17.03 Открыта запись в первую мафию Аркхема. Успейте записаться, начнём совсем скоро!
14.02 Новое объявление администрации, поздравительное. Непосредственно поздравления и признания ищите в блокноте приятностей.
11.02 Новое объявление: у нас праздник, но подарок, кажется, будет завтра ^^
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.

На форуме может присутствовать контент 18+
Friday

Richard Bolem & Owen Cruijff
Активисты недели:
Лучший рекорд Аркхема:
Немного юмора от Анджелы: Рой делал в квартире уборку и нашел два черных мешка для мусора, один большой, второй маленький. Раскрыл большой, а он битком набит купюрами по 20 баксов.
— Это мое, — говорит Калеб.
— Но откуда?..
— Понимаешь, у нас за музеем есть такой закоулок, куда постоянно забредают отлить мужики из бара. Я выставляю садовые ножницы и говорю: двадцать баксов или отрежу!
— Хм. А в маленьком что?!
— Встречаются и скупердяи.

И многое другое можно прочитать здесь!
Элиас Кристофер Мур,
выходи за меня. /сердечко из свечек по 30 рублей/
от Ласкового Зверя
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Настоящее, ноябрь 2018 года » Квест: призрачная охота


Квест: призрачная охота

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://funkyimg.com/i/2QS8J.gif http://funkyimg.com/i/2QS8K.gif

Alycia Moore, Solveig Lindholm, James Birch, Hector Einarsson, Aiden Moss, Misty Malone, Roland Flammae, Asgeir McLaughlin, Lot Whitefern, Game Master 04 ноября 2018, Аркхем, 12.00 - 20.00, Мискатоникский университет.


После разлома пространства, вызванного культистами церкви Вечной Жизни, призвавших Глааки, возник разрушительный шторм невероятной силы. В одном из корпусов университета развернули пункт первой помощи пострадавшим, даже не подозревая, что совсем рядом находится астральное существо, вылезшее из разлома на кладбище и нашедшее здесь свой приют.

Детали

+4

2

За каким чертом ей это все сдалось, Алисия не взялась объяснить даже самой себе. Может быть, дело было в почти разрушенном городе и том, что заниматься чем то привычным в такой обстановке просто не выходило. Все расписанные на неделю дела как-то разом потеряли свою актуальность. Люди, с которыми она собиралась встречаться оказались заняты совсем иными проблемами. Места, которые она собиралась посетить уцелели не полностью. Вся размеренная и понятная жизнь как-то внезапно и вдруг пошла под хвост кому-то непонятному, и у Алисии даже были некие подозрения о том, кто мог все это устроить. Однако, пусть любезный супруг и любил несказанно эффектные жесты, города щелчком пальцев разрушать не умел. Иначе у них было бы куда больше проблем в Ирландии.
Или меньше. Это как посмотреть.
Впрочем, причастность или непричастность (Алисия все же склонялась ко второму варианту) Асгейра к недавнему светопреставлению еще требовалось доказать, а в промежутке между расследованиями чем-то заниматься. Особняк Муров стойко пережил буйство стихии. Сад – нет. Это было несказанно печально, потому как именно в саду находилась мишень, в которую Алисия время от времени пускала стрелы, обретая тем самым душевное равновесие. Попытке повесить мишень в гостиной воспротивилась маман. Городской клуб стрельбы из лука оказался потрепан ураганом. Совершенно безвыходная ситуация. Вивьен, правда, предложила использовать вместо мишени голову Асгейра – она, почему-то испытывала к его голове некую непонятную слабость – но это не нашло отклика в сердце Алисии. Поэтому заняться оказалось решительно нечем. Разве что чтением, но читать ей не хотелось.
Поэтому помощь пострадавшим, которые остались без крова и теперь вынуждены были сбредаться со всего Аркхема в университет, показалась Алисии хорошей идеей. Она только не предполагала, как утомительно будет эта помощь. Все эти списки и «Вам нужно пройти в аудиторию 4В. Нет-нет, все аудитории под цифрой 4 отмечены синими стикерами, желтыми отмечены аудитории 6…» мало походили на хороший досуг. К тому же Алисия была голодна, но до наспех сконструированной столовой она все никак не могла добраться, а счастья в самоотречении обрести ей, пожалуй, было не суждено.
- Я помню, что Вы не совершаете джентельменских поступков, - сказала Алисия Лоту Уайтферну довольно бесцеремонно ухватив его за рукав, когда он проходил мимо. – Но мы можем заключить какую-нибудь сделку, если Вы займете мое место на полчаса, пока я обедаю. Сейчас я почти готова заложить свою бессмертную душу. Вам такое в хозяйстве пригодится?
Она только-только успела договорить и еще не успела услышать ответа Уайтферна, когда двери в очередной раз распахнулись и в них, вместе с еще несколькими людьми, в зал вошел никто иной, как любезный супруг. Алисия с тихим стоном закрыла лицо ладонью, но – не вовремя. Маклафлин уже увидел ее и натурально просиял. Разумеется, он направился именно к тому столу, за которым сидела Алисия, хотя ему на выбор предоставлялись еще пять точно таких же.
- Слишком белая рубашка для жертвы стихийного бедствия, - неодобрительно сказала Алисия, встав с места и довольно бесцеремонно пихая в руки Асгейра красный жетон. - Аудитория 2С. Не стоит благодарности.
Она еще немного подумала, потом пожала плечами и посмотрела на обоих мужчин попеременно.
- Асгейр Маклафлин, мой бывший муж, - сказала она Лоту, указывая на любезного супруга. Потом повторила жест зеркально. – Лот Уайтферн, декан медицинской школы университета Мискатоник. Теперь когда с формальностями покончено, можно я пойду съем тот ужасный суп из тараканов, что готовят на местной кухне?

+7

3

- Соберись, - мысленно приказала самой себе я, оглядывая себя в большое зеркало, висевшее в прихожей. Наверное, мне стоило поговорить с Бэлль, но сейчас у меня уже просто не было времени - если только, конечно же, у меня не было в планах опоздать на место моей сегодняшней дислокации. После того кошмара, который буквально встряхнул Аркхем вверх тормашками, я просто физически не могла остаться в стороне, к тому же я сама была преподавателем в Мискатонике, а это означало только одно - я обязана сегодня быть там, и помочь всем тем, кому только смогу - и по возможности таких людей должно быть как можно дольше.
Оставлять Понд было только чертовски жаль.

- Прости меня, булочка, но мне правда очень-очень нужно сейчас там быть. С тобой погуляет Бэлль, ладно? - я повертела головой в разные стороны, но оборотнихи не было не видно, и не слышно. Чёрт. Сейчас бы ОЧЕНЬ пригодился тот самый колокольчик, поскольку кричать всё равно бесполезно - это я могла уже сказать совершенно точно.
- Чёрт с ней, оставлю записку, - бормотала я, на ходу отрывая из одного из своих блокнотов кусок бумаги, и царапая на нём "Ушла помогать Мискатонику, погуляй пожалуйста с Понд. Вернусь поздно. Соль", после чего притолкав слегка записку за раму зеркала. Вот теперь точно всё, осталось только ключи от машины не забыть.
Интересно, а соседка догадается, что обед есть в холодильнике?
Ладно, в конце-концов не маленькая, разберётся - или если уж совсем будет край, то наберёт, телефон у меня всегда при себе. С одеждой я особенно не мудрила, джинсы и безразмерная толстовка с капюшоном, плюс кроссовки. Мне предстояло провести в Мискатонике целый день, в любом другом я просто сдохну - а обувь так вообще должна быть из разряда "ни дождь ни слякоть, трам-пам-пам-пам и косогооооор, чтобы не пришлось любимой плакать..." - ну и так далее. Дальше меня сопровождал только тоскливый лай Понд.

Но кто его знает, может быть, всё будет не так уж и грустно?
Вот только Аркхем сейчас был словно отражением всей моей волонтёрско-благотворительной жизни, всё, чем я занималась, нашло отражение ещё и здесь. Слёзы и боль потерявших дом и кров людей, слёзы тех, кто потерял близких и любимых, кровь, страдания, разруха, хаос... это была слишком родная и слишком привычная для меня картина. Вот только она от того не менее - а может быть, даже и более - смотрелась настолько жутко именно в Штатах, в то время, как та же самая картина была бы куда как более органична в той же Африке. Нет, конечно, страдания везде одинаковы, и не имеют различий ни по цвету кожи пострадавших, ни по вероисповеданию, ни ещё по какой-либо причине, и всё-таки... Было в этом что-то глубоко неправильное, и очень тревожащее.
Я даже ехала медленнее, словно пыталась запомнить все те районы, которые особенно сильно пострадали после ночных событий - словно я хотела сделать для себя заметку, кого навестить в первую очередь после того, как будут закончены дела в Мискатонике. Наивная я!
В крайнейм случае не сегодня, так завтра. В любом случае последствия урагана точно ещё будут разбираться не один день, и даже не одну неделю, прежде чем ритм жизни вновь вернётся в более-менее устоявшуюся колею.

- Не переживайте, пожалуйста, - я улыбнулась одной пожилой женщине, - пожалуйста, пройдите в полевой медпункт в аудитории 1D, пусть вам там наложат бинты и промоют ссадины. Ни о чём не переживайте, вас проводят. Всё будет хорошо, - в ожидании следующего нуждающегося я оглядела своих сегодняшних коллег. Наверное, мне стоило быть благодарной - все они, так или иначе, были готовы к внештатным ситуациям, и точно умели сохранять холодную голову и трезвый расчет даже тогда, когда все остальные могли бы быть уже на грани падения в беспросветную панику. И я была им за это благодарна. Между тем ко мне снова подошли новые люди, на этот раз - маленькая девочка, которая одной рукой крепко-крепко прижимала к себе любимую плюшевую игрушку, всю грязную и мокрую - очевидно, она была потрёпана ураганом, а второй крепко держалась за руку девочки-подростка, скорее всего, сестры, у которой была очень нехорошо выглядящая ссадина на виске. Как бы мне хотелось сейчас воспользоваться магией, обнять обеих, утешить, сказать, что больше не будет больно или страшно! Вот только я не имела права врать им, равно как и обещать того, что я, скорее всего, не смогу сделать, тоже.
Но кое-что всё-таки было в моих силах.

- Привет. Меня зовут Соль, я сейчас вам помогу. Как вас зовут? - я обратилась к старшей, - у вас есть кто-нибудь ещё? Братья, мама-папа, бабушка, дедушка?..., - младшая только без конца мотала головой, но наконец старшая девочка заговорила: - Меня зовут Элоиз, а её - Катариной, тут должна быть ещё наша бабушка, Маргарет Пулен, - я тут же с профессиональной сноровкой стала проверять списки поступивших. Нет, Маргарет Пулен пока не поступало - но это ничего, я сделаю всё, чтобы найти эту женщину. А пока стоило хотя бы немного успокоить девчонок: - Хорошо, Элоиз, отлично... как только ваша бабушка подойдёт, я скажу ей, где вас найти. А теперь возтми пожалуйста вот это, - я протянула ей красный жетон, - пусть посмотрят твою ссадину, хорошо? Вас попозже отведут в столовую, и покормят. Ничего не бойтесь, - и с неясной тревогой отпустила их от себя. Удивительно, но мне даже не очень этого хотелось, словно я за них... боялась, как если бы даже была их родной бабушкой. А может быть, дело было всё в той же моей пресловутой чуйке, от которой я сейчас пыталась отбрехаться, как от огня?
Только её ехидных донельзя вбросов сейчас не хватало.

+7

4

Гектор поругался с Гвиневрой, когда это случилось.

Миссис Монтгомери сидела в саду, читая какую-то книгу. Шепот старушки иногда доносился до мужчины, и тот краем глаза замечал, как над головой ведьмы изредка вспыхивали странные символы. Значения их Гектор, разумеется не знал, да и честно говоря, не стремился узнать. Сам он, периодически вздыхая, исполнял роль садовника, обрезая сухие ветки самшита, каким-то чудом выросшие здесь. Кустарник уже был довольно старым и нуждался в более лучшем уходе, чем могла себе позволить старая волшебница. Но, будучи скупердяйкой от природы Гвиневра не стремилась нанимать рабочую силу со стороны. Ей проще было заставить нерадивого внука работать на нее, невзирая на время и место. При всем при этом бабка не уставала распинаться о том, какой богатый она держит сад, и что к ней часто заходят многие именитые маги и волшебницы, чтобы получить редкую траву или веточку реликтового дерева для особо сильного ритуала или ритуала. Гектор слушал Гвиневру молча, как и подобает истинному северянину. Уж кого, а свою бабку Эйнарссон знал как облупленную. Секатор в сильных мужских руках работал исправно, чем почему-то раззадоривал и без того говорливую старушку.

Выросшая на заре девятнадцатого века и воспитанная в тех же традициях, ведьма Монтгомери даже не пыталась подстроиться под веяния нового времени, почему-то считая с упорством, достойным ослицы, но никак не почтенной волшебницы, что мир обязан прогибаться под нее. Самое смешное, что похоронив пятерых мужей, Гвиневра считала, что женщина обязана быть придатком собственного мужа, и кажется, очень страдала, что вышла из возраста невест на выданье. А учитывая ее и без того паскудный характер, каждое неверно произнесенное слово, каждая не вовремя сказанная фраза превращали жизнь молодого оборотня в настоящее минное поле. Чего только стоил тот случай, когда Гектор случайно пролил какой-то декокт, над которым бабка, якобы, трудилась целых три дня! Ну да, три дня она трудилась, как же. А то, что у Гектора потом на всем теле стала прорастать зеленая шерсть, ее вовсе не волновала. Когда Монтгомери, увидев клоки болотного цвета на теле внука, только расхохоталась, и сказал, что, в общем-то, это все равно не так уж и далеко от его истинной сути.

