Poenitentia: Sebastian Valentine до 25.05
Охота: Aiden Moss до 26.05
Ведьма: Elias Moore до 21.05
Сумерки: GM до 16.05
Атлантида: GM до 20.05
Аукцион: Lot Whitefern
Восточный экспресс: GM до 20.05
06.05 Перекличка и многие другие приятные новости с:
01.05 Первомайские новости и очередные изменения
24.04 Не проходим мимо, расширяем Аркхем описанием своих любимых мест
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Unless you agree

Элора Фейн и Роберт Эстервуд
полезные ссылки

Arkham

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » you've got to be strong


you've got to be strong

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s5.uploads.ru/p0F1X.gif

http://s7.uploads.ru/13XIi.gif

http://s7.uploads.ru/4inCp.gif

Tony Garcia & Baldassare Gonzalez
13.10.18. Morning. Outskirts of Arkham


Boy, Oh, I see you're sittin' out there all alone
Cryin' your eyes out
Oh, there's gonna be a whole lot of trouble in your life
Oh, so listen to me get up off your knees 'cos only the strong survive
You've got to be a man, you've got to take a stand
Only the strong survive
Oh, you've got to be strong, you'd better hold on

+2

2

Это был один из тех самых дней, когда царящее невесть откуда взявшееся в воздухе напряжение давит, въедается под кожу, заползает в нос с каждым вздохом и растекается по организму раздражением вместе с толчками сердца, и от этой горечи невозможно никак избавиться, ее не получается игнорировать, заглушить приятным делом или хорошей музыкой, выдавить из себя книгой, вкусной едой или разговорами по душам. Ведь, чем больше пытаешься игнорировать это гадостное чувство, тем стремительнее оно разрастается, заполняя собой все мысли - и вот уже хобби не в радость, любимая группа кажется полным отстоем, книга становится невероятно скучной, вопреки потугам автора, еда теряет весь свой вкус, становясь пресной, а разговоры неизменно перетекают в ссоры, которые затем взрываются скандалами. И все это предвестники скорой бури. Такого мощного дерьма, что крыть от него начинает заранее. Можно назвать это интуицией, но больше всего подойдет слово "предчувствие".
Эндрю и раньше пропадал на несколько дней - уезжал в Аркхем, отрубался после очередной вечеринки у какой-нибудь девчонки, а иногда и в ней, пару раз ночевал в кутузке несколько суток за "нарушение общественного порядка", чтобы это не значило - и никого и никогда это раньше не заботило. Лидия не задавалась вопросом: когда же ее сын притащит свою задницу домой - у нее из без того хватало проблем, но сегодня она то и дело бросала беглые взгляды на входную дверь и доставала Матео одним и тем же вопросом "когда он видел Эндрю последний раз ". Матео не помнил. С завидной стойкостью он без малейших признаков недовольства снова и вновь отвечал, что не помнит, что, может быть, пару дней назад, что он не уверен, но кажется... И его ответы бесили Катарину еще сильнее, чем идиотские вопросы матери. У Катарины сегодня тоже все шло из рук вон плохо - пасьянс, сколько бы она ни билась, отказывался раскладываться, и копившееся от этого недовольство головной болью стучало в висках. Она попробовала было отвлечься и сложить карточный домик - обычно ей удавалось построить целый дворец - но сегодня не получалось и удержать "домиком" и две карты. Все разваливалось, и девушка вновь остервенело принималась тасовать и раскладывать карты, невольно ловя себя на том, что прислушивается к шагам в подъезде. Кого она ждала? Катарина и сама толком-то и не знала. Мария с самого утра искала повода поссориться. Сперва она поцапалась с какой-то девахой на лестничной площадке, потому что она не давала ей якобы спать своими идиотскими стонами из-за своего идиотского ебыря, потом сорвалась на мелюзгу, которая носилась по квартире и вела себя безобразнее обычного, потом она попробовала было посмотреть телевизор, но тот похоже сдох и больше не реагировал на ее ободряющие удары кулаком, и в конечном счете ей на глаза попался Бальдассаре, сидевший в своем углу на своем матрасе, закутавшись в свое одеяло, и незаметно, по крайней мере, как ему казалось, растирающим пальцем в горсти таблетку. Спустившись с дивана, Мария, поглубже засунув руки в бездонные карманы своих цветастых шаровар, размашистым и быстрым шагом направилась к лежбищу брата. Заметив ее, Бальди состроил виновато-недовольную мину, проведя широким языком по своей ладони, слизывая белый порошок таблеток. Этот идиота с детства боялся принимать таблетки из-за того, что они могут застрять в горле, а потому всегда растирал их в горькую крошку, чтобы было легче проглотить. И что же сегодня болит у малыша Бальди? Мария знала, что ничего. Она так же знала, что брат не стыдится рыться в чужих сумочках в клубах, куда иногда притаскивался следом за ней и Катариной. ЛСД? Экстази? Пфф. Он тащил из сумочек богатеньких дур антидепрессанты и транквилизаторы, которые истеричным девицам прописывали шарлатаны врачи, убеждая их, что они не бесполезные и тупые курицы, а просто ранимые личности с тонкой душевной ор-га-низа-цией. Ее брат, который_ни_фига_не_педик обладал куда более ранимой и тонкой душевной хреновиной, чем все эти девки разом.
-Вштырело? - присев перед Бальдассаре на корточки, Мария насмешливо улыбнулась, кивнув на пустой пластмассовый блистер, который Бальди тут же поспешил спрятать под пледом. - Папе это не понравится. - прицокнув языком девушка, ухватила брата за тощее запястье, резко переворачивая его ладонь кверху. На бледной коже еще блестел влажный след от слюны. Если бы она хотела, то уже давно сдала бы Бальдассаре отцу, но... Пока тот не начал глотать, что похлеще. Мария не хотела поднимать шумиху.
-Отвали от меня, - попробовав было выдернуть руку из цепкой хватки сестры, огрызнулся Бальди, ощерившись и показав острые зубы. - Иди в пизду. - он никогда не посылал ее в жопу или на хуй, потому что... - жирная леЗбуха. - зашипев, Бальдассаре дернулся всем корпусом назад, пытаясь спрятаться от вскинувшейся для удара руки Марии.
-Ты че вякнул, заморыш? - она никогда не была его. Не ударила и в этот раз, вместо этого навалившись всем своим весом на брата, прижав его к вонючему матрасу. Бальди всегда забавно истерил, когда она так делала - боялся задохнуться. - А ну извиняйся, паскуденыш. - острые пальцы Марии не до боли, но ощутимо сжали бока брата, и тот завизжал. Никто не обратил внимания на их возню. Катарина, глухо чертыхнувшись, начала раскладывать пасьянс в сотый раз, Лидия, оторвавшись от готовки посмотрела на входную дверь, Матео тщетно пытался вникнуть в текст газеты. Мария была одной из тех, кто громко лает, но кусает несильно. К тому же никто из них никогда бы не обидел Бальди всерьез.
-Отпусти, тупая корова! Мне дышать нечем! - пытаясь вывернуться из захвата Марии, Бальдассаре смешно выпячивал тощую задницу, скользил острыми коленями по влажной простыни и глухо рычал. - Ты меня задушишь, идиотка! - извернувшись, Бальди с силой вцепился зубами в руку сестры, оставив на ней полукруглые отпечатки от своих зубов. Вскрикнув со сдавленным скулежом, Мария резко дернула Бальдассаре за грудки, но прежде чем она успела отвесить ему оплеуху, раздался хруст, следом за которым комнату поспешил заполнить стук раскатывающихся по полу бусин. Один из амулетов Бальди порвался. Вскинув голову и широко распахнув глаза, Бальдассаре вцепился пальцами в свою шею, пытаясь удержать дрожащими пальцами бусины, но сжал лишь разорванную нитку. Этот амулет ему подарил Эндрю. На самом деле он хотел втюхать его одной девчонке, которая тогда ему нравилась, чтобы заслужить перепих, но как-то не сложилось, и он отдал его брату, уверив, что это херня из голубых пластмассовых бусин мощный старинный артефакт для защиты. Бальди все принимал на веру, и теперь его старинный артефакт, его защита, раскатывался по грязному полу.
-Успокойся. Успокойся, я все соберу! - выставив перед собой пятерню, Мария опустилась на четвереньки, начав собирать раскатившиеся бусины. С каждой секундой Бальдассаре дышал все громче, все сильнее раздувал ноздри и цепче впивался обломанными ногтями в свою шею, и без того увешанную всячески оберегами. Он был на грани. Еще немного и начнет вопить. - Вот, - подойдя к матрасу, Мария протянула брату сложенные в горсти ладони, в которых лежали все до одной бусины. - Дай нитку, я все соберу. - Мария старалась говорить спокойно и заискивающе, но это не помогло.
-Оно теперь не подействует! - вскочив на ноги, Бальди хлестко ударил сестру по руке, и бусины вновь разлетелись по полу.  - Оно сломано и так не чинится! - кинув в перекошенное лицо Марии нитку, Бальдассаре сжал кулаки. Он весь дрожал, на его лбу проступила колючая испарина, плотно сжатые губы превратились в тонкую полоску. - Ты хочешь, чтобы бы я умер! - и без того высокий голос парня сорвался на фальцет.
-Бальди, милый, пожалуйста, не сейчас... - обернувшись к сыну, Лидию устало потерла переносицу большим и указательным пальцем, вновь бросив тысячный, если не миллионный взгляд на дверь. - Я уверена, что Мария вовсе...
-Она хочет, чтобы я умер! Она порвала мой амулет! - с нескрываемым отчаянием в голосе прокричал Бальдассаре, как если бы сестра прижала нож к его шее. Но, кажется, никто больше не разделял его опасений. Нет. Все было гораздо хуже. Всем было плевать. И судя по укоризненному взгляду Катарины, начавшей собирать вместе с Марией раскиданные по полу бусины, она вообще считала его виноватым. Но... Но ведь... - Прекрасно! Если вам всем так этого хочется! - дернувшись к двери, Бальди в чем был - растянутой водолазке, драных джинсах и выцветшем домашнем халате с поблекшими пионами - едва успев всунуть ноги в растоптанные кеды, выбежал в подъезд, громко хлопнув дверью. Бальдассаре решил умереть. Прекрасное название для какой-нибудь книги.
Решить-то он быть может и решил, но как это провернуть? Бальди боялся боли, а потому лезвие, ножи и прочие колюще-режущие предметы отверг сразу. Хорошо бы таблетки, но денег у него не было, а без Марии и Катарины ни в один клуб его не пустят. Неплохо бы было застрелить себя, но вот загвоздка - Бальдассаре не имел ни малейшего понятия, где ему достать пистолет. Кутаясь в халат, Бальди бесцельно гулял по улицам ночного Салема, пытаясь придумать наиболее безболезненный способ уйти из этого мира, раз его семье так этого хочется. Но все, что было более или менее безболезненно и быстро стоило денег. А их у него, конечно же, не было. Раздавшийся за спиной автомобильный гудок и сияние фар, заставивших Бальдассаре испуганно отшатнуться в сторону, отдались в его голове мыслью - а почему бы и нет? Только не в городе. Тут еще спасут, быстренько доставив в больницу. Лучшего всего было попытать счастье на автостраде, ведущей в Аркхем.
Несколько часов Бальди шел по дороге. Каждый раз, когда ему казалось, что он уже решился и даже выбрал подходящую машину, он вдруг резко менял свое мнение и замирал, позволяя автомобилю пронестись мимо. В конечном счете Бальдассаре просто устал идти. Его ноги гудели, глаза горели от злости, обиды и слез от жалости к самому себе. Повернувшись лицом к автостраде, Бальди задержал дыхание, словно готовясь к прыжку в воду. В его сторону, разрезая полумрак светом фар, несся автомобиль, и Бальдассаре сделал шаг...

