Охота I: GM до 25.04
Охота II: Asgeir McLaughlin до 26.04
Ведьма: Elias Moore до 20.04
Сумерки: Albert Calvert до 20.04
Атлантида: Isaac Kovacs до 26.04
Аукцион: Wendell Penvellyn
Восточный экспресс: Roy Patterson до 25.04
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
my blood

Rosamund & Logan Hale
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Dark side of the light


Dark side of the light

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

soundtrack

http://funkyimg.com/i/2RcVb.jpg

Winnifred Elgort and Owen Cruijff
21 Марта 2018, вечер. Аркхем.


No one is sorry that you're leaving
You won't be missed
You walk into the broken night
So many lose their way
You struggle for survival
Yearning for the truth
The cards are stacked against you
And there is no respite

Отредактировано Owen Cruijff (25-02-2019 23:15:35)

+4

2

[indent] В витринах кофейни так соблазнительно сверкают пластиковым блеском бока десертов, залитых цветной глазурью. Каждый раз, когда кто-то рискует выйти из теплого и уютного помещения на холодные мартовские улицы она ощущает как в нос бьет сладкий запах ванили, шоколада кофе и перекипяченого молока. Уинни не торопится зайти внутрь, когда-то, буквально несколько недель назад в этой кофейни она бывала по своим, да даже по человеческим меркам слишком часто. Младшим Фонтейнам тут нравилось. Мятный латте, шоколадный раф, глясе с пышной шапкой из мороженного, уютная обстановка и почти всегда улыбчивый персонал. Нил упорно доказывал ей, что бариста уже не первый день пытается строить ей глазки и эти закорючки на её стаканчиках с кофе не просто криво написанное имя, а лишний повод завести разговор. Именно здесь Уинни впервые осознала как сильно она любит сладкое и как сильно ей нравиться просто торчать в общественном месте валяя дурака вместо того, что бы  заниматься чем-то полезным. Здесь, она проводила время как самый обычный подросток, не думая о том, как враждебен мир вокруг, не ловя малейшие изменения в воздухе и не вслушиваясь в темноту. Здесь было легко и комфортно, но сейчас она никак не могла заставить себя зайти внутрь. Скребущие, скулящие воспоминания подкатывали к горлу и просились наружу. Она устала, хотела есть и больше всего в мире желала наконец снова ощутить себя в безопасности. Раньше она бы просто напросто вернулась в лес, свернулась клубком, спрятав нос в пушистых лапах и всю ночь тряслась, надеясь, что хотя бы к утру сможет согреться. Сейчас же в решениях своих она вновь и вновь всё больше руководствовалась животными инстинктами, что теперь деформировались и выгибались под человеческое восприятие. Так что безопасное место теперь не защищало от опасности, оно лишь возвращало в то спокойное ощущение лживого комфорта.

[indent] Стук с другой стороны витрины вынуждает её вернуться из забытия воспоминаний и ощущений. Уинни поднимает глаза и с трудом, проглядывая сквозь бесконечные полки с пирожными видит улыбающееся лицо того самого баристы. Увидел её, узнал. Теперь так настойчиво машет, приглашая зайти внутрь. Улыбнись, не бойся. Люди любят когда им улыбаются. Беззаботный голос друга звучит в голове и толкает её вперёд. Уиннифред ежится, скованно поднимает руку и робко машет в ответ, только после этого наконец выдавливает из себя некое подобие улыбки. Похоже она наконец-то нашла повод зайти внутрь.

[indent] Странно, но раньше она не замечала, как навязчиво здесь пахнет химией и что сироп в кофе отдаёт пластиком. Людей вокруг не много, уже слишком поздно для праздных посиделок в кофейни, но люди внутри всё равно есть. Несколько девчонок, она видела их раньше и кажется, даже была знакома. Им тоже приходится ненавязчиво помахать рукой. Какие-то студенты, что корпят над лекциями и заливают в себя уже десятый по счету эспрессо. Слюнявая парочка, что никак не решиться снять себе номер и ещё пара-тройка человек занятых каждый своим делом, кто залипает в телефон, кто в книгу, а кто просто пытается убить время таращась в стену. Она теряется, не понимая почему всё вокруг так резко изменилось и перестало быть таким родным. Ну может быть немного успокаивает знакомое лицо баристы, что совершенно беззаботно пытается завести с ней ненавязчивую беседу. Глупо шутит, справляется как у неё дела, где пропадала все эти дни и почему к ним больше не заглядывают Нил и Кем. Уинни неуютно от всех этих вопросов, но благо ему хватает такта вовремя заткнуться и даже извинится за излишнюю навязчивость. Девчонка благодарно кивает и протягивает ему смятую купюру, он забирает её едва касаясь её пальцев и многозначительно улыбается. Уинни теряется и неловко улыбается в ответ. Какого черта происходит? Что это вообще должно значить по его мнению. Она резко хмурится и так же резко забирает заказ. От его предложение посидеть рядом с рабочей зоной вместе и просто поболтать хочется оказаться почти сразу, но Уинни соглашается. Она соскучилась по простому человеческому общению и сейчас это наверно то, что ей действительно нужно. То, зачем она сюда пришла.