Стерва старая.
- Да уж, Гектор, кажется, хоть на что-то твоя сила тебе понадобилась, – отхлебнув горячего чая, ведьма поправила плед, которым укрывала ноги. Сам плед был старый, и только ежегодно обновляющая его магия не дала ему развалиться еще в прошлом столетии. По словам самой ведьмы, этот плед был подарком ее третьей свекрови, которая была сведуща в волшебстве времени. Правда это или нет, Гектор не знал. Бабка любила порассказывать небылицы, особенно если они касались ее жизни напрямую. Вот и сейчас, старушка явно не могла остаться равнодушной к работе собственного внука, так как считала, что тот работает недобросовестно. Несмотря на то, что на дворе была без пяти минут зима, даже достаточно теплый климат города не смог скрыть легкую прохладу, которая уже бродила томной поземкой на земле, то и дело заставляя зевак подпрыгивать на месте в поисках более теплого места. И пусть заунывные речи от собственной бабули мужчина слышал чуть ли не ежедневно, сегодня бабка, видимо, решила перевыполнить план по доведению собственного потомка до белого каления. Гектор свирепел с каждой секундой все больше и больше. Мало того, что бабка выгнала его ночью из дома, буквально вытолкав из постели, при этом заявив, что только в темное время самшит спокойно перенесет срезание веток, да еще и продолжила пилить его по поводу и без. Но Гек терпел все эти наезды, стоически держась и скрепя сердце перед новой бурей негодования.

- Интересно, каково это – стать животным? Небось, тянет на сырое мясо? Кстати, ты так и ни разу не сказал мне, какая у тебя звероформа? – бабка подняла строгий взгляд выцветших голубых глаза на внука, - Почти наверняка волк, да? У нас тут бродит стая таких вот щенков. Кажется, офицер Петтерсон ее альфа? Не помню, - Гвиневра драматично вздохнула, и прослюнявив палец, перелистнула страницу книги, которую читала, сидя на веранде. На самом деле эта старая кашелка всегда знала все наперед, но любила драматичные вздохи и картинные жесты.

Позерша.
Но тишина снова повисла над садом, и Эйнарссон почти решил, что бабка угомонилась. Уснула или там, кто ее знает, взяла и провалилась в Астрал? Нет, мужчина не был ни жестоким, ни злым, как его именитая волшебница-бабуля. Просто порой он представлял, как спроваживает ее куда подальше. Или сам уезжает прочь. Но почему-то, с каждой минутой жизни в этом городе его решимость куда-то исчезала, испарялась, оставляя после себя чувство странной привязанности. Эйнарссон не мог объяснить причину своего приезда сюда. Он просто приехал и остался. Но время ли думать о таком сейчас? Особенно когда за спиной зудит и ворчит, пожалуй, одна из самых вредных и поганых ведьм современности, реликт магического искусства, который следовало бы схватить и поместить под стекло.

- Ты же не водишься с ними? Тебе бы стоило держаться от них подальше, - но едва Гектор решил, что бабка закончила свою тираду, та напомнила о себе, - Я, конечно, понимаю, что ты теперь тоже из «этих», но это не повод, чтобы ты, внук именитой ведьмы, якшался со всяким сбродом. Еще не хватало, чтобы ты нахватал блох от них! Их же потом ничем не выведешь! Ты же не общаешься с ними?
Гектор снова смолчал, предоставляя бабке возможность самой решить за него. В конце концов, это он тоже проходил – на любые доводы Монтгомери делала патетичное выражение лица, и заявляла, что не верит ни единому слову внука. Какой толк оправдываться, если уже заранее виноват, верно? Только пустая трата сил и времени. А своим здоровьем, и тем более временем Эйнарссон дорожил. Однако, как бы не захлопывал свое сердце от обиды мужчина, секатор резал ветки уже не так аккуратно, как раньше. Теперь острые кромки резали несчастные, полусухие ветви куда более остервенело, что было явным признаком раздражения того, кто ими на данный момент управлял.

В саду было светло – хотя бы здесь ведьма не проштрафилась. В свое время она вложила немало средств в этот сад, чтобы пожинать с него плоды. Фонари, светильники, лампы были почти везде. Иногда Гектору даже казалось, что тут слишком светло. Не было даже ощущения, что наступила ночь. Просто словно кто-то приглушил свет. Но там, за оградой терновника, которые неприступной преградой ограждали территорию Монтгомери, была ночь. И ее свежие запахи манили оборотня. Гектор пытался перебороть этот зов, но с каждой секундой ему все сильнее и сильнее хотелось бросить чертов секатор и, послав бабку на все четыре стороны, махнуть прочь отсюда. Сбросить с себя всю чертову одежду, обратиться зверем и просто бежать, бежать не оглядываясь.

Это же и было его самым большим страхом. Что если за превращением он не сможет уследить тот момент, когда потеряет самого себя? Что если он навредит кому-то, кому вредить совсем не хочет? Что тогда? Очередной груз вины? Гектор не готов был взвалить очередной. Неоновые лампы освещали сад миссис Монтгомери, создавая настоящую фантасмагорию. Тени деревьев казались фантастическими тварями, сошедшими со страниц тех жутких гримуаров, которые видел мужчина у бабки однажды. Воспоминание о них заставило оборотня поежиться, словно от пронизывающего до костей мороза. Ветер колыхнул верхние ветви деревьев в саду, словно намекая на будущее, но никто не обратил на это должного внимания. Тем временем Гвиневра продолжила свою заунывную песню, считая, что это буквально ее священное право – втаптывать гордость и самоуважение внука в грязь:
- Как жаль, что ты стал оборотнем. Я бы могла обучить тебя столь разным искусствам. А теперь что? Выходит, все мои знания канут в Лету? И как прикажешь разбираться со всем этим? – Эйнарссон снова вздохнул, потому что уже усвоил – лучший путь это путь наименьшего сопротивления. И это было для него самым ужасным. Потому что некуда было деться. Денег снять собственное жилье у него пока не накопилось, да и знакомствами он не особо оброс за три месяца жизни в городе. Аркхем вообще оказался не так уж и дружелюбен к новичку из далекой Исландии.

- Надеюсь, ты поступишь разумно и не оставишь потомства. Не хватало, чтобы наш род продолжался в оборотнях! Ох, надеюсь, твой брат окажется прозорливее тебя и сумеет найти идеальную ведьму для того, чтобы усилить нашу магию. Как жаль, что твоя мать не послушала меня, и вышла замуж за смертного. Глупышка. Благо, ей хватило ума развестись с вашим отцом. – Гвиневра потеряла всякий стыд и перестала обращать внимание на внука, чье терпение уже стремительной птицей неслось к горизонту окончания, - Хорошо, что она родила детей-магов. Ингвар, надеюсь, решит таки вернуться ко мне, чтобы я передала старшему знания предков о магии. Возможно, Аякс тоже захочет узнать побольше о своем колдовском наследстве. Ну а ты… - старушка Монтгомери вперила взгляд в широкую спину внука, словно примеряясь для точечного удара в больное место, продолжила, - Ах, случаются в жизни ошибки.

Секатор сомкнулся в последний раз.
Ствол самшита, горестно закряхтев, перекосился и упал наземь. Гектор повернулся к бабке, раздувая ноздри так широко, словно хотел вдохнуть весь воздух вокруг, чтобы старая карга, наконец, задохнулась и умерла в страшных муках. Гвиневра же и пальцем не повела, продолжая читать свою замызганную книгу. Но едва услышав звук срезанного дерева, вскочила с кресла-качалки и запричитала:
- Ах, дурень! Что ты наделал! Как ты посмел испортить мое драгоценное деревце!? Я его растила двадцать лет! Идиот! Кретин! Башка дурья! – старуха помчалась в сторону растения, заставив внука сделать шаг назад. Он не хотел причинить вред ей, несмотря на отвратительное отношение к себе. Но Гвиневра была неумолима, как лавина.

- Олух! Я столько времени потратила него, дурак неблагодарный! Какого черта тебя вообще занесло ко мне! Зачем я вообще позвала тебя к себе? Дура старая, лучше бы ты остался в своей Атланте! Небось, упился бы до чертиков и подох в какой-нибудь канаве, всем бы стало легче!
Волшебница замерла. В глазах ее мелькнул страх.

Секатор в руках оборотня начал медленно сгибаться под напором нечеловеческой силы. Громкий треск ломающегося пластика заставил старушку сделать шаг назад, пока Эйнарссон заставлял металл принимать ту форму, которую требовало его уязвленное «я».
Бабка перешла все разумные грани.
- Спасибо, - наконец, выдавил из себя мужчина, бросив искореженный секатор на землю, - спасибо, что единственный человек, который знает о моем секрете, так меня ненавидит. Спасибо, что указала мне на то, какой я пропащий, приблудный и никому не нужный ублюдок, который стал бельмом на твоем благородном глазу, - Гектор жестко контролировал свой тон, но в голубых глазах мелькали льды севера, - Спасибо, что признала честно, что презираешь меня и что с удовольствием бы сходила на мои похороны. Спасибо.
Глаза вспыхнули от гнева и обиды. Боль от сказанных бабкой слов сдавила горло судорогой. Гектор знал, что ему плохо. И знал, что она права. Он и правда пропащий, бастард и мудак, убийца и чуть ли не раскольник. Но эмоции взяли верх над ним. Каким-то чудом он вообще не обратился и не попытался загрызть собственную бабку.

Ветер стал очень сильным.
- Тебе нравится измываться надо мной, потому что я не маг, верно? – желваки заходили по лицу мужчины, заставляя пожилую даму сделать еще шаг назад, - Так вот. Я абсолютно, полностью и бесконечно рад тому, что стал оборотнем. Потому что, когда я лишился ног, никто из вас не вспомнил обо мне. Никто. Ни твоя расчудесная магия не перенесла тебя ко мне, ни отец со всеми связями – никто из вас не пошевелился, чтобы хотя бы помочь мне с травмой. Ты, а не я, именно ты со всем своим напыщенным самомнением ужасна. Если для тебя семейные узы – пустой звук, тогда мне действительно лучше уехать прочь и сдохнуть где-то в канаве под Атлантой.
Громкий звук пощечины раздался в глухой ночи, заставив Гектора вздрогнуть.
- Не смей разговаривать со мной в таком тоне, щенок! – голос старухи сорвался на вопль, а саму ее трясло от гнева.

Порыв ветра покачнул ее тело.
- Я была единственной, кто не отказался от тебя! И теперь ты смеешь мне ставить это в вину?! Неблагодарный скот! Да я…
- Ты просто прикрываешься этим чертовым благородством, старая карга! – наконец, Гектор взорвался. Больше копить обиды и молчать он не мог. Ему было настолько больно, что он даже не пытался скрыть это. Больше не было ни сил, ни желания прикрывать эти печали сомнительными отговорками. Гвиневра совсем не стеснялась выражений, и Гектор решил, что с него тоже хватит.
- Если ты меня так ненавидишь, какого черта вообще позвала сюда? Какого черта решила, что мне место в этом городе, рядом с такой распрекрасной тобой? Чем вдруг тебе спонадобился внук, который потерял свою магию? Или тебе просто нужна рабочая сила!? А может, тебе просто нужна компания после смерти деда? Что тобой движет! ЧТО! – Гектор навис над бабкой, которая замерла испуганным сурком.

Эйнарссон буквально слышал, как быстро бьется сердце его бабушки.
Хах, бабушки ли? С таким отношением она тянула разве что на злую опекуншу. Да, в ее жизни был неприятный эпизод с оборотнями, но теперь почему-то, он должен страдать и мучиться из-за этого. Какое преступление он совершил, что его наказали таким, весьма изощренным способом? Убийство.
Оборотень отступил на шаг назад. Лицо убитого им альфы той стаи всплыло в памяти. Старик даже не пытался отбиться. Просто позволил с улыбкой и молчаливым согласием вцепиться ему в глотку, чтобы после лакать алую, горячую кровь, брызжущую из разорванного горла. Кровь отхлынула от лица оборотня, когда воспоминания, один за другим, пронеслись в его голове, делая кожу белее мела.

- Я слишком много потеряла с твоими оборотнями. И не тебе меня су… - договорить Гвиневра не успела, потому что в сад ворвался особо сильный поток ветра и сшиб старушку наземь. За своей ссорой они и не заметили, как воздух словно сгустился, обретая форму воронки, идущей по городу опасной волной. Следующий порыв ветра сбил с ног самого Гектора, заставив того покатиться кубарем. Ветер стал в мгновение ока набирать силу, сшибая мелкие предметы, которые были в саду. Первой в его сторону полетели тот самый секатор, который он благополучно бросил наземь в пылу скандала. Увернуться от него Эйнарссон не успел, и погнувшееся лезвие вошло точно в предплечье, заставив мужчину громко вскрикнуть от боли.

Шквалистый ветер повалил небольшую вишню, что росла в саду уже почти двадцать лет, и понес ее в сторону бабки, что никак не могла подняться на ноги. Гектор, превозмогая боль в плече, зажимая кровоточащую рану, ринулся на помощь Гвиневре. Но той помощь была вовсе не нужна. Старушка-ведьма, широко раскинув руки, что-то пропела на незнакомом языке. Ствол, несшийся на нее с огромной скоростью, словно замер, затем его сжала неведомая сила, и через мгновение он рассыпался в прах. Но ликовать было некогда. Кресло-качалка, с которой вскочила Монтгомери, была подхвачена сильным ветром, и полетела следом в ведьму. Гектор больше не стал тормозить и схватив бабулю за шкирку буквально в последнюю секунду, затащил ее на крыльцо дома, морщась и сжимая зубы от прошибающей голову боли.

