РЕСТАРТ"следуй за нами"

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » masquerade


masquerade

Сообщений 1 страница 16 из 16

1


Исабель Блэквелл, Дэниел Майрон
ночь с 1 на 2 февраля 2019, особняк Блэквеллов


Вы можете спрятать свои лица под изысканными масками, но ни одна маска не скроет вашу душу

+1

2

- По-моему отлично, - Исабель бросает испытующий взгляд на свое отражение в зеркале, невольно задумываясь о том, как было бы ужасно, если бы этот стереотип о вампирах был правдой. Ни прическу нормально не сделать, ни макияж, не взглянув хоть на какую-то отражающую поверхность. Благо большая часть россказней была не более, чем страшными сказками для детей и особо впечатлительных режиссеров кинематографа. Потому сейчас Блэквелл отложила в сторону помаду, завершив ей окончательный образ, чуть поправила прядь волос возле лица, и критически осмотрев свое отражение, осталась им целиком и полностью довольна.

Когда Исабель была еще человеком, сначала маленькой девочкой, а потом юной девушкой, и родители, и их частые гости, что уж говорить про гувернанток и служанок, то и дело твердили о ее невероятной красоте. Это не сделало ее избалованной, но достаточно убедило в том, что с внешними данными девушке и правда повезло. Впрочем, хоть в чем-то же должно было повести, не так ли? И сейчас вампирша смотрела на слегка бледное лицо, которое никто уже не будет тронуто столь привычным в юности загаром, и видела, что с тех ее двадцати лет ничего ровным счетом не изменилось. И никогда уже не изменится. Она всегда, до скончания времен, останется такой же. Ни единой морщинки в уголках глаз, ни намека на дряблость кожи, ни единого седого волоса в пышной шевелюре. Только взгляд был совершенно другим. Те же широко распахнутые глаза, но без намека не искру жизни, что когда-то в них сияла.

Черная кружевная маска легла на лицо, закрывая лишь часть носа и область вокруг глаз. Впрочем, этого было более чем достаточно. В конце концов, никто не ставил задачу всю ночь угадывать, кто есть кто, благодаря изящной маскировке. Обычное светское мероприятие, под маской благотворительности. Впрочем, Блэквеллы имели достаточные средства, чтобы вести себя подобающим образом. Например, финансировать программы по доступности донорской крови. Как бы двусмысленно это не звучало.

Когда Исабель спустилась в холл, гостей уже было достаточно. Девушка просто отошла ближе к большому окну, выходящему сад, машинально взяв в руку бокал вина. Если бы здесь были только члены клана и маги, к примеру, можно было бы не устраивать спектакль с употреблением нормальных напитков и закусок. Но, насколько девушке было известно, здесь присутствовали и просто важные люди в этом маленьком городе, а значит Блэквеллам необходимо было держать марку.

- Ты же знаешь, как я отношусь к таким мероприятиям, - Исабель искренне улыбается другу, слегка опираясь на широкий подоконник. Последние несколько дней она постоянно жила в особняке, и девушке с трудом удавалось делать вид, что ничего в ее жизни не изменилось. Что все идет также, как и раньше. Что она не вздрагивает по ночам от каждого шороха или внезапного звука, что не ощущает постоянно постороннее присутствие за своей спиной. И что когда ей удается уснуть, ей вовсе не снится один конкретный человек, и снится так, что с полчаса-час после пробуждения, Исабель не может прийти в себя.

- Иди конечно, - она тепло улыбается Арно, легко касаясь его руки, - Обещаю, что не буду сильно скучать, - легкий смех слетает с женских губ, и вампир, помедлив несколько секунд, все же удаляется, пересекая широкий зал. На улице уже темно, и Исабель отворачивается к окну, всматриваясь в едва различимые силуэты деревьев, покрытых большими снежными шапками, искрящимися в желтоватом лунном свете. С каждым мгновением они становятся все менее и менее различимыми, уступая отражению зала в ровной поверхности стекла.

Сердце девушки замирает так, словно она бы сделала это усилием собственной воли. Она не может его перепутать ни с кем другим. Слишком известная ей фигура, походка, улыбка и жесты. Пальцы слишком сильно сжимаются на ножке бокала, едва не разламывая ее на мелкие осколки. В последний момент вампирша останавливается, отставляя полупустой бокал на подоконник, но все также остается стоять лицом к окну. С одной стороны она безумно жалеет, что Арно куда-то ушел, а с другой... он был бы здесь лишним? Неужели это ее собственные мысли? Неужели она вновь попалась на эту удочку?

Губы невольно сжимаются, когда Исабель видит девушку, идущую с ди Синтрой под руку. Ее она не знает совершенно точно. Блэквелл чувствует, как и без того ровная осанка становится прямее, мышцы спины напрягаются. Она хочет отвести взгляд, поспешно уйти, но продолжает стоять, все также наблюдая на излишне любезного со своей спутницей мага.

Эта девушка ей совершенно не нравится. Исабель не желает этого, но невольно сравнивает себя и эту незнакомку. Конечно же, все сравнения не в пользу неизвестной.

Где ты ее нашел, Габриэль?
Как давно ты потерял свою гордость и чувство собственного достоинства?

Исабель нарочито поднимает бокал, делая небольшой глоток вина. Медленно, практически театрально. Также поправляет волосы, делая вид, что не замечает ни его, ни этой особы, что цепляется за локоть мужчины. Она не верит, что ди Синтра теперь останет от нее. Но само появление рядом с ним этой женщины, заставляет Исабель испытывать те чувства, что слишком новы для нее. Что никогда не должны были появиться по вине этого мужчины.

Я ненавижу тебя, Габриэль.
Особенно сейчас.

+1

3

У Мадлен были медные волосы, отливающие насыщенным золотом в солнечные дни. Особенно прекрасно они смотрелись разбросанные по подушке, спутанные и влажные, после недавнего душа. У неё был бархатный тембр голоса, обволакивающий каждую клеточку тела с каждым словом или смехом, словно рождающимся из низа живота. У неё была прекрасная мраморная кожа, с россыпью веснушек на обнаженных плечах, на груди, на тонких запястьях. Пожалуй, за эти почти что две недели знакомства, Дэниел слишком хорошо успел узнать эту девушку с невинной улыбкой и искристыми глазами, узнать со всех сторон, узнать и пресытиться. Наверное уже на третий день её немого восхищения и слепой покорности, когда быстрый секс на диване в гостиной все же сменился более удобной кроватью в спальне, мужчина понял, что все это время сравнивал её с другой, сравнивал и не находил ни единого сходства, что так будоражили его и по сей день. Когда же он это понял, то медный цвет волос стал казаться ему слишком пошлым, веснушки - неуместными, а столь громкие стоны, которые Исабель не смела себе даже позволить из гордости, и вовсе разозлили мужчину. Продолжая яростно вдавливать ничего не подозревающую девушку в мягкий матрац, он накрыл её восторженное лицо подушкой и надавил, наконец-то избавив себя от столь опротивевшего его звука. Жаль только, что это особо не помогло, ведь вампиры вполне могли обходиться и без воздуха.

Мадлен была слишком послушна, слишком наивна, слишком мертва уже почти как две недели, благодаря все тем же стараниям Майрона. Вот только стать той, кого бы ему так хотелось иметь всё в той же постели, она никак не могла, увы. Да и тем более Дэниел искренне считал, что для Белль его кровать окажется слишком царским ложем. И эти мысли волей-неволей подогревали его интерес к их следующей встрече.

Может потому он с таким предвкушением подбирал платье для своей спутницы, со столь вызывающим и привлекательным декольте. Может потому насвистывал незатейливую мелодию, разглаживая складки на иссиня-черном пиджаке. Может потому чувствовал себя столь безнаказанным, отправляясь на званый вечер в поместье вампирского клана, с новообращенным вампиром, созданным в обход их пресвятых правил и устоев. Ему было наплевать на все это, кроме финала всего этого маскарада, который определенно никак не мог его разочаровать. По крайней мере он приложит все силы, чтобы этого не произошло.

Ревность - право неудачников, которым не по силу взять то, что они так желают. Можно сказать, что Майрон никогда за всю свою жизнь не испытывал подобного, снедающего изнутри чувства, ведь всё что он хотел и так принадлежало ему по праву. Его особняк (полученный после внезапной кончины проживающей там четы из семи человек), его машина (эксклюзивный ретро-автомобиль, выкупленный с аукциона после смерти какого-то там миллиардера), его Исабель, которая сейчас выделялась алым пятном на фоне собравшихся на банкете людей. Маска, которую сам мужчина тоже примерил, никак не скрывала личности человека, скорее подчеркивала достоинства. Выразительные, глубокие глаза, бледная, бархатная кожа в черном ажуре и эти алые губы, от которых сложно было оторваться, но он сумел.

Выразив свое почтение организаторам торжества и подхватив два бокала, себе и своей прекрасной спутнице, которая за всю свою жизнь ни разу не видела подобной роскоши, мужчина направился в противоположный конец зала. Для чего? Для беглого диалога с редкими знакомыми, с ценителями антиквариата, с возможностью представить Мадлен высшему свету, уповая на то, что никто из них даже не догадывается о её происхождении. И конечно же, чтобы ловить на себе пристальный взгляд столь знакомых ему изумрудных глаз.

Живая музыка, незатейливым фоном витающая под сводами бального зала, заставила его улыбнуться некоторым своим мыслям, а отлично представляя, в каком обществе сейчас крутится и сколько лет большей части здесь собравшихся, Майрон быстро поравнялся в дирижером, перекинувшись с ним парой слов. После чего в скором же времени музыка немного сменилась, от чего гости, отлично знакомые с этим танцем, начали медленно подхватывать мелодию, наполняя паркет кружащимися парами. Дэниел не остался в стороне, опустив ладонь на талию Мадлен, подтолкнув её к центру зала. Вот только долго с ней танцевать ему не пришлось, ведь спустя несколько секунд на её смену пришла новая партнерша, а затем новая, что Дэниелю даже не пришлось снимать с лица дежурной улыбки, особо не концентрируя своё внимание на этих женщинах. Ровно до того момента, пока ему в руки не попала Исабель. - Прекрасно выглядишь, - рука привычным движением заскользила по женской талии, заставляя Аларкон прижаться к нему больше дозволенного, - Только мне кажется, что это платье не очень подходит для подобных танцев, - её тонкие пальцы хранили все еще обманчивое человеческое тепло, а вздымающаяся грудь, слегка запыхавшаяся от ритма музыки, то и дело привлекала его внимание, - Сообщи мне, если захочешь от него избавиться, - шепот обжог женскую кожу, прежде чем Майрон бросил на вампиршу довольно красноречивый взгляд, а затем вновь сменил партнершу, так и не услышав её ответа по этому поводу. Хотя, каким бы ни был ответ Исабель, если он действительно захочет сегодня её раздеть, ему не помешают ни правила приличия, ни праздный вечер, ни полный дом вампиров, готовых перегрызть ему глотку за оскорбление их обожаемой сестры.

+1

4

Пошлость. Одно это слово незыблемо крутилось в голове Блэквелл, когда она все также ненавязчиво, через отражение в оконном стекле, разделяющим залитый светом зал от ночный тьмы и холода сада, рассматривала спутницу Габриэля. Исабель могла сколько угодно сильно ненавидеть мага, испытывать к нему все многообразие негативных чувств и эмоций (или же убеждать себя в этом), но отказать в чувстве прекрасного и во вкусе этому человеку она уж точно не могла. А потому с плохо скрываемой неприязнью смотрела на рыжеволосую женщину, с глазами, полными обожаниями, взирающими на ди Синтру. Неужели и она сама когда-то также смотрела на этого человека? Также восторженно ловила каждое его слово и улыбку, также улыбалась каждый раз, когда он одаривал ее хотя бы мгновением своего внимания? Немыслимо.