+1

3

Когда дневной свет улицы медленно ,будто неохотно уползал. Сначала по затертому скрипучему паркету, потом на подоконник и за широкие рамы, уступая место полумраку, окрашивающему стены и пол в темное , и от окна падала косо вниз прямоугольником серая тень, как католическим  крестом перебитая черными полосами узора рам, он открывал глаза.
Вязкий тягучий сон молодого вампира, неизбежный, окутывающий слабостью как серым осенним туманом, наполненный видениями, от которых нельзя убежать, ускользнуть в бодрствование,в реальность, даже когда что-то непостижимо страшное настигает тебя, даже  когда падаешь с самой высокой крыши, прыгаешь случайно из окна, то всегда встретишь удар о землю- неприятная особенность, то с чем приходится мириться пока тебе ещё меньше ста лет.
Он по привычке принимает душ,  одевает серое худи прямо на голое тело.
Темно-синие свободные штаны, не ограничивающие движения, мягкими складками собираются на белых кроссовках.
Сковывающий туман бессилия и слабости покидает его с каждым жестом,с каждым шагом и поворотом головы.
Сердце должно было бы забиться сильнее, когда он проскальзывает в окно своей спальни на крышу и оттуда одним прыжком на узкую полоску выложенной камнями дорожки, которая ведет к невысокому забору из металлических прутьев с наконечниками стрел на концах,а за ним на улицу и дальше, в центр Аркхема,где люди.Но оно не бьется уже много лет и кровь не стучит в висках усиленно, когда его ноги бесшумно касаются земли.
Дом на окраине, в конце дороги. За ним сразу лес. Старое, но добротное строение не самой привлекательной наружности. Далеко от переплетений улиц и зеленых пятен парков разбивающих Аркхем на цветные лоскуты районов.
Никто не видит и не слышит как он уходит и как возвращается.
Привыкнув к этой свободе от чужих глаз, Оуэн иногда позволяет себе быть неаккуратным, пренебрегая постановочным спектаклем человеческой жизни , наслаждаясь силой и хищными повадками другой жизни, жизни вампира.
Его немецкий седан сиротливо жмется у обочины, призывно блестит черным глянцем и и сверкающим хромом радиаторных решеток. Но Оуэн равнодушно проходит мимо, сегодня он пешком.
В этом городе для него нет крови. Аркхем слишком маленький. Это не Нью-Йорк, где они иногда  могли оставлять тела моделей с аккуратными точками укуса и тонкими подтеками крови на шее безразлично смотреть в потолок вип-комнаты очередного клуба.
Жажда крови сначала неуемная, он не может ее контролировать, не брезгует никем, берет тех, кого взять проще — бездомного, проститутку с запахом дешевых духов,бьющий невыносимо в нос, когда касаешься им её шеи там, где выпирает выпуклая дорожка вены.
Но теперь он старше, опытнее и может спокойно находиться среди людей, не испытывая желания вцепиться клыками в горло посимпатичнее.
Он еще не утратил свежесть восприятия жизни и ему интересно многое. Текущее время - его. Ведь он только подошел к середине человеческой жизни.
Предполагаемый центр Аркхема к вечеру наполняется людьми.
Мискатоникский университет щедро снабжает город студентами, которые жмутся кучками по кофейням.
Оуэн тоже заходит в одну из них. Совершенно бессмысленное действие. Он не будет ни есть ни пить то, что закажет.
В кафе невероятное количество сладких запахов. Они окутывают сразу со всех сторон, мягкие и приторные как сахарная вата и сначала ему сложно учуять что-то ещё, но постепенно он привыкает, начинает отделять один аромат от другого, будто снимает кожуру с апельсина, чтобы добраться до самой интересной сути.
Он почти сразу замечает её и дело  не только в том, что девушка сидит за стойкой,где кроме нее никого нет  и старается быть милой с парнем-баристой, которому стараться быть с ней милым нет никакой необходимости, он и так чрезмерно приторный.
Но было в ней что-то притягивающее взгляд. Оуэн любил вцепляться во что-то необычное или то, что ему поначалу таким казалось.
Он подошел к стойке, успев за короткое мгновение выхватить взглядом детали и мелочи, такие как подвеска в виде медвежьей лапки, грязь на одной светлой коленке, но это вероятно девушку никак не смущало.
В ней не было никакого наигранного кокетства, показного желания быть привлекательной, и это как раз наоборот, как бы ни было парадоксально, и привлекало его.
Оуэн бесцеремонно ворвался в их беседу со своим заказом, оборвав парня на середине фразы.
Двойной эспрессо. Без сахара
Сел рядом, хотя вокруг было полно места.
Бариста сразу поник и его белозубая улыбка растаяла. Девушка не выглядела от этого расстроенной. В любом случае её десерт был куда занимательнее этого парня.

- Красивый медальон — обращается он к ней как ни в чем не бывало.  - Говорят, в лесах вокруг Аркхема полно медведей, но я еще ни одного не встречал.

Отредактировано Owen Cruijff (22-02-2019 22:37:05)

+1

4

[indent] Это было действительно странно. Даже по меркам перенасыщенного странностями Аркхема. Уют и тепло, за которым так часто она приходила сюда вместе с братьями Фонтейнами растворялся. Расползался по швам. Тек сквозь её пальцы. Уиннифред болезненно цеплялась за последние обломки лодки, что совсем недавно мирно несла её по течению жизни, но разбилась о скалы. Разум упорно отказывался понимать, что дело было совсем не в том, где она находилась. А в том, с кем она находилась. С братьями Фонтейнами было тепло всегда, но обращала она на это внимание лишь тогда, когда это ощущалось особенно сильно. Когда рядом были сладкие ассоциации. Джейк, кажется так его зовут, был именно такой сладкой ассоциацией. Он часто встречал их здесь растягивая губы в настоящей улыбке, угощал кофе, иногда бесплатно подкидывал десерты, был добр и вежлив. Он и сейчас был именно таким.Скалил зубы, рассказывал истории ни о чем, шутил, старался не лезть куда не надо. Уинни честно старалась. Она настойчиво пыталась почуять то самое чувство. Кивала в ответ, отвечала ему невпопад, иногда даже тихонько прыскала смехом. Но это всё было совершенно не то, и стоило ей хоть на мгновение задуматься об этом, сосущая пустота тут же нарывала и начинала скрести медвежьими когтями душу. Это было неприятно и, что хуже всего, больно. Проще было об этом не думать. Легко сказать, но трудно сделать. Уинни в очередной раз неловко улыбается и ковыряет ложкой брауни. Мороженое уже растеклось липкой жижицей, но девчонку это нисколько не волнует. Она сонно водит ложечкой по тарелке, вырисовывая из сливочной кляксы символы неведомого ей значения. Кажется, такие иногда рисовал Нильс.
[indent] По её спине пробегает уличный холодок, стоит входной двери тихонько скрипнуть. Джейк, улыбаясь, кивает гостю и продолжает свой рассказ, нить которого она потеряла еще десять минут назад. Уинни ловит себя на мысли, что не слышит шагов. Шерсть на загривке зверя встает дыбом. Пустое, мохнатая, не превращайся в параноика, ты просто не выспалась. Голос Кемерона эхом звучит в её разуме. Конечно она не выспалась, сейчас же весна, ей бы только-только выйти из спячки.
[indent] Тень гостя падает на неё. Уинни это не нравится. Не нравится его прохладный запах и категоричный тон, которым он прерывает их беседу, что последние пол часа больше напоминала монолог. Простота одежды, прямота в речи, все это выдает в нем не местного. Чужак! Зверь реагирует и принюхивается. Уинни не чувствует ничего. Это досадно. Джейк нехотя отлипает от неё отвлекаясь на заказ. Внезапно Уинни чувствует как ей, становится легче. Будто бы оторвала от подошвы липкую жвачку, что всю дорогу мешала идти прилипая к асфальту. Едва ерзает, когда мужчина садится рядом. К такой близости с посторонними людьми она совершенно не привыкла. Он проявляет к ней внезапный интерес и даже обращается. Где-то в желудке ухает странный комок нервов. Она облизывает пересохшие губы, слизывая с них мороженое. Что ему нужно? От неё ждут ответа? Уинни насупливается и соскребает с дна своей эмпатии остатки социализации.
- Вам бы не понравилось. - Она перестает ковыряться в десерте ложечкой, откладывает прибор и внезапно пристально, вглядывается в лицо мужчины, не скрывая настороженность, что притаилась на дне темных глаз. Иногда ты бываешь действительно жуткой. Не все люди злодеи, помнишь? Конечно она помнит, она помнит всё, что ей говорил Нильс. - Сейчас весна, медведи только выходят из спячки. - Отрывает от него взгляд. Странный тип. И пахнет от него по-странному. Возвращает своё внимание десерту. - Голодные и злые.
Без задней мысли она отправляет в рот кусок брауни, наверно вышло слишком многозначительно, не замечает как на нижней губе осталась капля шоколада. Джейк неторопливо выносит гостю двойной эспрессо и тут же отвлекается на другие заказы. Уинни даже не знает чьего общества она сейчас желала меньше. Липкого как клубничная жвачка баристы или странного чужака. На самом деле она просто хотела есть.

