Horror News №9первые в этом году
Акции от АМСищем вампиров

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » your beautiful weakness


your beautiful weakness

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://i.imgur.com/RzUhP3z.png

Isabel Blackwell & Daniel Mayron
5-13 февраля 2019, Аркхем


Если что-то идет не по плану, то стоит их слегка изменить.

Отредактировано Daniel Mayron (17-11-2019 19:42:25)

+1

2

Исабель легче думать, что она не мстит, а исполняет свой долг как член клана Блэквелл. Более пятидесяти лет назад они обосновались в Аркхеме, достигнув определенных договоренностей с местным магическим ковеном. И в ряде правил, по которым существовали и вампиры, и маги в этом городе, было и то, что другие вампиры не имели права здесь находиться, тем более - убивать людей. Это было главным. Потому выслушав рассказ девушки, в котором она, конечно же, умолчала о ряде иных событий, от воспоминаний о которых у нее невольно пробегали мурашки по спине, глава клана Блэквелл принял решение избавиться от новообращенной вампирши, представляющей угрозы и для жителей Аркхема, и для репутации самого местного клана. Такие проблемы им точно были ни к чему. Ей пришлось убеждать Эдмунда, что она справится с этим сама. И он ей поверил. И физически, и морально. И,кажется, во втором он сомневался больше. И все же Исабель получила столь необходимое ей разрешение. Она считала, что не обманывает Эдмунда. Если бы у нее была хоть какая-то уверенность, что Мадлен можно уговорить уехать, вампирша бы попыталась это сделать. Но Блэквелл слишком хорошо знала того человека, кто сделал все это с девушкой, и знала о том, как он может влиять на других. Шансов у Мадлен не было. И сама Исабель приняла эту мысль целиком и полностью.

Прежде чем отправиться на поиски рыжей вампирши, она поехала в Университет. Исабель редко использовала вампирский гипноз, но сейчас был именно тот случай, когда он был ей необходим. Она согласилась попить чаю с миссис Руффин, и даже поесть ее домашнего печенья, которое одна из бухгалтеров Мискатоника пекла просто в космических количествах. Она была милой и доброй женщиной, и от того вампирше было немного неловко, но с другой стороны, она не делала для миссис Руффин ничего плохого. Легкий гипноз, и вот перед девушкой уже лежит распечатанный лист с банковскими реквизитами интересующего ее лица. Спрятав бумагу в сумку, и прекратив воздействие на женщину, Блэквелл еще с полчаса с ней посидела, выпив еще одну чашку травяного чая, а затем попрощалась. У нее оставалось время до начала занятий, чтобы осуществить задуманное.

Двадцать первый век был эпохой технологий. И несмотря на то, что Исабель родилась и росла в то время, когда обычный домашний телефон был практически непозволительной роскошью, она шла в ногу со временем. Потому ей не составило труда настроить перевод денежных средств на конкретный счет. Не просто перевод, а перечисление по одному доллару, пока сумма не составит тысячу. Возможно, это было немного мелочно, но Блэквелл это не сильно волновало. Она была зла, она была унижена и втоптана в грязь. И это было самое меньшее, что девушка могла сделать, чтобы почувствовать хоть какое-то моральное удовлетворение.

Лекции прошли для Исабель как один миг. Она что-то говорила, писала на доске, слушала ответы студентов. Но мысли самой Блэквелл были далеко. И ей было о чем подумать. И о грядущей расправе с новообращенной, и о том, куда катится ее собственная жизнь, и о том, что сделает Габриэль, не только из-за этих денежных переводов, но и когда узнает о смерти своей игрушки. А он узнает. Об этом вампирша позаботится самым наилучшим образом.

- Привет, - Исабель встретила Мадлен, когда на Аркхем уже опустилась ночь. Девушка, видимо, куда-то спешила, но, кажется, узнала позвавший ее голос. Это было видно по изменившемуся выражению лица рыжей, и потому, как она напряглась, выпуская клыки. - Это тебе не поможет, - Блэквелл всматривается в лицо противницы спокойным взглядом. Возможно, в глубине души ей жаль эту девочку. Такую же глупую, какой когда-то была она сама. - Мне жаль, Мадлен. Мне очень и очень жаль, - она вздыхает, подходит ближе, кладет ладонь на плечо рыжей. Та, кажется, не понимает, что происходит. В ее глазах плещется жгучая ревность. Отчасти, это больно видеть, а отчасти - смешно. - Мне правда жаль, - Исабель кивает, подтверждая свои собственные слова. Она гипнотизирует ее, это не сложно сделать, все же Блэквелл старше и гораздо сильнее. В руке, облаченной в кожанную черную перчатку, появляется склянка с кровью. - Пей, - она приказывает, и рыжая повинуется, словно в полусне откупоривает стеклянный сосуд, подносит к густо накрашенным губам, опрокидывает, поглощая настоящий яд. Кровь мертвеца смертельна для любого вампира, и не важно, сколько ему лет. Исабель наблюдает, как рыжая начинает заваливать на бок, падает на сырой асфальт и… умирает, превращаясь в горстку никому не нужного пепла. Блэквелл осторожно собирает эти жалкие остатки в небольшую шкатулку, возвращается к своей машине, спешно ища в сумке блокнот и шариковую ручку.

“В смерти своей несчастной подружки можешь винить только себя. В следующий раз, когда решишь делать подобные эксперименты, советую уехать подальше от этого города.”

Исабель встречается с представителем курьерской службы, передает ему тщательно упакованную шкатулку с запиской. Узнать адрес было воистину не сложно. Обговаривает детали, снова использует тот самый гипноз и дает курьеру щедрые чаевые сверх нормы. И теперь все. Она шумно выдыхает, садясь обратно в машину. Только теперь девушка замечает, что руки, пусть и в перчатках, но дрожат. Она сжимает руль, трогаясь с места. Возвращается в особняк клана, докладывая Эдмунду, что сделала все, о чем они договаривались. Но отчего-то ночевать здесь не хочет. Исабель желает побыть одна, потому покидает дом, снова садясь за руль, и едет в сторону собственной квартиры.

Некоторое время она просто сидит в машине, возле дома. В кромешной тишине ночи. И наконец-то выходит на улицу, утопая каблуками в свежем искрящемся снеге. Ей остается лишь преодолеть каких-то пару десятков шагов, чтобы зайти внутрь, подняться на свой этаж и запереть дверь.

+1

3

Дэниел, несмотря на внешнее спокойствие и даже привитые с рождения манеры приличия, мог с лёгкостью выйти из себя, и для этого не требовалось прикладывать особых усилий. Достаточно было тронуть что-то, что принадлежало мужчине, или еще хуже, помешать планам, на которые Майрон так сильно уповал. Впрочем те, кто был хорошо с ним знаком отлично знали, какие границы не стоит пересекать, вот только проблема была в том, что таких людей в его жизни осталось совсем мало, остальные же, по ряду причин, слишком поспешно покинули этот мир. Можно было сказать, что Исабель тоже относилась к числу этих счастливчиков, которые несмотря на строптивый нрав и острые коготки сумела выжить, но тут, видимо, само её существование скрашивало его времяпровождение и Дэниел просто наслаждался каждой их новой встречей ровно до того момента, пока ему это не надоест. Потому, когда в дверь позвонил курьер, подставляя ему планшет для подписи и передавая небольшую коробку, маг не сумел скрыть легкой улыбки, без особого труда узнав имя отправителя.

Конечно стоило было понимать, что ничего хорошего от девушки не стоит ждать, особенно после их последней встречи, но недавняя сумма переведенная на его банковский счет отчетливо дала понять, как сильно это задело Исабель. И если от секса она ничего не имела против, судя по тем стонам и податливости её тела, то вот от небрежно брошенных в лицо купюр, вампирша определенно была не в духе, а это уже говорило о том, что она никак не может выкинуть эти события, а вместе с ним и затаившиеся обиды, и самого Майрона, из своей прелестной головы. Теперь еще картонная коробка небольшого размера подогревала интерес мужчины с каждой новой секундой.

Налив в бокал красного вина мужчина задумчиво посмотрел на лежащую на столе посылку, будто она могла дать ответы о том, что творилось в голове Исабель и чем она руководствуется, когда делает те или иные действия в адрес Дэниела. Эта игра, и никак иначе он не мог назвать столь странные отношения, подогревала его интерес, ровно до того момента, как мужчина распаковал посылку, с недоумением посмотрев на резную коробку и лежащую сверху записку. Пробежавшись взглядом по аккуратным, ровным буквам он поспешно открыл шкатулку, почувствовав как внутренности сжимает в холодные тиски, - Дрянь, - в порыве ярости шкатулка тут же оказывается на полу, усеяв все пространство гостевой пеплом, который совсем недавно был его хорошо знакомой. У него не было сомнений в том, что Аларкон пыталась его обмануть, но все же попытавшись пару раз набрать номер телефона Мадлен и наткнувшись на короткие гудки, Дэниел залпом осушил остаток вина, ощутив всем телом, как обжигающая ярость начинает медленно растекаться по венам. Подхватив с кресла небрежно лежащий пиджак, мужчина быстро надел его, не смущаясь того, что с каждым резким шагом ботинки оставляют следы на горстках серого пепла. Он не испытывал ни огорчения, ни разочарования от смерти Мадлен. Скорее Майрон был в гневе от одного лишь факта, что кто-то посмел нарушить его тщательно выверенные планы.

