14.02 Новое объявление администрации, поздравительное. Непосредственно поздравления и признания ищите в блокноте приятностей.
11.02 Новое объявление: у нас праздник, но подарок, кажется, будет завтра ^^
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.

На форуме может присутствовать контент 18+
Квест: призрачная охота

Множество активных героев, которые не побоялись рискнуть
Активисты недели:
Новый рекорд Аркхема:
Стоит обратить внимание:
Мы не знали, что здесь писать. Но что-то да надо было. Потому мы здесь и пишем. Если вы это читаете, значит будете знать, что др Илая наконец-то прошло!
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Hateful love


Hateful love

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s3.uploads.ru/KaAOV.png

Letha Moore & Elijah Fontaine
24.10.2018


А эта свадьба, свадьба, свадьба, пела и плясала,
И крылья эту свадьбу вдаль несли.

+4

2

В прохладном сумраке зажатая между пальцами сигарета выпускает вместе с искрами дым, пока промозглый ветер размеренно треплет копну волос - красных, как закат перед надвигающейся бурей. Лета, укутанная в теплый плед, тщетно концентрируется на книге. Искусственный свет тускло освещает мелкие наклонные буковки, взгляд невнимательно пробегает по строкам, из-за этого нужно перечитывать одно и тоже предложение несколько раз. Ее лоджия вычурно украшена к человеческому Хэллоуину, плевать, что отмечаемый ими Самайн не простая коммерческая пустышка с дешевыми костюмами из Таргета и надоедливыми детьми с застрявшим в зубах клейким ирисом. Но Лета обожает именно такой простой, человеческий Хэллоуин. И детей. И дурацкие самодельные костюмы. И перевозбуждение от излишка сахара в крови.

В этом году все иначе. Если бы только можно было извлечь неприятные воспоминания, достать из себя скорбь - замотать их в куклу вуду и протыкать иголками, пока не попустит, - Лета незамедлительно так бы и поступила. Или нет. Потому что Лета, оказывается, и без того профессионал в игнорировании чувств - неприятных и раскаленных, как клеймо выжженное в центре груди. В громоздкой домашней библиотеке не нашлось пособия «Что делать, если древняя ведьма убивает твоего лучшего друга в безумном ритуале», так что Лета решает ориентироваться по ситуации. Туманно вспоминает, что профессор рекомендовал к ознакомлению Гесиода, которого находит на нижних полках огромного стеллажа; выедает остатки сушенного инжира из кладовой; встревает в перепалку с Лисой; вырезает треугольники в спелых тыквах и завешивает гирляндами свой балкон.

Но зависшая в голове мысль кошкой скребет сознание. Так много «если бы», что хочется затиснуть во рту кулак и кричать - кричать долго, протяжно и до бессилия. Если бы она была сильнее. Если бы Нора решила остаться дома. Если бы она взорвала весь этот чертов цирк до последней гнилой доски в самом начале.

Она все еще может стать сильнее. Прямо сейчас. В облачном небе полная луна отдает серо-голубым свечением, надменно пялится прямо в ее измазанное солнцем лицо - то ли насмехается над ее горем, то ли наблюдает, посмеет ли нахальная девчонка использоваться ею как источником дополнительной силы для сегодняшнего плана.
Выбрасывает сигарету через балкон; захлопывает Гесиода вместе с его безумными фантазиями о происхождении мира и отрывается от нагретого кресла-качалки. Тонкие ключицы обдувает осенним холодом, но Лета его практически не ощущает. Элайджа Фонтейн - все, о чем она сейчас думает. Мысль, одновременно будоражащая и опасная, но решение принято почти месяц назад, а сегодня сама луна призывает ее к действию.

В комнате Лета печатает магу сообщение - короткое и не подлежащее апелляции.
- Сейчас.

Вероятно, он может посчитать ее наглой молокосоской, вот так вот самой решающей когда и что ему делать, но плевать. Пусть горит.

Сегодняшний простецкий вид кардинально разнится от наряда месячной давности, но решительности и отчаяния гораздо больше, что намного коварней развратного платья. Воссоздает в памяти опрятный, искусно обустроенный кабинет некроманта, беззвучно произносит заклинание и переносится прямо в кожаное, роскошное кресло перед столом. В кабинете царствует мрачная, немного зловещая атмосфера, но Лете она нравится. Здесь прохладно, пахнет книгами и пряными ведьмовскими снадобьями. Элайджи пока нет, что заставляет сомнениям закрасться в ее сознание, но она их стряхивает и прогоняет, как непрошенных гостей. Закидывает длинные ноги на стол, нервно крутит прядь спутанных волос.
Ничего страшного, она подождет.

+4

3

Новая страница?

Нет, новая глава.

