Horror News №9первые в этом году
Акции от АМСищем вампиров

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Настоящее, март 2019 года » two in the car


two in the car

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Ian Siversson и Aoife MacKenna
27 марта 2019, вечер, где-то на дороге между Аркхемской психбольницей и жилым районом


Фары машины выцепляют из темноты кого-то, кто явно нуждается в помощи. Так думает Ифе, сажая незнакомца в свою машину. Иэн в помощи нуждается, но не в той, о которой думает девушка.

+2

2

like a ghost, living in your shadow
all the fear, let it rush in my bones

Ощущение мрачной торжественности исполняет с самого утра, что забрезжило на линии горизонта серыми красками поднимающегося холодного солнца, слишком тусклого, чтобы разогнать нависающие тучи, слишком далекого, чтобы подарить надежду тем, кто живет в его лучах. Но полумрак надвигающейся хмурой весны дрожал от необъяснимого предвкушения, которое царапается изнутри в моем сердце. Еще одно письмо, еще одно, полное лживых строк, написанных дрожащей рукой не моей матери - моя другая. Всё катится к чертям в самые глубокие недра. Зачем им это? Я сам позабочусь о себе, как всегда это делал. Сам, всегда сам, натыкаясь на стены безразличия, куда бы не пошел. Лишь голоса с Той Стороны стали моими верными союзниками, спутниками, извиваясь тихим шепотом в тенях. Мой мрачный брат необычайно тих сегодня, но лишь одно слово, прозвучавшее и эхом прокатившееся, словно хрустальная бусина по каменному полу, заставило меня поднять голову, смотря на серое небо сквозь окованное подъеденным ржавчиной металлом окно. Узкое, такое узкое, в него не проскользнет даже кошка.

Пора.

Лишь переждать этот день. А там уже и вечер близок.
Я научился выбираться из кожаных ремней, выворачивая суставы своих тонких рук, смещая хрящ на запястье с глухой болью - мелкими разрядами вдоль по позвоночнику, импульсами насквозь, по костям, мурашками по коже. Тихий голос нашептывает мне секреты, приподнимая завесу, и я знаю, куда мне нужно идти. Миллионы глаз видят, прекрасно видят то, что я не вижу отсюда, и я знаю, они изучили, рассмотрели каждый закоулок, пунктиром чертя путь на воображаемой карте. Все эти дни я молчал, я был послушным мальчиком. Ждал.
Я умею ждать, когда это нужно. И сегодня, наконец, моё ожидание будет вознаграждено.
Некогда цвета чистой платины, мои волосы грязны и спутаны, свисая на осунувшееся лицо. Но никто не увидит тень болезненной, но довольной улыбки, мелькающую из-за сальных, серых прядей. И ремни уже не держат меня прикованным к этой жесткой постели, на которой последние месяцы билась моя агония. Засохшая слюна с розоватыми разводами на моих искусанных губах - на вкус как застарелая кровь с металлическим оттенком, а в бледных зрачках разгорается возбужденное пламя. Потому что меня трясет. Меня трясет от нетерпения.

И с этой дрожью я сжимаю в костлявых пальцах заточку из зубной щетки с острым обломком украденной ложки, которую так долго и старательно я превращал в маленький ключ к свободе, обтачивая об металлический скелет кровати, пока никто не видит, никто не знает, что я не привязан, не лежу, могу делать всё, что захочу.
Секунды стучат в висках, словно молоточками, я считаю... Здесь всё по минутам, словно по таймеру, обход всегда в одно время. Сейчас мой падший ангел-хранитель в форме санитара увидит, что меня нет на месте. Я изучал его, этого здоровяка, слишком самоуверенного, чтобы дать сигнал тревоги, я ползал перед ним на брюхе, словно жалкий щенок, лишь бы он не считал меня достаточно опасным, чтобы позвать на помощь сразу. Тёмный брат сказал - он не станет.
Он не лжет мне.
И на этот раз, он прав и я прав, мы правы. Цербер не зовет никого, шумно выдыхая через ноздри, считая, что я слишком мал и слаб, а он слишком силен, чтобы бояться меня. Ведь максимум, что я могу сделать - это укусить? Или нет?
Но как только он делает шаг, моя заточка вонзается под коленную чашечку и могучий Голиаф падает, сраженный малюткой-Давидом, издавая хриплый крик от боли, который я пресекаю, разбивая об его голову керамическую больничную утку. Вскидывая голову, сквозь радостный хохот вслушиваюсь в тишину длинного и мрачного коридора, а потом бегу.

