Horror News №8расчехляем мандарины
Две неделиГоварда Лавкрафта
Акции от АМСищем вампиров
Награды за лотереюпервая порция

What Does the Cat Say?
Alois Ångström & Antoine Dunn

FEARS: Джессика до 15.12
NIGHTMARES: Исаак до 15.12
VENDIGO: Магнус до 15.12
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

x Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

x Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

x Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

// Гостевая книга и FAQ x Синопсис x Игровые виды x Сетка ролей x Внешности x Нужные персонажи
wanted
Арден

Арно

Ференц


нужный

нужный

аркхем, 2019 год приключения в авторском мире
arkham's whisper
не доверяй всему, что слышишь
«Теперь Паттерн не чувствовала ничего кроме отвращения. К красным шарам, бесконечному потоку конфетти, открыткам с теплыми и абсолютно не искренними признаниями. И, конечно же, к влюбленным парочкам. Нужно обладать действительно сильной выдержкой, чтобы спокойно наблюдать за чужим счастьем, зная, что своего не осталось ни грамма. Да и о каком счастье может идти речь, когда ты делаешь все возможное, чтобы избежать столкновения со своим «Валентином»? Сбегаешь с собственной вечеринки в лесной парк, надеясь в спасительном сумраке найти желанное спокойствие и — о, черт! — ненавистное ранее одиночество?» © Люси читать дальше

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » deep night dreams


deep night dreams

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://i.imgur.com/TYuBAKS.png https://i.imgur.com/vvY6uKp.png https://i.imgur.com/OLr7SGi.png

Debora Hayes & Vincent Welsh
12 января 2019, вечер, один бар Аркхема


Так что же, у каждой истории, которую ты рассказываешь своей дочери должен быть счастливый конец?

+2

2

- Понимаешь, я в дерьме, моя жизнь в дерьме!
- Мужик, если ты не собираешься ничего больше заказывать, не мучай меня, - бармен обыкновенно протирал стаканы, похоже, это был первый инстинкт всех барменов мира. - Еще виски? Или, может быть, абсент, а, Винсент? - парень лет двадцати повел бровями в такт своему идиотскому каламбуру.
- Виски, двойной, - хмурился Винсент, сложив голову на руки, что лежали на стойке.
- Давай только не подыхай тут, учительшка, - парень ловко подкинул стакан в воздух и уже был готов налить в стакан алкоголь, но Винсент его остановил:
- Ладно, раз "учительшка", то я передумал... Господи, да ты сам даже не учился же, поди, - тихим голосом проговорил он. - Сок есть апельсиновый? И кофе, - заказал он, и поднял глаза к непонимающему бармену. - Первый год работаешь? Ай, не важно, че я буду тебя учить, не маленький.
Винсенту было крайне паршиво. Желание насвинячиться отошло на задний план, как только появилась гнетущая головная боль из-за опьянения. Надо было заказывать вино. Но теперь уж ничего не поделаешь -- понижать градус нельзя, а ни то его разбросает по кусочкам на весь бар, судя по ощущениям. Нельзя было описать, что ощущает человек, который потерял отца. Да, все знали, что у него был порок сердца. Никто бы не признался, но все, поголовно, вплоть до Ханны, знали, что он умирает и умрет довольно скоро. Но так было отвратительно от мысли о том, что его любимые там, страдают где-то, а он все пропустил и никак не может помочь, не может уже предотвратить. И как Мегги могла пустить его за руль?! Она же прекрасно знает, что он вечно лихачит! Ах, нет, её вины тут нет. Она и без того была в истерике, когда позвонила: бедная Мегги, Господи, за что же ты так её. Она не готова была к тому, чтобы на её руках умирали. Никто к этому никогда не будет готов. "За что на нее это свалилось? Я тут сижу и даже не могу никак её успокоить!" -- думал Винсет. Даже если он сейчас поедет своим ходом или как-то еще в Чикаго, что он там будет делать? Мегги верно дала понять в конце того полуторачасового звонка, что он там ей сейчас не нужен. То есть да, у нее была истерика, но она определенно справится, она не просто так же заверила, что не надо ехать, что не сможет смотреть ему в глаза сейчас.
"А может, она просто не хочет видеть там меня?" У нее есть скрытый мотив на то, чтобы быть там без него?
"Нет, это невозможно", - успокоил себя мужчина, залпом выпивая стакан сока. Вот же, черт возьми, потрясное зрелище - в баре на окраине брутальный бородатый мужик пьет сок. Очень презентабельно, просто замечательно. Зато почки на завтра болеть не будут... наверное.
- Как сок, дядь? - бармен улыбнулся, а затем постепенно начал доставать бокал из под стойки. - Ну ладно тебе, напейся, хоть не будет так плохо... голос в голове затихнет...
- Эта самая голова и болит от алкоголя.
- Че я буду тебя учить, не маленький! - передразнил парень. - Не мне тебе рассказывать, что так бывает, тебе нужно еще по одной и будет легче!
Винсент вздыхает, и парень улыбается еще шире - он знает, на что бить алкоголику. Уэлш опрокидывает стопку и заказывает воду, когда голова приятно закружилась. Вдруг, всплыл вопрос: а сколько лет он пьет? А может, он и раньше проявлял симптомы алкоголизма? Или это опять в голове включилась Мегги-психиатр? "Почему она вообще никогда не могла просто пожалеть, а не искать во мне какую-то болезнь?" - внезапные мысли смехотворны, ну вот, помимо того, что сок пьет в баре, так еще и требует, чтобы жалели его, боров недолюбленный. Есть некоторый стереотип, что с возрастом люди должны становиться сильнее и грубее, как драгоценный камень, после огранки. И Винсент отлично справлялся с тем, чтобы соответствовать этому стереотипу, но разве можно несколько лет идти против себя? Хоть такое слюнтяйство и действительно звучит смешно.

Отредактировано Vincent Welsh (27-10-2019 01:50:35)

+1

3

Деб в этом баре не была, кажется, целую вечность. Хотя вечность на самом деле проносится перед глазами довольно быстро. Когда жизнь не наполнена всем разнообразием событий, то дни проносятся перед глазами один за одним. В конце декабря она уехала назад в Чикаго, отозвавшись наконец на дюжину звонков одного из своих давних клиентов. Деб клялась себе, что больше никогда и ни за что не возьмется за прежнюю работу, но чтобы жить в этом мире ей все еще нужны были деньги. А поэтому...
Прежний мир отозвался на её появление привычным безразличием - вот, что бывает если пропадаешь с радаров хотя бы на месяц. Она скидывает оцепенение, случившееся с ней в Аркхеме постепенно, шаг за шагом. Вспоминает каково это - гулять по шумным улицам, соглашаться на приглашения своих знакомых, чья жизнь для нее отпечатывалась все это время на экране мобильного и цветастых фотографиях в инстаграме. Деб влезает в свою прежнюю кожу, натягивает на лицо привычную кривую улыбку и обсуждает чужие сплетни с прежним ажиотажем. Занюхивает пару дорожек и веселье в её душе становится без пяти минут искренним. Она почти счастлива снова быть в привычной ей среде, почти счастлива делать вид, что всё, что происходило с ней в Аркхеме это дурной сон. Её обучение, её встреча с прошлым. Нахрен, думает она. Да пошли вы все, - кричит она, опьянев от алкоголя и порошка, не вызывая у собравшихся на этой частной вечеринки недоумения или вопросов. Им так же весело как и ей и они тоже присоединяются к ее надрывным крикам с не меньшим ажиотажем.
Потом она рисует в свой квартире круг для проклятий и задумчиво изучает лицо человека, которого следует на время вывести из строя. Пожалуй, за это время она стала сильнее, чем раньше. Дебора смотрит в глаза женщине на фотографии и прикладывает ее к миниатюрной тряпичной кукле, бережно кладя ее в центр круга. Потом отходит и берет свой нож. Левое запястье отдает до мурашек знакомой приглушенной болью. Такой привычной, такой раздражающей.

... и все же она возвращается в Аркхем. Сама не знает почему, а может знает, но не хочет признаваться. Аркхем для нее самый одинокий город в мире и это одиночество расползается внутри как какая-то смертельная болезнь.
Бар за два месяца не меняется абсолютно. Тут она сидела в самом начале ноября, в первую неделю своего пребывания, когда город разваливался по частям, а какой-то парень, видимо из студентов, настойчиво пытался убедить её в том, что он наследник огромного семейного бизнеса, владелец роскошной вилы близ Бостона. Она бы это даже не запомнила, если бы он не предложил ей отсосать у него за пятнадцать баксов, чем вызвал искренний смех и вполне ожидаемый посыл прикормить своим отростком рыбешку у пристани.
Стоит ей переступить за порог как взгляд мельком окидывает все помещение в целом и каждое из лиц по отдельности. Кто-то вскидывает голову и смотрит на нее, кто-то не замечает, увлеченный беседой в своей маленькой компании.
В теплом помещении мелкие снежинки на меховом воротнике пальто мигом превращаются в воду и она смахивает капли рукой, присаживаясь возле барной стойки.
Широкую напряженную спину Деб замечает сразу, как и полную страдания гримасу на лице. Даже в профиль. Через один барный стул ей очень хорошо видно, что он явно не один из тех рыбаков, что приходят пропустить по бокалу крепкого алкоголя перед сном и что он не какой-нибудь очередной студент решивший поискать себе компанию на вечер.
Перед ним опустевший шот, стакан воды и она готова поклясться, что различает тусклый отблеск света на левой руке - кольцо.
Деб заказывает у бармена разбавленный водой виски и тот поглядывает на нее дружелюбно, но оценивающе. Она морщится, как бы заявляя, что никакая она не шлюха, которая решает наведаться в это заведение в поисках клиента. Всего лишь одинокая женщина, которая не хочет пить дома. Да и выглядит, по мнению Деборы, она лучше чем любой среднестатистический житель Аркхема: обтягивающий джемпер с горлом теплого песочного цвета, у ворота которого тонкая серебряная подвеска с молочным кристаллом; узкая бардовая юбка чуть выше колена, но не настолько, чтобы оголять бедра каждый раз, когда приходится садиться; ботинки на устойчивом, пусть и высоком каблуке. Волосы собраны в тугой хвост на затылке. Деб разводит руками, предпочитая без слов намекнуть этому сопливому бармену, что если он будет на нее пялиться дальше, то она примет меры. Еще хочет сказать, что одна её сережка стоит больше, чем его годовая зарплата барменом, но этот факт Дебора решает умолчать.

- Тяжелый день? - Она поворачивает голову в сторону мужчины через один барный стул от неё. Спрашивает тихо, но достаточно, чтобы он услышал и понял, что это она ему.
Он понимает, но кажется не сразу и на его лице она видит скорее недоумение, чем что-либо еще. Он явно настолько глубоко нырнул в свои мысли, что еще ищет путь назад, к окружающей его реальности.  - Месяц, год? - Губы лишь на мгновение складываются в подобие улыбки.
Деб называет это "ненавязчивой попыткой пошутить" и по четко выверенной стратегии тут же добавляет виновато:
- Мне так показалась.
И она улыбается уже чуть дольше и чуть теплее.

+1

4

Бар постепенно наполнялся и Винсенту это не нравилось. Конечно, он сам по себе человек добродушный, однако, по обыкновению, люди-посетители подобных заведений видят в таких как он, в закрытых, замкнутых, в людях которые, что называется, "в себе" - чопорных и холодных-заносчивых. Посему и общаться он себе разрешал только с барменом: он молодой парень, что-то близко, по возрасту, к Ханне. Винсент бы назвал этого парня прагматичным. Ему бы стоило пойти получать достойное образование и работать где-нибудь на Уолл-стрит, но судьба распорядилась иначе. Уэлш боялся себе в этом признаться, но ему было по-человечески жаль видеть людей с потенциалом и без нужного применения. С другой стороны, оно ему и не надо: стоит тут целыми днями и явно получает удовольствие от общения. Может, это Винсент свернул куда-то не туда, а не люди подобные этому парню?
"Как его хоть там зовут?" - вдруг вздумалось Винсенту наконец заискать бейджик на униформе. Тщетно. "Зачем людям выдают эти глупые бейджики, если их все забывают носить?" - философский вопрос достойный, пожалуй, только Аристотеля.
Винсент кинул полузатуманенный взгляд к окнам на входе. "Моросит?" - спрашивает он себя и тянется к своему выпендрежному айфону последней модели, что подарила ему на рождество Ханна, тихонько признавшись в распространении легких курительных наркотиков, чтобы самой заработать на подарок отцу (конечно, Винсент сделал вид, что не одобряет, а потом тихонько спросил: а еще осталось?). На дисплее высветилась страница, уведомляющая: соединение не найдено. Подняв телефон на пару сантиметров вверх, телефон Винсента действительно уловил связь и баннер с погодой засиял не радужным прогнозом на ливень ближе к глубокой ночи. Потрясающе: он, бухой, должен будет вернуться домой по залитым водой дорогам. По мокрому асфальту, по слякоти. "Вообще-то пьяным садиться за руль нельзя" - заботливо отозвалась лучшая часть в мужчине.
Он снова перевел глаза на бармена: тот застыл с какой-то бутылкой в руках, блестящими глазками и улыбкой, смотря на кого-то из вошедших и севших за стойку. А улыбался до того, что на щеке его появилась маленькая впаденка-ямочка. Винсент опустил голову к телефону, снова открыв социальную сеть и переписку с Ханной: та, пару часов назад, написала, что все, насколько вообще могло быть, нормально и они уже ложатся спать. Винсент хотел было ответить, что если вдруг, он готов поговорить, но подумал, что не должен слишком наседать вниманием на подростка, особенно учитывая обстоятельства. И отправил только сердечко, пред этим тысячу раз перемывая варианты ответного сообщения. Сейчас же ему казалось, что он словно открестился этими несколькими жалкими пикселями и сейчас выглядит в глазах дочери как полная похуистичная скотина (которая вдобавок еще и пытается идти в ногу с молодыми людьми: разве не глупо отправлять сердечки в таком возрасте?). Считала ли же сама Ханна отца таковым? Нет, но Уэлш уже успел загнаться.
Он отложил телефон и интуитивно вздрогнул, когда к нему обратилась незнакомая девушка, как будто она только одним своим вопросом пустила разряд тока по его телу. Взглянув на нее, он постарался вспомнить: может, это какая-то студентка?; знакомая?; подруга дочери...? - ах, нет, точно не подруга Ханны: старовата будет для нее. Тогда подруга жены? Очередная стерва-карьеристка с работы Мегги?
Он смотрит пристально, почти без застенчивости разглядывая её лицо, хмурится, одергивает себя, и просит налить себе еще. Он еще пару мгновений не понимает: какой месяц?; какой год?; чего месяц?! И только вспомнив первую реплику, наконец соотносит её с последующими словами девушки. Он опрокидывает стакан с небольшим количеством виски и понуро поднимает к ней глаза вновь. Винсент поднимает бровь, чуть отклоняясь назад на стуле и безо всякого похабного интереса, а только лишь с научным, смотрит на длину юбки. Потом водворяет глаза к глазам незнакомки, ища в них ответы.
Нет, она точно не девушка легкого поведения: юбка длинновата. Для знакомой Мегги слишком молодая. Просто одинокая девушка? Одна, в яркой юбке, красивая, без компании. "Значит, она тоже чем-то огорчена?" - делает предположение он, основываясь на одной вещи, что присуща большинству обладательниц прекрасного пола: "если тебе плохо, ярко оденься, встань на каблуки и пойди куда глядят глаза". Быть может, это именно тот случай? А может, он выпил уже достаточно, потому что начинает сопереживать уже самостоятельно выдуманному образу.
- Нет, все просто замечательно, - наконец отвечает он, но слишком уж твердым тоном и на правду это совсем не походит. - А у Вас, мисс?  - это уже звучит не так враждебно, а скорее как приторная вежливость, словно он спрашивает у одной из студенток причину, по которой она не закончила реферат в срок.
- Ой, чувак, - врывается в диалог парнишка-бармен, не успела девушка и слово сказать. - Ты мне тут полчаса ныл, а сейчас, когда у тебя напрямую спрашивает такая сногсшибательная красотка: морду воротишь?
Да просто эти "сногсшибательные" по универу ходят двадцать четыре часа и глазки строят всем подряд, надеясь на то, что им позволят никак не работая получить отличную оценку. Насмотрелся. И просто привык, что всем от него что-то нужно. С другой стороны: она же даже еще ничего не попросила, че иголки раньше времени включать? Может, у нее и у самой проблем хватает, а тут еще он ведет себя как урод  какой-то!
Все эти мысли мелькают в голове столь быстро, что он сам удивляется, когда поддается порыву и извиняется:
- Простите мою грубость, мисс. Профдеформация личности, - вдруг, неожиданно для себя он снова использует одно из определений Мегги, - как сказала бы моя жена.
Он как бы говорит: я женат, если что, ищи себе другую жертву. Затем заправляет рукава своего темно-зеленого свитера и снова кидает на нее взгляд, следя за выражением лица.

Отредактировано Vincent Welsh (28-10-2019 00:00:24)

+1

5

Заговорить первой для Деб обычно вообще не проблема. Чаще даже наоборот - вполне насущная необходимость. Особенно когда требуется очертить границы, ограничив круг лиц, которые ей кажутся, мягко говоря, нежелательными. Ей уже далеко не двадцать, да и вряд ли даже в двадцать наивность будет красить какую-нибудь бедняжку, которая оказалось достаточно недальновидна чтобы познакомиться не с тем мужчиной, купившись на презентабельный внешний вид, уверенные речи и общую порядочность.
Так что нужно действовать быстро и желательно самой, не дожидаясь пока тебя попытается склеить очередной заправский казанова - таких что в Аркхеме, что в Бостоне, что в Чикаго полно вне зависимости от статуса и крутости заведения.
А мужской пиздеж Дебора обычно чует за версту, поэтому данный одинокий субъект по соседству ей кажется самым любопытным из всех. Чутье подсказывает и себе она склонна доверять.
Уже только по одному его взгляду становится понятно - разговаривать в этот вечер с кем-либо он точно не собирается. Да и в бар пришел, очевидно, с одной конкретной целью - выпить, но не позволять себе быть в одиночестве сдавливающих со всех сторон стен. Потому даже самое ненавязчивое обращение в свою сторону воспринимает скорее как нечто чуждое, едва ли допустимое.
Деб конечно успевает заметить как увлеченно он разглядывает экран мобильного, что, видимо, и служит поводом как следует задуматься, а после с непониманием обнаружить, что кто-то захотел вдруг завести с ним разговор.
Такое поведение её конечно смутить не способно, потому она просто поводит плечами и отпивает из своего бокала, чтобы как-то скрасить затянувшуюся паузу. Виски в этом баре явно тот же что и раньше, да и воды в нем в самый раз. Заодно позволяет осмотреть себя, даже не меняясь при этом в лице. В конце-концов скрывать ей явно нечего, только хочется, скорее уж в шутку, расправить плечи, выпятить грудь обтянутую эластичной тканью, а заодно еще и ногу на ногу закинуть, многозначительно спрашивая взглядом: «не этого ли ты ожидаешь?».
Вместо этого Дебора ведет себя все так же дружелюбно и сама себе поражается - за столько короткий промежуток времени уже второй человек проходится по ней взглядом так, как будто пытается определить за кого она себя выдает. И за кого принимает их.
«Неужели в этой дыре настолько подскочил уровень проституции?» - Хочется воскликнуть и с гордо поднятой головой выскочить за дверь не размениваясь на то, чтобы даже платить за тот мизерный глоток здешнего пойла. Но изображать оскорбленное достоинство в этот вечер Деб хочется меньше всего, так что даже такие взгляды она встречает с понимающей улыбкой. С такой же улыбкой встречается с ним взглядом, в котором почти что неприкрытый вопрос.
Да кто ты такая?
Узнавания не происходит, да и Дебора молчит, не пытаясь оправдаться, напоминая где они с ним могли видеться. Аркхем до смешного маленький городок, но, очевидно, не настолько.

Когда он, наконец, ей отвечает очень хочется вскинуть брови и подловить в очевидно не верном ответе, но вместо этого она тактично принимает это заявление как данность. Зато бармен явно о тактичности не слышал или же, скорее, у него свои счеты с этим клиентом. Блеф раскрывается почти мгновенно, а Деб становится приятно наблюдать за ходом мыслей, тенью отражающихся на лице незнакомца. Скорее всего, он собирался для вида поинтересоваться её делами, а получив удовлетворительный ответ закончить этот лишенный смысла разговор.
Такие Дебора тоже попадались. Сверхмеры напряженные, задумчивые, способные отстаивать собственное мнение и настаивать на нем до конца. Обозначить границы личного пространства.  Порой это было признаком сильнейшего занудства. Порой нет. Порой она предпочитала обратить все в шутку и уйти. Сейчас её мучила скука и банальный интерес. Даже после внезапного смягчающего оправдания и упоминания о жене. Особенно, после упоминания о жене.
Естественно, после такого он смотрит на неё примерно как полицейский, дожидающийся, когда она признается, что села за руль пьяной.
Хочется тут же поддаться истерии и расхохотаться, но она старательно давит это опрометчивое желание выдать себя.
Господе, это какое-то всеобщее мужское заблуждение, что упоминание жены тут же избавит его от нежелательного женского внимания?

- О, у меня все отлично,  - Деб округляет губы, и касается миниатюрного кристалла у груди, перекатывая его в пальцах. Задумчиво смотрит в сторону, позволяя расценить это как такое же плохо скрываемое вранье. Но это естественно все игра на публику, забавная и довольно бесхитростная. У неё  даже мысли не возникает быть искренней, да и что ей ответить на подобный вопрос? Её жизнь это один сплошной кошмар и единственное верное решение это делать вид, что все в порядке. Просто мужчине рядом, очевидно, очень хочется зацепиться за что-нибудь надуманное в ней, различить толику лицемерия и внутренне расслабиться.
Да, все мы не идеальны и у всех нас есть какие-то проблемы.

- Ваша жена всегда так категорично настроена? - Дебора лукаво щурится, пока в голосе сквозит все то же понимающее дружелюбие, намекающее, что факт наличия спутницы жизни и кольца на пальце ни капли её не озадачивает.
Не думает же он, в самом деле, что я тут же воскликну - у вас жена, ну и конфуз - и отправлюсь искать себе другого кандидата?
- Нет-нет, я все понимаю, - раз уж он просит прощение, то самое очевидное это и самой пойти на попятные. Например изобразить неподдельное волнение и смущение.  - Мне, наверное, не стоило спешить и... спрашивать. Я всего лишь...
Деб замолкает и действительно выглядит виновато, глядя исподлобья своим фирменным взглядом полным сожаления. Боже, эти недели проведенные в Чикаго заставляют вспомнить каково это изображать из себя кого угодно кроме себя настоящей. Но с виной тоже нельзя переусердствовать:
- Вы случайно не страховой агент? - Добавляет она робко. - Буду с вами честной. У меня не слишком хорошая кредитная история.
Ну вот, ты меня обличил в самом страшном преступлении. И что же дальше? 

+1

6

"Отлично" - Винсент проговаривает слово в голове, как будто бы пробуя на вкус. Еще бы, у всех местных дела "отлично", именно поэтому ноги привели их в этот гадюшник. Отчего же еще будет желание тут пить? Впрочем, сам же мужчина считал такие места более душевными - намного лучше модных клубов и светских вечеров, на которых он тоже уже насмотрелся. Будто бы именно такие места и были его судьбой, но что-то пошло не так и он выбился в люди. Подумать только, сколько хороших вещей может сделать человек назло другим.
Девушка ведет себя как маленькая наивная и обиженная злым чудовищем девочка, которую вот хочется обернуть теплым одеялом, дать в худые, изящные руки (на которые смотреть было приятнее, чем на длину юбки или грудь) стакан горячего шоколада, посадив перед зажженным камином. Обнимать и обнимать, до потери пульса заобнимать, заботиться. Такие сугубо отеческие чувства, как к его дочерям или, скажем, мокрому котенку на улице. И в один момент Винсент готов поддаться своей сердобольности. Однако. Опыт никуда не деть. Конечно, в юные годы на первом плане стояла карьера, случайные связи прилагались как нечто оговоренное и без лишней грязи. Потом, конечно, случайно появилась Ханна, но до тех пор подобные этой девушке "милые" девицы встречались довольно часто. И Уэлш набил достаточно синяков на прелестных леди, с ярким, ослепляющем почти, светом из глаз, что источал лукавство и патологическое желание использовать. Тут тоже сияло что-то наподобие, но также еще и был, в какой-то степени, чуть иной случай. Это сложно описать, в глазах её он заметил что-то такое, что прежде встречал крайне редко.
В голове его вертятся слова, все они смешиваются в кашу, и он медленно поднимает бровь, сжимает губы на секунду, и откладывает эту задачку на потом. Тем временем она играет с украшением - с точки зрения психологии это означает симпатию, но профессор делает предположение, что она просто пудрит ему мозги от скуки. Он не уверен в своем, налепленом на нее ярлыке, поэтому решает не прерывать. Пусть играет, что хочет, кто он такой, чтобы запрещать?
После украшения идет предмет верхней одежды. Сексуально, конечно. Но плотские чувства не его конек и он смотрит на это относительно равнодушно, пускай и дает себе подзатыльник: для девушек такое отношение, вообще-то, обычно оскорбительно, а ранить чужие чувства - плохо. А быть "плохим" - вообще отвратительно. Ему больше нравилось то, как она грациозно поднимает и опускает подбородок, чуть ведет плечами - такому, как он, эстету подавай лишь изящество, а не слепую похоть. 
Она говорит про Мегги, очень точно подмечая её черту. "Ауч" - думает мужчина и ощущает себя уязвлено. Больно, потому что правда. Больно, потому что он не любит говорить о себе плохое (а жена - его неотъемлемая часть). Больно, потому что не может заставить себя сказать обратное и решает просто проигнорировать.
Реплика про страхового агента - и Винсент рассмеивается немного глухим бархатным смехом, чуть ли не на весь бар. Позже останавливает себя, чтобы не мешать другим, но искренняя улыбка не сходит с его лица еще долго. Он хочет начать говорить все свои полученные за жизнь "титулы", как будто он один из Людовиков, королей Франции, но буйкий парниша опять рушит всю идиллию разговора:
- Учительшка он, - он говорит так весело. Очевидно, дерзить он себе позволил в тот момент, когда ощутил, что Винсент к нему весьма снисходителен и добр. Сейчас же - хотелось взять и его придушить.
- Тут курить можно? - спрашивает Уэлш совсем другим тоном, с которым ему редко отказывают.
- Купишь бутылочку чего-нибудь и будет можно, - торгуется парень.
- Тогда ты отвяжешься и пойдешь донимать кого-нибудь еще?
Деловитого кивка хватает, чтобы Винсент достал бумажник, в котором было фото двух дочерей, и расплатившись (оставив на чай), не глядя на этикетку он поставит бутылку перед незнакомкой, как бы предлагая выпить за его счет, раз уж она преодолела его наигранную грубость.
- Я профессор в местном университете. Филолог,  - он ограничивается этими словами, глядя, как позади незнакомки бармен начал приставать к какому-то работяге в комбинезоне и с длинными, гусарскими, усами. - Я не представился, а это невежливо. Раз уж вы, мисс, решили поговорить именно со мной, я просто обязан вести себя уважительно, - он протягивает ей руку для рукопожатия, дабы вовсе убрать между ними ненужные границы в виде половой принадлежности (в этот момент он мысленно оправдывается - "я умею быть романтичным, но сейчас смысла в этом нет никакого, если я, конечно, не хочу следовать совету тестя..." и его на мгновение начинает мутить, от картины убитой лани). - Винсент, мое имя, - он говорит это следом. - Можно Винс. А Вы, случайно, не, - он начинает фразу даже не додумав её окончание и мыслит секундочку, как бы не обидеть случайно её и не очернить себя больше, чем следовало бы, - комик? Потому что у меня отвратительное чувство юмора... Позвольте спросить, - он не дает сетапу дойти и говорит торопливо, словно хочет поскорее расправиться с глупым потоком учтивости, - что же привело Вас в глушь этой, простите за излишний рефрен, глуши? Прошу, без лишних глупостей, я и без того уверен, что врете Вы отлично, а мне действительно интересна правдивая часть Вашего вечера. За мой же вечер лучше даже не спрашивать, - он пытается забыть, но потом сам же себе напоминает и вновь расстраивается. Хочется ему рассказать, поделиться, да только столько лет никому не было дела (он так думает, утрируя чересчур, но даже назойливый парнишка был не раз излишней информации) до того, так что лучше даже не пытаться. - И как к Вам лучше обращаться? И, быть может, я ошибаюсь, и Вы не "мисс", а "миссис"? Тогда стоило сразу говорить "мэм", что ж я так... - лесть, неприкрытая, и такая вот про наличие семьи. Это свойственно ему, пожалуй, слишком сильно...

+1

7

Упоминание о жене он съедает молча, старательно делая вид, что это проходит мимо его ушей, но Деб в курсе, что слова доходят куда надо. Обычно такие слова всегда попадают куда-нибудь близ желанной цели - задеть, зацепить, выявить что-нибудь не идеальное и сломанное. Что-нибудь, что разольется на самолюбии чувством торжества  - да, не только у неё все катится под откос. Кому-то тоже бывает больно. Хотя, конечно, уверенной на сто процентов быть тоже не стоит. Вдруг он из числа тех индивидов, что безэмоционально реагируют на любые проявления интереса к той части жизни, которая находится под запретом.  Но не она же первая завела речь о жене, выходит, ей простительно.
Он следит за ней, разглядывает и о чем-то думает. Может все еще пытается схватить за руку и уличить в каком-нибудь обмане. Дебора ищет объяснение и готова поклясться, что находит.
Просто с ним не так уж часто заводят разговор не имеющий под собой конкретной темы. Так что она заведомо виновата, проявляя свой тривиальный женский интерес.
Но все же настороженность внезапно сменяется открытым смехом. Мужчина смеется тепло и откровенно, забавно прищуриваясь и сбрасывая с себя всю серьезность и озадаченность с которой всего мгновение назад ждал от неё какой-то страшной смертельной западни.  На самом деле он смеется даже слишком открыто, отчего Деб на секунду теряет свою прежнюю маску лицемерного притворства. Внутри больно саднит и перед глазами будто бы проносится чужая жизнь ей абсолютно чуждая и не принадлежащая, в которой можно вот так просто расслабиться и искренне смеяться над чьей-то глупой шуткой, не опасаясь, что покажешься кому-то вдруг такой открытой, такой не защищенной.

Замешательство спадает быстро и вот уже прежняя учтивая и улыбчивая Дебора сидит неподалеку с таким живым интересом в лице, с такой потаенной страстью к чужой жизни в глазах. Он уже готов продолжить разговор, на этот раз без прежней скованности, отринув необходимость взвешивать свое каждое слово прогоняя по внутренней шкале допустимости.
У бармена удивительно живой интерес к персоне отдельно взятого клиента, а еще такая же удивительная беспардонность, которая свойственна исключительно маленьким барам, в которых все друг друга знают. Ну или почти знают. Это в большом городе, да хоть в Бостоне, который для Деб кажется все же уже знакомым и привычным, пусть и с налетом этого отчуждения за те годы, что её там не было, за подобное поведение подпнут под зад ногой, напоминая для чего вообще служит бармен.
Рука непроизвольно сжимается в кулак и под пальцами ощущается сдавленная невидимая сила. Этот парень действует ей на нервы и она вот-вот готова сделать с ним что-нибудь не хорошее. А может с теми неровными рядами бутылок за ним.
Какая глупость, - думает Деб. Возможно, ей стоит выпить чуть больше.
Они перекидываются простыми фразами, результатом которых становится появившийся из кармана бумажник. Вот туда-то смотреть ей точно не обязательно, если она не хочет проявить себя мелочной. Все же разговоры про ужасную кредитную историю больше для образа, нежели потому, что ей хочется чтобы её считали на мели и не способной купить себе выпивку. Ей было в два раза меньше, когда она любила цеплять парней подобным общением и в том возрасте у нее действительно были проблемы с деньгами.
Взгляд Дебора бросает быстрый и мельком, в самый раз чтобы зацепить цветную миниатюрную фотографию. Она думает, что подобные вещи уже вышли из мода, но теперь она готова поклясться, что похожее фото она точно увидит как заставку на экране его мобильного.
А, так он из этих. - про себя подмечает она.
Из тех, кто до зубного скрежета слащаво обложил себя семьей и семейными делами.

- Дебора. Можно обойтись без мисс, миссис или тем более мэм, - примирительно заключает она, вкладывая свою прохладную ладонь в его - широкую и теплую, слегка пожимая и царапая короткими наманекюренными ногтями кожу. - Профессор университета? Тогда это действительно многое объясняет.
К примеру его чинную манеру речи, явно достойную какой-нибудь красивой кафедры и округлого зала. Ей до удивительного легко вдруг вообразить его там, в центре, хоть она и умалчивает, что это лишь плод её фантазии. За её плечами лишь общественный колледж, где все было куда как проще, а все преподаватели были занудными стариками, не способными добиться больше. А вот от того, что он посчитал её комиком ей и самой теперь довольно... комично. Особенно после того, как он открыто заявляет о способности врать. На этот раз Деб ведет себя в точности так же, как он, услышав не лестный комментарий относительно его жены - предпочитает не обращать внимание. Хотя тот факт, что мужчина замечает это, да еще и произносит вслух заставляет задуматься.

Она слегка поворачивается в его сторону и подбирает подбородок рукой, демонстрируя внимание:
- Так, вы, выходит старательно сканировали меня своим взглядом на наличие не сданных вовремя рефератов и курсовых, профессор, - Дебора поддразнивает его совсем как мальчишка бармен, разве только, делая это куда как приятнее, голосом, в котором скользит мягкая ирония. - Теперь понимаю, почему вы так хорошо умеете отличать ложь от правды. Умеете же?
Риторический вопрос и только. Деб улыбается и рассматривает темное стекло бутылки перед ней.
- На комика очень похож местный бармен. Он продал вам вишневый эль, - она кивает на этикетку, но все же отпивает прямо с горла. Сахарная вишневая сладость с привкусом хмеля. На горлышке остается алеющий отпечаток помады.   
- Обычный вечер, который не очень хочется проводить дома, - Деб не добавляет «одной». Это правда, но уж точно не для его ушей. - Не слишком интересная история, да?
Усмехнувшись, не забывая прибавить толику грусти, она вертит в руках бутылку, на задворках сознания удивляясь тому, что ей все время нужно что-то перебирать между пальцев, отвлекаться. То ли стресс, то ли вот-вот готовый нагрянуть невроз. Об этом профессору филологии тоже знать не стоило.
- Я думала, для преподавателей Мискатоника находятся более подходящие места. В том же Бостоне. Где менее доставучий обслуживающий персонал. Но я понимаю, здесь тоже есть своя прелесть. - Дебора кривит губы и бросает через плечо быстрый взгляд на какого-то неизвестного, кто, как она успела заметить или почувствовать затылком, упорно пялился на её зад. - Мне кажется, я могу догадаться, что так портит ваш вечер.
Это она произносит чересчур легкомысленно, будто до конца следуя тому как профессор Винсент характеризует её поведение.
Раз уж вы, мисс, решили поговорить именно со мной. Черт, он точно сноб.

+1

8

- Дебора... красивое имя, - Винсент сам не понял, в какой момент он так расслабился, что смог говорить подобные чуждые ему вещи столь искренне и не задумываясь. Он ощущает её чуть прохладную руку и действительно не может понять, на кой черт надо было его царапать. - Ох, действительно? В таком случае, стоило оставаться более загадочным, - шутит как-то неловеко он, оставаясь в замешательстве - люди, пожалуй, слишком много внимания отдают этим ярлыкам, но он и сам такой, так что винить эту леди не за что.
Он автоматически потирает свою затекшую шею, когда видит в теперь уже названной незнакомке подобие изящного творчества Малкольма Липке, но сказать об этом тут же, сию минуту, не решается и роет себе яму мыслить о том, как хорошо и уместно бы смотрелась Дебора на картинах этого американского художника. Быть может, они с ней подружатся и он скажет потом? А может, совсем скоро они и вовсе прекратят общение и разойдутся по домам? Пока непонятно, но уже сейчас он понимает, что на последнее уже надеяться постепенно перестает. К горлу подступает ком, от осознания, что ему бы хотелось видеть в ней нечто более лучшее, нежели девушку в вызывающей одежде, потому что сердце странно замирает, когда она чуть меняет позу. Он как поэт, что видит вдохновение в чем-то грязном, что без сомнений хочется просто и по человечески отмыть. Нет, не "исправить", не "огранить под свой вкус", а именно отмыть от налета, которым драгоценность покрывается за время носки не особенно достойными её людьми.
"Нет, надо переставать пить" - думает он, ловя себя на этих мыслях и мрачно вздыхает, спрятав разочарованный всем этим взгляд, пока девушка пытается шутить про сканирование себя.
- Быть может умею, Дебора, быть может и сам слишком часто вру, - как-то с отчаянием говорит он, но тут же старается скрыть свое помрачневшее настроение и закуривает сигарету из пачки Treasurer, заодно предлагая девушке.
- Ох, серьезно? - держа у уголка рта зажженную сигарету спрашивает он, в ответ на реплику про вишневый эль, наблюдая, как девушка, словно не зная о существовании стаканов, отпивает из горла. - Меня же разъебет, о чем он только думает... - вдруг срывается с его губ матершина впервые за вечер и, пожалуй, целую неделю, и слушает девушку дальше, внимая её словам, будто это она преподаватель, а он студент. - Не думаю, что в этой истории все столь скучно. Впрочем, я не буду на тебя давить... Дебора... Дебора, - повторяет он, затягивается задумчиво прожигая взглядом потолок, как будто заметил там что-то невыносимо интересное, потом переводит взгляд к глазам девушки. - Знаешь, есть одна певица из восьмидесятых, твоя тезка, Дебби Харри. У нее есть пара моих любимых песен, но особенно мне вспоминается одна из них: "I want that man", там есть пара строк, очень красивых: "I want a piece of heaven before I die. I wanna pair of pink high heels, that catch the lights up on the Ferris wheel, but what I really want I just can't buy"*. Не знаю, почему-то вспомнилось. Уж не подумай, что я решил вдруг уличить тебя в чем-то вышеописанном, просто песня действительно хорошая и близка мне, в каком-то роде... Не то чтобы я мечтал о розовых туфлях, я не о том, - смеется.
И он правда не хотел бы делать все это - ни обижать, ни слишком сильно давить. В последнем случае: потому что знает, что если быстро перенасытится человеком - от него тут же устанет. В другой момент она очень корректно поддавливает на него, когда говорит про преподавание. Очень хочется загордиться, рассказать, какой он крутой и вообще где только не работал, но потом же пойдет стандартный вопрос про то, что он тут вообще забыл. Может, следует ответить на этот вопрос сразу?
Следом же она говорит немного, как ему кажется, кокетливо про "портить вечер" и он хмурится, внешне явно выказывая свое недовольство этими словами.
- Я ранее работал в престижном месте в Бостоне, - увиливая от слова "Гарвард", что крутилось в голове по кругу, говорит он. - Потом мне надоело. Теперь я тут, - Винсент тушит сигарету об появившуюся перед ним откуда-то пепельницу (видимо, он так увлекся этой девушкой, что не заметил, как перед ним поставили пепельницу), и ловит её взгляд на человека позади. Сразу же просыпается злость и гримаса отвращения на его лице не заставляет себя ждать. Он злится, потому что смотреть на девушек так невежливо, потому что прерывать этим диалог и подавно мерзко.
Винсент, не мигая, смотрит мужчине прямо в глаза, будучи явно взвинченным. И смотрит до тех пор, пока незнакомец не заметит его взгляд.  Уэлш уже не очень трезвый и сдержать порыв рыцарства не сможет, если вдруг этот непонятный мужик не свалит с горизонта скорее или и того хуже - попробует устроить перепалку. Винсент уже представляет, как ударит этого чудика в его наглое лицо, потом еще нанесет удар в глаз, чтобы больше не смотрел этим маслянистым взглядом в сторону чужих собеседников. Незнакомец замечает почти сразу озверевшее выражение Винсента, видит, как он напрягся. Совсем немного и Уэлш бы вскочил, чтобы совершить бессмысленное насилие где-нибудь за строением. Молчащий все эти пару минут Винсент едва приподнимается, когда мужчина встает. Уэлш думает, что тот встает, чтобы начать мордобой прямо тут, но, как оказывается, чтобы уйти. И по телу проходит холодок. Пока незнакомец не выйдет из бара, бывший профессор Гарвардского университета еще будет прожигать взглядом его затылок.
Затем Винсент (все еще помалкивая и не будучи уверенным, не пропустил ли он мимо ушей некоторые реплики девушки) разминает шею, делает глоток из горла бутылки, от чего его губы почти незаметно мажутся в чужой помаде (из-за внезапного прилива адреналина он даже не думает о том, насколько это не гигиенично, поразительно просто).
- Накинь, если не хочешь, чтобы мы с тобой распугали всех местных и нас не выставили, - он протягивает девушке свою идеально-чистую серую шинель, что все это время покоилась на спинке его барного стула. - И, быть может, пересядем за столик, а то на еще одного такого же мне самообладания не хватит, - вялая шутка весьма правдива. - Терпеть таких не могу. Когда Ханна подросла, подобные уроды вечно на нее пялятся в любых заведениях. И я, Господи, даже не знаю, как на это реагировать. Я хочу, чтобы она была была самостоятельной и временами она бывает довольно смелой, но вдруг из-за моего такого отношения она подумает, что мне наплевать? Или если я полезу что-то делать, посчитает, что я в нее не верю? Или вдруг некоторым людям такое все таки как-то льстит?... - вдруг прорывается личное и он старается одуматься как можно быстрее, пока все это не стало проблемой, но понимает, что он ведь даже не сказал, кто такая Ханна. - Ох, Ханна - моя дочь. Одна из двух. Малышку зовут Венди, ей десять, кстати, недавно исполнилось, - он на секунду грустно улыбается, потому что вспоминает, как на днях, в разговоре с кем-то, оговорился и сказал, что Венди девять. - А... кстати, так кем работаешь ты, Дебби Харри?

*Я хочу кусочек рая, прежде чем умру. Я хочу пару розовых туфель на высоком каблуке, Чтобы на них заглядывались на чёртовом колесе, Но то, чего я действительно хочу, я просто не могу купить.* - I want that man (Deborah Harry)

Отредактировано Vincent Welsh (30-10-2019 01:29:17)

+1

9

«Красивое имя» засчитывается Деб за приятный и самый целомудренный из всех слышимых ею за последнее время комплиментов.
От вида черной пачки с золотым тиснением её едва ли не воротит. На самом деле она хорошо знает эти сигареты. Красивые, дорогие - такие частенько курят её клиенты прежде чем совершить какую-нибудь гадость. Например предложить ей кого-нибудь проклясть или опуститься перед ними на колени.
Но преподаватель филологии конечно же не такой, - старательно думает про себя она, медленно качая головой и отказываясь от предложения закурить. Кто же с таким сожалением в голосе признается в частом вранье? Хотя ей и кажется, что это он больше для галочки и красивого слова. О лжи, будь она действительно серьезной, так легко, даже после выпитого алкоголя не признаются. Тонкая дымчатая нить тянется вверх, вырисовываясь в приглушенном свете бара и приковывая к себе внимание. Деб понимает, что теряет контроль над ситуацией, все еще ощущая во рту сладкий привкус вишни и слыша как легко и мелодично напевает он слова не известной ей песни. Их смысл доходит до неё не сразу. Чего она ожидает, так точно не этого. А он говорит дальше, даже оправдывается и снова смеется. Все так же естественно, искренне, как будто так и надо.
Нужно сказать, что розовые туфли это не так уж плохо. Особенно если они от дорогого бренда. Она о таких мечтала в детстве и не могла себе позволить. Так что возможность заполучить их была сродни самому настоящему счастью. И она это счастье купила. Даже если потом её жизнь превратилась в сумбурный хаос.

Ей конечно до жути приятно вдруг получить чужое пальто и этот жест мужчины можно расценивать исключительно как желание о ней позаботиться. Не этого ли она добивалась? Дебора скорее очень хотела заполучить расположение сидящего рядом человека, но вот уж такой заботы точно не ожидала. Как и не ожидала его пристального внимания к тому посетителю, наверняка завсегдатаю этого бара, что позволял своему взгляду проходиться по её спине. Для неё эти взгляды - самое, что ни есть привычное и соответствующее её натуре. Может смотреть сколько влезет, может даже представлять что-нибудь своим скудным мужским умом - Деб плевать. До тех пор, пока он не захочет перейти к решительным действиям и, чего уж, начать распускать руки.
Мысль об этом застревает в сознании раскаленной иглой и на неё накатывает волна страха - неконтролируемого внезапного. Вспоминается тот случайный человек, с которым она пересеклась в декабре. Поздний вечер, яркий свет люминесцентных ламп небольшого магазина двадцать четыре часа. Просьба поделиться зажигалкой. А потом темный переулок и обшарпанная жесткая стена за спиной. Он настойчиво гипнотизирует её артефактом и до животного ужаса вдавливает руку в живот, призывая не двигаться. Вот чего она так долго боялась, да и сейчас все еще боится и что являлось ей во снах, заставляя с каждым днем хотеть уехать куда подальше. Вязкий, лишающий сил страх, с которым ей пришлось бороться и который все еще бледной тенью следует за ней по пятам. Даже здесь.
Часто моргая, Дебора прогоняет наваждение и лишь рассматривает, как каменеет лицо Винсента и эта резкая перемена приковывает к себе внимание. Ей кажется, что его характер уже понятен - интеллигентный, из явно хорошей семьи, с утонченными вкусами и соответствующими взглядами на жизнь; семьянин. Но что-то не дает покоя, как будто она что-то упустила и где-то просчиталась. И этот его вид, полный чего-то мрачного и потаенного лучше всего показывает, что профессор Винсент не так уж прост, как кажется на первый взгляд. Да и на второй тоже. Она изучает его лицо, пролегающую между бровей суровую складку и глаза, которые еще секунду назад казались ей усталыми, полными потаенной тоски, сверкнувшие недовольством и угрозой. 
Деб вполне справедливо считает, что тот, кто на неё пялится этого даже не заслуживает, но отчего-то её терзает сомнение, что он олицетворяет собой для мужчины рядом нечто иное. Нечто личное. 
А, так дело в дочери. - Дебора резонно замечает, что ей следовало догадаться.

- Вот еще, -  она отказывается от предложенного пальто и поднимается с места, опираясь локтем об спинку стула. В самый раз, чтобы свести лопатки, вытянуться в полный рост и приподнять подбородок подражая позе какой-нибудь модели с очередной рекламы одежды, подчеркивающей изгибы тела. Возможно, виноват виски и вишневый эль, но голову окутывает приятный туман  - такой, который не лишает понимания происходящего, но делает все смелее и забавнее.  - Что не так с моим внешним видом? - Деб отталкивается рукой  и делает шаг назад, а после крутится, позволяя осмотреть себя со всех сторон. Никакой отвратительной безвкусицы и глубоких декольте, в которых может заблудиться чужой взгляд. Никакой сомнительной длины юбки (про разрез сзади она тактично умалчивает, списывая его на банальное удобство), даже никаких дурацких сапогов на ужасно неудобном тонком каблуке. - Значит к себе на лекцию вы бы меня не пустили, профессор?
Улыбка выходит сладко кокетливой. Места в баре не много, а пустой столик находится совсем рядом и она перекладывает на стул свою сумочку на тонком ремешке и на этот раз уже свое пальто, которое все это время лежало за её спиной. Надевать его, разумеется, тоже не возникало ни единой мысли. В помещении было тепло, а алкоголь прибавлял еще пару градусов.
Деб переносит и пепельницу и, присаживаясь, тянется уже к своей сумочке, доставая из нее зеленую пачку ментоловых сигарет и миниатюрную серебристую зажигалку. Теперь мужчина сидит совсем близко и очень удобно смотреть друг на друга, чувствуя как от него пахнет сигаретным дымом и терпким мужским парфюмом - неуловимо знакомым.
- Я занимаюсь тем, что консультирую людей в определенной области, - большой соблазн напустить таинственности перед преподавателем престижного университета. - Той, о которой обычно не говорят. Частные заказы для избранных людей.
Обычно, она говорит, что это по вопросам моды и дизайна. Когда ей хочется, чтобы ее поняли. Но эта тема куда менее интересна, чем упоминание его дочерей, поэтому она переключается на неё.
- Открою секрет, - подается вперед, щурясь заговорщически. -  Девочки просто обожают, когда на них смотрят мальчики. В любом возрасте. Они делают вид, что им все равно, когда трогают волосы, - Деб проводит ладонью по своей прическе, цепляя кончик хвоста и наматывая его на палец, - или поправляют свою одежду. Или делают вид, что не замечают чужого пристального взгляда и пытаются смотреть в другую сторону. Девочек всегда тревожит этот пристальный, пробирающий взгляд и от него их движения становятся еще более картинными и плавными,  - Она рассказывает это быстро и без пауз, под конец переходя на шепот и доверчиво округляя глаза, как будто делится с мужчиной очень страшным секретом.
Под конец вспоминает о сигарете в руке и затягивается, откидываясь на спинку стула. - Не думаешь же ты, что раз она твоя дочь, то у неё всё будет иначе. Она уже с кем-нибудь встречается?

Блеклое, но все же пятнышко от её же отпечатка помады на его нижней губе она замечает сразу, просто не берется с ним что-то делать, но теперь Отвлекается на то, чтобы достать из сумочки бумажную салфетку. - У тебя здесь... из-за моей помады, - рука с салфеткой аккуратно, будто измеряя допустимое расстояние движется к лицу мужчины.

+1

10

Пока девушка крутится, Винсент складывает руки на своей груди, саркастично посмеиваясь, сложив брови домиком. "И все же, что-то тому мужчине в тебе приглянулось, Дебби, нежели ты не в состоянии понять, что это было?" - думает он, но молчит, подбирая слова, пока в глазах его можно прочесть подобие жалости. Он думает, что хочет вытравить из нее силой что-то такое, что в его глазах (и, очевидно, не только) делает её дешевкой. Это был как сгусток свернувшейся крови: сгусток чего-то липкого, пакующего руки, при малейшем прикосновении.
- Нет, Дебби, не пустил бы, - соглашается он. - Ты изящнее и лучше, чем тебе самой кажется, но учиться ты бы не училась - тогда какой смысл занимать чужое место? - он только после того, как договаривает, осознает, как грубо это сейчас было и решает не развивать тему, поставив точку.
Едва не забыв ключи от машины, что выпали на пол, Уэлш благополучно "переезжает" за столик неподалеку, не забыв о бутылке. Он бросает ключи от своей, с позволения сказать так о машине из конца шестидесятых, новой машины, марки Lamborghini Miura и комплектации P400S, на стол и брелок проезжается достаточно, чтобы остановиться на середине стола. Обычно, особенно когда ситуация подразумевает наличие в транспортном средстве детей, он брал более современные модели и, самое главное, безопасные, но сам по себе любил разъезжать на этой, полгода назад купленной. Какая все же была удача найти эту машину, а потом толкового механика, что перелопатил все её внутренности, установив новые взамен заведомо устаревших, но и сохранив внешний вид таким, каким его задумал производитель.
- В "определенной области"... - проговаривает Винсент, укладывая отвергнутую шинель на стул рядом так небрежно, словно бы в любой момент может купить новую, при малейшей надобности, и ведь так оно и было. - Это что-то связанное с налогами? Умерщвлением пожилых, с целью нажиться на наследстве? Перевоз нелегальных медикаментов? О, право, все вышеперечисленное, пожалуй, приносит массу пользы многим людям, - он усмехается своей простецкой шутке с явным налетом сарказма, и думает, что второй и третий варианты подходят больше всего - разница в людях с высшим образованием и стабильной работой, и в людях... как Дебора - слишком очевидна для него.
После она разыгрывает цирк, и Винсенту вдруг так весело, что в нем появляется азарт посмотреть - до чего она дойдет в этом своем желании вывести его на отношение к ней как к дешевке. Ему интересно, как далеко она сможет дойти и как долго будет рассказывать эти свои пассивно-агрессивные, на его взгляд, вещи про "девочек". Теперь он точно знает, каких людей она держит под рукой - глупых и доступных. Ему хочется верить, что ей пришлось мимикрировать под них, чтобы не остаться одной совсем, но в душе-то она, наверное, совсем не такая, правда?
Он специально делает вид, словно внимает словам. В голове же его крутятся уйма девушек, которых он встречал за жизнь и что были вовсе не такими - внимание от подобных тому мудаку мужчин для них было как оскорбление их чести и достоинства. И Ханна тоже была исключением из правил, которые пыталась всунуть ему в голову Дебби, и Уэлш знал это точно (потому что однажды прочитал чужой дневник, но уже давно простил себя за такую беспардонную наглость). В речи девушки звучат слова: "тревожит этот пристальный, пробирающий взгляд".
- Пристальный, пробирающий взгляд, - шепчет он после её вопроса, словно бы и не собирается отвечать.
Вне контекста Уэлш начинает проворачивать эти слова в своей голове раз за разом, вдумываясь и находя в них что-то большее. "Женщинам место в постели, а не в политике, сынок, зачем пытаешься себя убедить в обратном?" - говорит голос тестя в голове и Винсента на мгновение вновь переклинивает: лань, всюду кровь, брюхо лопнуло, из него заметен пузырь, внутри же то, что больше никогда не станет оленем. Ощущение, близкое к рвотному позыву он пытается запить, сделав несколько мелких глотков, но столь жадно словно он в пустыне, а в бутылке чистейшая вода. Чтобы заглушить голос Джона, подключается голос покойного отца, что постоянно подвергал сомнениям слова Винсента: "Да что ты о себе возомнил, критикуешь её, а сам-то? Где ты и где твоя семья? Ты ничтожество, пресмыкающиеся перед трудностями!" - к этому голосу подключается другой, чарующий и женский:  "То что ты сделал в своей жизни - слишком мало, Винси".
Скрыть, запереть в себе и никому не показывать.
С каждым глотком голоса отходят, становятся тише.
Давай, Винси, как женушка учила: вдохни, выдохни.
Получается только полный разочарования вздох и его иллюзорная идеальность стоит под угрозой! Нужно было срочно что-то придумать!
Он молчит, девушка тянется, чтобы вытереть его губу. Он ставит бутылку на стол и замирает, а картинка на секунду расплывается, чтобы потом сосредоточиться в её глазах. Такие они... черствые, усталые, печальные и полные страданий: чужих и не только. С магнетизмом этих глаз спорить трудно и именно этим она и пользуется, очевидно. Также в них какое-то подобие успокоения. Глупые мысли, от которых Винсенту стыдно, будто он голый в черте города: "если я буду в них смотреть, то мне будет спокойно". Срочно отогнав наваждение, он приподнял подбородок, едва позволив себя коснуться, а после крепко схватил запястье Деборы, ощущая под пальцами тонкие косточки руки. Мгновение и в его голове вакуум и стойкое ощущение "хотела? получи!": он расправляет свои широкие плечи и сам чуть приближается к руке с салфеткой и протирается губами о нее. После тут же отпускает чужую руку. Его лицо, что прежде было даже слишком красноречиво, теперь же ничего не выражает.
- Благодарю, - буднично говорит он, как будто это все абсолютно нормально и только что не произошло что-то совершенно непонятное и чуждое. - Что ж, Дебс, - строго говорит он после паузы, борясь со стойким желанием обидеть её за все слова, ею сказанные, и возникшие в его голове из-за нее, - ты не права. Далеко не всем приятна похоть в малознакомых глазах. Как и флирт с кем-то незнакомым, случайные связи и... - он запинается, спотыкается об "свои" идеальные моральные устои - потому что и сам был в "случайных связях" с ног, до головы, во время университета, до женитьбы. Но ведь он же никого там не обманывал! Все было честно! - ...и все прочее. По крайней мере, - спешит он добавить, - Ханна уж точно не рада всему этому лишнему вниманию. Но нельзя отнять того, что я с немым ужасом представляю, как она приведет в дом мужчину. Надеюсь, вкус у нее будет хоть получше, чем у её матери... Но все эти дела в любом случае - самое простое из того, что в наших жизнях происходит, - последнее  вырывается случайно и Винсент не думает прекращать говорить на полу-слове, изображая надменное "наплевать" на какие-то (для него весьма веские) трудности. - Сыграем в маленькую игру! - тут же предлагает он, переменившись и теперь улыбается уголками губ, чтобы расслабить девушку перед своими дальнейшими словами. - Ты отвечаешь на мой любой вопрос, а потом я отвечаю на любой твой: все честно и без уклонов. Скажи-ка, Дебс, - он не дал ей даже согласиться, словно это было не предложение, а истина, с которой ей теперь надо мириться и приблизился глядя в глаза, опершись о стол, разделяющий их, - смотря на меня - кого ты видишь?
Тест на глупость в невинном вопросе. Тест банальный, но довольно важный, чтобы до конца понимать, с кем ты разговариваешь. Он готов изучающе следить, чтобы понять, когда она врет, а когда говорит правду. Он ощущает в этом сейчас потребность столь же сильную, как в воздухе. При любой попытке снова юлить или пытаться кокетничать вновь, он готов прервать её, чтобы она все же говорила то, что действительно думает.
Черт, он, что-то, совсем разошелся. Вошел во вкус, потонул в азарте, коим его заразила Дебора.

Отредактировано Vincent Welsh (31-10-2019 04:34:27)

+1

11

За кого он ее принимает. За кого, черт бы его побрал, ее принимают?
Вот что вертится в голове только при воспоминании об этом сосредоточенном взгляде когда она поворачивается исключительно чтобы доказать свою невиновность во всех тех грехах, которые, как ей кажется, ей сейчас приписывают. У неё ползут мурашки по спине и волнение неотвратимо подбирается ближе.
Все хорошо. Все привычно. Ничего нового. Ничего неправильного.
Она себя почти утешает и отточена с годами привычка не терять лица и не выказывать своих искренних чувств ее не подводит. Нет уж, она столько лет притворялась кем-то другим, что свыклась со своей новой личиной, как со второй кожей. Она уверенная в себе, упрямая и настойчивая, знающая себе цену и не готовая терпеть никаких унижений (даже если ее трахают где-нибудь на роскошной яхте едва не придушив шелковым поясом от халата). С ней все нормально. Она нормальная.
Мысли путаются в голове, но игра не должна прекращаться, потому что этот мужчина, который казался ей привлекательной добычей, нечто в стиле немного грустный, зашоренный, наивный, податливый. Симпатичный, с глубоким проницательным взглядом, вдруг, смотрит на неё этим взглядом так, как будто она вся это что-то неправильное.
Как будто его сожаление адресовано ей. Как будто он пытается ей сказать- посмотри на себя, ты крутишься перед незнакомым тебе мужиком, разве этим ты хотела заниматься в своей жизни?
Деб готова поклясться что таким взглядом он проходится по самым нерадивым и тупым студентам попадающимся ему. Как будто заранее предрекая их судьбу и мысленно качая головой. Они такие никудышные, такие глупые, что с них взять?
Ей кажется, ей все это просто кажется.
Она часто и нервно моргает, но справляется с мгновенным приступом паники.

Если она и ожидает такой встречи то только в баре дорогой гостиницы какого-нибудь Марриотта или Хилтона где на плечи дорогих мешков вешаются сотни таких девиц - элитных шлюх моделей. Там ей даже и в голову не приходит пытаться клеить кого-то.
Там она предпочитает полагаться на свои магические таланты просто потому что её умения вселяют веру в себя. Да, она лучше них уже только потому что родилась такой. Она лучше и все тут и на неё могут смотреть как угодно - у неё есть гордость. Она ни от кого не зависит. Почти.
Деб не ожидает встретить подобного человека в Аркхеме. В замшелом скучном Аркхеме, в замшелом тоскливом баре, довольно среднем по меркам  взыскательной публики. Здесь она лучше всех. Лучше той унылой простушки в углу бара, решившей выбраться из своего дома вместе со своим парнем, в унылом тёмном пальто, которое все модные дорогие бренды считают откровенным браком. Она лучше той нескладной говорливой пигалицы, с висящим на ее плечах непонятно какого цвета свитере, чей голос фоном звучит в общем гомоне вокруг и чьи волосы лежат непонятно как.
Она, блять, лучше. Вообще всем.
Так почему он смотрит на неё...ТАК.
Деб почти уверена, что та спортивная машина, на которую она обращает внимание, сверкающая под фонарем красным капотом,так не вписывающаяся в весь остальной облик сонного маленького города это его машина.
Она уверена, что это его машина. И ключи, так рассеяно и небрежно брошенные на столик - от нее.
Но она уже слишком далеко зашла, чтобы идти на попятные и бежать сейчас сломя голову прочь, просто от того факта, что неправильно рассчитала свои силы, а нервы вдруг стали ее подводить.
В ее жизни бывало всякое и уж что она не позволит, так это относиться к ней с таким неприкрытым сквозящим пренебрежением.

И он конечно думает о самом плохом, что только можно понять под ее расплывчатым объяснением своего занятия по жизни.
Дебора улыбается в ответ- максимально вежливо, поджимая губы то ли извиняясь, то ли проявляя недовольство. Не в ее манере тут же бросаться отстаивать свою точку зрения и оправдываться, обеляя себя. Забавно, что он умалчивает о самом очевидном. О чем наверняка думает не в последнюю очередь, но все же не хочет... обвинить в чем. Потому что его слова относительно легко принять за шутку. Слегка обидную, но все же. Она же его тоже сравнила с каким-то там страховым агентом, на которого он чихать хотел. Куда страховому агенту до преподавателя престижного заведения, который решил бросить все и отправиться сюда?
Даже его улыбка больше снисходительная, когда он слушает ее умозаключения о своей дочери в частности и всем женском поле в целом.
Слушает, сам изображая живой интерес (наверняка такой же, каким он встречает не самый оригинальный доклад своего студента, который из себя ничего не представляет) и вдруг, совершенно внезапно подвисает. Иначе Деб и не описать его задумчивый, рассеянный взгляд - абсолютно такой же, какой у него был в самом начале когда она только к нему обратилась в попытке завести непринуждённый разговор. Он о чем-то старательно думает или что-то старательно скрывает. Примерно так же как она. Только вот ему (Деб все же хочется верить что обычный человек, пусть даже он светило какой-нибудь науки понятия не имеет какие у неё проблемы и переживания могут быть) вряд ли удастся понять ее, а вот для неё это (опять же Деб хочется верить) не составляет труда разгадать ход его мыслей по тому, что успела услышать.

Он перехватывает ее руку и не ясно что в этом жесте больше - непонимания или осмотрительности. Желания контролировать ее действия или беспокойство из-за вторжения в личное пространство.
Мгновение длится удивительно долго, пока они смотрят друг на друга, оценивая и взвешивая все риски и шансы. Деб не настаивает, просто ждёт согласия. В конце концов он может вытащить из ее руки салфетку и она даже не будет против. Но нет, он не сразу, но всё-таки поддается. До этого момента Деб почти уверенна, что он изменяет жене со своими особенно умными и прилежными студентками (которые, естественно, слушают лучше всех и записывают точнее всех), но обожает своих дочерей. Теперь её терзают смутные сомнения.
Ему до ужаса, до судорог и упрямо сжатых зубов хочется верить, что его девочка, его дочь не такая. Что она лучше просто потому что его дочь из такой хорошей семьи и просто потому что у неё такие хорошие родители. И мальчик у неё обязательно будет такой же хороший, обязательно лучше чем ее отец. Но что удивляет Дебору, так это то, что она слышит в словах мужчины такой ясный акцент на всем том, что он настойчиво отрицает. Как будто сам он не настояться хорош, как ему хотелось бы, а потому... да, его дочь уж точно заслуживает кое-кого получше.
Переход между ответом на ее монолог столь резок и порывист, что кажется, она даже ослышалась. Сыграть в игру? Но он ведь ей только что доказывал как он против всего низменного, случайного и грязного - доказывал страстно и порывисто, усомнившись лишь раз... И вот игра.

А ей конечно нет причин отказывать, тем более он так бескомпромиссно уверен, что начинает первый, придвигаясь ближе и сосредоточенно взирая на неё.

- Это ваш фирменный взгляд, профессор? Таким взглядом вы изобличаете ложь? - Это выше ее сил - перестать дразнить его таким звучным титулом. Хотя бы потому что это слишком соблазнительно и отчасти даже сексуально - проговаривать, растягивая слога «профессор» и пусть хоть дюжину раз заклеймит её позором. Он хочет чтобы она была здесь и сейчас предельно серьезна. Максимально, насколько может.
Деб хмурится изучающе, выдерживая паузу, но больше не пытаясь кокетничать и изображать из себя игривую студентку, чья наивность может быть при определенных условиях очаровательной.
Он хочет правды.
Тебе нужна правда,- молчаливо спрашивает она, таким же сосредоточенным на его лице, его каждом вербальном и не вербальном движении взглядом.
- Удача на твоей стороне,- пальцы вдавливают до упора наполовину выкуренную сигарету в стеклянную поверхность пепельницы, уверенно и твердо. - Ведь ты спрашиваешь это у консультанта по всевозможным магическим практикам. Никаких умерщвлений родственников и незаконных медикаментов, всего лишь обычные провидческие услуги.
Деб готова поклясться что такого он точно не ожидает и потому смотрит сейчас именно так. Обескураженно. Или ей просто кажется и в его темных глазах затаилось что-то еще? -  Вообще-то люди очень суеверны, а состоятельные люди суеверны вдвойне.
А ведь она даже не врет - скольким клиентам во время общения в неформальной обстановке, пьяными, под коксом, нагими в постели она гадала по руке не применяя и толики своей магии. Это такая глупая забава, доступная каждому.
Насколько можно грациозно она протягивает руку ладонью вверх, призывая Винсента сделать то же. Как рукопожатие, которым он награждает ее в самом начале.
- Нужна ладонь. Правая,- все же поясняет Деб, потому что мужчина кажется ей не верит. Он ждет, что они будут играть по его правилам и не хочет сдаваться, но ладонь все же подает. Мягко придерживая ее, она проводит кончиками пальцев второй руки по центру, там где особенно тонкая кожа и чувствительные нервные окончания. Он напряжен, зажат, готовый отражать нападение и выстраивать вокруг себя стены. - Итак, что у нас здесь. Что же я вижу...
Она проводит пальцем по тонкий вертикальной линии, расположенной неподалеку от ребра ладони.
- Возможно, ты не всегда хотел добиваться определенных вершин, становиться успешным, но ты стал. И тебе это нравится. Ты наслаждаешься своими возможностями и они приносят тебе удовольствие. И в этом нет ничего плохого и того, что стоит осуждать, - взгляд бегло скользит по связке ключей с фирменным брелком на столе. Намек очевиден.
Указательным пальцем Дебора ведет по округлой линии слева.
- Ты достаточно энергичен и готов добиваться поставленной цели. Но тебе необходимо внимание окружающих. Тебе нужна поддержка и забота, пусть ты это и отрицаешь. - Губы растягиваются в слабой улыбке. Конечно, она не серьезно и все это лишь маскировка чтобы сказать собственные мысли на его счет.
Волнистая линия сверху, тянущаяся через всю ладонь - туда она перемещает свой палец, скользя им неспешно и изучающе.
- Но ты думаешь, что на самом деле знаешь все гораздо лучше. Тебе приятно судить людей за глаза и считать себя лучше других. Но на самом деле ты просто устал и разочаровался в людях с которыми тебе приходится контактировать. Что, если не все люди заслуживают подобного отношения?
Еще один очевидный намек, еще одна улыбка и взгляд на мужчину в попытке увидеть - все идет так, как ему хотелось? Он этого добивался своим вопросом?
- Ну и, конечно же, сердце, - Деб делает паузу перед решающим ударом. - Ты доверяешь лишь тем, кто связан с тобой кровными узами. Своим дочерям. Для всех остальных там нет места. Так тебе хочется верить, чтобы чувствовать себя в безопасности. Но на самом деле тебе не хочется, чтобы тебя кто-то ранил оказавшись вдруг слишком близко. Это давит на тебя, загоняет в бар, в котором тебя вряд ли кто-то узнает. Тебе хочется забыться, заставить себя расслабиться, но у тебя никак не получается... но кто в этом виноват? - Деб понижает тон и переходит на шепот, полный доверия и такого же сожаления, которое показывал он ей. Задумчиво продолжает водить пальцем по его руке, но больше не говорит ни слова.
- Ну как? Достаточно?  - Теперь уже Дебора смотрит на мужчину прямо, почти не моргая и желая убедиться, что ему как минимум приятно получить то, что он хотел.
- Скажи, ты всерьез полагаешь, что понимаешь, что может испытывать девочка подросток в переходном возрасте? - Интонации меняются. Деб не давит своим вопросом, а спрашивает тихо, с искренним интересом, почти что назидательно, без тени фальши и сарказма. - И что же такого плохого в невинном флирте и случайных связях?
Разумеется, она не собирается задавать вопросы по правилам и ограничиваться одним.

+2

12

Ситуация нагнетается. Напряжение висит в воздухе и Винсент, до смешного, не хочет осознавать, что виной тому его поведение и его травмы, что так и рвутся наружу. "Господи, да по моим движениям, по глазам же, по всему - все видно" - с ужасом думает он, снова зовя в мыслях Бога. А есть ли Бог вообще? Ох, нет, слишком лирический и долгий вопрос. Быть может, эта встреча в баре - влияние его взмаха руки? "Господи, за что ты только свел меня с этой женщиной?" - вдруг появляется вопрос в голове, когда он вдруг понимает, что сегодняшний день вспомнит отнюдь не один раз.
Все так накаляется, как раскаленное железо. Нервы натянуты до предела, его бесцветные глаза скользят по её бледному лицу и он на задворках понимает - ошибся, она его ровесница. Это ясно по мелким мимическим морщинам. "У нее есть деньги на косметическое вмешательство? Она хорошо сохранилась? Что именно я понял не так?" - думает он и глаза падают на её кофту, чтобы потом тут же вернуться к лицу, проворачивая в голове только что полученную картинку. Нет, вроде не видел такой в тех модных журналах, что читает Мегги. Надо будет, что ли, перепроверить? Почему он все время доверяет интуиции сильнее, чем собственным глазам?
Все так натянуто, словно окна, за которыми вдруг начался запоздалый в этом году снегопад,  вместо обещанного ливня, этого сраного бара вот-вот треснут.  И тут она произносит нечто вообще ненормальное: "Ведь ты спрашиваешь это у консультанта по всевозможным магическим практикам". Чего, блять?
Винсент разочарованно усмехается, улыбаясь, но прерывать не собирается. "Обычные провидческие услуги" - звучит и он думает: "Ну да, блять, обычные", ведь вряд ли к такому можно отнести слово "обычные". Ясно, мошенница - решает он и смело подает ладонь.
Многие-многие люди за свою жизнь встречались с чем-то странным, непонятным. Но все это легко объяснить играми нашего воспаленного разума. Мы люди, и нам свойственно принимать желаемое за действительное. Например: пролетевшая тень под ногами - просто ошибка зрения из-за перенапряжения в глазном яблоке; непонятное человекоподобное существо, которое он видел на охоте в лесах Аркхема - просто размытая картинка, которую мозг обработал на основании первых пришедших образов; позвавший его в тот же день Джон из одной части, а пришедший из совершенно другой - просто деревья резонируют звук, и ухо не успело определить, откуда именно он шел. Все это просто и очевидно. Ему же не шесть лет, когда он просто уверял мать, что видел русалку в воде, упаси Боже, нет.
Он вздрогнул, когда девушка проводит по центру ладони и ему хочется почесать это место, чтобы раздражающее чувство, с которым он словно в опасности, ушло, но сдерживается, чтобы не потерять напускное превосходство. Слушает внимательно, подвергая каждое слово сомнению. "Врушка" - скользит в голове. Просто поразительно, превосходно, потрясающе! Вот до чего его довела такая скучная и серая  жизнь - сидит и пытается анализировать слова мошенницы, пустой глупец! В сердце только разочарование и он вдруг вздрагивает от боли: сигарета в руке, про которую он совсем запамятовал, благополучно догорела, чуть опалив пальцы, поскольку те были не на фильтре, а чуть дальше. Сигарета падает в пепельницу, а он откидывается, мельком взглянув на ожог. Ничтожная ранка саднит.
Девушка попала пятьдесят на пятьдесят, периодически посматривая на его вещи. Господи, и последнему идиоту не сложно догадаться, что он сам выдал себя с потрохами. За исключением некоторых её фраз, что точно не про него, зато в полной мере про его маскировку мудака. Что ж, можно только похвалить себя - именно такого человека играть он умеет.
- Достаточно, - соглашается. - Отчасти ты права, но ты просто мошенница, - честно говорит он, потому что соблюдает правила, которые же сам подразумевал. - Я не считаю кого-то хуже себя, - почему он зацепился именно за эту фразу? Отец в голове на больное давит? - потому что я хуже, - отвечает и в ушах шумит от того, что правду говорить подчеркнуто неприятно. - Хуже даже того заблеванного пьянчуги около входа, которого содержат налогоплательщики, - потому что он счастлив, - проговаривает он и решает не развивать тему, чтобы совсем уж не сделать себя посмешищем, боясь осуждения.
Его редко жалеют, и ему кажется, что еще немного и он будет готов упасть незнакомке в объятья, лишь бы его жалели, успокаивали и лелеяли. "Идиот" - думает он про себя. И ведь действительно, Винсент, ты видишь её в первый раз, а еще она мошенница, и такие люди отлично находят подход. "Не теряй гордости, поддерживай свой стан, Винсент" - говорил ему отец многие годы назад, когда будучи еще мальчиком он жаловался на нападки сверстников. И до него вдруг доносится, почему он до сих пор с ней общается - она униженная, оскорбленная и падшая, но он то не лучше. "Верно, неудачники всегда тянутся к неудачникам" - думает он, но старается быстро успокоить себя - ну у него же вон, какой дом, какие дочери, какая работа! Какой из него неудачник? Жена, вон, тоже! Да и тесть... нет, вот о нем лучше не думать вообще. С другой стороны, от новости, что Дебби мошенница - он немного находит себе успокоение - это означает, что вот истинная причина того, почему она подсела именно к нему. Это именно та непонятная вещь, которую он ощущал на животном уровне, но не мог идентифицировать. Его вполне устраивает такое оправдание, не говоря о том, что мошенничество было и в его жизни: например тема для позапрошлой диссертации, которую он усмотрел у коллеги и выдал за свою, оставив того на обочине науки, или же сворованные чупа-чупсы по юности... Пожалуй, вспоминать действительно много всего. Так сразу и не упомнишь все его проступки перед честностью, хотя он действительно старается быть честным. Но можно ли назвать честным того, кто каждое утро называет Мегги не женой, не даже по имени, а зовет "любимой", и хотя многим обязан, никогда не любил? Вот уж ирония.
Дебора задает свой вопрос и он цокает языком, но сейчас не обидно, ведь судя по прошлым её словам - она отчаянно их подбирает. Что ж, он был, очевидно, не вполне прав на её счет. "Или она просто нашла ко мне подход? Еще бы, она же мошенница!" - паника в голове водворяется и он чешет бороду на левой щеке, бросая взгляд в сторону. И вопрос, который начинался с дочери перешел к другому, значит, ему не придется отвечать насчет дочери, а она может торжественно возгордиться: зерно сомнений она подпитала.
- Я насчитал два вопроса, - он шутит, скрывая за шуткой неудобство от того ощущения, которым кошмарил Дебору пару минут назад сам - она его изучает. - В Гарварде, - упс, - нас всегда учили, что в споре ты можешь выбрать более удобный тебе вопрос из нескольких, так что предпочту второй. Что плохого... черт, кажется, я поторопился с выбором, - он снова иронизирует, усмехается, глянув на девушку, а потом почти сразу снова уведя глаза, но в конце концов все же взяв себя в руки, он опять смотрит на нее и пару мгновений не знает как бы ответить. - Знаешь, а я ведь пишу сказки для младшей дочери, - вдруг начинает настолько издалека он, надеясь, что его слушают достаточно внимательно, - и хотя там, порою, встречаются весьма странные вещи, как, например, единорог "Саймон", который потерял дорогу домой. Дорогу, что проходил каждый день он вдруг потерял. Вдруг очень стемнело и Саймон метался: что же ему делать?; как ему дальше быть? Ведь если он не найдет дорогу раньше полуночи: совсем потеряется в всепоглощающей темноте. Саймон жил совсем один, у него не было друзей, никому не было до него дела, если он однажды не вернется домой, - Винсент вдруг начал крутить в пальцах брелок от ключей, опять отняв взгляд от Деборы. - Никто бы и не заметил его отсутствия. Но потом пришел Солнечный Зайчик. Зайчик источал собой свет и протянул лапку Саймону. Тогда единорог испугался, подумал, что его сожжет свет Солнечного Зайчика: отпрянув, он вскочил и бежал, пока не потерялся окончательно. Только после этого он осознал, что Зайчик не хотел совсем его обидеть, но было слишком поздно, - договорил он, кашлянув в кулак. - Вообще-то Венди к этому моменту уже всегда спит, но дальше идет еще несколько строк о том, как Зайчик все-таки нашел Саймона и последний коснулся Зайчикиной ладони губами, поцеловав. И позволил оберегать себя от темноты. И тогда выяснилось, что единорог мог все это время освещать себе дорогу сам, с помощью магии своего рога. Эта сказка - золото моей коллекции, но её окончание знает только Ханна: она страдала бессонницей раньше... - он одергивает себя. - Так вот. Как ты думаешь, смог бы Зайчик захотеть спасти Саймона, будь он столь глупым, что стал бы доверять каждому первому встречному? Если бы он  целовал ладони каждого встреченного в лесу зверя, что было бы тогда? Он никогда бы не узнал, что его рог источает волшебную энергию, потому что связал бы себя не с теми зверьми, - Уэлшу казалось, что аллегория очевидна, но он все равно решил пояснить более понятным языком и с другой стороны. - Я... у меня был период, в котором я позволил себе много девушек. Я жалею об этом. И хотя каждая из них знала, что все это только на одну или пару ночей, все равно периодически они изъявляли желание быть единственными. Я не знаю, что бы было, если бы не родилась Ханна. Я, наверное, так бы и погряз в этой грязи... - он говорит почти не думая, за что большое спасибо алкоголю, да вот только он почти прямыми словами сказал о том, насколько уже не похож на свой идеал: проболтался, что связи закончились после случайного рождения ребенка, и немудрено догадаться, что до тех пор женат он не был. - Ну, вообще-то, я бы бросил это все когда мне сказали, что Мегги беременна, но как-то... не знаю. Быть может, дело было в том, что я не мог поверить в это все, - он снова обратил глаза к глазам девушки напротив: - А теперь представь, насколько сильно я не желаю, чтобы мои дочери допускали моих ошибок? Но, порой мне кажется, что я сам же туда же Ханну и толкаю: она не особенно хочет учиться. У меня же вообще получалось это идеально совмещать с учебой и пьянками, так что у нее вообще в два раза больше времени будет... Какая глупость, правда? - он усмехается вдруг. - Сижу и говорю такие личные вещи мошеннице. Ладно... Моя очередь. Вообще-то у меня был заготовлен какой-то очень каверзный вопрос, но я уже забыл его, так что пусть будет что-то такое: какой была или есть твоя семья? Я бы спросил еще откуда ты, но не буду зря тратить возможность задать более емкий вопрос.

Отредактировано Vincent Welsh (01-11-2019 18:15:54)

+1

13

Деб думает, что он будет сопротивляться и отказываться от любого её комментария относительно его персоны. Несомненно загадочной и не понятной. Она почти ожидает встретить отпор и горячие возражения в свой адрес и когда их не получает, то, признаться, даже теряется. Мужчина не берется опровергать каждое сказанное про него слово, каждую черту, которая, как ему кажется, ни сколько не соотносится с ним реальным - сидящим здесь из плоти и крови. Он сохраняет это невозмутимое спокойствие и не теряет его ни при каких условиях.
Отточенная годами практика? - Возникает спонтанная мысль.
Меньше всего ей хочется сейчас размышлять о том, что он такой весь из себя важный и значительный, но на деле всего лишь привык к этой роли и отшлифованные временем умения не позволяют засомневаться в правдивости. Должно же быть что-то там, за этим налетом снобизма? Что-то покрытое тенью и сокровенное, что-то, что он достает с приходом ночи как только его жена отворачивается от него и засыпает. Что-то, что он прячет утром и снова становится кому-то мужем, кому-то отцом.
В любой другой момент Деб бы решила, что он шутит, сравнивая себя с каким-то человеком, которого встретил возле бара. Такая вот умилительная черта у тех людей, которые могут позволить себе все, что им захочется. Ну или многое из этого списка. Они сравнивают себя с другими и почему-то искренне верят, что какой-то не знакомый им человек, явно ниже их по статусу, у которого, что вполне логично, нет их проблем, но, что вполне логично, есть дюжина своих - таких же тяжелых и не решаемых, вот он, он обязательно счастливее их. Пиздеж чистой воды, - обычно считает она как только услышит подобное.
Только вот Винсент выглядит так, как тот, кто верит в это искренне и принимает свое рассуждение за чистую монету. Да, ей хочется стереть с него этот налет дорогого самолюбия, но то что под ним вдруг проступит отчаянное самобичевание она даже не может представить.
Она различает его честность, его искренность, неумение открыться и отпустить контроль и какую-то обманчивую, но такую хрупкую беззащитность, которая бывает только у тех, кто пытается запить свои чувства алкоголем.
Совсем как...
Услышать сказку в мутном свете заполненного бара в скучном городе под названием Аркхем Дебора не ожидает никак.

Интерес пересиливает напускное кокетство и умение играть на публику. Стягивает с Деб приевшуюся маску и заезженный образ. У неё ничерта не выходит в «нормальные отношения» начиная с тех пор, как она выбирает себе роскошь и шик, выбрасывая в мусор все старые привязанности, делающие её по-настоящему живой и теплой внутри. Она встречается с одним и бросает другого, но все ее отношения ходят по одному и тому же кругу не меняясь. Они просто спят и просто посещают разные заведения. Много пьют. Они развлекаются на полную катушку, а когда все заканчивается Деб возвращается в свою квартиру, в которую она не пускает никого чужого. Там панорамные окна на всю стену и безнадежно-прекрасный вид на озеро Мичиган.
Она думает, что с ней что-то не так. Она не спит ночами в попытке понять это. Ночь наползает на город и отпечатывается за окнами темнотой - там, где здания мерцает свет, водная гладь же объята непроглядной тьмой. Если долго смотреть в окно, то легко может показаться, что сзади неё кто-то стоит. Пестрые яркие огоньки от тех квартир что рядом. Как бездонные лица, множество бездонных лиц за её спиной просто стоят и ждут того момента, когда она сдастся.
Если она однажды не вернется домой, то никто не заметит её отсутствия.
Всё как в сказке, которую один профессор филологии рассказывает своей маленькой дочери перед сном.
Дебора тянет руку к их одной на двоих бутылке и отпивает - сейчас ее черед. Она жмурится - не сонно, больше от того, что представляет себе как это наверное приятно когда тебе рассказывают сказки - не чужие, а твои личные, написанные только тебе и никому больше. Ей хочется на мгновение побыть той неизвестной девочкой еще не совершившей в своей жизни сотни ошибок и тысячи неверных решений. Ресницы подрагивают, когда она складывает ладони в замок и кладет на них подбородок, внимая каждому слову. Перед глазами только лицо Винсента и он, как фокусник держит в кадре связку ключей, бездумно вертя их лишь бы чем занять руки. Ей нравится следить за ним, за плавностью его движений и легким замешательством в нервозной улыбке. Тянет спросить какую-нибудь глупость, чтобы развеять наваждение. Спросить когда он последний раз трахал свою жену и каково это спустя столько лет вместе. Она уверена, что встретит ожесточение или ей снова видится то, чего нет.
Деб почти жаль, что сказка заканчивается так быстро и за ней следует мораль. А за ней ничем не прикрытая правда, способная разбить в дребезги всё, что было сказано чуть раньше. Для кого-нибудь, кто смотрел бы на Винсента влюбленным взглядом, ожидая, что он окажется человеком исключительной морали и нравственных принципов. Для Деборы ничего не меняется. Его переживания, его ошибки. Ей нужна его откровенность и это то, что заставляет её чувствовать себя в безопасности - чужие секреты, которые для кого-то таковыми секретами не являлись, но явно никак не соотносились с образом такого значительного и важного мужчины как тот, что сидел сейчас перед ней.
Она присматривается к нему, словно пытается оценить неужели он сейчас откровенен в своих признаниях, но сбивчивая манера речи, да и последующее указание на то, что это личные вещи не выходит подвергать сомнению.
Даже такое болезненное слово как «мошенница» кажется сейчас Деб не попыткой обидеть, а настойчивым желанием оправдать себя.
Она отвлекается и вытаскивает из лежащей на столе пачки своих ментоловых сигарет одну. Зажигалка знакомо ложится в ладонь, тихий щелчок и яркий огонек пламени пляшет возле кончика сигареты. На миг кажется забавным представить как он будет называть её мошенницей когда увидит, что ей вовсе не требуется зажигалка чтобы создать огонь. Одно движение пальцев и вуаля.

- Только это всего лишь сказка. Сказка, написанная тем, кто признается, что напившийся не от счастья, а скорее уж с горя случайный прохожий возле бара, гораздо счастливее него. Где твой солнечный зайчик, Винсент? - Кажется, она впервые обращается к нему по имени. Игривого лицемерного кокетства больше нет и в помине, но что остается в сухом остатке? - Не его ли ты искал в тех спонтанных встречах с девушками на одну ночь? - Говорит она серьезно и грустно, с толикой ласки в голосе, как будто теперь её черед объяснять очевидные вещи еще совсем наивному ребенку.
- Люди не идеальны. На солнечных зайчиков люди не похожи. И твоей дочери вовсе не обязательно загонять себя в рамки отличницы только из-за того, что так хотят ее родители. Ей может быть интересно что-то другое. - А что Деб не добавляет.  - Внутри каждого из нас есть грязь, о который говоришь. Что если мы все бродим в темноте, в неудачных попытках найти спасение?
Она склоняет голову к плечу и улыбается, на этот раз не весело, почти затравленно. Кладет локти на стол и проводит рукой по волосам.
- Мне всегда казалось, что мошенники это те, кто вводят людей в заблуждение. Тех, кто приходит ко мне ведет самообман, а я просто делаю то, что им хочется. О, - в глазах вдруг появляется проблеск понимания. - Ты же не думаешь, что я навязываюсь случайным людям как какая-то дешевая гадалка из салона по соседству с конторой тайского массажа? Поверь, навязываться не в моем стиле. Люди сами приходят, люди сами хотят услышать что-нибудь хорошее о себе.

Даже смешно становится от того, как она правдоподобно распинается о том, чем даже не занимается и как хочет защитить себя. Деб поднимается со стула, не менее грациозно, чем садилась и слегка нагибается, упирается ладонями в поверхность стола рядом с мужчиной. Белый кристалл на серебряной цепочке - её амулет, что она когда-то старательно питала собственной силой, а сейчас забросила это дело - повис неподалеку от его лица. Глаза мужчины, широко распахнутые, кажутся ей тревожными и недоверчивыми, а еще глубокими и засасывающими. Хочется приложить руку к его щеке - невесомо и нежно - и успокоить.
Она пьяна? Или ей так хочется ощутить на себе его симпатию и...
- Если ты думаешь, что я заговорила с тобой только из желания вытянуть немного денег за свои сомнительные гадальные навыки, ты ошибаешься. Я за выпивкой.
Бармен без лишних разговоров, но с глупой улыбкой выдает ей новую бутылку вишневого эля и, по её просьбе, разливает его в два чистых и влажных бокала, которые она подносит к столику. Один ставит напротив мужчины, со вторым присаживается на свое место.
- Я родилась в семье очень богатого и важного адвоката, а моя мать работает высоко-классным гинекологом-акушером. С детства мне хотелось стать известной моделью и ходить по подиуму в нижнем белье. Ну, как ангелочки Виктории Сикрет. Каждый выходной мы выбирались в пригород, много гуляли, смеялись и были счастливы. Я училась в частной школе, очень дорогой и престижной. Все меня просто обожали, - она проговаривает это самоуверенно, без капли стеснения, глубоко затягиваясь сигаретой и поерзав на стуле. Поток фантазий несет ее вперед и не сбавляет оборотов. - Потом я познакомилась с очень важным и обеспеченным юристом, когда тоже училась в Стэнфорде и он предложил мне выйти за него. Потом он трагически скончался от того, что вынюхал слишком много. Мне досталось его наследство и от нечего делать я занялась тем, что просто обожают стареющие богатые леди - гаданием по руке, раскладыванием пасьянсов и еще могу по кофейной гуще гадать. И чаинкам. - Удовлетворенно кивает она без тени усмешки или злорадства.
Деб даже не пытается поделиться своей реальной историей и вдруг предстать беззащитной перед ним. А он подбирается именно к этому - к неприкрытой правде, стыдной и... блеклой?
Ну что же ей, в самом деле, сейчас рассказывать ему о том, что она не знает кто ее настоящие родители потому что они не посчитали оставить о себе хотя бы толику информации? Что её удочерили добрые люди, один из которых был автомехаником и научил ее богатому словарному запасу всевозможных крепких слов, а вторая была обычной медсестрой из тех, кто берут по три смены подряд ради того чтобы принести больше денег? Хотя почему были - они и есть. Она не звонит им, не пишет и не приезжает на День Благодарения, но исправно высылает чеки, которые никогда никто не приходит обналичивать.
Ей не обидно окрестить себя мошенницей, но вытаскивать на свет не прикрытую правду... Кем он тогда будет называть её? Какими словами?
- Такая вот сказка, профессор, - снова ведет плечами в привычной манере и подначивающе улыбаясь. Прижимает указательный палец к своим губам и в задумчивости ведет к уголку. - Как думаешь, насколько она далека от правды?

+2

14

Когда же она приближается чересчур близко, он почти чувствует аромат духов и это первое, на что он обращает внимание. Он знает разницу между дорогими запахами и дешевыми, и тут как раз терпкий первый вариант. В любом случае, пахнет она действительно приятно. Еще этот легкий налет ментоловых сигарет прибавлял волнующих мятных ноток. Еще бы немного молчания и он сам бы поддался вперед, поцеловав сверх меры невесомо и будто боясь спугнуть.
Где твой солнечный зайчик, Винсент?
Её слова действительно трогают его. Да, может быть, она права. А быть может, он был слишком целеустремлен на пути к этой скользкой дорожке "идеальная жизнь" или к "американская мечта", что по пути растерял все свои остатки гордости. Действительно, где его солнечный зайчик? Быть может, он упустил его, пока пытался зацепиться за мечту? Мечту, которой достиг, но по пути потерял себя. Истинного себя, а не эту жалкую ноющую пародию, которая готова глотки коллегам и друзьям перегрызть, лишь бы пройтись по их головам. Ему оставалось только тщательно подбирать друзей, чтобы они не могли потенциально сотворить то, что потом так неаккуратно положат на тумбочку в своем кабинете. А иначе никак! Не думает же Дебора, что он действительно такой шелковый и пушистый и только этой безмерной добротой достиг успеха?
Уэлш всегда оправдывал себя тем, что его этому научили, он не был способен, до того дня, на воровство. Но однажды сердце его разбили вдребезги и он понял, что верить никому нельзя. Он до сих пор помнит тот день, когда с самого утра пил кофе в кабинете подруги. Она была не самой симпатичной по обыкновенным меркам женщиной, но её длинным ногам могла позавидовать какая-нибудь супермодель. Впрочем, с ней было интереснее разговаривать, чем заглядываться: ведь тогда уже Уэлш был прочно в рабстве женат, поэтому позволить себе лишнее нельзя было. Но сдерживаться было действительно сложно: женщина то и дело касалась, приближалась непозволительно близко и долго, внимательно слушала. И до чего же сексуальным для него было то, что она слушала его. Винсенту даже коллеги говорили, что искренне считали их любовниками.
На улице было слышно только шум ветров, в её кабинете было спокойно: Уэлш всегда считал себя в безопасности, когда приходил после работы к ней и задерживался непозволительно долго, болтая то о ней, то о себе, то о чем-то отрешенном. Она жаловалась, он поддерживал. Он плакался, она клала свою руку поверх его. Но в тот день что-то поменялось. За этими разговорами все пытался появиться какой-то неправильный подтекст. В конце концов она начала расспрашивать про его будущий научный труд. Винсент говорил про все в деталях, без задней мысли, словно он уж совсем наивный дурак.
На следующий день они решили повторить посиделки. Подруга решила отойти за сливками в кафетерий, так что Уэлш остался сидеть на стуле, проверяя сообщения от семьи. Что-то: дуновение ветра, всколыхнувшее жалюзи; жжение в груди; мигающая лампа. Что-то заставило его встать с места, отставив чашку с кофе на стол. Что-то повело его к книжному шкафу. Он никогда прежде не питал интереса к книгам в нем. Винсент стал разглядывать полки и на одной из книга стояла наклонено. "Непорядок" - подумал он и решил поправить. Оказалось, что собрание сочинений Льва Толстова, русского писателя, скрывало под собой работающий диктофон. Уэлш выключил запись и включил проигрывание первой записи с перемоткой. Потом второй, не дослушивая первую. После третью. Руки мужчины предательски затряслись, в голове билось только одно: "Почему?". Он ринулся к ноутбуку на столе, и в первой же папке нашел копированные записи с диктофона, на пару с текстовыми файлами. Забрав ноутбук и диктофон с собой, он решил покинуть учреждение прежде, чем она начала бы писать ему извинительные сообщения, но и спустя несколько часов она не подумала этого делать, на работе только кидая недовольные взгляды и один раз прошептав ему на ухо: "А что ты хотел? Думал, ты действительно был таким интересным?".
К слову, она была из Стэнфорда. Но рассказывать такую длинную историю Деборе сегодня Винсент не станет - ей это ненужно, да и станет она его жалеть? Поди скажет, что люди неидеальны и прочее. Быть может, она узнает все это позже.
Когда девушка возвращается, она рассказывает откровенную неправду. Но Винсент держится из последних сил - прерывать невежливо. Вот договорит, тогда-то он и цокнет языком, улыбнется и скажет, что нарушать неоговоренные правила - дурной тон. Впрочем, все же позволяет себе рассмеяться не без тени сочувствия (тому, что врет она не от хорошей жизни), когда история доходит до мужа, что "вынюхал слишком много".
- Я думаю, что далека. И, кстати, ты никак не могла учиться в Стэнфорде. Не потому, что слишком плоха для него или типа того, - он улыбается вдруг совсем печально, снова вспоминая предательство друга, - а потому что в Стэнфорде учатся только отпетые стервы. Но раз ты не хочешь говорить правду в ответ на этот вопрос, я расскажу свою. Я родился в семье, - он делает паузу, облизывая губы и стрельнув глазами в сторону девушки, - людей, который очень ждали моего рождения. С самого рождения я был окружен заботой и любовью, мне всегда хватало внимания родителей. Не было ни секунды, когда я бы был в полном одиночестве. Я даже никогда в своей жизни, банально, еду не готовил. У меня было много бабушек и дедушек. Каждое благодарение мы собирались за огромном столом и пировали. Мама никогда в жизни не работала. У отца был бизнес, которым он занимался изредка, а все остальное время мы гуляли, играли в футбол на заднем дворе нашего огромного дома. Он никогда не осуждал меня и всегда поддерживал. Он любил меня, - интонация Винсента с каждым словом становилась все мрачнее, а на слове "любил" у него и вовсе предательски дрогнул голос и он попытался скрыть это наигранным кашлем, который после запил. - Ну как, похоже на правду? - он горько усмехается. - Знаешь, а я ведь очень чутко ощущаю вранье. Наверное, меня натренировали студенты, - он шутит, стараясь сбить трагичность тона в сторону дурашливости, - или студентки. Знаешь, они делают примерно так всегда, - он делает свой голос максимально писклявым и отставив бокал, соединив указательный и большой пальцы на обеих руках, захватив отросшие волосы по бокам головы и сформировав хвостики, -  я не смогла принести реферат, мистер Уэлш, простите меня пожалуйста, но Вы ведь не злой мудак, каким я называю Вас втихую на вашем же предмете, думая, что Вы увлечены чтением лекции и не слышите! Ну поставьте мне максимальную оценку, пожалуйста! - он договаривает, усмехается проведя рукой по волосам, делает глоток и снова говорит, уже нормальным тоном. - Мои родители медики. Мое рождение, вроде как ждали, но немудрено, что у них не получалось завести детей до, почти, тридцати, если они сначала были увлечены учебой, а потом изнурительной работой. Их никогда не было дома. За маленьким мной ухаживала нанятая за небольшие деньги няня, но и с базовой своей задачей она справлялась не всегда. Когда наступил мой более-менее осознанный возраст, родители наконец от нее избавились, потому что денег и так не хватало, а тут еще ей платить. Жили мы в тесной квартирке в не самом лучшем районе Чикаго, но я действительно её любил, да еще так сильно, что совсем недавно выкупил. Теперь не знаю, что с ней делать. Такая глупость, а? - посмеивается он. - Я был ботаником и носил уродливые очки, - он смотрел на Дебору, ловя реакцию и наслаждаясь ею. - Да, а ты как думала? Теперь-то я взрослый состоятельный мальчик и смог себе позволить операцию! Меня часто задирали, а я никак не мог противостоять. Отец приходил домой после операций, в которых он ассистировал, и заваливался спать почти тут же. От него иногда пахло водкой - это означало, что операция не прошла успешно. Мама онкологом работала. Наверное, ты в состоянии понять, каким человек приходит с работы, на которой постоянно видит смерть и умирающих? Вот как-то так и жили. Готовил я сам, сам прибирался в доме. Сейчас, в принципе, относительно этого ничего не поменялось, - он смеется, - но мне достались более благодарные дети. Я могу заказать пиццу, если приду домой слишком поздно, и все уже будут счастливы! Вот. Ну, вообще, если бы не мое упорство, я, наверное, тоже пошел бы на какую-то такую работу. С другой стороны, мне порой кажется, что я так и сделал. Только у моих детей есть деньги, вот и все отличия. Ну, быть может, я еще пытаюсь не повторять ошибок своих родителей... - он закуривает из своей пачки и выдыхает дым в сторону. - Если тебе интересно, как я добился своих почетных титулов - не знаю, правда. Быть может, правда очень старался, может, на роду мне написано, может, просто повезло. "Из грязи, в князи", с позволения сказать, - он снова усмехается. - Впрочем, очень часто я думаю, что где-то не дожал. Наверное, стоило делать еще больше усилий. А может, и вовсе не стоило пытаться. Я не знаю.

+2

15

Даже жаль, что Винсент не берется ответить на череду заданных ею вопросов. Деб отчего-то очень хочет услышать ответ, который расставит все по своим местам и откроет глаза на то как следует поступать в самых сложных и безвыходных ситуациях в жизни. Вот так вот просто - зайти в один неприметный бар, встретить одного приметного человека и открыть для себя истину, которая будет выдерживать любые сомнения.
Курить вредно, - говорят Деб когда-то, когда ей еще пятнадцать, но какая ей разница? Почему вредно? Потому что вызывает смертельные болезни? Серьезно? А разве вся жизнь не достаточно болезненна, чтобы списывать это все на обычный прессованный табак?
Веди себя прилично, - говорят ей, когда родителей вызывают к директору и заставляют извиняться за нее. Правильно как? Терпеть, когда тебя донимают эти напыщенные первоклассные стервы из хороших и обеспеченных семей. Веди себя прилично, когда тебя обзывают и всячески пытаются унизить?
Почему ты не можешь жить нормально, - говорят ей родители, когда она видит их в последний раз. Нормально? Как? Работать на херовой низкооплачиваемой работе? Снимать обшарпанную квартиру? Чью жизнь они считают нормальной. Уж не свою же? И что плохого в том, чтобы жить как тебе хочется, извлекая пользу из своих умений?
Первое время она разыскивает животных по объявлением за небольшое вознаграждение. А потом осознает, что ничто не приносит столько денег, сколько желание одних людей причинить боль другим. Настоящая золотая жила. Ну а если будут жертвы...
Дебора и впрямь пыталась измениться приехав в Аркхем.

Стоит сказать, что ей слишком приятно вдруг услышать в свою сторону нечто не касающееся ее профессии и снисходительных слов относительно ее выбранного жизненного пути, который никак не соотносился с выпускницей престижного заведения. Уж очень быстро Винсент перестает вменять ей в вину то, что она не достойна Стенфорда.
Из его уст упоминание отпетых стерв звучит слишком очаровательно. Как и то, что он не причисляет ее к ним. На этот раз Деб склонна верить его словам и не уличать в них доподлинной двусмысленности и подвоха. В конце концов он все еще сидит с ней, делится явно не самыми известными в своей жизни подробностями и все еще пьёт этот грёбаный вишнёвый эль, дурачась совсем как какой-нибудь студент, который с таким же видом будет передразнивать уже его.
Она закусывает губу, чтобы не хохотнуть, улавливая этот пьяный озорной блеск в его глазах. Он в одно мгновение перестает быть уставшим отстраненным занудой моралистом и приобретает совсем другие, отличные от исходного образа, черты. Он кажется ей действительно милым. Её притягивает к нему. До ужаса, который бывает случается с ней, когда  чужая неподдельность и искренность, живость в словах и жестах увлекает ее, так неосознанно и незаметно. И она пытается вспомнить что-то из своего далекого прошлого, что-то из того, когда она еще могла кого-то любить по-настоящему и тянуться к кому-то и знать, что ей не сделают больно.
Но сейчас, сейчас-то совершенно другой случай?
Да и кто перед тобой, Деб? Обеспеченный недовольный жизнью, опутанный своими детьми и их проблемами мужчина который хочет верить, что в этом и есть смысл жизни и так и нужно эту жизнь проживать, но отчего-то все равно вспоминающий своей прошлое - даже так- в баре, за выпивкой, в компании той, кто настолько далека от него и его жизни, что не причинит вред, не нарушит границы и не сделает что-то опрометчиво дурацкое?
Пожалуй вот что стоило ответить ему на ёмкий вопрос «кого ты видишь глядя на меня». Так легко и просто.
Его история вовсе не кажется ей стыдной. Ее хуже во много раз, потому что она никто даже сейчас.
И наверное потому, что ей очень легко представить именно жизнь полную лишений и непонятных надежд, когда тебя сдавливают со всех сторон и не дают раскрыться в полной мере. Хотя сейчас, как назло, в голову лезет обратное. Как её приемные родители создавали в доме уют и, не имея своих детей, давали шанс другим жить в их странной, но все же нормальной семье. Никто не пытался ей навязать своих идеалов и моральных ценностей, никто не выгонял её из дома, заставляя бродяжничать. Она сама сбегала, сама слонялась по маленьким квартиркам своих парней, которые отвешивали ей пощечины когда она орала на них во время очередной ссоры.
А потому, быть может... это и не настолько хуже... чем быть золотой девочкой из Стенфорда.
Идиотизм, - и она настойчиво качает головой своим мыслям. Нет, это всего лишь чужая история, которой с ней делятся. Чужое чистосердечное признание на которое она не способна.
Может её любили по-настоящему без тех тяжелых интонаций, которые вкладывает Винсент когда заходит речь об отце. Эта внезапная холодность вообще стоит внимания, но она решает не трогать это сейчас.

Он договаривает, так до конца и не уверенный что в его жизни было правильно, а что требовало большего внимания и сил, и она, внезапно кажется даже для себя, вытягивает руку, ту в которой нет сигареты, и тянется к его всклоченным, после этого неожиданного представления с передразниванием студенток волосам, часть из которых он не поправил, легко и непринужденно приглаживая их, делая образ идеальным.

- Будь я на твоей лекции, никогда бы не стала называть вас мудилой, профессор. Я бы сидела в первом ряду и думала какие у тебя красивые глаза, даже если бы у тебя были очки, и вот бы ты смотрел только на меня рассказывая все эти свои филологические штуки, - проговаривает Дебора мечтательно, снова подбирая подбородок рукой. Гребаный эль делает свое дело лучше любого разбавленного виски.  - Может я была бы отличницей и не занимала чужое место. У меня масса скрытых талантов. - Голос приобрел налет кокетства, но иного рода - не напускного и жеманного, а такого, которое получалось лишь когда она позволяла себе расслабиться и готова была совершить какую-нибудь ужасную ошибку.
- Всегда думала что врачи получают приличные деньги чтобы не испытывать проблем с жизнью, - всего навсего уточняет, чтобы не казаться той, кто лишь отстранено выслушивает чужие истории, не пытаясь вникнуть их или тем более пропустить через себя. На самом деле... кое-что в его словах заставляло её в которой раз задуматься. Кое-что, находящееся на задворках понимания, присутствующее не очевидным и размытым пятном. Чего мужчина сторонился и почти не упоминал, как будто боясь чего-то или же опасаясь...

- И что же твоя жена?
Дебора слегка хмурится, задумчивая разглядывая точку над левым ухом мужчины. Вопрос звучит вырванным из контекста, точнее из её мыслей и никак не соотносящимся с рассказом о своем прошлом. - Ханна не хочет учиться, - Деб картинно поднимает ладонь и начинает загибать пальцы. - Венди слушает сказки про грустного единорога по имени Саймон. На тебе готовка и уборка, - согласно кивает в такт словам.
- Так каково это столько лет быть женатым? - Пальцы легонько постукивают по стеклянному бокалу, создавая тихий звон от соприкосновения с ним ногтей.
Она же отсасывает тебе, Винсент? Берет твой член в рот, позволяя излиться прямо в её глотку?

+2

16

Дебора говорит про то, как она вела бы себя на его лекциях. Винсент чуть сдавленно улыбается, посмеиваясь своим лучшим смехом, и в действительности алкоголь и лесть делают свое дело. В груди разливается приятное, теплое чувство, происходит выброс соответствующих нейромедиаторов и Уэлш думает, закусив нижнюю губу: "надо сопротивляться…?". Он снова начинает перебирать связку с ключами и бросив взгляд в отражение на них, видит, что немного раскраснелся. "Как мальчишка" - появляется в его голове и это немного отрезвляет, но не настолько сильно, чтобы перестать вестись на её магнетизм. "Ведьма" - окрестил Дебору Винсент, даже не подозревая, насколько был прав. Она заканчивает, говоря про врачей и он слушает её вопрос, хотя в голове до сих пор звучат прошлые слова, норовят стать его личной заезженной пластинкой.
Случайный вопрос про жену действует как холодный душ, когда не можешь собраться с силами и закончить писать свою чертову лекцию на завтра, потому что в голову лезут не те мысли. Дебби продолжает и Винс понимает, из-за чего родился такой вопрос. Это логично. Отчасти, он с неприятием ждал, когда она его задаст, но не ожидал, что так скоро. Что она хочет услышать? Что они спят под разными одеялами? Или то, что ей совершенно плевать на детей, а интересует, как её отца прямо, только работа? То, что каждая нанятая ею няня и понятия не имела, как менять подгузники, когда это еще требовалось?
— Мегги… индивидулистка. Её волнует работа, не мы, — говоря это, он подбирает выражения, чтобы не начать изливать свою злость на её счет. — Порой мне кажется, что я всегда был для нее желанной куклой. Не думаю, что она когда-нибудь любила кого-то кроме себя и своего драгоценного отца, — он поднимает глаза и снова опускает. —  Разумеется, силой к сексу меня не принудишь. Но для меня казалось, что это все не имело никакой подоплеки. Ну, я имею ввиду зачатие Ханны. Наши семьи знакомы, даже дружили, и нас совсем маленькими фотографировали вместе, называли ангелочками и будущими женихом и невестой. Ну, как это бывает порой. Наверное, в какой-то момент она решила, что все это была судьба и все такое. Она верит в нумерологию, — он зло усмехнулся. — Глупость какая, — плюется ядом он, глядя куда-то в сторону и делая затяжку. — Несколько лет назад еще верила, что мы предначертаны друг-другу. Я всегда думал, она шутит, или типа того, тоже в шутку сводил. А надо было подумать, отчего она говорила это с такой… — он не может придумать синоним слову "безумие", — искрой в глазах говорила. Скорее всего, я был ей нужен. Это явно не было любовью, скорее желанием обладать — кажется, это я начал понимать совсем недавно. К счастью, уже некоторое время я ей, вроде бы, совсем не интересен. Это радует. Быть может, я себе все это придумал? — звучит риторический вопрос. — Ну, знаешь, свое мнение о самом себе, любимом, поднять, — шутит он вновь, стараясь свести то, что его действительно пугает в нелепую шутку.
Может быть и так, если не принимать в расчет отца Мегги. Все же, не каждый способен на такое уродство, как убийство беременного животного. Хотя и говорил, что ружье он берет только в целях самозащиты, если медведь нападет. С другой стороны, Уэлш предполагает, что у страха глаза велики и этим жестом Джон вовсе не хотел его напугать или показать наглядно, что с ним сделают, если он вдруг пойдет против слов Джона. Ведь тесть Винсента влиятельный человек и он знает, что ему дорого прежде всего — семья. Что плохого в том, что ему дорога семья? Кроме того, что так можно им легко манипулировать?
— С другой же стороны, — говорит после недолгой паузы, во время которой буквально ничего не видел и не слышал, — неужели могло так все совпасть, чтобы Ханна была действительно случайным, прости Боже, ребенком? Какая у этого вероятность? Один к ста? — он умехается, хмурится и действительно не может понять то, о чем говорит. — В любом случае, она подарила мне двух дочерей, до смерти на меня похожих, — на всякий случай он роняет эти правдивые слова, чтобы собеседница не подумала о нем чего. — Большего я требовать не могу. Моя очередь задавать неудобные вопросы, Деббси, — крайнюю задумчивость и осязаемым налетом беспокойства он пытается в себе придушить и заговорить снова весело, да как-то выходит слабо правдоподобно. — Скажи-ка… кем был твой первый возлюбленный? — он говорит это гендерно-нейтрально, ведь он толерантный гражданин.
Он обратил глаза к окну. Его припаркованная около окна машина была уже завалена снегом. Далеко не первый в году снег. Винсент вздохнул — придется убрать с нее снег, прежде чем куда-то ехать. "А сколько времени?" — вдруг думает он, разблокировав телефон. Решив посидеть в компании Деборы еще, он внимательно взглянул в её глаза, ожидая ответа.

Отредактировано Vincent Welsh (03-11-2019 21:56:31)

+2

17

Ей любопытно следить за этим мужчиной, разглядывая все эти отражающиеся на его лице тона и полутона недоверия, когда она пытается узнать то, что знать ей не полагается; отрешения, когда речь заходит о том, что его заставляет крепко задуматься; смущения, когда он слышит то, что ему приятно слышать. Но ей хочется больше. хочется еще и совсем не хочется отпускать его и оставаться одной. Одиночество её жилища пугает Деб так же, как нарваться в случайном аркхемском переулке на того, кому она не сможет дать отпор.

Мужчины, которые платили ей за проклятия в адрес своего недруга конкурента порой были женаты. На самом деле, чаще всего у них были жены, а еще дети и золотое кольцо на пальце было не просто обычным аксессуаром из серии - надел и забыл. Они переживали за свои семьи, но делали это с каким-то равнодушием - то ли напускным, то ли искренним. Они рассказывали Деборе о своих детях, о том, как они учатся в престижных университетах и про своих жен, увлекающихся как под копирку чем-то, что лучше всего подходило под "бесполезная трата денег".
Им хотелось поделиться этим и, как будто, получить сочувствие, что любовь, эта пресловутая и всеми желанная, но до конца так и не понятая любовь в их жизнях не играла абсолютно никакой роли.
А Деб всегда хотелось спросить - неужели эта мифическая любовь кому-то вообще нужна в существующем сегодня мире?

"Волнует работа, не мы". В этом короткой фразе ей слышится столько подтекстов, смахивающих на верхушку огромного айсберга, притаившегося в холодной, чёрной воде. Сидящий напротив мужчина ей видится каким-то до смешного беззащитным, хотя конечно же это не так. Или так и она добилась чего хотела? Узнала, что люди не идеальны и замужество не делает их лучше. Узнала, что даже имея двух детей не получается сказать, что они вдруг достигли совершенного взаимопонимания и гармонии.
Деб почти жаль. Ей то хотелось послушать еще одну сказку. Теперь уже о чьей-то сказочной... любви. О той, что любят писать в книжках, петь в песнях и призывать искать ее не смотря ни на что. Дебора в неё не верит. Конечно нет. Но она очень хочет узнать, что она существует. Услышать от кого-нибудь кто в этом понимает. А потом, быть может, и поверить. Поверить, что тот жуткий обволакивающий холод в душе еще можно разогнать. И что именно любовь спасёт всех и её в том числе. Немного любви. Только и всего.

Винсент поворачивает голову и смотрит в окно, за которым тихо и неспешно падает снег, придавая городу налёт спокойствия - как стерильный бинт на разодранную рану. Дебора представляет как медленно ложится одна снежинка за другой на крышу ее небольшого дома, как снег устилает ковром тёмный переулок, в котором на неё однажды напали, как ложится белой пеленой на массивные плиты на пустынном кладбище. Шум чужих голосов и глухой звук бокалов, опускающихся на деревянную поверхность вводит ее в подобие транса, очень подходящего для того, чтобы нырнуть прямо в астрал. Как бывает когда после уличной прохлады заходишь в тёплое помещение и тело ощущает мгновенную смену температур. Она отстранено следит за тем как Винсент смотрит на экран мобильного, проверяя время.
Даже вопрос о первом возлюбленном выглядит сейчас попыткой сбежать от хаотичного потока мыслей относительно жены и переключиться на что-нибудь другое.
- Ну, я всегда обожала хороших парней, - Деб тушит очередную сигарету в пепельнице и освободившейся рукой берется складывать бумажную салфетку. - Мне нравилось думать, что они знают какой-то особенный секрет и что они достаточно искренние и понимающие, поэтому никогда не сделают какой-нибудь херни. Но.. - она задумчиво перебирает салфетку пальцами, сминая её сильнее, - ... как это обычно бывает, я просто с ума сходила по плохим парням, которые презирали и ненавидели всё вокруг. Вот и Трой, разумеется футболист из школьной сборной, таким был. Настоящий засранец. Но чем-то я ему понравилась и мы стали встречаться. В то время я действительно верила, что это и есть та самая любовь, хотя, как ты понимаешь, всё что мы делали это, - Дебора останавливается и разглядывает скрученный комок, убирая руку и успокаиваясь, а потом снова поднимая взгляд на Винсента. Удивительно говорить правду и не соврать ни в одном слове. - Разумеется, все что мы делали это трахались и ругались.
Она невозмутимо пожимает плечами. Конечно, никаких шокирующих признаний в этом нет и быть не может. Чем еще следовало заниматься школьникам?
Забавно, но с тех пор в ее жизни меняется не слишком многое, хоть школьные годы и остаются далеко позади. Ей всегда хотелось встретить хорошего парня и любить его как в какой-нибудь истории про настоящую любовь. Но когда она его встретила, то любить его ей в какой-то момент надоело. Потом все пошло под откос, а когда начинаешь падать, то очень сложно остановиться.
Но никто не мешает ей все еще обожать хороших парней.

- Твои дочери заждались своего отца и хотят услышать сказку перед сном?- мягко, без тени насмешки или иронии спрашивает Дебора, игнорируя тот факт, что для сказок, по крайней мере для его младшей, уже слишком поздно.
Нужно что-то делать. Нужно...
- Знаешь, - она подается вперед, сокращая расстояние между их лицами и эти ужасающие синие глаза, смотрящие на неё так сосредоточенно и внимательно, пугают и влекут её как никогда. Не так уж она сильно пьяна. Самую малость. Совсем немного.
- По-моему твоя жена, - дура, - не понимает как ей повезло. По-моему она не индивидуалистка, а, - идиотка, - эгоистка. Она думает только о себе и, по-моему, нихрена не понимает, - в голосе разливается тягучий мед, тот самый который волнует, кажется, даже саму Дебору стоит ей приблизиться к чему-то запретному и волнующему. Например к тому, чтобы соблазнять того, кто, похоже, не изменял своей жене, а лишь мирился со всем, что происходило в его семье. Неужели у него ни разу не возникало даже мысли? Неужели ни одна из его студенток или коллег... Неужели? - А еще, по-моему, ты заслуживаешь большего. Заслуживаешь того, чтобы тебя уважали, того, чтобы тебя любили. И ты точно заслуживаешь того, кто, - она непроизвольно облизывает пересохшие губы, - не будет относиться к тебе настолько пренебрежительно. Того, кто будет слушать тебя, с кем можно поделиться чем угодно, кто не отвернется от твоих потребностей и желаний и...
Она не заканчивает, оставляя фразу многозначительно оборванной.  Их лица слишком близко, чтобы у него мог встать вопрос о чем себя Деб вообще говорит.

+2

18

Рассказ Деборы про плохих и хороших похож, по мнению Винсента, на рассуждение какой-нибудь подруг Ханны, разговор с которой он случайно подслушал, когда девушки посчитали его слишком сонным, чтобы разобрать чужие секреты. Слишком она говорила... категорично. К сожалению, в жизни редко бывают только "хорошие" или только "плохие". И наверное, стоило бы сказать Деборе об этом сразу, но Уэлш вдруг поймал себя на мысли, что ему тяжело будет её прерывать. "Да и вдруг она обидится" - подумал он. Когда? В какой момент ему стало не  наплевать на то, что она может обидится? Еще минут десять назад он спокойно думал о ней как о чем-то противном и дешевом, а сейчас же он... стал сопереживать? Идиот.
- Вообще-то нет. Сейчас дом пустует. И так вышло, что из-за чертовых птиц мой рейс отменили, - искренне ответил он. - Мне неприятно возвращаться туда одному, если честно. Я не в состоянии справиться с тем, что я приеду, а там везде последствия быстрых сборов: вещи где-то валяются, забытые или специально оставленные сумки. И этот запах. Запах переездов. Как когда родители уезжали на медицинские конференции, или к родственникам, а меня оставляли, - это звучало как-то грустно, но уже Винсент ненавидит себя за это - есть некоторая разница между тем, чтобы быть жалким и вызывать жалость (последнее менее уничижительно!). - Может, поэтому я и сижу тут, разговариваю с незнакомкой, - он пожимает плечами и улыбается, чтобы сбавить градус своего напряжения.
Он слушает её слова про дуру-жену внимательно, будто бы ищет омут в словах девушки напротив. Он понимает: она права. Это совершенно правдиво: она права. И когда же доходит до того, что он заслуживает любви, Винсент, словно снова тот недолюбленный ребенок из детства: он хочет, чтобы его жалели. Он тут же понимает, какой же доверчивый и глупый, но алкоголь ударил в голову достаточно, чтобы помыслить: "Ну и пускай все летит к чертям". Он многозначительно замолкает и Уэлш, словно подросток, на мгновение теряется: а что делать-то? Вообще-то, последний раз, когда он целовал кого-то в губы был довольно давно! Им с женой хватало, на семейных пиршествах и демократичных поцелуев в щеки, как будто они хорошие друзья.
Одного он все-таки не понял: и чего? О чем она? Пожалуй, сейчас было не лучшее время задавать такие вопросы.
Все эти мысли крутились у него в голове с невыносимой скоростью, иногда даже обрываясь на полуслове, так что то единственно-важное сейчас мгновение он еще не потерял.
Ну и катись все к чертям.
Он не виноват.
Это все Мегги.
Её работа.
Её дела.
Её отец.
Она сама.
Винсент приближается к Деборе осторожно, боясь спугнуть. Он кладет ей свою горячую руку на щеку, и аккуратно целует её нижнюю губу. Его брови как-то жалобно выгибаются в этот же момент, а глаза закрыты. Ему только остается догадываться, что думает в этот момент Дебора.
Он отклоняется, и прячет глаза.
- Прости. Это было лишнее, мне, наверное, стоит уйти?

+2

19

На мгновение Деб кажется что этот мужчина сейчас серьёзно посмотрит на неё, а затем максимально вежливо (так же максимально как просит своих студентов не опаздывать на лекции) попросит её взяться за ум и соблюдать приличия.
На мгновение Деб кажется, что она уже заведомо проиграла и весь их разговор шел именно к этому - его вполне устраивает своя роль, а все эти жалобы лишь желание выговориться, излить душу и в нужный момент остановиться, вдруг трезво взглянув на вещи (о, как она завидует людям, которые ощущают чувство меры и не переступают ни на шаг отведенную черту).
На мгновение Деб кажется, что он, очевидно, с другой планеты и она понятия не имеет, что ему нужно. Хотя и думает, что понимает. Немного жалости, немного любви. Но не от первой встречной же? Что там в головах глубоко женатых мужиков происходит - насколько меняется их мироощущение и отношение к другим женщинам?
На мгновение Деб думает - а если жена довела его до состояния, когда у него от расстройства перестал вставать? И все плохо вот настолько, что было время когда он спал со многими, но это было так давно, что теперь кажется прекрасной сказкой, а реальность такова...

Бред какой-то.
Она не сопротивляется ладони на щеке, лишь жмурится довольно, выражая своё одобрение и склоняя голову к его пальцам и мягко накрывая своей. Удивительно, но удары сердца чувствуются отзвуками прямо в ушах - то ли последствия алкоголя, то ли самого момента, когда их губы встречаются в самом, что ни есть целомудренном и трепетном поцелуе из всех, которые у нее когда-либо бывали. Мужчина как будто всё ждет, что вот сейчас она вдруг обвинит его в каком-нибудь смертном грехе (например в грязных приставаниях). Полуприкрытыми глазами она различает это мучительное выражение на его лице. 
Как будто целуешь отличника, - вертится в голове. Школьные воспоминания так легко не забыть, но это такое сложнопередаваемое ощущение, что она теряется на мгновение, хотя казалось бы только что ждала и хотела именно этого.
Женатые мужчины вовсе не тянут на отличников, конечно же. Они выделены в особую группу мужчин со своим поведением и своими тараканами в голове.
Он отстраняется и отводит взгляд, а потом вдруг просит прощение и в этом прощении не иначе спрятано что-то сакральное. Дебора медлит с ответом просто потому, что ей хочется сказать нечто совершенно категоричное.
Господи, Винсент, что сделала твоя жена? Давай ей отомстим. Как злые подростки своим родителям, учителям и всему миру в целом. Сделаем то, что никто не одобрит, что-то, что приведет их в ужас. Вот что тянет ему наплести. Обманем твою жену и отомстим, а она об этом никогда не узнает.
Странное тепло разливается под грудиной. Но ведь в чем тогда будет смысл мести, если она никогда не узнает?

Дебора ловит его губы раньше, чем он решает сказать что-нибудь еще, продолжая страдальческую речь или, чего уж, захотел вскочить с места и прогнать неловкость уходом.  Точно как целовать отличника. За школой, на переменке. На спор. Сладковатый привкус выпитого и язык проходится по его рту, встречаясь с его.
Ну же, Винсент. Тук-тук. Где ты прячешь свою сексуальность? Где ты прячешь кое-что сокровенное, что тянуло к тебе всех тех, кто хотел быть единственными в твоей жизни. В какой дальний угол ты убрал это, где закопал и присыпал пеплом?
Деб настойчиво пытается отыскать это, но одного поцелуя, пусть и затяжного слишком мало. Она вдыхает ровно сигаретный дым и её наполняет крепнущее с каждой секундой естественное желание добиться большего внимания. И лучше всего не в баре, где на них бросают косые взгляды. В особенности этот подозрительный латинос сидящий неподалеку.

- Возвращаться в пустой и мертвый дом, где тебя никто не ждет просто ужасно. Прекрасно могу тебя понимать. Когда сами стены источают холодно, когда воздух пропитан не просто запахом переездов, а чем-то пустым и почти что мертвым. - Она рассказывает уже о своем доме. Обо всех домах, что в Аркхеме, что в Чикаго и о той не живой пустоте, что живет в них. Переключается мгновенно и не позволяет собственным мыслям утянуть её дальше. - Это просто ужасно, Винсент. Но у меня есть идея. Хочешь я тебя провожу? Ты не будешь один там и тебе точно не будет одиноко. Я посижу с тобой и не буду переживать, что у тебя что-то случилось и некому тебе помочь. К тому же... - опускает взгляд и рассеянно водит пальцем по поверхности столика, - мне и самой не слишком хочется в свой пустой дом. Знаешь, когда идет снег в нем особенно чувствуется какое-то... одиночество, - Деб вздыхает под конец, говоря, пожалуй даже, слишком правдиво. Но не забывая при этом робко поглядывать снизу вверх на мужчину, ожидая его одобрения. Напрашиваться в гости не хорошо, но ей было бы приятно, если бы он сам её позвал конечно же.
Она бы позвала его к себе, но её слишком мучает любопытство посмотреть как он живет со своей семьей.

+2

20

В его голове вдруг возникает и чрез мгновение пропадает мысль: а что если плевать на все? На жену, обязательства, на всю жизни. Он же просто должен попробовать, чтобы узнать, насколько у него все запущено. Если бы он только решился, что бы тогда? Он ведь её даже не любит. Так какая разница?
Нужно просто игнорировать все. Все игнорировать. Ничего сейчас больше нет. Есть только полу-разрушенный им же мир, только ошметки его тела, которые слоняются по свету в попытке совладать со своими многочисленными демонами. Да какая тогда разница? Какая? Какой смысл от его усилий? Он только и делает, что пытается собрать себя самого по кусочкам, обретая новые и новые шрамы. Все летит в пизду, уже давно и абсолютно. Нет никакой разницы, что ему делать с собой.
Дети взрослые, они бы поняли. Ну, Ханна точно бы поняла - так ему казалось. Но этот удушающий запах сигаретного дыма проносится между ним с Деборой, когда очередной полуночный посетитель открывает входную дверь. Во имя чего же он рожден? Как понять свое предназначение, если ты просто муха на теле этой земли? Как Винсенту быть, если все и без его помощи давно сгнило? Как?
Поддаться общему гниению? Только этим он и занимался, потратив в пустую годы своей юности, вернуть которые не сможет он никогда. Почему обстоятельства настойчиво решили его сжить со свету? Он поддается вперед, когда Дебора снова его целует.
На шее сжимается ошейник с поцарапанной надписью "семья, честь, любовь" и тогда точка кипения его настигает. Все. Он смирился.  Нет смысла ждать чужой помощи. Никто руку не подаст. Так будь что будет.
Дебора говорит ласковые речи, это мило, но теперь не имеет никакого значения. Он догорающая спичка. Такой же мусор, который кинут в пакет под раковиной, после того, как слабый огонек погаснет.
- Да, - в его глазах пусто. - Поехали ко мне, - прямо и без каких либо попыток улизнуть от собственных идей, говорит он и усмехается.
Винсент Уэлш сломлен, он встает со своего места, подает руку Деборе и улыбается так, словно ему снова двадцать. Все это - одна большая попытка заставить себя дышать. И он думает, что теперь все уже точно полетело в бездну, хотя неправ, ведь худшее, только впереди.
Они выходят на улицу, и Уэлш проявляет свои замашки аристократа: держит дверь, открывает даме машинную дверь. И он просто делает вид, что все нормально, хотя глубоко внутри сидит гадкое ощущение страха и боли. Ему больно и он хочет заглушить эту боль, ведь за этим он пришел в этот бар. Видимо, черт дернул.

+2


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » deep night dreams