14.02 Новое объявление администрации, поздравительное. Непосредственно поздравления и признания ищите в блокноте приятностей.
11.02 Новое объявление: у нас праздник, но подарок, кажется, будет завтра ^^
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.

На форуме может присутствовать контент 18+
Квест: призрачная охота

Множество активных героев, которые не побоялись рискнуть
Активисты недели:
Новый рекорд Аркхема:
Стоит обратить внимание:
Мы не знали, что здесь писать. Но что-то да надо было. Потому мы здесь и пишем. Если вы это читаете, значит будете знать, что др Илая наконец-то прошло!
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » law, lie and two bourbons


law, lie and two bourbons

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s2.favim.com/orig/36/cigarette-end-inglorious-bastards-smoke-Favim.com-292299.gif

Richard Bolem & Mortimer Sage
cентябрь 2018, Чикаго


learned your art
won't let you unnerve me
wont' let you control me
the truth will only free me
and your lies won't hurt no
no more

+1

2

Рихард терпеть не может авиа перелеты, примерно так же, как романтизированные кругосветные путешествия на лайнерах. Второе - страх практический. Первое - иррациональный, который чех глушит обязательными не-магическими ритуалами. Провести подушечкой пальца по холодной поверхности брелка из гранита, на деле артефакта "маячка", ровно пять раз, под счет, выпить четыре стакана виски и догоняться дальше уже на борту, и ни в коем случае не открывать глаза, пока тяжеловесная махина поднимается в воздух, даже когда мерно и тихо загудят двигатели, но под закрытыми веками будет продолжать прыгать через препятствие семьдесят шестая из сотни овечек.

Рихард прикладывается к фляжке, которую пропустили на борт не без помощи легкого морока, торопливо и жадно.
Овечки закончились. Боинг американских авиалиний вышел на необходимую высоту. Рихард стискивал подлокотники до побелевших костяшек, а челюсти - до заходивших на щеках желваков.
Милахе-Морти точно было глубоко насрать на живописные облака так же, как на температуру за бортом.
Болем грохнул задвижку на иллюминаторе, пряча фляжку и обманчиво-расслабленно растекся в кресле. Под черными очками Сейджа не было глазных яблок, но чеху все равно казалось, что тот смотрит ровно на него через проход бизнес-класса. Чех пересекся взглядом с черной поверхностью стекол, где искажалось его отражение, и отвернулся, медленно выдыхая, упираясь взглядом в полку для багажа.

- Телепорт удобнее.
[...]
- Мы потратим меньше времени и тебе не придется идти через ряд незнакомых тебе помещений.
[...]
- Ты знаешь, что, вообще-то, от моих телепортов ноги и руки не разлетаются в разные стороны.
Наверное, последний аргумент сработал против Болема. Морти уперся окончательно и пришлось заказывать билеты на рейс. За темными стеклами, без прямого взгляда глаза в глаза, было совсем непонятно, насколько серьезен в своей фобии первый наследник рода Сейдж. Улыбался он так же ехидно, как обычно - сторонний наблюдатель мог бы назвать приподнятые уголки сжатых губ милым и застенчивым жестом. Рихард слишком хорошо знал, что кроется за этой показной доброжелательностью и боялся предположить, о чем думает милаха-Морти.

Пока садится в машину. Пока крутит свою дешевого вида белую трость. Пока стучит ей на входе в аэропорт. Пока просит принести ему кофе в вип-зале. Пока ищет ладонью пряжку ремня, с чем ему с удовольствием помогает стюардесса. Пока спускается по трапу, проходит таможенный контроль и забирает свой багаж из такой же, Рихард даже жалеет, что видит этот мир отчетливо и обеими глазами, вип-комнаты в точке прибытия, международном аэропорту Лансинга, штат Мичиган.