Спустя несколько часов подготовки, и пары поисковых заклинаний, мужчина с легким удовлетворением отметил место, куда она направлялась. Конечно же возникли бы проблемы, реши Исабель остаться сегодня в доме клана, но даже в таком случае Майрона это не смогло бы остановить. Открыв портал посреди просторной гостевой, мужчина бегло осмотрелся. Хотелось все же верить, что он не промахнулся и не вторгся сейчас в чужую квартиру. И только едва уловимый аромат парфюма, витающий в воздухе, заставил его губы растянуться в довольной улыбке. Сквозь неплотно занавешенные шторы внутрь проникал рассеянный свет уличных ламп и этого было достаточно, чтобы осмотреться вокруг. Неспеша пробежаться кончиками пальцев по корешкам книг, аккуратно расставленных на полке, взять в руки фоторамку, с которой смотрело довольное и жизнерадостное лицо девушки. Взгляд мужчины моментально потемнел и он с силой сжал фотографию, ощутив как под пальцами по стеклу расходятся мелкие трещины, - Видимо я был с тобой слишком мягким... но это очень легко можно исправить. - просмотр спальни и других комнат особо его не интересовал, а потому мужчина прошелся обратно в гостиную, заняв одно из кресел и закурив. Маленький тлеющий огонек мельтешил в воздухе, когда мужчина подносил руку к губам, а затем убирал в сторону, не стесняясь скидывать пепел прямо на мягкий ковер. Впрочем, девушка не заставила себя долго ждать, и маг даже не успел как следует заскучать, а заодно и отказаться от своего плана.

Резкий свет заставил мужчину машинально нахмуриться, позволяя глазам привыкнуть к столь резким переменам, - Ну привет, - улыбаться ему больше не хотелось, а потому он смерил Исабель продолжительным тяжелым взглядом, наконец-то опустив его вниз и бросив на пол окурок. Все также неспеша он поднялся на ноги, носком ботинок наступив на сигарету и сделав расслабленный шаг в сторону замершей девушки. - Только не говори, что не ожидала столь скорой встречи, - он замер, почувствовав, как утихшая до этого ярость начала вновь закипать, от чего тело становилось более напряженным, превращая мышцы в тугие канаты. - Я ведь получил твою посылку. Вот только... - взгляд потемневших глаз вновь поднялся на женское лицо, уповая лишь на то, что в скором времени она сама лично будет молить о смерти, как только мужчина вдоволь наиграется и устанет от женского нытья. - Ты ведь не думала, что подобное сойдет тебе с рук?

+1

4

Исабель не делает в этот день самого главного. Но это не кажется ей важным и настолько серьезным. Размеренный образ жизни позволяет вампирше питаться тогда, когда на то есть время и потребность. Это раньше вампирам приходилось охотиться, наедаясь на несколько дней, а то и недель, вперед. Теперь же эта необходимость отпала. Она получает необходимую донорскую кровь в достаточных количествах в любое время суток. И даже носит с собой искусную фляжку, на всякий случай. Вот и сейчас она лежит на дне сумки, полная крови, к которой Блэквелл не прикладывалась вот уже вторые сутки. Да, она тратила силы на убийство рыжей новообращенной, и ей не мешало бы восполнить запас, но зачем это делать по пути домой, если совсем скоро девушка переступит порог собственной квартиры, сбросит в прихожей сапоги на высоком каблуке, закинет шубку на вешалку, и заберется в мягкое глубокое кресло с ногами, вот тогда можно будет спокойно выпить той самой крови, перелив вязкую жидкость из фляжки в хрустальный бокал, переливающийся в приглушенном свете торшера. Остается лишь преодолеть, запорошенный снегом небольшой дворик, ведущий от парковки к подъезду дома, а затем несколько лестничных пролетов, оказываясь на третьем этаже, вставляя ключ в знакомую замочную скважину, перешагивая через порог собственной квартиры, и машинально щелкая выключателем…

Исабель не успевает.
Если бы она была более внимательной, и осторожной, она бы осушила все свои запасы до того, как войти в квартиру.
Или осталась бы в доме Блэквеллов.
Не ложилась бы спать, а провела всю ночь с другими вампирами, болтая, играя в карты или в шахматы.
Всегда находилась бы рядом с другими, способными помочь и защитить.
Но она снова ошиблась.
Снова повела себя излишне беспечно.
И вампирша должна понимать, что расплата не заставит себя ждать.

- Ты… - она шумно выдыхает, после чего все же прекращает дышать окончательно. Не фигурально, а самым обычным для вампирши способом. Ей надо беречь силы. Вжимается спиной во входную дверь, судорожно всматриваясь в лицо Габриэля. О да, девушка знает эти искры в его глазах. Она не раз их видела. И, кажется, точно знает, что может принести за собой его злость. – Тебе лучше уйти, - пустые слова срываются с чуть подрагивающих губ. Конечно же маг никуда не уйдет. Не ради этого он ждет ее в ее же собственной гостиной, наполняющейся сигаретным дымом, от которого Блэквелл невольно морщится. Она могла бы сейчас сожалеть о прожжённом ковре со столь уютным высоким ворсом, и о том, что шторы наверняка быстро впитают неприятные запахи. Но у вампирши нет ни сил, ни времени на пустые сожаления. Сейчас как никогда ранее, за то время, что прошло с их встречи спустя почти девяносто лет, она чувствует неприкрытую, самую страшную опасность, исходящую от этого мужчины.

Это что-то совершенно иное, нежели в их прошлые встречи. Он не просто хочет ее в очередной раз унизить, втоптать в грязь, заставить чувствовать себя ничтожной перед ним. О, нет. Он хочет объяснить ей, что бывает с теми, кто мешают виконту ди Синтра в его планах. Исабель внезапно становится остро жаль несчастную Мадлен, ставшую лишь безвольной игрушкой в мужских руках. Он ведь не оплакивает ее, не жалеет ни капли ее, как женщину, как человека. Вовсе нет. Габриэлю ди Синтра если и жаль, то только самого себя.

- Другим вампирам нельзя находиться в этом городе, - она пытается говорить спокойно, но все же слишком легко услышать нервные нотки в женском голосе, - Тебе ли не знать. – Исабель изо всех сил пытается бороться со страхом, которые все сильнее окутывает девушку, и наконец-то встречается взглядом с магом, - Ты зол из-за того, что кто-то поднял руку на твою собственность, как ты считаешь? Или из-за того, что ты должен был сам это сделать, когда бы она тебе окончательно надоела? Или… - Блэквелл не успевает удивиться невесть откуда взявшейся смелости, позволяющей ей не говорить отрывочными фразами, а строить целые предложения, достаточно уверенным голосом, - Или потому что это я сделала именно я? – вампирша невольно приподнимает голову, снова выдерживая этот тяжелый мужской взгляд.

- Тебе лучше уйти, Габриэль. – она нервно поправляет волосы, - Тебе лучше… уехать отсюда. – отводит взгляд, борясь с собой, запрещая себе думать о том, что на самом-то деле она не будет счастлива, если он вновь навсегда исчезнет из ее жизни. Как бы сумасшедше это не звучало. – Найти другой город, и делать там все, что тебе вздумается. – она взывает то ли к голосу разума, то ли к совести, будто бы не понимает, что в случае с Габриэлем – это бесполезно. Плевать он хотел на чужие просьбы, и на чужие увещевания.

- Не подходи ко мне! – ее голос должен бы звучать угрожающе, но сама Исабель в этом не очень уверена. Она выставляет вперед руки, выпуская клыки и готовясь напасть на мужчину в любую секунду, если он позволит себе еще ближе к ней подойти. Вот только именно сейчас понимает, что ее силы слишком слабы, а пополнить их нет никакой возможности. И все же Блэквелл отталкивает мужчину, достаточно сильно, и как может быстро направляется ко входной двери.

+1

5

Он слышит её судорожный вдох, слышит бешено колотящееся в груди сердце, слышит, как все эти звуки, так обманчиво твердящие о жизни девушки вмиг обрываются, вместе с улыбкой Дэниела, которая тут же гаснет. Отчасти ему казалось, что он сможет стерпеть некие аспекты её новой жизни, учитывая, что характер, пусть и не очень покладистый, но все такой же живой остался при Исабель. Мужчина в целом мог стерпеть и тот факт, что она стала столь низшим созданием, которые никогда не удосуживались его внимания, но принять её смерть, как таковую, он никогда не сможет. И не станет. Иначе зачем Майрон вообще всё это затеял?

