14.02 Новое объявление администрации, поздравительное. Непосредственно поздравления и признания ищите в блокноте приятностей.
11.02 Новое объявление: у нас праздник, но подарок, кажется, будет завтра ^^
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.

На форуме может присутствовать контент 18+
Квест: призрачная охота

Множество активных героев, которые не побоялись рискнуть
Активисты недели:
Новый рекорд Аркхема:
Стоит обратить внимание:
Мы не знали, что здесь писать. Но что-то да надо было. Потому мы здесь и пишем. Если вы это читаете, значит будете знать, что др Илая наконец-то прошло!
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » I apologise if you feel something


I apologise if you feel something

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s5.uploads.ru/t/BQsZP.png http://s3.uploads.ru/t/3cB0X.png http://s7.uploads.ru/t/EanxW.png

Noel Nightshade & Sebastian Valentine
29 октября 2018, 19:00, кабинет психотерапевта


But love is all we have

Отредактировано Sebastian Valentine (03-02-2019 22:48:40)

+3

2

Сиротливо стучащий по стёклам октябрьский дождь пролился на Аркхем запахами прелой  осенней листвы, влажной земли и мокрого асфальта. В ожидании доктора, Ноэль приоткрыл створку окна, позволяя потоку воздуха ворваться в помещение, успокаивая его бушующие мысли своими холодными ладонями. Эти мысли однообразны, но они беспокоят Ноэля своей постоянностью, тем, сколько места они занимают, принимаясь соперничать со всем остальным. Тихий щелчок двери утонул в шорохе голых веток, раскачиваемых ветром, сердце пропустило удар. Пора. Ноэль захлопнул окно, послушно следуя на место пациента прежде, чем Себастиан успел это предложить.

- Может быть, выключим свет? – после мрачного, графитового неба, лампы неприятно бьют по глазам, провоцируя лёгкую нервозность и головную боль. С закрытыми глазами гораздо спокойнее, и Ноэль опускает веки. Пальцы нащупывают шероховатую обивку подлокотника, изучая её, как в первый раз, хотя им уже известен каждый шов. На первой встрече с доктором Валентайном, семь лет назад, Ноэль Найтшейд постоянно отводил взгляд в сторону, избегая прямого контакта, и прощупывал каждый сантиметр подлокотника, пытаясь отвлечься от неприятных тем. Даже сейчас он представлял, как внимательно доктор изучает его взглядом, и от этого взгляда, пускай и выдуманного самим Ноэлем, бросало в мелкую дрожь, подушечки пальцев снова заскользили по ткани обивки. Так он тянул время одну минуту, вторую, пока Себастиан терпеливо ждал – ему было не занимать в выдержке, однажды они просидели так около получаса.

– Я не знаю, что говорить сегодня, Себ, – за семь лет терапии их обращения друг к другу стали похожими на обращения старых приятелей, – мне стало непросто с тобой разговаривать.

Решившись открыть глаза, Ноэль обнаружил, что теперь кабинет освещает лишь тусклый свет фонарей за окном. Проследив за скользящей тенью, когда док вопросительно наклонил голову, он снова отвёл взгляд куда-то в сторону. Что бы почувствовала Гвен, увидь она его сейчас? Ноэль спрашивал себя об этом, из раза в раз цепляясь за образ покойной супруги. Сочла бы она его мысли за предательство? Ноэль всегда напрягался, когда Себастиан прикасался к нему, потому что ему это нравилось. Сам он не притрагивался к чужому телу уже более тридцати лет и, более того, не чувствовал в этом никакой потребности. А потом что-то пошло не так.

– Чувствуется какое-то напряжение, ты не замечал? – их взгляды встретились, и Ноэль пытливо уставился на дока. – Мне больше не нужна твоя помощь, как специалиста, но я продолжаю сюда ходить и платить деньги за то, в чём не нуждаюсь. Потому что мне хочется с тобой разговаривать, и я думаю, что это неправильно. Давай это будет тема моей терапии на сегодня.

Пожалуй, он вздохнул бы с облегчением, скажи доктор Валентайн, что дальнейшее сотрудничество невозможно – такой ответ мог бы существенно упростить ему жизнь. Больше никаких сомнений и мук совести, никаких догадок о том, что могут подумать Адриана, Элли или Микеле. Возможно, Андрей мог бы помочь, но даже к нему обращаться было тревожно. Ноэль привычно отвёл взгляд в сторону, с замиранием сердца ожидая вердикта врача. Ему стыдно, что он запутался, но, в конце концов, Себастиан получает деньги именно за то, что помогает другим распутаться. Это всего лишь его работа и совершенно ничего личного.

