Охота I: GM до 25.04
Охота II: Asgeir McLaughlin до 26.04
Ведьма: Elias Moore до 20.04
Сумерки: Albert Calvert до 20.04
Атлантида: Isaac Kovacs до 26.04
Аукцион: Wendell Penvellyn
Восточный экспресс: Roy Patterson до 25.04
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
my blood

Rosamund & Logan Hale
полезные ссылки

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » The blind one


The blind one

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sd.uploads.ru/gXG3w.png

Wendell Penvellyn & Elijah Fontaine
октябрь 2018 года, поздний вечер


Сказ о том, как благородный верховный Венделл помогал слабовидящему Элаю дорогу переходить.

+3

2

in between what i find is pleasing and i'm feeling fine
love is so confusing, there's no peace of mind

Внутренний круг переливает из пустого в порожнее. Верховный Родрикс упорно гнет свою линию: как он надоел. Взгляды Родрикса, которые почему-то в обществе считаются прогрессивными, едва ли не революционными, навевают на Венделла скуку. Он видел таких людей. Он читал о них. Ему никогда не понять, что творится у них на душе и каким мусором набили их головы, продуцирующие одну гениальную идею за другой. Сломать существующие порядки — восхищенные вдохи, равнодушные кивки, обсуждения в кулуарах, неизменно бурная реакция. Будто во всей мировой истории не находилось смельчаков, решавших пойти наперекор судьбе и бросить вызов устоявшимся традициям. Будто лавры Максимиллиана Робеспьера не дают спать по ночам Верховному Родриксу.

Он плохо кончил, этот самый Робеспьер. Верховный Родрикс может пойти по его дороге, если не будет осторожен. Каждому будет дано по его вере.

Нужно позвонить отцу. Венделл подбрасывает ключи от машины и ловит за брелок — полукруг из выделанной кожи. Подарок Кэррин. Хорошо, когда есть друзья. Некоторые вещи попросту не нужно приобретать самостоятельно, за тебя это сделают. Правда, выбор друзей не всегда удачен, но Венделл непременно благодарит за подарки. От всего сердца. В конце концов, ему тоже нравится выбирать сувениры, в особенности на Рождество, когда адепты культа черной пятницы наводняют магазины, рвут друг у друга вещи с красными ценниками. Этот гам наполняет существование жизнью, привносит хаос. Иногда частичка хаоса даже необходима.

На другую сторону улицы, где припаркована машина, Венделл переходит вместе с какой-то приличного вида дамой бальзаковского возраста и Элайджей Фонтейном. Ничего особенного. Фонтейна он видит, пожалуй, даже чаще прочих. Или слышит о нем. Одно и то же. Венделл посматривает в сторону позера (брюки прекрасно сидят, узнать магазин/попросить контакты портного). Ничего необычного, вечер, такой же, как сотни других вечеров. Тусклый фонарь вдруг ярко вспыхивает — предсмертная агония у него началась, что ли?

Венделл зажмуривается на мгновение и незаметно для окружающих поворачивает ладонь вправо, будто крутя невидимый регулятор. Мешает. Освещение снижается до приемлемого уровня. Хорошо еще, что дорога пустынна. Будь здесь такой же траффик, как в том же Лос-Анджелесе, все трое рисковали бы очутиться под колесами. А так ничего, вон, уже и дама бойко шествует по направлению к пекарне напротив, чтобы ухватить там пару-тройку уцененных брецелей.

А вот с Фонтейном, кажется, что-то не так. Тот будто теряет ориентацию в пространстве, что само по себе странно. Ладно бы все происходило в кромешной тьме, но нет. Тут бы, конечно, пройти мимо, отбрехавшись старым добрым «это не мое дело», но до такого уровня картонного киношного равнодушия Венделл еще не дошел. К тому же, Элайджа — маг. А отец крепко-накрепко вбил Венделлу в голову допотопные установки о том, что магия превыше всего. Следовательно, и маги. Да даже если применить принцип полезности Бентама, помощь Фонтейну могла принести Венделлу большие дивиденды в будущем. Помощь той же леди с еще не купленными брецелями — нет.

— Что с тобой? — Венделл бесцеремонно подхватывает его под локоть. — Не стой посреди дороги, давай я тебя доведу.

Держит он крепко.

+2

3

Новое возводится там, где рушится старое.

Элай устал это повторять снова и снова, пытаться донести до ветхих, не способных принять перемены умов, что взгляды ковена уже давно устарели и должны быть забыты, как старая рукопись на пыльной полке. Но не всем хватает терпения методично бить по наковальне в одно и то же место, и Фонтейн достаточно быстро смирился, что не ему вершить революции. Свой досуг он организует, а реликвии, называющие себя мудрыми, повидавшими жизнь колдунами рано или поздно пойдут на корм червям, уступая место новому поколению, тем, кто привнесёт свежее дыхание и будет ратовать за новшества.