- Моя мандрагора! – старуха Монтгомери, громко всплеснув руками, попыталась вырваться из рук внука, но Гектор на то и был оборотнем, чтобы перехватить не в меру прыткую пожилую женщину, и потащить ее внутрь дома. Спустя пару минут ковыряний с дверью они оказались внутри, и Гвиневра, сама того не заметив, схватила мужчину за пострадавшую руку, загоняя острие секатора еще глубже.
- Гектор! Я должна спасти мои травы! Их нет больше нигде в Аркхеме! – голос старой ведьмы звучал почти также утробно, как и ветер, завывавший снаружи. И быть может, Гектор даже бы отпустил ее наружу, если бы в следующее мгновение окно не разлетелось вдребезги под напором упавшего ствола кипариса, который бабка выращивала, по ее словам, вот уже почти сто лет.
- Замолчи! – сжав зубы, процедил оборотень, схватившись за пострадавшую конечность, - Быстро, шевелись, нам нужно уйти в подвал дома, слышишь!

- Но мои растения..? – глаза бабки наполнились слезами или Гектору это показалось?
- Твоя жизнь ценнее этой сраной зелени! – Эйнарссон, наконец, рявкнул, и потащил упрямую ведьму к лестнице, под которой скрывался ход в небольшой подвал, укрытый сильной барьерной магией.
И уж внизу, под рев не стихающего ветра, вынув из руки лезвие под аккомпанемент мата и проклятий, мужчина слушал чутким нутром, как ревет снаружи ветер. Гвиневра, дрожа крупной дрожью, что-то шептала под нос, держа внука за целую руку. Прислушавшись, Гек разобрал нечто вроде:
- Неужели… Они идут? Да? Какой ужас…
Еще долго гремело и шумело у них над головами, и под утро, обессилевший и уставший, оборотень уснул.

Гектор проснулся первым. Бабка обмякла под его горячим боком и тихо посапывала. Во сне она была вовсе не похожа на ту мегеру, которой являлась на самом деле. По собственному признанию, сейчас в мужчине вполне себе заворочались родственные привязанности. Как жаль, что все это закончится, едва Монтгомери откроет глаза.

Кухня была разгромлена.
Стол был перевернут. Окна разбиты. Осколки посуды валялись тут и там. Сплошная разруха. Гектор споткнулся обо что-то, что неприятно захрустело под подошвой кроссовка. Фотография. На ней – Гвиневра и Джеймс. Дед улыбался во все свои еще целые тогда зубы, и держал за талию такую же молодую, как он сам, супругу. Старая ведьма выглядела на этой фотографии такой счастливой, такой… Живой.

Гектор вздохнул. Вот и весь ответ на его вопросы.
Трубка телефона ожидаемо пищала, совсем не желая набирать нужные номера. Из раза в раз набирая, Эйнарссон слышал лишь грустные мелодии и холодный голос сообщал, что данные абоненты вне зоны действия сети. Рука уже почти не болела, лишь следы крови на рубашке напомнили о вчерашней ране. На перекидном календаре, который висел на стене кухни и каким-то чудом уцелел, стояла дата – первое ноября. Старомодная бабуля переводила дату исправно в полночь.
Бабка появилась за спиной неслышно – или просто Гектор не пытался ее услышать? Ее рука, теплая и неожиданно мягкая, легла на плечо мужчине и тот услышал ее голос:
- Поспеши в Университет. Почти наверняка он уцелел. Должен был уцелеть. Я справлюсь здесь сама, - мужчина обернулся к своей родственнице и понял, что от былой ненависти ее не осталось и следа. То ли шок от пережитого, то ли понимание, что внук дорожит ее жизнью, подействовали на нее. Но чтобы там не было, это явно читалось у Гвиневры на лице.
- Поспеши.

***

Спустя три дня Гектор должен был признать – он устал. Настолько, что даже не захотел никуда идти. Утреннее пробуждение стало чем-то сродни пытки, и только строгий голос Гвиневры вытащил его из объятий сна.
- Гектор, задница мохнатая! Собирайся и иди на работу! – мужчина промычал что-то невнятное, как вдруг ощутил, что по телу расползается странное ощущение. Будто по нему ползают…

- ЗМЕИ! ААА! – оборотень стремглав вскочил с кровати и под гогот ржущей бабули свалился на пол, запутавшись в одеяле.
- Двухметровый оборотень и боится змей? Фу, как не стыдно, - старая карга решила разыграть внука и воспользовалась каким-то заклинанием. Фыркнув нечто нечленораздельное, мужчина отправился в ванную, которая была отремонтирована более-менее и, умывшись ледяной водой (теплой пока не было), отправился на работу привычной трусцой. Завтракать он не любил, да и не решился бы, учитывая вздорный характер своей бабули. И пусть после того ужасного урагана между ними воцарился некий нейтралитет, Гвиневра явно была все еще негативно настроена к положению вещей, сложившихся у внука.

Пробегая по разрушенным улицам, Эйнарссон все же ощущал некоторое успокоение. Нет, разрушения ураган принес ужасные, с этим он даже не спорил. Что уж говорить о десятках раненых. Но он же помог наладить мостик некоторой доли взаимопонимания между ним и его бабкой, которая, на секундочку, терпеть не могла то, чем стал Гектор. Но лучше так, чем иначе.

В университете уже была куча народу. Несмотря на свои отличные физические данные, вкупе с силами оборотня, он все равно немного припоздал. Толпы раненых уже скопились перед входом, а дальше, в фойе их было еще больше. Сердце мужчины защемило – столько пострадавших было вокруг. Он буквально носом чуял их боль и отчаяние. Сколькие из них лишились дома, крова и, что самое ужасное, родных? Какая такая злая сила решила, что Аркхем провинился перед природой? Ответа, конечно же, не было.

Зато были решения.
Простые, эффективные, понятные. Меньше болтовни и больше дела. Врачи и медицинские работники, да и просто неравнодушные к чужим бедам люди стекались в Мискатоник. Гектор был одним из таких. На входе он увидел рыжую девушку, которая разговаривала с мужчиной, чье лицо было Эйнарссону знакомо. Кажется, Гвиневра показывала его фото, называя Лотом Уайтферном. Какая-то шишка из местного Ковена. Впрочем, кто бы это ни был, исландцу было глубоко плевать – главное, чтобы он помогал, а не трепался языком. Его поймал Каешер и с грустным видом сообщил, чтобы Эйнарссон отправился в аудиторию 5D, обозначенную красными жетонами. На вопрос, почему именно она, математик сделал еще более грустные глаза, сказав, что многие хирурги просто стянуты на более важные вещи, а Гектор, как спортсмен, знает, что такое травмы и переломы.

Уже двигаясь в нужном направлении, мужчина заприметил старую знакомую. Сольвейг разговаривала с двумя маленькими девочками, что-то объясняя им. Или, быть может, утешала? Махнув ей рукой в знак приветствия, он отправился в указанное место и был несказанно удивлен, когда к нему подошли как раз те девочки, с которыми разговаривала Соль.
- Здравствуйте, - Гек улыбнулся, показывая рукой на скамьи рядом с собой, - Меня зовут Гектор. А вас? – девочки переглянулись смущенно и старшая взяла слово первой.

- Я Элоиз, сэр, а это Катарина. Мы ищем свою бабушку, Маргарет Пулен. Вы случайно не знаете ничего о ней? – в голосе Элоиз слышалось отчаяние, но Гектор не позволил своим сомнения отразиться на лице. Вместо этого он снова улыбнулся, стараясь не показывать свои опасения, вытащил из небольшой аптечки вату, бинты, обеззараживающее средство.
- Элоиз, я уверен, что твоя бабушка просто отстала. Бабушки, они такие, сама знаешь, медленные, - мужчина изобразил старушечье лицо и сделал ногой шаркающие движения, вызывая неуверенный смешок у девочек. Главное, чтобы они не бросались в панику и не истерили.

- А теперь давайте, будем хорошими девочками и дадим мне посмотреть ваши раны и обработать их вот этой вонючей жижей, - Катарина принюхалась к бутылке и сморщилась, - да-да, я не пошутил, она действительно воняет, как протухший сыр!
Так, под смешки и шуточки, Гектору удалось осмотреть ссадины на голове старшей, и обработать их. Но вот странное темное пятно на ноге младшей ему вовсе не понравилось.
- Катарина, скажи мне, у тебя не болит нога? – мужчина мягко коснулся пальцем тонкой икры девочки и та болезненно замычала.
- Гектор, на ее ногу упала деревянная доска, я почти всю дорогу сюда ее тащила на себе, - отозвалась Элоиза, на что мужчина улыбнулся и потрепал ее по голове.

- Девочки, посидите здесь, только не трогайте лекарства, пожалуйста. Вы же помните, что мы должны оставить что-то и для вашей медленной бабушки? – Гек снова изобразил ковыляющую походку и направился к дверям. На его счастье, там оказалась Сольвейг, и, поймав ту за руку, потянул на себя.
- Соль, помнишь тех девочек, что были у тебя недавно? У меня есть подозрение, что у младшей либо перелом, либо трещина в кости. Нам нужен рентген, причем как можно быстрее, – ни приветствий, ни лишней болтовни. Гектор был полон беспокойства и при Сольвейг решил его не скрывать.

+10

5

Эйден, кажется, чуть ли не с первого числа месяца не был дома. Так, забежал пару раз, чтобы взять новую порцию чистой одежды и принять душ. Слишком ярко и насыщенно начался нынешний ноябрь. Настолько, что мужчина не всегда успевал за проносящимся мимо калейдоскопом событий, и ладно бы он мог позволить себе остаться наблюдателем, но нет, мироздание упрямо втягивало его в самую гущу, в эпицентр импровизированного торнадо. И Мосс далеко не всегда был уверен, что понимает все правильно, и обладает должными навыками и психической устойчивостью, чтобы адекватно со всем этим справляться. Это раньше казалось, что ему просто везет на всяческие странности. Теперь же было очевидно, что это были еще цветочки, как говорится, невнятный детский лепет. Если сравнивать с тем, с чем Эйден сталкивался в последние несколько дней.
Мосс точно знал, что обычные нормальные люди не умеют пускать фаерболы. Так делают герои всяческих фантастических и фэнтезийных саг, а они, как известно, плод воображения своих авторов, но никак не неотъемлемая составляющая обычной реальной жизни. Русалки, кстати, тоже. Но к их существованию у него было время привыкнуть, в отличие от того, что происходило с ним самим. Но самым тяжелым было то, что Эйден пока так и не успел ни с кем поделиться своими сомнениями и переживаниями. Хотя, откровенно говоря, кроме Мисти ему об этом и поговорить-то было не с кем. Согласитесь, было бы ну очень странно заявиться поутру на дежурство в пожарную часть, и за утренним кофе заявить коллегам, мол, ребят, я тут заметил за собой странную штуку - я, кажется, могу управлять огнем, правда пока очень плохо это контролирую, так что советую быть поаккуратнее со мной, окей? Звучит слишком сюрреалистично, даже несмотря на практически полную правдивость. Ему приходилось держать это в себе, по крайней мере пока чуть не упорядочится и не утихнет тот хаос, что творился в Аркхеме после разгула стихии. Может быть это и мешало мужчине жить с большим комфортом, но эгоистом Мосс никогда не был, а потому не мог и подумать о том, чтобы наплевать на все, что происходит вокруг, занимаясь только самим собой. Хотя больше всего сейчас хотелось оказаться дома, неспешно принять горячую ванну, нормально побриться в конце концов, а затем устроиться на диване в гостиной с порцией крыльев в соусе барбекю, которые у него всегда получались особенно хорошо, и обязательно пивом. Как в старые добрые времена. Тогда он смог бы обстоятельно рассказать все Малоун, втайне надеясь получить от девушки те ответы, которые сам по себе он найти никоим образом не мог. Она знала об этом мире с его тайнами значительно больше, и это было неоспоримым фактом. А еще, если отбросить в сторону весь кошмар, в который погрузился город, и тот персональный кошмар, что творился с Эйденом в эти дни, ему просто хотелось спокойствия. Даже самый пытливый ум иногда устает. И, кажется, этот момент был все ближе.
Эйден вышел на улицу, позволив себе хотя бы небольшой перерыв. Отработав суточную смену, у мужчины был выбор, либо остаться еще на одну, либо отправиться в университет, где оказывали помощь пострадавшим, и поработать там своего рода волонтером. Мосс выбрал второе. Так можно было хотя бы сменить обстановку ненадолго.  Здесь было нечто вроде заднего двора здания, и потому было вполне тихо и спокойно. Мужчина расположился на старой скамейке, обеспечив себе на ближайшие несколько минут относительный покой, удовлетворение никотинового голода и большой стакан крепкого и не самого качественного кофе. Бедные студенты Миксатоника, если они вынуждены пить это каждый день. Впрочем, других вариантов не было, главное, чтобы бодрило, ничего другого Эйден от напитка не требовал.
Мосс чувствовал себя странно. Правда предпочитал все же списывать это на бешеный ритм и откровенный недосып. Да и кофе в таких количествах и при минимуме еды не могли положительно сказаться на самочувствии. Впрочем, речь шла скорее не о физическом недомогании, в этом плане все было в порядке, но было нечто другого уровня. Больше всего походившее на некое предчувствие беды. Мужчина никак не мог себе этого объяснить. Да и причин не находил, лишь пытаясь поглубже запрятать эти неприятные чувства.
- И что ты здесь делаешь одна? – мужчина как раз докурил сигарету, затушив окурок о металлическую основу скамьи, за неимением более культурного варианта, когда увидел, что через двор к нему практически бежит девочка лет пяти. Тепло одетая, но растрепанная. Спустя пару минут выяснилось, что зовут девочку Амелией, карманы ее куртки забиты шоколадными конфетами, которые она упорно предлагала мужчине, а еще она спокойно покинула зал, где распределяли пострадавших, чтобы погулять. А теперь ищет маму. Общительный, в общем, ребенок. С той милейшей детской непосредственностью, какая только может быть. – Давай мы пойдем внутрь, и я помогу тебе найти маму. Как ее зовут? – нужно было только проверить списки, хотя Мосс практически не сомневался, что мать и сама уже всех подняла на ноги, обнаружив пропажу ребенка.
Эйдену всегда казалось, что потерявшиеся дети должны реветь навзрыд, звать маму и вообще всячески демонстрировать окружающему миру вселенское горе. Вероятно, о детях он знал ничтожно мало, даже не смотря на то, что успел не так давно поучаствовать в их появлении на свет, чудесным образом воспроизведя в памяти все, что только знал об акушерском мастерстве. Но, это, как говорится, совсем другая история. Стоит сказать, что дети подрощенные пугали Мосса значительно меньше. А еще, видимо, у них был какой-то врожденный талант уникальных манипуляторов. Мужчина и сам не понял, как согласился искать маму Амелии, усадив девчонку к себе на плечи. Так они и отправились обратно в здание. И если бы у этого ребенка был еще и врожденный сарказм, она обязательно бы сказала нечто вроде: «один – ноль, я выиграла».
Учитывая броуновское движение внутри, их странная компания мало кого бы удивила. Да и все были слишком заняты, чтобы глазеть по сторонам. Мосс не так давно приехал в университет, а потому пока еще не запомнил досконально, где и что находится. По большей части он помогал чисто физически – перетаскивая мебель и всякие прочие вещи из одной аудитории в другую. Теперь же надо было найти того, у кого были списки размещенных тут людей. Эйден заметил знакомых ему Гектора и Сольвейг, помахав им рукой. Выглядели они крайне обеспокоенными, и явно были заняты, а потому Эйден решил их не отвлекать, отправившись дальше.
- Мы скоро найдем маму, но пообещай, что ты больше не будешь гулять здесь в одиночку, идет? – почему-то мужчине казалось, что верить обещанием детей нельзя. Они просто более легко и непринужденно относятся к этому. Но попытаться ведь стоило, не так ли? Странно, но они пока что так и не встретили ни одну женщину, активно разыскивающую пропавшего ребенка, и это несколько смущало. Зато Эйден заметил Мисти, и понял, что вот она – единственная надежда, а потому ускорил шаг, насколько это позволяла сидящая у него на плечах девочка.
- Привет, - они толком не виделись за последние четыре дня, если точнее, вообще не виделись. Эйден лишь знал, что Малоун тоже заходила домой, но они разминулись. Определить это можно было по смене кучек вещей на диване в гостиной. И поэтому сейчас он вдвойне был рад видеть девушку. – Не поможешь нам найти маму Амелии? – Мосс кивнул, импровизированно указав на ребенка. Та, кажется, радушно помахала Мисти рукой, молниеносно протянув из-за головы мужчина ладонь с вездесущими конфетами.

