14.02 Новое объявление администрации, поздравительное. Непосредственно поздравления и признания ищите в блокноте приятностей.
11.02 Новое объявление: у нас праздник, но подарок, кажется, будет завтра ^^
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.

На форуме может присутствовать контент 18+
Квест: призрачная охота

Множество активных героев, которые не побоялись рискнуть
Активисты недели:
Новый рекорд Аркхема:
Стоит обратить внимание:
Мы не знали, что здесь писать. Но что-то да надо было. Потому мы здесь и пишем. Если вы это читаете, значит будете знать, что др Илая наконец-то прошло!
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Действующие лица » Марса Ева, вампир


Марса Ева, вампир

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://s8.uploads.ru/ZsX9w.gif http://sd.uploads.ru/kczdP.gif

Полное имя
Марса Ева – имя, данное при рождении: Марса, дочь Евы-ведьмы.
Поменяла за годы много разных имен.
weiße Fee с нем. Белая Фея – прозвище в стенах лабораторий Третьего Рейха.
Оберфрау – обращение от обращенных. Дословный смысл «мастер» по отношению к женщине.

Вид
Обращенный в вампира маг-самоучка.
Возраст, дата и место рождения:
867 лет. Родилась в 1151 в Священной Римской Империи эпохи Гогенштауфенов. Деревня недалеко от мест, на которых сейчаст стоит Кнокке-Хейст, герцогство Нижняя Лотарингия. Обращена в 31 год. За день рождения считает  1 января, когда новый год сменяет собой предыдущий.
Род деятельности
Основатель и бывший владелец фармацевтического концерна "WEISS". Доктор био-химических наук. Токсиколог с многовековой практикой. Нейрохирург. Читает лекции в Мискатоникском университете по хирургии и неврологи.
Происхождение
Родственные связи: Отсутствуют в виду высокого срока давности.

- Родилась на берегу Северного моря. Мать погибла, отец избивал и насиловал, много пил. Узнала, что владеет магией, когда в 17 лет испугалась медведя. Убила отца после очередного побоя и ушла из дома.
- Добравшись до столицы познакомилась с Августиной, местной знахаркой, которая увидела в адевчонке недюжий потенциал. Учила ее ближайшие годы, пока не умерла, а к исходу третьего десятка на Еву повесили грехи за загубленный урожай.
- Под ликом инквизитора к ней пришел человек, который отравил ее, и пообщеав жизнь - дал своей крови. Через несколько дней Марса пришла в себя после яда под землей.
- Оказавшись внутри вампирской семьи, она приобретала новые навыки, но спустя три века гнев герцогства обрушилось на их гнездо, и было разорено.
- Оставшись на кормушке в виде борделя недалеко от берега Северного моря, Ева вскоре покинула эти земли в компании влюбившегося в нее купца.
- Осев в Великобритании Марса училась уже социализации, и вскоре после смерти мужа основала не без помощи свое дело, но до ближайшей англо-испанской войны в 16 веке.
- Вернувшись в Германию, Ева участвовала в войнах в гранизонах, помогая в лазаретах и латая солдат.
- Первая мировая прошла мимо, но вторая втянула по уши.
- Доктор Ева ставила опыты над людьми и нелюдьми во благо своей родины, но оказалась предана, и чудом сумела выжить, постыдно бросив все, что создавала годами.
- Лишившись сил и сознания после затяжного побега от СС женщина оказалась в компании сумасшедшего, Стивена Кёртиса, принявшего ее за свежий труп. Должна была уйти спустя пару дней, но осталась. Спелись. Сыгрались в различном, но, все же, безумии.
- Восстановилась в хирургии и химии, искала своих детей, но нашла всего двоих. Оба весьма злы на своего мастера, но понимают его выбор. Многие из них - солдаты, понимающие устав.
- В 2018 году приехала в компании Стивена в Аркхем, в который последнего тянет как муху на мед. Сама Ева стала главным врачом в местной клинике. Что уж что, но послужной список у Марсы был внушительным