- Кажется, где-то я это слышал уже, - он показательно морщится от чего между бровями появляется хмурая складка. Можно сколько угодно играть в эти игры и выслушивать столь жалкий женский лепет, но всему был предел. Хотя в данном случае очень сильно сказывалось настроение мужчины и то скверное расположение духа, в котором он пребывал. - И ты как никто другой должна знать, что я не уйду. - он чисто машинально стряхивает с рукава невидимую пылинку делая очередной шаг в сторону девушки и лишь качая головой, словно отвечая на все её слабые попытки оправдать собственные поступки, спрятанные под видом сводов правил и каких-то там уставов, на которые Дэниелу было глубоко плевать. - Другим вампирам? - улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов, - И кто это решил? Неужели вы? - вопросительно склоняет голову, окидывая девушку пренебрежительным взглядом с ног до головы. Словно она стояла сейчас перед ним уязвленной, беззащитной, полностью обнаженной, что достаточно лишь протянуть руку и с легкостью сломать столь прекрасную шею, лишь бы с уст перестали слетать раздражающие его слова. - А тебе ли не все равно, почему я в гневе? Признайся, где-то в душе ты тайно желала увидеть мою реакцию. Иначе бы не провоцировала подобными записками, - в другой ситуации поступок девушки его только развеселил, заставил бы смотреть на неё с неприкрытым восторгом, а не с тем пренебрежением, плещущимся сейчас в его глазах. - Только не изображай из себя невинную овечку. Или тебе просто нравится скрывать свою беспощадность под маской преданной девочки, послушно виляющей хвостом перед... - он запнулся, перебирая губами подходящие на ум слова, - Кто он для вас? Отец? Создатель? - губы вытягиваются в тонкую улыбку, - Господин? - кажется ей это не нравится, что лишь сильнее веселит и вместе с тем злит мага, заставляя его быстрее сокращать расстояние, - Я лучше знаю, что мне стоит сделать, - одна мысль что Аларкон осмелилась озвучить подобные предложения ввела мужчину в ярость, ведь покидать город, тем более после столь внезапной встречи, он уж точно не планировал. - Может это тебе стоит исчезнуть? - голос тихий, вкрадчивый, вибрирует во всем напряженном теле, готовом дёрнуться вперед, чтобы впиться пальцами в нежную женскую кожу. Он бы многое отдал чтобы посмотреть, как она задыхается, как судорожно шарит руками, цепляясь пальцами за его одежду. Как в глазах появляются слезы, а губы пытаются прошептать сиплые и столь бесполезные мольбы. Вот только будучи вампиром этого от Исабель невозможно будет добиться. - И с этим я с радостью могу тебе помочь…

Маг не боится ни выставленных вперед рук, ни звериного оскала, уродующего её кукольное личико, он лишь отшатывается под напором женских рук, машинально делая шаг назад и наблюдая как вампирша пытается сбежать от него. Вот только напрасно. - Prohibere... - заклинание тихим шелестом срывается с губ, активируя заранее установленные у двери кристаллы. Мелкими всполохами тонкие молнии устремляются к женским ногам, жадно набрасываясь на них и пронизывая всё тело разрядом тока. Недостаточным, чтобы убить, но достаточно сильным, чтобы задержать, чтобы заставить почувствовать невыносимую боль, чтобы обессиленно осесть на пол, содрогаясь от мелких электрических разрядов, не дающих подняться с колен. - Ну вот ты снова в том положении, которое так мне нравится, - с легким пренебрежением он смотрит на женскую сумочку, выроненную из ослабевших рук, на характерную склянку с густой алой жидкостью, от вида которой его взгляд вновь темнеет. Майрон наклоняется чтобы поднять флакон с кровью, машинально отмечая, как расширились зрачки у Исабель, - Что, проголодалась? - легкие ноты сожаления проскальзывают в его голосе, прежде чем мужчина бросает флакон на пол, наступая на него ботинком и слыша характерный хруст под подошвой. - Придется посадить тебя на диету, - улыбка озаряет его лицо, вот только ничем хорошим она не сулит. Дэниел лишь протягивает руку, с силой сжимая пальцами женский подбородок, заставляя девушку высоко задрать голову. Собственная магия не наносит ему вреда, но глядя на то, как содрогается её тело, видимо ощущения оставляют желать лучшего. - Ну что? Всё еще готова вилять своим прекрасным задом перед гребанным кланом? - пальцы жестко смазывают женскую помаду, невольно вспоминая при каких именно ситуациях Исабель выглядела очень схоже, правда в прошлый раз в глазах плескались совсем иные эмоции, но и это было дело поправимым. - Тебе лишь достаточно назвать меня господином, - рука заскользила по женской шее, сжимаясь на её бархатной коже, - и послушно раздвинуть свои шикарные ноги, как ты это всегда делаешь.

Отредактировано Daniel Mayron (19-11-2019 22:19:24)

+1

6

Исабель более не желает поддерживать с ним диалог. С беспомощной злостью сжимает губы, слыша каждое оброненное мужчиной слово. Она слишком сильно не хочет ничему его отвечать. Ни на одну его колкость, ни на те обидные фразы, которым он пытается ее задеть. Блэквелл хочет убежать. Столь милая ее сердцу небольшая квартира теперь кажется чужой, словно оскверненной самим появлением в ней португальца. Ей хочет сбежать от него на край света, ни разу не оглянувшись. И в тоже время вампирша прекрасно знает одно – она не сможет этого сделать. И потому, что Габриэль ей не позволит, и снова окажется сильнее ее, как морально, так и физически, но и потому, что где-то в самых темных уголках своей души, она и не хочет этого по-настоящему. И эти противоречия настолько сильно разрывают ее изнутри, что Блэквелл даже не сразу понимает, откуда берется эта физическая боль, пронзающая ее тело снизу вверх. Почему она падает на колени, невольно вскрикивая от весьма и весьма резких и болезненных ощущений.

- Что ты делаешь?! – Исабель посещает осознание, что он все это спланировал заранее, что ждал ее не просто так, и настроен куда серьезнее, чем это было ранее. И это осознание заставляет девушку испытывать настоящий, неподдельный ужас, сковывающий и без того почти невозможные движения. – Ты ошибаешься, Габриэль, - с трудом выдавливает слова, вспоминая его недавние речи, - Я хотела всего лишь никогда больше тебя не видеть, - Блэквелл уверена, что это максимально искренне с ее стороны. Точно также, как понимает, что Майрона этот вариант наверняка не устроит. Она судорожно пытается понять, что он будет делать дальше.

Она внимательно наблюдает, как маг наклоняется, поднимая выпавшую из сумки фляжку.
Она не ела достаточно давно, чтобы начать чувствовать легкий голод.
Исабель не отвечает, лишь не отрываясь смотрит на то, как сосуд трескается под подошвой мужского ботинка.
Как вязкая темная жидкость растекается, впитывается в ворс ковра.
Вампирша машинально облизывает губы, проходится кончиком языка по ровному ряду верхних зубов.
Клыки ей теперь ни к чему.
Кровь ди Синтры она не станет пить, даже если будет умирать от голода.
Никогда.

Любая попытка даже к самому малозаметному движению вызывает новый приступ острой боли. Но когда мужчина столь унизительно, с силой проводит ладонью по ее губам, размазываю темную помаду, она чуть наклоняет голову, и пусть его пальцы уже касаются шеи, она все равно дотягивается до запястья, впиваясь в него зубами, пусть и без вампирских клыков. Она ведь считает, что никогда не станет пить его кровь, чего бы ей это не стоило. – Пошел ты к черту! – почти хрипит, боль охватывает тело с новой силой, когда Исабель в очередной раз дергается слишком сильно. – Не дождешься! – Блэквелл теряет над собой контроль, срываясь на слишком хриплый и тихий, но почти что крик, наполненный неприкрытой ненавистью к этому человеку. – Я никогда. И никого. Так. Не. Называла, - ей больно, и она чеканит каждое слово сквозь зубы, пытаясь придать измученному голосу хотя бы видимость твердости. Ей все также безумно страшно за саму себя. Исабель боится не того, что Майрон может сделать с ней физически, но ужасно страшится того, что он умеет делать лучше кого бы то ни было – уничтожать человека морально, ломать волю на мелкие осколки. Она слишком хорошо знает, что это такое, и потому страх вампирши на все сто процентов оправдан.

- Можешь делать все, что угодно, - Исабель с трудом поднимает голову, пытаясь гордо держать вздернутый подбородок, всматриваясь в глаза своего мучителя, -  Но ничего подобного ты от меня никогда не услышишь.

+1

7

Губы растягиваются в слегка безумной улыбке, когда женские зубы с силой сжимаются на запястье Дэниела, заставляя машинально разжать пальцы и одернуть руку. На коже моментально проступил ряд характерных отметин, которые в ближайшее же время могут преобразоваться в соответствующий синяк, и убирать его посредством магии мужчине почему-то совсем не хочется. - Неужели у кошечки прорезались зубки? - смесь удовлетворения, восторга и всё того же, знакомку им двоим, раздражения, смешались воедино, когда Майрон с силой поднял девушку с колен, ощутимо приложив спиной о дверь. - О нет, дорогая, дождусь, - казалось бы, что он может вечно наблюдать за её страданиями, за той едва уловимой дрожью, сотрясающей женское тело мелкими электрическими разрядами, за безысходностью и упрямством, плещущимися на дне её зеленых глаз. За показной ненавистью, которой Исабель так отчаянно пыталась скрыть другие свои эмоции, так неистово порой ему необходимые. Может потому он вновь сокращает дистанцию, сжимая пальцы на её тонкой шее и заставляя становиться на носочки в столь неудобных женских сапогах. - Обещаю тебе, что в скором времени ты будешь умолять меня, - столь излюбленная им ловушка перестает быть нужной, как только девушка вновь оказывается в его руках, потому мужчина отодвигает ногой один из лежащих на полу камней в сторону, разрывая заклинания и с неким восторгом наблюдая, как мелкие искры начинают гаснуть на коже Аларкон. - И поверь мне, - он склоняется ближе к девушке, вдыхая тонкий аромат её парфюма и шампуня, прячущегося в локонах густых волосы, - я действительно буду делать всё, что только пожелаю.