Исабель машинально приподнимает подбородок, будто бы демонстрируя, и убеждая саму себя в том, что гордости у нее значительно больше, нежели у этой рыжей... Мысленно вампирша называет ее грязным словом "шлюха", и ей за это перед собой нисколько не стыдно. Она совершено не желает сейчас думать о том, сколько еще таких прошло через руки Габриэля, и через его постель. А главное, чем это все для них в итоге завершилось. Исабель как сейчас помнит те стеклянные сосуды в подвале его дома в Нью-Йорке. Помнит головы и части тел в желтоватом растворе формалина. Слишком хорошо помнит, до сих пор. Но сейчас Исабель смотрит на то, как эта рыжеволосая цепляется за локоть мужчины, как заливается смехом от каждой его небрежной шутки, как без стыда и зазрения совести прижимается к нему, будто воспитанием ее никогда и не занимались вовсе. И... вампирше ее нисколько не жаль. Она знает, какая участь ждет эту женщину, но не испытывает к ней ни малейших чувств сопереживания. Исабель кажется это ненормальным, но пока что она ничего не может с собой поделать.

Знакомая музыка заполняет большое пространство зала, и подле вампирши оказывается Арно, галантно протягивающий руку. Блэквелл хотела бы отказаться, но в последнюю секунду накрывает ладонь друга своей, позволяя увести себя на паркет, где уже начали кружиться в танце другие пары. Стоит ей отказаться, и он будет переживать, будет пытаться узнать, что случилось, и почему она не хочет танцевать, хотя так это любит. А Исабель будет нечего ему ответить. Потому что неприкрыто лгать девушка не умеет, тем более друзьям. Да и не умеет в принципе.

Слишком поздно она понимает, что в этом танце придется меняться партнерами, но пути назад у нее нет. И Блэквелл приветливо кивает очередному кавалеру, никак не реагируя на легкое касание ее талии. Лишь одни прикосновения она никогда и ни с чем не сможет спутать. Как и эти глаза, которые от нее никоим образом не скрывает маской. - Как давно ты так опустился? - Исабель не хотела говорить это вслух, но слова сами слетели с губ, словно бы это и было лучшим ответом на сделанный ей комплимент. Несомненно, она не раз еще пожалеет о сказанном. Каждое слово и каждое прикосновение мужчины заставляют ее терять чувство реальности, то ли из-за гулкой злости, стучащей в висках, то ли от чего-то разительного иного, что сама Блэквелл строго запрещает себе не только чувствовать, но и как-либо понимать.

Когда этот танец, ставший в миг пыткой, наконец-то заканчивается, Блэквелл снова отходит к окну, принимая из рук официанта новый бокал, бездумно, даже не глядя на плещущийся в хрустале напиток. Ей хочется выйти по ту сторону - в темноту, так манящую зимним холодом. И вампирша практически готова эта сделать, отворачивайся от окна и ища взглядом Арно, но... снова не успевает. Она снова оказывается в западне, как заганный в угод дикий зверь, который только и может, что наблюдать за движением в свою сторону неминуемой гибели. Исабель не понимает, зачем Габриэль и его спутница так энергично направляются к ее скромной персоне. И знать не хочет, но рыжеволосая уже вовсю что-то тараторит, звонко и быстро, так, что если бы Исабель все еще была человеком, у нее непременно разыгралась бы сильнейшая мигрень от этих раздражающих звуков.

Вампирша едва заметно улыбается, выслушивая комплименты в свой адрес от той, что без спроса уже назвала ей свое имя. - Благодарю, - сдержанно кивает, не удержавшись от того, чтобы окинуть женщину оценивающим взглядом.
Что тебя прельстило в ней, Габриэль?
Доступность?
Или это слепое обожание, которое тебе так быстро наскучивает?

Исабель кажется, что достаточно одного его слова, и эта барышня будет готова выполнить любой его приказ прямо здесь и сейчас. И от одной этой мысли Блэквелл чувствует раздражение вкупе с желанием отойти от женщины подальше, будто боясь испачкаться в грязи. Это так смешно и наивно. Словно не она каких-то две недели назад изо всех сил стискивала зубы, чтобы не был слышен ни один столь желанный стон. Будто бы не она невольно выгибалась, припечатанная к лакированной столешнице университетской кафедры, когда он грубо брал ее сзади, не стесняясь наматывать длинные волосы на руку. Как будто это не она была погружена в ту же грязь, от которой теперь так желает отгородиться, и не ее гордость и сила воли были в очередной раз сломлены, а она сама так и не смогла себе признаться в том, что какую-то долю наслаждения от всего этого все же получила.

У маскарада есть единственный ощутимый плюс - нет необходимости представляться, если не желаешь этого делать, как и обращаться к собеседникам с использованием имен и фамлиий. В противном случае Исабель было бы слишком сложно не запутаться в последних. - Рада, что Вам обоим нравится этот вечер, - Исабель все еще подчеркнуто вежлива, как и подобает принимающей стороне. Может она и не умеет лгать, но хотя бы немного умеет держать лицо, особенно если частично оно скрыто под кружевной маской. - Простите? - Блэквелл делает вид, что не расслышала бестактный вопрос Мадлен, но та без какого-либо смущения повторяет его снова, - Полагаете, что сюда все приходят... вдвоем? - вопросительно вскидывает бровь, - Ах, как Вы. Конечно же. - вампирша кивает, едва заметно сжимая в пальцах бокал, к содержимому которого она все еще не притронулась, - Спешу Вас расстроить, это не обязательное условие для нашего мероприятия. - Блэквелл переводит взгляд с женщины на ее спутника. Как будто хочет одним этим лишь взглядом сказать ему, что в единственно верном эпитете, описывающем его Мадлен, она нисколько не ошиблась.

+1

5

Всё же за свою далеко не маленькую жизнь, Дэниел успел побывать на слишком многих званых вечеринках, большая часть которых проходила и в более помпезной обстановке. Как не крути, но в современном мире были свои плюсы и минусы, и мужчина очень часто ностальгировал по прошлому. Единственная перемена, которая никак не могла его не радовать - это мода на женские наряды. Столь откровенные разрезы в подоле платья, оголяя кокетливо выглядывающее женское бедро, или декольте, которое в некоторых случаях плавно ускользало до линии живота, определенно радовали мужской глаз. Может потому происходящее еще не успело ему наскучить, так как Мадлен продолжала тесно прижиматься к мужскому плечу, цепляясь за него и мило что-то там щебеча, пока взгляд Майрона был сфокусирован именно на вырезе её платья. Потому он не сразу понял, о чем именно говорит его спутница. Лишь спустя несколько долгих секунд и красноречивого взгляда в сторону знакомой ему девушки, он согласно кивнул, задумчиво отпив из предложенного ему бокала. - Да, красивое платье, - о том, что от него можно очень легко избавить, а в определенных ситуациях даже и снимать не придется, он благоразумно промолчал. Мадлен была милой девушкой, отчасти доброй, и как говорилось - наивной, но еще и очень вспыльчивой и горячей, не только в постели, но и на всевозможные расправы. С другой стороны он бы хотел посмотреть на женские разборки, но не в данный момент, когда слишком усердное внимание к его спутнице может спутать магу планы. - Думаю, ей будет приятно услышать комплименты, - все еще не сводя взгляд с изящного силуэта Исабель, мужчина самодовольно улыбнулся, - особенно от тебя.

Поравнявшись с Аларкон и без особого труда завязав беседу, в больше степени благодаря восторженному щебету Мадлен, мужчина меланхолично кивал на редкие вопросы, при этом неотрывно наблюдая за мимикой Исабель. Её мимолетным вздохом, попытками отвести взгляд, за тем, как она украдкой касается своего декольте, явно раздраженная чем-то. Вполне возможно, что вести столь светские беседы ей в тягость, или же девушку попросту не устраивала их славная компания, что лишь веселило мужчину. Его рука машинально скользила по тонкой талии Мадлен, изредка, будто бы случайно, касаясь ее привлекательной груди. Тот факт, что при этом мужчина всецело пожирал глазами совсем другую девушку - его ничуть не смущал. Да и вообще, его редко что могло смутить. - Мадлен, что за глупый вопрос, - снисходительно улыбнулся, касаясь губами медных волос, в которых тонул мягкий свет развешенных здесь декоративных ламп. От неё пахло ванилью и какими-то дубовыми нотками, что приятно щекотали нос, - У столь прекрасной девушки определенно должен быть партнер, - кажется, девушка не оценивала его речи, потому что угрожающе стрельнула в Майрона взглядом темных глаз. Где-то он даже слышал, что обладатели темно-карих глаз являются злыми по натуре людьми. Чушь собачья, но стоило бы призадуматься, особенно сейчас, когда он столь неотрывно заглядывал в глаза Исабель, провоцируя тем самым свою спутницу. - А там где один, там и второй, не правда ли? - вопросительно изогнув бровь, он залпом опустошил бокал, поставив его на разнос проходящего мимо официанта.

Дэниелю как никогда прежде хотелось продолжить затронутую тему, но тут случилось непоправимое. Его спутница, то ли благодаря своей неуклюжести и непривычного для неё длинного подола, вечно путающегося в ногах, то ли из-за некой стервозности, присущей всем представителям женского пола, но Мадлен, покачнувшись, опрокинула свой бокал с вином на стоящую напротив девушку. Майрон едва подавил некую самодовольную улыбку, когда девушка бросилась извиняться перед Белль, в жалких попытках промокнуть пятно ажурной салфеткой. Мужчине же оставалось лишь наблюдать, как багряные капли медленно впитываются в ткань, как скользят по коже, неумолимо соскальзываю вглубь декольте, и ему стоило огромных трудов, чтобы перестать представлять, как они продолжают свой путь там, под одеждой, медленно стекая по её прекрасному телу. Шумно выдохнув, он принял в руки новый бокал, сделав один небольшой глоток, и поймав на себе разъярённый взгляд Исабель, сумел лишь меланхолично пожать плечами, - Какая жалость, такое платье пропадает…

Ничего удивительного не было в том, что Аларкон поспешно скрылась в сторону ванных комнат. Ничего удивительного не было и в том, что допив очередной бокал и под каким-то незначительным предлогом избавившись от спутницы, Дэниел последовал за ней, вовремя подставив носок туфель под запирающуюся дверь. - Помощь не нужна? - раздавшийся за спиной щелчок говорил лишь о том, что теперь их никто не сумеет побеспокоить, если конечно не пожелает выломать дверь. Но из-за музыки и всеобщего веселья мужчина искренне сомневался, что кто-то услышит их и пойдет на столь отчаянный шаг.

Поравнявшись со стоящей перед зеркалом девушкой, он уверенно взял в руки женскую ладонь, так отчаянно сжимающую сейчас полотенце. - Ну-ну, неужели злишься? - эмоции, столь живые и необузданные, так хорошо читающиеся на её лице, заставляли Дэниеля очень быстро забывать о каких-либо рамках приличия и галантности. Особенно сейчас, когда они вновь оказались наедине. - Если что, моё предложение все еще в силе, - несмотря на некое сопротивление в её руках, Майрон уверенно опустил женскую ладонь на её вздымающуюся грудь, медленно и очень осторожно, начав промакивать салфеткой пролитое вино. Прервав какие-либо попытки отстраниться или вырваться, он лишь сильнее прижал её сзади к стоящей перед Исабель мраморной тумбе, настойчиво заставляя девушку смотреть на собственное отражение в зеркале, а точнее на то, как его свободная рука блуждает по её телу. Как пальцы касаются высокого разреза, скользя по ноге выше и выше, медленно забираясь под тонкую материю наряда, - Тебе достаточно лишь меня попросить, - салфетка уже давно выпала из пальцев, тогда как вторая рука проскользнула сквозь лиф платья, с жадностью сомкнувшись на упругой женской груди.