- Меня от тебя в дрожь бросает, - усмехнувшись, Ноэль начинает нервно постукивать пальцем по подлокотнику, но прекращает сразу же, как замечает. Дыхание перехватывает от такого откровения. В повисшей тишине его порывистый вдох звучит слишком драматично, и приходится закашляться, делая вид, что в горло что-то попало. – Прошу прощения.

Отредактировано Noel Nightshade (29-01-2019 03:10:40)

+5

3

Какой сегодня день?

По календарю - 29 октября, понедельник. По времени - первый рабочий день после двухдневных выходных. По погоде – стандартный холод второго осеннего месяца - промозглый и дождливый.

По работе Себастиана Валентайна этот день был совершенно таким же, как и тысяча других до: прием пациентов, посещение аркхемской психиатрической клиники ради обхода и немногочисленных дел, бумажная волокита в своем кабинете и обработка внутренней корреспонденции. Большинство садящихся в кресло людей сегодня – давние знакомые, рассказывающие о своих победах и неудачах. Еще был один новенький – 45-летний маг с неврастенией, которому, по-хорошему, надо было обратиться к врачу еще лет двадцать назад. С ним у доктора отношения так и не сложились – тучный мужчина постоянно ерзал в кожаном кресле и никак не хотел идти на контакт, прикрываясь «голосами в своей голове, которые запрещают выкладывать прошлое перед мозгоправом».

Казалось бы, совершенно обычный день. Но уже с самого утра Себастиан ощущал какое-то непонятное чувство, усиливающееся с наступлением вечера. Что-то, что он никак не мог идентифицировать даже при помощи магии.

Это чувство все еще оставалось внутри доктора Валентайна, когда ровно в семь вечера он открыл дверь своего кабинета, приглашая внутрь последнего пациента на сегодня – Ноэля Найтшейда.

Ноэль. Человек, с которым Себастиан познакомился уже через год после своего переезда – он пришел в кабинет неожиданно, без записи и предварительного уведомления. Пришел, но еще долго мялся возле двери, не решившись собраться с силами и постучаться. Доктор услышал его сам – чуткий слух зацепил незнакомые вздохи и еле слышимое цоканье каблуков туфель о керамический пол коридора. Они почувствовали друг друга практически сразу, однако Валентайну потребовалось некоторое время для того, чтобы заглянуть в душу новоиспеченного пациента. Глава семьи Найтшейд, дважды Верховный и маг-целитель, «воспитанный» вампирами – Ноэль выглядел в глазах Себастиана как удивительный объект для исследований с ярко-очерченными скулами и непослушными волнистыми волосами. Он оставался таковым и сейчас.

Почему-то они никогда не здоровались друг с другом и лишь кивали вместо приветствия, в тишине занимая места в креслах. Себастиан опускался в свое мягко и спокойно, в то время, как движения Ноэля даже спустя столько лет общения оставались рваными и как будто слегка стесненными. Но, как ни странно, этот человек знал каждый миллиметр кабинета психотерапевта лучше всех в этом проклятом городе.

— Может быть, выключим свет? – первая фраза между доктором и пациентом брошена последним слегка раздраженно и немного резко для первых двух минут общения, но Себастиан все понимает. Понимает и, молча встав и пройдя несколько шагов, крутит цилиндр выключателя, уменьшая яркость энергосберегающей лампочки в помещении практически до минимума. Он специально просил главного врача больницы сделать в кабинете психотерапевта мягко переключаемый свет еще несколько лет назад. Все ради пациентов. Все ради их комфорта.

Валентайн возвращается на свое место так же невозмутимо, как и в прошлый раз. Замечает полу-прикрытые веки своего пациента и четкую мелкую дрожь, с которой подушечки его тонких и ухоженных пальцев прощупывают обивку подлокотника. Молчит столько, сколько нужно для того, чтобы они оба собрались со своими мыслями.

И чувствует то, чего никогда не чувствовал прежде.

— Я не знаю, что говорить сегодня, Себ, мне стало непросто с тобой разговаривать, - Ноэль начинает первым. Начинает так, как никогда прежде не начинал. Себастиан чувствует, что эти слова даются ему с трудом, от чего вопросов в голове в миг становится больше, чем ответов. Врач слегка наклоняет голову к правому плечу, пытаясь уловить малейшее необычное движение тела Найтшейда, ведь если сам человек может сорвать в чем-либо, то его физиология не соврет никогда.

