14.02 Новое объявление администрации, поздравительное. Непосредственно поздравления и признания ищите в блокноте приятностей.
11.02 Новое объявление: у нас праздник, но подарок, кажется, будет завтра ^^
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.

На форуме может присутствовать контент 18+
Квест: призрачная охота

Множество активных героев, которые не побоялись рискнуть
Активисты недели:
Новый рекорд Аркхема:
Стоит обратить внимание:
Мы не знали, что здесь писать. Но что-то да надо было. Потому мы здесь и пишем. Если вы это читаете, значит будете знать, что др Илая наконец-то прошло!
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » кто притаился в чаще?


кто притаился в чаще?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s5.uploads.ru/BnL7h.png

Winifred Elgort &  Niels Fontaine
февраль-сентябрь 2018 года, особняк Фонтейнов и лес вокруг него


Мы в ответе за тех кого приручили.

Отредактировано Niels Fontaine (09-02-2019 12:35:15)

+4

2

Уинни переминается с ноги на ногу и недовольно морщит нос слыша как хрустит подернутый ледяной коркой снег. Это лишний шум, он ей не нравится. Он привлекает внимание и вынуждает нервничать, а она и без того ощущает себя не спокойно.
[indent] Уже не первый день Уинифред бродила вокруг излишне громоздкого по её меркам особняка, что притаился практически в самом лесу. Ему здесь не место, его здесь быть не должно. От чего-то этот дом вызывает у неё странное, режущее чувство беспокойство, но, что более противно, болезненного любопытства. Громоздкий, неповротливый особняк, он так странно и удачно вписывался в местный ландшафт, что дикому зверю он казался чем-то естественный, что не мешало обходить его по окружности. Уинни же слишком хорошо понимала, что человеческому жилью здесь места нет. Какие безумные звери, отстроили себе такую берлогу? Её выдержки и полузвериного ума не хватало для поиска ответов на очевидные вопросы, однако животное любопытство скрашенное с человеческой наглостью постепенно подводило девчонку всё ближе и ближе к особняку. Она кружит вокруг него не один день, прикинувшись то мишкой, а то обернувшись худой девчонкой. Дом большой, страшный и в нём живет не так уж и много народу, он редко наполняется жизнью и по большей части больше напоминает надгробие древнему человеческому роду. Жилище, что уже напоминает склеп. Уинни знала тех, кого называют живыми мертвецами, но те пахли по другому. От дома же пахло дымом и пеплом, искрами, жженым воздухом, порохом и водой, приторно сладким маревом и жженой травой. От этого дома пахло магией. И от людей, что там жили тоже пахло магией. Они пугали её, но уже чуть меньше, чем те, от кого пахло пивом и порохом. Те обычно так и норовили подстрелить, да загнать, эти же никогда не лезли не в своё дело и держались по большей части особняком, уважая негласный договор с лесом и всем, что в нём обитает. Может от того, Уинни наглела с каждым днем. Она подходила всё ближе, рискуя нарушать границы и заглядывая уже не только за забор но ещё и в окна. Маги, они почти обычные люди. И живут они почти как обычные люди. Может от того, её так тянет к этому странному жилищу? Всего лишьо попытка погреться у чужого костра и хотя бы посмотреть, какого это - жить как человек.
[indent] Уинни переминается с ноги на  ногу. Снег под её ногами уже не хрустит и она воспринимает это как хороший знак. Значит сегодня. Сегодня, когда последние хозяева покинут дом, она попробует залезть внутрь. Заднюю дверь почти никогда не запирают, да и окно в кухне тоже бывает открытым слишком часто. О том, что дом может охраняться магией медведица не думает, для неё это слишком сложно, это не её мир. Ей холодно. Человеческая кожа тонкая, а её одежда уже изрядно поношенная и потрепанная жизнью, февральский ветер легко пробирается под неё и разгоняет мурашки по телу. Уинни ежится и нехотя торопится пролезть через дыру, что она ранее прокопала под высоченным забором, в очередной раз перемазывая и без того не самую чистую одежду в грязи. Сегодня не время для медведя, сегодня она наглой девчонкой влезет в чужой дом, стащит с кухни немного еды, может сможет прихватить что-то из теплых вещей и пары баксов. Ей не нужно много, а они даже не заметят отсутствия таких мелочей, в своём огромном доме.