Дверь внезапно пару раз дернулась и замерла, а последующие за этим отдаляющиеся шаги заставили Дэниеля лишь рассмеяться, погрузившись лицом в спадающие по женским плечам волосы, - Ну так что? - от неё не исходило того прежнего страха, как прежде. Скорее раздражение, злость… ревность? Которые он с упоением сейчас вдыхал, прижимая девушку к своим бедрам и показывая, как же он рад её сегодня видеть.

Отредактировано Daniel Mayron (05-11-2019 19:23:41)

+1

6

Исабель не может знать, во что выльется вся эта беседа, даром провидения она никогда не обладала, да и не могла обладать. Но одно девушка чувствует совершенно определенно - ей все это категорически не нравилось. Ей неприятно была слушать голос этой рыжеволосой, то ли уже выпившей лишнего, то ли привыкшей к вечеринкам в барах у заправки. Ей невыносимо мерзко было невольно следить за рукой Габриэля, лежащей на женской талии, и время от времени, будто бы случайно, касающейся груди. Исабель не может ревновать этого человека. Ненавидеть - конечно же. Бояться - и это очевидно, пусть самой вампирше и не хочется это признавать в полной мере. Она даже готова признать, что маг оказывает на нее до сих пор некоторое гипнотическое влияние. Но ревность... нет, этого едкого, жгучего чувства, болезненным огнем разливающегося в груди, нет, этого Блэквелл к нему испытывать не может ни в коем случае.

- Боюсь, Ваш спутник, моя дорогая, судит людей по себе, - Исабель мягко улыбается на слова мужчины о количестве возможных партнеров. Это просто дежурная улыбка, как дань обязательному этикету. Глаза же девушки, обрамленные черным ажуром, смотря прямо в лицо Габриэлю, и вампирша не может ничего сделать с той злостью и раздражением, что сквозит в ее взгляде, и что он, несомненно, прекрасно сейчас может видеть. - Мне кажется, что порою нужно уметь наслаждаться одиночеством, - она чуть наклоняет голову, вежливо отдавая официанту свой бокал, с так и не тронутым вином.

Блэквелл хотела лишь, чтобы этот разговор как можно быстрее закончился. Тогда она смогла бы покинуть этот зал, отправиться в свою комнату, или в квартиру, или же просто уйти куда-то как можно дальше, дабы не наблюдать этот фарс снова и снова. Но, вероятно, мироздание поняло желание девушки по-другому, воплотив их в пошатнувшуюся Мадлен, плеснувшую вином прямо на платье Исабель. - Не стоит, - она отмахивается от женщины, чувствуя странное чувство брезгливости вовсе не от липкого вина, впитывающегося в ткань платья, и прилипающего из-за этого к коже, стекающего каплями вглубь декольте. Ей были неприятно от попыток рыжеволосой как-то помочь, пусть даже они и были весьма искренни. - Не стоит переживать, - не выдерживая, Исабель мягко отстраняет руку Мадлен, - С каждым может случиться, - все та же дежурная улыбка. Ей может быть сколько угодно противна эта особа, но обвинять ее сейчас точно не стоит. - Вынуждена Вас покинуть, прошу прощения, - она чуть кивает головой, разворачиваясь на каблуках, и удаляясь прочь из зала, в сторону коридора и ванных комнат.

Исабель могла бы догадаться. Но осознание приходит слишком поздно, лишь в тот момент, когда за ее спиной вновь вырастает фигура ди Синтры. - Тебе лучше уйти, - она все равно вздрагивает, когда он касается ее руки, отчаянно сжимает в тонких пальцах полотенце. Покуда Блэквелл пытается понять, может ли она противостоять этому мужчине хотя бы одну сотую, он позволяет себе делать то, что хочет сам. Ее это, наверное, и не удивляет даже. Габриэль всегда был таким. Всегда брал то, что желал, и пути достижения целей его нисколько не беспокоили, какими бы страшными и бесчестными они не были. - Попросить о чем? - его руки скользят под струящимся платьем, и Исабель из последних сил сдерживает судорожный вдох, вновь сжимая губы. Он слишком легко может сломить ее волю, уничтожить любые зачатки гордости. Точно также, как совсем просто может заставить ее терять собственное Я, просто подходя достаточно близко, блуждая уверенными движениями ладоней по ее телу, которое вопреки любому здравому смыслу, отзывается на эти действия.

- Я не хочу ни о чем тебя просить, Габриэль, - голос звучит тихо, Исабель судорожно вздыхает, пытаясь собрать остатки воли в кулак, когда одна непривычная и очень несвойственная для Блэквелл мысль пронзает ее сознание, заставляя чуть приоткрытые губы растянуться в едва заметной улыбке. - Но я хочу кое-что другое, - она ловит в отражении зеркала взгляд мужчины, улыбается уже более явно, - Если ты позволишь, - чуть опускает глаза, будто бы целиком и полностью покоряясь его воле.

Исабель разворачивается, толкая мужчину ладонью в грудь, несколько шагов вперед, и она уже прижимает его спиной к ровной поверхности белоснежного кафеля. - Ты никуда не торопишься? - чуть наклоняет голову, всматриваясь в его лицо. Из-за маски она до конца не может понять, удивлен он или раздражен, и в каких пропорциях сейчас в нем играют эти яркие эмоции. Прикладывает указательный палец к мужским губам, очерчивая кончиком ногтя их линию, скользя по подбородку, и доходя до застегнутого воротника рубашки, перетянутого галстуком-бабочкой. Исабель подходит к мужчине вплотную, прижимаясь к нему всем телом, едва касается губами его шеи, еще раз, оставляет явный след от помады на белоснежном воротничке.

- Тебе нравится покорность, не так ли, Габриэль? - сейчас девушка не пытается высвободиться из его рук, и когда мужская ладонь вновь сжимает ее грудь, она лишь вздыхает, едва слышно, но достаточно, чтобы он смог это понять и услышать.
Так тебе нравится? Не так ли?
Рука Исабель скользит вниз, легко расправляется с пуговицами мужского пиджака, чувствуя под ладонью напряженные мышцы пресса, и еще ниже, заглядывая Габриэлю в глаза. Блэквелл медленно спускается вниз, не теряя зрительный контакст с магом.
Ты же любишь смотреть на людей сверху вниз?

Женские пальцы расправляются с пряжкой кожаного ремня, затем с молнией брюк, пропуская чуть дрожащую ладонь внутрь, под резинку плавок. Исабель никогда не признается в этом сама себе, но ей импонируют эти невольные реакции мужчины, она ни за что не сознается даже себе в том, что получает удовольствие от всего, что сейчас делает. Ей нельзя об этом думать. Ей ни в коем случае нельзя терять над собой контроль, в противном случае вампирша не доведет начатое до задуманного логического конца.

Исабель смотрит мужчине в глаза, снизу вверх, картинно проводит кончиком языка по алым губам, в следующее мгновение оставляя еще один яркий отпечаток на светлой ткани плавок, слегка задевая кожу над их резинкой. - Габриэль? - шепчет, с легкой хрипотцой, - Хочешь, чтобы я продолжила? - вампирше не нужен от него точный ответ, она резким движением, ухватившись за полы пиджака, тянет мага вниз, чтобы он начал наклоняться, и в следующую секунду выпрямляется, вынуждая нос ди Синтры встретиться с ее коленом. Блэквелл видит алые пятна крови на своей обнаженной коже, стирая их полой мужского пиджака.

- В следующий раз, Габриэль, - голос почти не дрожит, по крайней мере ей хочется думать, что это именно так, - Когда захочешь зажать кого-нибудь в ванной комнате чужого дома, выбирай девушек доступных. Я вижу, с этим у тебя нет проблем, - Исабель нервно пожимает плечами, на ходу поправляя волосы, и весьма быстро покидая ванную комнату.

+1

7

Столь податливая и несмотря ни на что, всё еще такая живая, с этими неповторимыми эмоциями, блуждающими на её лице. Наверное, он никогда не перестанет наслаждаться этой ненавистью, отвращением и неприкрытым страхом, плещущимся в её полуприкрытых глазах, которые всё же никак не могли скрыть того возбуждения, медленно охватывающего девушку. Несмотря на её жалкие попытки отрицать происходящее, Майрон всё это видел в зеркальном отражении. Её подрагивающие ресницы, слегка приоткрытые губы, с которых нет-нет, но скоро сорвется столь желанный для него стон, эта будоражащая дрожь во всем её покладистом теле, достаточно лишь его ладоням позволить себе больше дозволенного. Хотя, для Дэниеля нет такого понятия как "больше" или "меньше". Всего, что касается Исабель ему всегда будет недостаточно. Слишком мало она страдала, слишком мало сопротивляется, слишком слабо пытается отрицать собственные желания, которые её тело так предательски выдает в этот самый миг. — Попросить то, что ты сейчас хочешь, — возбуждение лишь возрастало от одной лишь мысли, что через каких-то пару мгновений он отымеет её прямо перед этим зеркалом, что определенно затуманивало разум, а заодно притупляло присущую для мужчины непомерную бдительность. — Ты что-то хочешь? — он словно ослышался,  растерянно повторив за девушкой. В иной ситуации его бы насторожил тон девушки, её стыдливо опушенный взгляд, покорно склонившаяся голова, но для него это было чем-то новым, а потому Дэниел лишь улыбнулся, позволяя Исабель увлечь его в запланированную игру.

Некая уверенность в её движениях, эта загадочная полуулыбка, и пристальный взгляд, обрамленный черным кружевом, завораживали его. Потому он позволил девушке отнять ведущую роль, послушно облокотившись о холодный кафель, продолжая с жадностью следить за каждым её движением, — Обижаешь, — руки вновь опускаются на женскую талию, грубо притягивая её как можно ближе, как только девушка сокращает дистанцию, — Я привык растягивать удовольствие, — о покорности маг лишь промолчал, шумно сглотнув вставший поперек горла ком. Все же покорные женщины очень быстро надоедали, иначе бы его по сей день не продолжало так сильно тянуть к Аларкон. Наслаждаясь её сопротивлением, её унижением и тем, как она пытается вытерпеть все злоключения, которые он с упоением насылал на её измученную долю. Но сейчас, неотрывно наблюдая, как она покорно склоняется перед ним, ощущая тепло её пальцев, смыкающихся на возбужденном члене, Майрон пришел к выводу, что покорность порой тоже бывает довольно полезной. Он искренне не понимает, почему продолжает слышать из её уст какие-либо слова, тогда как рот, в обрамлении притягательно-алой помады, должен быть уже занят делом, но легкое касание её губ к коже заставляет Дэниела лишь вздрогнуть, чуть поддавшись вперед из-за томительного ожидания. — Я хочу чтобы ты наконец-то поработала своим прекрасным ротиком по назначению, — в голосе появились нотки нетерпения, и когда мужчина уж было потянулся ладонями к её густым волосам, чтобы зарыться в этих спутанных локонах пальцами, цепко схватиться за них и направить девушку, как за одно лишь мгновение все его надежды на приятное времяпровождение канули в Лету.