+7

6

Назойливый звук стал дребезжать где-то на задворках сознания, заставляя хмуро приоткрыть веки и бросить раздраженный взгляд на сработавший на телефоне будильник. Если бы Мисти могла испепелять взглядом, от гаджета сейчас остался один лишь пепел, но нет, чуда не случилось и ей пришлось тянуться к прикроватной тумбочке и отключать его самостоятельно.
Студентка вновь прикрыла глаза наслаждаясь наступившей тишиной, но не тут-то было, чьи-то теплые и заботливые руки осторожно потрясли девушку за плечи, привлекая к себе внимание. На Джен она уже не могла злиться, так как сама просила её заскочить в комнату и растормошить Малоун, чего бы это ни стоило. Доверие к будильнику было утрачено еще на вторые сутки, когда Мисти наотрез отказалась просыпаться после его трели.
Дверь за Джен как раз захлопнулась, когда девушка наконец-то приняла относительно вертикальное положение и свесила ноги с кровати. На ней всё еще была обычная одежда, Малоун даже не удосужилась переодеться перед сном, так как эти три несчастные часа даже сном невозможно было назвать. Всё же она соскучилась по своему любимому дивану, он был просто райской ложей, если сравнивать с этими старыми, продавленными матрасами. Конечно, в других корпусах на мебели не поскупились, но туда явно разместили не добровольцев и волонтеров, а, скорее всего, пострадавших жителей Аркхема. Так что злится на такую несправедливость Мисти попросту не могла.
- Ничего, скоро это всё закончится, - пробормотав себе под нос, она автоматически потянулась пятерней к своей взъерошенной шевелюре, пытаясь привести в порядок растрепавшиеся волосы. Расчески под рукой не оказалось, а точнее её унесла другая девушка, с которой студентка сейчас делит комнату, потому пришлось обходиться без неё.
- Да я просто красотка, - окинув хмурым взглядом свой помятый вид и проявившиеся темные круги под глазами, девушка засунула мобильный телефон в карман и покинула комнату. Перед уходом мысленно пожалев, что она не является вампиром. Вот они-то точно высыпаются на ура, особенно в свой первый век существования.

Мисти как раз тащила коробку с канцелярскими принадлежностями и парой упаковок чистой бумаги, которая, даже при её богатырской силушке, оказалась довольно тяжелой, когда внимание девушки привлек знакомый силуэт, разгуливающий под окнами университета. По закону подлости именно в этот момент надо было споткнуться и опрокинуть свою ношу на пол, успешно разбросав вокруг часть содержимого.
- Черт, - девушка с досадой посмотрела на указательный палец, ощущая разрастающееся саднящее чувство в районе надорванного и обломанного ногтя, но это ей не помешало присесть и начать подбирать разбежавшиеся ручки и скрепки назад в коробку. Случайные свидетели данного казуса быстро среагировали и подошли к студентке, чтобы помочь собрать всё обратно, хотя некоторые разлетевшиеся листы бумаги всё же успели пострадать от множества ног, но благодаря добрым людям Мисти быстрее справилась с возникшей проблемой.
- Спасибо огромное за помощь, - устало улыбнувшись она вновь посмотрела за окно, но больше ничего там не обнаружила, — Вот до чего доводит недосып, мне начинают видеться какие-то галлюцинации.
Мотнув головой, пытаясь собрать мысли хоть в какую-то кучку, Мисти подхватила коробку и продолжила свой путь на нижний этаж, благо идти уже было недолго.
Скинув свою ношу на угловой стол, подальше от толпившихся людей, которые так и норовили перекинуть злосчастную коробку в очередной раз, Мисти подхватила одну упаковку бумаги и направилась в соседнее помещение, где как раз проходила запись и учет всех пострадавших. Но не успела она пересечь и половину коридора, как на горизонте возникло знакомое лицо, и оно было таким реальным, что на недосып уже нельзя было это списывать.
- Привет. Дай угадаю. На наш дом упал метеорит и теперь мы будем жить здесь вечно, питаясь ужасной стряпней из местной столовки? - с лица моментально сошла вся усталость, а губы растянулись в задорной улыбке. Только столкнувшись с Эйденом лицом к лицу, Мисти поняла, что увиденное ранее не было галлюцинацией на почве того, что она уже который день не видела друга и банально соскучилась. Но так даже было проще, девушка и правда была рада его увидеть, почувствовав некое облегчение при виде этой знакомой улыбки.
Студентка перевела взгляд чуть выше, дружелюбно помахав незнакомой малышке, так удобно разместившейся на плечах Эйдена.
- Маму? - Мисти не смогла удержаться от ехидной улыбочки, - А я уж было собралась поздравить тебя с отцовством. Уж больно у малышки твои глаза. - Подняв в защитном жесте свободную руку, Малоун решила сбавить обороты, всё же её специфический юмор понимали немногие, и Эйден, как надеялась девушка, был в их числе.
Решив оставить Мосса на какое-то время в покое, Мисти вновь переключила своё внимание на крошку, которая была словно маленькое солнышко, озарившее унылые будни в жизни студентки, потому она с радостью вызвалась им помочь, а заодно и приложится к предложенным сладостям.
- Ооо, премного благодарю. Мне сейчас как раз не хватает витаминов радости, - машинально взяв две конфетки из крошечной ручки, Мисти потянулась к девочке и тепло ущипнула кроху за румяную щечку. Затем размотала одну конфету, девушка быстро отправила её себе в рот, а вторую затолкала Эйдену, - Помогай, мне фигуру надо беречь.
Всё еще держа подмышкой упаковку бумаги и увлеченно работая челюстью, девушка кивнула головой в сторону прохода в соседний холл, где имелось то, что искал её друг, а именно - списки. Возглавив их маленький отряд, студентка стала проталкиваться сквозь собравшийся народ, пока наконец-то не достигла своей цели.
- Привет, - тепло улыбнувшись Алисие, с которой Мисти посчастливилось познакомиться за эти насыщенные дни, девушка перевела взгляд на Лота Уайтферна, а затем на незнакомого ей мужчину, ощутив себя внезапно лишней на этом празднике жизни. Но отступать было поздно, да и в целом, студентка здесь была по делу.
Водрузив бумагу на край стола, Мисти похлопала по ней ладонью, для привлечения всеобщего внимания и разрядки атмосферы.
— Вот, держи, свеженькая и чистенькая бумага для новых списков, - и как бы, между прочим, девушка отошла чуть в сторону и указала на Эйдена с малышкой. Тут-то Мисти и запнулась на секунду, толком и не сообразив, как именно ей стоит представить своего друга, или, если быть точнее, супруга. Но решив всё же пропустить этот момент, быстро переключила всеобщее внимание на девочку. - И нам как раз нужны списки. Амелия потерялась, и мы бы не отказались от помощи, - поочередно переводя взгляд от знакомых лиц, в числе Алисии и Лота, до незнакомых, какой-то бугай в белой рубашке, Мисти невинно улыбнулась и захлопала ресницами.

+6

7

Роланд оторвал телефонную трубку от уха, рассматривая, как заряд батареи неуклонно приближается к 20% и все ниже и ниже. Вроде бы - ну что такого, все-равно телефон был не такой уж и важной частью его жизни, пусть старый дракон и в коей-то степени гордился тем, что дикая шайтан-машина все же подчиняется его командам и можно даже не выходить из себя, сжигая агрегат прямо в руке, удобный интерфейс и прочие дикие слова, которые ему лил в уши продавец, впихивая телефонную трубку; в общем да, все бы ничего, если бы не недовольный голос на том конце, вещающий вот уже слишком долго и достаточно монотонно, но так и не унимающий.

- В итоге за этот месяц у тебя случился пожар, возгорание и обвалилась крыша? - Николай по ту сторону тяжко вздохнул, электрический импульс и волны не могли такого передать, но дракон ощутил теплое дыхание сына прямо у самого уха, словно он был здесь, а не за сотни километров. - Папа, страховая задает вопросы и я понятия не имею, что им отвечать.
- Скажи, что я очень невезучий человек, - спокойно произнес Роланд, ощущая, как дракон по ту сторону морщится. Николай всегда таким был - слишком серьезным, слишком человечным в своем внимании к мелким деталям, совсем незаметных, казалось бы, для таких существ как они, но человеческая натура преобладала надо всем. Даже больше, чем у самого Логоса.
- Просто... просто постарайся не доломать свой дом окончательно, пока я не найду рабочих. - Взмолился сын, заставляя старого дракона закатить глаза. - Не хочу объяснять внукам, что прадедушка не приедет из-за того, что получи обвалившейся балкой по голове, пережив парочку самых кровавых событий истории. Кстати, как ты?

- Хорошо. - Спокойно отозвался Роланд, отнимая от головы холодное полотенце, которое держал другой рукой, рассматривая красные разводы крови на нем, недовольно морщась. Чертова крыша рухнула в тот самый момент, когда он был на кухне. Ухнула после затяжного стенания, заунывных звуков, словно издыхающий от тяжких ранений зверь, кою сам Роланд сверлил взглядом достаточно долго, примечая для себя, что так стенать она не должна, но все-равно продолжая спокойно рассиживаться. Прожив тысячи лет он как-то неосознанно притупил чувство самосохранения, ну кто может поверить, что существо, достаточно сильное, может пострадать от действий мирового порядка, к которым привычны только лишь смертные. И он очень удивился, когда под зазывания начинающейся бури одна из балок рухнула прямо на его кухонный стол, разбив чашку, которую ему подарил внук, что огорчило его куда как больше, чем дыра в доме или то, что теплая кровь медленно струилась по виску.

До университета он дошел сам, достаточно злой и промокший, левый глаз был залит кровью, не давая толком обзора, но бледное лицо волонтера он рассмотрел отчетливо, точно так же как и то, что последний от неожиданности сел на пол, немой паникой сшибая дракона с ног; он его узнал, один из его студентов, этакий активный лентяй, вечный участник разнообразных клубов и движений, все-что-угодно-лишь-бы-не-на-пары, активная маленькая ласточка, которая со всего маху шмякнулась о лобовое стекло реальности, в которой добрые волонтеры не только умильно оборачивают пледами миленьких старушек и подносят кофе, но и таскают пострадавших, по пути собирая оторвавшиеся участки тела, копаются в грязи и нестерильных утках, в общем познают всю прелесть работы с теми, кто действительно в чем-то лищен; "Вам нужно в больницу!" - "Больница и так переполнена, Джереми, а этот порез мне может обработать любой, у кого руки не из задницы" - спокойно произнес Роланд, даже не подозревая, что подсунут ему как раз таки Джереми, открывшего в себе новый талант к тому самому рукожопству, сейчас сидя рядом со своим преподавателем, подрагивающими руками держа перекись водорода и стерильную марлю, не решаясь прервать разговор Роланда, словно за такое тот ему голову откусит, ну или начнет еще обильней истекать кровью.