+3

3

Фамилия Нильса часто была на слуху, но мало кто ассоциировал её с улыбчивым мальчишкой, любимчиком всех учителей, звездой школьных вечеров талантов, занимающем своё место за барабанной установкой и задающей заводной быстрый ритм, от которого хочется танцевать. В основном обсуждали его дядюшку, пресловутого Элайджу, звезду интернета, за чьей жизнью следят все неравнодушные к мистике люди, но паззл в их голове не складывается, что он может быть племянником или просто родственником Нилу. Высокомерный, загадочный, опутанный тайнами, настоящая мечта всех девчонок, юноша же цеплял людей другими своими качествами – добротой, открытостью, тягой прийти на помощь каждому, ведь даже такой незначительный, казалось бы, вклад - это плюс в его репутацию золотого мальчика, которая Нильса более чем устраивает.

И хотя многие думают, что он - душа компании, наедине с собой мальчишке всегда тоскливо. В доме семьи Фонтейн всегда пусто, продуваемая ветром кирпичная кладка не задерживает тепло внутри, пол всегда ледяной, а практически все окна завешены тяжёлым бархатом. Это древнее, как и весь их род, строение притаилось на окраине, практически спрятанное от любопытных взглядов в лесу, а некоторые завистники даже придумывали слухи один другого кровожаднее. Самые смелые спрашивали Нила прямо в лицо «да что с вами не так?», на что парень звонко смеялся и отвечал: «Мы же потомственные колдуны, ты не знал?»

- Тогда почему ты не учишься в Хоггвартсе? – тихо фыркает одноклассник, но интерес к разговору теряет. Сказать полуправду – лучший способ потушить интерес к себе, каким бы глупым он ни был.

Снова холодно и зябко. Даже под двумя одеялами ступни ледяные и не получается согреться, как и сосредоточиться на строках книги: пальцы трясутся. Ещё пару минут безуспешных попыток найти положение, в котором будет удобно читать, подминая под себя то одну ногу, то вторую, но наконец Нильс сдался. Выйдя в пустой коридор он интуитивно пошёл к лестнице, по памяти, навстречу широкому дверному проёму, в котором чуть светлее, чем в узком пространстве вдоль стен, увешанных портретами его более успешных и знаменитых предков. Ни в одной из комнат на втором этаже нет света, где мать и брат можно только догадываться, впрочем, ещё есть библиотека, но она в противоположной стороне от его намеченной цели. Старая крыша глухо скрипит, а шлепки босых ног по полу теряются эхом в высоком потолке.

Жутко.

Но чем ближе Нил подходит к кухне, тем сильнее убеждается, что ему не показалось – действительно шаги и тихое дыхание, будто взбудораженное чем-то. По спине бежит холодок, и мальчишка старается ступать как можно тише, выглядывает из-за стены и смотрит удивлённо, не сразу веря своим глазам.

Девчонка грязная и потрёпанная, каких он видел только на пороге церкви с протянутой вперёд рукой и жалобным голосом, просящим милостыни. Волосы её цвета пшеницы, но вся их природная золотая красота теряется пол уличной пылью и въевшейся в кожу сырости. Не трудно понять, что она голодна, с какой жадностью тонкие руки выгребают всё содержимое холодильника.

Фонтейн же поступает слишком опрометчиво, делая ещё шаг вперёд, скрипучая старая половица жалобно воет, а мальчишка замирает, встречаясь взглядом с незнакомкой.

- Не бойся, - стараясь казаться как можно более приветливым, поднимает руки вверх, показывая свою полную безоружность, и широко улыбается, указывая кивком головы на еду в её руках, которую девочка так жадно прижимает к груди и пятится назад, - Бери, мне не жалко. В доме полно еды.