Я бегу, следуя подсказкам в своей голове. Агнец запомнил каждый закоулок, изучая местность каждый раз, когда я оказывался за пределами камеры. Я не понимал, я плохо видел, я был в наркотическом тумане лекарств, которыми здесь удобряют овощи с этого жуткого человеческого огорода, но Он - не был. Он всё знает.
Он ведет меня, и я бегу. Точно по часам, точно по таймеру, в момент пересменки, пока вырубленного здоровяка не заметили, старый пост уже разбрелся, а новый - еще не заступил. Как крыса в нору, попадая в пятиминутку, взятую охранником, чтобы выйти на перекур, и прямиком через окно, которое открывали для проветривания. Еще вчера я запихал в замок оконной решетки обломок той же зубной щетки, и оно не закрыто плотно, так что моих сил хватает, чтобы отворить его и кубарем вывалиться в щель, прямо в безжизненный кустарник палисадника.
Останется лишь добраться до когда-то замеченной дырки в заборе и протиснуться туда, а потом... бежать быстрее ветра.
Мой шанс был крайне мал. Один из сотни.
Но мне удалось.   

***
like a child, I'm running home

Я не могу сказать, как долго я бежал. Но когда сердце стало колотиться в ребра с такой силой, что казалось - проломит к чертям, а дыхание замирало и легкие кололо сотней тонких спиц, пришлось замедлиться. Облизывая пересохшие губы и опускаясь на колени, прикрываю глаза, впиваясь замерзшими пальцами в стылую землю, чернеющую из-под грязной корки талого снега.
Холодно.
На мне лишь больничная рубашка и штаны из такой же тонкой ткани. Я белею в темноте пятном вываренной, крахмальной серости с порядковым номерком, отпечатанным на рукаве. Зубами пытаюсь сорвать заламинированный браслет с именем, тем же номерком и диагнозом с запястья. Царапаю о его край губу.
Очень холодно.
Но я поднимаюсь и бреду дальше, вдоль обочины, обняв руками плечи. Они не достанут меня, нет-нет, ни за что не достанут... Я убегу, я спрячусь. Я наберусь сил. Я заставлю этот мир захлебнуться собственным дерьмом за всё, что мне пришлось пережить.
Заходясь хриплым смехом, смотрю в сторону, щурясь от резанувшего по глазам света приближающихся фар. И чуть скольжу босыми ногами по размокшей грязи, покалывающей кристалликами мокрого снега. Лишь один шаг до верной смерти, и остаться на страницах истории этой реальности, в одном ряду с глупым зайцем или оленем, выскочившим под колеса... Но я стою на месте, дрожа всем телом и дыша со свистящим хрипом через рот.
Визг тормозов не заставил меня даже отшатнуться.
Просто подожду...

Отредактировано Ian Siversson (22-11-2019 20:49:18)