- Береги себя, - тихо произнес Роланд в трубку, обрывая связь, хотя, наверное, это должны были говорить ему, он не особо так и задумывался, обрывая связь и обращая все свое внимание на подрагивающего волонтера рядом. - Джереми, от того, что ты пялишься на ссадину, она не затянется, а мне еще глаз промывать. - Дракон ткнул пальцем в собственное лицо, конечно, он не видел, но судя по тому, что левая сторона была полностью закрыта для обзора, кровь в глаз все же попала и сейчас, наверняка, выглядело это так, словно глаз его готов лопнуть; в качестве подтверждения цвет лица студента сменился с мелового на зеленоватый. - Так что ты либо ее промываешь, либо я это делаю сам.

В качестве аргумента дракон протянул руку, отложив в сторону собственную трость, с твердым желанием плеснуть себе чертовой перекисью на лицо и протереть все это дело полотенцем. Раскладушка, на которую его усадили, неприятно скрипела и все грозилась схлопнуться обратно, сглатывая его самого словно какое-то огромное чудовище своей пастью. Ну или на крайний случай давал себе размах, чтобы этой самой тростью стукнуть нерадивого студента по голове, чтобы он пошевеливался. Не то, чтобы он был таким уж любителем насилия, но в данный момент настроение было прескверное, хотелось кого-нибудь либо сожрать, либо отлупить, а драконом обращаться сейчас было чревато, получить молнией по чешуйчатой заднице не самое приятное из, хоть и не смертельное. К тому же... ему теперь ждать страхового агента...

Сидящий рядом волонтер, наконец, решил взяться за свою работу, сразу опосля того, как навалил в свои портки от очередного раздраженного взгляда дракона, направленно вникуда. Иногда люди сами нарывались на то, чтобы он их либо покусал, либо сжег все, а жечь хотелось, жаль только дождь сейчас тарабанит как в последний раз, быстро огонь потушит. Роланд закрыл глаза, позволяя парнишке дотронуться до собственного лба вымоченным в перекиси вафельной марлей, лишь только недовольно хмурясь, ощущая, как вхожая в реакцию кровь пенится и шипит. В голове металось множество мыслей, не первый раз он оставался без крыши над головой, но в данном случае над этой же головой разразилась настоящая буря и оборачиваться драконом, чтобы переждать ее в каком-нибудь темном, но сухом месте, не представлялось возможным. Еще и ссадина на голове периодически напоминала о себе болью.

- Джереми, скажи, я похож на принцессу? - студент поперхнулся, уставившись на Роланда как баран на новые ворота, переставая совершать свои инсинуации и отрицательно качая головой. - Тогда скажи пожалуйста, почему ты обращаешься со мной, как с оной? От того, что ты сильнее надавишь на края раны я не развалюсь, а ты хотя бы предотвратишь возможное заражение. Знаешь, что большинство смертей, еще с самых древнейших времен,происходили из-за подобных заражений? Нет, конечно, ты же не ходил на мои пары. - Роланд опустил трость и постучал ей по полу, продолжая восполнять парнишке его пробелы в знаниях в виде парочки пропущенных лекций, от который, кажется, последний уже пожалел, что вообще подошел к своему профессору, да и в целом альтруистические порывы как-то резко ушли в полнейший минус.

- Готово! - с какой-то дикой радостью оповестил студент, вскакивая с места и чуть ли не прыгая от радости. Дракон аккуратно потрогал заклеенное место пальцами, проверяя на месте ли перевязь, поблагодарил волонтера и, медленно поднявшись, хромая направился к душевым комнатам, расположенным правее спортивного зала, в попытках заставить левый глаз видеть хоть что-нибудь, на ходу пугая каких-то пробегающих мимо детишек, что унеслись от него с диким визгом. После двадцати минут достаточно отборных ругательств на языке его первоначальной родины, глаз, хоть и щипало, но он хотя бы начал видеть. Человеческое тело было достаточно хрупким, настолько, что его можно было переломать так легко, парой щелчков и все же, это именно он прячется среди них, скрывая свою настоящую личину. Раньше Роланда это злило, теперь он относился к подобному с какой-то щемящей грустью.

Гроза по ту сторону неистовала, громила, крушила, набрасывалась на стены диким зверем и в некотором роде это даже... завораживало. Оставалось надеяться, что когда очередное деревце плюхнется на провода, те генераторы, о которых вещал их ректор, действительно заработают, а не издадут предсмертный хрип забытого и оттого обиженного аппарата. Да и людей было... много. Кто-то пытался отыскать своих родных, кто-то тихо сидел на выделенном месте, кто-то наоборот скандалил и требовал каких-то определенных условий, человеческое общество настоящими взрывами обрушивалось на него, контузило и дезориентировало, к тому же гудела голова и неприятно саднила рана на лбу, как бы намекая, что она все еще здесь и лучше ему молиться, чтобы это не было сотрясение. Роланд грузно упал на раскладушку, что жалобно заскрипела, уставившись в потолок с многочисленными переплетениями труб и вентиляционных ходов - так он пролежал, наверное, минут двадцать, покуда его опять не окликнули.
- Профессор!? - одна из студенток смотрела на него с таким выражением лица, словно застала его не в спортивном зале университета, а в баре узкой направленности нетрадиционной ориентации; дракон медленно поднялся, давая рассмотреть собственную травму, от которой глаза девочки стали еще больше. - А вы... что с вами?
- То же, что и со всеми. - Он легко махнул рукой, показывая, что ничего страшного. - Крыша моего дома рухнула, мне пришлось идти сюда за помощью.
Студентка округлила глаза, чуть приоткрыв рот, явно не зная, что еще такого сказать; мимо пробежало еще несколько студентов, резко затормозив, они хором выкрикнули его имя, словно он начал потихоньку обращаться  в дракона прямо у них на глазах и они решили во всеуслышание это заявить. Роланд тихо застонал.

+7

8

Прелесть какая! Пришедшие работать за бесплатно. Асгейр, пока шёл, рассматривал их с живейшим интересом. Динозавры вышли из детских сказок и теперь шифруются, сливаясь с окружением. Нет, серьёзно. Общественное благо, социальное государство, демократия и круговая ответственность — все эти слова уже примелькались, но Асгейр удивлялся каждый раз, как в первый, когда лицезрел альтруизм воочию.
Не то, чтобы Маклафлин считал себя пострадавшим — по крайней мере, его внешний вид говорил об обратном. Рубашка действительно была свежей. Брюки — чистыми. А в расстёгнутом пальто — все пуговицы на месте. Ураган, извержение вулкана, Рагнарёк — Асгейр всегда изображал того парня из рекламы нового мужского шампуня. Пострадавшие вряд ли носят с собой кожаный дипломат.
А дармовщина — это восхитительно. Дармовщина в университете Мискатоник, куда сейчас можно войти вот так запросто — восхитительно в квадрате. Ну и действительно. Кто заявится в агенство с желанием арендовать какой-нибудь дом в центре, когда добрая часть жителей осталась без домов вообще? Так что на все вопросы находились ответы, простые и логичные.

Кроме одного. Что здесь забыла драгоценная супруга? Или альтруизм — это такой хитрый и зловредный вирус, который передаётся воздушно-капельным путём? А потом выкашивает даже сильнейших?

Остальные пять столов такого бурного интереса не вызывали, поэтому Асгейр проложил курс прямо от двери. Загадки! Тайны! Неведомые ритуалы! Может, действительно, альтруизм раскрывает новые способности? Или малышка Алиса тоже явилась сюда не просто так?
— Не нашёл по дороге подходящей лужи, — Асгейр пожал плечами, рассматривая жетон. И что теперь делать с этой штуковиной? И почему она красная? Опыт в пострадании зиял совершенной пустотой. Разве ему не должны выдать одеялко? Он хотел озвучить этот вопрос, но Алиса решила продолжить. И вот это было даже интереснее правил поведения пострадавших, потому что имя «Лот Уайтферн» он уже слышал. От самой Алисы.
— Весьма приятно, — Асгейр наклонил голову и подал декану медицинской школы ладонь для рукопожатия. Жаль, шляпу решил таки оставить там же, где и белый «Бентли». — Вы тоже... оказываете помощь пострадавшим? В этом городе столько альтруистов.
Он хотел спросить про заражение альтруизмом, но решил не поминать медицину. Возможно, кому-то действительно требовалась помощь — а о причинах и природе урагана Асгейр и сам раздумывал. Спокойствие последних трёх дней наводили на мысли, которые вызывали смешанные чувства. Может, причина внезапного потопа — не он? С одной стороны, хорошо. С другой — как-то обидно.

Про то, что тараканов лучше есть жареными, ему тоже сказать не дали. К столу Алисии на крейсерской скорости прибыла девица со... что это она притащила? Стопку бумаги? То есть, все списки они ведут от руки? А когда нужно что-то найти, то все их читают? Ну, точно умопомешательство. Тотальное. Из-за альтруизма. Неужели у Мискатоника такие проблемы с техникой и финансированием, что они не смогли выделить компьютеры или что-то вроде?

— И вам тоже доброго дня, — Асгейр приподнял воображаемую шляпу, улыбнувшись девице. — Раз вы собираетесь поработать со списками, то, думаю, Алисия согласится уступить вам этот стол на полчаса. Я бы тоже не отказался от супа из тараканов.
Понятное дело, никто не давал ему права распоряжаться. И, наверное, девицу стоило очаровывать и предлагать ей помощь — свою, но этот вариант выглядел как-то уныло. Ввиду парня на заднем плане, держащего на плечах девчонку. Отправляться в аудиторию 2С представлялось ещё унылее, а знакомство с господином Уайтферном уже само по себе знатно развлекало. Не стал же он помогать малышке Алисии ловить призраков прошлого из рыцарских соображений. Разве что за красивые — хм — глаза.
— Мистер Уайтферн, в вашем университете любят винтаж? — Асгейр кивнул на упаковку бумаги и канцелярию на столе.

+4

9

Хаос в который погрузился Аркхем после шторма был совершенно очарователен. Разрушенные дома, вывороченные деревья, оборванные лини электропередач, перевернутые машины, вышедшая из берегов река, смывшая часть набережной и вишенкой на всем этом торте были, разумеется люди. Даже маги, пребывали в состоянии некой фрустрации, не вполне уверенные, что со всем этим делать и за что хвататься раньше. Паники не было, но бесполезная суета чем-то ее напоминала, делая ситуацию в глазах Уайтферна комичной. Почти как та астральная тварь, что ворвалась к ним в дом и стараниями Персефоны нынче была заперта в хэллоуинском ведре для конфет в виде глазастой тыквы. Интересно, что сказал бы Алладин о такой лампе? Или Саломон, кажется, астральные твари все же больше в его вкусе.

Разгар буйства стихии Лот увы и ах пропустил, вернувшись в Аркхем из Венеции лишь под занавес. Итоги представления ему понравились. Впрочем, он предпочел бы взглянуть на кульминацию. То, что ураган сотворил с Аркхемом за несколько часов легко могло бы дать фору печально известному урагану Катрина. Лот даже поинтересовался у кого-то какое имя получил этот великолепный шторм. Но его энтузиазма от чего-то никто не разделил. Жаль.

Мискатоник благородно распахнул двери для всех пострадавших, лишившихся крова и, разумеется, тех кому своих проблем было не достаточно и кто страстно желал решать чужие. Охочих помочь было если и меньше, тех кому помощь требовалась, то не на много. Лот Уайтферн с присущей ему деятельностью, как всегда, активно вмешивался, точнее оказывал содействие. В конце концов кто-то должен руководить и контролировать все это вавилонское столпотворение. А главное, людям растерянным и испуганным, нужна была определенность. Лицо к которому они привыкли и которому давно научились доверять. Им нужен был их Верховный. Тот к которому они давно привыкли. А привычка, как известно - самые крепкие узы. И Уайтферн охотно закреплял некоторые привычки общественности.

Присутствие мисс Мур в импровизированном центре помощи пострадавшим было, пожалуй, даже большей неожиданностью, чем к примеру, снег в июле во Флориде. Последнему можно было бы найти логическое объяснение. В конце концов магия может все. А вот Алисия Мур, оказывающая безвозмездную помощь обездоленным… Что-то здесь не складывалось в логическую цепь. Разве что было нечто, что Лот упускал из виду. Быть может, просто скука?

- Душа? - Уайтферн улыбнулся, - Мисс Мур, Вы бы мне еще прошлогодний снег предложили. Боюсь, души нынче не ходовой товар. Но мы можем обсудить условия…- договорить он не успел, поскольку к их столику подошел пострадавший… Об убедительности образа и достоверности, очевидно, ничего не слышавший. Ну, да сейчас в Мискатонике обещали протянуть руку помощи всем и каждому.
- Взаимно, мистер Маклафлин, -  Лот ответил на рукопожатие, пытаясь все же опознать в пострадавшем пострадавшего. Но быстро оставил это бесперспективное занятие в силу его откровенной безнадежности. - Не стоит недооценивать альтруизм. Он нынче как никогда в цене. Ваша бывшая супруга, к примеру, только что предлагала мне свою бессмертную душу. Согласитесь, занятнейшее приобретение.