+3

4

[indent] Задняя дверь закрыта. Ей даже не нужно дергать ручку, тяжелый замок видно и так. Уинни недовольно фырчит и идет дальше, на звук скрипящей форточки. Забраться на выступ фундамента, подтянуться до окна, что бы просунуть руку в форточку, нащупать там шпингалет и открыть окно. Сложно. Но не сложнее, чем прятать под рваной курткой бутылку молока и шоколадку, не сложнее, чем задубевшими пальцами раздевать очередной труп туриста. Она открывает окно и неловко пролезает внутрь. Старается вести себя максимально тихо, вроде бы даже получается. На самом деле она впервые влезает в чужой дом. До этого как-то не приходилось, до этого не было подходящего дома. Но этот, будто бы напрашивался.
[indent] Уинни удачно попадает сразу на кухню. Замирает вслушиваясь в пустоту здания. Вроде бы никого. Только после этого она решается сделать несколько шагов к дверце заветного холодильника. По спине ползет холодок. Что будет если её поймают лучше не думать. Да об этом и не думается как-то. Стоит увидеть забитые снедью полки её зрачки разве что не расширяются от жадности. Сыр, яйца, фрукты, какая-то банка непонятно с чем, ветчина, рыба... За что схватится первее? Она ведет носом и открывает банку с арахисовой пастой. Боже, как же чертовски вкусно. Долго не думая Уинни просто выгребает всё. Распихивает по кармана что поменьше, а что не влезает просто тащит с собой, не думая как будет выносить всё это через все тоже окно. Где-то за спиной скрипит половица. Из её рук падает банка с засахаренными ананасами. Уинни резко поворачивается на пятках. Человеческий разум не сразу понимает кто перед ним. Дверца холодильника захлопывается отрезая её от изобилия. Медведь реагирует раньше. Она прижимает все что успела выгрести к груди и пятиться назад, пока спина не упирается в холодную, хромированную поверхность холодильника. Уинни сжимается всем нутром, чуть вытягивает шею и открывает рот. Вот только вместо грозного рева наружу вырывается лишь клокочущее бульканье. Несколько раз она клацает зубами, словно надеясь обнаружить на их месте медвежьи клыки. Это мальчишка! Просто мальчишка! Человеческое сознание с трудом пробивается сквозь медвежью шкуру когда она слышит человеческий голос. Смысл слов она улавливает едва ли. Скорее реагирует на спокойный тон и открытую позу. Была бы она медведем, уже давно бы сбила его с ног и уже сжимала горло в пасти. Но медведи не пролезают в окна, так что она всего лишь девчонка.
[indent] Она прижимает снедь крепче и жмется к дверце холодильника. Не отдаст. Это её. Она это добыла. Её... А мальчик будто бы и не собирался спрашивать с неё за продукты. Это даже как-то обидно. Он что, не понимает что это, мать её еда! Еда не валяется на дороге, не достается просто так. За еду надо бороться. Еду надо добывать. Его растерянный и простодушный вид берет верх над её паникой. Уинни поджимает губы, и опускает плечи. Сейчас бы дать стрекача, но навряд ли она успеет...
- Немного. Я возьму немного. - Не оправдание, не просьба и не мольба. Она скорее обрывисто ставит его перед фактом. - Я уйду. Больше не приду. - Наверно не придет. Кому известно куда может завести голод? - Пожалуйста.

+2

5

Нильсу повезло, трудно поспорить с этим утверждением. Его семья состоятельная, уважаемая, не без тёмных пятен, как, например, репутация его дядюшки, о жизни которого Фонтейн младший узнаёт исключительно по видео в интернете и в целом с его личностью знаком только по рассказам матери. Как ребёнок, которому тычут пальцем в экран телевизора и говорят: «Это твой папа, сам видишь, как он занят, поэтому не может быть рядом». Но Нил не настолько глуп и не воспринимает всё за чистую монету. Да и как верить человеку, которого не видел ни разу за всю свою жизнь, только ровные аккуратные буквы на поздравительной открытке на Рождество.