Отредактировано Baldassare Gonzalez (27-02-2019 15:21:09)

+4

3

Как ни крути, а жизнь от смерти отделяет всего одно мгновение. Мгновение, когда несущаяся по автостраде машина ослепляет тебя фарами под оглушительный визг тормозов или ты срываешься с обрыва и летишь вниз, прямо в черную бездну. Слишком мало времени, чтобы сочинить для себя приличный некролог, но достаточно, чтобы подумать что-нибудь в духе: "А черт! И это все? Но засранец Энди Уокер из стрип-бара должен мне денег". Темнота, занавес. Похоже, твоя песенка спета, малыш. Если задуматься, иногда удача та еще сука - того и гляди подведет в самый неподходящий момент. Но как минимум одному герою в этой истории повезло - какому-нибудь Энди больше не надо волноваться о своих долгах. Возможно, на его месте мог оказаться и ты. Горькая ирония, не так ли?

- Блядь, - Тони Гарсиа, который объявился в городе чуть больше месяца назад, присел на краю обрыва, вглядываясь в темное пятно на дне. Мелкие камешки сорвались из-под его ног и посыпались в попасть, напоминающую пасть сюрреалистического чудовища.

- Ты чертов идиот, Эндрю.

Аркхем должен был стать тихим уголком, землей обетованной, где жизнь текла мучительно медленно и скучно, а жителям ни до кого не было дела. Некоторое время все шло по накатанной, но октябрь принес с собой неприятные перемены. Из-за них Тони чувствовал себя растерянным и совершенно сбитым с толку, словно ребенок, неожиданно оказавшийся в гуще событий, о которых раньше даже не подозревал. Кто-то убил Эндрю - сына Луки. Теперь его тело покоилось на больших плоских камнях у крутого склона.

Тони злился. Но вовсе не на взбалмошного мальчишку, который накликал на себя беду, и не на сестру Луки, которая холодно объяснила ему по телефону, что случилось и где он может отыскать тело. Тони злился на собственную беспомощность. Значительную часть жизни он провел в мире, где убийства считались явлением совершенно нормальным и приемлемым - он и сам ни раз отправлял на тот свет людей, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести. Один выстрел - один труп. Все просто.

Так что же заставило тебя поверить, придурок, что в мире есть место без насилия? Место, где твоя жизнь сложится иначе и тебе не придется хоронить близких раньше срока?

Теперь все мысли о тихой гавани казались ему нелепым ребячеством. Нет никакого второго шанса, по крайней мере, для таких отбросов, как ты, детка. Но сколько себя ни жалей и ни зализывай раны, дело не сдвинется с мертвой точки.

Только здесь, на краю обрыва, он мог признаться, что на самом деле Эндрю ему нравился. Он был глупым и взбалмошным мальчишкой, как большая часть его семейки, но при этом искренним и порывистым. За какой-то месяц Тони привязался к шумной родне Луки, поэтому смерть одного из них в два счета выбила почву у него из-под ног. Иногда удача та еще сука - изменяет в самый неподходящий момент.

- Ладно, приятель. Полежи здесь, я еще вернусь.

Он быстро поднялся на ноги и небрежно стряхнул сухую траву, приставшую к джинсам. Воздух в лесу был непривычно холодным и горьким. Будь его воля - Тони вернулся бы к Луке и оставался рядом до тех пор, пока он в этом нуждался. Но прежде нужно было закончить дело, от которого зависело не только будущее Гарсии, но и семьи Луки. И в этом ему требовался помощник.



Еще чуть-чуть - и жизнь Бальдассаре Гонсалеса стала бы историей. Тони резко выкрутил руль, сворачивая с автострады к обочине и заставляя покрышки отчаянно завизжать. По крайней мере, искать уцелевшего мальчишку Луки пришлось недолго. Он шумно выдохнул, все еще сжимая руль обеими руками и собираясь с мыслями. Позже не помешало бы выяснить, что заставило малыша выскочить на дорогу прямо перед несущейся тачкой, но точно не сейчас.

- Да что с тобой не так, chico? - Тони ухмыльнулся, выбираясь из машины. - Жить расхотелось?

Он хотел пошутить снова, но неожиданная мысль о том, что странное поведение Бальдассаре могло быть связано с гибелью брата, заставила его сбавить обороты. Что, если Диана уже связалась с ним и обо всем рассказала?

- Ладно, слушай, - подобрать слова оказалось сложнее, чем он думал. Да и думал ли вообще? - Хорошо, что мы встретились. Мне нужно тебе кое-что сказать. Эндрю, твой брат... Он мертв, - Тони замялся, ощущая, как сухо стало во рту. - Кто-то сбросил его с обрыва в лесу. Думаю, он умер быстро.

Тут он осекся, пожалев о сказанном. Надо же было такое ляпнуть. Разве эта деталь сможет хоть как-то смягчить эффект от новости о внезапной гибели брата? Тони быстро отвел взгляд, мысленно ругая себя за допущенный промах.

- Мне нужна твоя помощь, парень. Мы должны поднять и похоронить Эндрю рядом с остальными, один я не справлюсь.

Он медленно положил ладонь на плечо Бальдассаре, сжал и погладил пионы на халате.

- Не знаю, как это произошло, но мне очень жаль, правда.

[icon]http://s8.uploads.ru/o9yAx.png[/icon]

Отредактировано Tony Garcia (25-02-2019 02:46:39)

+4

4

Бальдассаре уже готовился отойти в мир иной, но вместо ласкового и успокаивающего пения небесных ангелов его голову раздробил оглушительный визг автомобильных шин - не задев его даже зеркалом заднего вида, машина, отчаянно цепляясь покрышками за асфальт, свернула к обочине, оставляя на трассе протяжный след от колес. Бальди не сразу решился открыть глаза. И далеко не сразу вытянул голову из плеч и разогнулся. Несколько секунд, тогда показавшихся ему вечностью, Бальдассаре сидел на корточках, обхватив голову руками и вжимая дрожащими пальцами оглушительно испуганный вскрик шин себе в уши. Он уже не был уверен, что минутой раньше вопили именно несчастные колеса автомобиля, а не он сам. Когда звон в голове немного стих, Гонсалес медленно открыл глаза и выпрямился, бросив настороженный взгляд на машину. В темноте, расступившейся под натиском фар, отчетливо были видны лишь руки водителя, отчаянно сжимающие руль, но еще до того как дверь распахнулась и раздался насмешливый голос, Бальдассаре учуял знакомый запах. Точнее ненавистную вонь. Господитыблятьбоже! Почему из всех гребанных автомобилей, которые ездят по этой гребанной автостраде между этими гребанными городами, его угораздило кинуться именно под гребанную машину этого гребанного придурка Хуетни. Обветренные и потрескавшиеся губы Бальди скривились в недовольной усмешке, и сам парень, скрестив на груди руки, при этом впившись обломками обкусанных ногтей в предплечья, бросил недовольный взгляд на Гарсиа из-под сведенных к переносице кустистых бровей. Несколько раз Мария шутки ради порывалась выщипать ему брови и даже прижимала к полу своей огромной задницей, но быстро сдавалась, когда Бальдассаре принимался вопить и размахивать руками, грозясь разбить ей губу или нос. Она обиженно фыркала, поигрывая своими аккуратными дугами бровей, говоря, что он не ценит ее доброты, но по мнению самого Бальди это была не доброта, а какое-то измывательство.
-Может и расхотелось. - возможно, Тони был вовсе не плохим мужиком, но ревность, застилающая Бальдассаре глаза, не давала этого рассмотреть, и он неизменно разговаривал с другом отца так, словно он задолжал ему, Бальдассаре Гонсаленсу, тыщенки две-три, а порой, казалось, что и целый миллион. - Тебе-то че? - шмыгнув замерзшим носом, Бальди утер его тыльной стороной ладони, и снова сцепил руки перед своей тощей грудью. Находится рядом с Гарсиа не хотелось, а уж тем более разговаривать с ним, и пока Бальдассаре искал пути отступления, Тони с какого-то перепугу вздумалось поговорить об его брате. Ну, конечно! Всем и всегда хотелось поговорить об Эндрю_зазнавшемся_и_мнящем_себя_самым-крутым_но_на_деле_придурке_Гонсалесе. И что его брат? Бальди нетерпеливо хмыкнул. Обрюхатил какую-нибудь деваху? Ограбил банк? Спас котенка из пожара? Стал лидером мексиканской группировки Салема? Бальдассаре казалось, что он готов услышать абсолютно любую новость о брате, но... Воздух с каким-то плачущим свистом вырвался из легких, и его место заменила боль. Внутри все болезненно сжалось и отказывало распрямляться, сколько бы Бальди не тер грудь костяшками пальцев и не сжимал грязно-серую ткань водолазки. Он вдруг забыл о том, как нужно дышать, и беспомощно уставился на Тони, беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Эндрю не мог умереть! Такие как Эндрю никогда не умирают! Бледная рука вскинулась вверх, и Бальдассаре испуганно зашарил дрожащими пальцами по шее. Это все случилось, потому что Мария порвала амулет, подаренный Эндрю. Если бы только он не начал извиваться под ней, если бы только она не дернула за тонкую нитку, если бы только... Но он ведь предупреждал Эндрю! Тысячу раз говорил, что он должен быть осторожным, но брат лишь отмахивался, усмехаясь и ероша ему волосы. Эндрю сам виноват! Но отчего-то в это совсем не верилось...
-Я... Я н-не могу, - широко распахнув глаза, отчего они стали похожи на два огромных блюдца, переполненные водой, Бальди отчаянно замотал головой из стороны в сторону. Ему становилось дурно только об одной мысли, что он должен будет прикоснуться к мертвому и, наверняка, искореженному телу брата, который совсем недавно сидел на кухне, громко смеялся над собственными тупыми от сальности шуточками, хвалил мамино тако, которая она всегда пересаливала, смешно корчил рожи за спиной Матео, побеждал Марию в драке, часами играл с Катариной в покер, возился с мелюзгой в их мелюзоговой возне. Весь мир вдруг, лишившись заразительного смеха Эндрю, онемел. - Я не смогу к н-нему прикоснуться. - испуганно шарахаясь назад и сжимая онемевшими пальцами покрытые дрожью плечи. - Давай позвоним Матео или тете Декстре. - подошел бы кто угодно, даже Катарина справилась бы лучше него. - Я, правда... Правда, не могу эт-того с-сделать. - слова застревали между зубов, дробясь на неуверенные буквы.

+4

5

Слова Бальдассаре не удивили Тони. Он и сам поразился тому, что выпалил все как на духу, будто ему не терпелось поскорее приступить к делу. Окажись он самую малость тактичнее, возможно, сейчас мальчишка бы не смотрел на него, словно загнанный в ловушку зверь. Если он хотел добиться успеха, следовало отступить.

- Ну ладно, chico. Давай-ка забудем об этой идее и отвезем тебя домой? Или просто прокатимся по дороге с ветерком? - Гарсиа неловко улыбнулся и снова слегка сжал теплое плечо, мелко подрагивающее под пальцами. - Не думай об этом сейчас, окей?

Он едва ли не силой усадил младшего сына Луки в машину, захлопнул дверцу и следом забрался в салон. Некоторые время они сидели молча. В мертвой тишине шум проезжающих мимо машин казался оглушительным. Лес молчал - острый, черный и неприветливый. Проклятый лес из сказок, в чащу которого редко пробирались даже самые смелые охотники. Прошло 300 лет со времен охоты на ведьм, но древний Салем по-прежнему хранил свои тайны. Тони всегда обладал достаточно живой фантазией, и его воображение тут же нарисовало силуэт женщины, повешенной на одном из сухих раскидистых деревьев. Кто-то рассказал ему, что ведьм вешали вдоль дорог в назидание другим. Птицы клевали их глаза и падали замертво, потому что... Потому что... Тони потер переносицу и зажмурился. Нужно было сосредоточиться на делах, а не вспоминать городские легенды. Сейчас рядом с ним сидел едва живой мальчишка Луки, который пятью минутами раньше попытался броситься под колеса джипа. Второй мальчишка уже лежал на дне чертовой пропасти. Может быть, у тебя есть проблемы посерьезней, чем игры в ебучего медиума, а, малыш?