Есть куда более интересные истории. Красочные. Яркие. Отвечающие, наконец, безответному крику душ, томленных в толпе безучастных друг к другу людей. Как оно, подскажи мне? Сопливые романы с исконными клише, которыми когда-то восхищались, воспевались в балладах и удивляли королевские крови, сейчас давно приелись и являются приторным несуществующим идеалом.
Прошло слишком много времени, люди меняются. Реалии тоже. Я застала достаточно исходов поколений, чтобы с полной уверенностью это заявлять.
Мир менялся. Восхождение епископов к власти, вражда царствующих родов, все это было бы как будто в другом мире. Ведь начало мне было положено в бедной семье в 12 веке, в чете лесоруба и пряхи. Обычная, классическая семья, у которой есть только дом и собственное слово. Впрочем, последнее часто обрывалось под чутким взором охраны верховной королевской знати, что держала за собой земли, на которых моя семья имела благородное разрешение жить. Те года были по-своему особенны. Прибрежные красоты, нетронутая природа, чистые пески, и постепенно взрастающие, как чумные грибы после лихорадки, поселения, состоящие из покосившихся строений, сложенных из гнилых бревен. Любое здание здесь рано или поздно убивалось соленым влажным воздухом, а само состояние по души населения было бедственным. Впрочем, тогда это так не казалось. Эффект стада, если все вокруг болеют, чихая едва ли не собственными легкими, выплевывая все святое на залитые помоями и отходами дороги, то значит, все в норме, если ты не отличаешься от них. Туберкулез, привезенный из дальних стран после отркытия торговых путей с Вавилоном, проказа, иные инфекции, может, многие века позже уже нашедшие свое лечение, сейчас все это было привычным, пусть и в большинстве своем – смертельно.
Боги молили бытие, даруя возможность родившемуся ребенку в этой гнилой семье выжить. Обошли меня больные и безрассудные. Пускай и почти с самого момента рождения я не могла похвастаться красиво украшенными платьями и добрыми родителями. Кстати, этим не могли хвастнуть и рядом живущие ребята, маленькие и старшие дети соседских семей, точно так же брошенные на произвол. Может, в чем-то была разность, если принять во внимание отношение родителей к собственным детям, ведь среди малышни были счастливчики, находящиеся, пусть и в бедности, но в любви и заботе.
Думаю, ты знаешь, что такое насилие в семье. Каждая вторая ячейка общества этому подвержена, и женщина, улыбающаяся тебе на улице в двадцать первом веке, может прятать под одеждой рассеченную кожу, а под тональным кремом на лице синяки, давно нашедшие свое долгое пристанище на светлом лике. За закрытыми дверями, как говориться, возможно все, что угодно, так и в моей семье. Той семье. Самой первой. Хотя, погоди, не так. У тех людей, которые меня родили.
Отец – вечно поддатый и забывший про такое слово, как «трезвость», мужчина. Гиблое существо, которое могло в низине безденежья отдавать свою жену и, позже, малолетнюю дочь в «займы» своим более состоятельным друзьям. Звучит не так красиво, как в песнях, что распевают в трактирах на ведущих дорогах о великой любви. В те года ее не было, как и не было права слова у женщины. Тогда, в те промозглые колючие зимы, самыми важными качествами была физическая сила и навыки, с помощью которых можно было бы вести и поддерживать войну, а слабый пол – так, придаток к возможности продолжать свой род.
Мать – слабая женщина без воли, которая была слишком слаба, физически и морально для того, чтобы дать отпор. Признаюсь. Слаба была и я. Пожалуй, это все, что я могу сказать.
Мать захворала. Немощная, загинающаяся, она продолжала работать, и просто однажды попросту не встала утром с кровати, а к вечеру испустила последнее дыхание.
Это сейчас я вспоминаю об этом с улыбкой. Тогда было много слез. Побоев. Сексуальное насилие без собственного согласия.
Все поменялось в год, когда мне должно было исполниться пятнадцать лет. Когда-нибудь видели вдруг магию разрушения? Что сносит собой и превращает в ничто абсолютно все? Кажется, я до сих пор не знаю, что именно тогда случилось. Ведьма, она и на костре остается ведьмой.
Но тогда все было многим сложнее. Вот ты веришь в Бога? В года почитания всевышних наших общих друзей, поклонение духам природы, или же, что немного хуже, Искусителю, или кому-то другому считалось как богохульство и отрицание от истинного пути. Да, люди были глупы, но даже я тогда верила в Бога. От которого пришлось отречься, чтобы раскрыть свои пробудившиеся навыки.