Но Ноэль двигался как обычно - неспокойно. И это всегда безумно ему шло, потому что будто подтверждало, что именно этот Найтшейд не вампир с их выверенными и уточненными движениями, а маг. Живой.

— Чувствуется какое-то напряжение, ты не замечал? Мне больше не нужна твоя помощь, как специалиста, но я продолжаю сюда ходить и платить деньги за то, в чём не нуждаюсь. Потому что мне хочется с тобой разговаривать, и я думаю, что это неправильно. Давай это будет тема моей терапии на сегодня.

Они встречаются взглядом и несколько затянувшихся секунд даже не моргают.

— Неправильно? – Себастиан говорит сухо и настолько тихо, что если бы дождь за окном слегка усилился, то слова бы утонули в шуме барабанящих о стекло капель. – Почему это неправильно, Ноэль? Я слишком давно лечу тебя, чтобы ты так просто перестал посещать этот кабинет.

Врач берет очередную паузу молчания для того, чтобы обдумать сказанные Ноэлем слова. «- Значит, не нуждаешься… Если ты чувствуешь себя стабильно, то я не имею права держать тебя здесь. Но ведь ты не стабилен…» - врач мысленно разговаривает сам с собой, закрыв телепатический канал и обрубив любую возможность подслушать себя кем-либо. «- Я вижу, что тебя все еще ломает. Я чувствую это...»

— Меня от тебя в дрожь бросает.

Ноэль бросает эту фразу на выдохе, смело и неожиданно.

Себастиан, превосходный и стабильный психотерапевт, внезапно чувствует, что его тело реагирует. Реагирует не так, как обычно. Реагирует тремором ладоней, звоном в ушах и участившимися ударами уставшего сердца. Он не понимает, почему его идеальный контроль собственной физиологии дал сбой.

— Ноэль?... – имя немым вопросом застывает в воздухе. Его обладатель кашляет, прикрывая рот ладонью, и нервно дергает плечами.

— Что-то не так, Ноэль? – голос предает своей сбивчивостью. – Я не понимаю тебя; пожалуйста, объясни, что ты имеешь в виду. Так, как сможешь.

Валентайн действительно не понимал. Ни того, что подразумевает его собеседник, ни того, что происходит с ним самим. Чувство внутри все еще жило и двигалось между органами электрическим импульсом – вот закололо кончики пальцев, а вот уже неприятно заныл низ живота. И все равно все это время врач не сводил глаз с пациента, пытаясь вновь поймать его взгляд и прочесть в нем хоть какой-то ответ на свой вопрос.

Отредактировано Sebastian Valentine (29-01-2019 03:35:42)

+4

4

Надо быть слепым дураком, чтобы не заметить реакцию дока, как кажется Ноэлю. Он видит это странное волнение, как вздымается грудь, когда Себастиан делает вдох, полный тревоги.  Даже голос Валентайна непривычно дрогнул, что только вызвало у Ноэля ещё большее беспокойство. В какой-то момент воздух в кабинете показался слишком горячим, либо кровь прилила к щекам, обдав лицо жаром.

- Да всё не так, - тяжёлый вздох прячется за мягкой улыбкой. Такой, которую Ноэль демонстрирует всем, пребывая в скверном расположении духа. В отличие от многих, Себастиан, безусловно уловит её обманчивость. За семь лет он знает своего пациента даже больше, чем если бы доктор Валентайн являлся членом семьи, просто потому что родственникам таких вещей не рассказывают. Только в этом кабинете Ноэль  мог позволить себе распрощаться с необходимостью держать всё под контролем.

- Я знаю это чувство, - он отвёл взгляд к окну, наблюдая за раскачивающимися ветвями деревьев, - сейчас попробую рассказать.
Он попробовал воспроизвести в голове одно из недавних воспоминаний, когда рука доктора Валентайна легла ему на плечо, своим теплом просочившись даже сквозь плотную ткань пиджака.

- Помнишь, недавно ты коснулся моего плеча? Это настолько выбило меня, что я не мог думать ни о чём другом. Живот свело, руки задрожали. Я сидел и будто бы собирался с мыслями, но на самом деле ждал, пока   это пройдёт. Вот, что я имею в виду, - он повернул голову обратно, чтобы встретиться взглядом с Себастианом. Взглядом, полном электрического напряжения, только что не испепеляющем. – И потом я хотел, чтобы ты прикоснулся ко мне снова. Лучше – дольше. Понимаешь?