+2

3

- Иф, у тя все ок? - МакКенна, урожденная Сэтурдей, а как недавно выяснилось и не Сэтурдей вовсе, а хрен пойми что, проходящее под кодом "ради твоей же безопасности я тебе пока не скажу", читай "крайне секретно, пароли от ядерных боеголовок так не охраняются" смотрела сквозь Чарли и пыталась понять: "Как ему удается так все сокращать даже в устной речи?". Про письменную разговор отдельный, если взять у Чарли лекции, если их расшифровать с его криптописьменности на человеческую, то при переписывании оных объем увеличивался даже не втрое. И это если угловатым мелким почерком в каждой клеточке.
- Да, я в порядке, - на автомате соврала девушка, разглядывая закорючки, которые могли означать несколько слов, в зависимости от контекста, как IF в исполнении Чарли могло означать и имя девушки и слово "если". - Слушай, а у тебя, случаем, брошурки не завалялось для этого дела?
- Ты не поверишь... - Из недр стола была вытащена тетрадка на девяносто шесть листов и, под удивленный взгляд, возложена поверх конспектной. - Слушай ты уверена? Может я пойду попрошу у Макса его конспекты, здесь же разбираться придется дольше, чем переписывать.
- Не, - тряхнула волосами Ифе, - не стоит его беспокоить, мне не повредит, да и выстраданный материал лучше запомнится.
Стоило услышать тут "это именно то что мне сейчас надо, дай еще!", но благо Чарли не был столь проницателен сколь и лаконичен. Лишние объяснения Маккенна бы не пережила. сорвалась бы в непассивную агрессию, и уезжала бы с тяжелым сердцем и осадочком на глубине души Чарли. А обижать других из-за своих проблем...
- Спасибо, как и договорились верну через неделю.

"У тя все ок?", ворочалось в голове глянцевой изумрудной змеей, пока девушка спускалась по лестнице перепрыгивая через ступеньки; свивалось кельтскими узлами, когда она открывала машину и усаживалась поудобнее, игнорируя ремень безопасности и поворачивая ключ  в замке зажигания; шелестело чешуйками друг об друга, пока дорога петляла между высоких сосен. А на очередном повороте впилось острыми клыками в найденный, незащищенный панцирной броней кусочек плоти и впрыснуло яд. Визг тормозов, и Ифе радуется, что ремень остался на своем месте в начале поездки и не придется после везти одежду в химчистку. "У тя все ок?", читается в бурых кусочках обеда, и в серебряном свете луны они выглядят как требуха мелкого животного, рассыпанная знающей рукой на дороге во время магического ритуала, позволяющего найти ответы. И ответ Ифе не нравится.
- Дерьмо. - собирается во рту остатком приторный слюны и сплевывается на асфальт.
Поиск сигарет занимает какое-то время. Слишком долгое и колесико дешевой зажикалки прокручивается оставляя пустые искры.н е превращающиеся в огонек.
- Да чтоб тебя! - наконец пламя озаряет лицо Ифе и кончик никотиновой подружки окрашивается оранжевым. Вдох-выдох, вдох-выдох, глубокий вдох и выдох на счет десять. Проверить не походят ли руки кому с болезнью Паркинсона, но нет. Это руки, принадлежащие ей, Дженьюэри Сэтурдей - выделить интонацией и поставить точку. На крайний случай - Ифе МакКенна. Свалившиеся с горы отцы, всучающие породистых котят вместо алиментов за первые восемнадцать лет жизни, и словно Хагрид Гарри Поттеру заявляющие "ты ведьма, Ифе!", не способны пошатнуть ее мирок и выбить почву из под ног.