+1

5

Девушка поворачивает голову и смотрит на него чуть более пристально,  и чуть дольше, чем это обычно бывает у таких вот юных созданий. Чуть дольше и пристальнее, чем он привык. И смотрит серьезно. По-настоящему.
За свою чрезвычайно насыщенную событиями и разнообразными встречами жизнь Оуэн сталкивался с тем, что они или пытаются быть роковыми опасными «львицами», «кошками», вызывающе задирая подбородок и демонстративно пристально рассматривая его из-под театрально опущенных ресниц, прищуривая взгляд и показывая, что они уж точно знают себе цену и предлагая  побороться за сладкий приз, который впрочем обычно оказывался или слишком приторным или совершенно ничем не выделяющимся, так что даже и не вспомнишь потом как кого звали и у кого были пронзительно голубые глаза - у Моники  или у Джессики. А может ему это вообще показалось в момент опьянения горячей молодой кровью.
Или сразу их щеки покрывались румянцем стеснения,  они глотали слова и торопливо поправляли волосы, которые вдруг начинали выбиваться прядями из  до этого момента аккуратной прически. Но тут появлялся Оуэн и весь их спокойный мирок приходил в состояние хаоса. Телефон вдруг падал на пол, развязывался шнурок или забывалась сумка на стуле.
В такие моменты он ощущал, будто пытается замучить и так уже полудохлого котенка. И если сначала это было ещё интересно и даже забавно, то со временем надоело. Слишком просто, глупо и предсказуемо. И он чувствовал себя тогда восьмилетним ребенком в кондитерском магазине, с парой монет, нетерпеливо зажатых в кулаке.
Выбирай, что хочешь. Ты хозяин жизни и сегодня можешь позволить себе всё.

Но в  глазах этой слегка диковатой на вид девушки, с небрежно собранным на затылке хвостом из светлых волос, он успел заметить что-то от чего перехватило бы дыхание, если бы Оуэн дышал.
Где-то на самом дне затягивающей глубины темно-карего цвета.
Какой-то опасный отблеск хоть и вынужденного, но интереса, настороженности. Но не ершистой воробьиной, а звериной, с которой хищник смотрит на что-то покусившееся на его покой или территорию, прикидывая уровень возможной угрозы от внезапного визитера.
Было в этом что-то близкое и очень знакомое Оуэну. Он сам был таким. Хищником среди  глуповатых травоядных.
Хорошо маскирующимся хищником. Таким, которого принимают за своего, понимая как ошибались только тогда, когда острые клыки надавливают на шею сильнее ожидаемого, и это нельзя остановить.

Но сейчас он даже немного растерялся. Его привычная лёгкая наглость подутихла и Оуэн внимательно смотрит на девушку, которая увлеченно расправляется со своим десертом, как тот самый медведь, о котором она ему говорит.

Голодный и злой.

Свежий, только сваренный кофе совершенно не интересует Оуэна. Он даже мимолетный взгляд не бросает на небольшую белую чашку, от которой исходит приятный горьковатый запах вполне себе недурного эспрессо. Даже давно позабытым или умершим итальянским родственникам оно бы показалось приемлимым.
Но Оуэн  не пьет. Просто сначала легко касается округлой керамической поверхности. Потом  обхватывает её сильнее прохладными пальцами, когда чувствует приятное тепло.
И кто бы мог что-то заподозрить? Сколько таких оставленных без внимания напитков приходилось убирать уставшим официантам с брошенных посетителями столов. А всего один раз надкусанных десертов?
Может он и сделает один глоток для вида, кто знает. Но сейчас  думает не об этом.
Теперь взгляд Оуэна ещё более пристальный, скользит по четко очерченным скулам, мягко подсвеченным теплым полусветом ламп, потом по линии носа, опускается ниже...
Он неожиданно для самого себя протягивает руку и быстро убирает указательным пальцем каплю шоколада, которая так не кстати осталась на нижней губе девушки, отвлекая внимание и искажая их необычный контур.

- Мне нравятся медведи. - как ни в чем не бывало говорит он - Даже  голодные и злые. Меня зовут Оуэн - он протягивает ей руку, которой только что касался ее же губ.