Их очаровательная беседа была прервана появлением еще одного волонтера в лице мисс Малоун. Лот вежливо поблагодарил студентку, взглянул в указанном ей направлении на незнакомого мужчину с ребенком на руках.
- Списки в Вашем полном распоряжении. - он чуть понизил голос, - Но возможно эффективней были бы иные способы поиска.

Все же загадок этот ураган породил куда больше нежели могло показаться на первый взгляд. И если о природе самого урагана Лот имел некоторые догадки, опираясь на то, что он видел. В частности в собственном доме. А присутствие мисс Мур здесь вызывало легкое удивление, то визит ее экс-супруга был настоящей тайной покрытой мраком.
- В моем университете чтут традиции. - сдержанно улыбнулся он, - И не отступают перед трудностями. В частности столь фатальными как отсутсвие электричества и интернета. - не меняя светского тона всей их беседы, ответил он. - На сколько сильно Вы пострадали, мистер Маклафлин? Это - жертва ради экскурсии по Мискатонику?

+6

10

Тварь была голодна, но не настолько, чтобы опрометчиво нападать на первого прошедшего рядом смертного. Прошлые запасы практически иссякли, пустые оболочки, надежно спрятанные в огромном здании корпуса, ей не нужны.
Поэтому тварь вышла на охоту.
Взгляд цепляется за каждого человека, за доли секунды отмечая достоинства и недостатки физического характера, а также уровень необходимой энергии.
Они ее не видят. Не могут. Астральное существо превосходно сливается с окружающим миром, видимым остается только острое жало на длинном хвосте, конец которого завернут в одну из пустых аудиторий.
Тварь замерла и содрогнулась, ментально зацепившись за нейронные нити всех находящихся в зале, и отправила мощную вибрацию к ним в головы.
Всеобъемлющая, разрушительная злость, леденящие ненависть и агрессия в одно мгновение наполнили каждое существо.
Невозможно увидеть, что кто-то занял твое место и промолчать.
Невозможно пройти мимо и не высказать старые обиды.
Невозможно удержаться, чтобы не пролить чью-то кровь.

NB: на драконов этот маневр с эмоциями действует, но в гораздо меньшем количестве. Люди, пострадавшие, ослабленные психологически, очень легко выходят из себя, и начинается треш. На Вашего персонажа легко могут напасть. Без каких либо причин.

+5

11

Обмен любезностями был чуть менее скучен, чем ожидалось. Алисия с умилением смотрела на то, как Лот и Асгейр распушили хвосты друг перед другом. Ей всегда казалось, что двое сильных мужчины в одном помещении высекают из окружающего пространства искры. Сегодня она наблюдала это удивительное явление воочию, и оно ее изрядно развлекло.
- Может, огнетушитель? – как бы между делом предложила она ни к кому конкретно не обращаясь. – Где-то я его видела…
Желудок, между тем, продолжало сводить от голода. Поэтому появление Мисти было как нельзя кстати. Она улыбнулась ей, кивнула маячащему за ее спиной Эйдену, и уже собиралась попросить девушку заняться этими же самыми списками вместо нее, когда примерно ту же самую мысль высказал Асгейр. Алисия нахмурилась. Ну, понимаете. Он опять говорил тем самым тоном.
«Дорогая, выброси это платье, оно тебя полнит».
«Надень что-нибудь красное, сегодня мы идем к Фоули».
«Куда ты? Я заказал столик в «Окс», выезжаем через час»
Обыкновенно, Алисия лишь поджала бы губы и проигнорировала эту очередную попытку покомандовать. Обыкновенно, она бы не увидела в этом ничего сверхъестественного. «Если не давать мужчине время от время чувствовать себя самым главным, он перестанет быть мужчиной» - говорила маман. То есть, не то чтобы ее опыт семейной жизни мог вдохновить хоть кого-то, но временами Вивьен, все же, говорила здравые вещи. Но все же, все же…
- Можно подумать, я не смогу разобраться с этим без тебя, - выплюнула Алисия, сверля Асгейра недобрым взглядом. Злость на любезного супруга росла и ширилась, уже не помещаясь в груди. Ведьме казалось, что еще чуть-чуть и она просто взорвется. – Можно подумать, мне может быть нужна помощь неудачника, который умеет только проигрывать. Не лезь куда не просят, Маклафлин, ты уже сделал больше, чем достаточно.

Отредактировано Alycia Moore (19-02-2019 09:24:38)

+5

12

У него никогда не получается оставаться в стороне, игнорируя проблемы и неприятности окружающих людей. Наверное, именно по этой причине он снова становится полицейским, не изменяя былой уверенности - без этой профессии ему уже не быть собой. И, вероятно, следуя всё той же черте характера, вызывается помочь горожанам, пострадавшим после сильнейшего шторма, которых было решено разместить в одном из корпусов университета. В участке, безусловно, хватает других задач, а так же тех, кто нуждается в восстановлении справедливости или сопровождении к наказанию, однако Джеймс пытается сделать больше. Ему важно сейчас не просто выложиться на максимум, но еще доказать себе, что мир до сих пор состоит из нормальных вещей, вроде стихийных бедствий или ограблений магазинов, а не только наполнен голодными суккубами или чокнутыми фанатиками. Иначе, если всё сводится к древним чудовищам и сверхъестественным силам, какой от него нынче прок? Что может сделать обычный (почти) человек, который собственную семью едва вытаскивает из лап преступников?
- Я не опаздываю, всё под контролем! - Прорываясь из ванной комнаты на кухню, через катающийся по полу черно-белый клубок, некогда бывший двумя собаками, мужчина останавливается возле светловолосой девушки, целуя её в висок и принимая из ладоней автомобильную кружку с обжигающе-горячим кофе. Хоуп многозначительно глядит на часы, говорящие совсем об обратном - сегодня у неё не получилось разбудить стража порядка, решившего вчера вечером, что раз ему не надо вставать на работу засветло, то можно позволить организму выспаться. Кто же знал, что тот соберется дрыхнуть до второго пришествия?! В следующий раз будет аккуратнее со мнением о своем внутреннем будильнике и станет полагаться на что-либо более материальное вроде мобильного телефона. Белокурая, то ли не желая расставаться с блюстителем закона, то ли испытывая потребность приложить руку к доброму делу, тоже просится вместе с собеседником в качестве волонтёра. - Пожалуйста, останься дома, - Бёрч хмурится с тревогой глядя на жену. Он предпочитает держать свою спутницу подальше от очередной передряги - девчонка попадает в них с завидным постоянством и без его одобрения. К тому же, блондинка слишком мягкосердечна, ей захочется помочь всем страждущим чувствовать себя лучше, а последнее, что сейчас нужно молодоженам, это чтобы про её дар кто-либо узнал. - Я постараюсь вернуться пораньше, - обещает мужчина, хотя они оба понимают, что Джим, скорее всего, заявится поздно ночью или вовсе сразу поедет в участок, заглянув только ради того, чтобы увезти с собой База. - Этих оставляю тебе, - кивая на собак, сержант забирает наспех собранный завтрак, дабы прикончить его по дороге.
Перевернутый штормом город, расстилающийся за лобовым стеклом автомобиля, полицейского не пугает. Вызывает сопереживание и былые отголоски тревоги (им повезло остаться нетронутыми бушующей природой), однако кажется чем-то до банального понятным. В Лейкбери случались снегопады, вынуждавшие поселение замирать на дни или даже недели, а из-за них иногда разрушались старые строения или обрывались линии электропередач - не настолько масштабное мероприятие, по сравнению с Акрхемом, но настолько же приятно объяснимое. Всяко лучше, чем какой-нибудь монстр, ждущий момента, чтобы оторвать в темноте пару десятков голов. Паркуясь возле Университета, страж порядка проходит внутрь здания, ставшего временным приютом для нуждающихся, подумывая о том, что пора начинать носить куртку потеплее. На дворе ноябрь, но обретённая сила стабильно барахлит, ломая брюнету правильное восприятие погоды на улице. Выискивая среди мелькающих лиц знакомые, коп здоровается с попадающими на пути людьми - работа вынуждает запоминать окружающих быстрее и активнее, чем хотелось бы - и, проверив пару помещений, наконец замечает узнаваемые затылки, направляясь к Эйдену, его жене и еще кому-то смутно признаваемому со спины. Уже на подходе к ним, немногим левее, какой-то ребенок заливается воплем с силой ударяя второго, помладше, а их родители, вместо того, чтобы успокоить детей, начинают на тех кричать. Останавливая на них взгляд (но не успевая сменить направление), Джеймс вдруг ловит себя на мысли, что тоже успел сменить умиротворенное настроение - солнечное сплетение тянет желанием огрызнуться или, например, не развести шумящих по разным углам, а рявкнуть, чтобы заткнулись и сидели молча. Странно. И очень плохо. Последний раз, когда блюститель закона был в бешенстве сгорела городская тюрьма его родного города.
- Глаза протри! - Чья-то массивная туша (а это при том, что сам коп отличается высоким ростом и крепким телосложением) врезается в Джима, сбивая его внимание со скандалящего семейства. У возмущенного чужака из рук высыпаются какие-то вещи, а полицейский, собирая руки в кулаки, рычит что-то не слишком разборчивое, пытаясь сдержать порыв гнева. Воздух в паре метров становится душным - не самое страшное последствие злости, но настораживающий предвестник, намекающий, что офицеру стоит убираться подальше от назревающего конфликта.

+6

13

Традиции. Трудности. Отсутствие электричества и интернета. Пф. Да что они знают о настоящих трудностях?
Асгейр хотел поинтересоваться у мистера Уайтферна, как же это в таком сплочённом коллективе не оказалось запасного генератора — или как там называется этот здоровенный пауэрбанк, к которому подключаются в таких случаях? Центр гуманитарной помощи без электричества. Вау. А суп из тараканов они приготовили на открытом огне, который добыли — Один, закрой уши! — спичками? А где график для колки дров или что тут идёт на топливо?
Но Асгейр был человеком приличным, воспитанным и во всех смыслах приятным, поэтому свои размышления не озвучил. Ограничился крайне внимательным, сопереживающим даже выражением лица — и слушал мистера Уайтферна со всепоглощающим терпением. Ухмыльнулся, когда тот тоже решил выразить сочувствие и показать, что он человек во всех отношениях приятный.

— Фатально пострадал, — со всей серьёзностью, на которую был способен, кивнул Асгейр, сохраняя всё то же сложное выражение лица. — Ужасные лишения, громадный ущерб. Про моральную травму я даже не говорю. Но ведь мы не отступаем перед трудностями, вы сами сказали. А общество таких же пострадавших, говорят, благоприятно влияет на...
Фразу закончить он не потрудился, потому что перевёл всё тот же серьёзный и крайне внимательный взгляд на Алису. Малышка открыла рот и говорила какие-то слова. Правда, до Асгейра не сразу дошло, это она что... по-английски? И обращается к нему? С — простите — претензиями? Вау. Второе вау за три минуты, местные начинают и выигрывают.
— Подумать? — переспросил он. — Можно. Попробуй?
И улыбнулся. Очень характерно улыбнулся. Те, кто знал Асгейра чуть более близко, чем во всех отношениях приятный человек мистер Уайтферн, знали, что за такой улыбкой обычно следует или треск поломанных костей (чаще всего на шее), или выстрел, или какая-то руна в два росчерка. А потом наступает благословенная тишина — и в мире становится одной проблемой меньше.
Но на этот раз Асгейр просто улыбнулся. Алиса была женщиной. Его женщиной — всё ещё, что бы она там себе не думала. Он не убивал женщин. И даже не бил всерьёз. Ещё ни разу.

Злость за последние два года стала его привычным состоянием. Оказалось, что у злости бывают градации, оттенки, степени. Что чаще всего она даже полезна, потому что не бывает мотиватора лучше. Но сейчас-то отчего? Асгейр определённо злился. Но не от светской же беседы с новыми знакомыми. И не от малышки Алисы, которая решила постучать туфлей по столу.
Он осмотрел стол, заваленный бумагами, и стоящий рядом с ним стул. Так, как будто взвешивал. Злость требовала выхода, а ведь ещё пару дней назад малышка Алиса показалась ему... разумной? Ха. Ха-ха. Три раза. Да нет, правда, это было смешно. Злость сталкивалась сама с собой колкими пузырьками веселья, пузырьки лопались и превращались в стеклянное крошево. Блестящее. Красота?
Словом, Асгейр решил стулья не ломать. Практически изменить себе — но чего не сделаешь ради светской беседы?

— Видите? — он опять повернулся к господину Уайтферну. — Видите, что творит альтруизм с людьми? Сначала они предлагают вам свою душу, а потом решают подумать. Следующим шагом, наверное, станет прыжок с двойным сальто — и моя бывшая супруга перекусит мне шею. У вас есть вакцина от бешенства?