На его столе всегда была горячая еда, в шкафу – тёплая одежда, на кровати – чистое бельё, и мальчишке даже не приходило в голову задуматься, что не все живут так. Пока он не увидел сжавшуюся в комок девочку на их огромной кухне, действительно большой, у некоторых его одноклассников квартиры меньше, чем единственная комната в их особняке, а сильный порыв ветра из открытого окна не подхватил её рваную юбку. Такую тонкую, явно не для этой погода, как насмешка, едва прикрывающая худые ноги.

Острые черты лица и звериный оскал – юный маг не знает наверняка, но чувствует, что она не просто человек, её моральный компас сбит, даже самый обезумевший от голода бездомный в такой ситуации бросил бы свою наживу и попытался сбежать, а девчонка прижимает к груди банку с консервированными ананасами как последнюю радость в жизни, которой её хотят лишить. Юноша пятится на шаг назад, но старается не казаться испуганным, хотя ему и страшно – незнакомка будто готова вцепиться ему в глотку, если он посягнёт на её добычу.

Сердце наполняется жалостью и сочувствием, желанием помочь. Узнать её историю и попытаться понять, как она оказалась здесь. Не бывает так просто, люди не появляются из ниоткуда.
- Успокойся, ладно? – вспоминаются подсмотренные в интернете видеоролики о дрессировке домашних питомцев, Нильс медленно опускает руки вниз и, сделав глубокий вдох медленно подходит ближе, стараясь совсем уж откровенно не трястись от испуга, - Я не злюсь, и… - конец предложения застревает в горле. Ему одиноко? Пожалуй, именно так.

Огромный дом слишком пустой для одного мальчишки, пока остальные члены семьи разбрелись по делам, и если он не проявит терпение и радушие, то никто даже не придёт к нему на выручку. Ни одна живая душа не услышит его последний крик.

- Бери что хочешь, правда, - указывает рукой на холодильник, - Никто даже не заметит. А на втором этаже есть ванная, можешь задержаться ненадолго и согреться.

Ну всё, это финиш. Приговор звучит слишком плачевно. Кто ещё будет вот так просто приглашать в дом незнакомую девчонку, нищенку, в голове которой могут крутиться какие угодно мысли. Только доверчивый идиот, не потерявший веру в людей. Может быть когда когтистая лапа изувечит его красивое лицо Нильс получит первый болезненный урок в своей слишком идеальной жизни?

+2

6

[indent] Уинни чуть опускает зажатые плечи и вытягивает голову вперёд. Принюхивается. Мальчишка странный. Угловатый, острый нескладный, болезненно бледный. Можно подумать, что в этом огромном доме он потерялся и не имеет к нему никакого отношения. Случайно зашел и от того, так спокойно распоряжается чужой едой и не сколько не переживает от том, как сюда попала какая-то оборванная воришка. Как говориться, тебе не придется переживать о том, как вор влез в дом, когда ты сам вор. Хотя на брадяжку он не похож, босой, будто бы заспанный, да и одет слишком хорошо, слишком по домашнему, да и ведёт себя слишком уверенно, по хозяйски. Уинни хмурит брови и внюхивается, словно надеется в воздухе уронить тот самый запах, что подскажет ей что именно не так с этим мальчишкой. Может от под чем-то? Может он болен? Может  он просто пьян? Морщит носик, чихает. Вдохнула слишком много, а в помещении до оскорбительного слишком пыльно. Особняк старый, трухлявый, если прислушаться, можно услышать как медленно он весь разваливается в пыль. Этому мальчишке тут не место. Его открытость, его слабость, всё это так заманчиво, так соблазнительно. Зверь внутри неё скребётся когтями и начинает недовольно урчать. Уложи. Сожми горло. Перекуси его. Пара шагов и она в прыжке может уложить его на лопатки. Ей даже оборачиваться не придется, может задушить голыми руками, в крайнем случае где-то здесь она видела нож. Это легко, раз, два, три...
[indent] Она чуть дергается вперёд. Остаётся на месте. Девчачий разум не даёт ей совершить уже такое привычное для медведя убийство. То, что она позволяла себе в шкуре, всё ещё не подавалось человеческим рукам. И хоть она никогда и не ощущала тяготы за совершенные преступления, человеческое восприятие упорно сигнализировало, что это не правильно, ей не стоит так себя вести. Но быть медведем было проще. Он не испытывал угрызения совести и всегда был уверен в своих действиях. В то время как девчонка постоянно сомневалась. Вот даже сейчас. Медведь чувствует слабость, чувствует податливость и напирает. Она же не знает что делать. Растерянная, впервые за долгое время столкнувшаяся с человеческой добротой. Вот значит о чем были все те глупые сказки, что когда-то рассказывала ей мама. Вот значит, что такое настоящие чудеса. Она позволяет себе немного расслабиться, расправить плечи, свалить на кухонный стол, рядом с холодильником всю добычу, освободить руки. Пристальный, хищный взгляд на мальчишку. Медведь всё ещё ждет подвоха. Девчонка все ещё растерянна. Она сглатывает. Переминается с ноги на ногу. Снова принюхивается, ища подозрительные запахи. Хмурится, сводя белесые брови к переносице и шумно выдыхает морща нос. Дикий зверь не знает как реагировать в подобных ситуациях, Уинни кажется, что она когда-то знала как стоит себя вести с добрыми людьми, но сейчас будто бы никак не может вспомнить. Так сложно, у неё сейчас заболит голова.
- Ты что, - она нервно облизывает губы и складывает руки на груди, прячась за этим жестом, на всякий случай выстраивая незримую стену. На этот раз человеческое начало берёт верх, где-то внутри недовольно урчит медведь. - дурачок?