Когда Тони снова взглянул на автостраду, мертвая женщина исчезла - голые ветви деревьев медленно покачивались на ветру.

- Заскочим в кафе по пути? Я угощу тебя молочным коктейлем. Ты же любишь сладкое? - его слова прозвучали ободряюще, но Бальди едва ли повеселел. Дохлый номер, с этим парнем подобные трюки никогда не работали.

Машина тронулась с места, подняв облако серой пыли, и повернула к шоссе. Теперь до города было рукой подать, но Тони не спешил возвращаться в Салем, несмотря на свое обещание.

По радио передавали старый рок и блюз. Наигравшись с выбором, Тони остановился на старой похабной Mexican Blackbird, посчитав песню хорошим знаком. В конце концов, под нее молчать было не так уж неловко.

Проехав около мили, джип остановился рядом с неоново-розовой вывеской кафе Warhols, которое в сером пейзаже Салема казалось неуместно ярким пятном.

- Приехали, детка. Выбирайся.

Тони первым выскользнул из машины и осмотрелся по сторонам. Никого - город словно вымер к моменту их возвращения. Только у окна Warhols скучала одинокая официантка. Дождавшись, когда Бальдассаре выберется наружу, Гарсия направился к кафе.

Как он и предполагал, посетителей оказалось немного - кроме них с Бальди, внутри сидела только одинокая старушка с чашкой горячего кофе и круассаном. Полностью погруженная в чтение газеты, она, кажется, никого и ничего не замечала.

Молоденькая официантка оторвалась от разглядывания ворон за окном и несколько натянуто улыбнулась. Тони ответил ей улыбкой и заказал молочный коктейль для Бальди и кофе с вишневым пирогом - для себя.

- Это место словно застряло во времени, - устроившись за столиком он весело взглянул на мрачного Бальдассаре. - Господи, где-то я даже видел один из этих допотопных музыкальных автоматов. Точь-в-точь как в старых фильмах. Готов поспорить, здесь и "сухой закон" отменили всего пару лет назад.

Он ухмыльнулся и подпер голову рукой, не сводя лукавых глаз с Гонсалеса. Сейчас не стоило болтать ерунду, а вместо этого нужно было как-то поддержать малыша. Тони знал, как перевести горы кокаина через границу и подкупить полицию, знал, как найти адвоката дьявола, если прижмет, или залечь на дно, если оплошаешь, - он умел очень многое, но, к несчастью, способность утешать не входила в этот список. И все-таки сдаваться он тоже не собирался.

- Послушай, чико. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь и что чувствуешь. Ты беззащитный и потерянный. Ни я, ни кто-либо другой не осудит тебя за это. Когда я был чуть старше тебя, мой брат погиб во время взрыва в шахте. Его завалило вместе с остальными шахтерами, а помощь пришла слишком поздно. От мысли, что его тело и сейчас находится в этой братской могиле, мне до сих пор становится не по себе. Я плакал много дней, думая, что умру от горят. Знаешь, люди врут, когда говорят, что время лечит. Эта боль от утраты близких никогда не исчезнет, но скоро ты поймешь, что можешь жить с ней дальше. Каждый день, Бальдассаре. Просыпаться с восходом солнца и засыпаться на закате. Каждый чертов день.

Он неожиданно умолк и уставился на равнодушно чернеющий за окном лес. Веселость и бахвальство, так свойственные Тони, пропали. На его лицо легла глубокая тень, взгляд ясных насмешливых глаз остановился.  Но изменение продлилось недолго - быстро справившись с нахлынувшими эмоциями, он сделал глубокий вдох и снова улыбнулся Бальди.

- Знаешь, что говорила моя мама про чупакабр? - он снова просиял, от грусти не осталось и следа. - Что мы - потомки древнего бога-койота. Он был покровителем секса, веселья, музыки и танцев. Только идиоты считают нас слабаками. После смерти всех детей У'койотля ждет что-то вроде Вальхаллы для мексиканцев.

Тони рассмеялся и отвлекся на пирог и кофе, которые поставила перед ним официантка.

- Хочешь быть богом, малыш? - он сделал несколько глотков из чашки и подмигнул Бальдассаре. - Маленьким и хитрым покровителем засранцев?

Отредактировано Tony Garcia (24-02-2019 03:42:12)

+4

6

Тони сказал, чтобы он не думал об этом, словно врач, просящий не обращать внимания на сверлящую голову зубную боль, будто бы это было так просто... Не думать. Бальдассаре даже не старался изгнать из головы печальные и пугающие мысли о смерти брата, которые словно назойливые и верткие жуки забрались в самые глубокие извилины мозга, чтобы укорениться там, больно кусаясь своими крохотными зубами каждый раз, стоило ему только вспомнить об Эндрю. Обычно Бальди не думал об этой заносчивой заднице, а теперь неожиданно ловил себя на том, что все его мысли только и делают, что вертятся вокруг брата. Все вдруг стало напоминать о нем - этот нелепый халат, который Эндрю специально для него притащил с барахолки, потертые кеды с цветными шнурками, которые они носили по очереди, потому что мягкая ткань никогда не натирала ступни, этот морозно свежий воздух раннего утра - любимого времени Эндрю, когда он мог неспешно выкуривать сигарету, строя при этом такое серьезное и задумчивое лицо, что походил на какого-нибудь именитого актера, снимающего в драме, и Бальдассаре делал все от него зависящее, чтобы не расхохотаться в голос, настолько серьезная морда лица Эндрю не сочеталась с его красными боксерами с дыркой на самой задницей. Мария всегда шутила, что дырка появилась потому, что Эндрю слишком громко пердит, и он всегда в ответ на это мило улыбался и производил газовую атаку, от которой слезы брызгали из глаз, и Катарина в спешке кидалась к окну, чтобы распахнуть его. Воняло невыносимо, а теперь больше не будет вонять. Никогда. Бальди позволил Тони усадить себя в машину. Несколько минут они ехали в полном молчании, и Бальдассаре это более, чем устраивало. Пока Гарсиа гипнотизировал взглядом дорогу, по обе стороны которой угрожающе нависал лес, Бальди, запрокинув голову назад и упершись затылком в автомобильное сидение, закрыл глаза в надежде, что ему удастся уснуть. Но сон не приходил. Бальдассаре то злился на жесткое сидение, то на чересчур быструю езду Тони, то на собственные мысли, зудящие под кожей головы разозленным осиным роем. В конечном счете Бальди открыл глаза и тоже тупо уставился на дорогу, проносящуюся за окном.
-Папа говорит, что я не должен брать сладкое у подозрительных типов. - втягивая ноги на сидение и упираясь острым подбородком в согнутые колени. Папа учил его и не садится в машины к разным озабоченным мудакам, но вспоминать об этом, когда они уже неслись по автостраде, было как-то поздновато. - Ты подозрительный тип, - повернув голову и прижавшись щекой с жесткости колен, заключил Бальдассаре, даже не глядя на Тони. Он смотрел на крючковатые ветви деревьев, которые были похожи на тощие руки в лохмотьях. Вот-вот и схватят машину. - Может, ты обманул меня, и Эндрю жив. Сейчас вот отвезешь меня подальше от дома и напоишь своим молочным коктейлем из своей грязной соломинки. - Бальди не до конца понимал, что он говорит, но так выражался папа, и он, словно попугай повторял за ним, на самом деле практически уверенный в том, что Эндрю больше нет. О таком не врут, даже такие больные на всю голову придурки, как Гарсиа.
Похабная песенка била по ушам, но Бальдассаре покорно это терпел, даже не думая прикасаться к радио и менять станцию. Он воспринял выбранную Тони песню как поминальный гимн брата, в конце концов, Эндрю любил такую безвкусицу. Любил ли он забегаловки, словно бы вырезанные из киноленты прошлых лет и наспех пришпандоренные в настоящее, отчего они казались ужасно неуместными и нелепыми? Навряд ли. Такое больше понравилось бы Катарине. Выбравшись из джипа и громко хлобыснув дверью, не столько по злому умыслу, сколько действительно случайно, Бальди, закутавшись в халат, послушно потопал следом за Тони в кафешку, от которой за версту разило жиром, горчащим кофе и безвкусными пирогами, которые около сотни лет томились в холодильники, а затем спешно разогревались в микроволновке. Тони болтал без умолку. Нес какую-то ерунду, словно и, правда, пытался запудрить ему мозги, чтобы затем трахнуть в туалетной кабинке. Невольно Бальдассаре подумал о том, что надо будет принять коктейль из рук официантки самому, а то мало ли что, но тут Гарсиа перешел с беззаботного трепа на откровенный разговор. Но Бальди не хотел и не желал его слушать. Беды и тайны чужой семьи - это было совсем не то, о чем бы он хотел знать. Особенное, если это была семья Тони. Бальди и так знал, что сможет жить дальше, но вот насколько долго он сможет жить? Это уже другой вопрос, на который еще не было ответа. Бальдассаре не только скорбел по Эндрю, но и волновался о собственной шкуре. Опустив голову, он меланхолично возился трубочкой в молочном коктейле, смешивая чересчур жидкую пенку с густым и мерзлым молоком со скудной шоколадной крошкой и, вроде как, намеками на клубнику.
-Я хочу, чтобы ты отвез меня домой, как обещал, а не таскал по каким-то вшивым забегаловкам, - подперев голову рукой, Бальди вытянул трубочку из высокого стакана, начав наблюдать за тем, как по ней медленно стекает густое молоко. - Эндрю был засранцем. - неожиданно выпалил, прикусывая губу и отворачиваясь к окну, покрытому мыльными разводами. Молочный коктейль, так и остался стоять нетронутым в центре стола. Было так странно говорить про брата не "есть", а "был". Непривычное слово обожгло губы, и Бальдассаре нервно их облизал. - Я ему сто, нет, тыщу раз говорил, что надо быть осторожным. - тонкие пальцы с обкусанными до мяса ногтями впились в бледную кожу запястий. - А этот дебил только ржал и издевался надо мной, - Бальди шумно втянул воздух носом, впиваясь обломками ногтей в свою руку так сильно, что оставил на ней отметины с проступившими поверх них бисеринами крови. - Он сам виноват, что это случилось. - сильнее раздирая ногтями и без того кровоточащие ссадины. Казалось, Бальдассаре не замечал боли. Он царапал и рвал свою левую руку, кусая губы и с силой втягивая воняющий дешевым кофе и мерзлым вишневым пирогом воздух. Его практически тошнило от всего в этой убогой кафешке где-то на краю не то Архкема, не то вселенной.
-Пускай гниет, где бы он там не подохнул. Мне его совсем... С-совсем... - подняв руку, Бальди принялся тереть тыльной стороной ладони свои глаза, но это ни капли не помогало. Когда он перевел взгляд на Тони, его глаза были красными, а по щекам бежали слезы. - С-совсем н-не жалко! - Бальдассаре содрогнулся от сдавленных рыданий всем телом, и его вырвало на стол остатками ужина и собственным горем. Бальди мутило. Мутило от зловония забегаловки, от дурных и тяжелых мыслей, от страха, но больше всего от собственного вранья.

+3

7

Будь ты хоть трижды крутым muchacho из Латинского Синдиката, попивающим текилу у себя в квартале, когда дело доходит до чувств, едва ли это тебя спасет. В этом Тони не сомневался.