Милаха-Морти где-то проебал свою секретаршу, но хуже всего то, что на замену он не согласен. Он раздраженно откидывает от себя кружку местного кофе, кривит губы и говорит, что это помои и этим можно поить свиней. Рихард набирает кухню и просит приготовить нормальный-мать-вашу кофе. Да, без гвоздики. Да, с корицей. Да, сливки добавить в комплект, но не в кружку.
Рихард кладет телефон на край стола, спохватывается и ведет рукой милахи-Морти над его тарелками, касаясь каждой поочередно.
Здесь панкейки с вишневым джемом. Здесь яичница с беконом, бекон с двух до семи, томатный соус на восемь. Тосты, хлеб, сладкие булочки...
Приятного аппетита, мистер Сейдж.

Они здесь уже третий день.
Рихард получает бесценную возможность обновить свои знания о том, как нужно сопровождать слепого инвалида вроде милахи-Морти.
Не сказать, что он особо рад.
И чизкейками с вилочки он его не кормит тоже, хотя знает, что Морти питает к этому убожеству тайную страсть.
Совсем как сам чех - к старшему наследнику рода Сейдж.
Разница в том, что Рихард уже привык молчать о своих желаниях, страхах, неудобствах и страстях, а Морти брезгливо кривит губы, получая не тот кофе, который он ожидал.

Миссис Донован подписала контракт за своего недееспособного сына. Они - именно так она говорит на предварительном слушании, словно она и Джек Донован неразделимы - получают оплаченное Sage Research Centre место в местной психиатрической клинике. Они получают экспериментальный курс лекарств. Джеку Доновану не угрожает ничего, он под присмотром врачей и данные о его состоянии снимаются ежедневно, после чего переправляются в головной офис в Аркхеме. Рихард подозревает, что там никому нет дела до Джека Донована, но его волнует совсем другое - он проверяет работу службы безопасности и пытается найти утечку информации, которая привела к тому, что Марта Донован после смерти своего сына подала в суд на Sage Research Centre. У нее на руках есть данные о том, что кое-кто проплатил выпуск Gen'а, минуя десятилетия испытаний на приматах. К ней присоединяются мистер Нойбенрг, мисс Хайд, миссис Форвард и еще с пяток активистов.
Все перерастает в коллективный иск.
Рихард злится, потому что его система дала сбой, смотрит на невозмутимого Морти, который ковыряет свой бекон с двух-до-семи, обмакивая куски свинины в соус на восемь, и очень хочет вмазать тарелкой в холеное лицо - обхватить его ладонями и облизать, забираясь языком под закрытые веки. Очки полетят в сторону, потому что к черту их - Морти никогда не отличался щепетильностью, когда выдавалась возможность душевно потрахаться, но сам Болем робел перед этой новой версией Мортимера, закрытого от мира, от всех, своей невозмутимой гладкой улыбкой, как стальной броней.

Виктор не одобрит.
Милаха-Морти просит еще раз зачитать пятый сверху абзац на четвертой странице.
"Найми себе гребаную секретаршу!" - хочет заорать Рихард, но вместо этого читает, с выражением и вслух.
Виктор будет недоволен, если Болем поступит как-то иначе. Виктор подожмет в тонкую полоску свои бесцветные губы и двинет пальцами, отчего проклятье надавит под кадыком до болезненной бледности. Виктор закроет дверь своей лаборатории, откуда вышел не так давно, по меркам прожитых им лет.
Виктор будет разочарован.
Болем лучше отгрызет себе руку по локоть, чем разочарует Виктора.

- Какой у тебя план? - спрашивает Рихард, откладывая стенограмму в сторону. Щелкает зажигалка. Болем много курит, и не видит смысла отказывать себе в этом удовольствии даже в чужом номере. Только пододвигает ближе пепельницу.
У милахи-Морти должен быть план, не может не быть.
Тяжелая артиллерия Sage Research Centre выдвинулась на позиции.

Отредактировано Richard Bolem (22-01-2019 22:10:48)

+5

3

///
Мортимер говорит:
- К дьяволу телепорты, Болем.
  Дальнейшие аргументы Рихарда уже не играют ни малейшей роли, Мортимер удобнее устраивается в кресле и прикрывает глаза под монотонный голос, улавливая отдельные его слова только тогда, когда Генриетта, растянувшаяся на его коленях, впивалась когтями в ногу, напоминая о себе.
  Дольше. Сложнее.
  Унизительнее.
Последнее Рихард не озвучивает прямо - он вообще мало что озвучивает прямо, балансируя на тонкой грани намеков и полутонов - но Мортимер слышит явственное "на тебя будут пялиться".