У него меньше времени, чем у остальных магов, но достаточно, чтобы плюнуть на могилу каждого старика и ускорить неизбежную кончину, раздражая каждого своим демонстративным неуважением и бестолковым залипанием в телефон на каждом собрании внутреннего круга.

Хуже его репутации это не сделает.

Элайджа знает о молве, которая кружит вокруг него, и что приукрашенные рассказы о его любовных похождениях вызывают у стариков преждевременные седины не только на голове, но и на лобке. Зависть, чёрт подери, очень плохая штука, особенно когда твой век уже подходит к концу, с каждым днём силы увядают, а перед глазами маячит живой пример полноты жизни, человек, который берёт всё самое лучшее и наслаждается каждым мгновением, упивается собственным могуществом и как будто дразнит всех, выставляя обыденные вещи как что-то недостижимое и доступное только ему.

Глава семьи Фонтейн собственной персоны, господа.

Даже пройтись по улице для него – целое представление, и, хотя мягкие сумерки уже кутают город чернильным покрывалом приближающейся ночи, на его переносице тёмные очки, а в пальцах – тонкая сигарета, дым от которой уходит высоко вверх. Туфли начищены до блеска, взгляд прямо перед собой, будто машины на проезжей части это вымысел, который не касается его нисколько. Весь мир прогнётся, если ведьмак того захочет, и даже стрелка часов пойдёт обратно, ведь течение времени ему подвластно.

Боковым зрением он, разумеется, замечает Венделла, обращаться к которому по фамилии в силу возраста было как минимум странно, но и пренебрежения его мягкий тон голоса ни разу не выказывал. Наоборот, к юному колдуну он всегда относился почтительно, и не мог не обратить внимание, что его маленький рот часто озвучивает весьма смелые мысли, интересные как драгоценный, но ещё не прошедший огранку камень.

Брусчатка под ногами клокочет мягким эхом стука каблуков, и сфокусированный на своих мыслях Элай не успевает закрыть лицо рукой, когда яркая вспышка света от фонаря ударяет в глаза, выпускает от неожиданности сигарету. Даже через толстые тёмные стёкла очков для него это губительно.

Потеря координации в пространстве и яркие вспышки белых кругов через закрытые веки – ещё немного, и он бы упал на колени прямиком в лужу, портя поглаженные до идеальных стрелок брюки навсегда, если бы чужая пятерня не сжала его предплечье.

- Всё в порядке, - бесстыдно врёт, хотя смысла в этом никакого нет. Кудряшка Венди проницателен и смышлён не по годам. Маг опирается рукой на фонарный столб и лихорадочно снимает очки, прячет во внутренний карман пальто и растирает глаза пальцами, чуть надавливая. Выдох получается неприлично громким, даже болезненным. Он не смотрит на мага, но чувствует виском его пытливый взгляд, будто требующий пояснений произошедшего, и нехотя выдавливает, - Цена обретённого могущества, - поднимает слезящиеся глаза на молодого человека и уже мягче благодарит: - Спасибо, за мной теперь должок.

+2

4

long is the day and ceaseless is the fight;
around us bid thy quiet shadows creep,
and rock us in thy sombre arms to sleep

У Элайджи Фонтейна есть семья. Утверждение. Совершенно точно есть. Венделл испытывает ощущение неправильности происходящего. Не он сейчас должен быть с Фонтейном в минуту его слабости, в миг его беспомощности. Не он, а кто-то из его близких. Венделл всматривается в малейшие перемены на лице мага. Отмечает будто в первый раз скульптурные черты. Фонтейнам, определенно, повезло: в длинной родовой цепочке часто встречались красивые люди; что еще, кроме периодических вливаний дало бы такой ослепительный результат?

— Лжешь, — прерывает его Венделл, решив не слушать возможных оправданий и оборвать все на корню. Он мог бы уйти. Он действительно мог бы уйти, не заваривать эту кашу, не искать больше приключений вдогонку к тем, что уже тянут его в свои холодные объятия. Не касаться тайны Элайджи Фонтейна. Вызвать ему «убер» и забыть, вытряхнув из памяти прочь. Пусть его бедами занимаются те самые близкие. Или же он сам. Порыв ветра дергает один из концов кашне на себя, и скользкий кусок ткани едва не отправляется в путешествие, яростно трепеща шелковыми складками.