Не знаю, была ли моя мать колдуньей, или кто-то иной в роду по материнской линии, но навыки проснулись и у меня. Зима. Я тогда была в лесу, за несколько миль от родного поселений. Зашла слишком далеко, потеряла тропинку и заплутала. Сейчас бы сказать, что на встречу мне вышел какой принц из восточной Ишубары, но нет. То был медведь, крайне злой и не выспавшийся, от чего-то пробудившийся от снежной спячки. Не была бы я сейчас тут и не рассказывала все это, если бы не вспышка магии вокруг меня, мало контролируемой, из-за которой трещало дерево и взметался к небесам снег.
Стон дерева и вспышка испугала медведя, и все обошлось. Вернуться обратно в деревню я смогла только вечером Дом, давно ветхий и разъеденный солью, встретил пьянным отцом, который был в бешенстве от того, что я задержалась, и белье было не стирано, а еда – не приготовлена. Не думаю, чтобы тебе приходилось так же пугаться. Сотрясение, полученное от удара об стену, выбило меня из колеи, а сломанное ребро – надолго отпечатало событие в моей памяти.
Четырнадцать лет ребенку, а рассказать и показать, как именно укрощать свою способность, так никто и не смог. А в этих условиях, в которых домой возвращаешься как на каторгу, никакой речи не могло быть о раскрытии своего потенциала. Я явно была другая. Сильнее, чем этот пьяница. Моложе. У меня было будущее. Точнее, я хотела в это верить. Я не ведьма. Я нечто большее.
Ты же знаешь, что рыжие на автомате в те века становились приверженцами дьявола? Безусловно. Зеленые или голубые глаза так же делали тебя позорным чертом, восхваляющего демона-искусителя. Даже если так оно не было. У меня были старые, доставшиеся от матери католические четки, потертые, из ясеня, впитавшие пот и слова предков. Именно их я прижимала к подбородку, зачитывая молитву об очищении грешной души моего отца.
Он погиб этой ночью от опущенного на лоб топора, которым я колола дрова в снегу недалеко от дома. Найдут его спустя пару дней его же собутыльники. Шепотки о судьбе его дочери исчезнут уже за пределами ближайшей от родного поселения деревни.
Я пустилась в путешествие. Как есть, в тряпье и с небольшой котомкой с хлебом. Идти по весне как можно дальше прочь – была очень плохой идеей, но я не хотела это терпеть дальше. Нутром чувствовала, что если не сейчас, то уже к концу месяца лишусь жизни. Стараясь останавливаться недалеко от постоялых дворов, избегая людей, я добралась до Антверпена. Никогда не видела больших городов. Высокие кресты местных церквей, гордые фризы, высокие кони и тяжелые повозки, полные товара, провианта, или откормленного скота. Пожалуй, брошенные в спину слова «бродяжка» звучали правдой, и вряд ли имелась возможность как-то это оспорить. Пока.
Бог один бы знал, как лег мой путь дальше, за стены Антверпена, если бы не Августина. Это женщина под шестьдесят, торговала в дальнем закутке торгового улицы травами и плодами со своего  небольшого участка недалеко от города. Схватила меня за руку, и затащила за прилавок, шипя, чтобы не зыркала глазами по сторонам.
Чуть позже в более спокойной обстановке я узнала, что Августина – знахарка и поветуха, и увидела она во мне нечто, что привлекло ее. Сейчас, кажется, это в своих кругах называют озарением, но тогда это было даром.
Доверия было немного, но пришлось, и я не пожалела. Женщина не успела меня научить всему, что знала сама. Травы, духи леса, наговоры на обереги. Слишком близко к еретизму. В городах о таких людях молчали до поры до времени, пока все хорошо, пока цел скот и полны урожая амбары.
Августина умерла спустя больше, чем декаду, и небольшое хозяйство опустилось на мои уже окрепшие плечи. Дело знахарки было продолжено, но до ближайшей весны.
Рано или поздно, я бы все равно оступилась. Я оказалась в поле зрения церкви, а в городе была поднята молва о том, что среди них завелась ведьма. Уже ближе к ночи к моему дому пришла толпа, которая без помощи герцогской стражи выволокли меня едва ли не за волосы и чуть было не разорвали.
Оно было оправдано. Со стороны. Время посева, высокая вероятность, что ведьмы проклянут всходы, и страх, ведь прошлые года были бедственные из-за повышенного уровня воды Северного моря. Нашли виноватого, глупые приземленные люди.  Принуждали признаться. Отказывалась как могла.