Найтшейд принял закрытую позу, скрестив руки на груди. Он ожидал услышать осуждение, отрицание, но надеялся на: «Да, понимаю, Ноэль». Этим убийственно-спокойным голосом, слушая который забываешь, что там собирался сказать дальше. Воистину магическое свойство, возможно, потому что доктор владеет гипнозом. В любом случае, он снова отвернулся к окну, убегая от взгляда, под которым совершенно точно забудет все слова.

- Сейчас я не смотрю на тебя, чтобы не забывать слова. У меня была Гвен, есть дети, и я совершенно не понимаю, почему сейчас в голове всё складывается именно так, как складывается. Но, может, ты поймёшь. Это было бы чудно, знаешь. И я же не глухой, у тебя и самого сейчас голос скачет. Так что, всё ты понимаешь.

«Ты ж психолог» - так и просилось сорваться с языка, но Ноэль вовремя остановился, разглядывая сбегающие по стеклу капли дождевой воды. Дороги назад больше нет, тема поднята и сегодня всё должно решиться раз и навсегда. Может быть и не в лучшую сторону, но лучше хоть как-нибудь, чем молча вынашивать сомнения. Будто бы с груди сняли тягчайший груз, позволяя сделать полный вдох в ожидании ответа доктора. Мысленно Ноэль приготовил ещё тысячу и один ярчайший пример его вспыхивающих страстей, нежно перебирая в памяти каждый момент, когда Себастиан был слишком близко для человека, который лечит ментальные недуги, а не физические.

- Если тебе будет проще понять таким образом – я считаю, что это, - язык отказался произносить слово, в горле пересохло – пришлось сглотнуть, - как влюблённость.

Дороги назад больше действительно нет. В памяти проскользнули тускнеющие воспоминания о прикосновениях Гвен, за столько лет оказавшиеся практически забытыми. Вот так и бывает – сначала ты любишь человека, делишь с ним одну постель без малого сотню лет, рожаешь детей, воспитываешь их, позволяешь ему зарываться в твои волосы, нашёптывая признания в бесконечной и чистой любви, вверяешь тело и душу в руки этого, как тебе кажется, преданного мужчины. А потом умираешь, и он переключается на другого мужика, совсем забыв, как спокойно было засыпать, деля одну подушку на двоих.

Ноэль поёжился. Он и хотел бы перестать корить  себя за собственные чувства, но ощущение бессовестного предательства не покидало его мятущейся души. Возможно, он вздохнул бы с облегчением, если бы увидел, что не интересен доктору Валентайну, но пока что Ноэль видел совершенно другое.

- В моём воображении произнести это было гораздо проще, - плечи напряжены, носок ботинка отбивает ритм какой-то песни, на лице по-прежнему та самая я-ни-о-чём-не-беспокоюсь улыбка, глаза закрыты. Воображаемая Гвен разочарованно вздыхает.

Отредактировано Noel Nightshade (03-02-2019 14:14:34)

+1

5

В вечерних сумерках и максимально приглушенном освещении лица Ноэля практически не видно. Тусклые лучи единственного фонаря за окном проходят через стекло и лишь подчеркивают два темных силуэта, которые расположились напротив друг друга в однотипных креслах доктора и пациента. Эти тени были диаметрально противоположны: силуэт Ноэля отличался волнистыми растрепанными волосами, небольшой сутулостью в плечах и острыми чертами лица, которые еще сильнее подчеркивал приглушенный свет с улицы. Образ Себастиана, наоборот, был более точеным – прямая спина, уложенные назад волосы, слегка поддетые сединой, и неестественно для 94 лет морщинистое лицо, выражавшее совершенную усталость от жизни, работы и однообразного одиночества.

Они смотрят друг на друга слишком внимательно, как будто пытаются установить ни то телепатический, ни то гипнотический контакт. Но на деле все оказывается намного проще – они лишь стараются уловить что-то неестественное во взгляде друг друга. То, что не идентифицируется даже при помощи магии.

— Да все не так, – слова Ноэля звучат как приговор. Эта простая фраза могла нести в себе тысячу и один смысл – не так проходят сеансы, не так работает терапия, не так протекает жизнь, не так развиваются отношения; для врача слышать такое от своего пациента слишком страшно, ведь, получается, именно Валентайн виноват в том, что у Найтшейда «все не так».