Ладонь проскальзывает под расстегнутые края шубы, нетерпеливо одергивает женскую рубашку и властно опускается на все еще теплую женскую кожу, - Нос loсо, - губы растянулись в самодовольной улыбке, когда рука опустилась ниже, проскользнув за края узких женских брюк, - Нос volo, - собственное дыхание прерывисто касается женских губ, когда Дэниел замирает, пристально глядя ей в глаза. Он поддается чуть вперед, требовательно раздвигая коленом сжатые женские бедра, - sic jubeo. - Дэниел воистину наслаждается происходящим, особенно тем страхом и скрытым желанием, прячущимся в этих широко распахнутых глазах. В этих подрагивающих губах, в которые почему-то так неистово хочется впиться требовательным поцелуем. Кажется, мужчина понемногу начинает понимать, какое влияние на него имеет Исабель, и о котором ей определенно не стоит знать, а потому улыбка Дэниела меркнет в те же секунду, как пальцы с большей силой сдавливают женское горло. Возможно, стоило бы прекратить эти игры если не в первую их недавнюю встречу, так хотя бы сегодня, сейчас, когда Аларкон столь беззащитна и сломлена стоит перед ним в эту самую секунду, но тогда бы Майрону стало скучно, а ведь он только начал вновь входить во вкус.

Шумно выдохнув, он делает шаг назад, разжимая пальцы и выпуская девушку на столь мимолетную свободу. Разница была лишь в том, что на бархатной коже Исабель теперь переплетались извилистые черные узоры, плавно складываясь в незримый ошейник, блокирующий её способности. - Жизнь Мадлен была коротка, но даже она успела принести мне немало пользы, - он ухмыляется, цепко оглядывая хрупкое женское тело, словно видя её насквозь, все её мысли, желания, мечты, и большая часть которых определенно вертелась вокруг мужчины, пусть и в довольно не лестном свете. - Потому теперь тебе суждено занять её место, - вновь открыв портал посреди комнаты он грубо схватился за женское запястье, притягивая Исабель к себе, - Вот только не обещаю, что с тобой я буду столь же нежен, как и с ней, - и на этих словах он толкает Аларкон в едва уловимое магическое сияние, не оглядываясь делая шаг следом.

После покупки этого особняка Майрону пришлось сделать небольшой косметических ремонт, и большая его часть затронула подвальное помещение. Необходимо было расширить пространство и оборудовать всё под маленькие пристрастия мужчины. Конечно же здесь теперь было не столь атмосферно, как Исабель могла помнить из своего прошлого. Отсутствовали банки со всевозможными останками, а на их место пришли книжные стеллажи и какие-то записи, но все же пару вещей, уж слишком дорогих сердцу, здесь все же можно было найти среди полок. Но отдельное внимание стоило бы уделить небольшой камере у противоположной стены, огороженной прочными (в большей степени благодаря магии) прутьями, не дающими пленнику выбраться на волю. - Не номер люкс, но, - он медленно подошел к Исабель сзади, опустив ладонь на талию и требовательно притянув к себе, - ты знаешь что необходимо сделать, чтобы оказаться в уютной и мягкой постели... - жаркое дыхание заскользило по женской коже, оставляя на изгибе её шеи красноречивые поцелуи, - моей постели.

+1

8

Исабель чувствует себя безвольной куклой в сильных и безжалостных мужских руках. Ей не было смысла это говорить, Майрон и так делает, и будет делать все, что пожелает. И ей бы наплевать на это все, сделать вид, что ее все это никоим образом не касается, да вот только… девушка была непосредственным участником этих действий. Не имея право выбора, не имея ни единого слова в свою защиту. Она даже не сразу замечает, что ее перестает бить током, и только остаточные искрящиеся разряды плавно исчезают с женской кожи. - Не трогай меня! - слишком слабые попытки, такие же слабые, как и она сама. Блэквелл не может полноценно сопротивляться из-за своей же собственной глупости и недальновидности. Если бы она предусмотрела такой вариант развития событий, то вообще не вернулась бы в эту квартиру, то не испытывала бы сейчас легкий голод, с которым легко можно жить, но уже весьма затруднительно использовать вампирские способности.

Девушка хорошо знает латынь, а потому понимает каждое произносимое мужчиной слово. Но в магии Исабель не смыслит ничего, точнее никоим образом не может понять, читает ли маг заклинание, или же просто внезапно перешел на другой язык. - Габриэль… - она пытается уклониться, но сделать это снова невозможно. Его прикосновения обжигают, впрочем так было всегда, что много лет назад, и этого Аларкон никогда не скрывала, что теперь, пусть она и усиленно делала вид, что не испытывает к португальцу ничего, кроме ненависти и искреннего омерзения. - Не надо… - сейчас он физически намного сильнее, чем Блэквелл, и как бы она не пыталась, ей с ним не справиться. И когда мужчина ее отпускает, вампирша очень быстро осознает, что это были не только слова - это было именно заклинание, лишающее ее способностей окончательно.

- Что я тебе сделала? - она говорит тихо, практически сквозь слезы, машинально поправляя одежду трясущимися пальцами. Этот вопрос мучает девушка очень и очень давно, еще с тех страшных времен, когда она по милости ди Синтры жила в кошмаре наяву. Когда пыталась бежать от него, пыталась прятаться, но раз за разом вынуждена была возвращаться, с каждым разом все более сломленная и подавленная его волей. И будто бы не было этих почти стал лет спокойной и нормальной жизни. Только теперь сам мужчина оказывался там же, где она. Вот только в остальном ни черта не изменилось. Она все также не может ничего ему противопоставить. И все также пытается прятать те эмоции, что невольно выдают ее с головой. Даже сейчас, когда девушка испытывает безумный страх, боясь даже подумать о том, что он может с ней сделать, учитывая то, насколько Исабель разозлила мага своим поступком, даже сейчас, когда еще минуту назад он стоял к ней непозволительно близко, когда его горячее дыхание касалось ее дрожащих губ, а широкая мужская ладонь требовательно касалась оголенной кожи - страх хоть и не отступал, но явно делил место в ее душе с совершенно иными, противоречивыми чувствами. И если бы Исабель была предельно честна, даже не с Майроном, но в первую очередь, с самой собой, то говорила бы совершенно о другом, прося его продолжать.

Исабель, кажется, никогда не путешествовала с помощью порталов, но сейчас ей некогда было оценивать собственные ощущения. Но места, в котором они оказались, девушка совершенно точно не знала и никогда не была здесь раньше. Хотя почему-то была на все сто процентов уверена, что это дом мага. И не где-нибудь, а именно в Аркхеме. И это давало вампирше, пусть и призрачный, но все-таки шанс выбраться на свободу. Слишком призрачный. Ибо Майрона она тоже знала достаточно хорошо.

- Зачем я здесь? - Блэквелл вновь задает те вопросы, на которые никогда не получит от этого человека тех ответов, которые ей бы на самом деле хотелось услышать. И сейчас лишь происходит очередное подтверждение данной аксиомы. Исабель невольно запрокидывает голову, когда он целует ее шею. Но… девушка прекрасно помнит, чем все закончилось в прошлый раз. Пусть и старалась не вспоминать о той ночи вовсе, не будоражить и без того расшатанные нервы. Потому что как бы ужасна не была та ситуация, включая и рыжую девку, и истекающего кровью ни в чем не повинного человека, тогда она действительно хотела его. И могла сколько угодно убеждать себя в том, что сделала это лишь из-за поставленных условий, но на самом деле - основная причина была не в этом. Сейчас же девушка готова была держаться до последнего. Потому резко мотает головой, вяло пытаясь освободиться из сильных мужских рук.  - Ты лжешь! -практически выплевывает эти слова, цепляясь пальцами за его запястье. - Я и так вижу место, которые ты для меня приготовил, - вампирша невольно морщится, всматриваясь в железные прутья. - И чтобы я сейчас не сделала, - она с трудом, но все-таки поворачивается к нему лицом, пристально смотрит в глаза, невольно соскальзывая взглядом, и упираясь им в губы мужчины, наблюдая за ними со слегка расширенными зрачками, - Даже если тебе это понравится, - она облизывает губы, нарочито медленно, опускает руку, чуть сжимая ладонь на мужской ширинке брюк, - А тебе нравится, я это знаю, - невесть откуда взявшаяся смелость, а может быть просто отчаяние, которое наступает, когда точка невозврата уже окончательно пройдена, и кажется, что спасение просто-напросто невозможно, - Я все равно, - она подается вперед, еще сильнее сжимая руку и практически касаясь губами его губ, - Окажусь там, не так ли? - вопросительно вскидывает бровь, - Тогда просто проводи меня, и не забудь покрепче запереть свои решетку.