- Билеты, Рихард. И позаботься о том, чтобы рядом со мной никого не было - мне нужно подумать.

[indent] Болэйд с ними не летит.  Это Мортимера не радует, но у Болэйд дела, не требующие отлагательств, поэтому Сейдж улыбается - да, конечно, я справлюсь, едь, детка.
Рейс до Чикаго - вылет в 10:20 p.m напрямую до пункта назначения из Салемского аэропорта, доволен? -  Мортимер кивает и не вдается в детали, в интересах Рихарда сделать так, как он хочет.
[indent] Морт одевается самостоятельно, в стенном шкафу все давно разложено по привычным ему местам, ненадолго зависает возле галстуков, вспоминая по или против часовой они висят, подобранные по нужным оттенкам, чертыхается сквозь зубы и  берет первый попавшийся, в конце концов он же слепой, простительно.
- Завяжи, - просит Мортимер, поворачиваясь к Болему лицом, пока сам застегивает мелкие пуговицы на манжетах рубашки. - Не этот. Тринити,  - уточняет он тем самым своим невозмутимым тоном, за который ему частенько хотели врезать окружающие, терпеливо дождавшись, когда Рихард  завяжет ему [раз, два, три, четыре движения правой руки] простой итальянский узел. - Серьёзно, Болем?  - Приподнятая в наигранном удивлении бровь. - Этот галстук из кашемира, значит он с узором и широкий, потому что кашемировых у меня всего два и второй из них узкий... так что с итальянским узлом на нём я буду смотреться, как выпускник захолустного колледжа на общественных началах. Имело бы смысл, если бы они не знали, кто я такой. А они знают, - "спасибо за это проёбу в твоей работе" остаётся невысказанным вслух, но отчётливо повисает в холодном воздухе комнаты. -  Надеюсь, с узлом ты справишься лучше.

///
- Обожаю коллективные иски, - в голосе Мортимера полно энтузиазма, он оставляет тонкостенную чашку со всё ещё не идеальным, но хотя бы сносным кофе на подносе и просит Рихарда ещё раз перечитать ему абзац в стенограмме предварительного слушания, на котором, к сожалению, присутствовал не он, а местный их юридический консультант. - Нет, серьёзно. С простыми обывателями случаются досадные оплошности, иногда они хотят совсем не того, что ты согласен им дать. Идеалы, чувства и принципы, - Сейдж вытирает уголок рта салфеткой и встаёт. Вытягивает вперёд ладонь - в следующий раз стоит предпочесть номер в стиле минимализма, в этом слишком много мебели - и доходит до широкой кровати. Ложится, одергивает задравшуюся футболку, закидывает руки за голову и расслабленно выдыхает. - Поверить не могу, что вся эта штука из мира сказок и единорожьего дерьма до сих пор существует. За коллективными исками же, как правило, стоят корпорации. А они хотят только одного - денег. А вот тут уже начинаются проблемы. Потому что мы ничего им давать не собираемся.

[indent]  Мортимер наклоняет голову на бок, вслушиваясь.
Шелест бумаги. Стук придвигаемой ближе пепельницы.
Щелчок зажигалки.
- Нервничаешь, Рихард? Или злишься?
Морт издаёт короткий смешок.
- Брось, ты придаёшь этому слишком большое значение, - сам он давно заимел склонность не придавать значения вещам, от которых другие бы прихуели, возможно потому, что большую часть эти вещей мог с лёгкостью проделать сам. - Я всё исправлю. Позвони Джонсу, пусть найдёт мне адрес миссис Донован. И какой-нибудь нормальный офис с конференц-залом, а не это его старьё с претензией на роскошь, мне надоело набивать синяки то о глобус, то о кресло, то о коллекцию его собственных книг - его же? Утром наведаемся в местную психушку. Мне нужно знать все об этом злосчастном Джеке Доноване. И о его матушке. Забей на всех остальных, кто подписал иск после миссис Донован. Их убедили тем, что на этом деле можно неплохо заработать. Самая ценная фигура этой партии - Марта Кэтрин Донован. Нужно только правильно её разыграть. Будь Джонс поумнее, он бы не тянул столько с тем, чтобы известить об этом Виктора.