Он чувствовал себя совершенно беспомощным и дезориентированным. Как человек, которого вот-вот должна была накрыть снежная лавина. За мгновение до катастрофы ты делаешь вдох, безнадежный, скорее всего, последний, но пути назад уже нет и деваться некуда. Черт бы побрал эти горы! Но кто бы мог подумать, что лавиной станет младший сын Луки, полностью раздавленный своим горем. Дурацкие попытки его подбодрить лишь подливали масла в огонь. И вот вспыхнуло пламя.

- О черт, – нужно было поскорее собраться с мыслями и увести Бальдассаре подальше от злополучного кафе. Официантка уже испепеляла их взглядом, подбирая тряпку побольше, чтобы навести порядок.

Тони неловко добыл из кармана смятые купюры, вперемешку с мелочью и высыпавшимися из пачки сигаретами, бросил их на стол, аккурат рядом с лужей, оставленной мальчишкой. Вдохнул поглубже, и тут же пожалел об этом – в нос ударил резкий запах желудочного сока вперемешку с дрянью, которой Бальдассаре закусил с утра. К горлу подступила горечь, но Гарсиа, сумел сдержать себя.

- У парня проблемы с желудком. Извините, – он не стал считать оставленные баксы. – Кофе был отличным. Пирог тоже, наверное. Сдачу оставьте себе.

Тони быстро подхватил Бальдассаре под руку, словно он ничего не весил, и поволок его к выходу.

- Нам нужно срочно проветриться, приятель. Давай поговорим снаружи.

Колокольчик над дверью звякнул…


…как и три года назад, когда они с Мигелем вошли в дом Марии Моралес в Сатево. День был жарким – на небе ни единого облачка, которое могло бы милосердно скрыть горячее красное солнце. Ветер поднимался только ближе к вечеру, но и он не приносил прохлады – раскаленный воздух обжигал легкие, на зубах скрипел песок.

Мигель оставил машину на заднем дворе, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя Тони сомневался, что в этом захолустье кому-то было до них дело. Они не собирались задерживаться – нужно было передать Марии деньги, которые ранее принадлежали ее мертвому сыну. Такое случалось нередко – пуля или порошок находили своего героя, конец всегда оказывался одинаковым. Тогда Тони даже не предполагал, что этот момент навсегда останется в его памяти.

- Пако? – Мария спустилась на кухню, ожидая увидеть сына, и с удивлением уставилась на гостей.

Мигель молча передал ей деньги и еще что-то – сначала Тони не придал этому значения. Какая-то безделушка Моралеса, спрятанная в маленьком бумажном пакете. Талисман, который порвался и больше не имел силы.

И тут Мария закричала. Тони обмер, когда она с размаху залепила Мигелю звонкую пощечину и бросилась на него, осыпая проклятиями. Боль и гнев лишили ее рассудка. Она все кричала и кричала, сжимая чертов талисман в сухих старых руках, и Тони казалось, что это никогда не прекратится. Мигель не проронил ни слова – он выдержал все, и когда Мария бессильно разрыдалась, положил свою большую тяжелую ладонь на ее плечо.

- Мне очень жаль.
- Будь ты проклят. Будьте вы все прокляты.

Колокольчик все звенел и звенел. И этот звук разносился эхом по дому, превращался в призрака и таял в горячем летнем воздухе.
Мне очень жаль.



Тони доволок Бальдассаре до джипа, кое-как усадил его на заднее сиденье и прислонился спиной к машине. Ему нужен был небольшой тайм-аут. Покопавшись в кармане, он добыл смятую пачку, выудил из нее губами последнюю сигарету и закурил. Мир не приобрел новые краски, но мутить его перестало.

- Послушай, малыш, – он выпустил изо рта струйку дыма и наклонился к Гонсалесу-младшему. – Выбрось из головы все, что я тебе наговорил, идет? Я знаю, ты любил брата, и сейчас сердишься на него. Я докурю и отвезу тебя домой, к Лидии и Матео. Побудь с ними, пока Лука не вернется, окей? Декстра и Диана позаботятся о нем, так что все будет нормально.

В последнем Тони сомневался, и от этой мысли горечь во рту внезапно вернулась.

- Я не знаю, что делать, но что-нибудь придумаю. У меня это хорошо получается. Вот дерьмо!
Он выронил сигарету, неловко попытался поймать ее налету, но не успел. Осыпав колено Бальдассаре пеплом, она упала на асфальт.

- Черт. Блядь. Она последней была.

Тони раздосадовано уселся рядом с машиной, нервно провел рукой по волосам и закрыл глаза. Дела шли из рук вон плохо.

- Я не могу подвести Луку. Он приютил меня, а я не в состоянии даже помочь ему с похоронами сына, – он усмехнулся и потер переносицу. – Черт. Я ведь не успел добраться до обрыва, когда он звал, не смог поднять Эндрю и чуть не отправил на тот свет тебя. Идиот.

[icon]http://sh.uploads.ru/c9odS.png[/icon]

Отредактировано Tony Garcia (26-01-2019 05:00:05)

+3

8

Бальдассаре хотел возразить, что у него нет, никогда не было и быть не может проблем с желудком. Он хотел сказать, что его вырвало из-за стойкого запаха хлорки, которой драят полы кафешки. Бальди хотел вякнуть, что этот пирог не может быть замечательным, потому что молочный коктейль у них тут дрянь. Но не смог выдавить из себя ни слова, прижав к дрожащим и побледневшим губам ладонь и направив все свои силы на борьбу с рвотными позывами и мучительными желудочными коликами. Бальдассаре почти был готов поверить, что этим ранним утром его отец осиротеет еще на одного сына, но свежий воздух и порыв прохладного ветра, гулящего по пустой парковке, привели его в чувства. Но не настолько, чтобы он смог дойти до автомобиля сам, а не с помощью Тони, впившегося в его руку так, что, наверняка, оставил на блеклой коже синяки. Бальди не сопротивлялся. Он даже позволил усадить себя на заднее сидение джипа и не обронил ни единого замечания или ехидного комментария, когда в нос ударил едкий запах сигаретного дыма. Какая разница: умрет он под колесами автомобиля или от рака легких, став пассивным курильщиком? Папа, вроде, говорил, что сигареты для них не страшны, если только их не тушат о тело. Но Бальдассаре любил перестраховываться, и именно поэтому еще был жив. На долго ли? Мысли, растекшиеся было по асфальту, вновь устремились к Эндрю. Казалось, что Бальди попросту не мог думать ни о чем и ни о ком другом, кроме своего брата. За всю свою жизнь он не думал о нем так часто, как этим утром. Как Эндрю выглядел, когда он видел его последний раз? Как самодовольная задница! Они с ним поссорились. Но из-за чего? Это точно был какой-то пустяк, вроде оставшегося куска пиццы или... Их общие кеды. Бальдассаре опустил взгляд на свои ноги. Это были те самые кеды, которые они с Эндрю купили, скинувшись перед барахолкой. У каждого хватало только на один кед, но зачем тебе один гребанный кед, если ноги-то у тебя две? И они решили, что сложиться ради покупки шикарных белых кед с легкой степенью поношенности - это не самая плохая идея. Идея оказалась отвратительная. Они пытались носить кеды по дням неделям, по цифрам календаря, по выигрышу в шашки, и все равно, как только один из них хватался за кеды, второй принимался вопить. Последний раз вопил Бальди, и Эндрю ушел в своих ненавистных зеленых кроссовках, которые Лидия купила на распродаже. Они были стремными, иначе бы никогда не попали на полку "пятидесяти процентная скидка!". А ведь в тот день ему даже не были нужны эти чертовы кеды, Бальдассаре начал возмущаться просто так... По привычке. А Эндрю отчего-то слишком быстро сдался. "Подавись ими, придурок" - кажется он сказал что-то такое. Неужели это его последние слова ему? Бальди шумно втянул носом воздух и поежился, кутаясь в халат.
Стоящий у автомобиля Гарсиа распинался, путаясь в мыслях и сигаретном дыме. Он почему-то считал, что все знает и понимает, но у Бальдассаре не было ни сил, ни желания убеждать его в обратном или, напротив, соглашаться с ним. У Бальди вообще ни на что больше не осталось сил. Их не хватало даже на то, чтобы оторвать взгляд от злополучных кед. И чего он в них так вцепился?! Они ведь ему были даже великоваты. Нога в них хлюпала, а жесткая ткань натирала ступню и пальцы до волдырей. Он должен был отдать их Эндрю! Тогда, возможно, он сказал бы ему на прощание что-нибудь приятное, как он иногда делал, обещая купить новый комикс или банку арахисовой пасты. Он мог бы сказать "спасибо", "с меня должок", "сочтемся, братец", "вечером глянем твой любимый кинчик", но вместо этого у Бальдассаре осталось лишь три тяжелых от злости и раздражения слова - подавись, ими, придурок. С усилием оторвав взгляд от злополучных кед, Бальди перевел его на Тони. Тот выглядел уже не так самоуверенно, как несколько минут назад. С чего бы? Он не настолько хорошо знал Эндрю, чтобы тосковать по нему. Вывалившись из дрожащих пальцев, сигарета, описав в воздухе спираль и осыпав тощие коленки Бальдассаре пеплом, шлепнулась на землю, словно бы ставя точку в отчаяние Тони. Брезгливо отряхнувшись, Бальди притянул ноги к животу, забравшись ими на чистое сидение джипа. И тут ему все стало ясно. Хуетни Херсиа не был славным малым, и не было ему никакого дела до Эндрю - все это дерьмо было только ради того, чтобы выслужиться перед папой. На толику минуты горечь и тоска отступили, и Бальди смог с высокомерным презрением взглянуть на поникшую макушку мужчины. Чертов эгоист! И отголосок этого упрека вдруг больно кольнул самого Бальдассаре в грудь.
-Хорошо. - упершись лбом в свои колени, негромко, но достаточно четко произнес, обнимая себя за ноги в попытке унять мелкую дрожь в пальцах. - Я помогу тебе с Эндрю. - и тут же поспешно добавил, стискивая пальцами мягкую ткань халата. - Но я не прикоснусь к его телу. - Бальди хотел запомнить невероятно тепло широких ладоней брата, а не мертвецкую холодность его обмякшего тела.

+3

9

Дорога была долгой и непривычно тихой. В этот раз не было ни ссор, ни споров, которые так часто вспыхивали между ними с Бальдассаре. От этой колючей напряженной тишины Тони становилось неуютно и холодно. Они направлялись по шоссе на север, в сторону Aркхэма, словно парочка обреченных на смерть преступников, которые уже давно смирились со своей судьбой.

Малыш Гонсалес выглядел мрачнее тучи. Тони повернулся было, чтобы обратиться к нему, но его внимание привлек мелькнувший среди деревьев призрак. Сквозь густые заросли на холме виднелась старая водонапорная башня. В ней давно не было надобности, но городские власти так и не выделили денег на снос сооружения. Теперь башня белой громадой возвышалась над старым районом города, словно застывшая легенда. Доводилось ли ей хотя бы раз спасти Aркхэм? Живут ли там теперь привидения давно забытого прошлого? Тони ухмыльнулся, невольно вспоминая истории Стивена Кинга и Клайва Баркера. Маленький город, который хранит жуткие тайны. Добро пожаловать, путник.

- Ты уверен, что хочешь это сделать, Бальдассаре? – он все же нашел в себе силы вернуться к делам насущным. – Это не какой-то манифест. Ты все еще можешь подождать меня в городе, пока я буду заниматься делами. Ему так и не удалось произнести правдивое "хоронить Эндрю", и от этого Тони почувствовал досаду.

- Не уверен, – Гонсалес плотнее кутался в халат, прижимаясь виском к дребезжащей прохладе автомобильного окна.