Одного довольно меткого удара хватило для того, чтобы на какое-то время забыть об удовлетворении своих желаний, — Блядь, — чуть ли не рыча мужчина облокотился о стену, ища хоть какую-то кратковременную опору. Руки же потянулись к лицу, ощущая как между пальцев стремительно просачивается густая и вязкая кровь. Впору было бы разозлиться, или же огорчиться по ряду причин, вкупе со своей невнимательности и неудовлетворенными потребностями, но Дэниел не мог. Он лишь слышал, как девушка поспешно покинула комнату и в целом правильно поступила, иначе мужчина сам не знал на что бы пошел, как только волна боли наконец-то отступила и позволила ему трезво мыслить, а заодно и искренне рассмеяться. — Белль, Белль, — целительной магией он пользовался также легко, как и дышал, потому боль быстро отступила, а вместе с этим полученные травмы не грозили превратиться в характерный отек на половину лица. Но маг все же подошел к зеркалу, тяжело облокотившись ладонями о раковину, — Боюсь, что в следующий раз я буду не столь покладистым, — холодна вода помогла ему прийти в себя, пусть и оставила после себя липкое чувство разочарования. Хотелось догнать строптивую девчонку и преподать несколько уроков, но заметив в зеркальном отражении загадочную улыбку, Дэниел понял, что время для этого у них еще будет. Потому он не торопясь привел себя в порядок, благодаря все той же магии избавившись от следов крови и с неким сожалением, и от женской помады на вороте рубашки, он поправил черную маску и вышел из ванной, вовремя вспомнив, что его прекрасная спутница возможно где-то тоскует в гордом одиночестве. Но, его волнения оказались напрасными.

Мадлен нашлась очень быстро, всё же в этом платье, с долей некоторой обворожительности и звонким смехом, невольно привлекающим внимание, она оказалась в компании мужчин, явно наслаждаясь излишним вниманием, перекидывая свои прекрасные ноги с одной на вторую. — Надеюсь не скучала, — протянув ей руку он машинально поцеловал её ладони, с тяжелым чувством отметив, что аромат совсем не тот, которым им так хотелось сейчас наслаждаться. Взгляд невольно переместился в зал, и без особого труда выцепил силуэт Исабель среди толпы. Девушка звонко заливалась смехом, явно переигрывая и фальшивя, но её спутника это видимо особо не смущало. Дэниел моментально вспомнил про ее недавние слова, что она здесь не одна, а потому вновь посмотрел на незнакомого ему мужчину уже с большим интересом, чем ранее, - Пожалуй, это будет интересно, - усмехнувшись он склонился к Мадлен, прошептав ей несколько слов и кивнув в сторону так называемой парочки. Вначале в карих глаза вспыхнули проблески ревности, но они сразу же сменились на некой задумчивостью и даже азарт. Коротко кивнув Мадлен направилась в сторону Исабель, но не к самой вампирше, а к брюнету, отвлекая его внимание и уводя с собой в танец, под звуки витающей в воздухе музыки. Как не крути, но его спутнице невозможно было отказать, особенно когда она проявляла свою настойчивость. И вот теперь путь Майрону был свободен.

После недавних событий, как не странно, Дэниел был вполне спокоен, а потому даже не пришлось изображать улыбку, когда он поравнялся с Исабель, галантно протянув ей руку, - Разрешите пригласить вас на танец? - возможно ему показалось, или же нет, что промелькнувший в её глазах страх моментально сменился на немой вызов, который девушка тут же приняли, вложив слегка подрагивающие пальцы в его ладонь. Конечно же ему хотелось верить, что она сделала этот шаг из гордости и не желания уступать, а не потому, что в этот самый момент множество глаз устремились в их сторону. Потому подавив легкую улыбку он повел свою партнершу в центр зала, аккуратно опуская ладонь ей на талию и увлекая в неспешном танце. - Знаешь, Белль, - голос был тих и размерен, и едва коснулся её шелковистых волос, в которые ему совсем недавно так неистово хотелось погрузиться пальцами, - Мне кажется ты слишком спокойно жила все эти годы, - он не позволял себе сейчас ничего лишнего, лишь легкий смех, спокойная интонация, и внимательный, пронзительный взгляд потемневших глаз. Он внимательно следил за её мимикой, слегка укрывающейся за ажурной маской, за её алыми губами, которые рано или поздно осуществят то, что он пожелает, на плавный изгиб шеи, который открылся, как только мужчина невзначай убрал с плеча локоны, оголяя бледную кожу. Столь невинная, столь хрупкая, что, казалось бы, можно прямо сейчас свернуть ей шею без малейшего усердия... если бы она была обычным человеком. Улыбка меркнет вместе с последней нотой музыки, когда он отстраняется, внимательно глядя ей в глаза, - Но это ведь очень легко исправить, не правда ли? - губы касаются тыльной стороны её ладони, замирая на несколько затянувшихся секунд. Этого достаточно, чтобы вновь почувствовать исходящий от ее кожи аромат, чтобы вновь возродить в памяти столь привлекательную картину с девушкой, стоящей перед ним на коленях, чтобы вновь почувствовать нарастающее возбуждение от одного лишь взгляда на Исабель. Но от отступает, лишь слегка сжав пальцами её ладонь. Ведь самое интересное только впереди.

+1

8

Исабель, хлопнув дверью, оставляет мужчину в ванной комнате одного. С приспущенными брюками, возбужденного, а это она успевает весьма однозначно почувствовать, чувствуя под пальцами жар и напряжение, со следами ее алой помады, и с такой же алой кровью, сочащейся из разбитого носа. Вампиршу натуральным образом трясет, когда она почти бегом преодолевает длину коридора, несколько поворотов, и наконец-то прячется в другом ванной комнате, исступленно оседая на пол, и даже толком не чувствуя холод кафельной плитки на полу. Блэквелл продолжает дышать, а потому в груди разростается жар, и кажется, что кислород выжигает легкие, руки трясутся, а глаза сами по себе заполняются слезами. Ей кажется, что она сходит с ума от своих же собственных противоречий. С одной стороны, ее охватывает дичайший страх. Исабель неплохо знает этого мужчину, и прекрасно понимает, что теперь ее ждет кромешный ужас, создаваемый руками ди Синтры. Ужас, от которого девушка не сможет спрятаться или оградиться в полной мере. Потому что маг сделает все, чтобы ее поступок не остался без последствий. Страх растет в геометрической прогрессии, и Исабель невольно всхлипывает, пытаясь ладонью утереть слезы, сбросив к чертям маску на белоснежный пол. Слезы смешиваются с тушью для ресниц, оставляя на бледных щеках черные разводы. Исабель изо всех сил пытается успокоиться, но ее настигает самая настоящая истерика, которую удается чуть смягчить лишь умыванием ледяной водой.

Исабель выпрямляется, смотрит на свое отражение в зеркале, и вторая сторона тех самых противоречий захлестывает ее совершенно иными эмоциями. Блэквелл может сколько угодно долго обманывать себя, культивировать в себе ненависть и омерзение к Габриэлю, которые, несомненно, присутствуют в ней, и в весьма значительной степени, однако... есть что-то еще. И сейчас, глядя на свое бледное лицо в отражении зеркала, с теми же темными разводами под глазами, со смазанной с губ алой помадой на чуть приоткрытых губах, девушка думает о том, о чем думать не должна ни в коем случае. Ей в голову закрадываются крамольные мысли, что испорченный макияж мог бы быть вовсе не от слез, и что в зеркальной глади она могла бы видеть позади себя конкретного человека. Его слегка прикрытые глаза, напряжение мышц с пульсирующей жилкой на виске. Ее кожа горела бы от каждого властного прикосновения, а пальцы отчаянно сжимали бы края раковины, все сильнее, с каждым новым движением. Исабель кажется, что она могла бы вовремя остановиться. Не разбивать ему лицо, а позволить Габриэлю запустить пальцы в ее волосы, опуская ладонь на затылок, направить и даже заставить ее сделать то, чего он сам так желает. И как бы сейчас Блэквелл не было страшно, как бы ее до сих пор не била мелкая дрожь, где-то на задворках сознания девушка чувствует, что жалеет о том, что не произошло. Что ей прямо сейчас по-настоящему хочется все это почувствовать. Хочется до последнего сжимать губы, чтобы в итоге все равно дать волю эмоциям, когда с них начнут срываться стоны. Не от боли, но от удовольствия.

Вампирша немного нервно поправляет макияж, снова надевает ажурную маску, критично осматривает себя в зеркало, отмечая, что салфетки для удаления пятен пришлись очень кстати. И наконец-то покидает свое временное убежище, направляясь обратно в зал.
Майкл всегда весьма обходителен и галантен. Он подает руку, придерживает двери, смотрит практически влюбленным взглядом. Ей, конечно же, приятно, но не более того. Исабель сейчас лишь делает вид, что очень рада этой встрече, и потому принимает эти неприкрытые, но ненавязчивые ухаживания в свою сторону. Где-то в глубине подсознания внутренний голос твердит вампирше, что она лишь желает вызвать у Габриэля, что неприменно скоро также появляется здесь, ту самую ревность, что сегодня, возможно впервые, почувствовал сама девушка.

Она, пожалуй, не ожидает, что та рыжая женщина, что получила от Исабель весьма однозначный эпитет, которым теперь она мысленно ее и называет, появится вдруг перед ними. Вампирша вовсе не мешает ей увлечь Майкла потанцевать. В конце концов, сама Блэквелл успевает несколько устать от его внимания к своей персоне. Может быть потому она несколько теряется, когда перед ней снова оказывается ди Синтра. Исабель всматривается в его глаза с настороженностью, но сейчас ничего в мужчине не выдает недавних событий. Ей хочется проявить стойкость, в очередной раз, и потому Блэквелл дает мужчине руку, пусть пальцы и дрожат совсем немного. Она позволяет увести ее в центр зала, позволяет ему опустить ладонь на свою талию, снова приблизиться к ней.  - Не совсем так, - она отвечает ему еле слышно, до изнеможения пытаясь подавить все то, что может выдать ее страх, а заодно и все остальное, - Я жила счастливо. Пока не появился ты, - музыка заканчивается, девушка делает шаг назад, все также рассматривая лицо мужчины. Она чувствует, что где-то здесь подвох, что он не может просто так закончить один танец и отпустить ее восвояси. Но, кажется, происходит именно это. Потому, Исабель разворачивается, удаляясь из центра зала к выходу. Она не слышит за собой характерных шагов, и то, что должно радовать, начинает пугать еще больше.

В саду холодно, и Блэквелл этому рада. Ей кажется, что ее охватил какой-то странный жар, потому она с удовольствием подставляет порывам ледяного ветра лицо. - Просто вышла подышать, - Исабель старается вести себя непринужденно, когда Арно оказывается рядом, берет ее под руку, и они неспеша прогуливаются по близлежащей аллее. - Честно говоря, Арно, я устала. Думаю, что на сегодня с меня все, - он, конечно же, все понимает. Единственный, наверное, после Эдмунда, кто действительно понимает. Но вот знают ли они саму девушку также хорошо, как знает ее Габриэль ди Синтра? Ответ слишком очевиден. Никто не знает тех потаенных уголков ее души, которые известную этому мужчине. Потому никому, кроме него, никогда за все эти годы не удавалось так успешно ею манипулировать. Настолько, что ей это даже нравится. Пусть она и не признается в этом самой себе.