Джонс, на взгляд [ха-ха] Мортимера,  будет в этом деле полезен только в качестве публичного лица, которому в скором времени придется оттягивать на себя все ненужное внимание.

- Миссис Донован хочет не денег. Она хочет переложить на других свою вину за сломанную жизнь Джека Донована, сделать его и себя жертвами. Показать, что она верит в идеалы. И, когда на первом месте окажутся не деньги, а справедливость, те, кто сейчас платят по её счетам быстренько прикроют этот рог изобилия. А когда Марта останется одна - ты об этом позаботишься, правда? - мы вскроем её, как нарыв. И тогда из жертвы она станет обвиняемой. И... раз уж ты там все равно рефлексируешь... Дай сигарету?

Отредактировано Mortimer Sage (04-02-2019 14:22:13)

+4

4

Всем довольный Сейдж - болен или мёртв.
Судя по этому тезису, Мортимер чувствовал себя прекрасно - улыбался, отчитывая за галстук, так же мило улыбался в самолете и терминале, улыбался еще шире, когда сел в вызванное такси, проинспектировал номер, выехал на первую встречу с Джонсом.
"Куда же меньше мебели?!" - пентхаус итак выглядел бедновато по сравнению с другими в Чикаго, во многом из-за того, что Болем попросил подготовить номер к прибытию слабовидящего постояльца.
- Я не умею ни злиться, ни нервничать, ты же знаешь, - интонации привычно легли на слова, безупречно-ровные, как европейские автобаны.
Пачка сигарет с хлопком ложится на край низкого столика. Болем ждет, пока Мортимер, [Кейн], найдет ее на ощупь, фамильярно перехватывает чужую руку за запястье, фиксируя, прежде, чем щелкнуть зажигалкой, давай прикурить. Сложно удержаться, ведь раньше Морти щупает ладонями неожиданные препятствия и разваливается на кровати, а белая футболка плотно обхватывает торс на каждом вдохе, а теперь он садится, чтобы покурить.
Рихард слабо понимает хитроумный план Сейджа.
В нем слишком мало конкретики и слишком много неизвестных - намеков, полутонов - Рихард привык к относительно понятным и простым указаниям, он теряется, часто моргает,  он смотрит, как Мортимер закуривает.
- Я зайду к Джонсу, по поводу конференц-зала, - не заеду, не загляну, зайду, - На какое время понадобится зал?..
Ответ Болем знает еще до того, как Сейдж ответит. Поэтому - зайду, гляну, скорректирую. Забронировать на всю ближайшую неделю.
Так, Морти?
Сейдж вел себя так, словно делал великое одолжение конкретно Рихарду этой поездкой.
Болем оставляет в номере пачку сигарет и зажигалку, предупреждая просьбу Мортимера, на ресепшене доплачивает за то, чтобы утром в номер послали горничную, которая поможет Мортмеру собраться. Семнадцать видов узлов галстуков все еще звучат в голове так, словно их, все семнадцать, затянули на горле Рихарда.
Сладко и туго, лишая кислорода.
Рихард отменяет свою оплаченную просьбу и просит перевести доллары в счет оплаты другой услуги.
Хорошего, качественного кофе, пусть его даже везут из самой Турции.
Галстук он завяжет сам, пусть не так и не тем узлом.
У самого Болема четыре галстука: два черных и два серых. Оба - нейтральные, одинаковой ширины, подходящей к итальянскому узлу, под три костюма-двойки и один костюм-тройку.

Но утром он завяжет Мортимеру галстук сам, даже если тот опять будет недоволен.