Бальдассаре не врал. Он, правда, не был уверен в том, что хочет это сделать, но существовала огромная разница между двумя такими маленькими словами, как "хочу" и "надо". Это надо было сделать, и Бальди это понимал, как бы сильно ему не хотелось прикинуться в этот момент полным дебилом.

- Сказал же, помогу, – лучше бы Хуетни не доставал его своими тупыми вопросами и разговорами, – Чего домонался? – так было просто поддаться этим словам, закивать головой, запроситься к мамочке, закрыть глаза и уши, заставив себя поверить в то, что Эндрю жив. Было так просто обмануться. Вот только иногда надо делать совсем непростые вещи.

– Долго еще? – Бальдассаре облизнул обветренные губы и поморщился от вкуса собственной рвоты.
– Нет, недолго.

Машина и вправду вскоре притормозила и съехала на обочину. Тони нахмурился и потер переносицу, наконец, спохватившись о том, что продумал далеко не все.

– Дальше пешком. Проклятье, я забыл взять пакет, чтобы положить в него тело. Захватил только веревки и почую ерунду. Нужно заехать в город и купить, до Архэма рукой подать.
– Пакет?! – собственный вскрик больно врезался в уши Бальдассаре. – Ты издеваешься? – опустившись на сиденье ниже, он что есть сил пихнул спинку водительского кресла ногами. Снова и вновь. Вновь и вновь.
– Он же не дворняга, тупой Хуетни! – голос Бальди звенел, а воспалено красные глаза вновь блестели от слез. Теперь уже злых.
– Дело не в уважении, – Гарсиа раздраженно побарабанил пальцами по рулю, прежде чем сделать глубокий вдох и обратиться к пока еще целому сыну Луки. – О Дева Мария! Прекрати.

В следующее мгновенье он резко развернулся и выглянул из-за спинки сиденья, которое избивал мальчишка.

– Бальдассаре, а сейчас заткнись и выслушай. Хотя бы раз в жизни не пытайся обвинить меня во всех смертных грехах. Когда я доберусь до Эндрю, тебе придется поднять его на веревке. Другого варианта у нас пока нет. Скажи мне, разве у тебя получится сделать это, ни прикоснувшись к телу?

– Не в уважении, - на удивление быстро согласился Бальдассаре. – А в том, что ты тупой maricón! – ругательство обожгло губы, и прежде чем Бальди вывалил на Тони весь запас похабных словечек, которые он выучил благодаря Эндрю и Марии, Гарсиа велел ему заткнуться.

Поймав себя на том, что может еще сильнее задеть мальчишку, Тони взял паузу, чтобы успокоиться. Помолчав, он продолжил куда спокойнее:

– Кроме того, мы же не можем просто бросить его в багажник. Это и вправду будет выглядеть не очень-то уважительно. Подумай об этом как о необходимости, chico.

Обиженно набычившись, сведя к переносице брови и скрестив на груди руки, Бальдассаре недовольно и громко засопел. И он продолжал это делать на протяжении всей тирады Тони. Возможно, в чем-то Гарсиа действительно был прав. Но только "возможно". Прикусив нижнюю губу, Бальди отвернулся, упершись взглядом в светлеющую тьму за окном. В носу неприятно и настырно щипало, а глаза жгли слезы. Он не хотел видеть и трогать мертвое тело брата, но и засовывать его в мешок тоже!

– Вот, –  шмыгнув носом, Бальдассаре стянул с себя цветастый халат и протянул его Тони. – Его мне достал Эн... –  на имени брата голос предательски задрожал, и зубы ударились друг о дружку. Стиснув пальцами мягкую ткань халата, Бальди проглотил подступающую к горлу тоску, как самую отвратительную в мире пилюлю, – Эндрю.

Тони понимающе кивнул и взял из его рук сверток. Как символично – один из подарков возвращается к владельцу, чтобы навсегда уйти вместе с ним под землю. Простая мысль, от которой на душе стало невыносимо скверно. Прежде чем спускаться к обрыву, им обоим следовало прийти в себя.

Гарсиа молча вышел из машины, оставив халат на переднем сиденье, и открыл дверцу рядом с Бальдассаре.

– Я знаю, что ты от меня не в восторге, малыш. И, возможно, у тебя есть на то причины. Можешь ненавидеть меня сколько угодно, но сегодня нам надо забыть об этой вражде хотя бы ненадолго.

Он вздохну, криво усмехнулся и наклонился к Бальди. Обнял его за плечи, словно никакой упомянутой вражды между ними и в помине не было. Крепко, как обнимал своих сестер и брата, прощаясь.

– А еще я знаю, что у тебя был чертовски дерьмовый день, приятель.

Отредактировано Tony Garcia (03-02-2019 23:45:41)

+4

10

Не сказав и слова, Тони забрал халат, и на несколько томительно долгих секунд в салоне автомобиля повисла давящая на плечи и грудь тишина, разбиваемая лишь нервным щелканьем зубов об огрызки ногтей. Собирая под языком обкусанные кусочки ногтей, Бальдассаре сплевывал их в кулак, который затем вытирал о бедро и, якобы, случайно выкидывал ногти себе под ноги. Он нервничал. Когда хлопнула дверь машины, и Гарсиа вышел, Бальди невольно втянул голову в плечи и задержал дыхание. Уже совсем скоро. Уже совсем скоро он увидит Эндрю. Нет. Он увидит тело Эндрю, ведь самого Эндрю, как такового, уже больше нет. Он остался лишь в воспоминаниях и размазанных фотографиях их старенького фотоаппарата. Бальдассаре не был готов прощаться, и когда Тони открыл заднюю дверцу машины, мальчишка впился пальцами в грязную обивку сидения да так сильно, что у него побелели костяшки. Неужели пора? Он должен выйти? Собственное тело показалась невероятно тяжелым и непослушным. Все суставы словно бы заржавели Бальди надо было опустить ноги, но он не мог пошевелиться. Он не хотел выходить. Не хотел куда-то идти. И определенно точно не хотел видеть мертвого брата!
-Я не ненавижу тебя, - тихо буркнул себе под нос, не поднимая головы и силясь отцепить пальцы от сидения автомобиля. Не то, чтобы Бальдассаре действительно ненавидел Гарсиа, но... Но тот невероятно сильно бесил и выводил его из себя одним только своим присутствием с первой минуты их знакомства. Наглый, похабный приблуд! И самое мерзкое было в том, что он, мать его, всем нравился! Бонита и Чикита на перебой голосили и требовали, чтобы он поиграл с ними в очередное чаепитие из потрескавшегося детского чайного набора, найденного Матео на какой-то лошманской домашней распродаже. Да и сам Матео был не против "поиграть" с Тони уже во взрослое чаепитие, использую вместо игрушечных чашечек жестяные бутылки с пивом. Мама всегда радушно ему улыбалась, а несколько раз даже звала вместе с ними поужинать, но на счастье Гарсиа он так ни разу и не принял предложение, иначе непременно попробовал бы на вкус вязкую слюну Бальди, которой тот приправил бы его порцию чили. Катарина нелепо краснела, когда встречалась с ним взглядом и принималась противно и визгливо хихикать, когда Тони шутил, даже если не смешно. И чем шутка была ближе к плинтусу, тем громче и не естественнее Катарина смеялась, хлопая своими узкими ладонями по тощим бедрам. Мария была не лучше. Она не хохотала как идиотка над придурошными шутками Гарсиа, но интересовалась его мнением по поводу всякой фигни: "как тебе эта модель мотоцикла?", "что ты думаешь про этот фильм?", "а тебе нравятся девушки с короткими стрижками?". Бальдассаре каждый раз тянуло блевать от вида этого пересахаренного говна, устраиваемого его сестрами. Эндрю, дурак, вел себя так же. Таскался за этим придурком хвостом, копировал его походку, манеру говорить и это идиотское "chico", от которого хотелось вдарить ему по роже. Казалось, что Хуетни Херсиа имел какую-то странную и невероятную силу, благодаря которой сумел приворожить всех - практически всех! - Гонсалесов и даже одного Калво. И все бы ничего. Бальди сумел бы закрыть на это глаза и игнорировать существование такого придурка, как Тони Гарсиа, если бы только его гребанные флюиды не подействовали на отца. Бальдассаре всегда был папиным любимчиком, и все это прекрасно знали. Лука ни с одним из детей не проводил столько времени, сколько с ним. Младший сын всегда был для него на первом месте, а потом появился этот дебил и... И... И Бальди вдруг понял, что он больше не единственный для папы. Он не собирался делится любовью отца с каким-то потаскуном сомнительной наружности, и потому, чем настойчивее Тони пытался с ним подружиться, чем шире ему улыбался, чем чаще шутил и пытался быть дружелюбным, тем сильнее Бальдассаре бесился.
Тяжкий вздох Гарсиа раскатился по воздуху, заставляя Бальди вскинуть голову и посмотреть на мужчину в упор. Тони оказался ближе, чем Бальдассаре думал. Чертовски ближе! Он практически нависал над ним, так что Бальди мог попробовать на вкус горьковатый от кофе и сигарет запах из его рта. Судорожно сглотнув, Бальди попробовал было отъехать на заднице подальше, но Гарсиа схватил его за плечи. "Так это обычно и начинается" - раздался в голове голос папы, как если бы Бальдассаре случайно нажал кнопку "play" на проигрывателе своих воспоминаний. Что начинается, пап?! "Он придумывает какую-нибудь грустную небылицу: у него сдох любимый хомячок, повесилась двоюродная тетка, он узнал, что твоего давно потерянного пса живодеры пустили на ремни..." Или что Эндрю умер? "А затем просит у тебя утешения или пытается утешить сам". Тони обнимал его крепко. В нос бил терпкий аромат одеколона и псины. Бальдассаре поморщился, пытаясь вырваться, но безуспешно. "Говорит, что..." Что у меня был "дерьмовый день", пап?! Внутри Бальди все похолодело, словно бы он залпом выпил промозглый молочный коктейль из забегаловки. "Почему бы и нет? Не так уж и важно, что он скажет, Бальди. Но если ты упустишь момент, и он обнимет тебя, постарайся откусить ему член до того, как он окажется в твоей заднице".
-Отпусти меня! Убери свои руки! - Бальдассаре завопил во всю мощь своих легких, начав извиваться, дергаться, клацать зубами в попытке укусить и молотить руками и ногами по всему до чего он только дотягивался. Идиот. Какой же он идиот! Ведь папа предупреждал его! А Эндрю, наверняка, уже дома жует чипсы и смотрит какой-нибудь тупой боевик. - Извращенец! Пусти меня! - лицо Бальди раскраснелось. Он задыхался от собственного крика и паники. Боль сдавила грудь, сжав легкие, как два бумажных мешка для продуктов. Открывая и закрывая рот, Бальдассаре беспомощно заглатывал воздух, вставший поперек горла комом, и никак не мог сделать полный вдох.

Отредактировано Baldassare Gonzalez (26-02-2019 18:15:47)

+3

11

Маленький полоумный говнюк, который ни капли не походил на своего отца. В первый раз он увидел Бальдассаре на кухне, в старом халате, который он неизменно носил поверх футболки, словно Большой Лебовски, и выцветших штанах. Но в тот раз без дурацких пионов. Chico смотрел на него волком, поджимая и без того тонкие обветренные губы, и вовсе не спешил протягивать руку для рукопожатия. Его мать - живая, улыбчивая и сногсшибательно красивая - смущенно пожимала плечами и посмеивалась. Уж таков наш малыш.

С тех пор прошло полтора месяца, но несмотря на прогнозированное Лукой потепление, в их отношениях начался ледниковый период. Тони окончательно застрял в черном списке Бальдассаре Гонсалеса, выбраться из которого было гораздо сложнее, чем попасть. Возможно, на это было множество причин, возможно, что-то он даже заслужил. Все это походило на маленькую пьесу, в которой каждый актер точно знал свою роль. Он мог бы и дальше посмеиваться над хмурым малышом, без малейшего зазрения совести посягать на чужое и похищать внимание его отца, если бы не гибель Эндрю. Это здорово выбило из колеи их обоих. И в свете последних событий маленький полоумный говнюк вдруг стал для Тони единственным шансом спасти ситуацию. Бесконечно печальный и потерянный, как выброшенный на улицу щенок.

