Poenitentia: GM до 22.07
Necessary evil: Theo Ives до 22.07
Last chance: Adam Hoult до 25.07
08.07 Из последнего объявления можно узнать о небольших изменениях.
19.06 Не проходим мимо новостей. Обращаем внимание на новую акцию.
06.05 Перекличка и многие другие приятные новости с:
01.05 Первомайские новости и очередные изменения
24.04 Не проходим мимо, расширяем Аркхем описанием своих любимых мест
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
[AU] Look in the back

Кэтрин Миллер & Роберт Альтман
полезные ссылки

Arkham

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » obscured by clouds


obscured by clouds

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://s5.uploads.ru/t/aUPAK.gif

Richard Bolem & Mortimer Sage
may 1975 | Европа, Лондон


And who is the master of foxhounds?
And who says the hunt has begun?
And who calls the tune in the courtroom?
And who beats the funeral drum?

Отредактировано Richard Bolem (06-02-2019 14:01:48)

+3

2

///
сейчас.
- Ты совершенно не умеешь развлекаться, Эван.

Обвиняюще говорит Аврора,  и Мортимер фыркает, удачно заглушив смешок шумом воды, он закручивает кран до конца и смотрит в заляпанное зеркало - кажется все, крови на лице не осталось.

- Это не у тебя пуля в ноге, фригидная сучка, - огрызается Бёрч,  и они хохочут все трое, Эван, впрочем, почти сразу замолкает и снова пытается сесть.

Мортимер косится на стену - полка с бумажными полотенцами девственно чиста, на крючке возле двери пара замызганных вафельных, первоначальный цвет которых не угадал бы и сам Господь - Морт коротко чертыхается, безуспешно приглаживает мокрой ладонью взъерошенные волосы и идет  к распростертому на полу уборной для сотрудников Бёрчу. Расстёгивает ремень, надеясь, что не потеряет штаны во время последующих действий.

- Нужно остановить кровь, иначе ты сдохнешь до того, как мы отсюда выберемся.

Он затягивает ремень - дважды обернув его вокруг бедра Эвана на пару дюймов выше раны - туго, просит Рори следить за временем и вести себя тихо, конечно он, уходя, навесит на дверь уборной заклинание для отвода глаз, но то, что среди нападавших оказался маг, значительно осложняло дело.

- Блядские ирландцы, - последнее, что слышит Мортимер, перед тем как выйти, совсем не героически подтянув джинсы - мы ведь даже не англичане.
///
двумя часами ранее

[indent] - Бёрч!  - Мортимер машет рукой единственному сыну сенатора Бёрча Эванса Бея-второго, с которым они сдружились во время совместного семестра по юриспруденции в университете Блумингтона и оглядывается на Болема. - Рихард, слушай, тебе не обязательно за мной постоянно ходить, я не... - (Максимиллиан) - беспомощный младенец, сам справлюсь, если вдруг что.

Болем, который в своём строгом сером костюме  (спасибо, что хотя бы без галстука и тёмных очков) среди шумных студентов в концертном зале Эрлс Корт Арена смотрелся так же уместно, как шоу Бени Хилла на похоронах, кажется, уже хочет что-то ему ответить - возразить, почти наверняка - своим обычным ровным тоном, но его крайне бесцеремонно прерывают.

- Морти, - Бёрч останавливается рядом, дружески хлопает его по плечу. За месяц, что они не виделись, Эван, скрывшись от бдительного ока Бёрча Бэя-старшего,  обзавёлся усами, рубашкой насыщенного красного цвета, потеряв ненужные сейчас манеры и прошлую свою подружку - сегодня с ним была какая-то не слишком эффектная блондиночка, одетая чересчур скромно для вкуса Эвана. - Как ты?

Бэй окидывает Рихарда равнодушным взглядом.

- Твой дуболом? Папаша тоже послал со мной двоих, но я им сунул по двадцатке и велел выпить в честь моей помолвки, - словно только что вспомнив о блондиночке, Эван приобнимает её за талию - О, Морти, знакомься, моя невеста, мисс Аврора Иглтон. Наши родители посчитали, что мы будем прекрасной - и крайне выгодной - партией. Выпьешь с нами?

- Привет, ох уж этот Эван, вечно спрашивает, чего вы хотите, но не даёт вставить и слова. Настоящий политик. Увидимся после концерта?

Девушка не освобождается из рук Бэя-младшего, кажется, для нее эта партия не только выгода, но и нечто более нужное.
Они безразлично приговаривают стандартную фразу о том, что им было приятно познакомиться, после которой Аврора Иглтон протягивает для рукопожатия руку и ему, и Рихарду, улыбается и тянет Бёрча за собой, пробираясь ближе к сцене, на которой уже устанавливают аппаратуру.