Но когда Себастиан улавливает слово «чувство», его внутренности в очередной раз предательски сводит и все прошлое отходит на второй план. Доктор не знал никаких чувств и эмоций, кроме тех, которые выражали его пациенты во время сеансов терапии. Весь спектр человеческих реакций проходил исключительно через стены этого кабинета; за ними же в жизни врача не происходило совершенно ничего, кроме ежедневного дня сурка – утренняя домашняя рутина, пешая прогулка до больницы, жизнь в стенах дубового кабинета, такой же путь обратно в старый дом на окраине, вечерние занятия, так или иначе связанные с дневной занятостью и беспокойный сон. Ничего более – никаких радостей, никакого горя. Ни веселья, ни грусти, ни страха, ни печали.

Именно поэтому сейчас Себастиан чувствовал, как его сознание переплетается с совершенно новым состоянием, которое он прекрасно понимал с теоретической точки зрения, но никак не хотел признавать на практике.

— …И потом я хотел, чтобы ты прикоснулся ко мне снова. Лучше — дольше. Понимаешь?

Он понимал. Более того – в тот день он чувствовал тоже самое. Тогда Себастиану казалось, что на плечах Ноэля не было ни тонкой куртки, ни джемпера, ни футболки, - только голая кожа, обжигающая сильнее любого адского пламени. Доктор понимал, что эти фантазии – лишь проделки больного сознания – естественно Найтшейд был одет и, более того, последнее время врач и пациент даже не касались друг друга открытыми участками тела (раньше Себастиан проводил терапию над Ноэлем при помощи касающихся его висков кончиков пальцев). Для телепатического и гипнотического контакта им было достаточно всего лишь взглянуть друг другу в глаза, будучи готовыми. Они работали вместе слишком давно и тактильный контакт был совсем ни к чему.

Себастиан прокручивал в голове недавние события, а Ноэль ждал его ответа. Вероятно, он хотел услышать какое-то одобрение (или неодобрение) сказанному, но в горле Доктора окончательно пересохло, а губы перестали двигаться совсем, поэтому он лишь коротко кивнул, приложив к, казалось бы, такому простому движению головой какое-то невероятное количество усилий.

— Сейчас я не смотрю на тебя, чтобы не забывать слова. У меня была Гвен, есть дети, и я совершенно не понимаю, почему сейчас в голове всё складывается именно так, как складывается. Но, может, ты поймёшь. Это было бы чудно, знаешь. И я же не глухой, у тебя и самого сейчас голос скачет. Так что, всё ты понимаешь, – не один Валентайн в данную минуту мог читать людей и их физиологию. Ноэль знал его слишком хорошо, чтобы так просто не заметить отчаянно скрываемые реакции тела. И как бы доктору не хотелось в этом признаваться, но здесь и сейчас он был совершенно беззащитен перед сидящим напротив собеседником. Как минимум потому, что сам позволил себе быть слабее обычного.

— Я считаю, что это – как влюблённость.

Внутри что-то оборвалось. Себастиан почувствовал, как его зрачки в момент расширились, а руки сковало невидимой силой, как будто самый сильный телепат залез в его голову и хорошенько в ней поковырялся.

Но на самом деле это был вовсе не телепат. Это был Ноэль, который одной фразой разрушил все, что так старательно выстраивалось между ним и Себастианом долгие семь лет. Все пошлом крахом – гипнозы, изучение мозга, тяжелые воспоминания, долгие разговоры, коммуникационная терапия, курс приема таблеток и расписание приемов. Все.

Больше не было ничего; весь мир сжался до пятнадцати метров дубового кабинета. Колесо Сансары дало оборот, и теперь вселенная как будто запустилась заново. И в этой вселенной придется как-то жить, и более того – вновь учиться взаимодействовать с человеком, который за несколько секунд будто бы снял пелену с глаз, открыв совершенно страшную и невероятную правду.

— В моём воображении произнести это было гораздо проще, – Ноэль улыбается. Конечно, врет. Прячется за фальшивой радостной эмоцией, чтобы скрыть внутреннее напряжение, которое уже переливается через край у них обоих. Но Себастиан не возражает, а лишь медленно переводит взгляд с точки на лбу Найтшейда куда-то за его спину. Самообладание возвращается быстрее, чем приходит реальное осознание произошедшей ситуации, и тело начинает поддаваться внутреннему стержню, и от того двигается уже более уверенно и собранно.

— Вероятно, ты хочешь, чтобы я тебя выгнал, – Себастиан начинает чересчур медленно, делая значительные паузы между иллюзорными запятыми и как будто смакуя каждое сказанное слово. – Запретил бы тебе впредь здесь появляться и закрыл двери кабинета. Для того, чтобы мы больше никогда с тобой не пересекались ни при каких обстоятельствах.