Элай подумать не мог, что всё случится так быстро, но сомнения не свойственны ему. Маг заработал свою популярность на роликах, которые были решительно сняты одним дублем и тут же выложены в сеть, поэтому Фонтейн никогда не давал себе и малейшего шанса поставить под вопрос собственные решения. А сейчас над его шеей как Дамоклов меч висел выбор – рубить с плеча или резать медленно, с наслаждением, упиваясь чужим страхом и заставляя усомниться в правильности всего происходящего.

Он смог убедить себя, что так будет лучше всем. Смог убедить Лету, что этот союз необходим ей так же сильно, как и ему. Но правда ли это? Хотелось верить, что да.

Девчонка с волосами, в которых теряется огонь. Не ровен час обжечься.

Но Элайджа принимает правила этой игры, видит цель, которой хочет достичь, да и младшая дочь семьи Мур вызывает у него симпатию. Эта детская амбициозность напоминает ему о себе, когда некромант только решился уйти из дома, набрался смелости выбраться из-под родительского крыла, отказываясь от устоявшихся вещей и начиная собственную историю вместо того чтобы продолжить многовековое хитрое переплетение семейных ветвей древа. Лета была умнее и гораздо смышлёнее хотя бы потому, что поступала так же, но шла не в пустоту неизвестности, а к нагретому боку зарекомендовавшего себя ведьмака.

Плутовка. Хитрая лиса, которая ещё сама не до конца понимает каким могуществом обладает сама по себе и как умело она может вертеть другими, стоит только этого захотеть.

Маг поправляет выглаженный воротник рубашки, не замечает, как пепел с горящего красным конца сигареты падает на пол, и едва заметно улыбается своему отражению в зеркале. В его доме никто не появляется тайком, даже если очень этого захочет, Элайджа тут же чувствует невесомое, лёгкое, как мягкий цветочный аромат или прикосновение сквозняка к спине присутствие гостьи, и нисколько не удивлён её выбором. В его кабинете они провели достаточно времени, чтобы запомнить даже неброские на первый взгляд мелочи – лакированную отражающую поверхность стола, или трещину в черепе, что висит аккурат посередине за спинкой кресла, обитого слегка старомодным и безвкусным красным бархатом.

Некромант не ленится, просто оттягивает момент, который, скорее всего, перевернёт его жизнь, поэтому в комнату он перемещается не по щелчку пальцев, который большинство магов демонстрировали просто эффекта ради, а мерным шагом вдоль коридора. Дверь со змеиной головой вместо ручки приветливо скрипит, будто дружелюбный пёс, который лает при виде хозяина.

- Давно ждёшь? – спрашивает, будто сам не знает ответ, подходит ближе и присаживается на подлокотник, протягивает руку и осторожно убирает на ухо прядь непослушных рыжих волос, проводит большим пальцем по разрисованной веснушками скуле. Нежность, которой прежде маг в себе не замечал, наполняет сердце до самых краёв. Видимо, такова его судьба – притягивать как можно ближе прекрасных людей, чтобы потом по их головам идти к своей цели.

- Ты готова? – ещё один простой лаконичный вопрос, который оставляет последнюю лазейку к побегу, шанс передумать, пока об этом союзе знают только двое, и оба они сейчас в этой комнате.

+3

4

В кресле с бархатной обивкой слишком удобно, но комфорт в данной ситуации самое обманчивое чувство, чтобы на него полагаться. Лета знает, что должна быть осторожной, подходить к вопросу с практичным расчетом и рассудительностью.
Элайджа выигрывает у нее опытом, коварностью, уверенным хладнокровием. За свою жизнь маг планировал много подробным схем как могущество завоевать и, главное, как его удержать. Он превосходит ее силой характера и невозмутимой стойкостью. Если понадобится, он влезет ей в голову, выудит самые сокровенные желания, пообещает стать добрым волшебником и предложит целый мир новых возможностей.

Но он делает это для себя.

Лета вспоминает ощущение прохладной ладони на бедре, задранное платье, в тот момент выдающееся бесполезной, глупой тряпкой, и легкость, с которой ее тело ответило на прикосновение. Кто бы не поддался, если вдруг его одарила щепоткой своего внимания живая легенда, чье имя на устах произносят одновременно с восхищением, призрением и завистью?

Лета в этой игре новенькая, совсем зеленая и предрасположена к серьезным ошибкам, а стратегии у нее неумелые. Осекает себя от некомфортных мыслей. Момент нелепой, секундной близости, - последнее о чем ведьма должна сейчас думать.
Лучше сконцентрироваться на том, какие преимущества от ритуала получит она. Не позволяет себе назвать это полноценным замужеством. Браком. Тем более семьей. Слишком неестественно термины ложатся на мысли.

Мур одержит облелеяную в своих мечтах независимость, что сейчас, после смерти Норы, кажется больше детской прихотью, нежели стоящим желанием. Главное - она получит силу. Если будет достаточно настойчивой, то ей удастся получить знания о некромантии, о которых она может только мечтать.