Отредактировано Owen Cruijff (22-02-2019 22:45:31)

+1

6

[indent] Она морщит нос, втягивая воздух и в очередной раз стараясь почуять  хоть что-то принюхивается. Сквозь приторный аромат ванилина и тертого шоколада, сквозь настойчивый запах сиропов и сладостей, она продирается к сути. От незнакомца пахнет искусственной мятой, отсыревшими сигаретами, прохладой улицы, мягкой шерстью, скрипучей кожей автомобильного салона, уже почти выветрившимся дорогим парфюмом... От него пахло чем угодно, вот только теплого, щемящего нос, запаха пота не было. Не было и ощущения чужого тепла. Не было запаха чужого, теплого тела. Уиннифред кажется, что она ощущает запах сырой земли. Ей кажется, что если она сейчас дотронется до его щеки, то почувствует замогильный холод, а кожа его ощутится ещё влажной, сложно он только вышел из душа. Где-то совсем рядом с ним ставят чашку с двойным эспрессо. Уиннифред ещё раз втягивает воздух, ощущает как обоняние щекочет терпкий аромат смолотых зерен и тут же теряет. Сырая земля уходит из под ног и она больше не чувствует этой опоры, больше ей не за что зацепиться. От брауни остаётся несколько крошек, да молочные разводы на тарелке. Она недолго водит по тарелке, в очередной раз повторяя контур символов, значение которых ей не известно. Просто нужно вспомнить. Вспомнить, что Нильс говорил про эти закорючки и что говорил про людей от которых пахнет сырой землёй. Вспоминать друга всё ещё слишком болезненно, ей не хватает выдержки, что бы сосредоточиться на важном, разум подло уводит на крутую дорожку когда-то приятных воспоминаний. Совсем не тех которые ей сейчас нужны.
[indent] Шмыгает носом, утирает его тыльной стороной ладони, без стеснения поворачивается в сторону незнакомца. Уинни, тебе не стоит пялится на людей. Хорошо, что сейчас с ней нет Кемерона, что обязательно бы одернул невоспитанную девчонку. Она будет пялиться на него столько, сколько считает нужным. Будет вопрошающе смотреть, до тех пор, пока в ответ не получит укол раздражения, от хищника, что старше, сильнее, умнее.  До тех пор, пока насмешливое прикосновение не заставит её встрепенуться и отстраниться. Уиннифред дергается, фыркает, недовольно мотает головой. Действия абсолютно нелепые, но делает это не ради смеха, а лишь подчиняясь своей природе. Смысл произошедшего доходит да неё спустя несколько секунд. Верхняя губа девчонки раздраженно дергается. Люди не скалятся. Ей приходится себя урезать. Возмущенный зверь не обращает внимание на холодность прикосновения, на машинальность действия. Человек об этом подумает позже. Наверно. Её глаза распахнуты. Она возмущена, но ещё будто бы не решила как реагировать. Зверь где-то внутри снова скребёт когтями, ему страшно, он чует опасность и хочет сбежать с поля боя ещё до начала драки. Девчонка же лишь растеряна. Люди не трогают друг друга вот так вот запросто, особенно не знакомые. Каждое прикосновение что-то значит. Например его протянутая в приветственном жесте рука. Она сигнализирует о дружелюбии, о желании говорить, общаться, быть знакомыми. Уинни глубоко вдыхает, осматривает открытую ладонь, снова смотрит в его лицо, хмурит брови, облизывает губу, которой он только, что касался.
- Вам не стоит меня трогать. - Предупредительное рычание, пусть звучит хотя бы так. Он взрослый, должен понимать, что трогать диких животных плохая идея. Только после этого решается коснуться его руки, неловко, осторожно. Так зверь тыкается мокрым носом в людские ладони. - Уиннифред. Я Уиннифред. - Он, Оуэн, держит её ладонь будто бы слишком долго, хотя может ей просто кажется, так же как и безжизненно холодными кажутся его прикосновения. Чужое внимание не смущает, Уинни вообще было не свойственно смущаться. Но странное, не комфортное ощущение, взывающее к самой дикой её природе неприятно шевелилось где-то в самом низу желудка. Она спешит отдернуть руку, что бы побыстрее спрятать её между бедрами. Сутулиться будто бы ещё больше, чем обычно, будто прячет уязвимый живот. Только после этого позволяет себе осторожный вопрос. - Вы приехали в Аркхем изучать медведей?

+1

7

Теперь люди - пища. Источник так необходимой крови, значит и жизни.
Можешь делать с ними, что хочешь. Ты -  высшее звено в этой короткой  цепочке.
Тебе повезло вырваться за пределы обычного человеческого бытия и стать частью чего-то большего, сильного, опасного. И никаких рамок не существует.

Просто вот так брать и нарушать личное пространство, бесшумно и незаметно проникая как можно ближе. Тихо подбираясь. Внезапно оказываясь прямо за плечом, или возникать за спиной уже почти касаясь носом затылка пахнущего то дорогими селективными духами, то дешевым шампунем из круглосуточного супермаркета, или сигаретным  дымом с легким ароматом вишни.
Он делал что хотел, не считаясь с желаниями других. Тех, с кем он что хотел, то и делал.
Оуэн уже забыл, что так не принято, что так не дозволено. Что так нельзя.
Нельзя просто вот так брать и дотрагиваться до незнакомого человека, ещё и столь интимным жестом, какой могут себе позволить и разрешить  только очень близкие. Отец, мать, брат, сестра.
Любовник в конце концов. Но точно не случайный наглый  незнакомец в затихающей вечерней кофейне.
Ему бы извиниться. Но он только немного приподнимает темные брови, удивляясь про себя тому, как смело  девушка, которая до этого пыталась быть практически  незаметной, хочет вернуть его на прежнее место, где вот такие легкомысленные прикосновения — недоступны, они за чертой, за которую ему переступать нельзя.
Пока

Она устанавливает границы, громко и уверенно, не обращая никакого внимания на то, что её могут услышать другие посетители кофейни (бариста уже притих, и перестал натирать белым полотенцем небольшое чайное блюдце. Прислушивается к их разговору, но боится смотреть откровенно прямо и неприкрыто демонстрировать интерес)