Было страшно, и за решеткой в тюрьме, в которую меня сунули до решения церкви, было многим безопаснее, чем на воле, в среде бесноватых горожан, для которых ведьма была оправданием всех козней природы.
Моя казнь была назначена на утро вторых суток. Пока не появился «он». Я не знаю его настоящее имя, и вряд ли узнаю когда-нибудь. Мой личный принц, лик которого до сих пор хранится в моей памяти. Не воспетый в песнях, но достойный отдельного упоминаний.
На нем было одеяние епископа из столицы, и он должен был уведомиться в том, что «провинциальную ведьму», что погубила посевы, будет обращена в веру, как подобает с выслушаннием покаяния. Смешно звучит.
Он дал мне под видом глотка воды солонины, и от жажды я приняла ее. Оставались какие-то часы жизни, и он предложил противоядие, которое оказалось на деле его кровью. Оно не помогло. Через полтора часа я впала в предсмертную прострацию, и ничего не помнила вплоть до начала своей новой жизни.
Тогда лил сильный дождь, размывающий свежевзрытую землю. Темно и очень страшно. Вокруг все кружилось сломанной каруселью, и из-за судорожных харканий по подбородку текла отравленная желчь. Поздняя ночь ранней весны значилась абсолютным холодом, пробирающимся под холщовую сорочку и хватающим за волосы мокрым инеем.
Грязь быстро утекала по ногам на землю. Ветром подгоняло, делая шаги неуклюжее и стремительнее. Зудящее чувство, разрывающее глотку. Кажется, тогда я не ела три дня, но вряд ли смогу точно сказать, сколько времени прошло. Боль внутри уничтожала быстрее, чем игры собственного разума.
Тогда я видела тень у дороги. Хотела попросить помощи, схватиться за эту осязаемость жизни, за голоса, за город и общество, которое меня бросило, вновь. Но вместо слов я не удержала собственный порыв, пытаясь то ли вцепиться, то ли разорвать неизвестного. Удар поубавил во мне строптивости.
Когда я вновь очнулась, было явно легче. Все еще кружилась голова, но это была не песок с соломой внутри тюремной камеры. Не промозглая мокрая земля далеко за пределами кладбища.
Иногда идеальная память – не то, что хотелось бы иметь. Есть вещи, которые хотелось бы забыть. Его звали Мастер. К нему так все обращались, чтя его власть. Он так же назвался и мне, никаких имен. Мой новый мастер.
Он забрал меня и выходил, и именно от него я получила тот краткий удар. Ни за что нельзя поднимать руку, силу на своего родителя. Этакий акт благодарности за то, что он дал новую жизнь. Мастер-вампир умел приструнить меня, да и был куда сильнее меня. Помог совладать с собственной новой силой.
Я росла в окружении «семьи». Холодной, нелюдимой, как кишащее гнездо в большом замке в глубине Галли, среди холмов, высоких деревьев и скалистых обрывов. Здесь не было давления, совсем по-иному относились и ко мне. Как… к сестре?
У меня были сестры, родившееся мертвыми из-за плохого питания и тяжелой работы. Сама переживала мертворождение после отца. Все то казалось обыденным, как у всех, и именно уклад галльской семьи вампиров закладывал искаженные по меркам общества, понятия в семейном понимании.
Глупо было бы убегать от них, когда они были единственными, кто на тот момент не желал мне зла. Забавно. Будем откровенны, я ему была им не нужна. Прихоть свыше. Замена погибшей от охотников «сестры». Выдержка поголовного количества , как оно есть. Нужда, чтобы выжить.
Меня учили держаться ровнее. Тяжелый труд на участке замке перемножался с обучением этикету и важность принимать себя теперь такой, какая есть. Сонливость первые несколько веков подле них в течении дня играла на руку в привыкании к новой жизни. Чуть позже, когда я сумела адаптироваться, один из советников мастера "подарил" мне браслет, который защищал от солнечных лучей. Бояться солнца при этом я не перестала. Даже сейчас что-то екает при восходе солнца, - виной тому старые ожоги.
Хотела ли я такой жизни?
Я не просила.
Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Принятие. Все эти стадии я прошла за три века подле своей новой семьи.
Ты знаешь, что молодым вампирам труднее сдерживать свой аппетит? Мне нравится четвертая отрицательная, но ее куда сложнее найти.  Но тогда я плохо в этом разбиралась. Была юна, глупа как щенок, выбирала и ошибалась, давилась отравленной кровью, тифозной, исполненной дешевым алкоголем или опиумом, что только-только стал появляться в спектре товаров западных караванов, доводила себя до иступления, до ломки в пальцах, до привкуса металла на языке, лишь быть отвести подальше эту жажду. Но срывалась. Каждый раз.
