Poenitentia: GM до 22.07
Necessary evil: Theo Ives до 22.07
Last chance: Adam Hoult до 25.07
08.07 Из последнего объявления можно узнать о небольших изменениях.
19.06 Не проходим мимо новостей. Обращаем внимание на новую акцию.
06.05 Перекличка и многие другие приятные новости с:
01.05 Первомайские новости и очередные изменения
24.04 Не проходим мимо, расширяем Аркхем описанием своих любимых мест
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
[AU] Look in the back

Кэтрин Миллер & Роберт Альтман
полезные ссылки

Arkham

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » На другом конце радуги


На другом конце радуги

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Regan Dunne & Caleb Patterson
Дата, 28.10.2018, 10 pm,  Аркхем, паб "Лепрекон"


О том, что не стоит обольщаться обманчивым провинциальным покоя уютного, маленького Аркхема, особенно если ты не умеешь пить и изъясняешься, как герой романов Шарлотты Бронте.

Отредактировано Caleb Patterson (29-01-2019 08:01:37)

+1

2

Звонила мама.
Вообще-то она звонила через день, но иногда уведомления о "пропущенных звонках" приходили только на следующее утро. Калеб не задумывался  о причинах, но что бы это ни было - неисправности гаджета или уникальное географическое положение Аркхема, лично его оно устраивало. Как и то, что дядя Рой не лез к нему в душу с разговорами о будущем и о том, как правильно жить.
На этот раз Калеб ответил на звонок, о чём и пожалел через три минуты разговора, точнее маминого монолога. Она сорвалась на свою вечную песню: "я столько для тебя сделала", позабыв, зачем, собственно, звонила. Калеб завершил разговор, не прощаясь. Ему расхотелось и дальше оставаться дома, в десятый раз просматривая и распечатки, сделанные в музее, и собственные схемы и таблицы, в которые он разложил всю информацию, раскопанную за минувшие две недели.
У этой работы не было сколь-нибудь глобальной цели, какую ставят себе амбициозные и часто непризнанные творцы гипотетических литературных шедевров, но сформулировать, зачем он тратит время на байки и  городские легенды о ведьмах, колдовстве и странностях Аркхема, Петтерсон смог бы, не задумываясь. Это позволяло ему занять мысли чем-то, поддающимся анализу и структурированию, чем-то странным и не настолько хорошо знакомым, чтобы интерес к изучаемой теме притупился за годы исследований, переродившись в осознание собственной компетентности. Пожалуй, попроси его мистер Мур каталогизировать товар "Лавки дурных снов", Калеб легко отложил бы ради такого задания свои заметки и сбор упоминаний Иннсмута в старых газетах, документах и частных записях, хранившихся в музейном архиве. До городского он еще не добрался, но уже сделал несколько выписок о том, что хотел бы поискать. Выписки эти представляли собой летящие справа налево строчки зеркально развернутого текста, изобилующего хвостиками, острыми петлями и подчёркиваниями некоторых букв. Зеркальность собственного письма не была для Калеба проблемой, но вот почерк, родной, леворукий, был поистине плохочитаем. Одинаковые в написании "о", "а" и "е", не отличимые друг от друга, словно в средневековом манускрипте "f", s и почему-то "t",  а так же ставшие близнецами "j" и "l"  удручали его еще со школы. И он машинально снабжал некоторые согласные буквы подчеркиваниями или перечёркиваниями, а гласные то умляутами, то тильдами, расширив английский алфавит диакритическими знаками исключительно ради личного удобства.
В общем, писанина Калеба Петтерсона представляла собой странное зрелище для нормального человека, привыкшего к тому, что "а" - это "а", "b" - это "b".
Отложив свою тетрадь и распечатку карты Аркхема, вокруг которого был нарисован квадрат, внутри которого стояли две точки, Калеб решил прогуляться перед сном.
Ему не давала покоя одна мысль, связанная с попавшейся буквально позавчера записью о ритуале. Достаточно простом, чтобы можно было достать всё для него необходимое без лишних затрат и не покидая Аркхема.