Бюджетная психиатрическая лечебница Чикаго выглядит куцо, бедновато. Мортимер вряд ли знает, какие суммы ушли на поддержание контрактов с ней и муниципалитета, закрывшего глаза на многие вещи. Мортимер щелкает своей тростью, ловя стену и ориентируя свое движение по ней, Рихард идет рядом, ощутимо сбавляя шаг.
Все могло бы быть быстрее, если бы Сейдж не упирался с телепортами, они были бы здесь быстрее, чем арендованная машина пересекла половину города. Дань традиции - так это называл Болем, пока сжимал руль лимузина, кадиллака или линкольна, а на заднем сиденье Виктор думал о вечном, о вещах, которые не озвучивал, только иногда, совсем редко, спрашивал что-то.
Словно время на дорогу давало ему время на размышления - подчеркивало статус, суть которого в этом мире, где бег времени убыстрялся с каждым годом, состояла в четырех золотых словах: "возможность никуда не торопиться".
Эксклюзивная, уникальная.
Сейчас так же, как Виктора, Рихард вез Мортимера до нужной лечебницы.

Жалко, что не на постоянное проживание.

- ...обстоятельства самоубийства мистера Донована - безусловный недочет нашей клиники, но такое случается, какие бы меры безопасности не были приняты в заведении вроде нашего. Он шел на поправку, согласно всем тестам и вы, мистер Сейдж, конечно можете ознакомиться с их результатом. А так же заключением судебных экспертов.
"Которые подтвердят, что Джек Донован обманул систему," - читает Рихард между сказанными словами.
- Копии?..
Спрашивает Рихард, потому что Мортимер молчит, только темные очки бликуют, когда он чуть поворачивает голову на звук.
- Разумеется, мы отправили в "Sage Research", а так же все необходимые документы приложены к делу.
"Ну, и что ты хотел здесь найти?"
Он чист, как только что выпавший снег.
- Тогда не возникнет никаких проблем, если мы пройдемся до его палаты? - спрашивает Рихард просто чтобы спросить. МД Фирс пожимает плечами и вызывает фельдшера для сопровождения, иначе никак, и фельдшер сопровождает их до нужной палаты.
Рихард бессмысленно крутит кольцо на пальце. Трижды - по часовой стреле и трижды - против.
Палата одиночная, как и предписывали условия договора, и сейчас она до сих пор пуста.
- Хочешь узнать, что было в его голове? - буднично спрашивает Рихард, - На самом деле узнать.
Потому что обстановка не дает ничего, хотя Болем описывает Мортимеру скудный альбом для рисования и деревянный стол с зарубками, и цветной мел на стенах, сложившийся в осмысленные рисунки, которые почему-то не смыли водой.
Мортимер не отвечает, только склоняет голову набок, словно дает согласие, и точно не запрещает последующего, как Болем берет мел, чертит им замкнутый контур на полу, накрывает ладонью чужое запястье, чувствует, как Мортимер, знакомый с основами Круга, стискивает пальцами его запястье, а потом касается пальцами начертанной фигуры, произносит формулу и проваливается - Мортимер заберет все нужное, фильт здесь Рихард.
Он слышит глухие ссоры прошлого, полные обиды, которые бьются о стены, слышит ссоры настоящего, слышит ссоры будущего, те, которых боится Джек Донован.
Он ничего не хочет.
Он не хочет иметь престижную работу.
Не хочет становиться гордостью семью.
Он хочет рисовать, он хочет не знать.
Он хочет небо.
Он хочет тепло солнца на коже.
Он не хочет иск.
Он ломает перьевую ручку, он кидает ее, следующую, в стену, он хочет остаться здесь - мы заберем тебя отсюда.
Он хочет чувствовать цвет, а не черную пустоту, он хочет закончить Апостола, он хочет выйти отсюда не под хор фотовспышек - она такая навязчивая и он вяжет петлю из простыни, ныряет в нее, как в спасательный круг, давится, когда ткань давит на кадык...

Рихард кривится, прерывисто дышит и слизывает соленую влагу с губ - пока он тонет в чужих эмоциях, фильтрует их, останавливает на себе, Мортимер должен увидеть безучастные и равнодушные детали.