Отредактировано Asgeir McLaughlin (01-03-2019 21:38:09)

+5

14

Глядя на спокойную вежливую улыбку мистера Маклафлина Лот не мог избавиться от ощущения дежавю. Где-то все это он уже видел. И к несчастью (не для него, разумеется), он точно помнил где именно. И кем был тот, кто говорил и улыбался столь похоже на потомка гордых норманов. Лот ответил собеседнику столь же благодушной улыбкой.
- Очень жаль, что Аркхем оказался столь не гостеприимен к вам. - со всем пониманием которое был способен вложить в ответ отозвался Уайтферн. - Не могу не согласиться с Вами. И готов всячески посодействовать восстановлению Вашего душевного равновесия. Попрошу немедленно проводить Вас в лазарет для тяжело раненных. - Лота мало волновало то, что выслушать его великодушное предложение до конца мистер Маклафлин не удосужился.
Колдун перевел взгляд на Алисию, решившую, что с нее хватит. Очень своевременное решение. «Может, огнетушитель?» - хотел было предложить он. Но справедливо рассудил, что вмешиваться в чужие семейные разборки- дело последнее. Это не только не вежливо. Но еще и чревато. В последний раз ему в итоге пришлось жениться.
И эта мысль снова вернула его к воспоминаниям об уже полтора века, как его стараниями покойном Крамере. Точно так же явившемся однажды в Мискатоник с благими намерениями. И покинувшем его с ценнейшим гримуаром в седельной сумке и некой рыжеволосой особой. Как много общего. В отношении чистоты намерений ирландского беглеца Уайтферн не испытывал особых сомнений. И все же Асгейр Маклафлин Джйемсом Крамером не был. Это раздражало. Или не это. Возможно, раздражало Уайтферна нечто иное. Но какая по сути разница?
Пока милые предпринимали вялые попытки браниться, колдун обвел взглядом зал. В стенах его университета собралось слишком много всяческого сброда. По-большей части бесполезного. И Лот испытал острейшее желание призвать темного охотника - опаснейшую астральную тварь, способную очистить Мискатоник прежде, чем минутная стрелка сделает полный оборот. Впрочем, столь безумен некромант все же не был. Возможно, это было вопросом времени. Но пока, он насладился лишь мгновением мечты о том, какая блаженная тишина воцарилась бы кругом после визита охотника.

- Должно быть, Вы плохо знаете свою бывшую супругу. - с ноткой чего-то при должном воображении напоминающем сочувствие отозвался Лот, все так же легко, светски улыбаясь собеседнику и Алисии.- Я глубоко убежден в том, что если мисс Мур решит разделаться с Вашей шеей, то вакцина, боюсь, уже не поможет. - он посмотрел на ирландку, адресовав даме сдержанный поклон. - Я не устаю восхищаться Вашими талантами.

+5

15

Соль лишь развела руками. Она сама как оголенный провод – мечется из стороны в сторону, пытаясь найти что-то очень важное для своего дела. Гектор получает нечто ободряющее в духе «я сейчас придумаю, что делать дальше» и покидает аудиторию. Понять девушку легко – она такая же уставшая и сваливающаяся с ног. Работа здесь высасывает и из нее немало сил. Эйнарссон принимает из ее рук какие-то бинты, кульки и свертки, и подталкивает ее к девочкам, что ожидали помощи.

- Соль, пригляди за ними, пожалуйста. Я попробую сам найти кого-то, хорошо? – в голосе оборотня тихое напоминание о том, что все смертны, что у всех есть предел и что иногда стоит подумать о себе. Честно говоря, нотки деспотизма не свойственны Геку, но удержаться он не может. Наверное, сказывается его животная сущность, желающая какой-то доминации. Ответа девушки он уже не слышит – длинные ноги несут его в главный зал. Отдыхать некогда. Многое зависит от того, насколько быстр будет оборотень.

Огромное помещение едва не оглушает мужчину звуками и сотнями запахов. Это место за короткое время отсутствия Гека стало больше похожим на базар, чем на то, чем оно должно было быть. Поняв, что до сих пор несет поклажу в руках, что ему оставила Сольвейг, тренер делает себе памятку в голове, что стоит сгрузить эту поклажу. Эта суматоха вокруг начинает его раздражать. Не то, чтобы Гектор отличался терпеливостью, но все же, сегодня все как-то хуже, чем первые дни. Наверное, это от усталости.
До слуха доносятся звуки нарастающего скандала, и поглощенный своими мыслями, Гек не замечает никого перед собой. Его грубо пихают, и несколько бинтов летит на мраморный пол зала.

- Глаза протри! – Гектор рявкает с даже для себя неожиданной злобой. Какой-то парень в полицейской форме стоял напротив исландца, сверля того глазами. Первым желанием тренера было дать в лицо наглецу. Хорошенько, очень размашисто, чтобы зубы вылетели изо рта. Прилив ярости становится лишь сильнее, когда звериная сущность морщит нос в предвкушении вероятной схватки. Гек усилием воли загоняет самого себя в тщательно выстроенную клетку и продолжает:
- Аккуратнее надо быть!

Впрочем, возможно, этот толчок не иначе, как происки судьбы. С нового ракурса Гектор замечает мистера Уайтферна – своего непосредственного начальника и, собственно, главу всего происходящего хаоса вокруг. Тот стоит к Эйнарссону полубоком, и можно видеть, как тот разговаривает с той самой рыженькой девушкой, которую он увидел еще после прихода. Рядом с ними – какой-то патлатый мужчина, которого оборотень видел впервые в жизни. А еще чуть поодаль, но буквально рукой подать – старый знакомый Гека, Эйден. Пожарный, фамилию которого оборотень так и не удосужился вспомнить, стоял рядом с девушкой с красивыми каштановыми волосами.

Потому, подхватив свои разбросанные бинты, бросив строгий взгляд на виновника своих дополнительных мучений, Гек смело шагнул в сторону беседующих, явно не стараясь соблюсти церемоний, еще не дойдя до которых, громко сказал:
- Мистер Уайтферн! Какого черта у нас нет хотя бы самого криворукого хирурга?! – в других обстоятельствах вопрос Эйнарссона прозвучал достаточно вежливо и корректно. Но почему-то сейчас такое обращение показалось оборотню более чем уместным. В конце концов, должен же кто-то отвечать за происходящий бардак.

+5

16

- Мои глаза, значит, - Мосс внимательно посмотрел на Малоун, - Я это учту, осталось только найти маму, - девочка на его плечах была слишком занята разглядыванием всего, до чего мог только дотянуться взгляд, а также, кажется, бесконечным запасом конфет, так что вряд ли могла придать хоть какое-то значение взрослым разговорам. Оставалось лишь надеяться, что она не складывает фантики ему за воротник. – О, спасибо, - Мосс не стал рассказывать супруге, что конфеты ему и так уже достались, в конце концов, зачем отказываться от таких предложений, когда они поступают без всякого на то лично твоего участия. – Не думаю, что на твою фигуру повлияет даже пара килограмм этих конфет, - иногда Эйден мог быть весьма и весьма красноречивым, а иногда… таким как сейчас. С этим оставалось только смириться, и не более того.

Кого-то из присутствующих сейчас в здании Университета мужчина знал лично, кого-то исключительно заочно, некоторых же и не знал вовсе. Каким бы маленьким не был Аркхем по сравнению с целым рядом других городов страны, он все же не был деревней в одну улицу с десяток домов, а потому знать всех и каждого было просто-напросто невозможно. Они прошли в другой холл, тут Мисти было явно виднее, куда им стоит направляться, Эйден коротко кивнул Алисии, и двум незнакомым ему мужчинам, стоящим с ней рядом. Видимо, своим несколько эпичным появлением, они прервали светский разговор, из тех, что ведутся с улыбкой на лице и переизбытком желчи на уровне, глазу простого смертного недоступном. Но это Мосс мог лишь предполагать, да и, откровенно говоря, чужие взаимоотношения его совершенно не волновали. У него на плечах сидел чужой ребенок, с якобы очень похожими на его глазами, пожалуй, несмотря на всю абсурдность ситуации, это было значительно важнее.

- Амелия, напомни, пожалуйста, как зовут маму? – списки были предоставлены им в полное распоряжение, и оставалась самая малость – просто найти нужные имя и фамилию, и аудиторию, где должны были разместить девочку вместе с матерью. Хотя, честно говоря, Эйден скорее поверил бы, что потеряв в общем хаосе и неразберихе столь любознательного ребенка, женщина давно должна была уже обежать всю территорию Миксатоника, в поисках пропавшей малышки. Но отчего-то она им до сих пор так и не встретилась. Так что он куда больше надеялся на громкую связь, по идее она должна была работать. Это значительно бы облегчило им задачу. Впрочем, искать долго не пришлось – пока они с Малоун смотрели списки, Амелия сначала начала ерзать, а затем уверенно потребовала помочь ей спуститься, и спустя минуту уже была в объятиях перепуганной женщины, прижимающей ребенка к себе и внимательно разглядывающей Эйдена и Мисти.  Коротко поблагодарив за помощь, и практически публично отругав ребенка, семья удалилась, оставив волонтеров в некотором недоумении. – Сначала она за ней не уследила, а теперь ругает. Я чего-то не понимаю о детско-родительских отношениях, да? – вопрос был адресован супруге, но не факт, что он требовал реального ответа. В конце концов, о тех самых отношениях Мосс не знал вообще ничего. А та модель их, что была продемонстрирована его покойными родителями, явно не была предметом для подражания.

В проходящих туда сюда потоках людей, Эйдену показалось знакомое лицо. Он вгляделся, заметив Джеймса, и даже махнул ему рукой. Оставалось только подойти и поздороваться с другом, но вокруг стало происходить нечто странное. То есть всем и каждому понятно, что события последних дней не могли не сказаться на эмоциональном состоянии горожан, а уж тем более тех, что остались без крыши над головой, или же повинуясь своему альтруизму и долгу, не смыкая глаз, трудились в роли волонтеров здесь, на территории Миксатоника. И все же это мало походило на повод устраивать чуть ли не драки на пустом месте.  Сам Эйден тоже чувствовал себя не лучшим образом. Странное предчувствие, больше всего походило на чей-то пристальный взгляд в спину. Наверное, нечто такое испытывает человек, потерявшийся в дремучем лесу ночью, когда из-за каждого куста и дерева мерещатся монстры и хищные звери. Вот только страха как такового у мужчины не было, но было нечто иное. Что заставляло ощутимо нервничать. И еще напряжение – появляющиеся по нарастающей, и с ним никак не выходило справиться, даже при условии, что умом мужчина понимал – для этого нет ровным счетом никаких объективных причин. – Что-то не так, - эти слова были то ли обращены к Мисти, то ли мужчина просто озвучил самую главную свою мысль за последние минуты, но довести ее до конца не получилось.

- Неужели нельзя смотреть вперед?! – кто-то задел его плечом, и это было сущей мелочью, но отчего-то Эйден отреагировал куда острее, чем ему было свойственно. И сам не понял – почему.  – Привет, - они наконец-то поравнялись с Джеймсом, и Мосс протянул руку для дружеского рукопожатия.  – Надеюсь, ты тут ни в качестве пострадавшего?

+5

17

Почему-то услышать от постороннего человека оскорбление в адрес замечательного супа, который изредка даже походил на мерзкий зеленоватый студень, Мисти слегка расстроилась. Одно дело, когда она сама оскорбляет здешнюю стряпню, успев насладиться ею во всей красе за несколько лет своей учебы в университете, другое дело было слышать подобное от незнакомца, который, судя по своему внешнему виду, даже виски пил с оттопыренным пальцем. Но девушка все же решила оставить своё мнение при себе, и переключить внимание на потерявшегося ребенка.
- Да, конечно, можете отойти, - её глаза удивленно округлились, когда Малоун посчастливилось, или даже нет, услышать часть диалога протекающего среди собравшихся людей, - я вижу вам есть что обсудить, не будем мешать, - взяв в руки списки с длинной чередой имен, выведенных красивым каллиграфическим почерком, Мисти тепло улыбнулась рыжеволосой девушке, а затем отошла в сторону, мысленно поблагодарив Алисию за столь аккуратно заполненную документацию. Своим же почерком Малоун могла запугивать местных врачей, или даже вызывать демонов. Последнее было самым актуальным, пожалуй.
Перебравшись за соседний столик и разложив перед собой бумаги, девушка начала водить пальцем по множеству имен, сама особо не понимая, что требуется здесь искать и поможет ли данная макулатура им в этом.
- Может стоит попробовать поискать по именам? - скрестив руки на груди девушка окинула задумчивым взглядом супруга, а затем посмотрела на беззаботную малышку, которая лишь наслаждалась происходящим, - Ну, или по году рождения. Насколько я знаю, здесь сейчас не особо много семей с детьми, что явно сужает радиус поиска. - Встав на носочки Мисти щелкнула Амелию по крошечному носику, чтобы в следующий миг полностью сосредоточить своё внимание на треклятых списках. В чем-то она сейчас была солидарна в тем незнакомым мужчиной - без современных технологий стало тяжеловато.
Но благо помощь в итоге пришла оттуда, откуда они сами не ожидали. Обеспокоенная мать вмиг увидела в толпе своё дитя, так удобно устроившееся на мужских плечах, что со скоростью крейсера растолкала людей и в мгновение ока оказалась уже рядом с Эйденом, крепко прижимая свою дочь к груди. Девушка лишь облегченно улыбнулась, помахав малышке и её матери на прощание рукой. Всё хорошо, что хорошо кончается.
— Вот появятся у тебя свои дети, точно заговоришь иначе, - загадочно ухмыльнувшись, как будто за спиной студентки был опыт в воспитании как минимум оравы мелких сорванцов, девушка перевела свой взгляд на слоняющихся по залу людей, среди которых вмиг разглядела очередное знакомое лицо. И пусть внезапная встреча с Джеймсом должна была порадовать Мисти, или, как минимум, вызвать на её губах улыбку, но студентка внезапно почувствовала легкое раздражение от происходящего, а особенно от окружающих её людей. Она даже поймала себя на мысли, что была не прочь залепишь Эйдену пощечину лишь из-за одной его улыбки, на которую сама Малоун сейчас не была способна.
- Думаешь? Как по мне всё замечательно, - сцепив руки в замок за спиной, явно от греха подальше, девушка постаралась вновь переключить своё внимание на полицейского. Джеймс тем временем столкнулся со знакомым всем студентам мистером Эйнарсонном, который, впрочем, славился всегда своей доброжелательностью и хорошим нравом, что сейчас совсем не вязалось с развернувшейся перед глазами сценой. Теперь уже Мисти готова была согласиться с Эйденом, что градус напряжения в помещении слегка поднялся, провоцируя то тут, то там новые ссоры и крики, но студентка могла найти вполне разумное объяснение происходящему - банальная усталость.
Машинально девушка потянулась сознанием к преподавателю, чтобы успокоить его и сгладить столь нелепую ситуацию, готовую почему-то опуститься до уровня мордобоя. Но Малоун встретила на своём пути какую-то преграду, мешающую ей провести свои девичьи ментальные манипуляции. Попросту говоря, её умиротворяющие способности сейчас не работали от слова совсем.
Несколько раз моргнув и сняв с себя нахлынувшее оцепенение, студентка перевела полный недоумения взгляд на Эйдена, а затем удивленно посмотрела за его плечо, где как раз показался один из её любимых преподавателей. И почему-то его внешний вид оставлял желать лучшего.
- Профессор Флэмей, с вами всё в порядке? - учитывая легкую тень на лице преподавателя, Мисти поняла, что своим вопросом была отнюдь не оригинальной.