Исабель уверяет Арно, что все в порядке, и она просто хочет отдохнуть. Потому девушка оставляет друга в зале, а сама отправляется на второй этаж, чтобы взять пару книг из домашней библиотеки, а затем уйти в свою комнату, и, лучше бы, скоро уснуть. Все, казалось бы, продолжают отдыхать внизу, и вампирша слышит легкий стук своих каблуков, когда проходит по коридору второго этажа. Рука уверенно тянется к дверной ручке, тянет ее на себя, впуская Блэквелл в одно из помещений библиотеки клана.

+1

9

В эти игры можно было играть вдвоем, и Дэниел отлично понимал все эти правила, ведь он же их и установил. Вот только мужчина заведомо знал, кому достанется роль проигравшего... Он с предвкушением ожидал того момента, когда девушка сломается, когда униженно раздвинет перед ним ноги по собственному желанию, но скорее всего на этом Майрон не сможет остановиться, только не по отношению к Исабель. И эти мысли изрядно грели его самооценку, пока маг медленно прогуливался по залу в поисках своей спутницы, а заодно чтобы раздобыть очередной бокал вина, которое терпкими нотами оседало на его губах, замерших в только одному ему ведомом предвкушении.

Пальцы неспеша скользили по темным массивным поручням, ведущим на второй этаж. Если Майрон не ошибался, именно там находились комнаты всех членов клана, а заодно там вполне можно было сейчас уединиться, сбежав от чрезмерного внимания и попыток вести светские беседы. Потому маг заведомо был уверен, что сумеет найти Мадлен именно здесь. Тихо ступая по мягкому ковру, он с нескрываемым интересом осматривал обитель вампиров, которые сумели столь вероломно посягнуть на то, что принадлежит ему, и мужчину мало волновало, что благодаря их же стараниям встреча с Исабель состоялась, пусть и через столь длительное время. Он неторопливой походкой следовал по коридору, изредка кивая вычурному орнаменту и развешенным картинам, чью подлинность глупо было оспаривать. Но проходя мимо одной двери мужчина замер, а после недолгих раздумий, повернулся к ней и легонько толкнул, делая шаг в стоящий там полумрак.

Сложно было сказать, почему его привлекла именно эта спальня, из-за врожденного предчувствия, или же едва уловимого аромата, который он ни с чем не мог спутать. Потому подавив легкую улыбку мужчина коснулся пальцами края трюмо, с интересом рассматривая ряд всевозможных баночек и кремов, расставленных вдоль зеркала. На спинке стула небрежно висел тоненький шифоновый халат, который Дэниел неосознанно сжал пальцами поднося ближе к лицу и вдыхая полной грудью знакомый ему запах. Ошибки быть не могло, это точно была спальня Исабель. Достаточно было прикрыть глаза и перед глазами появлялась картинка, как она спит в этой самой постели, как шелковая наволочка едва прикрывает её обнаженное тело, очерчивая плавные изгибы и вздымающуюся от размерного дыхания грудь. Как она сминает простыню тонкими пальцами, когда ей снится очередной сладострастный сон, во время которого она наконец-то может позволить тихому стону сорваться с губ. И от этих мыслей, столь живых и ярких, Дэниел почувствовал, как вновь начинает возбуждаться. Вначале он даже подумывал задержаться и дождаться прихода девушки, но после недолгих раздумий отбросил этот вариант. Он незамедлительно покинул комнату, будто его и вовсе здесь не было, и лишь один небольшой презент, оставленный на прикроватной тумбочке, говорил об обратном.

Мадлен не пришлось слишком долго искать. В мягком свете желтоватых ламп, её склонившаяся голова алым пламенем выделялась на всеобщем фоне. Тонкие женские плечи слегла подрагивали, прежде чем девушка наконец-то соизволила оторваться от своего занятия, чтобы посмотреть в сторону входа и послать Майрону чуть невинную улыбку. Все же несмотря на некую наивность, или даже абсурдность в её поведении, магу удалось создать воистину послушное и преданное создание, тем более за такой короткий срок. - Дорогая моя, ты как всегда нетерпелива, - усмехнувшись он лишь покачал головой, наблюдая как по её подбородку вязкими каплями стекает густая кровь. Она изящно сидела на коленях их недавнего знакомого, который столь неосмотрительно бросал на Исабель полный обожания взгляд. Вот только благодаря непомерным аппетитам Мадлен, в скором времени ничего подобного он больше не осмелится сделать, ведь жизнь мужчины оборвется ровно в тот момент, как только вампирше надоест с ним играть.

Решив не отбирать у дамы её новую игрушку, да и, если честно, испытывая некое удовлетворение от представшей перед глазами картины, Майрон сел в кресло у окна, скинув наконец-то осточертевшую за вечер маску, а заодно достав из кармана пиджака сигарету. Казалось бы, что еще ему требовалась для счастья? Вообще-то многое, только совсем не то, что у него уже имелось. Сквозь полуопущенные веки он различил небольшое движение, а затем почувствовал, как на его колено опустились тонкие пальцы, заскользив выше, пока не замерли на брючной пряжке. Мадлен была чересчур послушной, и в этом видимо был её огромный минус, - Всё еще не утолила свои аппетиты? - вообще-то он тоже, но огорчать свою спутницу тем, что это не она является причиной столь явного возбуждения мужчины, Дэниел не стал. Протянув руку, он коснулся пальцами её холодной щеки, неотрывно наблюдая за алыми губами, но совсем не теми, которые ему хотелось бы видеть. Достаточно просто прикрыть глаза, откинуться, позволить себе расслабиться, а заодно подключить фантазию, как Майрон начал представлять перед собой совсем другую женщину. Что это её чувственные губы ласкали его в эту самую минуту, что это её острые зубы случайно задевали его, заставляя каждый раз невольно вздрагивать. Дэниел даже не заметил, как увлекшись столь живыми представлениями позволил тихому стону сорваться с губ, чуть не прошептав столь неуместное здесь и сейчас имя.

Звук приоткрывшейся двери заставил мужчину раздраженно открыть глаза, но в следующий миг вспыхнувший гнев сменился на милость. - Дорогая, кажется, у нас гости, - уповая на мелькнувший в глаза Исабель страх и отвращение, Дэниел лишь сильнее сомкнул пальцы на спутанных женских волосах, - Не желаешь ли присоединиться к нам? - хриплый смех сорвался с губ, как только за девушкой мягко захлопнулась дверь, отрезая ей единственный выход для отступления. Но и этого ему было мало, натянув лишь сильнее спутанные рыжие волосы, он заставил Мадлен оторваться от столь увлекательного занятия и наконец-то встать с колен. - Знаешь, Белль, - взгляд лениво переместился в сторону мужчины, который каким-то чудом все еще был жив и продолжал неумолимо истекать кровью прямо на её глазах. - Незаменимых людей нет и никогда не было, но, - улыбка вновь коснулась его губ, когда маг одним движением стянул с ворота осточертевшею за вечер бабочку, расстегивая пару верхних пуговиц рубашки, - Ты всегда можешь хорошенько "попросить", - взгляд вновь замер на её чувственных губах, а затем столь же откровенно заскользил вниз, наслаждаясь каждым изгибом женского тела, - Ты ведь знаешь, что со мной всегда можно договориться.

+1

10

Исабель хочет всего лишь взять пару книг на своем родном языке. Дело максимум пяти минут. Библиотека в этом доме обширна, и ей не составит труда найти книгу по вкусу. Даже если уже ранее прочитанную. Тогда девушка сможет уйти в свою комнату, принять горячий душ в собственной ванной, и спрятаться вместе с чтением под уютным одеялом, словно то способно оградить ее от всех ужасов окружающего ее мира, снова сузившего свой фокус до одной конкретной персоны. Спустя полчаса чтения она непременно уснет, и Исабель готова молить любых богов, о том, чтобы ей снились самые жуткие кошмары, лишь бы ее сновидениями не завладевал ди Синтра. Как это случалось в последние недели все чаще и чаще. Наверное, Блэквел, несмотря на все происходящее, до сих пор до конца не верит, что маг вновь объявился в ее спокойной и размеренной жизни. Это настолько немыслимо, что она изо всех сил пытается это отрицать. Однако, потянув на себя ручку двери, и делая шаг за порог, вампирша вновь встречается с ним лицом к лицу.

Девушка замирает, молча, потому что любые звуки застревают болезненным комом в горле. Широко распахнутыми глазами она смотрит на мужчину, вальяжно занявшего глубокое кресло, с чуть прикрытыми глазами, которые уже никак не мешает рассматривать отсутствующая маска. Его губы чуть приоткрыты, и Исабель явственно слышит, как гулко и слегка неровно сейчас бьется сердце Габриэля. Ее на мгновение бросает в жар от этой картины. И лишь следом уже вампирша видит причину такого непривычного внешнего вида португальца. Видит его руку, крепко держащую копну рыжих волос, кажется, даже слышит характерный звук, возникающий от особого усердия Мадлен. Когда подружка ди Синтры наконец-то поднимается с колен, и отходит от мужчины, Блэквелл видит следы красной помады на его члене, и это зрелище кажется ей невыносимым.

У нее тоже красная помада. Но другого оттенка.

Она наконец-то отводит взгляд от мага, и лишь тогда видит Майкла. Видит обычного человека, истекающего кровью. Мысли судорожно кружатся в голове Блэквелл, складываясь в верно собранную мозаику. Бросая испуганно-злой взгляд на Габриэля, она по-вампирски быстро оказывается возле еще живого человека, осматривая характерную рваную рану на его шее. - Больной ублюдок, - то ли шепчет, то ли по-змеиному шипит, само собой, адресуя сей комплимент Габриэлю.

Исабель подходит к рыжеволосой шлюхе, а заодно и к практически убийце. Теперь она понимает, что эта девочка - лишь игрушка в чужих руках, которая не в силах понять, что творит. Блэквелл подходит к ней достаточно близко, сбрасывая на ходу надоевшую маску с лица, впиваясь взглядом в глаза Мадлен. - Иди в тот угол, сядь там и не шевелись, пока я не разрешу, - вампирша видит легкую пелену во взгляде себе подобной. Та сонно разворачивается, идет в указанное место, где садится на пол и сидит, пустыми глазами всматриваясь в одну точку. Значит Блэквелл не ошибается, она совсем юная как вампир. Гипноз срабатывает безупречно.

Рыжая ее больше не интересует, и девушка возвращается к Майклу. Его сердце еле-еле бьется, он потерял слишком много крови, и она это прекрасно понимает. - Что ты здесь устроил? - она хмурится, нервно разворачиваясь к Габриэлю, пусть и надеется услышать хоть сколько-нибудь серьезный ответ на свой вопрос. - Твоя шлюха его почти убила! - кажется, вся ее смелость выражается в одном лишь этом слове. Слишком редко Исабель позволяет себе выражаться подобным образом. Она прекрасно воспитана, всегда собрана и следит за своей речью и манерами. И так было всегда.

Исабель чувствует на себе взгляд мужчины, весьма однозначный взгляд, от которого ей кажется, будто она стоит сейчас перед ним целиком и полностью обнаженная. Щеки горят, пусть она это лишь чувствует, и не может продемонстрировать наглядно. Блэквелл изо всех сил пытается смотреть магу только лишь в глаза. Не блуждая взглядом по... другим частям его тела. - Помоги ему, Габриэль, - внутренне Исабель знает, что он не станет этого делать. Ди Синтра никогда не отличался добротой или альтруизмом. - П... пожалуйста, - слово дается ей с большим трудом. Блэквелл смотрит на мага внимательно. Вся решительность и злость улетучиваются, словно исчерпав свой лимит, и уступая место беспомощности и страху. Она вновь перед ним как тот кролик перед удавом.