Мотор вновь зарокотал, плюнул. заглох, получил пару смачных ругательств на французском, черт знает от кого подцепленных, - спасибо что только ругательства - и в итоге завелся. Дорога была знакомой как пять пальцев, что тут - жми на педаль да поворачивай периодически влево-вправо. Пять минут и четыре километра именно настолько хватило остановочной терапии и самовнушения под сизый дымок, после нервы все же сдали и дорога начала расплываться.
- К дьяволу, блядь! - согласилась с внутренней истерикой девушка и размазывая слезы по щекам положила огромный черный дилдо на пдд и прочие правила безопасности, позволяя себе и вести одной рукой, и изредка не смотреть на дорогу и вообще дорога пустая, можно позволить себе некоторые вольности, главное скорость не прибавлять. Можно даже и сбросить, тише едешь - больше времени приехать домой не зареванной и больше шансов не объясняться потом с чешуйчатым о своем состоянии, сводя к минимуму искусственное понижение популяции магов в отдельно стоящем Аркхеме.
- Магов, сука! - Удары в руль выбивали из клаксона надрывный скулеж, - Маги, драконы, оборотни... что дальше? В речках у нас русалки плавают, а в в числе меценатов мискатоника затерялись вампиры, основавшие его сколько-то там веков назад? Какой-то мрачноватый Дисней.
Очередная сигарета вытащилась из пачки легко, прижалась губами, а вот зажигалка решила быть сучкой дня и вывалилась из рук прямо под сиденье. Ифе мельком взглянула на дорогу и нырнула рыбкой вниз, пошарила ладонью по полу и нашла нераспечатанную
упаковку жвачки, резинку для волос и пару чеков с заправки. Одним словом что угодно, но не нужное.
- Ну и хер с тобой, здоровее буду, твою ж мать, пиздец! - визг тормозов показался оглушительным и оказался оглушающим. Ифе сидела в машине прижав руки ко рту и немигая смотрела в пустоту. Пару секунд назад перед ее машиной возникло тело, точнее оно возникло там давно, но Ифе с пару секунд как поднялась без зажигалки, но со жвачкой в руке и увидев в свете фар человека, едва успела нажать на тормоз, чтобы избежать удара. Тщетно, небольшой, но случился и кого бы МакКенна ни сбила - она его сбила.
- Боже, - опомнилась девушка и выскочила из машины, в пару шагов оказалась перед капотом и рухнула на колени, осматривая жертву своего вождения. - Давай ты не будешь умирать? Удар то всего ерундовый вышел, я согласна на перелом ребра, но не более. - Сразу к стадии торга, и облегченно выдохнуть. услышав стон и увидев, что человек шевелится и даже пытается подняться на ноги. - Тише,  тише, я помогу.
Обнаружив, что перед ней молодой парень, и в весьма неприглядном виде, само собой вырвалось:
- С вами все в порядке? Простите, дурацкий вопрос, но вообще, вы одеты не по погоде. Давайте в машину, там есть одеяло.
Об обуви девушка спрашивать не стала, как и том куда и откуда он идет. Это все было такой ерундой на фоне дрожащего от холода юноши, рисковавшего заработать если не обморожение, то что-то не более приятное. - Вот, держите, - колючая шерсть расправлялась, человек укутывался, личные проблемы отходили в леса. - Я отвезу вас с больницу, вам нужна помощь...
И не дожидаясь ответа, Ифе села на водительское место и завела машину, попутно решая куда звонить в первую очередь: в приемный покой больницы, Гвидо или Деборе. Гвидо и приемный, отмелись из-за излишней рациональности, она закончилась как раз на фразе "едем в больницу", Гвидо еще и смотреть будет так, что захочется самостоятельно голову ему в пасть положить и кетчупом полить, для вкуса, а вот Дебора... Дебора это Дебора. Глядишь будет встречать у больницы с виски во фляжке вместо успокоительного.

Отредактировано Aoife MacKenna (28-11-2019 23:26:48)

+2

4

Не осталось ничего, кроме ледяного пламени, бьющего в глаза, заставляющего прищуриться, слегка поднимая руку и пытаясь чуть закрыться от этого пронизывающего света, от этого пронизывающего звука - резкого, высокого, такой звук обычно чертит приговор прямо в воздухе. Подобные приговоры вынесены уже сотням, тысячам, и даже миллионам за всю историю человечества, когда одно мгновение разделяет от шага за грань - и редко с возвращением. Какофония визга врывается, сотрясая барабанную перепонку и глухой удар сбивает с ног.
Я словно сухой листок, сорвавшийся с ветки, словно хрупкая статуэтка, задетая неосторожным движением руки. Скользнув пальцами по влажному капоту, лишь на какое-то призрачное мгновение соприкосновения, опадаю и смотрю, как земля и небо меняются местами за какую-то жалкую долю секунды. Тонкое тело лежит на грязи, словно грязно-белая клякса, нечто чужеродное, как неловкий мазок на картине, перечеркивающий гармонию оттенков.
В какой-то момент мне кажется, что она склоняет надо мной своё прекрасно-омерзительное лицо и протягивает тысячи рук, готовые подхватить и поднять, убаюкать, подобно свое любимое дитя. Бесчисленные глаза уставились на меня выжидательно полупрозрачным стеклом, сквозь которое медленно плавает, переливаясь, абсолютная тьма зрачков. Они моргают - и я моргаю - и больше ничего нет. Ни-че-го...
Её лицо теперь другое, и в первую секунду я теряюсь, содрогаясь - не от боли, но от разочарования. Боль - она будет потом. Боль - это такие мелочи, такие мелочи... Растекается темными венами, очерчивая место удара, может быть - перелом, но это совсем неважно. Из-под полуприкрытых белесых ресниц я смотрю на незнакомое лицо, что маячит сквозь наползающий туман. В ярком свете лихорадочно мечутся сверкающие пылинки - не то запоздалые снежинки, не то мельчайшая морось дождя. С посиневших от холода губ срывается облачко пара - живой, вполне живой.
Я медленно поднимаюсь, не слыша слов сквозь гудение в голове, будто бы сквозь плотную вату. Она что-то говорит, она помогает мне подняться, и я встаю, смотря вокруг мутным взором, чувствуя, как влажные от грязи волосы скользят по щекам и липнут к шее, покалывая ледяными капельками, забирая остатки тепла.
Всё так и должно быть.
Наверное, так и должно быть.