0

9

Её вопросы эхом отзываются в сознании мужчины, и он лишь позволяет легкой улыбке скользнуть на губах, прежде чем вновь неспешно склоняет голову и прикасается губами к её бархатной коже. - Ты здесь исключительно для того, чтобы удовлетворять мои эгоистичные желания, - пальцы покоящиеся на талии требовательно сминают тонкую ткань одежды, из последних сил сдерживая себя, чтобы не сорвать с Исабель блузку, оставив совершенно обнаженной и беззащитной, именно такой, какой он её постоянно видит своими глазами. - И лишь благодаря, опять же, моему эгоизму, ты всё еще жива. Так что прояви хоть чуточку благодарности, - аромат исходящий от её кожи, этот осязаемый страх и пробуждающееся желание опьяняли его, заставляя с жадностью делать очередной вдох, погрузившись лицо в её густые волосы. Если бы не реакция Аларкон, именно такая, какую он желал от неё получить, девушка уже давно наскучила бы магу и скорее всего благополучно разделила место на полке с иными, довольно занятными экземплярами, которые в том или ином смысле хоть раз, но привлекли внимание Дэниела. Вот только с Исабель всё было слегка иначе, и мужчина хотел наконец-то узнать, что же в ней есть такого необычного, что не дает Майрону поднять руку и наконец-то оборвать её жизнь.

Он чувствует некое разочарование и пустоту в том месте, где она только что столь тесно прижималась к нему своим горячим телом, прежде чем вывернуться и встать перед мужчиной лицом. Вот только возмутиться как следует Дэниел не успевает, невольно вздрагивая от столь откровенных прикосновений хрупких женских пальцев и её слов, вплетающимися тонкими нитями в его сознание. - Нравится, - он никогда и не собирался отрицать столь очевидных вещей, особенно сейчас, когда ткань брюк натянулась под женской ладонью, отлично давая девушке понять, как именно ему нравится всё происходящее. - Но признайся, что от подобных игр ты тоже не можешь оставаться равнодушной, - взгляд невольно цепляется за кончик розового языка, столь маняще проскользнувшему по полуоткрытым губам Исабель. Она осознанно, или же нет, но дразнила его одним своим присутствием и Дэниелу стоило огромных трудов чтобы оторвать свой взгляд от её губ и отложить желание отыметь Аларкон на собственном письменном столе, или на стоящем в углу рояле, или у чертовой клетки, грубо вдавливая её упругую грудь в стальные прутья. Всё же вариантов было много, но спешить мужчина не хотел, растягивая это обжигающее чувство, ноющей пульсацией раздающегося по всему телу. - Всё не так просто, как ты можешь себе вообразить, - мужская рука требовательно опускается на её хрупкие пальцы, с силой сжимая их вокруг вставшего члена. С губ Дэниела срывается хриплый стон, а веки на секунду опускаются, отдавая себя во власть этим мимолетным ощущениям и возбуждению, которое мужчина планировал продлить как можно дольше. Качнув бедрами вперед, он с силой сжимает женскую ладонь, наслаждаясь прикосновениями и нарастающим желанием, которое он мог без особого труда пробудить в самой Белль, как бы сильно она не противилась. Но не стоило было торопиться, по крайней мере не сегодня, а потому в следующий миг он с тихим вздохом отрывает от паха её ладонь и поднимает в воздух, притянув девушку ближе к себе. - Ты будешь меня умолять, - не надо смотреть в глаза Исабель чтобы понять, как именно ей не нравится одна мысль об этом, но Майрон лишь ухмыляется, не сводя глаз с её нежного запястья, тонкой россыпи проглядывающих голубых вен и бархатной кожи, к которой он тут же припадает губами, с жадностью оставляя на поверхности следы укусов. - И посмотрим на что ты готова будешь пойти ради глотка драгоценной крови, - резким движением он выворачивает девушке руку, грубо разворачивая и толкая Исабель лицом в сторону клетки. При одном касании к металлу по женской коже разносятся легкие электрические разряды, которые не наносят значительного урона, но ослабляют вампира еще больше, чем сама печать, удушающей змеей обернувшейся вокруг её тонкой шеи. - И я с нетерпением буду ждать, когда с твоих уст слетят заветные слова, - испуганная, вздрагивающая от резких движений, такая беззащитная, особенно в этих обтягивающих брюках, подчеркивающих каждый соблазнительный изгиб женских ягодиц, от которых просто невозможно отвести взгляда. Майрону даже приходится тряхнуть головой чтобы выбросить из головы непрошенные мысли и придерживаться изначального плана, который уж точно не терпел спешки и мог позволить мужчине воистину насладиться происходящим. Потому шумно выдохнув он резко открыл двери клетки и грубо толкнул девушку внутрь. Лишь металлический лязг и звук поворачивающегося ключа дали понять, что пути назад для неё больше нет.

Неспешно убрав ключ в карман брюк мужчина подошел к клетке, протянув руку сквозь прутья и коснувшись пальцами прядей волос Исабель, - Знай, я всегда готов пойти тебе на встречу, - ладонь плавно переместилась на щеку, ощутив исходящее от её мягкой кожи тепло, - если тебе будет чем меня заинтересовать, и что предложить, - большой палец замирает на губах Исабель и мужчина в последний раз смотрит в её зеленые глаза, прежде чем одернуть руку и покинуть помещение. Всё же как не крути, а дел у него и без Аларкон было предостаточно, и это отнюдь не означало, что теперь он будет каждую минуту своего времени посвящаться вампирше. Отнюдь. Ему надо было просто подождать, пока одиночество и голод не выльются в крайнюю степень отчаяния, которое лишь Дэвиду будет под силу унять.

+1

10

Исабель сейчас переступает ту грань, за которой незримо покинутыми остаются и отчаяние, и попытки к спасению и уж тем более надежды на то, что в голове, или же, что еще более невозможно, в душе мужчины появится хоть что-то… человеческое. Да, Габриэль является куда большим человеком, нежели сама девушка, однако лишь физиологически. Она пристально смотрит в его глаза, делая вид, будто бы не замечает, как властно мужские пальцы сжимают ее ладонь, заставляя все сильнее чувствовать нарастающее в мужчине возбуждение. Да, Блэквелл знает, что именно ему нравится. И он не спешит опровергать ее мысли. Но еще больше вампирша понимает, что оказалась здесь не ради минутной прихоти. Все это не закончится простым сексом где-нибудь на полу или на том письменном столе, после которого она вновь будет чувствовать себя униженной и растоптанной, как вещь, которую достают с дальней полки, которой пользуются, чтобы затем снова забросить в темный и пыльный угол, пока у хозяина не возникнет очередного желания. После которого, она просто убежит из этого дома, неизвестно где находящегося, в очередной раз будет давать сама себе бесплотные обещания быть еще более осторожной, чтобы ни в коем случае, никогда более не встречаться с этим ужасным человеком. С тем, кто все эти годы является истинным воплощением ее самых жутких страхов и самых сокровенных желаний одновременно. Будет метаться, комкая шелковые простыни в своей собственной постели, под покровом ночи, которая все видит, но никогда никому не раскрывает секретов, видя одни и те же сновидения, после которых так трудно возвращаться в реальность. После которых, стоя возле большого зеркало в ванной комнате, она будет пытаться разглядеть на безупречно гладком полотне собственной кожи следы, которых нет и быть априори не может. Она просто в очередной раз погрузится в свое личное безумие, такое страшное, и где-то на задворках подсознания – такое манящее и будоражащее самые потайные уголочки ее женской души.

Так это не закончится.
Исабель не полная дура, и прекрасно это понимает.

Даже сквозь плотную ткань мужских брюк, она ощущает под своей ладонью пульсацию, как пульсирует кровь в венах, ведомая возбуждением. Пристально,  даже изучающе, она смотрит на лицо Майрона, будто бы изучает карту своей собственной темницы. Карту, на которой отмечены входы, но не обозначено ни единого выхода. Взгляд скользит по чуть нахмуренным густым бровям, спускается к обрамленным чередой ресниц глазам, потемневшим, то ли от ее действий, то ли от тусклого освещения в помещении подвала, и останавливается на линии губ, заставляя Блэквелл едва заметно задержать совершенно не нужное ей дыхание. Она совершенно точно хочет его. Какую бы ненависть не испытывала, как бы не была объята страхом перед этим человеком. И если он не может дать ей нежности и ласки, то, как минимум, может дать то, что она никогда не испытывала ни с одним другим мужчиной, подсознательно сравнивая каждого из них с Габриэлем, и каждый раз с ужасом и разочарованием отмечая, что все они проигрывают ему по большинству пунктов. И она снова вздрагивает, когда он резко дергает ее руку, поднимая вверх, и когда оставляет следы то ли от поцелуев, то ли от укусов, на бледной коже. – Умолять? – голос едва заметно дрожит, когда девушка повторяет вслед за Майроном это единственное слово. – Ты, как и всегда, излишне самоуверен, Габриэль, - она чуть нервно улыбается, пытаясь никак не концентрироваться на том, что делает мужчина, иначе она рискует окончательно потерять остатки самоконтроля. – Я ведь уже говорила, что лучше умру, чем буду пить твою кровь, - Исабель заставляет себя гордо вскинуть голову, встретившись с мужчиной взглядами.