Тяжелый вздох прерывает начавшийся поток сознания.

— Наверное, я бы тоже этого хотел. Но я не могу, – в голосе звучит еле слышимое отчаяние и извинения за все, что произошло за эти семь лет. – Мы оба чувствуем, что и со мной что-то происходит. Очень тяжело признаться себе в том, что позитивный перенос* все-таки случился, как бы ты не пытался его избежать.

«— Это – как влюбленность,» - Себастиан так и не нашел в себе силы сказать об этом вслух, поэтому стыдливо ограничился посыланием единственной мысли в голову Ноэля. «- Я, как врач, обязан говорить тебе правду, поэтому считай это ответным признанием. Извини.»

В какой-то момент Доктор стремительно встает со своего кресла. Света в кабинете практически нет, поэтому лицо Себастиана скрывается в темноте окружающего пространства, а единственное освещение от лантерна за окном остается лишь на воротнике пиджака и галстуке. Медицинский халат уже давно висел на крючке дальней стены – врач предпочитал общаться с Ноэлем без намека на свою терапевтическую деятельность.

Валентайн делает единственный шаг вперед. Останавливается, сверху вниз смотря на сидящего в кресле Найтшейда – человека, который полностью разрушил его внутреннюю вселенную и ворвался в нее вихрем, ураганом и штормом в одном лице. Человека, с которым придется выстраивать совершенно новые отношения, которых у обоих не было уже очень давно.

Пациент, нуждающийся в лечении.

Доктор, нуждающийся в пациенте.

* Позитивный перенос – проявление чувств к пациенту от психотерапевта и наоборот.

+2

6

О, Себастиан словно бы читал его мысли – конечно, Ноэль просто жаждал, чтобы его выставили. Холодно, отстранённо, пресекая любой контакт на корню, потому что сам Найтшейд не находил в себе достаточной решительности к этому действию, хотя Ноэль всегда был очень решительным. Мягким внешне, но умеющим ставить жёсткую точку вместо вопроса, даже если это идёт вразрез с желаниями или собственными потребностями. Реши сейчас доктор Валентайн прекратить эту терапию, ему бы больше не пришлось мучиться выбором, представляя, как спокойно было бы отереться щекой о тёплую, сухую ладонь. Ладони Ноэля похолодели от волнения, а пальцы впились в подлокотники.

- О да, я бы очень этого хотел, док, - за шёпотом прячется бессильная усмешка, будто бы признающая поражение. Когда до слуха Ноэля доносится отчаянное «не могу», он и вовсе пугается, ведь его единственная надежда – рассудительность безупречного доктора Валентайна, только что пала, оставляя после себя неприятный осадок в виде лёгкой тошноты и головокружения. Иногда влюблённость похожа на отравление.

Я, как врач, обязан говорить тебе правду, поэтому считай это ответным признанием. Извини.

Вкрадчивый голос звучит будто бы приговор, обрубая все пути к отступлению, теперь слышны лишь тяжёлые удары взволнованного сердца – такого, словно сейчас произошло нечто хорошее.

Даже движения уравновешенного Себастиана стали более резкими, будто бы нарочно подчёркивая нетипичность ситуации, в которой они оба оказались. Доктору понадобилось всего мгновение, а по времени это даже меньше сокращения сердечной мышцы, чтобы нависнуть над растерянным колдуном. Хотя, говоря по правде, Ноэль прекрасно понимал, что его поведение было достаточно провокационным и, в конце концов, он добился, чего хотел. Другое дело, что теперь Найтшейд испугался по-настоящему. У него есть всего пара секунд, чтобы поступить правильно, больше нет времени на философские рассуждения. Иначе момент будет упущен раз и навсегда, и они больше никогда не вернутся к этому разговору. Воздух, хлынувший в лёгкие, показался обжигающе холодным, Ноэль поймал его ртом. Он даже не думал, когда с дрожащими коленками старшеклассника поднялся  навстречу Валентайну. Не думал, когда они оказались настолько близко, что можно было легко учуять тонкий запах геля для бритья, которым пользуется Себастиан. Не думал, когда ладонь любовно накрыла щёку, очерчивая большим пальцем контур едва приоткрытых губ. Позволив себе ещё большую вольность, он даже коснулся зубов подушечкой. Дальше – только погрузить палец в рот, чтобы ощутить касание горячего и влажного языка, но Ноэль лишь робко отпрянул, медленно сползая к подбородку. Так нельзя.