Она тоже делает это для себя.

Но она совершенно не готова, когда Элайджа открывает скрипучую дверь и с кошачьей грацией направляется прямо к ней. Сердце пропускает удар, Лета надеется, что выражение ее лица невозмутимо. Позу свою не меняет, стараясь выглядеть непринужденно, будто они собираются кино посмотреть, а не связать жизни на годы, а то и века.

- Я знала, что ты не заставишь меня ждать.

Элайджа играет не по правилам с самого начала. Прикосновения являются катализатором всех ее импульсов, обычно она им поддается, но некромант должен убедиться в серьезности ее намерений. В том, что она игрок, который не выбудет после первого же раунда и, более того, что она достойна пройти всю эту странную игру до самого конца.
Внезапная нежность в глазах, мягкие, почти невесомые касания застигают врасплох, и это раздражает. Он почти с отцовской заботой дотрагивается до ее лица, спрашивает готова ли она, будто сейчас вместе с ним они отправятся в парк аттракционов и, может, он даже подарит ей плюшевого мишку.
Но Лета чувствует нечто совершенно иное, и это явно не то, что обычно дети чувствуют к отцам.

Кивает на заданный вопрос, но решает, что ответ на предложение о браке лучше озвучить вербально.

- Как же я могу устоять перед возможностью стать миссис Фонтейн? - дразнит, приподнимая бровь. Радуется, что голос у нее спокойный, естественный и не дрожит. Пока.

- Но, - с этим едким, многообещающим «но», Лета поднимается прочь от беспокойной близости, от опасных касаний и своей почти компрометирующей реакции. Движется в противоположную часть кабинета, подальше от Элайджи, но медленно, не торопясь, чтобы не выдать своего волнения; лениво водит тонкими пальцами вдоль дубовой поверхности стола, решается произнести то, что, очень вероятно, магу не понравится, - я полагаю, мы должны ознакомиться с дополнительными условиями друг друга.

Становится посреди кабинета, с деловитым видом скрещивает руки на груди.

- У меня должна быть своя комната.

Пожелание логичное, учитывая «аутентичность» их брака, но сама мысль о том, что придется по-настоящему играть в семью и проводить ночи в кровати Элайджи беспокойным, паническим чувством отдает где-то внизу живота. Лучше хорошенько убедиться, что когда она переедет к Фонтейнам, у нее будет свое личное пространство.

- Я не буду менять фамилию. По крайней мере не сразу.

Краснеет на последних словах - они вырвались непроизвольно, но дают какую-то ложную информацию о том, что в перспективе Лета все же радостно согласится примерить звание миссис Фонтейн.
Интонация все еще не меняется, когда Лета пытается изъясниться более детально.

- Может я не слишком важна стратегически для своей семьи, но я так хочу. Ведьмы из моего рода практически никогда не меняют фамилии после замужества, разве что, ими готовы пожертвовать и отдать в чужую семью. Я пока не готова чувствовать себя жертвой. Но если для тебя это принципиально - со временем я ее сменю.

Последнее условие произносит после короткой паузы, пытаясь вложить в слова как можно больше решительности.

- Я хочу допуск к твоим знаниям. Артефактам. Гримуарам. Все, чем можешь и захочешь поделиться сам.

Просьба осторожная, но достаточно прямая и наглая. Никто из ведьм ее родословной не отдал бы своих знаний. Тем более знаний полученных из семейного артефакта, который является для Муров фактически священным писанием.

+2

5

Лета.

Произнесённое вслух это имя щекочет нёбо как леденец, который прижимаешь языком и перекатываешь во рту по мягкой щеке.

Похожих на неё много: юных, упёртых, чересчур уверенных в себе показательно, а на деле трусливо опасающихся любых весомых перемен. Ведь это действительно страшно – отказаться от привычного хода жизни, в котором нет никаких забот. Ты красива, умна, со звучной фамилией, но положение в семье снимает всякую ответственность, ведь есть ещё целый список желающих обойти тебя, прыгнуть выше всех, иметь право называться лучшим. Тебе нравится быть «серединкой», как принято говорить, и ты даже сама не понимаешь, как высоко взберёшься, если научишься быть храброй, научишься доверять правильным людям и остерегаться тех, кто попытается сломать тебя.

Глупая девчонка.

Пойми же, что ты не разменная монета, может быть слегка мутная, но даже самая долговечная и изысканная статуя нуждается в регулярной полировке, иначе время попросту её уничтожит, заберёт такую хрупкую красоту.

Элайджа хочет втянуть рыжую ведьму в эту игру, взять под своё крыло, доказывая отчасти другим, отчасти себе, что он не только выдающийся обманщик и знаменитость, о чьих талантах среди людей складывают легенды и приглашают на телешоу как звезду, но и искусный наставник, может не только потреблять информацию и быстро учиться, но и делится ею, чтобы сохранить драгоценные крупицы знания.