Она искренне верит в то, что так и будет.
Хотя бы потому что вера – это единственное, что он никогда не сможет у нее отнять.

Прикосновение к прутьям клетки отзывается легкими покалываниями на коже, но вампирша может лишь строить догадки о том, что это за заклинание, и как оно может на нее повлиять. Потому решает хотя бы постараться не контактировать с оградами ее своеобразной тюрьмы. У нее пока что нет идей, как можно отсюда выбраться, но кажется, что времени подумать будет более чем предостаточно. Сейчас их разделяют прутья решетки, и Блэквелл не может отшатнуться от мужской руки, даже если бы хотела этого. Когда его палец замирает на женских губах, она будто бы случайно выдыхает, чуть приоткрывая губы, оставляя на его коже легкое прикосновение от кончика языка, а затем едва ощутимый след от укуса. – Не думала, что тебе нужно предлагать. Обычно ведь ты сам берешь все, что тебе нужно? – с неким вызовом, вампирша бросает на Майрона вопросительный взгляд, с той же интонацией произнесенного предложения, после чего скидывает легким движением шубу с плеч, безжалостно оставляя ее валяться на полу, а затем ложится сама, используя мягкий мех как подушку. Сгибает ноги в коленях, закидывая одну на другую, с немного ленивым интересом наблюдая за тем, как мужчина удаляется в сторону выхода.

- Ты ведь понимаешь, что меня будут искать? – все это время она просто молча лежит, изучая потолок, собственный маникюр, и просто размышляя о совершенно пространных вещах. Исабель ощущает странное, иррациональное спокойствие, что является, скорее всего, просто формой психологической защиты. – Только не так, как девяносто лет назад, - она едва заметно улыбается, тогда ее могла хватиться лишь семья дяди, не более того, - А намного серьезнее, - теперь, если они что-то заподозрят, искать ее будет весь клан вампиров Блэквелл, а при некоторых обстоятельствах, к этому могут подключиться и маги местного ковена. Не потому, что она им так сильно важна, а просто в силу хороших отношений между одними и другими. Впрочем, девушка уверена, что Майрон не может этого не понимать.  – Ты выглядишь уставшим, - она с легким сожалением в голосе произносит эту фразу, слегка качая головой, - А я ведь помню, каким ты был, когда я впервые тебя увидела, - девушка поправляет волосы, убирая с лица мешающуюся прядь, чуть приподнимается на локтях, с некоторой заинтересованностью, за которой так легко можно прятать нервозность, рассматривая вновь появившегося в помещении мужчину. – Скажите, виконт, трудно столь искусно прятать всю эту жестокость за идеальными манерами и обворожительно-соблазнительной улыбкой? – Исабель сейчас шагала по очень острому краю, когда любое неосторожное слово могло стоить ей очень и очень многого. Но с другой стороны, она была в неволе, лишенная своих сил и возможности утолить понемногу появляющийся голод, так разве было еще что-то, что она могла потерять?

Блэквелл все же села, достав из кармана шубы тонкую резинку для волос, и собрав их в хвост, чтобы было удобнее, и пряди перестали лезть в лицо и глаза. Она внимательно наблюдает за каждым, едва уловимым движением Майрона, за его мимикой и жестами. Ей стоило бы бояться, судорожно искать любые выходы из сложившейся ситуации, но Исабель лишь молча сидит, подтянув колени ближе к груди, и обхватив их руками.

0

11

Ощущение её мягких и податливых губ, столь чувственно касающихся пальцев Майрона, еще долго будет остывать на мужской коже,  как и ощущение мимолетного укуса женских зубов. Даже когда он покинет это помещение, даже когда поднимется к себе, даже когда зайдет в душ, в попытках унять столь опьяняющее желание, охватившее мужчину в эту самую секунду. Или даже нет, еще тогда, сидя в полумраке квартиры Исабель, в томительном ожидании её прихода и всего того, что могло последовать за их встречей, а если быть точнее, всему тому, что Дэниел уготовил для неё в стенах этого уютного дома. Может потому мужчина не торопится её разочаровывать в том, что в построенные планы совсем не входила какая-либо самопожертва с его стороны, и собственного кровопролития он точно не желает. Как не крути, а себя он любил, даже слишком, чтобы столь откровенно нарываться на вампирские клыки. Но вот на нечто другое, - он все же замирает, поворачиваясь лицом к девушке и бросая довольно откровенный взгляд на её гибкий стан, на округлые ягодицы, которые столь сексуально подчеркивают обтягивающие черные брюки и то, как она так легко и беззаботно расположилась на голом полу, - Майрон с радостью бы напросился.

- Дорогая, - легкое снисхождение сквозит в его хриплом голосе, когда собственные губы прикасаются к пальцам в тех самых местах, где зубы Исабель дразняще оставили обжигающий след на его коже. Ему даже кажется, что он ощущает стойкий женский аромат, медленно наполняющий это небольшое помещение и обволакивающий каждую напряженную клеточку его тела, и Дэниел воистину был мазохистом, раз продолжал тянуть и растягивать это ноющее, нереализованное удовольствие, которое охватило мужчину от одного лишь присутствия Аларкон рядом. Но торопиться не стоило, а потому маг лишь ухмыльнулся, опустив руку и бросив на запертую в клетке девушку насмешливый взгляд, с нескрываемым и самым искренним сожалением, - И где они будут тебя искать? У меня ли? - он лишь делает несколько шагов вперед, опуская ладонь на холодный металл стальных прутьев, поддаваясь чуть вперед и заглядывая в эти широко распахнутые изумрудные глаза, - И многим же ты успела поведать обо мне? О том, чем именно мы занимались? – машинально облизав пересохшие губы, мужчина позволил себе более откровенно насладиться представшей перед глазами картиной: заскользить по её обнаженной шее, по едва выпирающим тонким ключицам, чтобы наконец-то замереть в небольшом вырезе её облегающей блузки, - Или о том, как ты приползала ко мне на коленях, моля о пощаде и прося избавить тебя от проклятия? - отстраняясь он вновь улыбается, ощущая собственное превосходство не только тогда, но и сейчас, наблюдая за беспомощностью девушки, - Мы можем это с легкостью повторить, только пожелай, - Майрону не были страшны столь пустые угрозы, даже если девушка и правда рискнула побороть свой стыд и унижения, поведав своей новой, столь дражайшей семье о всех злоключениях, через которые ей только удалось пройти за свою жизнь. Пожалуй даже, если к нему на порог действительно явится пара кровопийц, это определенно разбавит серые будни мага, а заодно преподнесёт ему на блюдечке несколько драгоценных объектов для опытов. Потому мужчина, слегка мечтательно прикрыв веки, решил не напоминать Аларкон, что без его разрешения ни один упырь не сумеет переступить порог этого дома. Так что её надежды, пока что, были очень даже напрасными. - Я тоже помню какой ты была в нашу первую встречу, - он никогда не страдал сентиментальностью, а банальный расчет, как тогда, так и сейчас, затмевал любые иные соображения на счет девушки. Но единственное, с чем он, пожалуй, мог сейчас согласиться, что "новая" Исабель ему нравится даже больше, чем та покладистая и скромная малышка, стыдливо опускающая пушистые ресницы от одного лишь его откровенного взгляда. И такие перемены, опять-таки, он всецело считал собственной же заслугой, - Но согласись, что именно это тебя и привлекает, - сделав паузу он насмешливо приподнял брови, прежде чем вновь развернуться и направиться к выходу, - моё умение раскрывать в тебе новые, более раскрепощенные грани.

Находясь здесь, внизу, сложно было удержать ускользающую сквозь пальцы реальность. Ни имея ни окон, ни каких-либо настенных часов, легко можно было потеряться во времени, и это ощущение очень нравилось Майрону, особенно когда он занимался любимым делом, запираясь на несколько часов, а то и суток, в этом никому неизвестном месте. Сейчас же у него появился очередной, весьма весомый повод, вновь заняться изучением вампиров. Вот только его подопытная пока была недостаточно к этому готова. Необходимо было время, и Дэниел вполне мог позволить себе небольшие промедления. - Твоё сопротивление - прекрасно, - губы дрогнули в улыбке, - Впрочем, как и всегда. Но ты же знаешь, как я умею добиваться желаемого, - улыбка меркнет вместе со светом, который мужчина приглушает, оставляя лишь легкий, пляшущий на столе огарок свечи, - Я просто подожду, - вполоборота он бросает на девушку задумчивый взгляд, улыбаясь каким-то собственным и таким манящим мыслям, - Подожду, когда ты проголодаешься и возжелаешь большего, - на этой прекрасной ноте он покинул помещение. Не скрывая широкой улыбки, Дэниел направился вверх по поскрипывающим ступеням, в надежде услышать где-то за спиной громогласный, полный отчаяния женский крик.

Следующее утро началось неспешно и размеренно. Со всполохов опадающего за окном снега, с горячего душа, с легкого завтрака с чашкой черного кофе, и с радужными мыслями о том, что где-то в этом доме изнывает от тоски и жажды одна строптивая особа. Может потому он даже не торопился к ней, давая девушке всецело насладиться одиночеством, в крошечном и запертом помещении. Но все же, каким бы моральным уродом Дэниел ни был, где-то в душе в нем осталось слишком много от джентльмена. Потому приготовив легкий завтрак, но совсем не сытный, особенно по меркам среднестатистического и слегка проголодавшегося вампиры, он захватил небольшой бумажный пакет, направился вниз, к своей гостье.