Боль - такие мелочи. Пусть она будет, пусть пронизывает бок, не позволяя нормально двигаться, я даже не обращу на это внимание. Краем глаза косясь на сорванный и блестящий на обочине ламинированный браслет, что таки рассек мне губу своим острым краем, я едва заметно улыбаюсь. Он останется здесь, как надгробие, хороня воспоминания об Иэне Сиверссоне, заключенном больничной палаты под номером 178, с диагнозом "острое психотическое расстройство". Он утонет в грязи и не будет найден. А Иэн - другой Иэн, новый Иэн - снова пришел в мир, подобно мессии. Я мог ассоциировать себя с Иисусом из Назарета, который был непонят и отвержен, но... Я не тот,к то будет подставлять другую щеку. В этой новой истории бытия всё будет иначе.
Тихая улыбка на мгновение превращается в звериный оскал, но тут же гаснет и прячется в упавших на лицо грязных прядях. Я молчаливо смотрю на девушку, которая суетится, что-то говорит, пытается успокаивать - то ли меня, то ли себя. Я думаю, что второе. На мои плечи ложится теплое одеяло и я тянусь к этому теплу, прижимая к себе и заворачиваясь, аки личинка в кокон.
Холодно. Всё еще холодно.
Но холод начинает сдаваться и отступать, когда я укутываюсь в покрывало и когда она включает печку в машине. Её движения нервные и дерганные, ее голос дрожит. А я... Я молчу, наблюдая за ней, медленно моргая и мелко дрожа от озноба и вспыхнувших с новой силой болевых импульсов.
Мотор зарычал раненым зверем, а я отчетливо услышал слово "больница".
Вот уж нет...

Они нас вернут обратно. Сам знаешь. Билет в один конец... Связанный зверь может укусить, но шанс меньше. Свяжут, свяжут, свяжут.

- Нет, - говорю неожиданно громко и чисто, распрямляясь и поднимая голову, - Не нужно в больницу. Я в порядке. Мне нужно...
Что? Мне нужно что?
Перебирая в голове варианты, замолкаю. Темный мягко намекает на то, что в лесу нас не найдут, но при этом, находиться там в тонких обрывках одежды - будет неразумно. Он отпускает нелестный комментарий о несовершенстве и слабости человеческих тел и я соглашаюсь. Мой дух гораздо сильнее, чем моё тело.
- Мне нужно в город, - наконец, тихо продолжаю. Там будет больше шансов найти что-то, чтобы банально не сдохнуть в первую же неделю.
К тем, кто меня родил? Не вариант. Вернут обратно. Нужен кто-то, кто в теме. Нужен кто-то из темных братьев, кто-то из её детей. Хотя бы косвенно связанный... Нужно, нужно, нужно.
Главное - не растеряться и не потеряться. И всё будет отлично.

+2


Вы здесь » Arkham » Настоящее, март 2019 года » two in the car