Он обнял Бальдассаре, повинуясь порыву, и даже открыл было рот, чтобы ляпнуть что-то до боли мелодраматичное, возможно: "Я рядом" или даже "Ты никогда не останешься один, малыш". Что там обычно говорят ослепительные киногерои в таких ситуациях? Но в следующую минуту Бальди решительно прервал обрушившиеся на него сантименты. От его душераздирающего крика дремавшие на ветках птицы всполошились и поднялись в воздух. Тони отпрянул к дороге, совершенно дезориентированный реакцией Гонсалеса-младшего. Какой же он идиот! Как он только мог забыть, с кем имеет дело? Как мог проникнуться к нему симпатией.

- Ay Dios mio! Бальдассаре, какая муха тебя укусила в этот раз? - Гарсиа с удивлением уставился на бьющегося в панике мальчишку. Понимание пришло к нему позже.

- Извращенец? Господи, блядь, боже. Знаешь, что, chico? С меня хватит этого дерьма.

Он резко развернулся и, с трудом сдерживая гнев, прошел к дорожному знаку, поблескивающему светоотражающими буквами. Мимо них с ревом промчался грузовик. Водитель не глядя выбросил из окна жестянку из-под Кока-колы, едва не угодив в Тони. В следующее мгновение он миновал перекресток и скрылся за деревьями. На дороге снова воцарилась тишина. Когда сердце Тони снова вернулось на место, он с силой пнул банку, заставив ее отскочить от ствола сосны и тут же срикошетить в свое колено. Удача явно не сопутствовала ему сегодня.

- Черт, - он устало закрыл глаза и поднес ладонь к лицу. Сделал глубокий вдох, затем еще один, чтобы окончательно успокоиться. Пять долгих лет, которые он провел в свободном штате Чиуауа, где одно неверное движение могло стоить тебе яиц, научили его быстро справляться со злостью. Возможно, именно благодаря этому умению он сумел расположить к себе местных дельцов. Собравшись с духом, он вернулся к оставленному в джипе мальчишке.

- Я больше не прикоснусь к тебе, chico, - в подтверждение своих слов Гарсиа понял руки. - Окей? Видишь - левая и права, обе не на тебе и даже не тянутся к ширинке. Я не хочу больше говорить об этом. Просто оторви свою задницу от сиденья и иди за мной. Я покажу тебе тот самый обрыв, о котором говорил раньше. Возьми веревку и инструменты в багажнике. И ради всего святого, не вопи так больше.

Тони небрежно подхватил халат и захлопнул дверцу машины. Мысль о предстоящем деле тяготила его, но он изо всех сил старался держаться бодро. Теперь их путь лежал в чащу зачарованного леса. И чем ближе они подходили к месту гибели Эндрю, тем тише становилось вокруг.

- Нам бы не помешали хлебные крошки, - он без труда отыскал нужную тропу, но идти от этого почему-то не стало легче. Напряженное молчание быстро утомило Тони, и он снова попытался завести беседу.

- Знаешь, когда в Салеме начался сезон охоты на ведьм, некоторых женщин вздергивали прямо на деревьях, не дожидаясь суда. Вон он - триумф пуританства над здравым смыслом. У меня от этого леса мурашки по коже. Каждый раз проезжая мимо, вспоминаю роман Готорна "Дом о семи фронтонах".

Он развернулся к Бальдассаре и обвел широким жестом открывающееся перед ними пространство. Чувство неуместности усиливалось с каждым словом, но Тони отчаянно не хотел думать о теле Эндре на камнях. Не сейчас.

- Как раз об этих местах. О проклятии, которое пало на судью, выносившего приговоры ведьмам и колдунам в Салеме.

[icon]http://s5.uploads.ru/xBm15.png[/icon]

Отредактировано Tony Garcia (25-02-2019 03:25:24)

+2

12

Тони словно ударило разрядом электрического тока. Он отшатнулся в сторону, и Бальдассаре спешно забрался на сидение автомобиля, прижав согнутые в коленях ноги к груди и обхватив их руками. Его сердце бешено колотилось и то и дело норовило выскочить через открытый рот, судорожно захватывающий прохладный воздух, обдирающий горло. Обычно бледное лицо Бальди покрылось красными уродливыми кляксами, растекающимися на шею и заползающими под высокий ворот водолазки. Его тонкие, ободранные на костяшках пальцы мелко дрожали, хватаясь за дряблую ткань джинс, а в широко распахнутых глазах стояли злые и бессильные слезы. Хотелось послать Гарсиа нахуй, сказать ему, чтобы он проваливал ко всем чертям, чтобы нашел ближайшую канаву и сдохнул там сию же минуту, но Тони ушел сам, и Бальдассаре, громко шмыгнув забитым соплями носом, уткнулся лицом в свои острые колени. Он казался себе грязным. Бальди необходимо было помыться и застирать одежду, чтобы избавить каждый миллиметр своего существа от запаха и прикосновений Гарсии. Но это было невозможно. Так что оставалось только шмыгать носом и любовно взращивать жалость к самому себе, кусая тонкие и обветренные губы, на которых проступил багрянец кровянистой росы. Бальдассаре старался не думать о том, что он будет делать, если Тони не вернется. Водить он не умел, после бегства из дома и долгой прогулки вдоль трассы его уставшие ноги гудели, а потрепанные кеды не разваливались лишь чудом. Подняв голову, Бальди подцепил пальцами отклеивающуюся от кеда резиновую подошву и осторожно подергал. Надо было отдать их Эндрю. Глаза вновь защипало от слез, и Бальдассаре зажмурился. Слезы больно обжигали и без того горячие щеки. И что ему теперь делать? Как минимум, теперь он мог снова злиться на вернувшегося к машине Гарсиа. Хоть Тони и сказал, что с него хватит, он все равно пришел за очередной порцией дерьма в виде общения с младшим Гонсалесом. Взрослые всегда так делали. Сперва топали ногой, что больше никогда, а потом нарушали собственное слово. В глубине души Бальди был рад, что Тони поступил, как и все взрослые.
Смерив Гарсиа недоверчивым взглядом, Бальдассаре медленно опустил ноги на землю и вылез из машины. Прижимаясь задницей к боку джипа, он таким образом дошел до багажника, из которого достал моток веревки и небольшой металлический чемоданчик, неприятно оттягивающую руку и побрякивающий железом при каждом шаге. Закинув веревку на плечо и покрепче сжав пальцами гладкую ручку чемоданчика с инструментами, Бальди поплелся следом за Тони, в отличие от которого он не собирался давать никаких дурацких обещай. Если будет нужно, он закричит, завопит, заголосит снова. И тогда, пожалей и спаси, Дева Мария, барабанные перепонки Тони Гарсиа. Эндрю тоже терпеть не мог его криков. Вечно говорил, что он визжит как девчонка и несколько раз даже с силой стягивал с него штаны и хватал за мошонку, чтобы убедиться, что яички и член братца еще при нем и не превратились в вагину. В такие минуты Бапьдассаре словно каменел, а затем резко отмирал и принимался колотить хохочущего Эндрю, предлагающему сквозь смех в отместку подергать его "малыша". Бальди знал, что у Эндрю там совсем не "малыш". Раньше, ради экономии, они с ним купались вместе в маленькой ванной с едва теплой после мытья Марии и Катарины водой, и однажды Бальдассаре заметил, что там, где у него еще было гладко, у Эндрю появились редкие и отвратительно курчавые волосы черного цвета. Бальди они не понравились, и он поспешил отвернуться, но брат, успевший перехватить брезгливый взгляд, схватил его за руку и, ехидно посмеиваясь, заставил потрогать жесткие волоски. В следующую после этого секунду они подрались. Точнее дрался только Бальдассаре, а Эндрю лишь уворачивался и смеялся, пока Бальди не разбил ему губу кружкой с подтеками зубной пасты. Увидев кровь на лице брата, Бальдассаре испугался и заплакал. На его рев прибежала Лидия и... Эндрю сказал, что он ударился сам, но они все равно больше никогда не купались вместе. Эндрю всегда выгораживал его, а теперь его больше нет.
Бальди нравилось идти в тишине, опустив голову и сосредоточенно следя за тем, чтобы его ступни опускались ровнехонько на следы Тони, оставленные на влажной земле. Но Гарсиа так не мог. Вскинув голову, Бальдассаре облизал губы и медленно сглотнул слюну, обведя взглядом лес. До того, как Тони заговорил и пока Бальди не поднял взгляда от земли, лес его не очень-то и пугал, теперь же Бальдассаре почувствовал, как липкий страх расправляет свои длинные паучьи ноги и обхватывает его грудь, не давая вздохнуть. Деревья, казавшиеся до этого лишь деревьями, теперь стали походить на вытянутые старушечьи фигуры с крючковатыми пальцами-ветками, пытающимися схватить его. Бальди не читал этого Готорна. По правде сказать, он за свою жизнь не прочел ни одной книги целиком, если не считать комиксы. Но слова "ведьма" и "проклятие" и без всяких там книжек заставляли Бальдассаре испуганно дрожать. А дура Мария порвала его амулет!
-Padre nuestro que estás en los cielos, - они шли дальше, но теперь уже Бальди не следил за тем, чтобы его ступни опускались ровно в след Тони, теперь он испуганно крутил головой по сторонам, сжав пальцами бесчисленные и спутавшиеся обереги на своей шее. Католические крестики плотно переплетались с языческими рунами. Бальдассаре было все равно к кому взывать и кого упрашивать, лишь бы он остался в живых. - Santificado sea tu Nombre, venga a nosotros tu reino, - лес нависал над ним, давил и сжимал темные небеса своими ветвями, меж которых проглядывались силуэты давно умерших - и умерших ли? - ведьм. - Hágase tu voluntad así co... – с оглушительно громким хрустом под ногой Бальдассаре сломалась ветка, и перепуганная ее треском птица с еще более оглушительным и зловещим карканьем взлетела в небо. - Тони! - испуганно вскрикнув и дернувшись вперед, в секунду сокращая разделяющее их расстояние, Бальди прижался к спине Гарсиа, ухватившись пальцами за край его рубашки.
-Что если... Если Эндрю убила лесная ведьма?

Отредактировано Baldassare Gonzalez (26-02-2019 19:30:57)

+2

13

Тони не удержался от смеха. Он смеялся весело и легко, словно их привела сюда вовсе не горькая утрата, а какое-то дурацкое детское любопытство. Его голос разлетелся по лесу звонким эхом.

- Лесная ведьма, Бальдассаре? - он замедлил шаг, почувствовав, как мальчишка вцепился в край его рубашки. - Извини, малыш, не удержался. Это все сказки, ну знаешь - художественный вымысел.

Он по-свойски забросил руку на плечи Гонсалеса-младшего, все еще посмеиваясь.

- Сам подумай, что толку прятаться в лесу и выжидать жертву, когда до города - рукой подать? О нет, мой маленький Бальдассаре, всех лесных ведьм давным-давно погубила индустриализация. Стремительное развитие технологий, промышленная революция и растущие аппетиты населения - все это забило последний гроб в крышку старых чудовищ. Теперь они все перебрались в города, такие как Салем или Aркхэм. Все проходит, малыш, времена меняются.

Они по-прежнему брели по тропинке, углубляясь в чащу, но что-то неуловимо изменилось. Тони продолжал говорить, и вместе с этим таял трепет перед зачарованным лесом. Он больше не чувствовал себя ребенком, который столкнулся с чем-то неведомым. Даже смерть сына Луки больше не казалась ему такой уж горькой трагедией. Он любил Эндрю, но пришло время отложить тоску и найти в себе силы действовать. Что-то изменилось, что-то безвозвратно ушло.