Ведь с каждым годом сделать что-то выдающееся становится всё труднее, его искусство игры со смертью поистине уникально, таких как он единицы. Быть может, жизнь вручает ему шанс? И Элай выжимает из него максимум, предлагая ей возможность идти не позади, а рядом, брать сполна всё, чем он рад с нею делиться, будь то жизненный опыт, знания, статус в обществе, хотя с последним, конечно, дела обстоят худо – из-за скверного темперамента и слишком прогрессивных взглядов главы семьи Фонтейны не на самом хорошем счету в ковене, однако их власть и весомость за границами внутреннего круга неоспорима.

Даже если сперва так и могло показаться, некромант никогда не смотрел на Лету как на ребёнка, который нуждается в его защите и насильственно был передан ему на попечение.

- А ты не пропадёшь, - совершенно искренне улыбается, не пряча толику восхищения в голосе. Быть немного колючей ей даже к лицу.

Рука, перемотанная ещё свежим бинтом, неприятно саднит. Мужчина не сдерживается и раздирает ногтями предплечье, рассеченное ещё свежими порезами, но не акцентирует на этом внимания. Последствия недавно совершённого ритуала не помешают их планам, маг обтягивает вниз рукав и щепетильно застёгивает пуговицы на манжете.

Всегда есть «но», правда?

Пока Элайджа возился с одеждой, девушка отошла достаточно далеко, и пока что некромант предпочёл сохранить эту незримую границу между ними, прижался бедром к столу и обопёрся на него рукой, слушая внимательно, всматриваясь в её веснушчатое лицо.

- Не робкая. Мне это нравится, - и делает неоднозначный жест рукой, будто предлагает продолжить ей мысль.

Все оглашённые условия звучат логично, но всё равно вызывают у Элая улыбку. Выслушивает её от начала до конца, отходит с места, делая шаг вперёд, а затем ещё один. И так до тех пор, пока не оказывается напротив, достаточно близко, чтобы опустить ладонь на вытянутую шею – из-за разницы росте практически неизбежно, что Лете приходится смотреть на него снизу вверх, – ведёт подушечками пальцев к полукруглому вырезу, останавливается на границе одежды, не позволяя себе распускать руки, хотя во взгляде появляется тяжесть уже знакомая ей по тому разу, когда его рука задирала выше чёрное кружевное платье.

- Мне плевать на твою фамилию, а преданность семье – это даже похвально, - пожимает плечами, всё ещё удерживая этот невесомый контакт между ними на кончиках пальцев, - Будь по-твоему. Я прикажу обустроить тебе собственную комнату, но уверен, что однажды ты сама придёшь ко мне. Даже в этом не сомневаюсь. И надеюсь, что в этот день моя дверь не будет заперта.

Тихий смешок слетает с губ. Цепляет рыжую прядь волос, наматывает на палец, будто продолжая рассуждать вслух: - Если этому союзу суждено стать долговечным, то я научу тебя всему, что знаю сам, ведь ты должна быть сильной, - и на всякий случай уточняет: - Что-то ещё?

Достаточно. Пора перейти к сути, и Элай тактично клонет к этому, отступая на пол шага назад и пряча ладони в карманы брюк, подставляет локоть, предлагая вновь держаться за него, пока чуть сбоку открывается портал. С его опытом уже не нужны громкие слова и показательные махи кистями рук, чтобы заученные наизусть заклинания сработали.

+3

6

Почему он должен быть таким раздражающе уверенным?

Ведьма не осмеливается отвести взгляд. Смотреть мимо Элайджи, на вычурные детали кабинета, отвлекаться на отполированные до блеска стеллажи кажется мошенничеством, а Лета обязана столкнуться с последствиями своего решения, чтобы осознать в полной мере какой эмоциональный бардак ожидает ее в будущем.

Ладонь бережно опускается на ее шею, девушка замирает в ожидании, не понимает, чего именно ей хочется: попросить Элайджу, чтобы он не останавливался или грубо оттолкнуть, язвительно заявив о том, что руки ему лучше держать при себе; светлые глаза мага пленительные, безжалостные, а момент для ретировки целиком утрачен, и она прижимает крепче к груди свои скрещенные руки, чтобы не проиграть его наступлению поспешными действиями, нативной реакцией на прикосновение.

На нервы действует убежденная в каждом сказанном слове полуулыбка, а еще больше раздражает, что Элайджа, кажется, прекрасно знает, что она сейчас чувствует. Маг играет с ее волосами, обещает подпустить к своим знаниям, Лета цепляется за его согласие делиться тем, ради чего она все это устроила.

- Думаешь запертая дверь такая уж серьезная преграда? - ее язык не дружит со здравым рассудком, живет своей жизнью, и судя по всему, приведет только к проблемам. Она же не Элайджу раздразнит, а себя в первую очередь.