Черные свечи по три штуки за доллар, он просто купил в том чудесном месте, где провел несколько тихих часов в пятницу, листая старые книги, не то служащие пафосным элементом интерьера антикварного магазинчика, не то действительно ждущие своих покупателей. В качестве чаши вполне подходил белый фарфоровый салатник, обнаруженный на дядиной кухне. Знак, который следовало нарисовать на его дне, перед тем, как налить воды, Калеб запомнил и научился воспроизводить без труда.
Но из семи источников он точно знал о местонахождении четырёх, именно они и были отмечены четырьмя точками, на карте Аркхема и образовывали вершины идеального квадрата. Пятый колодец он нашел уже в самом городе, а шестая точка обозначала лишь возможное местонахождение еще одного.
Именно эта часть города и стала целью вечерней прогулки Калеба. Колодец он нашел. Правда, тот был закрыт деревянной, сколоченной из досок на двух перекладинах, крышкой, и являлся постаментом для ярусной клумбы, откуда теперь, осенью, чьи-то заботливые руки убрали отжившие свой век цветы. Летом, пожалуй, Калеб не смог бы узнать в каменном основании под пестрой цветущей шапкой искомый колодец. 
Довольный, он уже возвращался домой, когда  заметил в конце улицы подсвеченную вывеску: "Лепрекон". А табличка на двери заведения оповещала всех, умеющих читать, что  они стоят на пороге паба, закрывающегося в 11 часов.
На экране смарта было только 10 и Калеб зашел - отметить свою удачу и просто расслабится за бутылкой пива.
В "Лепреконе" ему сразу понравилось. С первого взгляда, с первых услышанных нот незнакомой бодрой мелодии, льющейся из невидимых динамиков под потолком, с первых прочитанных на грифельной доске каракулей - очевидно записей хозяина.
В этот час здесь коротали время не больше десятка человек: бритоголовый бугай в распахнутой куртке под которой видна была клетчатая рубашка и  странный, патлатый парень, сутулившийся за своим столиком так, что казалось лохматая его голова растет прямо из плеч, сидели каждый особняком, трое бородатых мужиков облюбовали самый темный угол, а у стойки расположилась парочка латиносов и чёрный. Последний громко шутил и сам же ржал над своими шутками визгливым, захлебывающимся смехом, которому вторили короткие смешки мексиканцев.
Петтерсон устроился с краю у стойки и попросил:
- Бутылку светлого, - и добавил, совершенно машинально, - будьте любезны.
Это, почему-то развеселило троих цветных.
- Ты забыл назвать Ригана "милордом", сопляк, - сообщил ему тот из мексиканцев, что был заметно массивней своего приятеля. И взглянув на него, Калеб заметил, что у  парня нечистая, изрытая оспинами кожа и маленький, сильно скошенный подбородок.
- Простите? - выражать собственное недоумение подобным образом в подобном месте, пожалуй не следовало.
Троица снова расхохоталась.
- Ты чего здесь забыл, пацан? - осведомился второй, говоривший неприятно-скрипучим голосом, но на совершенно чистом, без тени испанского акцента, английском, - ищешь кого-то?
- Может быть, - Калеб пожал плечами, уже понимая, что  лучше будет просто выпить своё пиво и спокойно уйти.

Отредактировано Caleb Patterson (29-01-2019 18:11:33)

+5

3

Привстав на обманчиво неуклюжих лапах, Риган с присущей животной радостью чесался о ближайшую сосну. В процессе лишь удовлетворенно похрюкивая, не особо то заботясь о том, что верхушка векового дерева непристойно пошла ходуном. Недавно прошедший дождь напитал воздух влагой – роса оседала на шкуре, отчего кожа начинала медленно зудеть. Животное опустилось на четыре лапы и довольно встряхнулось…
Глубокий, чавкающий во влажном мхе звук сопровождал тяжелое дыхание. Медведь и медведь. Кому он сдался? В воздухе поплыл чужой для этих мест запах – дым и курево.
Ну блять.
Он повел тупой мордой забирая носом, пытаясь точнее определить с какой стороны ждать подвоха. С подветренной стороны нарисовалась собака. Пес напряженно застыл, словно по ту сторону кустов ожидал уютный нужник… но никак не туша за центнер весом.
Ну.
Блять.