Все проходит, малыш, времена меняются.

Впервые он услышал эту фразу от матери после смерти брата. В те времена он не имел и малейшего представления о том, что она означает на самом деле, но на всякий случай запомнил. Слова показались ему мудрыми, почти пророческими. Должно быть, с не меньшим трепетом и восхищением внимают седому наставнику ученики где-нибудь в далеком тибетском монастыре.

- Не бойся, Бальдассаре. Твоего брата погубили вовсе не призраки прошлого. Мы приложим все силы, чтобы найти его убийцу. И вернуть ему долг.

Он похлопал мальчишку по плечу и ускорил шаг. До обрыва оставалось не больше четверти часа ходьбы. Еще немного - последний рывок перед решающим боем, перед падением в бездну.

Вскоре лес снова начал редеть - старые мшистые сосны, закрывавшие небо, понемногу расступились. Тони издалека узнал место гибели Эндрю. Его едва уловимый запах все еще витал в воздухе. Так пахла смерть. Бальдассаре был где-то рядом, звук его шагов не умолкал ни на мгновенье.

Тони молча остановился на краю обрыва, на всякий случай выставил руку, не давая мальчишке упасть. Лес обступал его темной стеной.

- Луна этой ночью,
как на го́ре, ослепла -
и купила у Смерти
краску бури и пепла.
И поставил я в сердце
с невеселою шуткой
балаган без актеров
на ярмарке жуткой.

Слова унес ветер. Тони смотрел вперед, прислушиваясь к шуму деревьев и стараясь не думать о том, что на камнях, прямо под его ногами, лежит Эндрю. Он вспомнил стихотворение Лорки, но никак не мог вспомнить, о чем в последний раз говорил со старшим сыном Луки. Может быть, они шутили? Или договаривались пройтись по барам "этой дыры"? Эндрю называл Салем не иначе, как "эта дыра". Какие глупые, пустые воспоминания. Ветер показался ему ледяным.

- Пойдем, - что-то все же заставило его сдвинуться с места. - Бери веревку и помоги мне закрепить ее.

Тони поспешно сжал плечо Бальдассаре и потащил его назад, к сухим деревьям. У них еще будет время оплакать Эндрю, но сейчас нельзя давать волю чувствам. Гарсиа хорошо усвоил это за долгие годы работы на Хесуса. Поплачешь дома, в подушку, а сейчас - решай чертову проблему.

Отредактировано Tony Garcia (17-03-2019 04:40:48)

+2

14

Тони смеялся. Точнее он бессовестно ржал, так что на его хохот могли слететься все ведьмы округи. Испуганно замотав головой по сторонам и сглотнув вязкую слюну, изнутри облепившую горло, Бальдассаре укоризненно шикнул на Гарсиа, пытаясь намекнуть ему, что не мешало бы захлопнуть свой бестолковый рот, потому что быть убитым ведьмой - это тебе не шуточки. Но Тони, казалось, не замечал ни его бледного лица, ни подрагивающего на ресницах страха. Или замечал? И оттого так громко веселился? Глупый Хуетни! Гарсиа забросил на тощее плечо Бальди свою руку, и тот недовольно зажмурился, но не отстранился. Страх оказался сильнее брезгливости. Чтобы сейчас Тони ни говорил, какими бы словами ни пытался успокоить Бальдассаре, было уже слишком поздно. Брошенные в шутку слова проросли в душе Гонсалеса отвратительными ростками страха, выкорчевать которые было куда сложнее, чем посадить. Страх - это ведь, что сорняк, а много ли сорняку надо, чтобы пробиться сквозь даже самую не благодатную почву? А душа Бальдассаре была то, что нужно. Не отпуская из цепких пальцев край рубашки Гарсиа, Бальди старался изо всех не отставать от мужчины, голос которого цеплялся за крючковатые лапы деревьев и застревал в жухлой траве. Тони говорил без остановки, а в те редкие минуты, когда он наконец-то не говорил, Гарсиа смеялся, и смех его, подхваченный ветром разносился во все стороны. Услышат. Точно услышат и разорвут их на миллионы и миллиарды маленьких чупакабр. Бальдассаре сглотнул, облизав обветренные губы, и задрал голову, шумно втянув холодный воздух, покалывающий нос изнутри. Однажды Эндрю заставил его внюхнуть лимонную кислоту, так вот, ощущения были очень похожи. Замерев на кромке леса и разжав наконец-то онемевшие пальцы, отпуская Тони, Бальдассаре замер, испуганно отпрянув на полшага назад, когда сквозь запах хвои и подмерзающей от осенней стужи травы до него донесли отголоски аромата брата. Истлевшие они были едва ощутимы. Отчего-то засвербело в носу, а куцые ресницы вдруг стали ужасно тяжелыми. 
Тупой Эндрю. Тупой-тупой-тупой. Хотелось закричать. Подбежать к самому краю обрыва и обозвать зиявшую пустоту перед собой придурком, идиотом, тупицей, чтобы услышать ответ. Привычно насмешливый и колкий. Непрощенные слезы подступили к самому горлу, когда в живот врезалась рука Тони, преграждающая дорогу. Ноги в стоптанных кедах заскользили по краю обрыва, и несколько мелких камней полетело вниз. Они упали на Эндрю? Бальдассаре старался об этом не думать. Отвернувшись и поспешно вытерев глаза рукавом водолазки, Бальди потопал следом за Гарсиа, даже не чувствуя пальцев мужчины, впившихся в его плечо. Наверное, останутся синяки. А что останется от Эндрю? Эти чертовы кеды? Его кружка с обколотыми краями, которую он запрещал всем выкидывать? Гора вонючих трусов, которыми он победоносно размахивал в день стирки, словно знаменами? Щеки обожгло слезами, и Бальдассаре ниже наклонил голову, опускаясь на корточки перед деревом, обвязывая его шершавый ствол веревкой. Скапливаясь над верхней губой слезы мешались с соплями, неприятно щипали губы или скатывались по подбородку вниз. Бальди отчаянно шмыгал носом. Если бы Тони спросил его "че это он шмыгает?", то Бальдассаре соврал бы, что от холода. Но Гарсиа не спрашивал, и мальчишке не приходилось лгать.
Удостоверившись, что веревка надежно зафиксирована и не развяжется в самый неподходящий момент, они вернулись к краю обрыва. Где-то там внизу лежал Эндрю. Бальди силился прислушаться, надеясь, различить болезненный скулеж брата, но слышал лишь завывания ветра, путающегося в ветках. Тони, ухватившись за веревку, собрался было спускаться вниз, когда Бальдассаре кинулся к нему, стискивая его ладонь своими дрожащим пальцами.
-Он... Он ведь еще, может быть, живой, да? - в голосе мальчишки сквозила неподдельная надежда. Ведь может? Может! Чудеса ведь не обязательно должны случаться только с хорошими людьми. Парочка чудес у Девы Марии должно быть припасено и для людей не очень. - Ведь может? - пушистые брови умоляюще изогнулись, собрав кожу на лбу Бальди в продольную складку, которую Эндрю любил со смехом растирать пальцами. Он ведь разотрет ее снова? - Вы ведь с ним просто пошутили. - Бальдассаре никак не мог отпустить руку Гарсиа, словно сделай он это, и тогда Эндрю действительно умрет. - Это потому что я не дал ему кеды? Или потому что съел того хомяка? - Бальди сжал ладонь Тоги до побеления собственных костяшек. – Скажи ему, что я так больше не буду. – скажи ему, чтобы он вернулся.

+1

15

В какой-то момент Тони захотелось ему соврать. Сказать, что мизерный шанс на выживание у Эндрю наверняка оставался. Но это было бы ложью, бессмысленной и слепой. Нет ничего хуже, чем крах надежд. Это разобьет Бальдассаре сердце, если он хотя бы на короткое мгновение подпустит к себе мысль, что его брат мог выжить.

- Эндрю мертв, и мы должны похоронить его. Мне очень жаль, - он коротко и порывисто обнял мальчишку за узкие сутулые плечи, больше не опасаясь криков и непонимания. В этот момент слова были лишними.

- Соберись, Бальдассаре. Нам понадобится все твое мужество, чтобы довести дело до конца. Отец будет тобой гордится, когда узнает, каким ты был храбрым.

Он резко отстранился, не давая чувствам взять над собой верх. Если все сложится так, как он и планировал, младший мальчишка Луки не сдрейфит и не передумает в последний момент, а веревка не порвется, чтобы отправить Тони следом за Эндрю на тот свет - они управятся быстро.

- Когда я спущусь, заверну тело в халат и закреплю на веревке, то махну тебе два раза - вот так, - Гарсия быстро продемонстрировал жест прямо перед носом насупившегося chico. - Запомнил? Раньше не тяни, иначе могут возникнуть проблемы. Подай мне инструменты, думаю, они понадобятся, - он не стал уточнять для чего именно, не желая сильнее ранить малыша. Пускай остается в неведении, очень скоро все это останется в прошлом.

Тони невесело улыбнулся и пихнул Бальдассаре в плечо. Оставалось соорудить страховку, связать веревки и попытаться не погибнуть самым дурацким образом. Как жаль, что последнюю сигарету он обронил на стоянке, сейчас она пришлась бы как нельзя кстати.

- Можешь пожелать мне удачи, chico. А я, в свою очередь, постараюсь не совершать прыжок веры с этого чертова обрыва. Подложи что-то под веревки, проверь карабины.

Дождавшись, когда Бальдассаре закончит, он в последний раз оглядел крутой, практически отвесный склон, ухватился за веревку и осторожно шагнул вниз. Мелкие камушки под подошвой ботинка с шумом посыпались вниз.

- Puta madre, вот кем я еще не был - так это сраным скалолазом, - Тони редко испытывал страх перед лицом опасности, но вид разверзнувшейся под ногами пропасти все же заставил его напрячься.

- Надо же было припереться в эту всеми богами забытую дыру. Все верно, Тони, здесь ты сможешь начать новую жизнь, Тони. Блядь.

Он поскользнулся на лишайнике, скрывавшем кривой излом камня и качнулся влево. Где-то над головой пронзительно завыл ветер. Погода быстро портилась, на западе собирались тяжелые сизые тучи, а это ставило под угрозу все их мероприятие. Не хватало только дождя. Надо было торопиться.

Спуск занял у него больше времени, чем Тони рассчитывал. Пару раз он был близок к тому, чтобы рухнуть вниз, не очень-то полагаясь на дерьмовую страховку, но каким-то чудом все же сумел удержаться. Сопровождая каждый промах руганью, он осторожно выбирал выступы и углубления на склоне, балансировал на краю и снова ругался.

Наконец оказавшись на холодных плоских камнях, он с облегчением выдохнул. Эндрю лежал неподалеку, и от его неестественно перекрученного тела у Гарсии по спине пробежали мурашки. Он видел смерть много раз, но обычно не испытывал к мертвецам никаких чувств. Работа есть работа - со временем это стало естественной и привычной частью жизни. Но с Эндрю дела обстояли иначе. Тони слишком хорошо помни его живым, шумным и смешливым, так нелепо повторяющим его шутки. Больше он не пошутит никогда. Дурацкие воспоминания принялись душить его с новой силой.

Тело предстояло завернуть в халат и закрепить на веревках. На первый взгляд, задача казалась простой. Куда сложнее было не думать о том, что и с кем делаешь. Бальдассаре ждал его наверху, и меньше всего Тони хотелось надолго оставлять его наедине с тяжелыми мыслями. Что-то мучило мальчишку, и Гарсиа подозревал, что дело заключалось в чувстве вины.

Он не смотрел на Эндрю, накрывая его поблекшими от времени пионами. Не думал о нем, связывая веревки. Тело под тканью было непривычно твердым и жестким. Неживым.

- Надеюсь, это закончилось быстро, - следы крови и дырка в черепе говорили о том, что Тони не ошибался. С такими травмами долго не протянешь. - Пора тебе возвращаться домой, приятель.

На всякий случай проверив узлы, он поднялся на ноги и махнул Бальдассаре. Высоко на ними раскинулось неприветливое темное небо.

[icon]http://s7.uploads.ru/IvAzu.png[/icon]

Отредактировано Tony Garcia (23-03-2019 18:52:20)

+1

16

Это неправда! Вот что хотел закричать Бальдассаре. Именно эти два слова должны были разорвать его глотку отчаянным криком, взвиться в небо и разогнать тучи. Крик царапал грудь, жег горло изнутри, опаливал поджаты губы, но... Бальди не закричал. Он тихо всхлипнул, запрокидывая голову назад и принимаясь часто-часто моргать, чтобы сдержать покалывающие глаза слезы, когда Тони обнял его, потому что большие мальчики не плачут. так ему однажды сказал Эндрю и щелкнул по носу, когда он жутко расстроился из-за того, что нигде не мог найти свой любимый плоский камушек, найденный на речке прошлым летом. Большие мальчики не плачут, Бальдассаре шумно втянул воздух через забитый соплями нос и заплакал, спешно отворачиваясь и понуро шагая в сторону дерева, чтобы проверить крепость узлов и подложить под веревки найденное среди инструментов вонючее полотенце. Слезы, выжигая глаза, оставляли на бледных и впалых щеках Гонсалеса блестящие тоской и грустью борозды. Б-большие мальчики не плачут... Бальди присев на корточки, попробовал было втиснуть полотенце под тугие туры веревки, но перепачканное в масле оно снова и вновь выскальзывало из его дрожащих пальцев и падало на землю. Когда полотенце выскользнуло из его рук в пятый раз, Бальдассаре не сдержался, сдавленно зарычав, он принялся хлестать ствол дерева полотенцем. Ярость не уходила. Она росла в нем с каждым хлестким ударом. Вместе с ней росло и осознание собственной беспомощной бесполезности. Большие мальчики не плачут набатом раздавалось в ушах, когда Бальди рыдал навзрыд, запихивая саднящими пальцами полотенце под веревку, чтобы та не перетерлась в самый неподходящий момент. Тони мог бы соврать ему. Мог бы сказать, что есть крошечный шанс, что Эндрю выжил и ждет их, тогда бы Бальдассаре не было бы так страшно оставаться в полном одиночестве на краю пропасти. На толику секунды, когда из-под ботинок Гарсиа в пугающую черноту бездны посыпались камни, Бальди испугался и за тупого Хуетни. Что если он не вернется? Сев на задницу и прижав к груди согнутые в коленях ноги, Бальдассаре с тоской подумал о том, что тогда он умрет на этом безымянном обрыве, потому что водить он не умеет, да и если бы умел, какой в этом смысл, если в лесу его поджидают кровожадные ведьмы, только и ждущие шанса, чтобы обглодать косточки чупакабры? А вот Эндрю бы не помер. Придумал бы, что делать дальше. Но он не Эндрю и никогда им не станет. Опустив голову Бальдассаре уперся лбом в свои острые колени, думать ни о чем не хотелось, но виски настойчиво свербила мысль: может быть, это ему стоило умереть?
Холодный ветер рвал воздух, бился среди ветвей деревьев и больно щипал за уши, заставляя Бальди сильнее втягивать голову в плечи. С того момента, как Тони начал спускаться, казалось, прошла уже целая вечность. А то и не одна. Привставая и вглядываясь в темноту под своими ногами, Бальдассаре практически тут же садился обратно на задницу, стоило ему разглядеть очертания Гарсиа, ползущего по стене обрыва, словно паук. Как там пелось в той глупой детской песенке про паука и водосточную трубу? Гонсалес попробовал было вспомнить, но это оказалось дохлым номером. О чем бы он ни пытался думать, мысли его возвращались к отдающему болью вопросу. А если бы умер он? Полез бы кто-нибудь за ним в пропасть, рискуя собственной жизнью? Да вот хоть тот же Тони! Бальдассаре, поддев мыском кеда рыхлую землю, боялся ответить себе честно. Но всем было бы лучше, если бы на дне пропасти лежал он, а не Эндрю. В груди все болезненно сжалось и стало трудно дышать, но Бальди не останавливался, неумолимо продолжая раскручивать зародившуюся в его голове мысль. Все смогли бы вздохнуть полной грудью, избавившись наконец от обузы в его лице. Больше не надо таскать его за собой в клубы и краснеть перед друзьями. Вот было бы счастье для Марии и Катарины! Теперь не нужно делиться с ним одеждой и всякими ништяками. Эндрю был бы просто счастлив! А сколько можно сэкономить на воде и стиральном порошке, больше не тратясь на бесконечную стирку простыней? Порядочно, не правда ли, мам? Матео? Теперь-то уж точно можно пожить в свое удовольствие. Да, пап? И больше никто не скажет, что ты придурок, идиот и конченный мудак. Наверное, ты счастлив тупой Хуетни! От подобных мыслей становилось лишь гаже, и иссякшие было слезы побежали по щекам с новой силой. Теперь уже Бальдассаре оплакивал себя. Громко высморкавшись в край водолазки, Бальди приподнялся и глянул за край обрыва. Тони махал ему рукой.
Поднявшись на ноги и отряхнув задницу, Бальдассаре, обхватил пальцами веревку и начал тянуть. По началу это отвлекло его от грустных и тяжких мыслей, и Гонсалес полностью сосредоточился на том, чтобы не выпустить веревку из дрожащих от напряжения рук, но... Но с каждой секундой, с каждым поднятым дюймов, тяжесть на конце веревки - этот страшный и пугающий груз - укоризненно оттягивала не привыкшие к физическому труду руки. Это должен был быть он! Не Эндрю, который так любил жизнь, и которого любили все вокруг. Это неправильно. Так не бывает! Это Эндрю сейчас тянет веревку, на конце которой обмотанный старым халатом с выцветшими пионами висит он, Бальдассаре. Так и должно быть. Должно... Бальди устало упал на задницу, не выпуская из пальцев веревки, хотя бесформенное нечто в его любимом халате уже лежало на краю. Встав на четвереньки, Бальдассаре подполз к пропитавшемуся кровью и холодом кулю. Сердце в его груди забилось испуганно быстро. Или это сердце Эндрю так билось, а его уже и не стучало вовсе? Сжав пальцами край халата, Бальдассаре откинул его в сторону.
-Это не Эндрю! - отскочив от бесформенного куска мяса, искореженного и переломанного о камни, Бальди вскинул голову, бросив на поднявшегося на обрыв Тони гневный взгляд. - Кого ты приволок?! - обескровленные губы Гонсалеса дрожали, голос срывался с визга до полушепота, а сжатые в бессильной ярости кулаки молотили Гарсиа по груди. - Я - не дурак! Я узнаю своего брата! Кого ты притащил?! Иди обратно и найди Эндрю! - худые пальцы вцепились в рубашку мужчины на груди до хруста. - Ты же сказал, что он там... Иди и найди его! - знакомый запах, тонкий и затухающий, словно пламя догорающей свечи, щекотал в носу. Бальдассаре делал все, чтобы его игнорировать. Это не Эндрю. Это не может быть Эндрю. - Por favor, - пальцы разжались, и ослабевшие руки опустились вдоль тела, когда Бальди уперся лбом в грудь Тони, - devuélveme a mi hermano...
____________________________________________________
пр.ав.
* пожалуйста
** верни мне моего брата

+1

17

Похороны – это абстрактная церемония. В них нет истинного ощущения смерти
Чак Паланик, Бойцовский клуб

Они похоронили Эндрю ближе к вечеру. Тони попросил Бальдассаре показать их "особое место" в лесу, где находились его родственники и друзя. Если ты родился не-человеком, тебе не полагаются похороны, и все-таки он попытался соблюсти все традиции.

Почва на опушке леса была каменистой и твердой. Лопата погружалась в землю неохотно, Тони всякий раз приходилось наваливаться на нее, чтобы вытащить обратно. В его голове все еще звучали крики мальчишки, требующего найти его брата. Но запах не обманешь. И Бальдассаре знал это так же хорошо, как и все его сородичи. В один прекрасный момент к нему, наконец, пришло осознание, что его брат мертв – мертв окончательно и бесповоротно – и что его злость уже ничего не изменит, как бы он ни пытался сражаться со смертью.

Эндрю больше нет.

Тогда Тони обнял его. Уже в третий раз за день, чтобы дать как следует выплакаться и принять неизбежное. Бальдассаре не мог врезать смерти, поэтому он изо всех сил лупил Гарсию, пытаясь выместить на нем свою ярость и злобу. Пускай, у этой истории все равно не могло быть хорошего конца.

Неожиданно он вспомнил о "Кладбище домашних животных". Эта мысль показалась Тони настолько забавной, что он рассмеялся, стоя по пояс в вырытой им могиле. Вот потешно-то будет, если завтра Эндрю выберется из своей коробки-гроба и вернется к семье. Отберет у Бальдассаре проклятые кеды. Он смотрел на серое небо и смеялся до слез, чтобы не заплакать.

Мальчишка, стоявший неподалеку, словно остолбенел. Он больше походил на статую, а не живое существо. Тони избегал его взгляда, будто опасался окаменеть.

Лопата медленно, но верно прокладывала себе дорогу под землю. Не удивительно, что в этом месте практически ничего не росло – здесь могли найти пристанище только мертвецы.

Эндрю долгое время оставался внутри волшебного круга, который принято называть семьей. Он должен был сохранить его жизнь, но Эндрю больше нет. Кто-то разорвал круг? Может быть, злые ведьмы из зачарованного леса?

Тони выбрался из ямы, тяжело дыша. По его спине градом катился пот, рубашка прилипла между лопаток, джинсы и ботинки были перепачканы землей. Проходя мимо Бальдассаре, он ненадолго положил ладонь на его плечо. Успокоить этот жест давно не мог, но Гарсии от этого почему-то сделалось легче. Он молча установил коробку на дне неглубокой могилы и следом перенес закутанное в халат с пионами тело Эндрю. Сын Луки стал твердым и тяжелым, как мешок с песком.

Ветер, слишком холодный для середины осени, зашумел в кронах деревьев, заставляя Тони вздрогнуть. Его взгляд упал на покосившиеся деревянные надгробия, на которых с трудом можно было разобрать имена. Некоторые из них поросли мхом. По крайней мере, у Эндрю будет приятная компания. От этой мысли Тони снова захотелось нервно улыбнуться, но он сдержался. Его тетя говорила, что в вое ветра на кладбище можно услышать голоса мертвых, но сейчас он не хотел думать об этом. Если бы он знал, что через две недели случится гроза, во время которой одно из деревьев упадет на могилу Эндрю, навсегда заблокировав ее, он точно разразился бы смехом. Как нелепо.

Рядом с Бальдассаре должен был находиться его отец, а не парень, общество которого он еще недавно терпеть не мог. Возможно, сегодня ничего не изменилось.

- Хочешь сказать что-то? – он в нерешительности остановился рядом с Бальдассаре, не зная, что следует делать и говорить в такие моменты. "Пока, Эндрю, надеюсь, на том свете тебе больше повезло с кедами и семьей?".

- Я буду скучать по нему. Черт, малыш, это так несправедливо. Если бы я только мог что-то изменить…

Порыв ветра снова заставил деревья зашуметь, и на мгновение Тони показалось, что он слышит ответ.
Нет.

Отредактировано Tony Garcia (05-04-2019 01:33:08)

0


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » you've got to be strong