- Конференц-зал в твоем распоряжении, - чех тянет безобразно сладкий кофе после психушки, руки дрожат, но это скорее от непривычной категории магии, чем от чужой боли, въевшейся в стены, - Я проверил, там нет ничего, кроме стола, стульев, доски, куллера и проектора. Все компактно и у стены, оно не помешает тебе.
Еще глоток.
- Почему ты не воспользовался моими глазами?
Спрашивает чех после продолжительной паузы. Он не сомневается, что со своей Болэйд Мортимер регулярно проворачивает нечто подобное. Детское, по сути, заклинание, если твои будущие глаза дали согласие.
- Ей нужно переложить свою вину на других. Ему не нужно уже ничего.
Рихард думает, что он сочетает оба этих качества - Эва Болем умерла и ему ничего не нужно, а Мортимер умело добавляет к этой драме еще с пяток темных красок: кто-то умер, мне это неинтересно, катитесь к черту, ох, нет, подождите, я еще не до конца вкусил Вашу боль.
Рихард сдержанно тянет свой приторный кофе, и следом выпивает чужую ссору, вспыхнувшую через пару столов, до краев наполняя цепочку на запястье черной, недоброй силой.
- У тебя есть пожелания к тому, в каком порядке я буду убирать сочувствующих миссис Донован?

Отредактировано Richard Bolem (04-02-2019 21:58:54)

+3

5

///
[indent] Психиатрическая клиника Вудлоун  (Чикаго, Южная Вудлоун авеню, 6337) наверняка знавала времена и получше. Мортимер держится слева от Болема, ближе к стене, проводит по ее шероховатой поверхности ладонью, определяя для себя ориентиры в окружающем пространстве и неторопливо идёт по коридору, пропитанному едким запахом дешёвых химикатов и отсыревшей штукатурки.

[indent] В кабинете доктора Фирса ( зовите меня Донован, мистер Сейдж, говорит тот, наверняка профессионально-отстраненно улыбаясь при этом во все тридцать два белоснежных зуба - Мортимер вежливо кивает, но молчит, склоняет голову на бок, просто вслушиваясь больше в его интонации, чем в слова, потому что  сейчас тот вряд ли добавит что-то новое)  пахнет все той же сырой штукатуркой, сигаретами и почему-то горчицей.

[indent] Мортимер молчит все следующие бесполезно потерянные одиннадцать минут сорок шесть секунд, медленно цедя кофе из пластикового стаканчика, предоставляя Рихарду направлять разговор в нужное ему русло, задавать уточняющие вопросы, слушать неизбежные оправдания, терпеливо дожидаясь, когда - наконец - прозвучит единственно нужный вопрос.

- Вы очень любезны, доктор Фирс, -  Сейдж проводит перед собой ладонью, отыскав край стола и осторожно опускает на него стаканчик с почти нетронутым кофе, ожидаемо выпустив трость, которая шумно падает на пол рядом со стулом. Медленно встаёт, неуверенно опираясь о плечо Болема. Терпеливо дожидается, когда трость снова окажется в его ладони, сдержанным кивком поблагодарив Рихарда, почти панически сжимает на ней пальцы, закрепляя ощущение собственной беспомощности перед
(для) мистером Фирсом.

- Уверен, что в произошедшем с мистером Донованом нет вашей вины. Но, тем не менее, мистер Болем обязан соблюсти все формальности... положенные ему по протоколу.