+3

7

Она красивая, Нил понимает это отчётливо. Просто не каждому дано рассмотреть это за слоем пыли, как невозможно заметить блеск фарфоровой вазы, годами собиравшей пыль на книжной полке или металлическое очарование столового серебра, которое никогда не полировали. Пшеничные волосы, немного широко посаженные глаза, впрочем, не умаляющие её привлекательности. Всё это портит только оскал и испуганное выражение лица, будто мальчишка в самом деле пытается отобрать её добычу. И как убедить её в обратном он уже не знает, опускаются руки.

Словно пытаешься вести диалог с диким зверьком, не поддающимся дрессировке. Одно резкое движение, неосторожный жест, и девчонка вцепиться в руку своими крепкими зубками, будет болтаться на предплечье, пока не отгрызёт кусок.

Но животная острота постепенно уходит. Раньше не имевший опыта общения с оборотнями Нил чувствует, как в её взгляде, в повадках, в ставших более мягкими движениях проступает всё больше человеческого. Видимо голод совсем затмил ей рассудок, поэтому юношу нисколько не задевает такое странное поведение и даже прощает ей чрезмерную осторожность. Сам он не привык доверять всем без разбора, какая бы приветливая улыбка не сияла на лице незнакомца, и очень долго привыкает к новым людям, хотя и мастерски научился изображать показательную любезность, благодаря чему и прослыл любимчиком школы. Не было никого, кто бы не пал под его едва ощутимым шармом, а те, кто удержался, сразу записывали Фонтейна в число кровных врагов, задыхаясь от зависти к его природному обаянию. Судя по популярности канала дядюшки можно предположить, что это у них семейное.

Желание отмыть её, привести в порядок как некогда красивую, но выброшенную в чулан детьми куклу кажется странным и даже немного пугает, но Нильс легко стряхивает это тревогу с плеч и оправдывает себя полным одиночеством, которое и подбрасывает в голову странные идеи.

- Быть может только если немного, - смеётся тихо мальчишка и подходит впритык, быстро, что девушка даже не успевает среагировать, хватает её за руку и тянет вперёд, резко осмелев, когда не почувствовал сопротивления с её стороны, - Но и ты не особо умна, раз забралась в чужой дом и перед этим не проверила пустой ли он. Я прав?

Но ответ юного мага уже не особо волнует – он усаживает девчонку за стол, в галантном жесте отодвинув назад стул, скептически осматривает то, что она успела сгрести в охапку и складировать на столе, но не найдя ничего сытного решает провести собственный осмотр холодильника.