- И сколько мне заплатить тебе, Рихард? - Морт скалит зубы в ехидной улыбке, неотрывно смотря на Болема - Чтобы ты пошёл и напился? Только не в ближайшем баре, где-нибудь подальше.
[icon]http://funkyimg.com/i/2R2oY.gif[/icon]

Отредактировано Mortimer Sage (06-02-2019 02:25:48)

+4

3

Никакой практической необходимости таскаться за Мортимером Кейном Сейджем в Европе не было - только праздный интерес, который держал рядом хуже поводка Виктора, заставлял следовать тенью, безотрывно, не отступая ни на шаг. Наблюдать, изучать, анализировать.
Ясности от этого больше на становилось.
Как можно с одинаково искренней, лучистой почти, как на рекламном плакате, улыбкой,
резать людей,
потрошить их,
выворачивать наизнанку,
буквально,
оставляя после своих развлечений бардовые тягучие потеки на стенах,
с такой же улыбкой
вытирать лицо,
выходить на улицу,
идти до ближайшего бара или ехать
к тому, кто в схематичном круге общения, который Рихард держал в памяти, был отмечен как "друг",
просыпаться после,
надевать один из своих галстуков,
и все той же
улыбкой,
пусть не такой широкой,
разбивать лёд между собой и присяжными,
словно этот Морти не заслуживал того, чтобы сидеть рядом на скамье подсудимых со своим клиентом.
Словно он не заслуживал электрического стула, из которого с такой легкостью выдергивал других, отправляя их, как Господь своих ангелов на грешную землю - сеять новую веру, веру в страх, не имеющий ничего общего с колдовством.

Люди. Смертные. Пыль под ногами.

Последние пять лет Рихард чувствовал только слабые отголоски эмоций. Механически просыпался, так же механически одевал один из своих четырех костюмов, садился за руль или шагал в портал - новые места, ранее незнакомые, открытый мир, даривший раньше чистый восторг, превратился в серый поток городов и лиц. Болем перестал их различать - города были одинаковые, его собеседники были одинаковые.
Большая часть из них умрет через каких-нибудь пару-тройку десятков лет, своей, насильственной или нелепой смертью.
Мертвецы, каждый из них, чьи эмоции соскальзывают с Рихарда, как яркие бабочки ударяются о стекло, заглушающее звуки снаружи, бьются своими красивыми хрупкими крыльями, пока не упадут замертво.

Чех прижимает ладонь к прохладной прозрачной поверхности.
- Представьте себе место, где вы чувствовали себя в безопасности.
Шары Ньютона, красивая игрушка для состоятельного и состоявшегося человека, один из непременных атрибутов своего офиса, стучат друг о друга монотонно и успокаивающе. За стеклом - Эва Болем, читает письмо, ее губы сжаты, тонкие брови то взлетают вверх, то недовольно опускаются вниз, до едва заметной морщинкой над переносицей, костяшки упираются в стол, напряженно ломается линия запястья с проступившими под тонкой, лишенной мозолей, кожей сухожилиями.
Женщины тоже умеют воевать, по-своему.
Через месяц они едут на поезде, обратно в город отца из Праги, города матери.
- Нет.
Гладкий металл продолжает отсчитывать секунды - под пальцами Рихарда шершавая поверхность кирпичной кладки, которую не пробить ничем, ни грубой силой, ни магией. Темнота обнимает мягко и терпеливо, затекает под одежду и веки, давит на плечи, заставляя опустить на пол. Под сжатыми в кулак пальцами колется запонка, медленно вбирающая в себя тепло; рядом зугг, тыкающийся безобразной мордой в висок.

Они же ровестники почти - пока знакомый Мортимера трепется сверх всякой меры, Рихард, не таясь, разглядывает и его, и его подружку. Мысленно ставит себя в один ряд с Сейджем и этим Бёрчем. Мортимеру почти шесть десятков лет, как и чеху, Бёрчу - меньше в половину, но из линейки сравнения выпадает только чех. Морти смотрится органично, ровесником не Болема, а своего знакомого, и дело здесь не в одежде, серебряной ложке, роллс-ройсах или престижном образовании.
В чем-то другом.
Возможно, в том, что чех иногда по утрам замирает перед зеркалом, не веря, что в отражении - он, почти не изменившийся за последние три десятка лет. У него должно быть гораздо больше морщин и волосы седые, как снег. Это не его тело, это чья-то шутка, затянувшаяся, злая, как бессмертие Дориана Грея, вот только от своего бессмертия Рихард удовольствия не получает.
Пожалуй, это единственный сбой в рутине каждодневного утра - всё остальное давно выверено, ни единого ненужного движения.
Ни единой ненужной мысли или лишнего, беспокойного чувства.