Мне это было чуждо. Моя магия, дарованная из почившего прошлого поколения, угасла, и если с ее помощью изначально я хоть как-то могла выжить без помощи других людей, то впоследствии подле братьев и сестер по мастеру пришлось принимать свой рок. Быть вампиром – не так сказочно, как говорят об этом малолетки, насмотревшиеся красивых фильмов. Солнце жжет сетчатку и изводит кожу. Заставляет щериться, шипеть и стремиться в тень. Люблю зиму, когда солнце находится за тугой пеленой замерзшей влаги и лучи не пробиваются сквозь нее. Можно смотреть из тени на свет.
Ровно до момента, пока герцогство не прислало армию для того, чтобы выжечь логово "еретику". Мастер отдал приказ молодняку покинуть замок, отказаться от боя. Сохранение жизни детей – было первостепенной важной целью, когда это было столкновение за интересы и уклад старших.
Узнать, что случилось - не смогла. Путь в закрытый замок вампиров был сложен, а я - никогда не покидала его стен, чтобы знать прилежащие территории. Кстати, мифы про связь мастера со своими детьми - ложь, но это было бы как нельзя кстати чтобы найти дорогу обратно. Больше я никого не видела, и вновь оказалась на произволе судьбы.
Прошло много зим, пока я не нашла пристанище в публичном доме у моря, вдали от Галлии, сожженных, кажется, в те года пиратами по осени. Моряки, пришедшие из дальнего плавания, не отличаются нежностью, скажу честно, да и обязательства для них – пустой звук, похожий на вопль чайки. Пожалуй, бесплодие, присущее вампирам – это то, что спасло меня от вреда собственному телу и принуждению покинуть работу в виду беременности. К тому же, это было неплохое место для оттачивания гипноза на людях, и безопасной кормежки в закрытых от чужих глаз комнатах. Прошло достаточно сезонов для присыщения. Молодость, которая во мне замерла, намертво оказалась прикована к телу, когда вокруг проститутки старели, спивались и погибали. Однажды удалось понравиться купцу, который прибыл из соседней страны по морю. Это был 15 век, и мне должно было исполниться, кажется, около трех веков.
Трехвековая проститутка, слыхали о таком? Шутка пересмешника, пришлось приложить все свое обаяние, чтобы разорвать этот замкнутый круг и покинуть родину.
Я оказалась в Великобритании, по первой в роли служки для моего капитана, а после и невестой, а дальше – женой. Недолго, к слову. Я добилась своего и смогла вступить в открытый мир, куда более цивилизованный, нежели прибрежные поселки, в которых единый промысел, а все пропахло рыбой и солью. Время шло долго. Моя первая семья, которая меня приняла, научила меня чтению и письму, но этого было недостаточно, чтобы жить в столице, только отошедшей от войны между герцогствами.
Это было красиво. Бархат и темный шелк, доступ к денежной валюте, а обаяние кровососа играло только на руку, а тренировки своей ауры в борделе – только дали свою пользу. Каюсь, именно тогда я впервые обратила человека. Долго думала, вспоминала, как было в случае со мной, и, наконец, решилась. По правде было тяжело. Я давно не встречала себе подобных после сожженого замка в Галлии, и меня этому не учили. Слишком маленькая. Неопытная. Мне рано, ведь чему я могу научить новообращенного?
И некому было проконтролировать этот процесс обращения тогда, когда я осталась одна. Выбранный мной юнец, крепкий и сильный, считающийся моим любовником в обход знания мужа. Он не выжил. После этого до сих пор неважно себя чувствую при обращении потенциального птенца.
Уже в Великобритании я встретила группу вампиров, которые владели аукционным домом в столичном городе. Они меня приняли, а деньги, оставшиеся после смерти мужа, помогли устроиться на новом месте.
Однако, свой долгий гонг дала война.
Золотой век Англии, когда престол занимала Елизавета I. В 1585 году начала англо-испанская война, и все ресурсы были брошены на передовую, расслаивание население, идеи гасли, но я нашла свое слабенькое на тот момент призвание. Я стала учиться на врача. Наблюдала, помогала в лазарете, перенимала науку, собранную по крупицам в веках, принимала участие. Однако, я так же смогла научиться, наконец, правильно обращать людей. Это были солдаты, находящиеся при смерти. Выживали не все. Но если переживали покой в земле – возвращались с войны, ко мне, в орденах и благодарности. Пришлось, конечно, менять место жительства, потому что набирала свой расцвет инквизиция. Скитания по городам, долгие путешествия, по Великобритании, и по Европе. Постепенно мой отряд бессмертных солдат начал расширяться. Они, их жены, с которыми не хотелось расставаться, у меня был маленький клан, которым приходилось постоянно кочевать.