Только обычно это Оуэн развешивает  тряпочные треугольники флажков, красные как капли крови, брызнувшей на белое зимнее полотно дозволенного, обозначая  территорию, за пределы которой не вырвется тот, кому довелось стать его целью, вызвать его неподдельный интерес.
Он чувствует как тело девушки напряглось. Её дыхание становится тяжелее и сильнее будто она сдерживает что-то глубоко внутри себя.
Звериную ярость? Злость?
Оуэн слышит как бьется её молодое сердце, быстро и гулко, разгоняемое адреналином.
Ясно и четко. Никто кроме него не может этого слышать.
Её шея закрыта высоким черным воротом, но ему даже не надо видеть, он и так знает, что под тонкой тканью бьется жилкой пульс крови, которая с силой разгоняется по всему ее телу, растекаясь венами и артериями, напоминающими переплетения многочисленных дорог на запутанной карте.

Хочется попробовать на вкус.

Её рука в его ладони. Как мышка в ловушке.
Очень горячая рука.
Тонкая нежная кожа обжигает неожиданным жаром его длинные пальцы.  Её тепло проникает внутрь его ладони и на пару мгновений Оуэну кажется, что он опять живой и это тепло его собственного тела. Он не хочет так быстро расстаться с этим ощущением и потому задерживает руку чуть дольше положенных правил приличия, этим ещё сильнее смущая девушку. Она будто почувствовала что-то и выдернула её. Оуэн сжал пальцы в кулак, будто пытаясь удержать то мимолетное тепло, которое впрочем быстро растаяло уступив место привычной мертвой прохладе.

Уиннифред. Какое странное имя.

Оуэн на мгновение прикрывает глаза, незаметно втягивает носом густой от ароматов воздух кофейни, пытаясь найти в этом океане запахов её.
От Уннифред пахнет сладким шоколадом, который она ела, прохладой весеннего леса, терпкостью можжевеловых кустов, дымом костра из еловых веток, первобытной дикостью. И больше ничего лишнего.

- Вы приехали в Аркхем изучать медведей?

Оуэн пытается услышать в голосе девушки иронию, но кажется она вполне серьезна, смотрит осторожно, в ожидании ответа.
Почему бы и нет.
Кем он только не представлялся за эти годы. Да и одет сейчас так, что может сойти за кого угодно.
- Да. - легко и непринужденно врёт он. Так гладко и естественно, что сам верит в то, что говорит. И тем ещё более правдоподобнее звучат его слова.
Ложь дается ему просто. Он обманывает уже давно. Обманывает как человек, который не боится ,что его раскроют или уличат.  Как человек, который не боится потерять ни лицо ни статус, ни доверие, потому что это всё уже не имеет для него никакого значения.

- Я биолог, Уиннифред — он еще не понял это имя и аккуратно пробует каждый слог на вкус, проговаривая его  чуть более медленно, чем все остальные слова и звуки и  быстро прогоняя в уме все возможные сокращенные формы, пытаясь выбрать ту, что понравится ему больше.
Уинни, Фредди..

- Хороший знакомый пригласил меня прочитать короткий курс лекций на кафедре в университете. Но я заодно решил совместить приятное с полезным и разбавить учебный процесс своими практическими исследованиями в полевых условиях. А ты чем занимаешься?

В конце концов Микаэль преподает что-то в Мискатонике и всегда сможет подтвердить его так хорошо сплетенную историю. И очки в строгой оправе так идут Оуэну.
Эспрессо безнадежно остыл и теперь можно вполне законно отказаться его пить.

Отредактировано Owen Cruijff (22-02-2019 22:52:01)

+1

8

[indent] Прищур глаз стреляет в его ладонь, что сжалась в кулак, стоило ей спрятать свои руки. Буд-то бы ловит, вот только для ловли недостаточно прыти и скорости. Люди вообще по природе своей медлительны. Уинни уверена, что он не смог бы её схватить даже будь обстоятельства против нее. Хотя, последнее время они и так всегда были против. Но все же. Такая мелочь как ловля призраков касания, внезапно будит в ней животный азарт, обычно свойственный глупым кутятам, что только неуклюже учатся хватать пестрых весенних бабочек. Возможно, это то, что ей сейчас нужно - дать волю зверю, что бы ощутить твердую почву хотя бы под лапами. Медведю было бы проще, он бы не искал утешения и не гонялся бы за призраками. Он бы просто жил и боролся за свою жизнь, не стремясь наполнить её смыслом. Нельзя поощрять дикость животного. Оно начинает наглеть. Так говорили Фонтейны, взывая к её разуму и человечности, помогая девчонке загнать в клетку громадного хищника. Обычно им это удавалось, как жаль, что сейчас они не могут помочь и всё, что ей остается это вслушиваться в чужие голоса, хватаясь за осмысленную речь вне как за спасательный круг. Голос Оуэна мягкий, тихий, в нем едва заметны надменные хищные нотки. Он обволакивает, топленым шоколадом растекается по телу и стремится забить уши, нос, рот. Словно он сам проникал под кожу, сжимал желудок и щекотал горло. Хотя может ей это только кажется и всему виной надоедливый кондитерский запах? Скорее всего. Здесь слишком душно.
- Вы не похожи на биолога. - Чуть сводит белесые брови пристально всматриваясь в его лицо, ища в нем каких-то подсказок. Врет? Играет с ней? Зачем ему это? Подобное предположение звучит слишком невероятно. Много чести по её шкуру. Нильс осудил бы за подобное предположение. Он никогда не разрешал судить кого-то по первому впечатлению, напоминая, что при их знакомстве Уинни пыталась их обокрасть. - Мне так кажется. - Торопливое дополнение, кривая попытка извиняюще улыбнуться. - Всегда думала что... - недолгая пауза, подобрать нужное слово сложнее, чем ей думалось. Впрочем, как всегда. - ... лекторы выглядят более... серьезно.
Должно быть это неправильно. Слишком грубо. Неловко. Уинни ощущает это на интуитивном уровне, ей дискомфортно, но причины этого дискомфорта пока не понятны. Быть может дело в том, что она не привыкла разговаривать с посторонними вот так вот запросто. А может зверь просто чувствует, как его дорогу помечают алыми сигнальными флажками, стремясь направить по иному, удобному охотнику пути. Она вытягивает воздух, надеясь учуять зловещий запах пороха, стали и оружейной смазки. Запаха нет и может по этому осторожность медленно, словно волны отлива, плавно, тягуче, сходит, оставляя за собой лишь осколки ракушек, в которых когда-то было так удобно прятать нежную мякоть незащищенного брюха. Вот чем она последнее время занимается - прячет свои слабые места. Но разве об этом скажешь случайному человеку?
- Ничем. - Её внимание обращено уже к собственной чашке, на дне которой осталась полупрозрачная кофейная жижа. Это лучше, чем видеть недоуменный людской взгляд. Всегда они так, ищут способ определить кто ты. Развесить ярлычки, пометить маркером, разделить на группы. Им так проще определить кто свой, а кто чужой, так легче очертить рамки дозволенного. Вот Эбби, она студентка, с ней можно пофлиртовать, пригласить её на кофе, рядом с её именем светло зеленый крестик. А вот Дарин, она юная мать одиночка, её на кофе лучше не приглашать, не зря же рядом крестик темного цвета. Уинни не нравился ярко-красный крестик рядом с её именем. Он вызывал тревогу у окружающих и раздражал её саму. - Я просто болтаюсь по улицам. Смотрю на всякое. - Предупреждает вопросы, что почти срываются с его губ. Он взрослый, а все взрослые одинаковые, предсказуемые и беспокоят их одни и те же предсказуемые вещи. Говорить о себе Уинни не нравится, ей и думать то о себе не нравится, не то что обсуждать с кем-то.
Она интуитивно пытается перевести тему.
- Я люблю животных. - Звучит слишком наивно, по-детски. С такой простатой малыши рассказывают о своём любимом динозавре. - А если я не учусь, можно будет прийти послушать? У меня много свободного времени