- Тебе нужно поесть, - коротко резюмирует, выставляя одну за другой на стол тарелки с куда более аппетитным салатом, жареной курицей, картошкой и ещё бог знает чем, всё равно еда испортится, если её не съесть в скором времени, продолжая без умолку болтать, - Но если вдруг всё же решишь убить меня, то делай это быстро.

Две пустые тарелки и приборы завершают картину – одна напротив незнакомки, вторую Нил оставляет себе и садится на противоположном краю стола, старается не смотреть на девушку, замечая, что её это смущает, но всё равно спрашивает: - Как тебя зовут? – но плохое чувство юмора, особенно когда мальчишка нервничает – его фирменная черта, поэтому он улыбается и тут же добавляет: - Можешь не отвечать, если в самом деле планируешь прикончить меня. Я читал, что знакомство с потенциальной пищей наделяет её личностью, и тогда становится труднее с ней распрощаться.

+1

8

[indent] Люди не самые быстрые звери. Им не свойственна ловкость и внимательность. Они полагаются на зрение, не обращая внимания на сигналы нюха и слуха. Наверно по тому они такие медленные. Наверно по тому, она не ожидала от мальчишки такой прыти. Он оказывается близко и слишком ловко хватает её за руку, в момент когда зверь пытается размять затекшее запястье. Девчонка даже не успевает отреагировать и лишь бессмысленно клацает зубами. Он категорично заботлив. Усаживает её на стул и Уинни не находит ничего лучше чем подтянуть к себе ноги, с которых едва не сваливаются кеды, явно на пару размеров больше чем юбку. Стоит ему отвернуться и вот она уже забралась на стул с ногами, ссутулилась и явно ждет атаки, точнее, скорого наказания. Еще чуть-чуть и перепуганный зверек начнет скулить. Ей бы вскочить, бросить всё и сбежать, но скованная ужасом она всё еще продолжает сидеть на месте, обнимая себя за колени и прячет в них лицо. Вздрагивает, когда слышит как тяжелая посуда стукается о поверхность и с испугом поднимает взгляд. Это что? Это зачем? Это кому? Это ей? Украдкой Уинни тянет со стола куриную ножку, еще до того, как пустые тарелки касаются дерева стола. Помирать так хоть на сытый желудок. Грязные пальцы сжимают куриную голень слишком сильно, будто в любой момент кто-то может её вырвать. Прежде чем есть Уинни принюхивается. Пахнет специями, куриным жиром, маслом. Совсем не похоже на сырую рыбу, что медведь ловил в местной речушке или холодную ветчину, что девчонка изредка тащила с прилавка местного супермаркета. Птицу она не кусает, отрывает зубами кусок и глотает его практически не жуя, целиком. Господи, как же это хорошо, она почти и забыла вкус нормальной, человеческой еды. Довольно урчит от удовольствия и все с той же жадностью снова впивается зубами в куриную мякоть. Голос мальчишки звучит на перефирии её сознания и смысл слов доходит не сразу, а когда доходит она удивленно пристыженно таращится на него.
- А я быстро не умею. - Уинни умела лишь грузно заваливаться на людей, давя их массой медвежей туши, рвать горло пока по её тяжестью у них начинали ломаться кости. Можно ли это назвать легкой и быстрой смертью она не знала, но очень сильно в этом сомневалась.
Едва он отводит глаза Уинни снова цапает со стола какую-то еду. Что это она не знала, но пахло это просто восхитительно. Все так же, грязными руками, напрочь игнорируя приборы и тарелку перед собой. Есть. Быстрее, торопливее. Набивая желудок без всякого чувства меры. Кажется следующие два дня она спокойно может проспать в своей норе, высовывая мокрый медвежий нос лишь ради редких ягод и травы. Если ей конечно удаться от сюда удрать. На мальчишку, что украдкой, нет-нет, да поглядывал за её безумной трапезой внимание она обращает лишь когда чувствует комок тошноты в горле - явный признак перенасыщения. И ненадолго задумывается, услышав вопрос. Как её зовут? Последний раз об этом её спрашивали туристы, что после отдали один из своих спальных мешков и мешок с какой-то снедью. Этот вопрос - признак доброты.
- Уинни-фред. - Звучит робко, буд-то она сама сомневается в правильности его звучания. Небрежно, неловко вытирает руки о собственный подол. Теперь ей неловко за собственную поспешность. Человек явно ожидал от неё чего-то другого. Наверно ей тоже стоит проявить доброту? - А тебя как зовут? Это твой дом? - Наверно слишком много вопросов? Как бы не переборщить с этим делом.