Мортимер смотрит так, словно собирается растерзать чеха прямо здесь, на глазах у десятка свидетелей, как одну из своих изрезанных шлюх. Капризный изгиб подвижных губ прямой, как лезвие ножа. Мортимер, наверное, думает, что недалекий чех опять слишком буквально воспринял команду отца. Пусть так и остается и лучше бы им не обсуждать это при личной встрече, когда разъяренный милаха-Морти выскажет все, что думает, по поводу навязанного ему сопровождения.
Рихард делает короткий шаг назад, неторопливо убирает ладони в карманы брюк, словно раздумывает над заманчивым предложением - на деле пытается оценить, насколько взбесится Мортимер, если ему сейчас сказать, что у него не хватит денег, чтобы провернуть подобное. Болем переводит взгляд на сцену, где меньше, чем через полчаса, будет выступать неизвестная ему группа, мешающая звуки в непонятное для него нечто.
- В кармане Вашей... куртки - маячок, - подчеркнуто простодушно сдает чех подсунутый ранее артефакт, - Позовите меня, если понадоблюсь, герр Сейдж. Приятного вечера Вам и вашим друзьям.

Когда Мортимер зовет его, Рихард только бросает короткий взгляд на наручные часы, удивляясь, почему так рано, и поднимается, опуская фамильяра на землю. Темные воды Темзы тихо плещутся о берег, огни Лондона тонут в ней, как в бездне. Чеха снова и на этот раз ощутимо дергает, прошивает по мышцам иглой - да в конце концов, Мортимер, что там у тебя такого важного, чертов ты сукин сын, ты же сам спровадил меня куда подальше! - портал раскрывается бесшумно, чех раздраженно одергивает пиджак, приглаживает волосы и шагает к Сейджу.

Оказывается он совсем не там и не с тем, кого планировал увидеть.
Приятно, что это взаимно - лица четырех людей, стоящих напротив него в узком коридоре вытягиваются быстрее, чем они успевают передернуть затворы своего оружия.
Неприятно, что чех растерян так же, как они, и подвешенный на короткий жест щит выходит вялым и слабым, как эрекция у импотента. Грохот выстрелов оглушает, пули вязнут в невидимой стене, не останавливая своего движения, беспомощно, но ощутимо клюют в плечи и грудь.
Еще хуже, что крест на груди вспыхивает нестерпимым жаром - кто-то совсем рядом творит колдовство, сильное настолько, что, кажется, металл вплавляется в кожу. Рихард смазывает взглядом по лицам всех четверых прежде, чем его отшвыривает назад, а в нос ударяет не только пороховой гарью. По стенам вверх, до пузырящейся краски вспыхивают языки пламени, лицо облизывает жаром. Чех открывает портал прямо под собой и проваливается вниз.
Падение выбивает воздух из легких. В ушах только ватная тишина и тонкий монотонный писк - Рихард щупает стенку, поднимается, сплевывает кровь, кашляет, возвращая себе возможность дышать. Фамильяр рядом, беспокойно, испуганно мечется, мерцая, из реального мира в астрал и обратно.
- Ищи, - хрипит Болем, складывает в воздухе знак, вобравший в себя приметный запах Сейджа, - Ищи!
Сильный, но неумелый - думает чех, запоздало анализируя произошедшее. Уши и шею щекочет горячим - кровью, наполненной адреналином, и звуки все еще приглушенные. Серебряный крест безжизнен и пуст, как и полагается бездушному артефакту, одному из пяти, которые были с собой, принявшему на себя основную часть удара.
Неизвестный маг как кувалдой наотмашь махнул.
Будь у чеха такая сила, умноженная на годы практики, он бы, наверное, стоял на одной ступени с Мортимером - лихорадочно думает Рихард, выпутывая из-под рубашки тонкую цепочку, накидывая черновой вариант развития событий. Болемский артефакт сработал и судя по сикреннему удивлению четверки, скорее случайно, чем намеренно. Умелый маг не допустил бы такого и уж тем более не нажал на кнопку, заставившую прийти кого-то неизвестного. Ведь этим кем-то вполне могла оказаться тварь из Астрала...

Рихард тяжело приваливается плечом к стене; сжимается, зажмуривает глаза и стискивает зубы, чтобы не закричать, трет раз за разом ладонью лицо, пытаясь справиться с раскручивающейся спиралью пугающей сухой истерики. Мягкий металл в ладони, который маг сжимает бережно и беспомощно, безобразно смят, тонкое литье [настоящее произведение искусства!] изуродовано, миниатюрную фигурку Христа искорежило до неузнаваемости.
Десять грамм бесполезного серебра, вот что это теперь такое, вот во что превратился подарок Эвы.
Зугг толкается в ногу и зовет его дальше, по коридору, точной копии прошлого - у Рихарда другой план. Он отправляет фамильяра вперед, смотрит его глазами, и когда тот, наконец, находит Мортимера, шагает к сыну Виктора со спины и кладет ладонь на плечо.
- Вам нужно уходить, герр Сейдж, - говорит чех, раскрывая очередной портал, - Он ведет в Ваш номер.
Сыну Виктора нужно уходить - непонятно, что здесь вообще произошло и происходит до сих пор, но у него нет ни малейшего повода оставаться.
Сын Эвы не успокоится, пока не вытащит кишки через глотку неизвестному магу и каждому из ублюдков, которые пришли с ним.

Отредактировано Richard Bolem (06-02-2019 16:02:09)

+3


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » obscured by clouds