+1

9

Уинни  так непосредственно и трогательно прямолинейно ставит под сомнение его правдивую ложь. Так непринужденно как пятилетний ребенок, который вдруг скажет, что ты ненастоящий Человек-Паук, костюм твой просто тряпочный и паутина у тебя из латекса и резины.
Но Оуэн не против. Его это не смущает. Он как рыба в воде во всех этих играх.
Как акула.

Только усмехнулся максимально добродушно, как только мог.
Ему нравится смотреть как девушка расслабляется по мере того, как их общение идёт дальше, неторопливо и как ему хочется думать — ненавязчиво.
Её пальцы уже не так сильно сжимают десертную ложку, которой она рассеянно водит по дну чашки, будто пытается собрать в неё свои собственные мысли.

Ничем - это отличное занятие, Уинни — говорит он, чувствуя как ей непросто даётся эта откровенность. Еще до обращения Оуэн был наблюдателен и неплохо считывал состояние людей, их настроение, по словам, голосу, позам. Это помогало ему так долго выживать на криминальных улицах неблагополучных районов Нью-Йорка.
После того как стал вампиром эти все склонности усилились под воздействием новых качеств хищника, испытывающего потребность быть осторожным, аккуратным и предусмотрительным
— Я тоже люблю заниматься ничем. А у нас много общего. - стараясь звучать как можно менее зловеще добавляет он и аккуратно отодвигает кофейную чашку от себя, бросив на баристу мимолетный взгляд, недвусмысленно намекающий на то , что неплохо было бы её забрать. Парню не надо намекать дважды, он уже и сам рад быстрее покончить с обслуживанием такого неприятного посетителя. Чашка быстро исчезает вместе с Джейком, имя которого Оуэн запоминает, скользнув быстро взглядом по тусклому золоту бейджа.
Парень ему не нравится. Он слишком улыбчив с Уинни, которую Кройф уже присвоил себе.
Он слишком пристально и неодобрительно посматривал пару раз на то, как взрослый мужчина достаёт вопросами малолетку. Конечно, сам Джейк подходит Уинни по возрасту куда больше.
Эти бредовые мысли заставляют Оуэна испытывать злость, его глаза темнеют, ноздри широко раздуваются на мгновение, когда он запоминает запах парня, глубоко втягивая воздух.
Ярость  внутри постепенно довольно затихает, предвкушая легкую жертву.
Пару раз полоснуть стальным холодным лезвием по прокушенной острыми клыками шее, чтобы не оставить сомнений, что это сделал просто человек, и полиция Аркхема будет долго искать безжалостного убийцу, не оставившего никаких улик.

Не придется ехать в Бостон ближайшее время.

На улице стремительно темнеет и на окнах кофейни загораются  переплетения лампочек на тонких проводах, мягким оранжевым светом завлекая прохожих в тепло и уют прогретого запахами свежей сдобы и горячих напитков нутра.
Оуэн предполагает, что скоро девушка засобирается домой, ведь она уже и кофе допила и десерт доела. Можно угостить её чем-нибудь, но он не уверен, что она ответит согласием, может наоборот захлопнет свою ракушку , смутившись его щедрого жеста и  не желая быть должной незнакомцу, и придется опять выманивать её наружу незатейливыми фразами, в то время как тем для непринужденного общения двух случайных людей столкнувшихся за барной стойкой остается всё меньше и меньше.

- Извини, я оставил очки дома. Но, если ты действительно придешь, то обещаю тебе даже костюм. - он слегка улыбается , старается смотреть мягче , одергивая себя напоминанием о том, что его взгляд может быть слишком тяжелым, затягивающим и внушающим чувство опасности, заставляющим людей невольно ощущать неприятный холодок вдоль спины и мурашки.

- Так на кого же я по-твоему похож? - Оуэн вдруг разворачивается на стуле к ней всем телом. Ноги согнуты в коленях, белые кроссовки упираются в пол. Татуировки скрыты под одеждой, лезвие ножа приятно холодит щиколотку ( таскать везде с собой нож -привычка еще из человеческой жизни), но это то, что Уинни видеть не может. Пока не может
Чуть наклоняет голову вбок и пристально смотрит на девушку, будто предлагая рассмотреть себя получше.
Слегка вопросительно поднимает брови вверх, тянет уголок губы в дружелюбной улыбке, которая впрочем может быть больше похожа на оскал хищника. Разве только острые клыки не торчат. Но для них сейчас не время.
У Уинни большие карие глаза.
Он видит в них своё отражение и теперь определенно точно знает, что хочет видеть его там как можно чаще.