+2

9

Девица с повадками зверя – другой мы на месте Нильса попытался избавиться от неё как можно быстрее или как минимум испугался и позвал на помощь, что заставляет усомниться в трезвости рассудка самого младшего из сыновей дома Фонтейн. Но Нил никогда и не претендовал на титул вменяемого, быть Фонтейном уже само по себе означает прятать с дюжину скелетов в шкафу, о которых лучше не знать, если хочешь жить долго и счастливо, прятать за улыбкой на семейных ужинах собственных демонов, которые лезут наружу и притворяться, что всё в порядке.

Поэтому как объект исследования девчонка оборотень очень интересна. Вопросы переполняют маленькую кучерявую голову, но маг тормозит самого себя, неохотно отправляет в рот ложку салата, терпеливо дожидаясь, пока незнакомка утолит первый голод и заговорит сама. Наученный неудачным опытом общения с собаками ещё в детстве, Нильс усвоил, что не надо гладить уличную шавку, когда та пытается поесть. Белые точки-шрамы от клыков до сих пор украшают предплечье.

Видя, с каким аппетитом она ест холодную позавчерашнюю курицу, Нилу становится не по себе. Никогда ни в чём не нуждавшийся и получавший что ему нужно едва ли не по щелчку пальцев, юноша понятия не имел каково это жить иначе, испытывать голод, который затмевает все прочие желания и сводит с ума. В очередной раз убеждается, что ему крупно повезло быть тем, кто он есть, но почему-то нисколько не сомневается, что везение это – временное явление, и жизнь ему вернёт сполна, проучив за каждый потраченный впустую пенни. Каждый получает по заслугам.

- Забавно, - только усмехается мальчишка и пожимает плечами, понимая, что его угловатое чувство юмора было воспринято слишком буквально, и смущённо улыбается. Шутки явно не её конёк, поэтому от идеи свести разговор к вольной беседе он отказывается, отодвигает в сторону тарелку, которую поставил скорее для вида, замечает собравшиеся обгрызенные кости напротив Уинни и протягивает ей бумажное полотенце, но уже поздно – жирные пятна теряются среди множества других на юбке.

Странная, немного глупая, но совершенно безобидная если её не злить. Именно такое впечатление о себе создаёт девчонка, и желания стать её врагом нет ни капли, наоборот, попытаться помочь всем что в его силах. Всегда младший, болезненный, опекаемый всеми вокруг Нильс понятия не имел каково это заботиться о ком-то, а судьба вручила ему в руки такой уникальный экземпляр, буквально уронил ему на голову, только через окно на кухне.

- Я думал, что ты уже не спросишь, - лицо мальчишки начинает сиять от счастья, - думал, что тебе не интересно.

Моментально оживившись он поднимается с места и разводит суету, составляя опустевшую посуду в раковину, за звоном которой едва ли можно расслышать: - Нильс. Моё имя Нильс, но тебе будет проще называть меня Нил, - и только закинув последние столовые приборы в мойку он опять подходит к Уинфред, хватает за руку и тянет опять к себе, воодушевлённо рассказывая: - Это дом моей семьи, к слову, живём мы здесь уже несколько сотен лет. Давай я тебе всё покажу!

Но старается не показать, что всё это часть хитрого плана как затащить её в ванную. Шкаф матери не опустеет, если он одолжит у неё несколько платьев, ведь так? А эти жалкие лохмотья выбросит на помойку.

+1


Вы здесь » Arkham » Прошлое » кто притаился в чаще?