+4

18

Шум толпы медленно пробивался в сознание - это была какофония, истинная, обычная для людных мест, для него абсолютно непривычная. Роланд всю свою сознательную и достаточно долгую жизнь считал себя этаким отшельником. Сначала, конечно, отшельничество было избранным осознанно - его натура, еще слишком молодая и горячая, желала лишь одного - свою настоящую ипостась, упиваясь силой, что текла по венам, взмывая в небо на крыльях, так высоко, чтобы каждый узрел, чтобы о нем ходили легенды, которыми пугают друг друга моряки, перед тем, как вновь выйти в теплые воды. Дальше, конечно, было сложней, но каждый раз, когда Роланду представлялась возможность влиться в человеческое общество, это самое общество давило на него тяжелым ярмом, припечатывая к земле. И он вновь уходил, вновь старался скрыться. За сотню лет, что он провел в Америке, он старался селиться только в маленьких городках. Так было лучше - не для него, в данном случае, но все же - Роланда его дети и внуки воспринимали как этакого учителя старых истин, которых, возможно, поможет как-то социализироваться молодняку, недавно вылупившемуся. Каждый проходил через это - когда крылья исчезают, плотная чешуя пропадает и остается только слабое тонкокожее тельце и непомерный гонор, который привычен для всякого подростка, неважно какой расы. Возможно, потому-то так просто бывало, порой, примерять на себя костюм разнообразных учителей и профессоров, как говорится, хорошая роль тогда достоверна, когда в ней есть капелька от тебя самого.
Дракон откинул голову назад, рассматривая витиеватые переплетения вентиляционных труб над их головами, пытаясь прислушаться к тому, как дождь беспорядочно тарабанил по пологой крыше в попытках прорваться через ограждение. Буйство стихии заставляло дышать полной грудью, будь бы он моложе, уже давно бы перекинулся обратно в чешуйчатого змея, отправляясь воевать с потоками ветра, воды и электрических разрядов, вспоминая свою молодость, когда в такие бури на теплыми водами средиземного моря, он проносился над спущенными парусами кораблей, заставляя местных моряков взывать к своим языческим богам о милости. Увы, но когда у человека обваливается крыша дома, он не может так бесследно пропасть, да и если бы он не сообщил, что случилось, дети бы точно подняли тревогу, а затем бы сожрали с потрохами, за то, что ничего не сказал. Увы, но для них он уже старик, которому не следует метаться по небу в попытках словить парочку электрических разрядов.
Пришлось спровадить от себя очередную порцию любопытных студентов, которым очень уж хотелось знать, что их профессор делает здесь. Увы, но учителя вне аудиторий превращаются в какую-то экзотическую зверушку, к которой нужно обязательно присмотреться, ведь вне определенной системы взглядов сложно что-то представить.
Мимо прошла очень шумная парочка, заставляя дракона поморщиться, ибо собачились они, судя по невольно подслушанному разговору, о сущем пустяке, но сыпали оскорблениями такими злобными, что оставалось лишь только удивляться людской склочности и умению создавать проблемы из ничего.
Они всегда такими были - зацикленными на чем-то, слишком агрессивными, только и ищущими за что зацепиться, чтобы выплеснуть свою бушующую через край энергию, что выливалась в злобные слова и злобные поступки. Кто-то в себе это подавлял, общество учило, что так делать нехорошо, но другие, более свободные в своем мышлении, обычно становились теми самыми преступниками, о которых потом пишут как о хладнокровных. Странно, почему дракон вспомнил об этом именно сейчас?
- М? - он недовольно поморщился, поворачивая голову, на очередной вопрос уже желая просто гаркнуть, дабы спровадить очередных любопытствующих, но видит перед собой Мисти, одну из тех самых студентов, что действительно слушали на лекциях а не занимались своими делами, что уже автоматически переводило ее в разряд "хорошей девочки" на которую орать и правда не стоило, тем более злиться или срываться, он же не злобный монстр какой-нибудь, чтобы там многочисленные сказки не говорили. - А, мисс Малоун... или миссис? - он почесал нос, кажется что-то такое он слышал от других, вместе с долгой дискуссией, когда же правильно на самом деле связывать себя узами брака и не рановато ли это делать в университетские времена. - Не считая того, что мой дом - груда обломков, на голове большая шишка, а из всех вещей у меня только трость и разряженный телефон... - он развел руками, словно обозначая случившееся. - Все могло быть куда лучше, если бы выделенный мне ректоратом дом не был сделан из говна и палок; хотя о чем это я, укрепленные ветками и обмазанные смесью навоза и глины делянки на европейских равнинах не только считались сохраняющими тепло, но и сейсмоустойчивыми. Так что подам жалобу... как только закончится шторм.
Который, кстати, не желал заканчиваться, словно издеваясь. Роланд сделал глубокий вдох, где-то у самого нутра клокотало раздражение, то самое, когда нечто идет далеко не по плану и все задуманное рушится, утекая, словно песок меж пальцев, а тебе только и остается смотреть, как твои планы благополучно превращаются вничто - дракон скрипнул зубами, ощущая острые клыки и привкус крови, тут же себя осаживая - только этого не хватало, из-за какой-то оплошности и парочки неудач при всех обратиться в ящера. И из-за чего - сломанного дома, словно у него этих домов по жизни было мало. Пришлось выдохнуть, раздражение испарилось так же быстро, как и накатило - единой волной.
- Ах так!? - раздалось за спиной. Секундное замешательство и Роланд стал свидетелем того, как беднягу Джереми отоваривают в скулу кулаком, так щедро и от души, что по инерции паренек-волонтер заваливается на одну из коек, что от такого кощунственного отношения, конечно же, тут же складывается, заглатывая в себя студента.
- Так. - Роланд поднялся со своей койки, опираясь на трость и с тревогой посматривая на стоящую рядом студентку. - А вот и первые зачатки прелестного человеческого общения во времена критичной ситуации. - Дракон повел шеей, ощущая, как где-то в груди зарождается огонь, с удивлением обнаруживая, что ему сложно его подавить. - Какие все нынче стали нервные.

+4

19

Обстановка в рядах пострадавших и помощников накалилась почти до предела. Некоторые затеяли драку, вовлекая в нее и других людей.
Но все утихло также внезапно, как и началось. Некоторые списали такое поведение на стресс, другие, те, кто уже имел дело с манипуляциями, понимали, что произошло нечто связанное с управлением сознанием, но определить откуда это пришло не смогли из-за большого количества участвующих.
Одно стало ясно совсем скоро – Сольвейг Линдхольм пропала.
- Она стояла рядом со мной, а потом... потом... как будто что-то утащило ее! – так горячим шепотом вновь и вновь повторяет женщина, сидящая на стуле и покачивающаяся взад вперед, пока волонтер, решивший ей помочь, отмеряет нужное количество успокоительного, ссылаясь на пожилой возраст и бурное воображение.

Тем временем тварь, спрятав жертву и ловко найдя обходной путь, вернулась обратно, выслеживать свою добычу про запас. Для этого ей нужно выделить самых сильных, имеющих особую ауру, полных энергии. И даже она знала, как никто другой, что выживает сильнейший.
Все люди, находившиеся в зале, внезапно остановились. Замерли кто-то на полуслове, кто-то у окна, кто-то - за перебинтовкой пострадавших.
И все как один развернулись в сторону оставшейся четверки.

Первая группа (очередь: Джеймс, Эйден, Мисти, Роланд) идет искать Соль. Дойдя до конца коридора и осматривая комнаты общежития в поисках боевой подруги, в конце у вас будет выбор идти на самый верх или вниз, в подвальное помещение. Выбор делайте путем голосования/обсуждения в лс и пишите результат в теме обсуждения квестов.
Вторая группа (очередь: Алисия, Лот, Гектор, Асгейр) остаются помогать пострадавшим уже от недавней агрессивной бури и сталкиваются с тем, что все оставшиеся пялятся именно на них. Одно неловкое движение приведет к нападению. Но как защищаться, если это невинные люди, одержимые чем-то... или кем-то?
Соль ужалила тварь, тем самым, отравив. Она лежит без сознания и мучается от кошмаров.

+2

20

Ну хоть какая-то польза имеется от треклятого пирокинеза: за месяцы владения опасной стихией, чутко реагирующей на любые изменения в настроении полицейского, тот стал контролировать свою вспыльчивость гораздо лучше, участь избегать конфликтов. Еще в прошлом году, находясь в таком скверном необъяснимом состоянии, ему было бы проще сломать кому-то нос или напомнить, что недовольные имеют дело с копом, но сегодня он вполне резонно отходит в сторону, позволяя окружающим сходить с ума без его участия. «Не психуй», - велит самому себе, фыркая в спину удаляющейся туше, и невольно трет большим пальцем запястье, где под ремешком часов прячется его эмоциональный якорь. Татуировка не несёт в себе никакой мистический силы, однако всегда хоть немного, но успокаивает стража порядка, помогая совладать со злостью. Отбрасывая бесполезные размышления о собственном гневе и причинах его появления в целом (остальные могли нервничать в виду прошедшей катастрофы, а он никогда не отличался покладистым нравом), офицер наконец доходит до Эйдена, здороваясь с ним рукопожатием и слабой улыбкой.
- Нет, - отрицательно качает головой, - и вы, надеюсь, тоже? - Не хочется узнать о том, что кто-то из жителей Аркхема, ставший ему небезразличным, пострадал от разбушевавшейся природы. Следом за другом, блюститель закона приветствует Мисти, а вместе с ней кивает подошедшему профессору, которого окликает девушка. Флэмей кажется сержанту смутно знакомым: вероятно, Хоуп тоже посещает его лекции или же просто лицо мужчины примелькалось на территории университета, ведь Бёрч старался по возможности забирать жену после учёбы. Впрочем, ни подробно разузнать о делах товарищей, ни выяснить что-то про незнакомца у Джеймса не получается. Где-то в стороне раздается возглас, за ним следует хруст удара и паренек, получивший от собеседника, падает на койку у себя за спиной. - Хватит! - Рявкает синеглазый, видя, что нападающему мало и тот собирается продолжить уже спеша помешать противнику подняться на ноги. - За решеткой захотели непогоду переждать?! - Кто-то из свидетелей случившегося пытается помочь пострадавшему высвободиться, но вместо благодарности юноша огрызается, хватаясь рукой за кровоточащее рассечение. Ропот проходит по толпе очередной волной, кто-то возмущается или кроет матом всех собравшихся, Джим давится желанием взаправду отволочь добрую половину скандальных личностей в участок, но так же неожиданно, как ненависть вспыхнула в рядах людей, она рассеивается. Зачинщик мордобоя тушуется, скрываясь в тесной группе зевак. Побитый прячет взгляд и прикладывает что-то к ране. Какая-то пожилая женщина выделяется взволнованным причитанием на фоне настигшего всех успокоения. Проходя к ней поближе, Джим разбирает слова про исчезнувшую девушку - Сольвейг Линдхольм. «Утащило?», - показания звучат сомнительно, но только первые пару секунд, пока полицейский не вспоминает, что в мире полно нечисти, которая не прочь перекусить человечиной или просто напакостить старым врагам.
- Мы найдем её, не переживайте, - уверяет страж порядка, добавляя еще несколько утешительных заверений и одобрительно кивая на отмеренное успокоительное. Надумывает свидетельница или нет - оно ей точно не помешает. - Может быть, - блюститель закона оборачивается к друзьям, составившим ему компанию в том, чтобы узнать из-за чего разнервничалась женщина, - она с кем-то поругалась и ушла, чтобы побыть в одиночестве? - Офицер пожимает плечами, не стремясь утверждать, что всё было именно так. - Я бы предложил поспрашивать, но здесь столько людей, да и настроения... Неоднозначные, - к тому же, уйти подальше от скопления народа, дабы проветрить голову вне суматохи, выглядит очень заманчивой перспективой. - Давайте лучше глянем в соседних помещениях, чтобы не наводить панику раньше времени, - в здании Бёрч ориентируется крайне плохо, поэтому без промедления уступает инициативу тому, кто лучше знает куда ведут двери и где логичнее скрыться от шума и ссор.

+2


Вы здесь » Arkham » Настоящее, ноябрь 2018 года » Квест: призрачная охота