Отредактировано Owen Cruijff (25-02-2019 23:12:00)

+1

10

У нас много общего.
[indent] Уиннифред смотрит на него неуместно пристально. Общего у них ровно столько, сколько может быть общего у сопливой девчонки и взрослого мужчины. Уголок её губ насмешливо дергается, но любые попытки Хмурит тонкие брови, то что происходит кажется ей неправильным, на каком-то интуитивном, понятном только зверю уровне. Уходи. Беги. Прячься. Медведь скребется когтями о черепную коробку и просится на волю, он хочет сберечь её, хочет помочь. Но от чего-то она всё ещё сидит рядом с этим странным мужчиной и не может оторвать от него перепуганного взгляда. Что с тобой не так, крошка Уинни, Униифред? Джейк бряцает посудой, ему не нравиться происходящее. Он тоже знает что где-то здесь спрятался подвох и наверняка лучше неё понимает какую именно подлянку приготовила для неё злобная сука судьба. Он понимает это всё умом, она же может лишь догадываться, да ощущать тревожные предчувствия.
... обещаю тебе даже костюм.
[indent] Уиннифред от чего-то уверена, что костюмы он меняет с поразительной легкостью и каждый сидит на нём как литой. Простой, почти открытый, он так легко позволяет девчонке становиться ближе, фактически приглашает её к себе. Я не готов, но когда ты придешь ко мне в следующий раз, я буду во все оружие. Она принюхивается и ощущает запах холодной стали. Хотя быть может ей это просто напросто померещилось. Скребущая тревога начинает поскуливать за запертой дверью и всё настойчивее торопит её прочь. Но Уинни всё ещё сидит прикованная к стулу взглядом ореховых, лишенных блеска глаз. Этот взгляд затекает ей под одежду, туда, куда не положено смотреть взрослым мужчинам.
Так на кого же я по-твоему похож?
[indent] Уиннифред растеряна. Вот он, перед ней, как на ладони. Позволяет рассмотреть себя, изучить, обнюхать, быть может даже попробовать на вкус. Стеснение не свойственно животным и не свойственно самой Уиннифред, грубо, по медвежьи, не скрывая напуганного любопытства она позволяет себе разглядывать Оуэна, жадно втягивать воздух, ища подвох хотя бы в его запахе и разочарованно не находить ничего. Слишком простой, слишком резкий. Будто бы всё в его фигуре выказывает скуку и пренебрежение. В Аркхеме такие долго не задерживаются. В Аркхеме почти ничего не происходит. Это небольшой городок и таким как он здесь быстро становиться скучно. Такие как он небрежно задирают пару-тройку юбок, устраивают в баре пьяный дебош, разбивают сердечко и растворяются на бескрайних просторах Америки, не оставляя о себе ничего на память. Наверно он даже привлекательный, быть может красивый, но Уинни не знает наверняка, она никогда не понимала критерии, по которым люди оценивают друг друга или, хотя бы, что именно они понимают под красотой. Нильс наверняка был красивым, он был замечательным, с добрыми, всегда наполненными смехом глазами. Но он, Оуэн, он совсем не похож на Нильса. Его улыбка насмешлива, в его взгляде сквозит высокомерие и наглость. Она уверена, что сегодня ночью эти глаза будут преследовать её во сне.
- Вы похожи на приезжего. - Честное, откровенное и простое признание. Уинни чувствует, как горлу подкатывает тошнотворный комок. Если он и дальше будет на неё так смотреть то её вырвет. Просто вывернет наизнанку и причиной этой будет именно он, Оуэн. - Спасибо за... - за что она собирается говорить ему спасибо? - ... разговор. Мне пора. А то родители будут ворчать. - Наглая и весьма кривая лож, никакие родители не будут ворчать, её родителям давно уже плевать, мать сгнила в земле Канады, а отец растворился в воздухе явно равнодушный к тому, что происходит в жизни его "дорогих" девочек. Но Оуэну об этом знать не обязательно. Ему вообще не стоит хоть что-то о ней знать. Накидывает на свои плечи парку, что явно на пару размеров больше чем нужно, когда-то стребовала её с плечя одного из Фонтейнов,  и обращается уже к баристе, что явно потерял интерес к происходящему. - Джейк! Пока, я может заскочу к тебе завтра! - В ответ Джейк улыбается, но как-то сдержанно, будто бы скрывая своей радости. Уинни, кажется, что он делает это из вежливости. Это неприятно.
[indent] Покидать тесные по медвежьим меркам стены кофейни приятно, ночь медленно, словно слой за слоем срывает с неё налипшие запахи помещения, позволяя наконец обнажить себя саму. Уинни чувствует запах сырой земли, влажной травы, лишь бы сегодня не было дождя. Возвращаться в пустой дом Фонтейнов, где ей теперь уже никто не рад не хочеться от слова совсем. Напрямки к лесу, там точно будет безопасно и спокойно, там её никто не потревожит. Через уже опустевшую дорогу, по тропинке, сквозь опушку, совершенно не обращая внимания на ветки, проваливаясь в сырые ямы, что едва покрылись корочкой льда и игнорируя уже напрочь промокшие ноги. Уинни продирается сквозь лес, ориентируясь по запаху, торопиться, тихонько напевает себе под нос какую-то старую колыбельную, текст которой храниться только на затворках её памяти. И всё это только ради того, что бы спустя пол часа бегства через лес наконец-то дойти до ели, что кажется возвышается здесь уже пару веков. Где-то в её корнях есть огромная нора, туда то она и спрячется.