Рвать пса, просто потому что его хозяин оказался недоумком и не привязал животину на ночь – не особо то хотелось.
Ирландец с секунду поколебавшись скинул обратное превращение. Что странно – собака не кинулась. Ни прочь – ни на обнаженного мужчину. Просто удивленно нагнула пеструю морду, навострив уши…
Ааа…
Теперь, при ближайшем рассмотрении, сквозь вонь мокрой псины проступил другой, уже знакомый и отчетливый.
Опять Тед за своим кабелем не следит.
Тот же не без опаски понюхал протянутые, грязные пальцы мужчины, громко чихнул и как ни в чем не бывало потрусил дальше, под удивленным взглядом серых глаз.
Мда уж.
Опускаясь снова на четыре лапы Риган молча рассудил двинуть в противоположную сторону. И если ему не изменяет память – там как раз овраг поросший голубикой… Медведь и медведь. Кому он сдался?
***
Мужчина в очередной раз послюнявил палец и предпринял попытку оттереть с ладони чернильно-фиолетовый след. Как и с десяток раз до этого.
Долбанная ягода
Опавшая и подбродившая – она не представляла интереса даже для лесного зверья. Поэтому вляпаться в прослойки среди лесного настила не представляло никакого труда. Особенно, когда ты топчешь лес голыми лапами.
Входная дверь по привычному хлопнула, запуская свежий воздух душной ночи и аромат нового гостя. Риган вскинул глаза и едва не выругался. О том, кем являлся его очередной посетитель уже знали все кому следовало.
Рою, определенно, стоит лучше приглядывать за мальцом.
Племянник местного сержанта полиции был человеком. И это делало его пребывание вот конкретно здесь еще более непредсказуемым.
Данн не уточняя поставил перед парнем бутылку короны, уже с неизменной долькой лимона в горлышке.
Янки всегда пьют эту мочу.
Сам он предпочитал темное, густое, терпкой сладостью оседающее на основании языка, отдающее травами и медом одновременно, и даже той треклятой ягодой…
Ни слова не говоря, хозяин заведения сгреб со стойки горку шелушенных фисташек, по обыкновению скидываемых прямо на стол, и поставил перед парнем уже полную миску орешков.
Кстати о темном.
Кега бархатного как раз испустила последний пенный вздох и захлебнулась воздухом. Риган направился в подсобку, за новым бочонком.

Отредактировано Regan Dunne (02-02-2019 07:59:09)

+4

4

Риганом, похоже, звали массивного мужика с бычьей шеей, казалось, выраставшей прямо из плеч, что занимался обычными для бармена делами по другую сторону стойки. Он же и поставил перед Калебом бутылку пива и вазочку с фисташками.
- Спасибо, - кивнул Калеб.

Он остро, буквально всей кожей ощущал теперь неуместность своего присутствия здесь, настолько неприятную, что хотелось что-то сказать, просто, чтобы рассеять это ощущение. Калеб не испытывал подобной неловкости даже на первых свиданиях с девушками и всегда мог просто растворять свое внимание в паузах, потягивая коктейль или отвлечённо рассматривая что-то, уступая удовольствие от смущения и стремление заполнить паузу словами им. Но даже предельно чёткое осознание своего состояния, ничего не меняло.
Он сам не попросил стакан,  и теперь, когда бармен отвернулся, занятый чем-то говорить об этом было неуместно. Калеб не был ценителем вкусовых особенностей пива, но, осознав ещё в школе, сколь значимым фактором для успешной коммуникации является принятие алкоголя, он научился правильно обозначать свои сиюминутные якобы предпочтения, руководствуясь не личными пристрастиями, а уместностью выбора.