Взгляд Себастиана мягкий и пронизывающий одновременно: встречая такой, чувствуешь себя в западне, потому что не можешь пошевелиться – в руках появляется дрожь, в ногах слабость, в горле ком. Такого взгляда невозможно избежать даже будучи слепым – он обжигает кожу, Ноэль ощущает, как эта кожа горит, вот только ладони по-прежнему остаются холодными. И потом случается то, о чём он не мог даже мечтать, живо воскрешая образ Гвен, как только в голову просачивались крамольные мысли.

Поцелуй оказался порывистым и горячим, прямо как кожа Ноэля; губы Себастиана – ожидаемо мягкими; стена – предсказуемо твёрдой. Пожалуй, если бы не ладонь Валентайна, так властно и собственнически покоящаяся на его шее, Ноэль бы скатился по стенке, чувствуя, как внутренности сплетаются в тугой узел. Это так ужасно неправильно.  Он мог бы ускользнуть из рук доктора, как ускользает кошка, не желающая, чтобы её гладили, но, вместо этого, подаётся навстречу. Жадно, всем телом, отчаянно, будто бы доказывая самому себе, что он имеет на это право и, в доказательство, сам целует Себастиана, готовый умереть от волнения или удара молнией. Это на тот случай, если карма всё-таки существует.

Он целует доктора так, как хотел вообразить много раз до, но даже в фантазиях не смел этого сделать.

Отредактировано Noel Nightshade (06-02-2019 03:07:22)

+2

7

***

- О чем поговорим сегодня? – Себастиан закидывает ногу за ногу в кресле психотерапевта и сцепляет пальцы в замок, разместив их на своем колене.
- О Гвендолин, - Ноэль слегка опускает голову, стараясь прикрыть кудрявой челкой грустные глаза. – Понимаешь... Я забываю. Ее прикосновения, ее лицо, ее голос. Я забываю оттенок ее волос и очертания радужки глаз.
- Она умерла больше тридцати лет назад, Ноэль, это нормально. Даже память мага не может столько времени удерживать мелочи, - ни одна жила в лице доктора Валентайна не выдает его эмоций. Лишь сухое и скупое равнодушие.
- Себ, я не хочу забывать ее. Я до сих пор не знаю, что произошло той ночью, понимаешь? Тридцать гребанных лет я не могу понять, почему моя жена умерла, - маг позволяет себе выругаться и в сердцах стукнуть сжатым кулаком по мягкой поверхности подлокотника кресла. – А как же наши дети? Как же наша семья?
- Твои дети уже взрослые и могут сами позаботиться о своих воспоминаниях, - доктор провожает взглядом резкое движение пациента и продолжает. - Невозможно прожить всю жизнь во всепоглощающей скорби. Я уверен, что Гвендолин хотела бы, чтобы ты двигался дальше. Ради нее, детей, семьи и дома.
- Ты не знаешь, чего она хотела! – Ноэль бросает это в сердцах, подавшись корпусом вперед и слегка повышая голос. Осознает свою ошибку и обессиленно откидывается назад. - …Прости.
- Я понимаю.
- Просто… Просто порой мне кажется, что с каждым днем я все сильнее предаю ее. Общаясь с другими людьми и вампирами, ведя рабочую деятельность, решая проблемы и вопросы. Я чувствую, что начинаю дышать и чувствовать. Без нее. Это отвратительное состояние.
- И жить не хочется, и умереть не получится, - Себастиан говорит медленно, задумчивая растягивая паузы между словами. – Мы не можем вернуть умерших и спросить их мнения. Поэтому только ты несешь ответственность за свои мысли. И только перед самим собой.

Ноэль шумно вздыхает, практически скрываясь на всхлип, и следующие десять минут беззвучно плачет, отвернув голову в сторону. В этот момент Валентайн курит в окно кабинета, рассматривая зеленую листву деревьев в сквере около больницы.

***

Сердце стучит с какой-то бешеной скоростью.

Глава дома Найтшейд, один из самых долгих и тяжелых пациентов, которых видел кабинет психотерапевта, смотрит на Валентайна снизу-вверх и стоит настолько близко, что можно уловить его дыхание.

Если бы в помещении был включен свет, то можно было заметить, как кожа Себастиана приобрела практически зеленоватый оттенок. Казалось, что от его щек сошла вся кровь, и это мертвенно-бледное полотно, изрезанное глубокими бороздами мимических морщин, скорее походит на внешность великовозрастного вампира, затаившего дыхание перед самой желанной шеей с человеческой кровью. Но все-таки Себастиан не был вампиров, от того то, что происходило с его состоянием, не мог понять даже он сам.