Маг создает портал без видимых усилий, галантно предлагает ей локоть, роль джентльмена ему к лицу - настоящий соблазнитель в костюме-тройке. Позер.

Лета отвечает на его последний вопрос молчанием, лишь вскидывает рыжую бровь, небрежно хватается за предложенную руку, и уверенно шагает в портал.

Первым, что ощущает после перехода - свежий, лесной воздух, дыхание сбивается от неожиданности. У Леты не было времени представить где именно Элайджа решит провести ритуал. По правде, она не думала, что место имеет какое-либо значение. Удивленно переглядывается на залитую искусственным светом ритуальных свечей зеленую рощу, в это время суток они с Элайджей будто одни во всем необъятном пространстве, а кожу приятно ласкает ветер, удивительно мягкий для столь позднего часа.
Лета отпускает руку Фонтейна, не скрывая своего замешательства, исследует тщательно подготовленное пространство посреди какофонии звуков ночного леса. Она может поклясться, что слышит сверчков и их мелодичный стрекот, улавливает исходящий от жуков-светлячков теплый, желтоватый свет, чувствует легкие колебания листьев на деревьях. Создается впечатление, что кто-то специально зачаровал маленькую часть леса, превратил ее в лето, потому что здесь совершенно не холодно, будто они выбрались на ночную прогулку спокойным июльским вечером.

Острые языки пламени от зажженных свечей заливают мерцающим светом рощу, бросая огромные тени на застеленную сухой травой почву, висят в воздухе, словно по волшебству, отделяя своих гостей от целого леса, от всего мира, завлекая в древнее таинство. Она наконец-то подмечает впереди арку, которою, вообще-то сложно не заметить, но Лета слишком отвлеклась на восхитительную, изящную магию вокруг себя, и отвела свое внимание от главного. Она осторожно приближается к арке, все еще слишком поражена для комментариев, не хочет даже представлять свое выражение лица в эту секунду, с каждым шагом дыхание все больше утрудняется, потому что реальность происходящего обрушивается на нее, она чувствует будто добровольно бросается с обрыва. И ей нравится.

На венчальной арке вьется густой плющ, вблизи Лета замечает как по растению змеятся колючие тернии. Ровно посередине, напротив арки, на возвышении покоится ритуальный нож.
Шок постепенно иссякает, Лета возвращается к своему обычному, слегка фривольному, бесцеремонному поведению. На самом деле она за шаг до того, чтобы достать телефон и восторженно все вокруг фотографировать.

- И что дальше? Ты преклонишь колено и произнесешь обет верности?

Скрыть растерянность и полное непонимание с чего начать слишком сложно, Лета винит свою неопытность, бесстыдно прикрывается наглыми комментариями. Сжимает руки в кулаки, таким образом держит под контролем шаткое самообладание. Слишком поздно отступать.

- Ладно, что я должна делать?

Отредактировано Letha Moore (27-01-2019 23:23:05)

+3

7

- После вас, - учтиво пропускает Элайджа девушку вперёд, в светящееся тусклым серебряным светом по ободку кольцо портала, пугающее, ведущее её в неизвестность. По привычке точно так же как делал это в детстве маг задерживает дыхание прежде чем сделать последний шаг следом и выдыхает уже оказавшись по ту сторону пространственной дыры.

Ночной холод приятно щекочет лицо и пальцы, а контрастно яркие в сравнении с мраком, практически полностью охватившим его кабинет, всполохи свечей режут глаза. Всё же живой природный свет, будь то солнце или пламя, с каждым днём становятся для него всё более невыносимы.

Не отчаянная ли попытка отсрочить неизбежное этот союз? Возможно. Но все разрозненные факты гармонично разложились в его голове по полочкам и рисовали общую картинку действительности, в которой победителем выходил каждый – и он, и такая неопытная девчонка Мур. Показательно громкая, дерзкая и уверенная. Некромант нисколько не сомневался, что из неё выйдет толк, если этот негранёный камень попадёт в правильные руки мастера, станет частью изысканного украшения и вскоре сам по себе начнёт сиять достаточно ярко.

Так почему же этим умельцем не может стать он?

Умиротворённая обстановка, ощущение уединённости, отстранённости от настоящего мира достигнутое не без помощи магии – только она помогла стереть далёкий губ машин и жизнь города, свет фонарей и лай бездомных собак – будто преподнесённый ей подарок. Всегда плетущаяся позади своих братьев и сестёр, недостаточно красивая, талантливая или смиренная, принявшая свою судьбу с гордо поднятой головой, - хотя бы на этот вечер Элай хотел ей подарить это чувство собственной уникальности и неповторимости, уверенность в том, что она особенная и этот выбор был сделан не просто так.