Дольку лимона он равнодушно утопил в бутылке, прежде чем сделать глоток.
- Так и какие у тебя дела, парень? Ждешь кого-то? Ты не ссы, мы тут всех знаем, - продолжил начатую песню рябой.
Нарываться не хотелось. Дипломатические приемы беседы с такими вот типами были чуть менее, чем бесполезны.
- Да кого он может ждать? – хмыкнул второй из мексиканцев, - впервые его вижу. А у нас нет дел с чужаками.
«Свои» и «чужие» - вечная песня. Даже среди посетителей этого бара есть «свои» и «чужие». Чужих травят. Но, Калеб так же знал, что травля – это своего рода ритуал, нечто, сродни инстинктивным моделям поведения и если её переждать, удачно включиться в диалог, то неприятные эти минуты, а в иных случаях дни и недели, могут быть всего лишь порогом, переходом из одной категории восприятии в другую. Беда была в том, что знал об этом Калеб скорее в теории, а весь его опыт вливания в компании проходил большей частью среди ему подобных – целеустремленных, деятельных молодых людей с высоким интеллектом.  В той среде тоже не любили «чужих», таких, к примеру, как эти мексиканцы, тоже травили, но… на порядок умнее и изощреннее.

- С чужаками в Аркхеме?  Или в «Лепреконе»? – спросил он, подхватив из вазочки совершенно закрытую фисташку.
- Вообще, - веско ответил рябой.
- Эй, Риган, - громко, нарочито громко позвал чёрный, - повтори-ка нам своего фирменного, и пацану тоже. Посмотрим, из чего он сделан.
Все трое заржали.
- Спасибо не надо, - покачал головой Калеб.
И тут же рябой скользнул со своего стула и, обойдя два пустых, сел рядом с Калебом.
- Угощают – надо пить, - сообщил он с ухмылочкой, - или ты всегда пьёшь, как дамочка?

+2

5

- А ты что же, ищешь компании на ночь? – не смущаясь парировал Риган последнюю фразу смутьяна, появляясь из подсобки с увесистым бочонком в руках. К слову, мужчина без видимых усилий тащил кегу, не особо напрягаясь под своей ношей.
Заведение свое оборотень любил. Порядок бдел. Беспорядки устраивать на своей территории тем паче не позволял. Любые разборки переносились за пределы помещения, а особо не согласных сопровождали под белы рученьки и с ускорением в виде пинка пониже спины. Буквально. На первых парах, когда ирландец только открыл Лепрекона, в заведение повадился весь сброд, которому не улыбалось маячить пред светлыми очами представителей закона, даром, что альфы местной стаи. Как понял Данн – единственное достойное питейное заведение в городе, на тот момент, было облюбовано стаей лунных… а потому публика в Лепреконе была самая что ни на есть разномастная. На что Медведю было откровенно плевать - разъяснительные мероприятия были проведены быстро, доходчиво, а главное, на одном языке с особо буйными – простых смертных Риган элементарно перепил, а особо тугоумных представителей звериного народа пригласил на приватную встречу позади двора, где в красках расписал их лица мастерством своих красноречивых тумаков и изящностью матерных оборотов.
- Ща все будет, - пробурчал хозяин заведения, откуда-то из-под барной стойки, где отсоединял шланги компрессора.
Риган поднялся, с довольной рожей вытирая руки о полотенце, перекинул тряпку через плечо и потянулся к ручке налива, ловко выуживая массивный бокал – со смачным «Пщщщ», в прозрачные стенки емкости хлынуло темное, словно гречневый мед, пиво. Наполнив три ирландских пинты до краев, он добавил туда же по стопке густо пахнущей настойки, состав которой никому не рассказывал. Как, собственно, и откуда она у него появлялась – тоже.
Напитки отправились по назначению.
- А от мальца отвалите.
Помнится, эта троица не раз нарывалась на фирменное краснобайство уроженца изумрудного острова. Как поодиночке, так и все трое – так что «рябой» очевидно присмирел, хоть и не старался скрыть кислой мины от того, что ему испортили забаву. Напарники что-то забубнили, пряча недовольство за намерением попробовать пенного.
Однако…
Мальчонка хоть и был всего лишь человеком, да и не при делах, собственно. Но видимо, в душе каждого бородатого мужика, что вырос среди узких улочек Дублина, до самой могилы будет жить мелкий пакостник в зеленом кафтане. Так что удержаться от беззлобной, хоть и не совсем уж безобидной (в теории) шутки Риган не мог.
Заодно и не прослывет любителем сладеньких гринго.
Он опустил перед пареньком тоненький бокал 0,33 того же содержания, и словно бы невзначай пододвинул кончиками пальцев:
- В Лепреконе – пьянка дело добровольное.
Бармен кривовато ухмыльнулся, едва приподнимая бровь: «Кишка не тонка?»
Сам он отсалютовал стопкой той самой загадочной настойки темно травяного цвета и опрокинул пойло даже не скривишись.

