. то ли на телевизионную мыльную оперу.
Бертольд окончательно выпадает из настроения компании, когда Лета нежно берет отца за руку, а уж когда Илай начинает смотреть на нее с такой благодарностью чувствует...зависть?
Нет, он знал, что отношения в семьях бывают разные. Он знал, что одни люди более эмоциональные, нежели другие.
Но то, что было сейчас между Летой и Илаем было...Не просто "эмоциями". Это была связь. Настоящая, полноценная семейная связь. Бертольд сам такого вживую никогда не видел: с матерью отношения не задались, с женой тоже, про детей вообще лучше не вспоминать. Старшее поколение Муров, вернее - самое старшее с детьми были не то чтобы излишне строги и холодны, но вот такого у них точно не было.
И да, Бертольд завидовал, хоть и не знал, кому сильнее. Может, Лете - из-за того что ей достался отец, которого у него не было вообще, не то что такого, как Илай. Может, Илаю -из-за того, что смог построить такую связь со своим ребенком, о которой Бертольду оставалось только мечтать. Он даже в теории не мог представить, что должно произойти, чтобы Вальтрауд посмотрела на него также, а уж о том, чтобы взять его за руку...Словом, их отношения от увиденного ныне отличались разительно.
А может и вовсе Вивьен. Это ведь она дала ему все это. Дом, семью. Детей. Лету. Она была рядом все эти оды, она, волей или неволей, была тем человеком, который обеспечил Илаю те отношения с детьми, которые у него есть сейчас. Все, что сейчас есть у Мура - заслуга его семьи. Отца, матери, сестры. Жены и детей. Бертольд...Бертольд был. Потом его не стало. Сейчас он снова есть, но дает ли он ему что-нибудь, кроме самого себя? Очень вряд ли. А сможет ли? Глядя на эту семейную идиллию, верилось с трудом.
Он рад, что они разобрались и теперь хотя бы об одной причине для головной боли можно забыть - осталось, правда, еще пять, и это только со стороны Илая, но надо ведь уметь радоваться моменту, да?
Но Бертольду все равно не очень радостно.
О, его, кажется, еще и на ужин пригласили. Вернее, согласились вместо него. А с чего Илай взял, что Бертольду это вообще хоть сколько-нибудь интересно? Или они что, договорились наладить отношения с семьями друг друга, а Бертольд все пропустил? Ах нет, тогда бы Илай бы не становился багрового цвета каждый раз, когда Аккерман заговаривал о своих детях. Или что, это будет распространяться только на рыжую половину конфликта?
Бертольд самую малость не в восторге. Во-первых, концептуально - ему не хочется видеть никого из Муров, кроме Илая, что, как ему казалось, совершенно очевидно. Во-вторых - ужин? Почему всегда чертов ужин? Почему они не могут..покататься на лодке? Покормить голубей? Почему все так или иначе должно сводиться к потреблению пищи, которая Бертольду была абсолютно не нужна?
Но он, конечно же, держит лицо. Эо все, что он сейчас может - держать лицо. Отвлечется на что-то еще - и его перекосит так, что девочка останется заикой, а ей еще вроде как, замуж выходить.
И серьезно - замуж? Уже? Она же младше двойняшек Аккермана, нет?..
И...Что, добровольно? Еее не выдают замуж насильно, не принуждают жить с кем-то, кого она едва знает? А что, Бертольда занесло в параллельную вселенную, где Муры - не мудаки, а их традиции - не самые мудаческие на свете?
Теперь Лета нравится ему еще меньше. Просто из принципа.
-Да, - как-то неопределенно и очень бесцветно говорит Бертольд - ладно, мне правда уже пора. Набери меня, как время будет, - просит он Илая и протягивает руку для пожатия.
Да уж, дожили.

+2

15

Смятение ощутимо пульсирует в воздухе, таится в сбитом дыхании Элиаса и неловкими взглядами его давнего друга. Лета думает о том, как должно быть чудовищно неприятно вот так случайно выдать свой давний секрет, поделиться израненным, спрятанным за дежурными улыбками и пустыми разговорами, кусочком души, раскрыть гложущую правду посреди дня в шумной кофейни за стаканом невкусного кофе. Но, с другой стороны, могло обернутся все гораздо хуже.

- Не за что, пап.

Лета пытается не кривиться от слов о счастливом браке, выдавливает довольную улыбку и благодарит отца легким кивком в качестве благодарности. Брак с Элайджей - это не красивое окончание сказки перед сном, после которого главные герои будут жить долго и счастливо, это очередное ее приключение или же самая глупя затея в жизни, - она еще не знает. Человек рядом с отцом кажется не просто спонтанной идеей, маленьким отцовским капризом, - по сравнению с их историей, длинною в десятки лет, все переживания Леты выдаются незначительными терзаниями глупого подростка. Ей хочется узнать, что таится за мрачным, неприветливым взглядом Бертольда Аккермана и почему он настолько важен для отца.

С усмешкой приставляет как бы отреагировала безупречная Алисия, как хмурила бы идеальные брови и испепеляла взглядом чужого мужчину; как качала бы головой Фиона, с выжженными в сознании строгими традициями и убеждениями о высшем предназначении, более важным, чем пустые мимолетные желания; как удивился бы Коул, выкуривая тонкие сигареты одну за одной, пораженно и оценивающие всматриваясь в Бертольда; как визжала бы от новостей Элайза, долго разговаривая с Летой по ночам о том, что у них теперь целых два отца, и задавала Бертольду неловкие вопросы, после которых поддразнивание Леты показалось бы очаровательной беседой.

Лета смотрит на папу почти сочувствующе - в будущем ему предстоит еще очень много неловких взглядов, разговоров на повышенных тонах и вынужденных признаний. Насколько было бы проще, дай они друг другу жить как заблагорассудиться. Ведьма пожимает протянутую Бертольдом руку, хотя формальный вежливый жест явно предназначен для старшего Мура.

- Было приятно с вами познакомиться, Бертольд, - "приятно" - совершенно неподходящее слово, скорее неожиданно, странно и очень неловко. Мягкая улыбка на ее лице скрывает внутреннее ощущение, что не все будет настолько мило и радужно, и Бертольду она вдруг ни с того ни с сего не понравится, - Мы еще обязательно встретимся.

+2


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » dirty little secrets