«Ты заслуживаешь этого, Лета».

Ступая по высокой траве за ней следом тихо, почти бесшумно, чувствуя как земля глотает каждый его шаг, маг подходит ближе к очарованной девушке и опускает ладонь на спину, снова дразнит, ведя кончиками холодных пальцев от шеи к лопатам, до самого полукруглого выреза платья, возможно, показалось, что она вздрогнула, но почему-то есть уверенность, что так и было на самом деле. Нужно больше времени, чтобы девушка привыкла к его обычно холодным рукам, случайным прикосновениям и близости, которая вскоре станет неотъемлемой составляющей её жизни.

- Ты явно слишком много романтичной ерунды смотрела, - рассмеялся маг, подводя её к арке, где уже было подготовлено всё для ритуала, бережно сжал её тонкое запястье и поднял руку выше, накрыл напряжённые пальцы своими, будто прося расслабиться, - Не бойся, - другой причины для такого поведения помимо страха он не видит, вот и просит, стараясь действовать мягче, осторожнее, раскрывает её ладонь, - Небольшой порез тут, - проводит ногтем по коже поперёк, пересекая тонкие линии, - Рукопожатие, и церемонию можно считать завершённой. Всё остальное по желанию.

Впрочем, если Лета последует общественному мнению и традициям закреплять все произнесённые вслух клятвы поцелуем, сопротивляться Элайджа не станет.

+1

8

Начерченный магический круг, в котором они находятся, ограждает энергетические потоки чар от распространения за его пределы. Лета редко чувствует оголенную, чистую магию, но сейчас она будто материальная, ласкает ее кожу в немом приветствии. Среди ее родной, узнаваемой энергии она отчетливо распознает чужака, обволакивающий ее холод мертвой, темной магии; две противоположности настигают друг друга, взрываются миллионами отдельных частиц, как при лобовом столкновении, но разлететься по роще не могут, потому что заперты в сверхъестественной клетке. Вдоль круга нарисованы сложные, витиеватые символы, обозначающее союз, брак, неразрывную связь. Древние руны смешают их магию, соединят контрастные частицы воедино, превратят их в фрагменты одной мозаики, которые больше не смогут полноценно функционировать друг без друга, но сумеют пользоваться ранее невиданными возможностями.

Сердце глухо стучит в ушах, Элайджа кажется подозрительно спокойным, словно проделывает такие ритуалы каждый день вместо завтрака, его властные руки на ней оставляют холодные ожоги, она закусывает губу, борясь со своей реакцией на некроманта, показательно уверенно протягивает свою ладонь. Даже искусственный свет не придает ей более теплого оттенка, кожа у Леты мертвенно-бледная, с переплетенными узорами ясно-синих вен. Она кивает пояснением мага, поражается до чего же простым оказывается ритуал, обещающий совсем непростое, непредсказуемое будущее, в конце молча кивает, то ли от того, что все отчетливо поняла и готова приступить, то ли от окончательного примирения со своей безумной идеей.

Ледяное острие скользит по верхнему слою кожи, Лета вздрагивает, но держится ровно, закусывает губу еще больше, до металлического привкуса во рту, она не способна быть настолько расслабленной, как Элайджа. В следующий момент он невозмутимо, одновременно нежно и безжалостно, рассекает ее ладонь, багровая жидкость незамедлительно выступает из точного пореза вдоль линии судьбы, спадает темными каплями внутрь ритуального круга. Лета реагирует с опозданием, сдерживает болезненный вскрик, игнорирует желание отдернуть руку, но сдерживается, смотрит не на окровавленную рану, а магу в глаза, концентрируется на их сосредоточенном пламени. Элайджа пребывает в своей родной стихии, искусно управляет ситуацией, а боль для него лишь легкое раздражение, если не удовольствие, ознаменование еще одной победы, прилив мрачного искушения воспользоваться данными ему возможностями. Лета не удерживается, и смотрит как некромант проделывает те же манипуляции с рассечением собственной ладони, затем ведьма действует скорее интуитивно, поворачивает протянутую руку с ноющим, болезненным порезом кверху, мгновением позже ощущает на ней тяжесть ладони некроманта; в состоянии легкой отрешенности от реальности, опьяняющего магического гипноза, повторяет заклинание на мертвом языке вслед за Элайджей.