+3

6

Калеб невольно поёжился, когда  в ответ на вопрос появившегося с бочонком здоровенного мужика,  рябой глумливо произнес: «может быть, может быть».  Становиться объектом пошлых и унизительных шуток ему не хотелось. Терять достоинство и спешно покидать паб под смешки и комментарии чёрного и его приятелей – тем более.
Однако короткое замечание хозяина паба мгновенно осадило трёх приятелей.  И Калеб облегчённо вздохнул.
- Да мы чё, мы так, болтаем, - протянул чёрный, - знакомимся, стало быть,  - и словно в подтверждение  сказанного назвался, - Я Лесли. Они – Пепе и Мончо.
- Хосе и Рамон, - кивнул Калеб, с трудом заставив себя ограничится коротким, - ясно. Калеб.
Мексиканцы переглянулись без особенного удивления – испанский преподавали в школах.
Но внимание Калеба было уже сосредоточено на «угощении». И в тоне бармена, ему почудилась лёгкая насмешка.
- Риган? – это имя называл рябой.
Калеб поднял стакан, заметив, что его новые знакомцы пристально следят за его действиями.
- Ну… за знакомство!
Вкус у «фирменного» был глубокий, горьковато-пряный с несколькими терпкими нотами, распознать которые Калеб не мог. Не пробовал ничего подобного прежде. Он сделал несколько глотков, готовый к тому, что пивной коктейль окажется редкой гадостью, которую лучше бы просто проглотить, но потом позволил себе уже небольшой глоток, чтобы в полной мере ощутить вкус.
В стакане, когда он поставил его на стойку оставалось не больше трети.
- Довольно лёгкая, - озвучил Калеб первое впечатление и заметил, что полки на стене за стойкой и сам Риган медленно кренятся вправо.

Гогот дружной троицы донесся до его слуха словно бы через слой ваты, а по плечу кто-то дружески похлопал.
- Лёгкая, ты слышишь, Риган?  - прозвучал над ухом веселый голос рябого Рамона, -  И не говори теперь, что пацан не нарывается!  Повтори! Пьём за Калеба!

Петтерсон отрицательно помотал головой и тут же пожалел об этом, с трудом сохранив равновесие на стуле.
- Мне понравилось название «Лепрекон», - поделиться этим откровением с мускулистым хозяином паба в этот самый момент Калебу казалось очень важным, - Все знают, что там, где кончается радуга…

Он осёкся. Зачем рассказывать взрослому дядьке сказки про горшок золота. Это просто сказки и наверняка Риган знает всё, что ему нужно.