- Доброе утро, спящая красавица, - яркий свет загорелся под потолком, заставив мужчину на несколько секунд зажмуриться, - Конечно не завтрак в постель, но мы к этому когда-нибудь дойдем. Возможно, - насмешливо изогнув бровь он поставил поднос возле небольшой ниши у пола, специально сделанной так, чтобы кроме него туда ничего невозможно было просунуть, - Не хочешь ли наконец-то почувствовать себя человеком? - кивнув в сторону еды, которая не несла для Исабель никакой энергетической ценности, он достал из кармана пиджака небольшой флакон с багряной жидкость, который тут же, под пристальный взгляд женских глаз, поставил на самое видное место, - Или может желаешь нечто большее? Ты только скажи.

Отредактировано Daniel Mayron (18-12-2019 18:43:57)

+1

12

Даже тогда, много лет назад, когда Исабель была еще юной, самой обычной девушкой, испуганно комкающей край платья, наэлектризованного от соприкосновения с бархатной обивкой кресла, и также со страхом и легкой степенью отчуждения, взирающей на неестественно бледное лицо Эдмунда Блэквелла, она не смогла рассказать ему все. Она так и не сумела до конца открыться тому, кто принял решение помочь ей – просто девчонке, случайно встреченной его подопечным на одной из улиц Нью-Йорка. Аларкон искренне рассказала о проклятии, которым наградил ее ди Синтра, о том, что она собиралась за него замуж, и о тех ужасах, что заставили ее вмиг передумать связывать свою жизнь с магом. Исабель была честна с главой вампирского клана, и с представителями местного ковена магов, однако о том, какое действие на нее оказывает все, что говорит и делает португалец, о том, как легко он может ею манипулировать, играя все еще будто бы не угасшими в девушке чувствами, и как легко она раз за разом поддается на любые его уловки, покорно вновь и вновь к нему возвращаясь – обо всем этом Аларкон молчала тогда. Ее воспитание никогда не позволило бы рассказать кому бы то ни было как послушно, и с не всегда скрываемым удовольствием, она готова была отдавать этому мужчине собственное тело, и порою и душу.

Исабель молчала об этом тогда, молчит и сейчас. За время, что проходит с их первой встречи в лекционной аудитории Мискатоника, она никому ни единым словом не дает понять, что самый страшный и мучительный ее кошмар вновь вернулся в ее жизнь. Вампирша могла бы сказать об этом Эдмунду, ведь он совершенно точно помнит всю эту жуткую историю, но… Блэквелл молчит. Она не может даже представить, как после того, что случилось в тот вечер в университете, она подойдет и расскажет кому бы то ни было. Даже озвучивание сухих фактов, без эмоциональной составляющей, кажется вампирши диким и просто-напросто невозможным. Прекрасно иллюстрируя все аспекты психологии жертвы, Аларкон молчит как рыба, переживая все это в гордом одиночестве. Поэтому отчасти мужчина прав – ее вряд ли будут искать здесь, у него. Но Исабель верит, что клан может обратиться к магам, и вот тогда у них будут все шансы ее найти. Лишь бы не было слишком поздно.

В свой возможный побег девушка верит крайне слабо, даже не силясь сейчас продумывать план А и план Б. Практически лишенная сил вампира, Исабель – не более чем слабая молодая девушка, не имеющая ни малейшего опыта в подобного рода делах. Да и почему-то ей все больше кажется, что куда проще было бы сбежать откуда-нибудь из Гуантанамо, нежели из дома Габриэля ди Синтры.

Время, которое она проводит здесь в одиночестве, кажется ей вязким и бесконечным. Девушку не пугает полное отсутствие света, как и отсутствие каких-либо удобств, вроде мягкой постели или ванны с пеной и маслами, пусть она бы и вряд ли смогла от всего этого так легко отказаться. Исабель страшит ближайшее будущее, когда она начнет терять контроль из-за голода, когда кровь станет тем единственным, что будет терзать ее воспаленное сознание. Когда она окончательно утратит человеческий облик, но внешне, но морально. Блэквелл искренне боится, что благодаря стараниям Майрона, она рано или поздно сорвется, вопьется острыми клыками в его шею или руку, протыкая плоть и воистину наслаждаясь вкусом его горячей крови, блаженно стекающей по ее горлу, и остающейся багровыми разводами на женских губах.

Эти мысли заставляют Исабель подняться с пола, занять себя хоть чем-то, чтобы не думать о подобном как можно дольше. Осторожно, каблуком она касается прутьев решетки, слыша едва заметные звуки будто бы электрических разрядов. Она вновь решает по возможности не прикасаться к ним, и просто меряет шагами свою клетку, весьма небольшой площади, но по несколько шагов в одну сторону сделать все же можно. Эти бессмысленные действия не приносят девушке никакого спокойствия, и она вновь ложится, пытаясь погрузиться в сон, чтобы хоть как-то убить время.

Яркий свет не вызывает у Исабель никаких ощущений, но инстинктивно она жмурится, при этом внимательно вслушиваясь в слова вновь посетившего ее мужчины. – Откуда я знаю, утро сейчас или нет, - она неопределенно поводит плечами, - Здесь же нет ни одного окна, - девушка равнодушным взглядом обводит помещение, лишь ненадолго заостряя внимание на рояле в углу. Обычная еда ее нисколько не интересует, потому Блэквелл лишь отодвигает поднос обратно, - Вынуждена отказаться, - даже если она сейчас потратит силы на работу систем внутренних органов, чтобы съесть и переварить этот завтрак, он не принесет ей желаемого насыщения. – Ты пришел показать мне бутылек с кровью? – Исабель вопросительно поднимает бровь, с трудом, но все же переводя взгляд с темной жидкости на лицо Майрона. – Или хочешь предложить какой-нибудь бартер? Торг? Испытание? – при последнем слове она инстинктивно морщится. – Если я начну говорить обо всем, чего действительно желаю, наш разговор затянется, - вампирша берет себя в руки, изображая на лице легкую полуулыбку, - И это может быть отнюдь не приятный разговор, - она стягивает с волос удерживающую их резинку, позволяя длинным локонам рассыпаться по спине и плечам, - Поэтому мне кажется, что не этого ты действительно хочешь, - она неотрывно смотрит в глаза Габриэля, то ли пытаясь найти в них ответы на свои вопросы, то ли просто наслаждаясь зрелищем. Можно сколько угодно долго обманывать саму себя, но все же Блэквелл знает, и понимает, какие эмоции сейчас ведут борьбу за главенство у нее внутри. – А что хочешь сейчас ты?

0

13

Она была слишком спокойной, слишком расслабленной и определенно не испытывала сильного дискомфорта даже в заточении, лежа на холодном и голом полу, что определенно слегка опечалило Дэниела. Впрочем, прошло слишком мало времени чтобы можно было надеяться на какие-то сильные эмоции со стороны Исабель, и тем более рассчитывать услышать с её уст искренние мольбы, или нотки более покорного тона. Хотя, сложись всё иначе, скорее всего мужчина не испытывал бы того предвкушения, которое могло предоставить ему ближайшее, или не очень, будущее. - А тебе что, недостаточно моих слов, чтобы в это поверить? Я ведь всегда был предельно честным, особенно в отношении к тебе, - в целом магу наплевать на нетронутый завтрак, который он лишь машинально проводил отстраненным взглядом, потому что столь щедрый жест со стороны мужчины был простой формальностью, а вот пузырек со свежей и густой кровью был более существенным рычагом давления, которым Дэниел надеялся повлиять на действия девушки. - К чему сразу такой негатив? - ухмыльнувшись мужчина облокотился о края стола, скрестив на груди руки, - Может я просто соскучился и решил насладиться твоей компанией? - склонив голову чуть вбок, в сторону флакончика, мужчина всё также, продолжая веселиться, внимательно наблюдал за переменами на лице Аларкон, - Решил подсластить пилюлю, так сказать. Заслужить твою благосклонность? - стоило огромных трудов чтобы на этих словах не рассмеяться в голос, но он всё же сумел, решив продолжать разговор, который в целом состоял из череды колких вопросов, и не менее ироничных ответов.

- Твоя фантазия похвальна, но ранее я уже озвучивал то, что мне от тебя требуется, - взгляд машинально зацепился за темные локоны волос, плавной волной рассыпавшиеся по женским плечам, - Тебе достаточно лишь попросить, - заскользил по изгибу её шеи, открывшейся в тот миг, когда Исабель привычным движением смахнула волосы назад, - Ты же умеешь очень хорошо просить, я помню, - и на этих словах взгляд замер на женских губах, с которых за ночь успела исчезнуть большая часть алой помады. Это наводило на определенные воспоминаний, мысли о которых действительно заставляли мужчину хотеть большего. Так что стоило было отдать должное Белль, не только мужчина слишком хорошо её знал, но и сама девушка успела выучить многие слабости Майрона. Вот только знала ли она, что сама является одной из этих слабостей, мужчина достоверно не знал. - Поверь мне, мои аппетиты слишком неизмеримы, и я сомневаюсь, что тебе под силу утолить даже часть из них, - остаток фразы повис в наступившей тишине интригующим многоточием, и мужчине стоило огромных трудов сдержаться и не выволочь девушку из клетки, продемонстрировав ей более наглядно, с каким огнем она играет, продолжая задавать столь провокационные вопросы. Но слегка помедлив и навесив на лицо непроницаемую улыбку, Дэниел поспешно убрал флакон с кровью в карман брюк, решив, что на этом демонстрация его превосходства на сегодняшний день закончится. Или же...