— Я не осуждаю, — добавляет Венделл, уже сбавив тон. Да, пожалуй, иногда в жизни наступают моменты, когда без недосказанности и неправды не обойтись. Кроме того, у него тоже есть свои секреты. У кого их нет? На свете не найдется никого, кто не скрывал бы чего-либо, будь то съеденная втихаря шоколадная конфета или же убийство близкого родственника. Тайна тайне рознь. Элайджа выбирает такую. Венделлу ли судить? Нет. Одно его, пожалуй, немного радует: то, что идеалист Родрикс может смело подтереться своими идеями и запретами. Кому бы ни заплатил Фонтейн за то самое «могущества», к светлой магии все это никакого отношения не имеет.

— Сколько нужно времени, чтобы зрение пришло в норму? — он вытаскивает из кармана носовой платок, протягивает Элайдже — у того глаза слезятся. Смотреть на него едва ли не физически тяжело, будто чувствуешь все то же самое. В голову приходит идея даже лучше прежней. Не стоит оставлять его тут. Неважно, что Элайджа Фонтейн намного старше и опытнее. Фонари на этой улице больше не взбрыкнут — об этом Венделл позаботился. Но где гарантии, что такого не случится в другом квартале?

— Я могу отвезти тебя домой. Тебе лучше не оставаться сейчас одному, вдруг это повторится.

Венделл вновь протягивает ему руку, предлагая опереться. То, что он делает, не поддается рациональному объяснению. Он даже не может понять, насколько хорошо или плохо будет подвезти Фонтейна до дома. Для бензобака, наверное, плохо. Для родных Фонтейна, наверное, хорошо. Даже если он живет один. Да, даже в этом случае.

+1

5

Будь Элайдже семнадцать или хотя бы двадцать, он бы точно оценил этот красивый жест заботы, и сильную руку, что поддерживает его локоть, и будто бы встревоженный, но всё же пустой взгляд. Так принято ухаживать, когда в жилах кипит ещё горячая кровь, но, разумеется, между ним и Венделлом не может быть ничего кроме сухих ничего не значащих улыбок и формальных рукопожатий во время собраний внутреннего круга Ковена. Простые формальности.

С чего вдруг такая жертвенность и пренебрежение собственным свободным временем? Неужели в мире, выходящем за чертоги понимания простого человека, том, где есть только наука и технологии, но нашлось место колдовству, оборотням, способным за доли секунд отрастить когти и смертельные клыки, и вампирам, чья жизнь измеряется не годами, а столетиями, ещё остались живы такие понятия как человечность и доброта? Или мальчишка Венделл настолько хитёр, что в случайно встрече и протянутой руке помощи сейчас он сумел рассмотреть дальновидный план на будущее?

Верится с трудом, но быть осторожным не помешает. Впрочем, Элай всегда был верен только себе, не доверял даже тем, кто носит ту же фамилию что и он, а перед сном запирал не только дверь, но и оконные ставни и даже ставил защиту на дымовой ход.

Несколько раз обожжёшься на одном и том же, и больше не позволишь себе никогда совершать такие неосторожные и глупые ошибки.

- Я в порядке, - во второй раз звучит уже не так уверенно, особенно вкупе с блестящими от слёз глазами и расфокусированным взглядом, который не знает за что ухватиться – всё ещё мешают белые пятна и немного кружится голова, и хотя правила этикета не поощряют такое поведение, Фонтейн весьма вальяжно опускает руку на плечо молодого мага, придерживается за него, будто они старые друзья, которые совсем не прочь опрокинуть питну-другую пива пятничным вечером и поделиться проблемами насущными, когда хмель ударит в виски.

Уже будучи не таким уверенным в собственных силах некромант стряхивает с пальто невидимые пылинки, делает несколько глубоких вдохов и свистящих выдохов, облизывает нервно губы и поднимает взгляд на Венделла, будто ждущего от него ответа. Да, Элай его попросту не слушал, а попросить повторить будет означать признаться в этом вслух, поэтому просто с благодарным кивком берёт платок из рук и делает пол шага в сторону, больше не цепляется так отчаянно за него, но всё ещё старается держаться поблизости (мало ли что), соглашается:

- Не откажусь от твоей компании.

Всё же обращаться не «вы» к человеку почти втрое младше язык не поворачивается. Как и разбрасываться помощью, которая ему не повредит, по крайней мере до тех пор, пока мир в его глазах выглядит как старое смаранное кино, снятое ещё на плёнку в катушках, местами повреждённое и с вырванными фрагментами чёрных пятен.

+2


Вы здесь » Arkham » Прошлое » The blind one