[indent] Доктор Фирс, конечно, все понимает, предоставляет им сопровождающего и заверяет, что будет счастлив уви... встретиться снова.
(ну разумеется)
В коридоре  Мортимер вежливо интересуется у конвоира о расположении уборной (которая оказывается ровно там же, где и шесть лет назад, когда он представлял интересы здешних врачей - доктора Фирса среди них, кстати, не было, от имени Оccupy Chicago) и безуспешно пытается перебить вкус отвратного кофе, несколько раз прополоскав рот водой из крана.
[indent] Джеральд сопровождает их до палаты 34 и оставляет в ней одних, прикрывая за собой дверь, но Мортимер не слышит характерного щелчка, вешает на нее глушилку, пока Рихард монотонно описывает ему обстановку небольшой палаты, Мортимер не возражает против того, чтобы тот показал ему, прокрутив как проектор кинопленку, несколько последних недель жизни Джека Донована.
[indent] Морт дёргает галстук, ослабив узел (все равно завязанный кое-как), убирая фантомное чувство удушения и молча выходит из палаты, чуть не оставив там чертову трость.
///
- В апреле 2012 больницу хотели закрыть по распоряжению Эмануэля Рама, он тогда второй год как занимал кресло мэра, - говорит Морт, устраиваясь на низком кресле арендованного конференц-зала и вытягивает ноги, не беспокоясь о том, что о них кто-то может споткнуться. - Не вышло, но финансирование сократили почти вдвое. После скандала в 2013 о неоднократных нарушениях условий труда и об издевательствах над пациентами руководство больницы обязали установить видеонаблюдение, для прозрачности действий персонала, доктор Фирс, кстати, давно руководит клиникой? Позже, когда больница стала получать дополнительное финансирование, от нас в том числе, постановление сняли. Но в старом корпусе, где расположена палата мистера Донована, - Морт с силой потирает ноющий висок, одергивает вниз рукав темно-серой толстовки и крутит сложенную трость.  - они все ещё есть. В материалах, что предоставил доктор Фирс, есть записи с них? Просто, пока ты тонул в его эмоциях... последнее, что слышал Джек Донован перед своей смертью, было звуком закрывающейся двери.

Новый конференц-зал устраивает Мортимера куда больше, чем предыдущий. Минимум мебели, просторный, все стеллажи с документами и необходимой техникой сдвинуты к стенам, длинный стол ровно посередине, металлические жалюзи опущены вниз, не на что обратить внимание, не на чем задержать взгляд.
В Аркхеме у Сейджа кабинет, похожий на этот, только с панорамным окном во всю стену - в случае с Мортом скорее для понтов, чем что-то необходимое. Скорее всего, этот пришлось искать самому Болему, Джонс наверняка бы выбрал что-нибудь старомодное и с претензией на роскошь, несмотря на то, что в их компании он на деле был самым молодым.
Рихард задаёт вопросы, не относящиеся к делу, сидит рядом и тянет кофе, купленный в кофейне внизу, Болэйд бы уже искала слабое звено в коррумпированной цепи руководства клиники, чтобы получить записи, потому что доктор Фирс о них наверняка "позабыл", Болэйд никогда не была только его глазами, скорее куда более значимой частью, Болэйд сейчас не было рядом и это заставляло злиться.

-  Потому что это неспортивно, - ухмыляется Мортимер в ответ на вопрос о глазах - облегчать себе жизнь. Сделка есть сделка, - он прокручивает трость, прежде чем с размаху опустить ее на ногу Болема  - А ещё мне порядком надоело исправлять чужие проебы, - негромко говорит он, но тут же отставляет трость в сторону, поворачиваясь к распахнувшейся двери. - Миссис Форвард , - Морт встаёт и идёт навстречу женщине, которую сопровождает старина Джонс - спасибо, что согласились встретиться, - он зацепляет ногой один из стульев, так некстати оказавшихся на пути и приподнимает в смущенной улыбке  уголки губ, осторожно отпуская удержавшую его от встречи с полом руку миссис Форвард - Извините. Прошу вас, располагайтесь. Чай, кофе?
Миссис Форвард (вторая, подписавшая иск, ее незрячая дочка двумя месяцами раньше вскрыла себе вены в ванне) любезно соглашается выпить кофе, за которым отправляется недовольный Джонс и заботливо провожает Мортимера обратно к столу - привычным жестом придерживая его за запястье, направляя.
Морт садится прямо напротив неё, рядом с Болемом, опускает его ладонь себе на колено, шепчет - следи за её реакцией, да - одно нажатие, нет - два - и ещё раз улыбается миссис Форвард.
- Скажите, вы ведь знали миссис Донован и её сына раньше? Ещё до того, как Джек оказался в лечебнице?

Отредактировано Mortimer Sage (Вчера 06:53:09)

+2


Вы здесь » Arkham » Прошлое » law, lie and two bourbons