На несколько секунд все вокруг замирает, Лета растерянно смотрит на мага, уже приоткрывает губы для вопроса, но затем энергия внутри круга будто оживает, бурлит, как лава, и с молниеносной скоростью ударяет ей в грудь. Мур не готова встретить стремительный энергетический поток, она вдруг превращается в эпицентр ядерного взрыва, столкновения на огромной скорости; у Леты перехватывает дыхание от восторга, ужаса, ошеломления, страха, смятения, абсолютного эмоционального надрыва. Ноги подкашиваются, она поддается внезапно охватившей слабости, валится прямо в руки магу, не задумываясь, что тот может испытывать нечто подобное и просто не сможет ее удержать. Но он удерживает. Лета делает протяжные вдохи, пока сбивчивое дыхание медленно возвращается в норму, умиротворенно выдыхает Элайдже в его сильное плечо, каскад встревоженных мурашек проносится по всему телу, ее слегка знобит, но дрожь приятная. Лета вдруг замечает, что пространства между ней и некромантом совсем не осталось, она склонилась к нему в почти интимной близости, удерживая за плечи для баланса. Сейчас ведьма может отпустить, когда потрясение от внезапного ощущения проходит.

Отпускать Лета не спешит. Вместо этого делает противоположное тому, что должна. Неторопливо, оттягивая внезапный порыв, запирая горящие, тревожные мысли в дальнем чулане своего сознания, поднимает голову с плеча Элайджи, переводит взгляд на изящные, холодные черты его лица. Его дыхание царапает кожу, заставляет ощутить ленивую, томную слабость, Лета притягивает его ближе, водит костлявыми пальцами вдоль линии скул, затем обхватывает лицо одной ладонью и оставляет на его губах поцелуй: легкий, но просящей большего, неуверенный, но требовательный.

Отредактировано Letha Moore (08-02-2019 17:29:11)

+1

9

Хотя бы один из них должен сохранять спокойствие разума и трезвость рассудка, и в силу возраста, собственной опытности и как инициатор этого союза, Элай берёт эту роль на себя.

В старательно очерченном круге, обведённым сияющими бледным светом рунами, как будто легче дышать, древняя, но давно дремавшая силы этого места просачивается в каждую клетку тела, забирается под кожу, даря ощущение собственного всемогущества. Магия словно искрит в воздухе, наполняет его невидимыми взору простого человека нитями, проходя через которые прикасаешься к этому бездонному девственному источнику, но для них, потомственных колдунов, передающих драгоценные знания из поколения в поколение, это золотая жила, желанный прииск, за которым охотились многие, но посчастливилось найти именно некроманту.

Внутри этого круга нет рыжей девчонки Мур, чья мощь необузданна как как степной жеребец и только напитывается, возрастает с каждым днём, и главы семьи дома Фонтейн, чья репутация весьма спорная, но неоспорим факт, что в своём деле он лучший. Только чистая энергия, солнечная, как веснушки на бледной коже, и угольно-чёрная, дающая понять, что получена она не только трудолюбием и упорством, но и контрактом, о котором однажды Эдайджа расскажет своей невесте и объяснит, почему каждая их встреча происходит с наступлением темноты. Ещё рано пугать девчонку, чьи открытые острые плечи, выдающие в ней не до конца сформированного ребёнка, и без его слов мелко трясётся.

Страх? Предвкушение? Томительное ожидание? Из чувства уважения маг лишь мельком касается её мыслей и чувствует всю острую смесь эмоций, вместе они создают удивительный коктейль, словно пытаешься запустить руку в огонь, знаешь, что будет горячо и обожжёшься, но рискуешь.

Острое лезвие сверкает в его пальцах, Элай почти невесомо сжимает запястье с паутиной синих вен, чувствует под кожей бешеный пульс и разворачивает ладонь девушки внутренней стороной вверх. Тонкий быстрый порез, затем точно такой же оставляет на себе, практически симметричный, и сжимает её пальцы своими, заглядывая в тёмные глаза с золотыми искорками вдоль радужки. Быстрое заклинание, произнесённое на одном дыхании, которое рыжая без дополнительных указаний, чувствуя интуитивно как нужно поступить и как будет правильно повторяет за ним своим бархатным голосом, совершенно не вяжущимся с внешностью ещё такой юной ведьмы.

- Всё в порядке? – спрашивает тихо, едва слышно, как шелест травы, но не ждёт ответа – наверняка её переполняют те же чувства, что и его: тяжесть в груди, бешено колотящееся сердце, гул в ушах и давящее на плечи ощущение, будто от собственного «я» не осталось ничего, только «мы» - два совершенно непохожих человека разбились на атомы, а затем собрались воедино, что-то новое, ранее недоступное ни для кого, сотворённое в момент, когда капли крови смешались вместе.

Элайджа восторженно выдыхает и снова делает глубокий, будто собирает полной грудью новую силу, с которой пока что не знает, что делать, но от обжигающего тепла в кончиках пальцев хочется довольно рычать.

Мужчина интуитивно обнимает привалившуюся к нему ведьму за плечо, чувствует ту же слабость, что и она, но выдержка помогает устоять на ногах. Ведёт ладонью от тонкой шеи вдоль позвоночника вниз, опускает руку на талию и притягивает ещё ближе, не оставляя между ними практически свободного пространства. Ловит боковым зрением её взгляд и улыбается уголком рта, хочет что-то сказать, но задыхается от желания, явно не принадлежащего ему, явно подброшенного в затуманенную голову с подачи теперь уже практически полноправной жены.