Не оборачиваясь по сторонам, медленно. Она снимает куртку, прячет её где-то между корней. Стягивает резинку с волос, позволяя им рассыпаться грязным золотом по плечам. Прячем её в карман джинс. Снимает кулон с медвежьей лапкой. Ей холодно, от спины, вверх по шее разбегаются мурашки, но они уже не имеют никакого значения. Она стягивает бадлон, снимает джинсы. Ежиться оставаясь в одном белье, когда-то отдающим белизной, но уже застиранном до серости. В стопку с одеждой укладывается лифчик. Затем трусы. Тело Уинни крепкое, складное. Она ощущает себя удивительно спокойно и уверено. Жаль правда что холодно. Прячет вещи и замирает ненадолго, прислушивается. Но уже не к лесу. Сосредотачивается на себе, на своём теле. Что бы уже через секунду упасть на землю на четвереньки. Что бы тело скрючило и разорвало, что бы её собрало обратно, что бы на спине в секунду проросла толстая, густая белесая шкура, челюсть с хрустом ломалась и превращалась в нечто другое. Уиннифред корчилась, всхлипывала и всхлипы эти переходили в скулеж, что бы позже обратиться в тоскливый медвежий рев.
Медведица поднимается на четыре лапы. Встряхивает головой, стрекочет ушами и принюхивается. В лесу не спокойно, но сегодня её навряд ли кто-то потревожит. Пора спать.

Отредактировано Winnifred Elgort (22-02-2019 16:55:24)

+1

11

Время замедлилось и потекло вязким затягивающим течением минут, секунд, мгновений
Девушка рассматривает его и Оуэну кажется, что его обнюхивает дикий хищник.
Молодой и от того немного неопытный, неуклюжий и случайно наступающий на сухую ветку, которая звучит в тишине леса пронзительно как выстрел из охотничьего ружья.
Оуэну необычно. Он забыл, что такое быть объектом изучения.
Обычно он не позволяет так долго блуждать по себе взглядом, присматриваться. Потому что это опасно. Его могут посчитать подозрительным, странным. Не таким как все. И это усложнит путь к цели, а то и во все поставит преграду, которую придется долго и упорно преодолевать.
Он должен быть как тень, иллюзорно мелькнувшая за спиной. Должен просто скользнуть в глазах размытым силуэтом и сразу оказаться максимально рядом, близко, одурманивая и очаровывая. Не давая расслабившейся под его воздействием его внешней привлекательности, которую он старательно поддерживает, жертве, успеть заметить те опасные черты в его движениях, взгляде и поведении, которые недвусмысленно скажут — Беги. Или погибнешь.
Но Уиннифред не будущая жертва. Нет.
Она слишком необычна, он еще не понял точно почему, но обязательно выяснит и поймет.
Её не хочется побыстрее затащить в темную подворотню, жадно втягивая носом насытиться запахом ее волос, прокусить поспешно вену на шее и утолить свое желание горячей сладостью соли, заполняющей рот пузырящимся кипятком.
Глотать кровь быстро, чувствуя как она течет по губам, по лицу, вниз по подбородку, заливает шею. Впиваться клыками все глубже, так что уже рвутся жилы упругих мышц. Сжимать её тело руками с  такой силой, что слышен хруст нежных ребер под одеждой. Вдавливать в кирпичную стену, ощущая как хочется не только забирать из ее тела жизнь вместе с кровью, но еще и стянуть с нее джинсы...

Он не хочет ее убивать.
Оуэн даёт себя хорошенько рассмотреть. Оценить и определить, отнести к какой-то категории, которая покажется девушке подходящей. Что она и делает весьма успешно, называя его приезжим.
Она умна и наблюдательна.
В этом его поведении есть даже некое доверие и открытость. Которое она , конечно, сейчас не сможет оценить.
Уиннифред не нравится, то что она чувствует, и Оуэн видит эту настороженность, желание избежать более близкого взаимодействия, из-за неуверенности в собственном понимании - кто же перед ней.

Такой же хищник. Я чувствую это в тебе, а ты во мне.
Не бойся.

Оуэн видит как Уиннифред чувствует в нем что-то пугающее и настораживающее. Что-то, что заставляет ее вдруг взять и уйти, сославшись на родителей, о возможном существовании которых он даже не подумал.
Действительно, родители...Она ведь такая юная. Сколько ей лет? Девятнадцать ? Двадцать?
Не смотря на выраженную рельефность ее черт, в них еще присутствует некая детская округлость, которая с годами станет острее, придаст ее лицу больше четкости.
Ему настороженный хмурый взгляд. Джейку сладкая улыбка и милое прощанье.
Уиннифред никогда не узнает как стремительно сейчас сократила срок жизни парня.

Оуэн сидит  еще минут десять, давая ей возможность уйти подальше, расслабиться, и вовсе потерять бдительность, не обнаружив его за своей спиной буквально через пару мгновений после того как покинула кофейню.
Он почему-то уверен, что первые шагов  сто она еще будет прислушиваться к звукам позади и может обернется пару раз, пытаясь рассмотреть серое пятно его одежды в густоте красок ночи.
Поэтому он просто терпеливо ждет, прикрыв слегка глаза, слушая как скрипят стулья, как хлопает дверь, как шумит вода в кране, когда ее включают чтобы помыть посуду…
Потом встает и незаметно выскальзывает на улицу.
Он без труда находит ее запах среди остальных. Идет по нему как гончая по следу. Двигаясь быстро и абсолютно бесшумно.
Ночной лес сразу дает ощущение полной безопасности. Можно больше не сдерживаться и не притворяться, а полностью отдаться хищным инстинктам.
Оуэн был настолько увлечен преследованием, что даже не успел задаться вопросом - что она забыла ночью в лесу?
Когда он нашел то задался уже другими вопросами - Зачем она забрела так далеко в глушь?  Почему она сняла  с себя всю одежду?
Ситуация была настолько странной, что Оуэн даже не успел в полной мере оценить привлекательность ее обнаженного тела. Которое к тому же стало меняться с такой скоростью и так кардинально, что он просто застыл на месте, хотя и до этого стоял совершенно неподвижно.
Уиннифред превратилась в медведя и это было совершенно потрясающим зрелищем, не смотря на то, что это был жуткий и вероятно не самый физически приятный для нее процесс.
Когда она скрылась в лесу, Оуэн вышел из своего укрытие и хорошо осмотрел место, где лежала еще теплая от ее тела одежда.
Теперь он знал, где сможет найти девушку в следующий раз.
А он её обязательно найдет.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Dark side of the light