Всё также неспеша подойдя к клетке мужчина поднял поднос, отставив его в сторону с неким сожалением. Затем, слегка задумавшись, опустил на пол принесенный ранее бумажный пакет, подтолкнув его ногой к отверстию в решетке, - Может тогда хоть это поднимет тебе настроение, - после недолгой паузы, и довольно многозначительной улыбки, мужчина добавил, - Или же мне, - по всем правилам приличия необходимо было покинуть комнату и дать девушке возможность осмотреть содержимое пакета, возможно даже примерить что-то, если она того пожелает. Но правила приличия и сам Майрон совсем не сочетались, когда дело касалось Исабель, а потому мужчина вновь вернулся к своему рабочему столу, заняв излюбленное для него наблюдательное место, - Надеюсь, тебе понравится, - всё с той же улыбкой мужчина наблюдал, как Аларкон неуверенно приоткрывает пакет, как заглядывает внутрь, пытаясь скрыть охватившие её эмоции, и как медленно в итоге достает на свет комплект женского белья, цвета бургундского вина. Конечно же там, помимо этого, была и другая одежда, которая в целом мало интересовала мужчину, но вполне могла привлечь женское внимание, особенно когда иного выбора ей попросту не представлялось, сидя в заточении. - Примеришь? - всё также не сводя глаз он внимательно смотрел на девушку, одним своим видом давая понять, что не сдвинется с места, каким бы ни был её ответ. - Ты же понимаешь, что толика покладистости сумеет скрасить твоё пребывание здесь? - о том, что они могли бы сотрудничать ради благой цели, которую преследовал Дэниел в своих ученых изысканиях, он даже не смел надеяться сейчас. Всё же до сговорчивости Мадлен, Исабель было еще очень далеко. Но вот позже, когда девушка окончательно сломится, когда поймет всю безвыходности сложившейся ситуации, всё действительно может пойти по иному сценарию. Возможно на это Майрон и рассчитывал, а возможно и нет, где-то внутри надеясь, что никогда не дождется от девушки столь желанной ему покорности, а значит его страсть и жажда унизить и втоптать её в грязь тоже никуда, и никогда не денутся.

+1

14

Исабель могла бы без зазрения совести поспорить, что вряд ли на всем земном шаре, да и за его возможными пределами, нашелся бы кто-то еще (по крайней мере ныне живой, ну или хотя бы как она - существующий), кто бы настолько же хорошо знал Габриэля ди Синтру, какие бы имена он себе не выбрал, как бы не назвался и какую роль бы не занял в глазах окружающего его общества. Но даже испанка не могла быть уверена на все пресловутые сто процентов, что ей известны и открыты самые потаенные уголки темной души этого страшного человека. Даже когда ей казалось, что любые его действия и слова известные ей наперед, хотя бы общих чертах и основной своей направленности, мужчине удавалось вызвать в ней искреннее и неподдельное удивление, пусть оно в подавляющем большинстве и не имело ни намека на положительную эмоциональную окраску. Когда она отправляла ему пепел, оставшейся от его очередной никчемной игрушки, вампирша не могла не осознавать, что за этим ее жестом последует определенная реакция. Разве что не предполагала, что все случится настолько быстро. И пусть Блэквелл усиленно запрещала себе даже думать в данном направлении, нет-нет, а в голове проскакивали мысли о том, что сделала она это не в порыве злости, боли и отчаяния, а просто потому что где-то глубоко внутри желала эту самую реакцию увидеть. И если это было правдой, то являлось ничем иным, как проявлением больного мазохизма, ибо ничего хорошего от мага она уж точно не ожидала.

- Очень хорошо? - Исабель поворачивает голову, встречается в Майроном взглядом, вопросительно приподнимая одну бровь, - И это все? - она снова шагает босыми ногами по самому краю наиострейшего лезвия, когда одно неверное движение, даже самое крохотное, неминуемо прольет кровь, а затем и просто отправит ее в далекий полет в пропасть, на дне которой может ожидать лишь еще большая боль, лишь еще больший страх и ужас, лишь забвение, даже для такой бессмертной, какой является она. И все же Блэквелл, сидя в клетке, из которой не имеет пока что ни единой возможности освободиться, все сильнее чувствуя грядущий страшный голод, все равно не в силах остановиться в этих мелких провокациях, в диалогах с очевидным подтекстом, в жестах и мимике, в голосовых интонациях. Она смотрит на мужчину уверенным взглядом, пряча свой первобытный страх как можно дальше и глубже, прекрасно понимая, что не ровен час, он вырвется наружу, как только она достаточно ослабнет. - Ах, ну раз ты сомневаешься, - она едва заметно усмехается, точно зная, что ни за что в жизни, ни под какими пытками или испытаниями, не признается Майрону в том, что эти слова звучат для нее одновременно и как вызов, и при этом безумно обидно, задевая ее… как женщину. Нет, ничего подобного он никогда от нее не услышит.

- Что это? - Исабель недоверчиво осматривает пакет, не спеша тут же открывать его, но наверняка знает, что внятного ответа от мага не услышит. Бледными пальцами она тянет за край упаковки, тратя слишком много драгоценных сил на то, чтобы руки предательски не дрожали. Девушка даже не пытается гадать, что скрывается внутри. Как уже говорилось чуть ранее, она может и знает этого человека лучше всех остальных, но все равно не настолько полно, чтобы предугадывать каждый шаг до самых мелочей. Эмоции удивления едва удается сдерживать в узде, когда Блэквелл достает из бумажного пакета кружевное женское белье ее любимого цвета. Неуверенно всматривается в искусные узоры, краем глаза замечая, что на дне пакета имеется и другая одежда.

Злость даже не зарождается, а просто закипает внутри у вампирши, когда тонкие пальцы сжимают столь приятную на ощупь ткань. - Ты… серьезно? - она медленно поднимается на ноги, все также сжимая белье в руке, всматриваясь в глаза мужчины. - Серьезно?! - Исабель становится все сложнее сдерживать свои эмоции, и из-за начинающегося голода они становятся все ярче и непостояннее, как будто в организме начинается ощутимый гормональный сбой. - Ты! - она подходит почти вплотную к прутьям, благо рука у нее тонкая, и способна пролезть через металлические оковы, указывая пальцем в грудь Майрона, - Сажаешь меня в клетку в этом чертовом подвале, - девушка взглядом окидывает помещение, будто бы в подтверждение своих собственных слов, - И спустя почти сутки приносишь мне… белье?! Больной придурок! - Исабель не могла остановить поток слов, что срывался с ее чуть подрагивающих губ, - Ты, верно, полагаешь, что можешь в очередной раз сломать меня, лишив элементарных вещей, нужных любому для жизни? Ты ошибаешься, виконт, черт, как же ты ошибаешься! - дрожь усиливается, и сдерживать ее становится все сложнее. Блэквелл излишне нервно мнет ткань, без сомнения, шикарного белья в руке, а затем, резким движением, рвет, используя всю ту силу, что еще теплится в ее организме. Один за одним, ткань трещит, тянется, но все же рвется. И обрывки летят в сторону Майрона, с одной лишь целью - достичь самодовольного лица мужчины.

Слишком красивого.
С этим высоким лбом, знакомым разрезом глаз, волевым подбородком и изгибом губ, на которые она снова и снова запрещает себе даже смотреть.

- Может быть, Габриэль, я и умею очень хорошо просить, - девушка делает явные акценты на последних словах, будто бы возвращаясь к самому началу этого бессмысленного разговора, - Но явно не тогда, когда сижу взаперти. И не тогда, когда единственной твоей целью является дождаться, когда от голода я начну терять рассудок, - она нервно поправляет и без того убранные в хвост волосы, проталкивает пакет обратно сквозь отверстие в прутьях клетки, - Знаешь, Габриэль, - вампирша чуть наклоняет голову набок, изучающим взглядом скользя по мужчине, - Мне тебя жаль. Безумно жаль, - ее голос становится спокойнее и тише, - Ты настолько несчастен, что все, что у тебя есть - это твои извращенные мысли и желания, которые ты хоть и воплощаешь, но каждый раз так недолго, так непостоянно. Вокруг тебя умирают люди, боясь и ненавидя тебя. Но ты, - она вновь встречается с взглядом Майрона, - Ты всегда остаешься один. Никто, Габриэль, ни одна живая душа не может искренне желать быть рядом с тобой, нет такого существа на всем земном шаре, кого опечалит твоя смерть, которая рано или поздно наступит. Никто не грустит из-за разлуки с тобой, никто не желает быть рядом с тобой. - девушка сокрушенно качает головой, - Мне действительно ужасно тебя жаль.

0


Вы здесь » Arkham » Прошлое » your beautiful weakness