Физиология. Чертова физиология, бессердечная сука, практически не давала сбой добрую сотню лет. Себастиан тренировал ее: сдерживал свои эмоциональные порывы и выплескивание чувств, ускорял и замедлял выброс дофамина (и прочих нейромедиаторов) при помощи магии, регулируя реакции собственного тела на искусственно воспроизводимый стресс, страх и удовольствие. Во время обучения в университете, он неоднократно проводил над собой процедуры в лучших традициях «Заводного апельсина» и спал в обнимку со снимками МРТ, отмечая белым маркером на пленке выводы и результаты изменений активности мозга.

И сейчас, ровно в эту секунду, в единственной точке пространства, вокруг которой не было абсолютно ничего, Себастиан Валентайн, блестящий врач и искусный психотерапевт, готов был умереть всего лишь от одного прикосновения.

Когда дрожащий палец Ноэля касается его губ, доктор понимает, что больше не может себя сдерживать. Ему предначертано всего лишь несколько секунд перед тем, как ошибка «404» окончательно перечеркнет все эти семь лет терапии, разговоров и медицинских исследований. Его нутро выпускает наружу все запрятанные в глубину сознания фантазии: картины, которые рисовало его воображение по ночам; длительные мозговые штурмы в поисках ответов «почему этот маг не выходит у меня из головы?»; попытки успокоить тремор рук, который проявлялся ровно за пять минут до приема.

Доктор уже давно признался себе. Но он даже не мог допустить мысль о том, что когда-нибудь Ноэль Найтшейд будет стоять напротив и держать его, валентайновское, лицо в своих ледяных ладонях.

***

- Почему ты еще не женился, Себ? – Ноэль сдувает растрепанную челку с лица, на которой все еще оставались капли проливного летнего дождя. Его ветровка тем временем покорно высушивалась на спинке стула чуть поодаль.

Вопрос ставит доктора Валентайна в тупик.

- Я женат на науке, - он слишком часто повторял эту заученную фразу и пользовался ей словно щитом в любой непонятной ситуации. - И совершенно не способен на любовь и примерные семейные отношения.
- А у тебя когда-нибудь женщина была вообще? Или мужчина?
- Ох уж эта современная толерантность… - Себастиан позволяет себе коротко усмехнуться и чуть склонить голову в бок, подавляя желание подмигнуть. – Я, может, и выгляжу девственником, но вовсе им не являюсь, если ты об этом.

Ноэль смеется – заливисто, искренне и с придыханием. Успокаивается через десяток секунд и продолжает:

- Да, а во время оргазма ты всегда представляешь последнее издание «Международной классификации болезней».
- Вообще-то я твой психотерапевт, а не ты мой. Поэтому давай не будем изучать мои сексуально-поведенческие предпочтения, - Себастиан пытается нахмурится, но получается это плохо; уж слишком сильно его радует такое хорошее настроение пациента напротив. Даже если разговоры сводятся к плотским удовольствиям – пусть так. Он примет любые правила игры, если это поможет.

Найтшейд вытягивает руку вперед и соединяет большой и указательный пальцы в жесте «ОК».

***

Время подходит к концу. Себастиан больше может себя сдерживать. Вернее, не хочет.

Пусть все идет в тартарары.

Доктор хватает Ноэля за горло и с силой впечатывает в стену, благо, она была совсем рядом – в районе полуметра.

И целует.

Целует так, как будто бы этот поцелуй является последним в его жизни. В их жизнях. Целует глубоко, исследует горячим и влажным языком все, до чего может дотянуться; мертвой хваткой прижимает пациента к холодной поверхности, запуская свободную ладонь в его волосы; нависает сверху, пользуясь разницей в росте и тем самым устанавливая свои порядки и законы. Он берет всю инициативу на себя настолько, насколько позволяет собственное звериное сознание, давшее окончательный сбой и полностью сломавшее всю тщательно выстраиваемую годами систему.

Больше ничего не имеет значение. Катись к черту эта работа психотерапевта, эта больница, этот город и эта вселенная. Забирайте все научные труды, исследования, пациентов, магические способности, возможности к телепатии и гипнозу.

Себастиан готов отдать все, что у него есть, за этот поцелуй.

Отредактировано Sebastian Valentine (07-02-2019 01:52:00)

+4


Вы здесь » Arkham » Прошлое » I apologise if you feel something