+1

11

Можно было сказать, что у этой девушки имелся определенный талант, лишать Дэниела какого-либо удовольствия, но её приход всё же заставил его самодовольно улыбнуться, будто со звуком захлопывающейся на её спиной двери он выиграл возможность уровнять их счет, или, как бы мелочно не звучало, отомстить Исабель за недавнее унижение. Первое время он даже искренне наслаждается её замешательством, гневом, которым все же удается замаскировать тот всё еще тлеющий страх, который мужчина пробуждал в глазах Аларкон малейшими своими действиями. И впору было пожать плечами и попытаться отбелить своё имя, что в этот раз происходящее не его рук дело, но... вообще-то его. Потому легкая улыбка никак не желала покидать его самодовольного лица.

Ему остается лишь с неким интересом наблюдать, как девушка ловко и непринужденно избавилась от Мадлен, не испытывая никакого сожаления за то, что его игрушку так быстро вывели из строя. - За что ты так с малышкой, она ведь проголодалась. Неужели тебе никогда не хочется чего-то запретного? - в голосе сквозил неприкрытый сарказм, который даже не было необходимости скрывать, словно маг одним своим видом хотел показать Аларкон, как его забавляет происходящее. Ведь это пустяки, мелочи, которые можно легко устранить одним лишь взмахом руки и осуществлением желания, ведь магия именно так и работает. Проблема была в том, что желания у Майрона сейчас были направлены совсем в иное русло, и его мало беспокоила чья-то жизнь, или искреннее волнение в голосе девушки, которое почему-то вызывало лишь необоснованное раздражение с его стороны. - Ты совсем не умеешь развлекаться, - взгляд лишь темнеет, перемещаясь на лежащее на полу тело, под которым начинает скапливаться темно-алая кровь. Слишком большое расточительство даже для Дэниеля, но не в его интересах было ограничивать в чем-то новообращенного вампира, особенно если её жестокие поступки, особенно такие как сейчас, были ему лишь на руку.

Звуки мольбы, особенно из её уст, звучат словно музыка, и потому Дэниел на секунду позволяет себе прикрыть глаза, чтобы сполна насладиться возникшей ситуацией. Но в следующий же миг мужчина бросает на Исабель полный предвкушения взгляд. Он неспеша поднимается с кресла, в последнюю секунду придержав спадающие брюки, слегла лениво, словно сытый хищник обходит вокруг девушки, толком не обращая внимания ни на объект их разговора, чье сиплое дыхание едва различимо в повисшей тишине, ни на замершую в углу вампиршу, которая по собственной воле никогда в жизни не смогла бы молча смотреть на происходящее. Может потому это его так и будоражило, заставляя замереть за спиной Аларкон. Подойти чуть ближе, едва коснувшись открытых женских плеч кончиками пальцев, наблюдая как она вздрагивает от его нехитрых манипуляций, - Милая моя Белль, - горячее дыхание касается обнаженной кожи, когда мужские пальцы аккуратно убирают пряди её волос, открывая столь соблазнительный изгиб шеи, к которому он невзначай касается губами.  Исходящий от её тела аромат начинает неумолимо обволакивать мужчину, заставляя желать большего, - Кажется, ты так и не поняла, - ладони плавно заскользили по женской талии, переместившись на напряженный живот, едва надавливая и вынуждая девушку прижаться к нему ближе, - Как именно необходимо что-то у меня просить.

Где-то совсем рядом на последнем издыхании хрипит незнакомый ему мужчина, подавившись собственной кровью, тонкой струйкой стекающей из уголков его рта, и Дэниел не смог удержаться от садистского удовольствия, чтобы не показать эту картину Исабель. - Как тебе будет жить с мыслью, что твоя гордыня, это минутное промедление, будет стоить ему жизни? - пальцы цепко смыкаются на её подбородке, поворачивая голову в сторону умирающего мужчины, - Сейчас всё в твоих руках, - шепот едва успевает коснуться её кожи, как вдруг сильные руки властно сжимают плечи, заставляя Исабель наконец-то повернуться к нему лицом. Встретиться глазами. Невольно залюбоваться овалом привлекательных губ, прежде чем аккуратно надавить на плечи, заставляя девушку опуститься перед ним на колени.

Отредактировано Daniel Mayron (12-11-2019 21:35:01)

+1

12

Исабель совершенно не голодна, а потому вид крови, стекающей с уголков рта Майкла, не вызывают у нее никаких ощущений, помимо ужаса и дичайшего сожаления. Блэквелл отчаянно не хочет верить, что в считанные минуты этот человек умрет. Разум говорит вампирше, что это единственно возможный исход. Хочет она того или нет, но маг ни за что не поможет умирающему. Но девушка не желает сейчас слушать разум, ей неистово необходимо верить в какое-то пресловутое чудо, что хотя бы однажды нарушится эта жуткая закономерность. Верить ей никто же не может запретить? - Габриэль, я прошу тебя, - кажется, Исабель почти готова заплакать, держась сейчас из последних сил. Жалкие ошметки гордости не позволяют ей предстать перед этим мужчином окончательно и бесповоротно слабой. Под-чи-ня-ю-щей-ся его воле, какой бы та не была.

- Ты... - фраза обрывается, когда маг встает с кресла, и подходит к ней, снова позволяет себе эти прикосновения, из-за которых Блэквелл становится тяжелее думать. Она так привычно, наверное, вздрагивает, когда властная рука убирает ее волосы, а губы мужчины уверенно касаются ее шеи. Исабель будто бы жалеет, что в тот вечер в университете не свернула ему шею. И в тоже время знает, что эти сожаления до боли обманчивы. Она никогда не могла совершить нечто подобное по отношение к этому человеку. И, вероятно, уже не сможет. - Тебе ведь ничего это не стоит, - Блэквелл не маг, но за эти годы немало о них узнала, она понимает, что имея навыки целительства, ди Синтра легко может помочь истекающему кровью человеку. А вот она - не может. Она не вправе сейчас обратить Майкла, она совершенно бесполезна для него сейчас.

- В руках? - с неприкрытой горечью переспрашивает вампирша, когда сильные мужские руки разворачивают ее, заставляя снова смотреть в его глаза. Исабель напрочь забывает о том, что в углу сидит рыжая загипнотизированная ей вампирша.Она лишь смотрит в глаза мужчины, даже не сразу замечая, как он давит на ее обнаженные плечи, заставляет, теперь уже отнюдь не добровольно, опуститься перед ним на колени.  - Почему ты это делаешь? -спрашивает совсем тихо, полным отчаяния голосом, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Исабель проще считать, что у нее нет иного выхода, что она и правда не сможет жить спокойно, зная, что из-за ее гордости и несговорчивости погиб человек, чем признаться самой себе, что где-то на уровне подсознания она и сама хочет сейчас это сделать. Что ее несколько не волнует пара бессмысленно смотрящих в их сторону глаз, и даже почти отсутствующее дыхание пострадавшего человека на полу. Что она стоит сейчас перед Габриэлем на коленях, тяжело дышит, протягивает чуть дрожащую руку, чтобы отодвинуть мешающий край мужских брюк, и замирает, поднимая на мужчину блестящие от слез глаза. Блэквелл будто бы хочет что-то ему сказать, но вовремя одергивает себя, прекрасно понимая, что это бесполезно. Он не хочет ее слышать. Он хочет совершенно другого.
Исабель знает, что Габриэль ди Синтра всегда получает то, что желает.

Еще несколько секунд она не шевелится, полагая, что так и не сможет решиться. Но под пристальным взглядом мужских глаз, Блэквелл чуть подается вперед, нервно облизывает внезапно пересохшие губы, чтобы в следующий миг сделать то, что он от нее требует. Возможно сейчас, когда на его члене остаются уже алые следы от ее помады, сама Исабель выглядит ничуть не лучше тех самых шлюх, к которым причислила рыжую вампиршу. Но это и не важно для нее теперь. Девушка в какой-то степени даже рада, что ее рот занят, и с губ не может слететь очередной разоблачающий ее стон. Она с наслаждением чувствует, как сильная рука ложится на ее голову, как он запускает пальцы в распущенные волосы, заставляя ее придвинуться еще ближе, если это вообще возможно. Заставляет ее делать это быстрее и глубже, лишая Исабель кислорода, который ей все еще необходим.

На мгновение она отстраняется, чтобы вдохнуть полной грудью, но это мгновение оказывается слишком коротким. Ее руки нервно убирают с лица мешающую прядь волос. Волнующее напряжение внизу живота нарастает, и девушке становится все труднее его игнорировать, прямо пропорционально тому, как все сложнее становится прекратить делать то, что она делает сейчас. Исабель слишком сильно не хочет, чтобы Габриэль хотя бы единожды понял, что ей это нравится, что она получает от этого процесса удовольствие. Что сейчас она безумно желает снова ощутить как он касается ее тела, а остальное улетучивается, превращаясь в нечто незначительное и не стоящее внимания.

+1

13

Почему он это с ней делает? Хороший вопрос, но глупый, ведь Дэниел никогда не сможет дать на него ответ, который сам не знает. Может потому, что ему нравится смотреть на её страдания, причиной которых является сам мужчина? Может его заводит этот испуганный взгляд, переполненный унижения? Может ему нравится смотреть, как на дне этих зеленых глаз, переполненных жгучих слез, плещется ненависть и злость, которую рано или поздно она сумеет реализовать. Если наконец-то соберется с духом и сможет дать отпор. Может ему просто нравится то, как несмотря на гордость и попытки сбежать от него, Исабель послушно стает перед ним на колени. Как её губы, слегка подрагивающие от нахлынувших эмоций, наконец-то смыкаются на его члене и в комнате наступает долгожданная тишина, - Молодец, с этого и надо было начинать, - хриплый шепот сорвался с его губ, когда ладонь потянулась к женскому лицу в попытках убрать спадающие на него пряди волос. В попытках запомнить каждую секунду, до малейшей детали. В попытках рассмотреть её пристальный взгляд, в котором, словно в калейдоскопе, можно было прочесть ряд не озвученных вопросов: "Получил что хотел, чертов ублюдок?", "Подобное больше никогда не повторится", "Тебе нравится?", "Я ведь лучше той рыжей шлюхи?". От собственных мыслей он слегка ухмыляется, прикрывая глаза и зарываясь пальцами в густые женские волосы, заставляя её двигаться быстрее и не заботясь о том, как девушка с силой впивается пальцами в его ноги, как только начинает задыхаться от нехватки кислорода.

С губ срывается недовольный стон, когда Исабель внезапно отстраняется, чтобы сделать один единственный вдох, - Милая, я думал вампирам не нужен кислород, - руки грубо притягивают девушку обратно, наслаждаясь её замешательством и некой беспомощностью, которые впрочем-то не мешали ей получать ответное удовольствие от происходящего. Как бы она не храбрилась, Дэниел видел девушку насквозь. Всё читалось в малейших её действиях: в передающейся ему дрожи тонких пальцев, в стыдливо сомкнутых бедрах, в более уверенных движениях языка, жадных губах и полуопущенных ресницах, которые словно пытались укрыть от него свои истинные эмоции. Эта картина настолько возбуждала, что Майрон едва успел остановиться, довольно грубо потянув девушку за волосы, заставив откинуть голову и прервать столь увлекательное занятие. - Не так быстро, - сбившееся дыхание мешало внятно говорить, но даже так, Исабель всё должна была понять по одному его потемневшему взгляду, с жадностью заскользившему по её прекрасному телу. Давая себе небольшую возможность отдышаться и сбавить обороты, Дэниел вновь потянул её за волосы, заставляя высоко вздернуть подбородок. - Я еще не успел наиграться, - свободная рука вновь коснулась женского подбородка, большим пальцем очерчивая линию губ со смазанной помадой - воистину завораживающее зрелище, особенно если вспомнить о том, где именно были эти губы всего пару секунд назад.