+2

7

Риган никогда бы не подумал, что станет целителем чужих душ. Ну. Отчасти. Бытует мнение, что «бармен» это не работа – это состояние души. Был склонен думать иначе – человек должен заниматься тем, что доставляет удовольствие. К чему лежит душа. Где ты спокоен и обласкан, где внутри гармония, где ничего не мечется и не кривится от отвращения, гнева. Твое ежедневное пребывание не должно начинаться с отторжения, с обрыдлого до тошноты состояния самообороны. Работа – это как дом – крепость, и никак иначе. Где все располагает, где нервы мерно покачиваются в умиротворяющем ритме штиля, где ты в любой момент можешь прикрыть глаза и насладиться одному тебе понятной «музыкой» окружающего мира.
Риган открыл глаза. Чуть опустил губу, приоткрывая уголок рта, чтобы выпустить густой терпкий дым, мгновением ранее прикуренной сигареты. Руки по обыкновению были чем-то заняты, и оборотень уже по обыкновению лицезрел зал сквозь юродивый прищур внимательных глаз – один глаз был едва открыт, ибо дым зажатой губами сигареты раздражал прохладную роговицу. И тем не менее, он даже умудрялся посмеиваться, поддерживать беседу, сдержанно кивать – и все это одновременно, пуская ноздрями пухлые клубки смога, отчего сам себе иногда напоминал витиеватых драконов с иллюстраций далеких китайских гобеленов. Со временем отточив это нехитрое действо до совершенства: с разительной ловкостью (для, казалось бы, таких грубоватых лапищ) подхватывать хрупкий никотиновый стебелек лишь тогда, когда пепел вот-вот грозил обломиться (не редко вместе с угольком) и вонючей сажей загадить пол его рабочего места – неизменная пепельница всегда оставалась на своем законном месте, под рукой, но утопленная за гранью барной столешницы. Может быть и одежда оборотня оттого и пахла – мускусом, никотином и холодным ветром.
Очередная компания с грохотом дверей и взрывами смеха ворвалась в затемненное помещение, всколыхнув запахи, оседающие в этом вечере. По ноздрям тут же ударили потревоженные ароматы пота, пива, полироли для мебели, старого дерева… бензина и сладкого дыма марихуаны. Бармен вопросительно изогнул бровь, и вскинул голову, в поисках источника столь неожиданного… ммм… аромата. Молодежь, только что ввалившаяся в паб, была явно навеселе. Галдящая стайка была редкими птицами среди местной публики. Честно сказать Риган их и не любил. Толи в силу нелюдимости оборотня, толи в силу возраста… Последнее он яростно отрицал. Громкие. Резкие. С присущей юности наглостью. Чаще борзотой. Культура употребления у таких, как правило, пока что отсутствует, как и уважение к чужому персональному пространству – утихомирить их в таком состоянии и того проблематично. Миром. Бить младенцев мужчина не любил, а потому и «золотую молодежь» у себя в заведении не привечал.
Вспышку раздражения он спрятал за гортанным рыком прочищаемого горла. И вдавил в пепельницу умирающий окурок.
- Дай ты ему оклематься, того и гляди свалиться, - негромко пробурчал Данн, на комментарий о повторной порции фирменного.
Если и этот малый окажется с сорванными гайками, едва перепьет – вечер точно перестанет быть томным. Воистину говорят: «меньше знаешь – крепче спишь». Вот будь он не в курсе, что у того подвязки в местном отделении полиции, с чистой совестью бы утихомирил за шкирку вон (окажись он и правду дикой птичкой перепелом). А так… не то чтобы Медведь стремался легавых – но как-то не красиво выйдет, право слово.
Владелец заведения, подозрительно глянул на поплывшего паренька. С опаской. И тут же удивленно вскинул брови – чего-чего, а замечания про радугу он точно не ожидал.
- Угу. Зарыт горшок с сюрпризом. Главное не перепутать с ночным.
Ровным тоном продолжил ирландец, своим фирменным тоном – когда не понятно, толи собеседник предельно серьезен, толи только что пошутил.
С противоположной стороны бара новоприбывшие шлепнули по стойке ладонью, привлекая к себе внимание. Риган отвлекся, принимая заказ.

+2

8

В бар ввалилась веселая копания. Студенты, судя по молодым лицам. Хорошо проводящие вечер – судя по пьяным голосам и развязному поведению некоторых.
Калеб повернул голову в их сторону – ему показалось, что он узнал чей-то голос. Но только показалось – никого из этих ребят и девчонок он не знал.
- Как скажешь, Данн, - Рамон кивнул, уже без улыбки, глядя на пьяного соседа, - пожалуй, емув самом деле хватит.
И Калеб ощутил острое желание возразить мексиканцу, сопровождаемое странным чувством в области желудка.
Бармен отвлекся, и продолжение беседы стало бессмысленным.
- Я, пожалуй, пойду, - пробормотал он,  тяжело соскользнув с высокого барного стула.  Ноги казались ватными, - можете вызвать такси?

Кто в итоге вызвал ему машину и как он оказался дома –Петтерсон наутро вспоминал с трудом.  Рой, представляя, видимо, состояние племянника с нравоучениями не лез, разве что оставил бутылку пива и беззлобно хохотнул в ответ на заявление Калеба, что тот никогда больше не будет пить.

0


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » На другом конце радуги