До тех пор, пока мне не надоело.
Мы осели в Германии. Моя родина когда-то была здесь, затоптанная ногами двно мертвых, залитая кровью. Берлин. Мой клан рос, и под крыльями с каждым годом становилось все больше вампиров, ищущих свое пристанище. Я обещала защиту, и я ее обеспечивала, лично, или с помощью своих ребят, обученных только и только для войны. Я поняла особо четко, что силой можно добиться всего, что угодно. Я – говорила, предлагала компромиссы, но только до определенной грани – либо будет так, как я требую, лишь с незначительными различиями от поставленного условия, либо никак. Любые не желающие сотрудничать, и стоящие на пути моем и моего клана будут снесены в ноль, и с каждой декадой это правило приживалось лишь сильнее.
Но ведь я не глупа. Условия были просты и едины для всех. Мы не убивает людей, лишь питаемся по нужде, а инквизиция не замечает наше существование.
Германия, объединившаяся спустя век в Германскую Империю, предстала уже совершенно иной от того, что я запомнила. Объединенная империя имела общий оборот валюты, единый банк, и прогрессивную на фоне остальной Европы систему образования. Становление нового союза с Австро-Венгрией и Италией благотворно повлияло на экономику Германии. Открытые границы способствовали обороту внутри страны и улучшению социальных условий – зарплаты росли, и военный бизнес, устроенный мной и моей семьей, поднимался в высь вместе с поступлением металла и руды с уголков территории Тройственного союза. В этот расцвет я, наконец, сумела получить химико-биологическое образование к 1905 году.
Было трудно. Еще казалось вчера я была девчонкой, которую драли едва ли давая возможность передохнуть. Однако, мне было уже не семнадцать, чтобы рефлексировать на эту мелочь. Первая мировая прошла мимо меня, но Вторая – коснулась воочиую.
Любить родину приходилось каждому, чтобы не привлечь к себе внимание, а я и обращенные мной дети точно должны были оставаться в тени. Рейх был заинтересован во мне, как в химике с многолетним стажем и опытом, и именно мне предстояло по глубоко закрытому проекту отправиться вдаль от столицы.
Пожалуй, во мне ничего от той девчонки не осталось. Я стала расчетливее, нейтральнее, сдержаннее и куда более… хладнокровной, если так можно выразиться по отношению к кровососу. Для этих изменений мне пришлось пройти жизнь более, чем отведено судьбой для целой империи.
Интерес. Я давно утопала в науке, взявшей свой расцвет аккурат вместе с расцветом Германии. Совершенная химия, в ней было все просто и понятно, последовательно и в то же время – неожиданно, когда как люди вокруг – давно стали предсказуемыми и слишком пустыми. Моя научная деятельность не прекратилась с переводом места работы из Берлина в Веймар.
Бухенвальд, так кратко называли это место, и все понимали, о чем идет  речь, а вскоре это название станет нарицательным ровно как и последующее место работы. В чете других выдающихся ученых во благо родины я работала в полевых, быстро растущих и обустраивающихся лабораториях, новейшее оборудование и приличное финансирование – все во благо науки. Пожалуй, после первой мировой я вряд ли питала глубокие чувства к людям, которых стали присылать в большом количестве в 1939 году. Территория растущей мощи Третьего Рейха, притесненного после первой мировой была подвластна нам и охранным войскам СС, и пропитана напрочь кровью тех, кто своей жизни оказали неоценимый вклад в медицину, к практике которой вернулась оберфрау Ева.
Отринутые от этико-моральных норм, области хирургии были мной пополнены уникальными знаниями и навыками по части возможностей человеческого тела в совершенно разных условиях.
Вряд ли сама для меня это было чем-то аморальным. Спустя пару лет случился перевод меня и ученых моей лаборатории на правах ведущего ученого другого лагеря, расположившегося около границ с Польшой -  Освенцим – с недвусмысленной и ясной задачей сделать все возможное от ее подразделения ради цели сделать сверхсолдата во славу Третьего Рейха.
Многочисленные вопросы по поводу зашкаливающей неэтичности происходящего были быстро утоплены многочисленными контрактами обязательствами и подписками о неразглашении. Впрочем, сторона науки была куда важнее, нежели сторона человечности, не достойных держать власть над этим миром.
Большую часть своей жизни, как человеческую, так и «мертвую», я терпела побои, насилие, издевательства. Просто потому что слабее. Глупее в юности. Недостаточно хитрая, недостаточно красивая. Кто ставил клеймо? Люди. Те самые люди, слабые и отвратительные, извивающие в жажде жить. Властью свыше, и совсем не Яхве, полны руки ученого Третьего Рейха, забывшего обиды, и только продолжавшего свою работу.
Работу во благо.
В течении четырех лет я была занята развитием своих проектов на тему изучения организмов других рас. В основу секретного проекта о сверхсолдат Третьего Рейха, а на низших уровнях тайн было известно о нелюдях, легли оборотни, более выносливые и сильные, чем все остальные, и именно на их телах, возможностях и генокоде испытывали химию и нейропротезирование для создание чудовищно сильного создания, полностью безопасного для контролящей стороны.
И у нее это практически получилось. Пиромидальная фокус группа, в которой все опыты вели от тридцатого и более номера, сменяющиеся друг друга последующими цифрами, к центральному оборотню, нулевому, на которого возлагали большие надежды, и который отвечал всем параметрам высшего солдата Рейха. В лаборатории попадали представители разных рас для изучения оных, и однажды удалось препарировать редких, упомянутых лишь в легендах, зверей, а к последним годам работы ко мне попал уже мертвый дракон, привезенный с севера. Все велось в тотальной секретности в попытках сберечь драгоценные знания. Ничто не должно было нарушить эту систему.
Но, все ж, одна деталь все и нарушила.
В 1943 году меня отстраняют от работы, и в чем дело - не дают узнать до последнего. Как оказалось, меня стали подозревать в предательстве и уже отдали приказ о моем устранении. Узнала я об этом волей случая, - один из преданных солдат проговорился и, не воспрепятствовал моим последующим действиям. Мне удалось бежать, как крысе с тонущего корабля. Но холодный разум говорил о том, что я уже ничего не смогу сделать с решением свыше.
Прочь из Берлина, как можно дальше, зализать раны и вновь воскреснуть, как я делала не раз. Я думала об этом, угоняя машину, чтобы уехать из города, которому была предана, и который, впоследствии, предал сам.
До первого дерева за пределами Моравии. За руль мне явно не стоит садиться даже в холодном разуме. От удара об приборную панель я потеряла сознание.
Очнулась уже не в машине и даже не под стражей СС. Странное место, полное неосвещенных углов, затхлости, и худых крыс. Логово местного сумасшедшего, Стивена Кёртиса, что по местных слухам вырывал трупы недавно захороненных и грабил подношения, да так, что это оставалось едва заметно для маленьких городов поблизости. Я узнала все это не сразу. Признав во мне вампира, он быстро утратил интерес, и согласился лишь выходить, и отпустить на четыре стороны.
Однако, я задержалась. На ближайшие десятилетия. Холодный и горячий разум нашли точки соприкосновения. Разные взгляды. Интуиция и практика, теория и отточенными навыками. Ссоры и неприятие к друг другу – само собой разумеющееся, когда ты слишком долго находишься рядом бок о бок с похожим на себя существом.
Позже, после знакомства, я узнала, что отданное начальство под руководство Вольфа Манехе упустили контроль групп, что привело к срыву исследованию, бунту обозленных подопытных и разрушение закрытых лабораторий номер 541.Проект по созданию сверхсолдата был свернут и все разработки – уничтожены. Колоссальные знания остались в моей голове и рукописях, сохраненных заранее.
В последние годы произошло куда меньше событий. Мир стремительно развивался, а я – будто бы осталась на месте. Ближе к восьмидесятым, уже на землях Соединенных Штатов, я вернулась к хирургической практике, надежно храня все таинства исследований, полученных в расцвет Третьего Рейха.
За последние двадцать лет было открыто с десяток клиник на территории штатов, но вскоре пришлось покинуть владения ради сохранения собственной жизни – на след вышли силы куда более серьезные, чем просто охотники.
Как путь привел в Аркхем, я не смогу ответить. Чахлый городок, но Кёртиса тянуло в него на реактивной тяге. Выйдя на поклон к одному из главных вампиров города, я обозначила свое присутствие и устроилась в местный институт преподавателем.
Не знаю, на сколько меня хватит этой размеренной жизни в провинции.

Внешность
Цвет глаз: Серо-голубые.
Цвет волос: Свои – пшеничного цвета.
Рост: 5' 10" (179см)
Используемая внешность: Margot Robbie

Умения
За свою долгую по меркам человека Ева научилась многому. Физический труд, подразумевающий собой тяжелую работу. Искусство так же близко к бывшему мастеру, она умеет петь, рисовать, танцевать. В совершенстве ознакомлена с этикетом и поведением в открытом/светском обществе. Прекрасно держится в седле, и, не смотря на то, что лошади чувствуют вампира и опасаются, придерживается такого правила укрощения, как «железная рука в бархатной перчатке», подчиняя к себе животное, а не доверяя.
Звание профессора биохимических наук и токсикологии обязывают Марсу быть сведущей во многих прилежащих к этим сферам дисциплинах. Пытливый аналитический ум, способный мыслить на многие шаги наперед. Как постфактум – грамотный стратег и тактик. Что касается физический подготовки, то стоит признать, что женщина слаба по сравнению с вампирами своего возраста, сказывается бешенный темп жизни и последствия испытанных на себе рекреционных препаратов и веществ.
Колоссальные знания нейромедицины, лицензия на оперативное вмешательство и опыт за плечами в несколько десятков лет делает ее высокоуровневым специалистом.
Знакома с методами физического воздействия на альтернативные от людей расы способами их усмирения и убийства. Ознакомлена с особенностями организмов малочисленных рас и представителей фауны.
Боевая подготовка, владение легкими одноручными клинками и кинжалами, ножами - навыки за неиспользованием почти стерлись. Уверено обращается с огнестрельным оружием, доверяя ему куда больше, чем собственным клыкам и силе. Обучена стрелять из пистолетов и пистолетов-пулеметов, автоматических и полуавтоматических винтовок, но лишь на приемлемом уровне, профессионально никогда этим не занималась. На уровне ниже среднего владеет грязным рукопашным боем, вполне умело использует холодное оружие и подручные предметы, пусть заметно уступает подготовленному сопернику.
Умеет водить автотранспорт, и довольно умело, обучена экстремальному вождению.
Знает анатомию тела оборотней и вампиров. Обладательница высокого уровня интеллекта со всеми вытекающими из этого последствиями. Логик, рационалист. Фотографическая память, однако, в тактильных ощущениях крайне слаба.
Знает русский, польский, немецкий, английский в разных наречиях языки.
Является куда более слабым представителем вампира в сравнении возраст-опыт.
Дополнительно
- Мизофоб.
- Владелица высокого уровня интеллекта с вытекающими из того последствиями для психики и нервного состояния.
- Тонкое, едва заметное кольцо, похожее на обручальное, на безымянном пальце – защита от солнца.

ИНФОРМАЦИЯ ОБ ИГРОКЕ
Стиль игры: Разброс от 1кило до 40килознаков, от 10 постов в день, до поста в месяц. Пишу от третьего лица иногда(раз в полнолуние) прыгаю на второе. Тройку по привычке использую, но не настаиваю на ней.
Другие персонажи: Кто знает…

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Marza Eeva (07-02-2019 19:27:59)

+11

2

ХРОНОЛОГИЯ
20.12.1943 - Встречают по одежке
13.05.2017 - Не поняла, к тебе или к тебе?
ноябрь 2017 - well, hello sweety

[AU] Я не чувствую ничего, кроме ебаной пустоты©

Отредактировано Marza Eeva (15-02-2019 11:24:31)

0


Вы здесь » Arkham » Действующие лица » Марса Ева, вампир