Потянув девушку за руку Майрон заставляет её резко подняться, от чего она чуть не теряет равновесие, но вовремя оказывается в крепких мужских объятиях, - Больше ни о чем не хочешь попросить? Я сегодня щедр, - всё еще не желая отпускать её ни на миллиметр, Дэниел завороженно скользит пальцами по её изгибу шеи, наклоняясь к ней и оставляя едва уловимые следы поцелуев, - Или может спросим у твоего тела? - тихий шепот прерывается насмешливой улыбкой, когда пальцы медленно очерчивают плавный изгиб упругой груди, соскальзывают по напряженному животу и прячутся в разрезе платья. Было глупо отрицать, что она будет столь послушно терпеть подобные манипуляции, но столь слабое сопротивление вызвало у мужчины очередную улыбку, - Просто признайся, что ты не лучше других, - тепло её бедер растекается под ладонью, пока пальцы не достигают чуть влажного кружева, прикосновение к которому заставляют девушку вздрогнуть, от чего на губах Дэниела моментально появляется самодовольная улыбка. Сделав шаг вперед, от которого Исабель машинально попятилась, маг бегло облизал пересохшие губы, ощутив новый прилив возбуждения. Еще пару шагов и женская спина уперлась в книжный шкаф, этим самым загоняя её в угол и отрезая пути к отступлению. Вот только если бы Аларкон действительно хотела сбежать, то сделала это уже давно, а потому Дэниел лишь продолжает наслаждаться этим образом невинной овечки, которой девушка так отчаянно пыталась прикидываться. - Ну же, просто скажи это, - он шумно вздыхает, когда член упирается в женский живот, медленно скользя по тонкой материи алого платья, - Попроси выебать тебя, - резким движением Майрон приподнимает её легкое тело, ощущая как женские ноги рефлекторно обвились вокруг его талии. Как сбилось женское дыхание, когда он качнулся чуть вперед, уткнувшись членом в её ягодицы, и с неким удовлетворением заметив легкое разочарование в её глазах. Но это было бы слишком легко и не интересно, а потому он лишь сильнее сжимает женские бедра, поддавшись чуть вперед и понизив голос до легкого шепота, - Выебать как последнюю шлюху, которой ты являешься.

+1

14

Исабель, кажется, теряет счет времени, и точно также теряется в пространстве. Она окончательно перестает понимать, зачем это делает, забывает и про истекающего кровью мужчину на полу, и про загипнотизированную новоиспеченную вампиршу, что сидит не шевелясь в дальней углу библиотеки. Забывает о том, что с работающими системами организма, ей все также нужен кислород, чтобы нормально дышать, и о том, что кожа на коленях начинает гореть от соприкосновения с деревянным паркетом. Она увеличивает темп, ведомая властной мужской рукой, путающейся в ее распущенных волосах. Ее слишком сейчас избирательный слух улавливает хрипотцу в голосу Габриэля, от которой невольно по всему телу пробегает волна легкой, еле уловимой дрожи. Но вовсе не той, что так знакома Блэквелл, когда она испытывает тот самый дикий страх перед этим человеком. Совсем иная дрожь - та, что сигнализирует о возбуждении, которое вампирша всеми силами пытается в себе подавить, а если и это не получается совершенно, то хотя бы максимально скрыть свое состояние от мужских внимательных глаз.

Когда он в очередной раз с силой тянет ее вперед, девушка невольно впивается ногтями в его ноги. Если бы она действительно захотела, она могла бы вырваться. Но Блэквелл этого не делает. И продолжает убеждать себя, бессознательно, что все дело в поставленных ди Синтрой условиях. Что она и правда никогда не сможет простить себя собственную гордость, поставленную выше человеческой жизни. Исабель обманывается, как делала это много и много раз, когда сначала влюбилась в португальца без памяти, а затем раз за разом к нему возвращалась, прекрасно зная, какие демоны таятся в душе этого мужчины.

Она крайне растеряна, когда вместо логического финала, маг вдруг отстраняется. Блэквелл невольно тянется ладонью к лицу, чтобы попытаться вытереть рот, лишь сильнее смазывая остатки помады с губ. А когда он резко заставляет ее подняться, девушка практически теряет равновесие, высокие тонкие каблуки вдруг становятся неустойчивыми, и она будто бы готова просто упасть, когда в последнюю секунду он снова притягивает ее к себе. Исабель это все начинает напоминать бесконечный калейдоскоп. Меняются картинки, одна за другой, и у нее кружится голова, темнее в глазах, но словно завороженная, девушка продолжает наблюдать, крайне слабо и неуверенно сопротивляясь.

- Нет, - отрицательно мотает головой, от чего головокружение лишь усиливается, - Я прошу тебя... - Исабель толком и сама не понимает, о чем так слезно и отчаянно просит этого человека. То ли, чтобы он уже наконец-то отпустил ее, то ли - наоборот. Блэквелл понимает, что он не станет отвечать на ее жалкие реплики, что ему куда интереснее касаться ее шеи губами, что заставляет девушку невольно прикрыть глаза, тяжело дыша. На каких-то несколько жалких и быстрых секунд, пока Майрон оставляет легкие поцелуи на ее шее, Исабель начинает казаться, что она вернулась на почти сто лет назад. В тот огромный город с высокими зданиями, с тем шикарным домом, тайны которого ей пока еще неизвестны. Она совсем молодая, знающая о близости между мужчиной и женщиной не больше, чем написано в лживых женских романах. Поздний летний вечер окутывает окрестности темной дымкой, когда она, облаченная в весьма смелое для нее (и вполне привычное для рядовых американок тех лет) платье, стоит возле большого окна в гостиной. Она ловит каждое слово ди Синтры, смущенно опускает глаза, улыбается, а предложенное мужчиной вино откровенно кружит голову, разве что чуть меньше, чем он сам. Аларкон совсем немного боится. Но вовсе не того, что он может причинить ей боль, тогда она еще ничего об этом не знает, а страх вызывает лишь неизвестность, и совсем скоро он сменяется волнующим предвкушением. Габриэль точно также оказывается к ней совсем вплотную, также наклоняется, совсем легко касаясь губами ее шеи, и с каждым разом эти поцелуи, первые в ее жизни такие, становятся дольше, требовательнее и жарче. Она обвивает его шею руками, запускает пальцы в густые волосы, едва дышит от нахлынувших на девушку ощущений, которые она никогда ранее не испытывала, и даже не могла предположить, что они окажутся настолько сильными, буквально сводящими ее с ума. Исабель кажется, что он с ней нежен, что его отношение бережное и трепетное, преисполненное тех же высоких чувств, что и она сама испытывает к нему.

Глупая и наивная дурочка. Не сумевшая вовремя разглядеть в объекте своей любви истинное чудовище.
И что самое ужасное, на прикосновения именно этого чудовища так остро реагирует ее тело.
А судорожный вздох, когда рука мужчины касается внутренней стороны ее бедер, лишь подтверждает, насколько сильно и исступленно она сейчас желает продолжения.

Резные створки старинного шкафа впиваются в ее спину, но боли как таковой, Исабель не чувствует. Она отчаянно пытается справиться с самой собой. Пытается не дать магу в очередной раз сломать ее до самого основания. Этого нельзя допустить, даже если это сейчас единственное, что она по-настоящему хочет. Вновь теряя почву под ногами, вампирша машинально обхватывает ногами мужскую талию. Кажется, она цепляется тканью платья за какую-то часть шкафа, и легкая ткань рвется, соскальзывает с левого плеча, но Блэквелл уже не стыдится своей обнаженной груди. Девушка невольно выгибается в его руках, так и не сумев сдержать стон, когда член мужчины упирается в ее ягодицы. И во внезапно широко распахнувшихся женских глазах, не так уж и трудно угадать непонимание - почему он все еще медлит.

Слова ди Синтры словно чуть приоткрывают ту пелену, которой сейчас укатана вампирша, не способная толком мыслить о чем бы то ни было ином. - Нет, - отчаянно мотает головой, впиваясь пальцами в плечи мужчины, - Не смей меня с ними сравнивать! - ее голос тоже немного хрипит, - Другой такой же как я у тебя никогда не было, и не будет, - то ли всему виной уязвленная женская гордость, то ли то, что вампирский слух перестает слышать биение сердца несчастной жертвы, что, и в этом Блэквелл уверена, уже безвозвратно мертв. - Я не хочу! Не хочу, слышишь?! - Исабель пытается вырваться, но сделать это не так уж и просто, когда не можешь твердо стоять на земле, да и стоять вовсе. - И ты никогда этого от меня не услышишь! - девушка отталкивает его, пытается освободиться, слишком нервно, слишком судорожно и необдуманно.

0

15

Тонкие пальцы с силой впиваются в его плечи, заставляя мужчину лишь самодовольно улыбнуться, затем слегка отстраниться под слабым натиском её ладоней и ударов, которыми Аларкон якобы пыталась отбиться от мага. Всё еще слишком слабо, даже по человеческим меркам. О том же, какая физическая сила таилась в этих хрупких женских руках и подавно не стоило было думать. Он слишком хорошо её знали, чтобы с легкостью читать, словно открытую книгу. И она тоже слишком хорошо знала его, особенно о том, что Дэниел терпеть не может слышать какие-либо отказы. - Белль, моя милая Белль, - в голосе слышатся насмешливые нотки, когда он склоняется к ней, пристально заглядывая в глаза. Но несмотря на некое веселье и довольно расслабленный внешний вид, во взгляде мужчины можно было прочитать закипающее раздражение и злость. - Ранее ты была более покладистой, - его вкрадчивый шепот едва касается женских губ, затем опускается ниже, скользя по плавному изгибы шеи, замирая на ключицах. Пальцы лишь сильнее впиваются в женские ягодицы, прижимая её к шкафу, прерывая столь жалкие попытки вырваться, - Помнишь как мы укрылись в саду во время приема твоего дяди? - поддавшись чуть вперед он едва сдержал хриплый вздох, ощутив как напряженный член коснулся ее горячей кожи. Опьяненный ощущениями, этим ароматом её тела, к которому Майрон невольно припал губами, лаская кожу сантиметр за сантиметром, этими далекими воспоминаниями, будоражащими по сей день, он едва сдерживался чтобы не отыметь её в эту же секунду, но, все было не так просто, и Дэниел сейчас искренне наслаждался этими широко распахнутыми глазами и дрожащими от нетерпения губами. - Помнишь как я трахал тебя под ивовым деревом, пока совсем рядом прогуливались гости? - пальцы лишь сильнее сжимаются на женской коже, жалея лишь о том, что какие бы отметины он сейчас на оставил на её прекрасном теле, они исчезнут за считанные секунды, и этот факт начинал злить его все больше, - Ведь ты уже тогда была маленькой шлюшкой, любящей раздвигать ноги по первому же зову, - не в силах больше терпеть он резко вошел в неё, не сумев сдержать хриплый стон, - Достаточно лишь помахать членом и ты готова уже подставлять свой прекрасный зад, - кажется его прерывистая и довольно жестокая речь особо девушке не нравилась, но каждый новый толчок лишь сильнее вдавливал хрупкое женское тело в резные дверцы, от чего шкаф весьма характерно подрагивал, изредка опрокидывая с полок какие-то мелкие вещи. Почувствовав как Исабель поймала заданный им темп и начала подмахивать ягодицами, мужчина не сумел сдержать хриплого смеха, отдающего дрожью внизу живота, - Даже сейчас ты продолжаешь получать удовольствие несмотря ни на что, грязная извращенка, - то, что они были в комнате не одни, ничуть не смущало мага, всё его внимание было сосредоточено на женском теле, столь податливо выгибающемся с каждым новым движением. На её приоткрытых губах, которые как бы она не пыталась, выдавали девушку с головой тем редким прерывистым дыханием, срывающимся  с них. - Сколько мужчин ты пропустила через себя? Знали они о твоих маленьких пристрастиях? - голос то и дело прерывался и хрип, смешиваясь с характерными стонами, которые Дэниел даже не пытался прятать, ощущая как женское тело дрожит, как откликается, как он медленно растворяется в этих опьяняющих ощущениях с каждым ответным движением её бедер. Но и этого ему мало. Мужская рука зарывается в густые темные волосы, натягивая их и заставляя Исабель запрокинуть голову, подставляя ему свою открытую шею, - Может воскресить паренька и пригласить присоединиться к нам? - едва заметные укусы остаются на её бледной коже всего на пару мгновений, - Тебе точно понравится.