Всегда воспринимал её как ребёнка, который нуждается в защите, а теперь сам тянется навстречу ей вниз, накрывает тонкие мягкие губы, сжимая свободной рукой плечо, ведёт, требует большего, углубляя поцелуй и шумно втягивая раскалённый воздух через нос. Сопротивляться этому желанию практически невозможно, но украдкой прочитав мысли, звучащие в его голове практически так же отчётливо, как его собственные, понимает, что Лета не против, отдаётся ему не только телом, но и душой. Доверяет. Это не просто сплочение такой разной, пытающей прийти к компромиссу в этот самый момент магии противоположной природы, а что-то большее, контракт, который связал их крепче, чем даже можно было предположить.

+1

10

Мгновение яркой вспышкой застывает во времени, в пределах ритуального круга с черными, зловещими символами, сужается до единственной значимой мысли. Лета винит свою дурную черту восторгаться каждой блестящей мелочью, безобразно тонуть в лучистом моменте, забывая обо всем на свете: о затянутой в тугой пучок копне волос матери, когда та в очередной раз недовольно на нее поглядывает; о шорохе толстых книг, с закладками на мифе об Икаре, погибшему, прикоснувшись к плавящему солнцу; об окровавленном амбициями гримуаре фамильных тайн; о последнем выражении лица Норы, прежде чем ее уносит вечный холод.

Все лишающие покоя, такие важные часом ранее вещи мерцают неясным напоминаем слишком далеко, в зоне недостаточной видимости, они не имеют значения, сливаются в бессмысленный поток эмоций, тусклый и бесполезный, в сравнении с тем, что охватывает ее сейчас.

Одна рука блуждает в темных волосах, пальцы сдавливают их черных густой шелк, Лета целует мага с отчаянной отдачей, прислоняясь ближе, не давая возможности сомнениям просочиться между их телами. Ею управляют эндорфины, лживые вестники счастья, она уступает им право на руководство своими движениями, прерывает поцелуй лишь тогда, когда легкие требуют новой порции воздуха.

До чего же она удобная партия. Возможность совмещать полезное с приятным, к тому же приятную часть она сама инициирует. Сердце скандирует в тревожном ритме, пытается справиться с эмоциями, их вдруг настолько много, что Лета утруждается в точном их определении - будто она не человек, не ведьма, а концентрирования радиация - постепенно они утихают, оставляют за собой легковоспламеняющиеся отголоски желания и терпкое послевкусие, дают возможность отдышаться и по-новому воспринять новость о том, что она уже не самостоятельная точка во вселенной, что ее силы принадлежат не только ей, и что магический дар Элайджи курсирует в ее жилах темной, захватывающей, будоражащей магией.

На этом их взаимодействия должны закончиться. Не делать себя зависимой от потрескавшихся, сведущих губ, не разрешать его умелым, знающим рукам лишать ее рассудка, пока некромант выводит на ее позвоночнике змеистые узоры, не реагировать на его присутствие слишком тяжело, и она внезапно понимает, что дальше будет только тяжелее.

Чертов позер, привыкший наслаждаться тем, как легко другие падают к его ногам, а она чертова дура без доли самообладания.

Лета прикрывает глаза, отдаляется на миллиметр, затем на другой, ее сознание все еще застыло в инерции, в жаждущем порыве опять наброситься на Элайджу в новом поцелуе, потянуть его на себя, упасть в центр ритуального круга, не чувствуя дискомфорта при столкновении с травянистой влагой земли, только тело Элайджи напротив ее и жадные руки, разрывающие тонкую ткань рубашки.

- Считай это закреплением сделки, не более, - говорит Лета, вместо того, чтобы его целовать, - мне не стоит все усложнять.

Ритуальный круг продолжает ограждать магов от остального мира, но реальность просачивается в поры, возвращая рассудок на место. Лете отчаянно хочется вернуться на минуту назад, но она должна повзрослеть. И поумнеть. Она его партнер, не очередная давалка, и даже не фанатка. Целовать когда заблагорассудиться Элайджу нельзя, позволять ласкать его безграничное эго своими порывами тоже не рекомендуется.

- Не то чтобы я считала себя, ну знаешь, твоим типажом. Имей в виду, что даже после замужества я не собираюсь комментировать каждую твою публикацию и организовывать фанатские встречи. Неа.

Отшутиться, пока мысли возвращаются пусть в хаотичный, но знакомый порядок, напомнить себе о его недоступности, потому, что как бы она его не хотела, даже будучи его женой, Элайджа Фонтейн останется недосягаемым, как солнце, а она совершит фатальную ошибку, если вдруг решит, что может к нему притронуться без последствий.

+2


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » Hateful love