Где-то внизу кипела жизнь, играла музыка и можно было даже услышать тихие шаги или редкие тени, мелькающие в узкой полосе света, прорывающейся сквозь закрытую дверь. Но здесь же, на секунду позабыв про их молчаливых зрителей, мужчина во всю наслаждался тяжелым дыханием, скрипом прогибающейся под хрупкой спиной деревянной створки и женскими стонами, которые нет-нет, но едва срывались с губ Исабель, - Черт, - лишь почувствовав как по женскому телу прошлась столь желанная дрожь, Майрон с силой сжал её покрасневшие ягодицы продолжая вдавливать девушку в злосчастный шкаф до наступления долгожданного оргазма. Возможно потом, когда он будет перебирать в уме столь приятные воспоминания, Дэниел попытается проанализировать, что именно в этой девушке его так сводит с ума, но пока что это выше его. Позволив себе на пару секунд облокотиться лбом о горячую женскую кожу, он резко отстраняется, выпуская Исабель из своих рук, наблюдая за тем как она на дрожащих ногах медленно оседает на пол, - Жаль парнишку, мы ведь действительно могли успеть его спасти, - но по самодовольной улыбке, блуждающей на его лице, этому так или иначе не суждено было сбыться.

Неспеша застегнув брюки и одернув рубашку он уж было развернулся к Исабель спиной, но внезапно опомнившись начал хаотично хлопать по карманам брюк, - Чуть не забыл, - достав из внутреннего кармана пиджака портмоне, он отсчитал несколько купюр, а затем пренебрежительно бросил сидящей на полу вампирше, - Спасибо, мне понравилось, - наклонившись, он цепко взялся за её подбородок, заставляя Исабель взглянуть ему в глаза, - Обязательно как-то повторим. - наслаждаясь очередным её проигрышем, унижением и внешним видом, который словно располагал на продолжение начатого, Майрон всё же развернулся, направившись прямиком к Мадлен. Ему не составило труда вывести вампиршу из транса, отправив её в распахнувшийся посреди комнаты портал. – Вот еще… - словно опомнившись он одарил Аларкон широкой улыбкой, затем произнес заклинание, превратив лежащее на полу бездыханное тело в горстку зловонного пепла. - Не привык оставлять следов, - взгляд вновь заскользил по оголенной женской груди, округлым бедрам, выглядывающим сквозь разрез подола, от чего на губах заиграла многозначительная улыбка, - Хотя твоё тело я бы с радостью заклеймил. - решив не вдаваться  в подробности и оставить всё на потеху женской фантазии, Майрон сделал несколько шагов и скрылся в мерцающем свете портала.

Отредактировано Daniel Mayron (15-11-2019 22:20:56)

+1

16

I’m a good girl in the dark
I’ll rip right through your beating heart
Should I stay?
Or should I go?
Push it deep down, don’t let it show
Maybe I’m done?
Fade away like a memory

- Нет, пожалуйста… - она просит, хотя столько раз клялась не просить этого мужчину ни о чем. И столько же раз эти клятвы сама и нарушала. Сейчас Исабель больше всего хочет, чтобы мужчина наконец-то закрыл свой рот. Ей больно, мерзко и противно каждое произносимое в эти минуты слово. Потому что Габриэль знает ее слишком хорошо, потому что он уверенно издевается над ней, точно зная, что эти действия его обречены на успех. Блэквелл практически перестает вырываться, когда так неожиданно, и почти нежно мужчина целует ее шею, оставляет поцелуи, кажется, на каждом сантиметре ее кожи. И пусть ди Синтра говорит о том далеком вечере, когда они сбежали в сад от толпы гостей, и он также прижимал ее к стволу дерева, с той лишь разницей, что неровная кора тогда оставляла ощутимые следы на девичьей спине, скрытой лишь тонкой тканью платья. Он использует слишком нелестные эпитеты. Но с каждым новым поцелуем, от которых кожа девушки начинает практически пылать, она все меньше слышит его грязные слова, и все больше возвращается в ту далекую ночь, когда он не позволял себе так с ней разговаривать. Когда он был внимателен к ней и ее желаниям, смотрел тем взглядом, от которого испанка мгновенно заливалась румянцем, когда был обходителен, и говорил совсем другие вещи, но почти также покрывал ее тело жаркими поцелуями, заставляя желать намного большего. - Зачем я тебе? - тогда Исабель об этом не задумывалась, но задает вопрос сейчас, заведомо понимая, что правдивого ответа от мага никогда не услышит.

Она не может не реагировать на его действия, как бы не пыталась сдерживать себя. Исабель совершенно потерялась в пространстве, все также отчаянно цепляясь пальцами за мужские плечи. И лишь чуть хрипло и не слишком громко вскрикивает, когда он наконец-то входит в нее. Блэквелл прикрывает глаза, чувствуя как слезы просачиваются сквозь ресницы, тонкими солеными струйками стекая по щекам. Мужчина будто бы пытается вдавить ее в резную створку с каждым новым толчком. И в эти самые минуты вампирша испытывает жуткую ненависть к самой себе - за покорность, за податливость, за то, что тело предательски выгибается, отвечая на грубые ласки, а с губ, нет-нет, да срываются еле слышимые стоны. Она ненавидит себя за то, что готова молить его не останавливаться, за то, что в эти самые мгновения, когда сильные руки сжимают ее ягодицы, она готова быть последней шлюхой, лишь бы только он не прекращал эти резкие движения. Исабель никогда не позволит себе признаться в этом, сказать об этом вслух, но Майрон тот единственный в этом мире человек, который все это понимает и без слов. И Блэквелл безумно больно и горько от того, что отчасти маг все-таки прав. Она именно такая. Хочет она того или нет.

Исабель никогда не расскажет ему, что мужчин в ее жизни, насчитывающей без него, без малого, девяносто с лишним лет, было меньше, чем у него женщин за какие-нибудь полгода. И что ни один из них не вызывал у девушки столь ярких эмоций, не превосходя чувства легкой влюбленности, весьма быстро проходящей. И уж тем более, ни к кому из них она не пылала такой безумной и иррациональной страстью, как к одному конкретному человеку, который сейчас заставлял ее запрокидывать голову, заставлял ее окончательно терять контроль, отдаваясь на волю волнам долгожданного оргазма, охватывающего девушку, заставляя дрожать и все-таки снова продемонстрировать тот самый стон, срывающийся с пересохших губ.

Ноги ее не держат, и Исабель оказывается сидящей на полу. Тело все также горит, а из глаз вновь текут горячие соленые слезы. Она чувствует себя удовлетворенной, с той сладкой истомой во всем теле, которая когда начинает отступать, невольно хочется повторить все сначала еще раз. И она чувствует себя растоптанной, вымазанной в жуткой грязи, от которой невозможно отмыться. - Ненавижу тебя! - Блэквелл кажется, что она кричит это ему прямо в лицо, когда мужские пальцы сжимают ее подбородок, - Ненавижу.... - но на самом деле это лишь хриплый шепот. Она смотрит на то, как с руки мужчины слетает несколько купюр, и девушка невольно сжимается, практически не в силах вынести это очередное унижение. - Повторим… Если ты доживешь, - взяв всю волю в кулак, Исабель поднимается на ноги, вовсе не заботясь о том, что порванное платье также оголяет ее левую грудь, что на юбке виднеются характерные пятна, а тонкий каблук пропарывает подол. Ей плевать. Она хочет только лишь дотянуться до него, ловя тот самый миг, когда ей хватает моральных сил, покончить со всем этим. Но… вампирша не успевает, хватая рукой воздух на том месте, где только что был портал.

Она сидит на полу, рвет зеленые бумажки на самые мелкие кусочки. Закончив с этим, девушка находит свою огромную шаль, которую так удачно оставляла здесь ранее, засиживаясь в библиотеке допоздна. Заворачивается в ткань, покидая помещение. Ей не составляет труда найти одну из горничных, что быстро и, главное, молча (благодаря гипнозу, конечно же) наводит в библиотеке порядок. Сама же Исабель почти бегом отправляется в собственную комнату, скидывает шаль на пол и скрывается за дверью ванной комнаты. Горячие струи воды под сильным напором обволакивают женское тело, будто бы они способны очистить ее от этого позора, от страшного унижения, помноженного на неприкрытое удовольствие. Блэквелл неистово трет кожу мочалкой, практически утопая в пене, пытаясь смыть с себя не только мужскую сперму, но и его запах, невидимые следы его сильных рук, от которых непременно, будь она человеком, остались бы отметины. Она проводит ладонью по разгоряченной коже напряженной груди, тяжело вздыхает, прикрывает глаза, позволяя воде стекать по лицу, оставаясь небольшими каплями на чуть приоткрытых губах. Женская ладонь скользит ниже, смывая остатки пены с напряженного живота, и еще ниже, когда с губ невольно срывается легкий стон, а второй рукой Блэквелл упирается во влажную кафельную стену. Он мог бы также как в сегодняшний редкий миг, покрывать поцелуями все ее тело, он мог бы быть с ней другим, каким она узнала его много лет назад, не ведая, что это лишь красивая маска. Он мог бы не просто трахать ее, как какую-то шлюху, коей Исабель никогда не являлась, но любить. Как она любила его когда-то давно. Чтобы в его присутствии она дрожала не от страха, а от желания.
Все получилось с точностью до наоборот.
Потому сейчас, закусывая губу, чтобы молчать, она невольно сжимает бедра.
Представляет, что это он сейчас заставляет ее дрожать от удовольствия.
И от этого ей и мерзко, и слишком хорошо одновременно.

Заворачиваясь в огромный белый халат, Исабель наконец-то выходит из ванной, щелкает выключателем, озаряя спальню приглушенным светом, готовясь лечь и попробовать забыться. Как вдруг видит то, чего здесь быть не может по определению. Дрожащими пальцами она берет в руки цветок, и новые потоки слез рвутся наружу из уголков глаз. Блэквелл делает несколько шагов, и сползает по стене на пол, сминает цветок белой лилии в пальцах, заходясь в беззвучных, истерических рыданиях.

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » masquerade


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC